Человеческий Регулятор

Глава 1

В науке главное не отчаиваться. Молодой программист Стивен Оппенхаймер всегда так говорил, когда дела шли наперекосяк. Прорыв на то и прорыв, что ему предшествует череда неудач, – соглашался его ближайший коллега и соратник профессор Джеймс Франк.

За пятнадцать лет работы в «отделе экспериментов» эти двое привыкли держать удар. Бывало, проекты годами кормили их ложными надеждами. Бывало, сводили с ума неразрешимыми задачами. Бывало, умирали столь внезапно, что слезы наворачивались на глаза. Но Стив и Джеймс не сдавались. Ведь чего еще ожидать от науки? С ней легко не бывает. Тут главное не отчаиваться и помнить, что каждому прорыву предшествует свора неудач.

В этот раз они сидели под холодным светом флуоресцентной лампы в гробовом молчании. На лабораторном столе между ними лежал под анестезией Сладкий Фредди. Минуту назад Стив закончил диагностику его мозга, и с таким сокрушенным видом упал на стул, что Джеймс понял все без слов. Их последний шимпанзе свихнулся столь же круто и бесповоротно, как остальные.

- Мы даже одного процента ее возможностей не задействовали! – вспылил Стив, стукнув кулаком по столу. – Даже одного процента!

Джеймс вздрогнул, затем потер виски и устало спросил:

- Что мы могли сделать лучше?

Последовали несколько минут мучительных раздумий, по истечению которых Стив заключил:

- Ничего. Мы всего-то пытались умерить его тягу к сладкому. Совсем капельку. А он обезумел. Одни его нейронные связи разорвались, другие вовсе сгорели...

- Итого у нас девять безумных шимпанзе, – отрешенно промолвил Джеймс, – и больше ни одной надежды. Их мозги принципиально не годятся для опытов. Мы потерпели фиаско.

После подведения итогов лабораторию вновь окутала тишина. Такая гнетущая и вязкая, что казалось в ней можно задохнуться. На лбу у Стива проступил холодный пот, он побледнел, а потом затвердил любимую мантру:

- Нет никакого фиаско. Мы еще не проиграли. Мы не отступим...

- Нас лишили финансирования, – перебил его Джеймс и будто в качестве доказательства достал из-под стола почти пустую бутылку виски. – Нам больше не на ком тестировать регулятор. Чудо, что лабораторию еще не отобрали, но теперь это вопрос времени. Наш отдел себя не оправдал.

Стив залпом выпил переданный ему стакан, более или менее успокоился и мрачно посмотрел на коллегу.

- В одном ты прав – мозги обезьян нам не подходят. И не надо так кривиться, Франк. Ты тоже об этом думаешь. Мы Регулятор не для обезьян проектировали.

- Пусть думаю, только что это меняет? – усмехнулся Джеймс, неожиданно повеселев. – Предлагаешь регулятор на человеке испытать? Я обеими руками за! Где мы только найдем такого олуха, который на это согласится? И даже если найдем, откуда взять лицензию на опыты А категории?

Под напором вопросов Стив сник на пару мгновений, но потом в глазах его вспыхнул огонек, а лицо озарилось широкой улыбкой.

- Олуха, допустим, я уже нашел, – полушепотом сказал он, словно делясь потрясающим открытием.

- Минуточку! – тут же последовал всплеск возмущения. – Уж не на меня ли намекаешь?

- Нет, конечно! Добровольцем буду я.

- Господи, Стив, ты совсем рехнулся? А как же риски? Как же правила? Лицензия в конце концов!

К тому моменту оба ученых вскочили на ноги и предстали перед Сладким Фредди живой карикатурой. С одной стороны приземистый и слегка тучный профессор нейробиологии, с другой – высокий и худощавый программист. Или как он сам себя в последнее время зовет: «нейропрограммист». У первого морщинистое лицо омрачено испугом, а второй стоит во весь рост, размахивает на манер указки пустой бутылкой и словно огонь выплевывает слова:

- Плевать на риски! Плевать на правила! И тем более плевать на лицензии! Нам терять уже нечего, старый друг. Это наш последний шанс доказать им, что мы чего-то стоим.

- А что если я устал? – воспользовался Джеймс секундным затишьем. – Что если я уже не хочу никому ничего доказывать?

Стив резко осекся и так изменился в лице, будто ему нож вонзили в спину.

- А себе, Франк? Себе ты тоже ничего не хочешь доказать? Вся молодость отдана образованию, затем карьера, полная разочарований, а годы летят и ради чего? Сейчас мы никто, Франк. В мире, где каждый второй ходит в белом халате и разбрасывается сложными терминами, мы никто. Неужели ты готов с этим смириться?

Джеймс выдохнул полную грудь напряжения, снял очки и сел тереть переносицу. Ему бы хотелось как-то возразить, но с правдой не поспоришь.

- Хорошо, – скрепя сердце, согласился он. – Только пусть жребий определит, кто из нас сунет в регулятор голову.

Стив улыбнулся.

- Нет, старый друг. Этот вопрос уже решен.

- Почему? Тебе не терпится окончательно сойти с ума?

Улыбка Стива стала шире, пару секунд он сдерживался, но потом от души рассмеялся.

- О чем ты, Франк? Я просто не могу допустить, чтобы кто-либо другой вошел в историю, как первый испытатель Человеческого Регулятора!

Джеймс устало закатил глаза, затем махнул рукой и тоже рассмеялся.

Остаток вечера друзья решили пожертвовать безделью. Волшебным образом появилась свежая бутылка виски, прилетела по пневмопочте коробка пиццы и зазвучали душевные разговоры. Сперва о семьях, затем о дружбе, а после третьей рюмки профессора потянуло на воспоминания о былых временах. Паруса ностальгии раздулись попутным ветром и понесли его баркас в те годы, когда люди боялись, что машины отнимут у них работу.

- И не зря боялись! – горячился Франк.

- Говоришь так, будто нас Скайнет поработил, – отвечал Стив. – Люди сами отняли у себя работу. Никто не заставлял их строить машины.

Джеймс парировал проникновенным монологом в стиле «раньше трава была зеленее, а мир науки теплей и уютней», чем заставил оппонента задуматься. Когда технологический прогресс автоматизировал половину трудовых отраслей, огромный человеческий ресурс оседлал волну образовательного бума и не только захлестнул каждую научную сферу из уже существующих, но и породил ряд новых.

НИИ, лаборатории и полигоны для испытаний стали множиться в невероятных масштабах. Государственные, частные, международные, лицензированные и нелегальные, они сплелись в тугой узел конкурентной борьбы. Любое сотрудничество между ними эфемерно, зато вражда нескончаема. Мир науки стал грязным, подлым и враждебным. Правительству пришлось даже сформировать отдел по борьбе с особо отпетыми профессорами. Эти в своих подпольных лабораториях на все готовы, чтобы утереть нос коллегам.

В итоге Стив признал, что раньше в слове «ученый» было намного больше достоинства. Раньше им не приходилось держать при себе оружие и ходить по улицам с оглядкой. На этом друзья заключили крепкое прощальное рукопожатие и разошлись по апартаментам.

***

На следующее утро Джеймс встал ровно по звону будильника, быстро оделся, принял нейтрализующую похмелье таблетку, наспех позавтракал и устремился в лабораторию. Пятнадцать минут хода до нужного лифта, затем долгий-долгий полет вниз, еще немного ходьбы и вот уже нужная дверь. Жизнь в городе-доме порой кажется тесной, зато до работы добираться легко.

Джеймс поздоровался с дверным замком, чтобы тот открылся, прошел внутрь и ничуть не удивился, увидев пыхтящего за настройкой регулятора Стива.

- Ты вообще спал? – спросил его профессор.

- Сон для слабаков, – не отрывая глаз от мониторов, ответил программист.

- Боже...

Джеймс кое-как пробрался через хитросплетения проводов и кабелей в свой рабочий угол. Он знал, что нового уже ничего не придумает, регулятор безопасней за утро не станет, но общую диагностику систем провести все равно необходимо. Подача питания, температурная стабильность техники, в идеале еще целостность нейронных связей в мозгу Стива. А то он в последнее время и без регулятора ведет себя, как помешанный.

- Слушай, а не погорячились ли мы вчера? – задался чуть погодя Джеймс вопросом. – Зачем тебе так рисковать? Давай, может, повременим с этим проектом. Вдруг потом...

- Нет, – категорично перебил Стив, – брось трусить. Почему ты не веришь, что Регулятор работает? Несколько обезумевших макак ничего не доказывают. Мы же столько сил в него вложили.

- Раньше я верил. Но чем дальше, тем более сказочным мне кажется собственное детище.

Со стороны Стива послышалось громкое «Пффф!».

- Не смеши меня, старый друг. Кто раньше знал, что мозг человека работает в системе двоичного кода?

- Позволь заметить, гипотеза такая была...

- Всего лишь гипотеза! Предмет спекуляций для футурлогов и фантастов. А теперь это доказанный факт. – Стив прошел в центр лаборатории и с самым непринуждённым видом лег на стол, в изголовье которого размещался шлем регулятора. – Пора, Джеймс. Я все подготовил. Проследи за соединением, потом загрузи через мой компьютер программу. Ничего нового, короче говоря. Если честно, я бы и в одиночку все сделал, но этот прорыв наш общий, и ты должен при нем присутствовать.

- Премного благодарен, – фыркнул Джеймс, – очень щедро с твоей стороны.

Стив невесело улыбнулся. Прежде чем засунуть голову в шлем он, с трудом подбирая слова, сказал:

- Послушай... если что-то все-таки пойдет не так... передай Лили, что мне жаль. Я старался и рисковал ради нее.

- Конечно, Стив. – Профессор серьезно кивнул, затем прошел к центру управления опытом позади регулятора. Полукруг из трех дисплеев встречал его всей необходимой информацией: соединение мозга подопытного с системой, все касаемо выбранной программы, текущее состояние оборудования и человека. Последний, как оказалось, вопреки напускному хладнокровию не на шутку волновался.

Франк решил не тянуть кота за хвост и без лишних слов запустил аппарат автоанестезии. Принципиальной необходимости в ней не было, операция безболезненна, но подопытного все равно лучше успокоить.

Шаг второй – установить соединение между Стивом и регулятором. В мозгу человека 86 миллиардов нейронов, регулятор приспособлен для точной параллельной адресации к пяти тысячам, но для большинства задач этого достаточно. Несколько минут Джеймс напряженно всматривался в диаграмму, отображающую внедрение тысяч микроскопических электродов Стиву под кору головного мозга. Результаты не могли не радовать: пока что техника работала без малейших нареканий.

Настал черед третьего этапа. Дрожащий палец профессора повис над сенсорным дисплеем и в нерешительности застыл. Джеймсу не давала покоя мысль, что здесь и сейчас его лучшего друга может не стать.

- Ух ты, чуть не забыл! – воскликнул он, затем предпринял самые базовые, но оттого и самые важные меры предосторожности.

Ладно, дальше пасовать смысла нет. Стив не ради хвастовства заметил, что мог бы сделать все в одиночку. Опыт в любом случае состоится. Под натиском отчаянного усилия воли палец дернулся и активировал программу с загадочным наименованием «Мохнатая Бетти».

- Черт, я ведь даже не знаю, что конкретно должно произойти, – вслух подумал Джеймс.

Введенные Стиву в мозг электроды воздействовали на нейроны, перенаправляли посылаемые ими сигналы, блокировали одни и перезаписывали другие. Раньше о столь тонкой работе не могло быть и речи. Чего уж тут, даже сейчас при наличии самых точных технологий последнего поколения это с трудом представлялось возможным, пока Стив и Джеймс не взялись за дело.

Программа «Мохнатая Бетти», каким бы ни было ее содержание, внедрялась в Стива довольно быстро. Не удивительно, ведь чем проще программа, тем меньше риски. В целом на операцию потребовалось чуть больше десяти минут. Чуть больше десяти почти бесконечных с точки зрения Джеймса минут.

- Господи, что я буду делать, если он спятит? – опять задумался профессор, после чего огляделся в поисках ружья с транквилизаторами. Как назло, ружье куда-то запропастилось.

Приборам верить нельзя. В случае со Сладким Фредди они до последнего уверяли, что все в порядке. Все и было в порядке, пока шимпанзе не проснулся. Палец Джеймса задрожал с новой силой.

- Эх, ладно! – набравшись храбрости, он отключил сперва регулятор, а следом автоанестезию.

Пробуждение человека после современной анестезии ничем не отличается от пробуждения после обычного сна. Стив зашевелился, высвободил голову из шлема, занял сидячее положение, перевел взгляд на тревожного профессора и... заорал вдруг во все горло на манер злобной макаки.

- Боже! Господь всемогущий, Иисус, Мария, Иосиф! – Джеймс так перепугался, что не будь уже седым, наверняка бы поседел.

Несколько секунд профессор в панике метался из стороны в сторону и не замечал, что Стив сидит на столе, закинув ногу на ногу и смотрит оттуда с улыбкой.

- Вижу, ты уверовал, старый друг, – насмешливо сказал он.

Поняв, что его разыграли, Джеймс резко остановился, сердито посмотрел на коллегу и разразился самыми страшными ругательствами, какие только мог себе позволить:

- Ах ты проходимец! Не стыдно тебе, негодяй, старого человека пугать?! Повезло еще, что у меня сердце крепкое!

- Ладно, прости дурака, – согласился Стив, едва сдерживая смех, после чего слез со стола и подошел к другу. – Просто захотелось проучить тебя за неверие. Взгляни, Франк! Со мной все в порядке! Наш Регулятор работает!

- Погоди радоваться, – оборвал Джеймс триумф. – Ты не спятил, но это не значит, что регулятор работает. Не знаю, чего ты добивался, но воздействие на человека может быть нулевым.

- А это мы сейчас проверим! – Стив вложил в ухо модуль связи, вызвал кого-то и командным голосом велел: – Ассистент, внесите Мохнатую Бетти!

Никакого ассистента у них никогда не было и в помине, так что Джеймс не просто удивился, а удивился вдвойне когда буквально сразу же в дверь постучали. Открыв ее, он увидел милую длинноволосую девушку с черным контейнером в руках.

- Лили! Неужели вы пришли заранее и все это время ждали за дверью?

- Доброго дня, профессор Франк, – улыбнулась девушка. – Вы правильно поняли. Стив велел мне прийти и ждать.

- Неси ее сюда! – послышалось из глубины лаборатории.

Пожилой профессор учтиво забрал у Лили ношу и покачал головой. Бедная девочка, вынуждена мириться с причудами такого баламута.

Баламут тем временем потирал от нетерпения руки.

- Давай-ка, – получив контейнер, он сразу же принялся его открывать.

- Ты уверен? – спросил Джеймс. Догадаться кто Мохнатая Бетти такая уже не составляло труда. Только кому от этого легче?

Вместо ответа Стив сунул в контейнер руку и достал из него взрослую особь паука-птицееда из рода Брахипельма. Покрытый густыми волосками светло-розового цвета, раскинувший в стороны три пары пестрых ярко-оранжевых лапок, крупный и с виду грозный, он настороженно замер в руке программиста. Несколько секунд тот внимательно его разглядывал, затем переложил себе на плечо, упер кулаки в бока и так счастливо улыбнулся, будто выкопал только что драгоценный клад. Лили и профессор Джеймс смотрели на него широко раскрытыми глазами.

- Ты ведь всю жизнь их до смерти боялся, – потрясенно констатировал последний.

- Теперь это в прошлом, старый друг, – не менее потрясенно промолвил Стив. – Регулятор стер из меня эту фобию, Франк. Он работает. Лили?

- Да, любимый? – голос девушки дрожал от волнения, как и у всех.

- Иди готовить праздничный ужин! И достань нашу бутылочку Шато Марго для особого случая! День настал, дорогая, сегодня мы преуспели!

***

Всю ночь после праздничного ужина Джеймс не мог уснуть. Казалось бы вот, наконец-то тот самый прорыв после бесконечной череды неудач. Наконец-то можно радоваться и с чистым сердцем отдыхать. Ты добился своего, совершил открытие, изобрел устройство, которое изменит историю. Эх если бы все было так просто.

Ужин в гостях у Стива разделился на три этапа. Первый – безудержное веселье. Оба ученых и Лили с ними заодно от души радовались успеху. Вкусная еда, дорогущее вино, мечты о светлом будущем.

Этап второй – томная задумчивость. За стол пробрались тяжелые мысли, которым до определенного момента как-то не придавалось значения. Кого раньше волновало, что доказательства работоспособности их изобретения добываются путем нелегальных опытов? Никаких доказательств могло и не появиться.

Друзья ученые долго ломали над ситуацией голову. У них есть удивительное устройство. У них есть доказательства, что оно работает. Но воспользоваться этим они не могут. За опыты над людьми без лицензии А категории штрафом не отделаешься. Закону плевать, оправдался риск или нет. По закону их ждет не дождется тюрьма. И что же в такой ситуации делать?

Этап третий: поиск ответа, отчаянье и уныние. Сперва они перебирали варианты относительно разумные. Попытаться, к примеру, подделать удачный опыт над шимпанзе. Но у каждой такой идеи обнаруживалось уязвимое место, которое точно бы их погубило. А потом относительно разумные варианты закончились. В какой-то момент Стив стукнул кулаком по столу и заявил, что возьмет всю вину на себя и пойдет в тюрьму. Лили оценила предложение, моментально отвесив мужу крепкого отрезвляющего подзатыльника.

Когда время перевалило заполночь, друзей одолело уныние. Придумать ничего путного не удалось, а значит радоваться и правда было рано.

- В науке главное не отчаиваться, да? – без особого энтузиазма напомнил Стив, провожая друга к выходу.

- Жаль только дело уже не в науке, – ответил Джеймс, вернулся домой и всю ночь не мог уснуть.

Утром пожилого профессора растревожил вызов через модуль связи. Звонил куратор их отдела, просил забрать из лаборатории личные вещи и подготовить к выносу корпоративную аппаратуру. Этот момент уже давно должен был настать. Джеймс вежливо поблагодарил куратора за сотрудничество, затем по отточенному годами паттерну действий прибыл на место работы.

Как только герметичная дверь лаборатории открылась, изнутри донеслось давно ставшее привычным пение Стива. И как он вечно оказывается здесь первым?

- Стив! – известил Джеймс о своем приходе. – Тебе тоже звонили?

Программист вышел на встречу с довольной улыбкой.

- Звонили?

- Да, нас просили вещи забрать... Так, постой. Если тебе не звонили, то почему ты здесь?

Стив гордо задрал нос.

- Я здесь по той простой причине, что опять все придумал, старый друг. Посуди сам: раз мир не позволяет поделиться с ним Регулятором, то значит мы должны оставить его себе. Понимаешь? Сами будем им пользоваться! Представь только, чего мы сможем при помощи него добиться...

- И поэтому ты здесь? – хмуро спросил профессор. – И дня не прошло, а ты опять хотел им воспользоваться?

Стив усмехнулся.

- Что значит «хотел»? Уж не думаешь ли ты, что я этой ночью спал?

- Господи, – с помесью ужаса и недоумения промолвил Джеймс, – а как же осторожность? Как же вероятность побочных эффектов? Зачем так спешить?

- Опять ты за свое, Франк. – С учетом обстоятельств невозмутимость Стива заслуживала собственного легендарного эпоса. – Вы, ученые старой школы, всегда так. Норовите миллион раз все перепроверить прежде чем продвинуться вперед на миллиметр. Как же осторожность? А к черту ее, Франк. Довольно уже осторожничать, иначе так и помрем ни с чем. Оставим человечеству наследство, а сами помрем в нищете. Этого ты хочешь?

Джеймс не растерялся.

- Ладно. К черту осторожность – один раз живем. К черту безопасность – все или ничего. А что с Лили? Ее тоже к черту?

Стив хотел как-то ответить, но осекся. Добрую минуту они стояли друг напротив друга и отчаянно держались каждый за свою правду.

- Нет, – тяжело в итоге заключил программист. – Лили к черту нельзя.

Уловив в голосе друга растерянность, Джеймс смягчился и хлопнул того по плечу.

- Ну хоть так. А теперь позволь узнать, что ты с собой намудрил.

- Ничего особенного. Так по мелочи. Подбавил усердности, сделался чуть более сфокусированным...

- Ничего себе мелочи! – ужаснулся профессор. – Из тебя просто ужасный нейробиолог, молодой человек! Это тонкая наука, с ней так нельзя. Ты не знаешь, какие могу быть последствия!

- И какие?

- Как я могу знать?

- Тогда какая разница, если даже ты не знаешь?

- Но я бы мог узнать! Продумать все, составить прогноз...

- И прошло бы еще сто лет. Говорю же, старая школа.

Колкости не покоробили Джеймса, однако следующие слова он произнес столь строго, что любые возражения заранее теряли всякий смысл:

- Не нахожу более причин с тобой спорить. Куратор велел нам забрать вещи и подготовить аппаратуру к выносу. Поэтому за дело. А также вынужден предупредить, что регулятор я заберу себе.

- Споры слишком контрпродуктивны, – невозмутимо согласился Стив. – Глупо отдавать им столько времени.

Взявшись за дело, ученые смолки. Болтливый Стив обычно не упускал возможности рассказать о новостях, затронуть тему спорта или политики, но не в этот раз. Он так увлеченно занимался разборкой компьютеров и скруткой проводов, словно ничто в жизни более не имело значения. Пару раз Джеймс слышал, как его коллега велел модулю связи отклонить чей-то вызов.

В разобранном виде лаборатория навевала тоску. Ученые устало замерли у ее выхода и обменялись вздохами.

- Странное чувство, не так ли? – вполголоса спросил Джеймс.

- Не то слово. – Стив смотрел на потемневший зал такими глазами, словно изо всех сил старался что-то в нем найти. – Мы столько лет сюда ходили... столько лет здесь все работало и жило...

- Жизнь не стоит на месте, – сказал профессор. Реплика до жути банальная, зато идеально подходящая. – Чем займешься теперь, Стив?

- Да так, есть пара идей. Не волнуйся, Франк, не пропаду. Я все-таки гениальный программист.

- А главное – скромный, – улыбнулся Джеймс, затем вновь стал серьезным. – Следи за собой, хорошо? Если почувствуешь что-то неладное, сразу звони. Да и просто так тоже звони.

- Я загляну к тебе на днях, – пообещал Стив и крепко пожал другу руку.

***

Как оказалось, понятие «на днях» может быть очень растяжимым. Первую неделю Джеймс не придавал этому большого значения. Не даром же Стив молод, женат, полон энтузиазма и сил. Вот уж у кого, а у него точно жизнь не стоит на месте. Даже если Стив сам не замечает, как сходит с ума и потому не дает о себе знать, то тогда бы тревогу забила Лили. Она девушка внимательная и располагает всеми необходимыми контактами.

На вторую неделю в груди профессора вспыхнула искорка праведного негодования: совсем этот проходимец старого друга позабыл! Даже о делах за столько дней не осведомился. Совсем нет совести! Раньше они каждую пятницу ходили в паб и обсуждали за кружкой пива все подряд. Придумывали идеи, высмеивали мир науки, порицали систему, делились слухами, раздумывали о будущем...

Одинокий Джеймс чувствовал, что ему этого не хватает. Жена умерла, дочери разъехались и почти не навещают, оставалась работа, но и с ней теперь беда. А касательно нищеты Стив не очень-то преувеличивал. Профессор так привык экономить на каждой мелочи, что даже перестал замечать, как все вокруг него делается ветхим и хрупким. О каких сбережениях на веселую и беззаботную старость тут может быть речь?

Что ж, если гора не идет к Магомету, то почему бы самому не связаться со Стивом?

«Контакт недоступен» – дал модуль связи ответ.

- Заблокировался, стало быть? А если так? – недолго думая, Джеймс сделал еще один вызов.

- Профессор Франк! – моментально ответил звонкий голосок Лили.

- Простите, если я вас отвлекаю... – начал Джеймс.

- Вовсе нет! – перехватила Лили слово. Настроение у нее было явно хорошим. – Я очень рада вас слышать. Вам уже вернули модуль связи?

- Простите? – профессор подумал, что ослышался.

- Стив сказал, что в тех лабораториях, куда вас перевели, ношение модулей запрещено, – пояснила Лили.

За время трехсекундной паузы Джеймс легко сложил два плюс два, все понял, успел ужаснуться и разгневаться, но говорить себя заставил спокойно и непринужденно:

- Ах да! Модули! Вы совершенно правы. Просто... я свою часть работы выполнил и уже вернулся домой. А у Стива еще остались дела.

- Вот почему вы позвонили? – предположила Лили с ноткой восторга. – Он вас попросил?

- Да, милая, конечно, – не растерялся профессор. – Он просил передать, что скучает.

- Спасибо вам, Франк! – горячо поблагодарила девушка. И насколько искренне прозвучала ее благодарность, настолько же мерзавцем почувствовал себя Джеймс.

Едва вызов завершился, седовласый профессор воинственно закатал рукава и приступил к расследованию.

Первым делом звонок их бывшему куратору. Оказалось, пару недель назад Стив выбил через него некоторое оборудование для личного пользования. Ничего особенного, по сути просто компьютерные мощности. Где Стив находится в данный момент куратор не имел ни малейшего понятия.

- Что этот проходимец опять устроил? Что за выходки?! – возмущался Джеймс, делая следующий звонок.

К счастью, в придачу к седине профессор успел нажить еще и пару полезных знакомств. По старой дружбе один из операторов-консультантов в полицейском управлении проверил в журналах, что за последние пятнадцать суток Стивен Оппенхаймер город-дом не покидал. Его точное местоположение можно было бы отследить по исходящему сигналу модуля связи, однако с момента исчезновения Стив им ни разу не пользовался.

- Спрятался, значит... В подвал ушел, не иначе...

Контроль над подвалом дома у властей хромает, так что скрыться в нем вполне возможно. Зачем только Стиву это понадобилось? Господи, неужели он все-таки спятил?

Джеймс с ужасом представил, как будет сообщать эту новость бедняжке Лили и вдруг его осенило. Если что и способно вернуть Стива, то только любимая жена. Хорошо, но как этим воспользоваться?

Заскрипев шестеренками, пытливый ум старика выдал простое, но эффективное решение.

- Профессор Франк! – девушка вновь ответила на вызов почти незамедлительно.

- Лили, простите великодушно за беспокойство...

- Не стоит, профессор! Вы что-то забыли?

- Да, милая. У вас ведь установлена дома сигнализация?

- Конечно.

- А не могли бы вы ее включить на секундочку, будто вас грабят? Стив просил проверить, исправно ли ему на модуль связи приходит сигнал тревоги.

- Разумеется. Минуточку... Все, я сделала, как вы просили.

- Спасибо, Лили. Простите еще раз за беспокойство.

Распрощавшись, профессор коварно улыбнулся. Где бы Стив ни был, он не сможет спокойно сидеть, пока его дом с женой грабят. Чтобы проверить догадку, пришлось вновь беспокоить друга из полиции. Тот подтвердил что буквально минуту назад с модуля связи Стивена Оппенхаймера был осуществлен исходящий вызов. И не абы какой, а сюда же, в полицейское управление с запросом на срочную помощь.

Бессовестно пользуясь доверием, Джеймс убедил друга дать ему координаты, с которых вызов поступил, а затем отменить его запрос. Не хватало еще, чтобы отряд спецназа вломился к Лили на дом.

Далее дело за малым: отыскать ружье с транквилизаторами, накинуть пальто и отправиться в подвал. Имея на руках точный адрес, найти в доме-городе нужное место проще простого. Система лифтов, лестниц и переходов быстро доставит тебя куда надо.

Робкий и по натуре пугливый профессор старался не издавать ни звука, когда шел по мрачным хитросплетениям подвала. Стив глубоко спрятался, ничего не скажешь. Тут бы его точно никто не стал отвлекать. Дьявол, что же он с собой сотворил? Пусть двоичный код служит основой деятельности центральной нервной системы и головного мозга в частности, пусть взаимосвязь нейронов следует описывать в терминах бинарной логики и пусть ты хоть трижды гениальный программист, никогда нельзя быть таким поспешным.

Добравшись до нужной двери, профессор снял с плеча и расчехлил ружье, затем обратил внимание на примитивный кодовый замок. Взломать такой труда не составит. В дверь можно было бы просто постучать, но действовать следовало наверняка.

Через пару минут замок поддался. Дверь в апартаменты с тревожным скрипом отворилась, Джеймс вскинул ружье и шагнул внутрь. Сквозь полумрак проступили очертания тесных затхлых помещений. Затаив дыхание, профессор прокрался на несколько шагов вперед и выглянул за угол, откуда на грязный пол падал мерцающий ковер белого света. Источником его оказалась комната, битком набитая работающими дисплеями, компьютерами, стабилизаторами и генераторами. Все внутри нее перемигивалось светодиодами и гудело, а в центре меж пучков переплетающихся проводов сидел в подвижном кресле человек.

Заросший грязью и небритый, в потрепанной одежде, разящий запахом пота и мочевины, угадать в нем Стива получилось не сразу. Он сидел в звукоизолирующих наушниках, его пальцы с поразительной скоростью метались среди сенсорных дисплеев, рядом стояла капельница, катетер которой проникал ему в вену на руке. Субстанцию в резервуаре капельницы профессор навскидку определил, как питательный раствор.

Собрав мужество в кулак, Джеймс поднял ружье и пошел на штурм. Сей же миг игра теней привлекла внимание программиста, он развернулся, встретил бывшего напарника равнодушным взором и снял наушники.

- Зачем ты пришел, Франк?

- За тобой, Стив.

- Тогда ты пришел напрасно. – Он развернулся обратно к дисплеям. – Не отвлекай меня от работы.

- Ты пойдешь со мной, хочешь того или нет, – грозно сказал Джеймс и крепче сжал ружье. – Вставай, Стив. Только без резких движений.

- Зачем ты делаешь это? – с неподдельным изумлением спросил программист.

- Он еще спрашивает! Взгляни на себя, Господи! Тебе нужна помощь, понимаешь?

- Помощь? – к изумлению Стива примешалось искреннее замешательство. – Но я отлично справляюсь. Код почти готов.

- Бог дай мне сил, – прошептал Джеймс, затем перешел на самый грозный и властный тон, какой имел в арсенале. – Так, либо ты идешь добровольно либо я стреляю! У тебя три секунды на решение. Три... два...

Стив выглядел столь растерянно, будто просто сидел дома, читал газету, разогревал на ужин макароны и вдруг банда головорезов вломилась похищать его с целью выкупа. Он с тяжелым вздохом поднялся на ноги, отключил себя от капельницы и спросил:

- Так и будешь вести меня через весь город под прицелом?

Об этом Джеймс как-то не задумывался, но деваться уже было некуда. Пришлось спрятать оружие в чехол и довериться благоразумию бывшего напарника. Как бы смешно это ни звучало.

Всю дорогу они молчали. Программист понуро о чем-то размышлял, а седоусый нейробиолог не знал, что сказать. Слишком скверно все сложилось. Слишком нелепо и погано. Могло быть и хуже, конечно, только разве ж это утешение? Ладно, ему бы домой главное вернуться, а дальше все наладится.

- Не волнуйся, Стив, скоро все наладится, – так и сказал он, открывая дверь в свою квартиру.

Лишь в самом конце пути профессор потерял бдительность, по старой привычке первым шагнул в прихожую и в тот же миг уловил краем глаза резкое движение позади. Не успел он даже дернуться, как получил чем-то твердым по голове и потерял сознание.

***

Очнувшись, Джеймс сразу понял, что дело плохо. При попытке шевельнуться стул под ним отозвался скрипом, а в грудь вжалась связывающая их веревка. В голове гудело, перед глазами плыло. Потребовалось не меньше минуты, чтобы сфокусироваться и обнаружить себя у стены в гостиной. К тому времени Стив устроил в ней перепланировку, перенес из кабинета компьютер и подключил к нему регулятор. И если одного компьютера для его работы гипотетически может хватить, то безопасной ей не быть совершенно точно.

- Что ты делаешь? – с трудом выговорил профессор, нащупав взглядом зловещий на фоне мерцающих дисплеев силуэт Стива.

- Ты отвлек меня от работы, – холодно констатировал тот и многозначительно прислонил к столу с компьютером ружье. – Я поставил перед собой цель, но ты отвлек меня. Теперь мой коэффициент полезного действия должен возрасти.

С этими словами программист нацепил на голову шлем регулятора и сел за компьютер.

- Совсем рехнулся, – комментировал Джеймс, отчаянно пытаясь выпутаться из веревок.

Стив заметно дрогнул, когда компьютер установил между ним и регулятором связь.

- Остановись, безрассудный! – воззвал к нему профессор и тут же выбросил свой единственный козырь: – Подумай о Лили!

Имя жены заставило Стива дрогнуть еще раз. Неугомонные руки программиста резко замерли, после чего раздался его холодный монотонный голос:

- Ты прав. Ей следует позвонить.

Лили, как всегда, ответила почти сразу. Джеймс не мог слышать ее голос, однако владеющую им радость представил очень живо. Несколько секунд Стив позволил ей говорить, а затем произнес:

- Дорогая, мы должны расстаться. Ты будешь мешать работе. Прощай.

На секунду профессор решил, что ослышался. Не мог же Стив правда так просто наплевать на то, чем дорожил больше всего в жизни. А затем секунда прошла и Франка до глубины души пронзила обида. Обида за то, что все сложилось таким страшно-нелепым образом и за бедняжку Лили в частности. Еще секунда, профессор передернул пучками седых усов и охваченный порывом жгучего гнева, с новой силой попытался вырваться.

Задергавшись из стороны в сторону, он раскачался и перевернул себя на бок. Старый стул не выдержал падения и с треском разломился. Мгновенно ощутив свободу движений, Джеймс поймал себя на мысли, что впервые бедность сыграла ему на руку.

Стив опять нацепил шлем, а потому ничего вокруг не видел и не слышал.

- Что ж, по-хорошему я пытался, – сказал Франк себе в оправдание, забрав ружье.

Стив зашевелился, словно почуял неладное. Действовать следовало без промедления. Профессор вскинул ружье. Его обычно дрожащие от волнения руки при спуске курка были тверже гранита.

***

- Где я? – простонал Стив, когда открыл глаза.

- Все там же, у меня в гостиной, – устало ответил Джеймс. – Как себя чувствуешь?

Стив занял на диване сидячее положение, потер виски, затем посмотрел куда-то мимо и вдаль.

- Что случилось? Такая каша в голове...

- Сам попробуй вспомнить.

- Да пробую я, пробую... Просто бред какой-то получается. – Задумавшись, Стив усмехнулся, но по строгому взгляду Франка понял, что сейчас не до шуток. – Ладно, не может же это быть правдой? Не мог же я в самом деле подключить себя к капельнице с физраствором, чтобы не отвлекаться от работы на еду? О, мать моя женщина...

- А больше тебя ничего не волнует? – спросил Джеймс таким тоном, который подействовал на память программиста, словно живительная пилюля.

- Господи, я напал на тебя! – воскликнул тот, схватившись за голову. – Господи, Франк, прости!

- Что-нибудь еще?

На пару секунд Стив замер, а потом глаза его расширились от кошмара накативших воспоминаний.

- Я бросил Лили? Не может быть... я ведь не мог так поступить. Скажи, Франк, я ведь не мог?

- Этот ты не мог, – сказал профессор. Впервые с начала разговора его лицо смягчилось, став больше усталым, чем напряженным. – А вот тот другой ты очень даже мог.

Добрых десять минут друзья просто сидели и молчали. Все будто вернулось вспять: они в лаборатории после неудачного опыта, на столе лежит Сладкий Фредди, на душе тяжесть и висит в воздухе гробовая тишина.

- Как ты вернул меня? – спросил Стив.

Джеймс улыбнулся, ведь кто-кто, а гений-программист должен был понимать.

- Прежде чем перелопатить твой мозг регулятором, я сохранил резервную копию его нейронной сети. Это все-таки самая базовая мера предосторожности.

- А потом, значит, устроил мне при помощи нее откат системы, – подбавил Стив немного профессиональной терминологии. – Господи, какое счастье, что ты не забыл сделать сохранение...

- Старая школа такие вещи не забывает, – не постеснялся Джеймс вложить в слова максимум достоинства.

На мгновенье Стив озарился улыбкой, но тут же ее уронил.

- Какой же я болван... Франк, поможешь мне извиниться перед Лили?

- Куда я денусь, – вздохнул профессор. – А вообще жаль, что из нашей затеи не вышло ничего путного.

В этот раз Стив не выдержал и выпустил наружу свою самодовольную Стивную натуру.

- Прямо-таки ничего? А ты случайно не слышал в последняя время о «Сумасшедшем Анониме»?

- Мне как-то было не до новостей... Впрочем, вроде бы и правда что-то слышал...

- Так вот, Сумасшедший Аноним – это я! – воскликнул Стив с таким видом, будто мечтал об этом с детства. – Я своей продуктивностью успел произвести на нужных людей впечатление. Несколько серьезных организаций прислали мне приглашения к сотрудничеству. У нас будет лицензия А категории и вообще что угодно.

- Вот как, – задумчиво промолвил Джеймс.

- Ты не рад?

- Представляю просто, сколько шума наделает наш регулятор, если выпустить его в мир.

- Уже видишь, как злые корпорации превращают при помощи него работников в живых роботов?

- Вроде того. Уже вижу, как террористы используют его для создания бесстрашных солдат-суицидников, запрограммированных на чудовищные вещи.

- Но польза ведь тоже будет? – угрюмо спросил Стив. – Регулятор сделает человека лучше, излечит от фобий, искоренит вредные привычки, поможет развиться.

- Как тебе, например? – усмехнулся Джеймс, хотя понимал точку зрения коллеги и даже ее разделял.

- На то я и подопытный, – парировал Стив. – Я признаю, что действовал необдуманно и вообще заигрался. В следующий раз эта ошибка не повторится.

Старый профессор выслушал его с улыбкой, потом хлопнул по плечу и сказал:

- Ведь так и работает наука, да? В ней главное не отчаиваться.

Программист посмотрел серьезно, затем кивнул.

- Верно, старый друг. Не отчаиваться и помнить, что каждому прорыву предшествует череда неудач.