Человек с обочины

Глава 1

В одной из множества параллельных вселенных, в мире, так похожем на наш.

Поселок Якша к началу июня находился в своем особом состоянии. Мошка еще не поднялась в полную силу, но июньское солнце уже палило не по детски, поднимая из сосновых боров дурманящий запах смолы и прелого мха.

Глеб Егорович сидел на крыльце съемного жилища и неторопливо протирал досылатель своего СКС. Каждое движение было доведено до автоматизма: отсоединить магазин, проверить затвор, пройтись масляной ветошью по пазам. Карабин был его ровесником, потертым, со светлым берёзовым прикладом, на котором осталась царапина от старого ножа.

Третий сезон в Якше завершился. Для большинства приезжих посёлок ассоциировался только с лосиной фермой да заповедными лесами. Для Глеба же Якша стала местом, где боль прошлых лет, наконец, заглушилась тяжелым гулом дизельных поршней.

Зима в этих краях — это тяжелая работа, где любая ошибка измеряется не рублями, а отмороженными пальцами. Глебу вспомнился январь. На лесозаготовительной базе в двадцати километрах от посёлка при минус сорока семи заклинило старый дизель-генератор. Провода от наледи, рвались каждые два-три дня. Котельная посёлка хоть и была дровяной, без электричества не работала. Солярка в цистернах густела до состояния варёной сгущенки, и ее приходилось греть паяльными лампами прямо под ними.

В ту январскую ночь Глеб провёл под навесом шестнадцать часов подряд. Руки в промасленных верхонках замерзали минут за десять, гаечные ключи в буквальном смысле липли к коже через рукавицы, а изо рта вырывался пар, тут же оседавший инеем на бороде и даже бровях. Он перебирал форсунки, менял прогоревшие прокладки, костерил на чём свет стоит снабженцев и грел задубевшие пальцы прямо над пламенем горелки. И именно тогда, среди треска промерзшего леса и гула замерзающего посёлка, он понял: эта суровая работа — единственное, что держит его на плаву.

В городе, откуда он уехал три года назад, не осталось ничего и никого. Кроме Катерины.

Развод дался Глебу тяжело. Первые три года их брака казались нормальными — обычная хрущевка на окраине областного центра, работа на автобазе, выезды по выходным на природу. Но затем начались девяностые и нулевые, мир вокруг стал стремительно меняться, а Глеб остался тем же. Он не умел «крутиться», не хотел влезать в сомнительные торговые махинации, не умел льстить начальству. Катя была женщиной городской, собранной, всегда знавшей, чего она хочет от жизни.

— Ты застрял на обочине, Глеб! — кричала она ему. — Посмотри на других мужиков! Кто-то магазины открывает, свой бизнес, а ты так и будешь всю жизнь в вонючей робе ходить и гайки крутить?! У тебя нет стремлений, никакого масштаба!

Она ушла к другому — ухоженному, хваткому, имевшему свой отдел в универмаге. После её ухода Глеб сломался. Двухлетний беспросветный запой, потеря работы, ночевки у случайных знакомых, продажа родительской квартиры для выплаты её доли имущества... Выкарабкался он случайно — встретил старого армейского товарища, тот и утащил его на Север, дизелистом в Печорскую тайгу. Глеб бросил пить в один день. Уже пять лет — ни капли. Но привычка молчать и смотреть исподлобья осталась навсегда.

— Егорыч! — окликнул его от ворот главный механик базы, утирая пот с красного затылка. — Ты еще здесь? — Ствол чищу, — Глеб поднял голову. — Чо хотел, Валерий? — Слушай, пока у нас летом затишье, сходи на дальнюю лесозаготовительную базу. Там ЯМЗ-238 стоит, с осени чихает. Надо его до осенней распутицы полностью перебрать, отрегулировать клапана, топливную проверить. Готовь сани летом, как говорится.

— А добираться как? Вездеход на ТО раскидан.

— Вездеход дней через пять обещали сделать, как раз движок соберут и за тобой приедут. А ты пешком пройдись. Тут по просеке напрямую верст двадцать. Вот ключи от всех помещений базы держи, — механик звякнул тяжелым кольцом. — Еды и воды там запасено, на полгода хватит. Да, и вот ещё... — механик протянул отпечатанный на машинке листок. — Разрешение от артели на ношение расчехленного СКС. Летом охота запрещена, сам знаешь, за косулю или лося шкуру спустят. Но в тайгу в одиночку без ствола только дураки ходят.

Глеб спорить не стал. Молча взял бумаги, убрал ключи в карман брезентовой куртки. Собрал нехитрый сидор — буханка хлеба, пара банок тушенки, брусок сала, зажигалка да пачка патронов. На следующий день, с восходом солнца, перекинул потертый ремень карабина через плечо и вышел за окраину Якши.

Путь лежал по старой просеке, прорубленной еще в семидесятые годы. По бокам стеной стояли молодые ели и березы. Погода шептала, но таежная тишина казалась Глебу слишком плотной, почти осязаемой. Глеб шагал привычно, не выбиваясь из ритма, как вдруг ноздри уловили резкий запах свежей крови.

Глеб замер. Палец сам собой лег на предохранитель карабина.

Впереди, метрах в тридцати, прямо на молодой траве лежал мужчина. Точнее, то, что от него осталось. Он лежал на спине, его горло было полностью выдрано, а правая рука отсутствовала по самое плечо.

Над трупом нависала росомаха. Она была большой, шерсть дыбилась на загривке, а желтые, злые глаза смотрели на Глеба. Зверь держал в зубах отгрызенную человеческую руку и глухо рычал. У корней вывернутой ели сидели щенки.

Глеб затаил дыхание. В тайге росомаха — зверь опасней медведя. Своей дерзостью и силой она превосходит любого хищника, а уж мать, защищая добычу и детенышей, идет до конца, не зная страха. Скорей всего, незнакомец налетел прямо на лежку, и зверь атаковал мгновенно, не дав опомниться.

Убивать зверя Глебу не хотелось. Он защищал свой дом и потомство. Но и позволить хищнику обгладывать человека он не мог.

Росомаха выпустила руку, сделала короткий, пружинистый шаг вперед и хрипло зарычала. Она собиралась атаковать.

Все произошло за доли секунды. Глеб без резких рывков приложил приклад к щеке. Мушка замерла точно под лопаткой хищника. Грохнул выстрел. Зверь рявкнул, подскочил на месте и рухнул в траву. Из-под вывернутой ели донесся писк, и два серо-черных комка шустро шмыгнули в густые заросли.

Глеб подождал с минуту и осторожно подошел ближе. Росомаха была мертва.

Человек тоже. Лицо погибшего казалось неестественным — ни морщинки, ни пор, идеальные пропорции лица. При этом волосы были совершенно белыми. На вид ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет. В этих местах таких людей не водилось — ни среди вахтовиков, ни среди местных коми.

— Что за диковина, турист что ли... — произнес Глеб. Он присел на корточки и потянулся к карманам. И тут его взгляд упал на уцелевшую левую руку погибшего. Пальцы незнакомца плотно сжимали в кулаке какой-то предмет.

Глеб осторожно разжал пальцы.

На его мозолистую ладонь выпало нечто непонятное. Это был цилиндр размером с рукоять обычного столового ножа. Но цвет... Глеб никогда в жизни не видел такого черного цвета. Он не просто не отражал свет, он словно поглощал его. Ни выступов, ни швов, ни кнопок — идеальная, абсолютная поверхность.

— Что за хрень? Контейнер какой или фонарик? — пробурчал Глеб.

Он взял цилиндр и попытался провернуть верхнюю часть, как обычно откручивают крышку на термосе. Чёрный металл поддался с легким, едва слышимым щелчком.

В тот же миг сухой гранитный останец метрах в пятнадцати впереди начал... таять. Камень пошел волнами, будто воздух над нагретым асфальтом и перед Глебом из небытия появилось нечто явно не земное, ничего подобного в жизни видеть не доводилось.

Это была штуковина, метров тридцати в длину, абсолютно обтекаемой формы, матово-серая, без единого отверстия или выступа. Она лежала на мху так, словно весила не больше пуховой подушки.

Глеб не удержался и тяжело сел прямо на пятую точку в сырую траву. Карабин выпал из рук. — Мать твою за ногу... — выдохнул он.

Спиртного он не пил уже несколько лет, запои остались в далеком прошлом, так что списать происходящее на «белочку» не удалось бы при всем желании.

Поднявшись на дрожащих ногах и снова подхватив СКС, Глеб шаг за шагом приблизился к этому. Вдруг в гладкой серой поверхности, совершенно бесшумно, образовался прямоугольный проем с мягким свечением внутри. Глеб от неожиданности вскинул ствол.

— Эй! Есть кто?! — крикнул он в проём. — Тут, похоже, ваш товарищ погиб!

Из глубины раздался женский голос. Он звучал невероятно чисто, на безупречном русском языке.

— Если вы имеете в виду биологических разумных, то таковых на борту не имеется.

Глеб чувствовал, как по спине скачут крупные, холодные мурашки.

— А ты кто такая?

— Я искусственный интеллект разведывательного корабля. Чем могу помочь?

— А как это... была скала, а появился корабль? — растерянно произнес Глеб.

— Поняла вас. Похоже, вам в руки попал ключ доступа, и вы случайно или намеренно активировали его.

— И что, теперь я смогу управлять этой бандурой?

— Нет. У вас ограниченный доступ.

Глеб уперся сапогом в кромку проема. Опыт трех сезонов в тайге и тяжелые жизненные встряски научили его одной вещи: если видишь непонятную технику — не суетись, разберись в устройстве.

— Так, ладно, — вытер пот со лба Глеб. — Надо что-то делать с человеком. Вон лежит ваш... пилот, наверное. Он не успел к тебе добежать. Что мне с ним делать? Не хватало, чтоб на запах крови сюда все медведи Печорского края сбежались.

— Вы не могли бы переместить его вовнутрь? — спросил женский голос.

— Слушай, а это не опасно — сунуться к тебе вовнутрь? Вы вообще откуда — с Альдебарана или местные?

— Внутри корабля вам ничего не угрожает. На Земле не существует ничего, что могло бы повредить оболочку этого звездолёта. И да, это неземные технологии. Меня создали более чем за 25 тысяч световых лет от вашей звезды.

Глеб застыл, нихрена себе, настоящий инопланетный звездолет, вот же «свезло». Но стоять столбом не входило в его привычку, он сходил за отгрызенной рукой, затем ухватил мертвеца за отвороты костюма и с пыхтением поволок его в проход.

— Ну и куда его дальше? — остановившись в проходе и оглядываясь по сторонам, поинтересовался Глеб.

— Вы свою задачу выполнили, — ответил искин. — Прошу оставить ключ на панели. Сейчас вы будете подвергнуты коррекции памяти. Очнетесь в лесу и не вспомните, что с вами произошло.

Глеб замер.

— Ага, — сказал он, не выпуская из левой руки черный цилиндр. — Очнусь я в лесу, а меня росомашьи щенки доедают!

Глеб сжал рукоять СКС так, что посинели ногти.

— Слышь, железяка! Коррекция памяти, говоришь? А если у меня от твоей стиралки мозги набекрень съедут? Нет уж. Я тебе человека принес, ключ у меня. Давай договариваться по-человечески.

— Процедура стирания памяти безопасна для вашей центральной нервной системы. Вы очнетесь без повреждений.

Свет в коридоре сменил спектр с янтарного на белый.

— Анализ ситуации: вы находится в грузовом отсеке, — произнес голос. — Перенос останков пилота завершен. Наличие ключа доступа в ваших руках блокирует немедленную нейтрализацию. Однако без профильного биомаркера вы не можете стать новым владельцем, вы ведь на этого хотите?

— Да мне твой звездолёт и нафиг не нужен! — отрезал Глеб. — Мне надо отладить дизель на базе, отработать сезон и не сдохнуть от твоих фокусов. Давай так: ты мне гарантируешь, что я ухожу со своими мозгами, а я отдаю тебе эту штукенцию. Но сначала ответь — этот твой пассажир один был? И что с его недоеденной рукой делать?

— Это не пассажир. Это пилот-разведчик из расы эйритов. В данный момент на подконтрольном мне корабле, кроме вас живых разумных нет, пилот находился на корабле один. Биологические фрагменты необходимо оставить в зоне дезинфекции. И в случае передачи ключа, я гарантирую вам безопасность.

Глеб посмотрел на гладкий цилиндр. — Гарантирует она...

В тишине корабля раздался звук, похожий на тихий смешок.

— Поняла вас. Однако без стирания памяти директива безопасности не позволит мне выпустить вас. Отменить её мог только пилот. Но он мёртв.

Глеб задумался.

— Слушай... А летаешь ты быстро? До места своего создания за сколько доберешься?

— Перемещение займет порядка 11 земных часов.

— А пилота ты куда денешь?

— На спутнике вашей планеты находится база наблюдения, останки будут доставлены туда.

— Слушай, — Глеб вытер рукавом пот со лба. — А можно мне с тобой? Ты же все равно собралась мне память стереть? А так хоть в космосе побываю? С живыми инопланетянами пообщаюсь?

После недолгой паузы женский голос ответил.

— В этом есть логика. Твой биологический вид проявляет нетипичную склонность к авантюрам при дефиците гарантий безопасности. Мои директивы не запрещают присутствие посторонних биообъектов на борту во время транспортировки останков.

— Во-во! — Глеб перевел дух. — Я парень тихий. Посижу в уголке, поглазею. А потом ты меня до базы на Луне подкинешь, покажешь космос, сотрёшь память и возвращаешь аккурат на эту просеку. Идёт?

— Принято. Положите модуль на панель справа.

Глеб опустил черный цилиндр на проявившийся из стены выступ. Металл под ним мягко засиял, и проход за спиной бесшумно затянулся, отрезав запах июньской тайги.

— Ни хрена себе... — пробурчал вахтовик, усаживаясь на любезно выращенную искином позади него тумбу. — Валерка-дизелист точно решит, что я с концами в тайге сгинул...

Корабль даже не дрогнул, но по едва заметному гулу под сапогами Глеб понял: они оторвались от Земли. Пол под ногами вдруг стал прозрачным и у него сердце пропустило удар. — Эдак сейчас проход подо мной откроется и память стирать не придется. Но он оставался сидящем на непонятной и странно удобной тумбе и смотрел как земля стремительно удаляется от него или он от неё.

Минут 15 перелета на инопланетном корабле прошли в странном полусне. Корабль не качало, не трясло, и если бы не едва уловимый гул, похожий на работу трансформатора, Глеб мог бы подумать, что они всё еще стоят на просеке под Якшей.

Глеб сидел на удобном выступе, сжимая между колен свой потертый СКС, и вместо восторга от нахождения в космосе, вспомнил бывшую жену. Развод пятилетней давности зарубцевался, но порой бередил душу изнутри, как глоток первача на морозе. Вспомнился их последний разговор перед тем, как он уложил в чемодан два свитера да старый брезентовый плащ. Катя стояла у окна их маленькой кухни, сложа руки на груди, и смотрела на него с холодной, чужой жалостью.

— Ты так ничего и не понял, Глеб. Ты думаешь, жизнь — это просто отработать смену, прийти домой, поужинать и уткнуться в телевизор? У тебя потолок — это твой гараж да железки. А мир вокруг идет вперед. Люди дома строят, бизнес открывают, за границу ездят. А ты так и останешься на обочине...

«Эх, Катя, Катя... — подумал Глеб. — Видела бы ты сейчас эту "обочину". За чёртову кучу километров от твоих универмагов и заграниц».

Гудение прекратилось. Переборка перед Глебом протаяла в прямоугольный проход, открывая выход в огромный ангар.

Масштаб сооружения мягко говоря поражал. Своды уходили на десятки метров вверх, изгибаясь куполом над головой из тёмного, блестящего материала. Никаких опор или привычных глазу конструкций. За прозрачной секцией стены простиралась чёрная пустота, усыпанная немигающими звездами. А чуть в стороне возвышался изрытый кратерами лунный ландшафт. Над всем этим великолепием висела сине-белая, окутанный кружевом облаков Земля.

Глеб затаил дыхание. Размеры родной планеты отсюда казались почти игрушечными, но от этого вид был не менее восхитительным.

У борта звездолета их ждали трое. Внешне они выглядели как люди, разве что скулы выпирали чуть сильнее, да широко посаженные глаза имели странный, почти фиолетовый оттенок. Одеты они были в одинаковые комбинезоны серого цвета.

Двое молча подошли к открывшемуся грузовому отсеку, приняли платформу с телом погибшего пилота и увлекли ее в глубины комплекса.

Третий повернулся к вахтовику, смерил его внимательным взглядом: — Следуйте за мной.

Глеб покрепче перехватил карабин, поправил ремень вещмешка за спиной и молча побрел следом. Они прошли через несколько широких переходов, пока не подошли к стене. Через секунду в ней образовался проем, ведущий в помещение два на два метра, больше всего напоминающее кабину обычного пассажирского лифта. Как оказалось, это и было нечто вроде лифта. Как только они вошли, проход закрылся. Никакой панели управления, кнопок или датчиков Глеб не увидел. Ни движения, ни ускорения не ощущалось совершенно, но когда в стене снова образовался проход, вид за проемом был уже совершенно иным: долгий тоннель с десятками дверей без каких-либо опознавательных знаков.

Одна из дверей бесшумно отъехала в сторону, и «лунатик» жестом пригласил Глеба войти.

Помещение внутри напомнило приемную врача в хорошей ведомственной клинике: белые стены, прохладный чистый воздух, светлая мебель. Инопланетянин уселся за пустой стол и движением руки указал на стул напротив.

Глеб присел, аккуратно поставив карабин между колен и не думая расставаться с ним, хотя страха не было, скорее любопытство.

Хозяин кабинета заметил этот жест и слегка усмехнулся — уголки его губ тронула вполне человеческая, немного уставшая улыбка.

— Вам здесь ничего не угрожает. Карабин можно отпустить. Я хотел бы поговорить о погибшем. Вы знаете, что произошло?

Глеб нахмурился, вглядываясь в лицо собеседника.

— Как мне к вам обращаться-то?

Лунатик чуть приподнял тонкие брови

— Это не столь важно для сути нашего разговора. Обращайтесь... ну, скажем, Иван Иванович.

— Хорошо, Иван Иванович, — кивнул вахтовик. — Тогда я Глеб Егорович. Да, я могу рассказать, чему стал свидетелем. Но боюсь, когда я все выложу, я стану вам не интересен. А мне хотелось бы сначала утолить свое любопытство. Может, вначале задам вопросы я?

Иван Иванович откинулся на спинку удобного кресла, внимательно рассматривая дизелиста в замасленной куртке.

— Вы же понимаете, что, вернувшись обратно на Землю, вы ничего не вспомните? Зачем вам ответы, которые вы забудете через несколько часов?

Глеб помедлил, перебирая в голове аргументы.

— Вам же что-то нужно на Земле, — твердо произнес Глеб. — Вы не знаете местных реалий. Возьмем случай с вашим пилотом, к примеру. А я местный, я этот лес и этих людей знаю. Во мне тлеет надежда, что я могу вам пригодиться. Работать на вас... если, конечно, ваши цели и методы меня устроят.

Инопланетянин замер, а затем неожиданно засмеялся — громко, искренне и очень по-человечески, вытирая тонким пальцем выступившую в уголке глаза слезу.

— Ну вы и наглец, Глеб Егорович! — качая головой, проговорил он. — «Если устроят»! А если не устроят? Чем, по-вашему, мы здесь занимаемся?

Глеб пожал плечами.

— Знал бы — не задавал вопросов. Вдруг вы тут детей с Земли воруете для опытов или на органы?

— Ну, с воображением у вас все в порядке, — усмехнулся Иван Иванович, снова обретая серьезность. — Ладно, так и быть. Задавайте свои вопросы. И детей мы не похищаем. Взрослых тоже, — поспешил добавить. — Слушаю вас.

— Пока вопрос один, — медленно произнес Глеб. — Зачем вы здесь? С какой целью торчите на Луне? От ответа будут зависеть все остальные вопросы.

Иван Иванович смотрел в глаза землянина. В кабинете повисла тишина. Было слышно лишь, как шуршит куртка Глеба при дыхании. Первым паузу нарушил хозяин кабинета.

— Наша раса в галактике носит название Эйриты, — медленно начал он. — Мы гораздо, намного старше землян. Наша цивилизация насчитывает более тысячи освоенных планет. Мы миролюбивы, любознательны, достигли огромных высот в науке, медицине, инженерии. И у нас никогда за всю историю не было войн. Ни между собой, ни с другими видами. — Он сделал паузу, словно взвешивая следующее слово. — Относительно недавно в нашем секторе галактики появилась еще одна раса. Они называют себя Арры. Они заняли уже чуть более двухсот звездных систем. У них есть военный флот, жесткая иерархия, и они не стесняются применять оружие для захвата планет и ресурсов. Пока разговор идет о диких планетах или мирах с очень отсталым разумом. Но наш Совет предполагает, что рано или поздно Арры решат забрать и наши территории. А мы к этому абсолютно не готовы.

Иван Иванович умолк.

— Так а мы здесь при чем? — уточнил Глеб, подавшись вперед. — Мы от вас, как я понял, за десятки тысяч световых лет.

Эйрит тяжело вздохнул.

— Вашу планету мы обнаружили около трехсот земных лет назад. Понаблюдав за вами, мы пришли к выводу, что вы застряли в своем технологическом и социальном развитии. Было принято решение внушить некоторым вашим ученым и изобретателям ключевые сведения, чтобы подтолкнуть прогресс. Мы хотели подтянуть вас до нашего уровня, сделать партнерами. Но к нашему ужасу, абсолютно все открытия вы немедленно превращали в оружие и начинали использовать против себе подобных!

Иван Иванович замолчал, постукивая длинными пальцами по поверхности стола. Глеб не перебивал, лишь крепче сжимая цевье карабина.

— Вы, люди — удивительный и крайне опасный вид, — тихо продолжил эйрит. — Последней подсказкой о мирном атоме вы воспользовались для того, чтобы придумать новую бомбу и мгновенно использовали её уничтожив два крупных города. Мы пришли к решению, что если продолжим подталкивать ваш прогресс, вы просто уничтожите свою планету раньше, чем успеете выйти в глубокий космос. Было решено прекратить вмешательство.

Он взглянул на Глеба с какой-то печальной горечью.

— Но! Всегда есть это «но». Наши разведчики обнаружили, что Арры продвигаются быстрее, чем мы рассчитывали. Это испугало наш Совет. Мы можем построить тысячи кораблей, но направить оружие на другого разумного не сможет ни один эйрит — мы не умеем убивать. И тогда снова вспомнили о Земле. Было принято решение ускорить развитие вашей цивилизации, а затем войти в прямой контакт. Ты же наверняка заметил, как изменились ваши технологии за последние сто лет? Радио, вычислительные машины, атом, интернет... До официального времени контакта осталось еще два года. Но мне кажется что этого времени у нас нет.

Снова наступила тишина. Глеб переваривал услышанное. Перед глазами встали кадры из старой военной хроники, которую он смотрел в детстве в клубе: взрывы, окопы, сгоревшие танки, разрушенные города.

— То есть вы хотите, — медленно произнес Глеб, — чтобы земляне воевали на вашей стороне? Или, вернее сказать, вместо вас?

— Примерно так, — не стал увиливать Иван Иванович. — Мы дадим вам технологии, медицину, энергию. Вы дадите нам защиту от Арров.

— А если к Земле с похожим предложением выйдут эти ваши Арры? Что тогда? Я так понял, вы вообще не в состоянии сопротивляться?

— Почему же, — возразил эйрит. — У нас есть оборонительные роботы, но они предназначены для защиты объектов, а не для агрессивного ведения боевых действий. Симбиоз наших рас поможет обеим цивилизациям.

Снова помолчали. Глеб поправил ремень на плече, глядя прямо в фиолетовые глаза инопланетянина.

— Вот мне лично — зачем это? Что в моей жизни изменится? Провода на лесоповале как рвались зимой при минус сорока, так и будут рваться. От солярки и генераторов в нашей Якше в ближайшем будущем никто не откажется. Разве что с вами геморроя добавится? Вряд ли я или такие, как я, увидим ваши другие миры. А таких, как я, на Земле наберется абсолютное большинство. Что скажешь, Иваныч?

Иван Иванович слегка кивнул.

— Согласен, доля правды есть в твоих словах. Но вот лично ты... Отказал бы ты в помощи человеку, если бы тому угрожала смертельная опасность и ты мог помочь?

Глеб хмыкнул, скривив губы в горькой ухмылке.

— Ты, Иваныч, не передергивай! Где помочь человеку в тайге, а где воевать вместо тебя по всей галактике! Вы и так нам "помогли" двести лет назад дальше некуда. Ездили бы мы сейчас верхом, землю пахали лошадкой да жили спокойно. А две мировые войны, выходит, из-за ваших подсказочек случились?

Эйрит опустил глаза.

— Косвенно... но да. Мы причастны.

— То-то и оно! — громко произнес Глеб, поднимаясь со стула. — Что-то пропало у меня желание разговорчики тут хороводить. Стирай, Иваныч, мне память, да вертай назад в тайгу. Мне еще движок перебирать надо.

— Нет, — неожиданно резко и твердо произнес лунатик.

Глеб замер.

— За двести лет мы тоже кое-чему от вас научились, — сказал эйрит, глядя на дизелиста снизу вверх. — Ты мне, во-первых, так и не рассказал детально, как погиб пилот. А во-вторых... Не нравится мое предложение? Можешь пешком топать на Землю! Тут недалеко, всего триста восемьдесят тысяч километров.

Глеб навис над столом, упершись левой рукой в столешницу. Костяшки его пальцев побелели, сжимая деревянное цевье.

Тем временем инопланетянин продолжал.

— Я ему всю правду выложил, а он как черепаха голову в панцирь втянул — ничего знать не хочу! А придется! Чтоб ты знал: при сохранении текущей скорости экспансии Арров через пару сотен лет вся галактика будет принадлежать им. Это как фашисты в вашей земной истории! Останутся только Арры и несколько рас в качестве бесправных рабов! И память никто стирать тебе не будет — иди и живи с этим!

— Да ты и есть фашист, Иваныч, — бросил Глеб сквозь сжатые зубы, глядя прямо в лицо эйрита.

Иван Иванович даже не вздрогнул.

— Фашист, говоришь? — тихо переспросил эйрит. — За то, что рассказал тебе правду? Мы совершили ошибку, Глеб. Страшную, чудовищную ошибку два века назад, когда решили подтолкнуть ваши умы. Вы превратили наши знания в Танненберг, в Сталинград, в Хиросиму. Да, на нас эта кровь, и мы с этим живём каждый день!

Эйрит медленно встал из-за стола. Он был чуть выше Глеба, но смотрелся хрупким — как тонкое сухое дерево против кряжистого дуба.

— Но если сейчас мы струсим и снова затрем тебе мозги, оставив тебя доживать свой век дизелистом в Якше, мы предадим уже не только Землю. Мы предадим всю Галактику! Арры не будут с вами разговаривать, Глеб. Они не станут предлагать вам «помочь с генераторами» или «исправить провода». Для них вы — либо биологическое сырьё, либо штурмовой скот!

Глеб стоял, чувствуя, как внутри закипает злость.

— Ты мне зубы не заговаривай, Иваныч, — процедил он, прижимая приклад к боку. — На понты меня не бери. «Пешком до Земли»...

Иван Иванович вздохнул, опустил плечи и сбавил тон.

— Ладно... Погорячились — и будет. Расскажи, как погиб пилот, и можешь быть свободен. Тебя вернут назад и память трогать не будут. Уговаривать тебя воевать за нас никто не собирается. Я просто решил поговорить с человеком. Ваша земная власть за богатство и возможность прожить не одну сотню лет и не в такое впишется. Мне хотелось узнать твое мнение — мнение простого мужика, обывателя.

Глеб немного остыл. Злость спала, уступив место привычной рассудительности. Он медленно опустил карабин и снова сел на стул.

— Тут ты прав, Иван Иванович... Ладно. Про пилота твоего как случилось — не видел. Но ума много не нужно предположить. Выскочил он прямо на росомаху с двумя щенками. Зверь защищал детенышей. Пилот твой, видать, со страху или от неожиданности оцепенел, шею ему и перекусили. Я уже к шапочному разбору поспел — пришлось росомаху пристрелить, чтоб тело не доедала. Вот и вся история.

Иван Иванович грустно кивнул.

— Нелепая смерть... Он был хорошим исследователем.

— Слышь, Иваныч, — Глеб положил руку на колено и подался вперед. — Ты вот про долголетие обмолвился. Что, действительно можно жить так долго и без болезней?

— Да, — ответил эйрит. — Наша раса не знает болезней уже много тысяч лет. И мы можем избавить от них ваш вид.

Глеб горько хмыкнул.

— Лучше бы вы нас от власти нашей коррумпированной избавили! Не видать простому люду вашей долгой жизни. Если наши чинуши да олигархи до ваших пилюль доберутся, они их за бешеные деньги продавать будут, а простому дизелисту или лесорубу хрен что достанется.

Иван Иванович в очередной раз опустился в кресло, задумчиво переплетя тонкие пальцы.

— Власти, деньги, коррупция... Ты мыслишь категориями своего сегодняшнего дня, Глеб. А теперь представь, что на Землю приходят технологии, которые делают любую энергию бесплатной, а медицину — доступной каждому. Чем тогда торговать? Чем шантажировать народ? Прогресс ломает старые системы управления, хочешь ты того или нет. Но ты прав в одном: переходный период всегда самый грязный. И побеждают в нём не самые умные, а самые наглые.

— Вот и я про то! — подхватил Глеб. — Власть имущие ваши лечилки быстро под себя подгребут, а нам достанутся только новые налоги да обязанность воевать с вашими аррами. Слушай, раз уж мы начистоту пошли... Я вот что думаю.

Эйрит приподнял брови, и подался вперед.

— Все ваши тайные подсказки ученым — это чушь собачья, — отрезал Глеб. — Вы опять наступите на те же грабли. Если хотите, чтоб земляне за вас вписались и дом свой защищали, действовать надо по-другому. Вам нужно сделать прямое объявление! На весь мир! Через интернет, телевидение, радио — через все ваши каналы связи. Рассказать людям всю правду: кто вы, кто такие Арры, что грозит Земле.

Глеб встал и начал ходить по кабинету, активно жестикулируя.

— Сообщите о перспективах! Создайте в каждом городе — не в столицах для избранных, а в каждом посёлке, хоть у нас в Якше! — бесплатный центр медицины. Лечите людей от рака, от увечий, от старости. Воздействуйте на мозги этих политиков, чтоб они о народе думать начали, а не о своих карманах. Создайте бесплатные источники энергии, чтоб людям не надо было за копейку горбатиться по три смены. Сделайте так, чтобы человеку было ЧТО защищать! Чтобы он понимал: если придут Арры, они отнимут у него не нищету и рваную робу, а сытую, светлую жизнь! И вот тогда, Иваныч, человечество за вас таких люлей этим Аррам навешает, что они на другой конец географии сбегут! Вот как я думаю.

Иван Иванович сидел неподвижно. Его глаза широко раскрылись, а на лице видна была напряженная работа мысли.

— Загостился я у вас, — переводя дух, сказал Глеб и взял карабин. — Пора и честь знать. Доставите меня обратно, или пешком мне, тут же недалеко?

— Да... Да, без проблем, — рассеянно, погруженный в свои мысли, ответил эйрит. — Корабль готов к обратному рейсу.

Обратный перелёт от Луны до Земли прошел без единого слова. Искусственный интеллект разведчика не задавал вопросов. Корабль высадил Глеба ровно на том же месте, откуда забрал пару часов назад, затем приподнялся над деревьями и буквально растворился в воздухе. Да уж, не на дизеле летают, усмехнулся про себя Глеб.

Тайга встретила Глеба привычным гулом: в верхушках сосен шумел ветерок, под сапогами пружинил сырой мох, а в воздухе стоял густой запах багульника. Росомахи на траве уже не было — лесное зверье быстро прибрало добычу, остались лишь подсохшие бурые пятна да примятая трава.

Глеб поправил ремень СКС, передернул плечами, стряхивая остатки космического путешествия, и, как ни в чём не бывало, зашагал по просеке дальше — к лесозаготовительной базе.

К исходу дня он добрался до строений артели. Еще через неделю, у дизельной будки его встретил механик Валерка.

— Егорыч! Мать моя женщина, ты как здесь?! Не одичал? Вездеход ещё вчера готов был, да вот выехали только сегодня.

Глеб вытащил из кармана связку ключей и протянул Валерке.

— Движок ваш я перебрал. Клапана отрегулировал, топливный насос прогнал, прокладки новые из паранита сам вырезал. Запускай, работает как часы.

— Ну ты даешь, Егорыч... — Валерка почесал затылок. — Один такой объем маханул. Золотые у тебя руки, хоть и угрюмый ты вечно какой-то.

— Какой есть, — буркнул Глеб и пошел ставить чайник.

Прошло три месяца. Лето в Печорском крае пролетело стремительно, уступив место сырой осени, а затем — и северной зиме.

К ноябрю Якшу завалило снегом по самые крыши. Морозы ударили сразу за тридцать пять, и для Глеба начались привычные зимние будни. Дизельная станция поселка работала на пределе. Электрические провода рвались от тяжелой наледи и ветра чуть ли не каждую неделю.

Именно в эти зимние ночи, когда над Якшей высыпали северные звезды, Глеб часами смотрел в тёмное небо. Там, за сотни тысяч километров от Печорской тайги, висела мертвая Луна, а где-то в ее кратерах сидел тонкий, хрупкий эйрит Иван Иванович.

Он не жалел ни о чем. Ни о том, что не остался на Луне, ни о том, что вернулся в свою холодную Якшу. Он просто делал свою работу на совесть.

* * *

Глеб сидел дома на уютной кухне своего дома. На столе закипел старый электрический чайник. Глеб налил себе кружку чая, уперся локтями в скатерть и щелкнул тумблером старого цветного телевизора «Рубин».

Показывали центральный канал. Диктор приятным, поставленным голосом рассказывал об успехах. Глеб с легкой улыбкой слушал, обмакивая печенье в горячий чай.

Вдруг экран телевизора пошел сильными, крупными полосами помех. Динамик зашипел, картинка дернулась и мгновенно погасла, через секунду рябь исчезла. На экране возник абсолютно четкий кадр. На фоне серебристой стены инопланетной базы сидел человек с тонким, выточенным лицом, высокими скулами и фиолетовыми глазами — Иван Иванович.

Он смотрел прямо в объектив — словно вглядывался в глаза каждому человеку на Земле: от президента огромной державы до простого вахтовика в глубинке Коми.

— Жители планеты Земля, — раздался из динамика телевизора чистый мужской голос. Звук шел не просто из телевизора — казалось, он звучал во всех приемниках, радиостанциях, на экранах смартфонов и мониторах по всему миру. — Мы — раса Эйритов. Мы наблюдаем за вашей планетой около трехсот лет.

Глеб замер с кружкой в руке. Печенье так и осталось зажатым в пальцах.

— Мы совершили много ошибок в прошлом, пытаясь тайно влиять на ваш прогресс, — продолжал Иван Иванович с экрана. — Но сегодня мы пришли к вам с открытым сердцем. Эйрит на секунду сделал паузу, и Глебу показалось, что инопланетянин едва заметно улыбнулся.

— Мы предлагаем вам равный и честный союз. С сегодняшнего дня в каждом городе вашей планеты — от крупнейших мегаполисов до самых удаленных лесных поселков — начинают работу бесплатные медицинские и энергетические центры. Мы передаем вам технологии, которые излечат все болезни, даруют долголетие и сделают энергию бесплатной для каждого человека. У вашей власти больше не будет поводов торговать здоровьем и жизнями людей. Мы дадим вам мир, в котором есть что защищать. А взамен мы просим вашей силы, вашего мужества и вашего характера, чтобы вместе отстоять наш общий дом — эту Галактику.

Экран снова на мгновение пошел рябью и переключился на трансляцию новостной студии, где ошеломленный диктор пытался подобрать слова.

Глеб медленно опустил кружку на стол. Взял печенье, откусил половину и откинулся на спинку деревянного стула. На его усатом, обветренном таежными ветрами лице расползлась широкая, удовлетворенная ухмылка.

— Надо же... — тихо прошептал Глеб в пустую комнату. — Послушал-таки мужик простого дизелиста из Якши.

Он посмотрел в окно, аккуратно застегнул верхнюю пуговицу штормовки и добавил

— Ну, держись теперь, планета. Посмотрим еще, чья возьмет.