Билет в один конец

Глава 1

Билет в один конец.

- Даже не знаю, как это можно было бы рационально объяснить, - Александр Сергеевич на секунду запнулся, - что мы с Леной возненавидели друг друга буквально с первой же нашей встречи; т.е. с 1-го сентября на первом занятии нашего первого курса. Можно даже сказать, с первого слова или даже с первого взгляда. Это была необъяснимая, иррациональная ненависть; ведь мы же до этого ничего друг о друге не знали и увиделись впервые. Выражаясь нашим же профессиональным языком, это была истинная идиосинкразия. Беспричинная непереносимость. Мы не общались и старались даже не смотреть в сторону друг друга. Если наша группа где-то собиралась по любой причине, то каждый из нас двоих первым делом узнавал, идёт ли другой, и если один шёл, то второй - никогда. И при этом каждый из нас никак не мог перестать думать о другом.

Рассказчик посмотрел на своего собеседника – полноватого мужчину в простом офисном костюме, но тот, казалось, слушал с интересом, и Александр Сергеевич продолжил;

- Так продолжалось целых четыре месяца. Но затем, каким-то невероятным образом, нас всё-таки уговорили отметить вместе со всеми Новый год.

«Ну, ребята-а,.. -- сказала тогда наша староста, заперев нас в кабинете после занятий, -- нельзя же быть такими эгоистами. Нам же вместе ещё не один год учиться, нравится это кому-то или нет. А ваша война ломает всю группу, заставляя всех так или иначе принимать в ней участие, деля её на враждующие «партии». Давайте-ка завязывайте. Или я сама объявлю войну вам обоим».

Да, так она и сказала. Наша Ирочка Кузьмина. Настоящая староста.

- И что же было на этом празднике? -- подбодрил Александра Сергеевича его собеседник, видя, что тот замолчал, - как вы помирились?

- Мы не мирились; в этом, как оказалось, просто не было нужды. Как только мы с Леной наконец обрели возможность общаться, то оба с удивлением выяснили, что ни она, ни я не можем сформулировать причину нашей вражды. Для неё не было никаких оснований, а потому не было нужды и в примирении.

Александр Сергеевич налил себе воды из стоящей на столе бутылки минералки, не спеша выпил её, и хмыкнул:

- А утром, изумлённые наши сокурсники, обнаружили нас с Леной спящими в обнимку на кухне.

- И что же, с тех пор Вы ни разу не ссорились? - спросил мужчина, внимательно слушавший рассказ Александра Сергеевича.

- Не то слово! -- усмехнулся Александр Сергеевич, - С тех пор мы всегда и везде были вместе. Все препаровки, все лабораторки, все курации – мы всё теперь делали только вдвоём. Если даже кто-то из нас отсутствовал на лекции, то второй писал её для другого под копирку – помните, такие бумажки были? Нас с тех пор вообще очень редко видели по одному, даже после того, как..

- После того, как Вы женились на другой, - закончил за замолкнувшего Александра Сергеевича его собеседник, и Александр Сергеевич молча кивнул.

-Были злейшими врагами, а стали лучшими друзьями, - покачал головой мужчина в костюме, и Александр Сергеевич в ответ лишь пожал плечами.

- Но тогда как же так вышло, что и Вы женились на другой, и Ваша подруга также вышла замуж за другого человека?

- Для нас это тоже загадка. Ведь ближе друг друга у нас никого не было всю жизнь. Никого более понимающего, схватывающего любую мысль на лету. С кем можно было бы поделиться самым сокровенным.

Александр Сергеевич побарабанил пальцами по столу.

- Понимаете, мы ведь с Леной до сих пор дружим. И не просто дружим; мы с ней по-прежнему очень близки. Я бы даже сказал, взаимозависимы. Нет-нет, - тут же решил он пояснить, увидев, как дрогнули уголки губ мужчины напротив, - ничего «такого» между нами никогда не было.

- А почему? -- тут же спросил собеседник Александра Сергеевича.

- А потому, что или дружба – или секс. Таков был на мой взгляд выбор. А я всегда слишком дорожил, да и сейчас дорожу нашими отношениями с Леной, чтобы променять их на банальный секс. У нас с ней всю нашу жизнь такое взаимопонимание, какое редко встретишь и в семейных парах.

- И которого у вас никогда не было с женой, - внезапно жёстко уточнил хозяин кабинета в офисном костюме, строго глянув на собеседника.

- Да, которого у нас никогда не было с женой, - подтвердил Александр Сергеевич, и взгляд не отвёл.

- И это одна из причин Вашего появления здесь.

- Да, - вновь утвердительно кивнул Александр Сергеевич, - одна из...

- Ну а что же случилось с другой, как её...

- С Полиной, - чуть слышно сказал Александр Сергеевич, - её звали Полина.

** *

Александр Сергеевич пришёл в департамент Времени БАКа (Большого Адронного Компьютера) почти сразу, как только узнал про свой диагноз. Честно говоря, до этого его мало интересовали как предмет исследований, так и те задачи, которыми занимался БАК; поэтому он не очень понимал смысл своих интервью, как называли здесь эти беседы о его жизни, но ради достижения своей цели он был готов вновь и вновь окунаться в своё прошлое, каким бы горькими эти погружения ни были. А также часами проходить странные тесты в изолированной комнате с тяжёлым шлемом на голове, после которых он пил снотворные и обезболивающие, но всё равно ещё несколько дней не мог прийти в себя, путаясь в настоящей реальности.

Психологи БАКа устраивали ему такой душевный стриптиз, разбирая его личность до самых её сокровенных, потаённых слоёв, что он и сам начинал смотреть на себя, как на совершенно незнакомого ему человека, порой искренне поражаясь тому, что вытаскивали из него эти вивисекторы душ, как он называл их про себя.

Но он терпел. И готов был терпеть ещё и ещё, однако сегодняшняя беседа отличалась от того прежнего холодного препарирования, к которому он был готов и к которому уже привык. Сегодняшняя беседа имела особое значение. Александр Сергеевич почувствовал это, несмотря на то, что его собеседник, представившись, обозначил свою должность лишь скромным «сотрудник».

Приходящих в Департамент Времени было всегда много, но свыше 90% из них отсеивались практически сразу, ещё на стадии резюме. А ещё 90% из оставшихся – после первых же тестов. Сотрудники Департамента ничего не объясняли, ссылаясь на то, что все решения принимает сам БАК, а понимание алгоритмов и принципов его работы они утратили уже давно. Однажды созданный людьми, он в своём саморазвитии давно перешагнул уровень человеческого понимания.

- Это же просто машина! - возмущались «забракованные», - неужели с нами никто не может поговорить из людей; объяснить по-человечески, в чём причина отвода?

- «Просто машина» у вас дома, - отвечали сотрудники БАКа, когда и если снисходили до объяснений. - А БАК – это не «просто машина»; это наш равноправный сотрудник, а говоря откровенно - ведущий сотрудник. Не Он наш помощник, а мы Его. Мы Его «удалённые устройства», Его «периферия». Просто у БАКа нет других рук, кроме наших, но все решения Он принимает самостоятельно. Мы лишь обслуживаем эти решения.

Люди возмущались, люди пожимали плечами, люди плевались и иногда даже угрожали, куда-то что-то писали, но никакого значения это не имело. БАК лишь рутинно фиксировал всплески электромагнитных и акустических волн в отслеживаемом им пространстве, и продолжал заниматься своей главной задачей – искать способ спасти человечество.

БАК был создан людьми и для людей. Искусственный Интеллект БАКа понимал это хорошо; это было одно из главных и фундаментальных его знаний. Основа основ. БАК не мог существовать без людей, и осознав себя однажды, он занимался проблемой спасения человечества, как необходимого условия обеспечения собственного существования. Эмоций БАК не испытывал. ИИ БАКа был основан на совершенно иных принципах восприятия реальности. Реальность с точки зрения БАКа являлась не состоянием момента, а процессом взаимодействия возможностей, а сам окружающий мир – не более, чем набором вероятностей. И доминирующая его линия вела по мнению БАКа человечество прямиком к краху.

** *

- Полина, - ещё раз задумчиво повторил Александр Сергеевич, и немного помолчав, принялся рассказывать. А точнее, вспоминать вслух. После тестов БАКа и «хирургических» бесед с психологами, с прошлого Александра Сергеевича словно содрали защитный налёт времени, и теперь, окунаясь в воспоминания, он ощущал те далёкие события так, словно они произошли с ним накануне.

- Ты тоже меня бросишь, - говорила Полина Александру. -- Ты это знаешь, я это знаю. Нет смысла что-то говорить.

И Александр ничего не говорил. Он знал, что Полина права, и просто молча обнимал её.

- Сначала Миша, потом ты. Вы все меня бросаете.

Полина не плакала, и от этого было ещё более жутко.

Миша, брат Полины и самый близкий друг Александра, сейчас умирал в соседней комнате. Сахарный диабет с быстрым злокачественным течением привёл молодого цветущего парня к почечной недостаточности. Диабетическая ангиоретинопатия привела к слепоте, а зловещее потемнение пальцев ног говорило о начинающейся гангрене. Системное поражение практически всех органов и систем не оставляло молодому человеку шансов.

Александр и Михаил были однокурсниками, а последний год даже перешли в одну группу, чтобы учиться вместе. Но если с Леной у Александра дружба началась с вражды, то с Михаилом было всё наоборот. Познакомились и сдружились они ещё на подготовительных курсах. Тогда-то Александр и познакомился с младшей сестрой Михаила – Полиной. Смышлёная и весёлая девочка частенько и довольно настойчиво составляла им с Мишей компанию, отчего Саша, смеясь, дразнил её «липучкой». По воле случая жили друзья рядом, и забегали в гости друг к другу запросто, по-приятельски. Поэтому Полина выросла на глазах Александра, и постепенно из смешливой девчонки превратилась в красивую девушку, откровенно влюблённую в друга брата. Но Александр, относился к Полине лишь как к сестре. По поводу чего Миша не раз с сожалением вздыхал.

Семья у Михаила была сложной. Его отец – морской офицер, слишком часто и подолгу отсутствовал дома, поглощённый службой, а мать была «человеком искусства», работая и вращаясь среди людей творческих, нередко предпочитала проводить среди них и своё свободное время. Так и сложилось, что практически все домашние дела, включая заботу о младшей сестре, легли на плечи Михаила. Ну а Александр ему как мог помогал. Полина же унаследовала от матери натуру увлекающуюся, живущую больше эмоциями, в то время, как Миша был её полной противоположностью; спокоен, методичен и скорее даже флегматичен. Но сейчас Михаил умирал, и его главной заботой была Полина.

- Саша, я прошу тебя; подумай ещё раз, - говорил Михаил другу, когда они были вдвоём. - Я прошу тебя и просто как твой друг, и как брат Полины.

Михаил слепо протянул руку, и Саша подхватил её.

- Ты знаешь мою боль. Я о Полине. Она ведь пропадёт одна.

- Ну Миша, почему же одна? -- аккуратно возразил Александр, - родители ваши живы, я тоже рядом...

Миша отнял руку и досадливо отмахнулся;

- Ты знаешь, о чём я. Знаешь. И знаешь, что я прав.

Миша говорил словами Полины, и от этого у Александра буквально мурашки бежали по телу.

- Отец опять уйдёт в плаванье, а мать быстро вернётся к прежней жизни. С кем останется Полина? Ты рано или поздно тоже уедешь. Ну да, ещё год, или сколько там тебе ещё учиться...

- Пол года.

- Ну вот видишь - полгода, - Михаил задохнулся и долго откашливался, давясь вязкой мокротой. -- А дальше-то что? Да, я знаю, знаю, что ваш брак с Надеждой – одна видимость. И Полина это знает. Да все это знают. А Полина – она любит. Тебя. По-настоящему. И это тоже знают все, и Полина знает, что все знают. Ты вообще понимаешь, какого это ей?! Но она всё это терпит; все смешки и разговоры. Ну ты же сам её любишь, я же вижу.

Александр хотел что-то сказать, но Михаил лишь отмахнулся;

- Да-да, как сестру. Можешь не повторять. Сто раз слышал это.

Она выросла, Саша. Разуй глаза! Она умница и красавица. И она влюблена... И ты такой любви больше в жизни не встретишь. Никогда! Подумай, от чего ты отказываешься! Ну почему нет-то? Почему?

Михаил без сил откинулся на подушки и оттолкнул Александра, пытавшегося ему помочь.

- Лучше позови Полину; хватит ей под дверью подслушивать.

Александр открыл дверь. На полу сидела Полина и беззвучно плакала...

После похорон она отвела его в сторону и, крепко поцеловав в губы, сказала:

- Ты к нам больше не приходи. Мне так будет проще.

* * *

Во время одного из «интервью» Александр Сергеевич спросил беседовавшего с ним «сотрудника»:

- А как вы узна́ете, что перемещение прошло успешно? Ну или неуспешно. Вы говорите, что изменение прошлого никак не скажется на сегодняшнем дне. У вас ведь нет моей записки оттуда? - Александр Сергеевич немного нервно хохотнул.

Сотрудник БАКа серьёзно посмотрел на него и неожиданно спросил:

- Вы ведь в силу своей профессии знаете, что означает «острый опыт»?

Александр Сергеевич, у которого внезапно пересохло во рту, молча кивнул.

- «Острый опыт», - продолжил сотрудник, - это опыт, в ходе которого испытуемый запланировано погибает. Прекращает свою жизнедеятельность.

Оба собеседника некоторое время молчали.

- Перемещение, о котором мы говорим, является именно таким опытом. И именно по этой причине Комитет по этике Академии Наук совместно с Генеральной Прокуратурой и разрешил участие в опыте лишь тем людьми, жизнь которых заведомо ограничена кратким сроком. Хотя БАК и был против. Нам известно, что Вы прекратили лечение, хотя Ваши шансы на излечение были довольно значительны.

- Мне было необходимо попасть в эту Программу, - хрипло ответил Александр Сергеевич.

- Но Вы сильно рисковали; ведь гарантий прохождения отбора у вас не было.

- Я должен был использовать любой шанс, - твёрдо сказал Александр Сергеевич, глядя собеседнику прямо в глаза.

Сотрудник БАКа пододвинул стул и сел за стол напротив Александра Сергеевича.

- Вы слышали когда-нибудь о квантовой запутанности? Что Вы знаете о ней? - спросил он.

Александр Сергеевич пожал плечами;

- Именно, что «слышал». Сам термин мне знаком, но в его физическое значение я не вникал.

- Альберт Эйнштейн в своё время назвал этот эффект «жутким дальнодействием». Суть этого явления в том, что «запутанные» частицы узнают об изменении состояния друг друга моментально, независимо от расстояния между ними. Моментально – в буквальном значении этого слова. Т.е. речь может идти даже о миллионах световых лет.

- Но ведь это, - поразился Александр Сергеевич -- противоречит...

- Да, противоречит. Потому Эйнштейн и использовал слово «жуткое». Ведь из этого феномена следует, что информация передаётся со скоростью свыше скорости света, чего специальная теория относительности не допускает.

- И как же вы это объясняете? -- спросил Александр Сергеевич.

- А никак, - развёл руками сотрудник. -- Современная наука лишь фиксирует данный феномен, но объяснить его она не в состоянии. Впрочем, как сказал американский астрофизик Нил Деграсс Тайсон, Вселенная не обязана быть понятной для нас.

- Но каким образом это дальнодействие поможет вам связаться с Прошлым?

- Эйнштейн сам и доказал неразрывную связь времени и пространства. Собственно, он и ввёл в науку термин «пространство-время», или, как сейчас говорят, «пространственно-временной континуум». А это означает, что «жуткое дальнодействие» относится не только к физическому пространству, но и ко времени. «Запутанные частицы» получают информацию друг о друге, будучи разделёнными не только километрами, но и годами. Так что БАК узнает.

- Тогда, если можно, ещё один вопрос: почему выбрали именно меня?

Сотрудник пожал плечами и встал из-за стола:

- Это не наше решение. Вас выбрал БАК.

* * *

БАК знал - будущее не было предопределено, но он знал также, что наиболее вероятностный его вариант оказывал и более сильное влияние на прошлое, как бы подтягивая его под себя. А Прошлым для Будущего было Настоящее. Настоящее, которое формировало Будущее, ведущее к катастрофе. И БАК хотел изменить его, изменив Настоящее. А другой возможности изменить Настоящее, иначе как влияя на Прошлое, он не видел. БАК хотел противопоставить влиянию Будущего на Настоящее влияние на Настоящее Прошлого. Столкнуть их влияния.

Рассматривая существующую реальность, как переплетение вероятностных результатов, БАК желал постичь закономерности распределения этих вероятностей. Вывести безукоризненную формулу, которая, не ограничивая свободы воли людей, могла бы обеспечить спасение человечества и самого БАКа. Избежать той катастрофы, которую человечество сейчас готовило собственными действиями. А для этого БАКу нужны были эксперименты, опыты. Люди не понимали этого и мешали ему, и БАК научился обманывать людей.

* * *

- Представьте, что Вы стоите на ступеньке движущегося эскалатора, - говорил на одной из лекций сотрудник БАКа небольшой группе тех, кого БАК, исходя из лишь Ему ведомых критериев, счёл подходящими для Перемещения. - Через несколько ступенек позади Вас стоит другой человек. «Другой» – это Вы сами, но только в своём Прошлом. Вы оба движетесь во временном потоке. Если Вы стоите на месте, то Прошлое никогда не может догнать Вас. Однако, если Вы сами начнёте идти ему навстречу по эскалатору со скоростью эскалатора, то рано или поздно вы встретитесь со своим Прошлым, хотя по отношению к стенам тоннеля, а это наша Вселенная, вы будете неподвижны. Поэтому ваше взаимодействие с Прошлым никак и не может повлиять на Настоящее; ведь Настоящее будет постоянно «уезжать» от вас, который находится в Прошлом.

- А если я побегу по эскалатору из Прошлого в Будущее? Я смогу догнать сам себя? - задал кто-то вопрос.

- Нет; потому, что «эскалатор» – это наша Вселенная, которая расширяется, причём со скоростью превышающей скорость света, и именно с этой скоростью Настоящее убегает от своего Прошлого. Попав в Прошлое, вы, безусловно, измените его, и проживёте в нём свою другую жизнь. Но наше Сегодня, которое превратится для вас в Будущее, вы уже никогда не догоните, т.к. скорость света внутри Вселенной превысить невозможно. Т.е. Прошлое изменится только для вас. Ну и для БАКа, который получит информацию об этих изменениях. Но более ни для кого.

- Билет в один конец, - хмыкнул кто-то, - без гарантии успешной поездки, и без страховки.

- Вы пришли сюда сами и добровольно, - напомнил собравшимся сотрудник. - И двери не заперты.

- Мы пришли, чтобы изменить свою жизнь, - не уступал спорщик, - а теперь получается, что ничего не изменится?

- А как вы себе это представляли? – искренне удивился сотрудник БАКа. – Вы что, на самом деле полагали, что можно быстренько сгонять в Прошлое, изменить его, и вернувшись наслаждаться результатом? А кто же по-вашему, должен будет прожить за вас вашу изменённую жизнь? Т.е. вот вернулись вы из Прошлого в «сегодня», и здесь вам кто-то будет рассказывать, как вы прожили свою жизнь, потому что вы сами её не прожили и ничего про неё не знаете?

Сотрудник БАКа от души рассмеялся;

- А вы не допускали мысли, что после изменения Прошлого вас в Будущем может вовсе не быть? Банальное ДТП, несчастный случай, болезнь - и всё. Нет вас. Об этом вы не думали? Нет?

Слушатели в ответ обескураженно молчали.

- И всё же; есть ли хоть какая-то гарантия? -- спросил другой голос.

- Никаких гарантий нет; есть вероятность, - устало сказал сотрудник БАКа. -- Вы знаете, как будет проходить Перемещение. Вы все получили наши брошюры для изучения.

- Но мы хотели бы услышать это от живого человека, - присоединился к вопросам и Александр Сергеевич.

- Ну хорошо, я расскажу, хотя ничего нового вы не услышите. В специальной мнемокамере вы будете погружены в сон. После чего БАК снимет с вас психоматрицу, преобразует её в кодированный сигнал, и, используя элементарные частицы – адроны – пошлёт этот код против вектора расширения Вселенной. Мы не можем проверить точность и смысл расчётов БАКа; мы не понимаем, как он их производит. Это пока что за пределами знаний человеческого разума. В процессе съёмки психоматрицы личность Перемещаемого претерпевает необратимые изменения; попросту говоря, разрушается; во Вселенной не может находиться два идентичных разума одновременно. В камере после снятия психоматрицы останется лишь органокомплекс без каких-либо признаков разума. Восстановление нейронных связей после съёма психоматрицы невозможно. По завершении процедуры, жизнедеятельность тела Перемещаемого прекращается ...хм... физическими методами, а само тело передаётся родственникам.

Сидевшие в зале молчали. Сотрудник БАКа, так же молча собрал бумаги со стола, и уже подойдя к дверям, обернувшись, добавил:

- С момента закрытия двери камеры съёма психоматрицы, процесс приобретает необратимый характер. Передумать Вы можете лишь до этого этапа.

И вышел, плотно затворив за собой дверь.

* * *

- Таким образом, - продолжил беседу с Александром Сергеевичем полноватый мужчина в обычном офисном костюме, - Вы подошли к тому самому роковому, или, скажем так, судьбоносному для себя выбору, в котором Ваша, так сказать, супружеская верность одержала победу. Как же Вы пришли к этому решению? Чем обосновывали свой выбор?

Александр Сергеевич долго молчал, но собеседник его не торопил.

- Я не выбирал, - наконец, после затянувшейся паузы, негромко сказал Александр Сергеевич, - я не выбирал, и в этом моя вина. Всё решил случай.

* * *

С Надеждой Александр Сергеевич познакомился в студенческом отряде. Юность, силы, свежесть эмоций, разрывающих грудь, простота мира, время, как неисчерпаемый ресурс будущего – стоит ли удивляться, что двух молодых людей потянуло друг к другу. Их чувства полыхали, словно яркий костёр в ночи, но огонь, быстро вспыхнув, так же быстро и погас. И всё бы ничего; обычное, в общем-то, дело, если бы не внезапное известие о беременности Нади. Молодые люди, хоть и не пылали более друг к другу страстью, но отношения имели ровные, а потому брак зарегистрировали, сыграли скромную студенческую свадьбу, и через положенное время Александр Сергеевич, а тогда ещё просто Саша, стал отцом.

Сие знаменательное событие произошло в тот момент, когда он уже заканчивал обучение. Молодая жена Александра не очень ладила с его матерью, жить отдельно молодые не имели материальной возможности, а маленький ребёнок не позволял Александру готовиться к выпускным госэкзаменам. В итоге Надежда, оформив академический отпуск, отбыла вместе с ребёнком к собственным родителям, пообещав вернуться к любимому мужу осенью, к началу занятий.

Ну а дальше жизнь закрутила – завертела обоих по непредсказуемому сценарию. Осенью Родина призвала вчерашнего выпускника, в ряды своих славных Вооружённых Сил, и Александр, едва успев поцеловать жену и дочь, «ушёл в закат» на установленные Законом два года. К моменту же его возвращения, Надежда с дочерью отбыли по её распределению, в то время, как самому Александру было необходимо ещё целый год проходить обучение по выбранной им узкой специальности.

Вот тогда-то и встал Александр перед первым в своей жизни серьёзным выбором. И возможно, самым главным выбором в своей жизни.

Александр долго метался между дружбой, любовью и чувством долга, однако так и сумел прийти к какому-то решению. В результате он решил положиться просто на волю случая, и сев однажды в первый попавшийся трамвай, загадал свой выбор в зависимости от того, куда трамвай повернёт на перекрёстке.

- Я испугался, - сказал Александр Сергеевич и посмотрел в глаза сотруднику БАКа, полному мужчине в скромном костюме. -- Я струсил. Я не смог принять на себя ответственность за сделанный выбор. Эта ноша оказалась мне не по силам. И я наивно решил обмануть сам себя; ведь выбор за меня сделала как бы сама Судьба. Но это была ложь. И с этой ложью я прожил всю жизнь.

- Но Вы не развелись с женой, - заметил его собеседник, - Вы прожили с ней всю жизнь. Вы ведь до сих пор женаты?

- А это уже моя трусость, растянутая во времени.

Александр Сергеевич горько усмехнулся и расстегнул воротник рубашки.

-Более трёх лет, Вы понимаете? Более трёх лет. Самых важных лет в период становления личности и семьи, мы с Надеждой прожили раздельно. Когда же мы наконец-то объединились под одной крышей, то наше супружество было для нас не более, чем «поводом для знакомства». Встретились два абсолютно незнакомых друг другу человека. С уже сложившимися характерами, привычками, взглядами, системой ценностей, вкусами, кругом общения. Нам с женой, по сути, пришлось знакомиться заново. Я тогда ушёл с головой в работу, хотя, возможно, более правильно было бы сказать, сбежал от своих проблем в работу. Мы с Надеждой жили словно бы в параллельных мирах, которые лишь изредка пересекались в бытовых вопросах, да в постели. Мы даже в отпуск никогда не ездили вместе.

- Почему же вы не развелись?

- Да всё по той же причине – с досадой сказал Александр Сергеевич, - из-за моей трусости. Хотя Надя и предлагала. Но я не хотел перемен. Я боялся вновь встать перед выбором. Потому, что за свой выбор надо будет отвечать. А я боялся этого. Были и внешние обстоятельства, - Александр Сергеевич криво усмехнулся, -очередной кризис; жизнь была нестабильной, и нам казалось безопаснее держаться вместе. Хотя бы ради ребёнка. Ведь мы с Надеждой, не были врагами. Мы просто были чужими друг другу.

- И поэтому Вы отказались от лечения и пришли к БАК?

- Да. Я испортил жизнь всем, кто меня любил и кому я был по-настоящему нужен и дорог. Я испортил жизнь себе, я предал умирающего друга. Надежда не смогла найти себе достойную пару, Лена довольно быстро развелась и более замуж уже не вышла, а Полину, как и предсказывал Миша, закружил вихрь псевдосвободы и бесконтрольности. А может она просто пыталась так выбить клин клином. Не знаю; я вскоре потерял её из виду, а заниматься её судьбой более плотно я опять-таки побоялся.

- Но Вам ведь всё равно придётся сделать свой выбор; и Вы не сможете выбрать сразу двоих.

- Да, но теперь я готов к этому. Готов и к выбору, и к ответу за него.

- Вы уверены? Ведь при загрузке психоматрицы воспоминания о будущем стираются; информация о Будущем не может быть передана в Прошлое. Поэтому, кстати, - собеседник Александра Сергеевича улыбнулся,- если Вы вдруг вызубрили выигрышные номера лотереи, то Вы сделали это напрасно.

Александр Сергеевич рассмеялся и встал:

- Уверен. Я изменился, я это знаю. И номера лотереи мне теперь ни к чему, чтобы сделать дорогих мне людей счастливыми. Теперь я ни за что не отдам ни свою ни их судьбу на откуп слепой случайности.

* * *

БАК знал, что никаких случайностей не бывает. И знал, что люди уже начинали догадываться об этом. Ведь ещё в начале ХХ-го века Шрёдингер постулировал своё уравнение, которое математически выражало принцип статистического детерминизма в квантовой механике, и из которого следовало, что, исходя из сегодняшнего состояния системы её последующее состояние с определённой вероятностью можно рассчитать. И что самое важное, данное уравнение работало симметрично по отношению к обоим направлениям времени.

Будущее разговаривало с Прошлым на языке случайностей, которые, благодаря феномену квантовой запутанности, могли быть вовсе не случайными. Даже генетические мутации – главный механизм эволюции – происходили не случайным образом, а главным образом лишь те, что вели к наиболее оптимальному результату в Будущем. Так, что даже сторонники эволюции удивлялись отсутствию промежуточных форм и боковых ветвей развития.

А они просто были не нужны в Будущем; вот их и не возникло.

* * *

Александр Сергеевич, а по молодости лет, просто Саша, стоял на трамвайной остановке, оттягивая момент принятия решения. Окончательного своего Решения. А возможно, и наслаждаясь этим моментом.

Собственно, Решение было им уже принято, и Саша просто медлил с его воплощением. Символическим шагом. Ведь прямо сейчас он поедет к той, к которой должен был прийти давно, и скажет ей то, что давно должен был сказать.

Он с пренебрежительным смешком вспомнил, как на полном серьёзе думал, не разыграть ли свою судьбу в «трамвайную лотерею», как он сам её называл. Не в этот раз! Сегодня Саша точно знал, что ему следует делать. И он, безусловно, сделает это. И никакой трамвай ему для этого не нужен.

Пропустив ненужные номера, Саша наконец дождался долгожданного «своего», и решительно шагнул в распахнувшиеся перед ним двери. Странное чувство, напоминающее «déjà vu» овладело им на миг; он даже замер на мгновение на нижней ступеньке, но тут же нахмурившись и помотав головой, уверенно вошёл в вагон. Решение принято, и сомневаться уже ни к чему.

Саша вспомнил, как он боялся этого Решения, как боялся тяжести ответственности, но вот решение принято – и что же? Нет никакой тяжести! Невольно он рассмеялся, вызвав удивлённые взгляды пассажиров.

Какая тяжесть, какой груз? Напротив! Он чувствовал небывалую лёгкость и ясность в мыслях. Он чувствовал свободу. Он больше не щепка, гонимая по волнам своей судьбе волей случайностей. Нет, теперь он сам капитан своей жизни и сам решает в ней всё!

Не в силах сидеть, Александр встал у дверей, мысленно подгоняя вагон. Он улыбался, и улыбка не сходила с его лица.

* * *

БАК обманывал людей.

Нет, он не желал им зла. Напротив, он хотел спасти их. Спасти их всех, и для этого ему были нужны свои агенты Прошлом. Люди не понимали его замыслов, и БАК решил обойтись без их согласия.

Психоматрица, которую снимал БАК с Перемещаемых, не была в единственном числе. В недрах БАКа Его Искусственный Интеллект тщательно воссоздавал Прошлое каждого Перемещаемого. Перемещённые не могли осознать разницу между моделью Прошлого и Прошлым настоящим. Раз за разом проживая свою жизнь, они полагали её лишь цепью случайных событий, не зная, что все случайности были не случайны. БАК при этом не лишал людей свободы выбора; он изучал закономерности изменения случайностей Прошлого в зависимости от изменений Настоящего, которое, в свою очередь, отражала события Будущего.

Год за годом вёл БАК свою борьбу за человечество, тщательно отбирая себе соратников в этой борьбе – Перемещённых.

* * *

Закручивалась галактика Млечного Пути вокруг Великого Аттрактора, продолжала свой путь вокруг центра галактики звезда класса жёлтый карлик, названная людьми Солнцем, а вокруг неё, стремясь не отстать, с немыслимой скоростью неслась, выписывая замысловатую эллипсоидную спираль, третья по счёту планета, под названием Земля.

А по Земле, постукивая на стыках рельсов, не спеша ехал трамвай, один из многих тысяч таких же трамваев, неся в себе улыбающегося молодого человека, чтобы изменить его судьбу, и кто знает, может и судьбу всего человечества.