Боль Разума

Глава 1

В тоннеле было жарко и тихо. Желтушные лампы аварийного освещения тускло мерцали сквозь пыльные матовые плафоны, прикрытые ржавой металлической сеткой. На полу виднелись утопленные в желоба рельсы, на которых стоял контактно-аккумуляторный электровоз. В самом дальнем конце тоннеля располагалcя гермозатвор, коим , судя по количеству всяческого мусора разбросанного перед ними, давно не пользовались.

Толян внимательно осмотрелся по сторонам еще раз, убрал пистолет в карман и скрылся в полумраке небольшого ходка, на всякий случай прикрыв за собой гермодверь. В скором времени он опять показался в тоннеле, с трудом волоча за собой лист оргалита с лежащей на нем без сознания Леной. За импровизированной волокушей оставался на пыльном полу зловещий кровавый след.

Лицо девушки было изодрано, местами кожа висела лохмотьями. На левой её руке не хватало двух пальцев, а из- под закрытых век текла тонкая струйка крови. Неожиданно Толян резко, наотмашь, ударил Лену по бедру и под полой ее линялого лабораторного халата послышался сдавленный писк. Просунув вторую руку под халат, он вытащил оттуда небольшую крысу. Крыса злобно пищала и скалилась, вся ее острая подвижная мордочка была в алых каплях крови. В какой-то момент она смогла извернуться и вцепилась Толяну в руку между большим и указательным пальцем. Вскрикнув, он стряхнул крысу на пол и с остервенением размозжил подошвой ботинка. Послышался хруст и сдавленный короткий писк. Толян кровожадно усмехнулся, а на его бледном лице промелькнула тень безумия.

Он ещё и ещё топтал ботинком пыльный трупик крысы, пока не стал задыхаться от усталости и перевозбуждения. Закрыв лицо руками, он присел на лежащую у стены бухту кабеля. Так он сидел, пока Лена не застонала и не заворочалась, сползая с волокуши не грязный пол. Толян встал , подошел к девушке и , кряхтя, переложил Лену на центр листа. Оглядевшись, он заметил рядом с локомотивом, сваленные в беспорядке метростроевские робы. Поднимая в воздух клубы пыли, он подтащил их к Лене. Осторожно, стараясь не задевать раны на теле девушки, подоткнул робы вокруг , чтобы она не могла скатиться на пол. Потом свернул одну робу в виде валика и подложил ей под голову, а оставшимися - аккуратно и бережно накрыл сверху.

Рассмотрев с некоторым удовлетворением на результат своего труда, Толян, не торопясь, отправился в дальний конец тоннеля. Подойдя ближе к гермозатвору, он понял, что тот закрыт и полотно надежно прижато к окладу . Справа, на стене, тускло подсвеченный пыльной лампочкой , располагался пульт управления. Потыкав дрожащим от нервного напряжения пальцем кнопки на пульте, Толян понял , что привод гермозатвора обесточен. Он открыл крышку электрощитка , покопался в его внутренностях и, пришел к неутешительному выводу, что все электроцепи бункера, кроме аварийного освещения, отключены от электропитания. Внутри у него все упало, колени подогнулись и он со стоном опустился на пол, с безнадежностью глядя, как бетонные желоба с рельсами уходят под массивную створку гермозатвора.

Неожиданно он вспомнил, что где-то рядом , если следовать логике конструкции таких объектов, должен находиться ящик с рукояткой ручного привода . На жаргоне метростроевцев это чудо называлось «Курбельным аппаратом» , а непосредственно сама ручка «от мясорубки» - «курбелем». Ящик Толян нашел быстро, но к его немалому разочарованию, он оказался пуст. Он пошатался еще какое-то время в районе гермоворот, но курбеля нигде не валялось. Тогда он вернулся к тому месту, где ходок соединялся с основным тоннелем и тщательно запер гермодверь. Потом постелил себе на полу ветошь и сел напротив двери, привалившись спиной к стене.

Вытащив из кармана пистолет , Толян вынул магазин и пересчитал оставшиеся патроны. Патронов в магазине осталось три, и еще один был в патроннике. Поразмыслив, он не поставил оружие на предохранитель, а положил его рядом так, чтобы в случае необходимости была возможность удобно и быстро взять пистолет на ощупь. Он внимательно посмотрел на израненное лицо девушки, убедился , что она дышит хоть и поверхностно , но ровно, закрыл глаза и провалился в липкое тягучее небытие...

***

В столовой было привычно тихо, если не считать ровного тягучего гудения мощных ламп дневного света и постукивания алюминиевых ложек по металлическим мискам. Ели молча, стараясь не вступать лишний раз в набившие оскомину пустые разговоры. Уже не раз случалось так, что споры о причине бесконечных неудач , приводили к глупым ссорам и бесполезным склокам. Поэтому среди сотрудников проекта «Ира» были выработаны негласные правила – не разговаривать во время еды и отдыха на рабочие темы. А других тем для повседневного общения у них давно почти не осталось.

Толян механически дожевывал картошку с тушенкой и намазывал масло на хлеб, когда Лена, сидевшая рядом с ним, неожиданно закашлялась. Он вздрогнул от внезапного громкого звука и выронил хлеб на пол. Падая, бутерброд испачкал штаны и вместо того, чтобы приземлиться маслом вниз, упал на ребро и укатился под стол. Проследив за тем, что с Леной все в порядке и она смогла откашляться, Толян отодвинул стул и полез под стол за сбежавшим бутербродом.

Для этого ему пришлось сильно пригнуться и солнцезащитные очки, которые из-за постоянной работы ультрафиолетовых ламп приходилось носить всем обитателям подземного городка, соскользнули с его переносицы и повисли, зацепившись обмотанной синей изолентой дужкой за прядь волос за ухом. В попытке спасти очки от падения на бетонный пол, он мотнул головой и сильно ударился о крышку стола. Сдерживаясь , чтобы не заматериться на всю столовую, Толян соскреб остатки бутерброда с пола и с трудом поднялся на ноги.

Лена окинула его долгим осуждающим взглядом, спрятанным за темные дымчатые стекла и тихо проговорила , - В следующий раз, когда будешь намазывать на хлеб масло, держи его над столом… За каждым «преступлением» непременно следует «наказание», - Она погладила его по голове и улыбаясь, подула в то место, где набухала небольшая шишка. Потом Лена собрала со стола столовые приборы и понесла их в посудомойку.

Толян почистил штаны от налипшего на них масла одноразовой бумажной салфеткой, бросил ее в урну и неспешным ровным шагом вышел из столовой. Уходя он почти не обратил внимания на то, что сидевший напротив Вениамин Петрович, внимательно и сосредоточенно наблюдал за ними, делая какие-то пометки карандашом в своем истрепанном и видавшем виды блокноте. После того, как Толян вышел из столовой , он еще некоторое время сидел над пустой миской, глубоко задумавшись. Чуть погодя Вениамин Петрович вдруг резко и с силой ущипнул себя за руку, вскрикнул, довольный, опять записал что-то в блокнот и быстрым шагом вылетел в узкий длинный коридор хозблока. Его миска так и осталась стоять на столе…