Безумие

Глава 1

Глава 1

— … И именно поэтому, коллеги, повышение населения до пятидесяти одной тысячи человек на нашей планете сможет решить нашу проблему с нападениями карталов…

Седой старик в белом халате обращался к залу, где собрались лучшие умы ТО-1441, или просто Альбиона, океанического мира посреди бескрайнего космоса.

— В итогах, напомню основные выводы, — оратор переключил презентацию на следующий слайд, где смешались воедино графики, статистические таблицы и предложения. — Первое - с бОльшим числом человек мы сможем установить новые станции, с которых сможем отпугивать хищные виды, а во-вторых, наконец, закрепим нашу восточную ресурсную добычу…

Дальше Джонатан Рэтлин не слушал. За все выступление он услышал эти выводы несколько раз и уже во второй понял, что они не составляют никакой угрозы. Старый Бентон Гарти уже давно не был тем, кто мог что-то изменить — он посвятил свою жизнь изучению демографии и, не смотря на успехи на этом поприще, так и не сделал ничего полезного.

Даже ребенку было очевидно, что Совет десяти, каким бы составом он не собрался, не позволил бы увеличить численность людей на планете выше пятидесяти тысяч.

Закончив выступление, Бентон начал спускаться со сцены, предоставляя слово организатору — к микрофону вышел усталый мужчина. Он поправил очки, улыбнулся залу и только затем принялся зачитывать по бумажке имя следующего выступающего.

— Следующим выступает Джонатан Рэтлин. Молодой ученый шестнадцати лет представит свою разработку в области… — организатор замялся, явно обдумывая написанное на своей подсказке, — тут написано, в области «психологии морских чудовищ и инженерии».

Сказанное вызвало тихий смех по всему залу, но Джонатан не воспринял это, как оскорбление. Наоборот, с гордо поднятой головой он уже поднимался на сцену, сдерживая довольную улыбку.

Теоретическая часть выступления заняла не больше семи минут и включала в себя научное объяснение необычного поведения некоторых водных видов, их повадок и страхов. Акцент выступления был сделан на карталах — хищных рыбах из семейства младших Левиафанов. Они, как было известно всем собравшимся, устраивали налеты на добывающие станции, роботов, дронов и подводные лифты. Всё это обеспечивало человечество на Альбионе ресурсами — потеря любой из станций была бы катастрофой.

Когда дело дошло до демонстрации практических свойств, Джонатан уже сиял от предвкушения своего успеха — такого изобретения, которое он собирался преподнести Совету, цивилизации не хватало больше всего. Молодой ученый включил видеозапись.

По началу, не было видно ничего — съемка велась под водой, на большой глубине. Спустя несколько секунд батискаф, где была расположена камера, включил прожекторы, подсветив двух взрослых особей карталов — хищники устремились прямо на технику. Через пару мгновений оба картала резко остановились, начали дергаться из стороны в сторону, а затем развернулись и поплыли обратно во тьму, разрезаемую мощными лучами прожекторов.

Видео вызвало волну тихого обсуждения в зале — всем собравшимся было интересно, что же произошло. Все взгляды уставились на Джонатана, который уже переключил слайд. На новом изображении собравшиеся могли видеть подробное описание и технические характеристики странного устройства, явно использующего радиотехнологии.

— Леди и джентельмены, — Джонатан призвал к тишине и вниманию, — устройство, которое вы видите — это устройство, имитирующее средство общения карталов и схожих видов хищников. Однако, с одним изменением — оно сконструировано так, что эти существа воспринимают его, как угрозу. Они не видят то, что способно издавать конкретно этот набор звуков. Он отличается от их «речи», но при этом и идеально похож на нее. Эти факторы пробуждают в животных страх перед объектом, что вынуждает их отступить, пока есть возможность — всё, чтобы не столкнуться с более опасным врагом.

Аплодисменты. Их было не много, ведь этикет не позволял в зале для выступлений шуметь излишне, но сам факт их наличия вдохнул в Джонатана еще большую уверенность. Затем появились первые вопросы.

— А если они привыкнут к звукам? — вопрос задал один из Совета десяти, Лайонелл Блэр, гениальный инженер.

— Они могут, — подтвердил Джонатан. — Однако устройство способно генерировать немыслимое число различных комбинаций этой «речи», каждый раз придавая ей другой оттенок — человеческий слух не способен его воспринять, а ознакомиться с результатами исследований вы можете после, я предоставлю все отчеты.

— А если существа догадаются о том, что звуки издает не реальная угроза? — этот вопрос Джонатан слушал с трепетом. К нему обращался глава Совета, Дориан Трэверс, физик, биолог, генетик… Всех областей его специализации было не перечислить. Но больше всего юноша восхищался его работами из психологии.

— Я… Я… — Джонатан испугался, что его работа разрушена одним вопросом, но собравшись с мыслями, продолжил. — Я вел работу над этим проектом чуть больше двух лет, сэр Трэверс. За все это время они могли лишь привыкнуть к звуку. Чуть поменяв его, я добивался схожего или лучшего результата. К тому же, не стоит забывать, в отличие от людей, животные не способны к научному познанию и объяснению. А если они не способны объяснить — они не способны и понять.

Дориан удовлетворенно кивнул и сел обратно на свое кресло. Джонатан выдохнул.

Затем, юноша отвечал на вопросы из зала — их было еще порядка десяти. Одни спрашивали о процессе исследований, другие о рациональности производства, а третьи интересовались, откуда у господина Рэтлина ресурсы на проведение таких работ.

И если в ответах на первые два типа вопросов Джонатану приходилось использовать факты, статистику и доказательства, то на последний юноша отвечал просто — ему помогла семья. Миссис Виктория Рэтлин спонсировала своего сына средствами, а сэр Гален Рэтлин, ученый, математик и инженер, помог в расчетах и создании первых прототипов. Сейчас оба родителя сидели в зале, наблюдая за успехом своего ребенка.

Удовлетворив всеобщему любопытству, Джонатан спустился в зал и занял свое место. Теперь собрание подходило к концу, и выступить должен был спикер Совета. После недавних выборов это место досталось мисс Суинн. Она была специалистом в области океанологии, биологии и химии, и, как хобби, увлекалась астрономией. К тому же, она была невероятно красива — многие мужчины мечтали о том, чтобы оказаться ее супругом. Иногда подобным мыслям предавался и Джонатан.

Элизабет Суинн вышла на сцену в роскошном красном костюме, поверх которого был традиционный белый халат. За ней шел ее верный помощник — Вэнс. Он, правда, больше напоминал собаку, чем ученого-астронома, а отсутствием фамилии обеспечил себе отсутствие авторитета. Впрочем, ему он и не нужен был — все знали, что он был влюблен в свою начальницу, и довольствовался тем, что она не прогоняла его дальше, чем на несколько метров от себя.

— Сегодняшнее собрание-конференция по вопросу безопасности Альбиона объявляется закрытой, — своим приятным голосом медленно и четко произнесла мисс Суинн. — Совет десяти примет решение о принятии и внедрении продемонстрированных новшеств на ближайшем совещании, — на этих словах спикер взглянула на Джонатана, и юноша смутился. — Благодарим всех за присутствие.

Ученые начали подниматься со своих мест и принялись расходиться по разным коридорам. Мистер и миссис Рэтлин отправились вести беседу со своими коллегами, мимолетно улыбнувшись Джонатану. Сам же молодой ученый принялся озираться по сторонам, выискивая кого-то в толпе.

Долго искать не пришлось — быстрым шагом ему навстречу уже шел другой юноша. Полная его противоположность. Джонатан был вытянутым, худым, болезненно бледным, обладал короткими темными волосами, а его физические качества оставляли желать лучшего. К нему же приближался крепкий, яркий, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами ученый того же возраста. Они обменялись рукопожатиями и объятиями.

— Прекрасное выступление, Джон! — звонкий голос собеседника был совершенно не похож на тихий, местами робкий голос Рэтлина.

— Спасибо, Вильгельм, — улыбнулся Джонатан. — Рад, что ты пришел… Как продвигается твоя работа?

— Не быстро. Мне не хватает средств на создание прототипов, а родители отказываются спонсировать меня из-за области моих изысканий...

— Я могу выделить тебе средства. Или хотя бы попытаться…

— Это будет хорошо. Но, как я помню, твои родители меня не особо жалуют. «Без таланта…». Может, они и правы… — Вильгельм увел взгляд в сторону.

— Вздор! Я изучил твой проект — новое вооружение действительно поможет северным станциям в борьбе с выходящими на сушу…

— Я тоже думаю, что нам не хватает чего-то ультимативного… Такого, что могло бы дать отпор всем видам…

Джонатан улыбнулся. Вильгельм не слушал его выступление.

Дальше друзья двинулись к главному к входу. Металлические двери распахнулись перед ними и они вошли в длинный коридор с приятно-белыми стенами. Все время Вильгельм рассказывал о своих научных изысканиях, а Джон внимательно слушал своего друга, уже позабыв о том, что его друг другом ему не являлся.

Ученый посмотрел наверх. Стеклянный потолок коридора всегда вселял в него особое чувство — он смотрел на свое отражение каждый раз, когда двигался в зал собраний, представляя, что когда-нибудь он окажется выступающим. Сегодня эта маленькая мечта сбылась. Теперь Джон представил себя членом Совета десяти. Нет, он представил себя главой.

Его белый длинный халат почти касается ступеней. Он поднимается по ним на сцену. Перед ним стоит мисс Суинн… В руках у нее раскрыта книга. Вспышки фотоаппаратов. Джон макает перо, странный пережиток прошлого… Макает перо в чернильницу, еще один странный дар прошлому… И вписывает свое имя. Он, Джонатан Рэтлин, становится главой триста четырнадцатого состава Совета десяти. Он — величайший ученый. Все аплодируют. И мама, и отец, и Вильгельм… И она. Она тоже сидит в зале и смотрит на него — и знает, что он посмотрит на нее. Искра, чувства… Джон!

Джонатан резко остановился.

— Джон! Замечтался, что ли? — Вильгельм похлопал друга по плечу. — Ты в этом коридоре всегда странный. До встречи, нам в разные стороны.

Юноши пожали друг другу руки. Джон проводил друга взглядом, наблюдая, как он скрывается за поворотом. Через мгновение оттуда уже вышла девушка. Ее лицо исказилось в смущенно-недовольной гримасе. Он повернулась, что-то сказала, судя по всему, Вильгельму, а затем двинулась дальше своей прекрасной походкой. Джонатан не мог оторвать от нее взгляда, но лишь силой воли смог отвести взор, чтобы не показаться невежливым.

Она была невысока, худа. У нее были светлые волосы, которые плавно опускались на плечи. Глаза ее были подобны цвету Изумрудного моря. Свои розовые губы она сжимала то ли от стеснения, то ли от гнева к тому, что случилось за углом. И Джон очень сильно жалел, что не увидел того.

— Здравствуйте, мисс Ланти… Очень рад Вас видеть, — взглянув на подошедшую девушку, произнес Джонатан. — Вас не было на конференции? Очень жаль…

— Здравствуйте, Джонатан, — робко произнесла она тихим голосом, который показался юноше пением самых прекрасных птиц. — Да, меня не было… Сожалею, что не смогла присутствовать. Вы выступали? Я уверена, Вы были великолепны.

— Да, я да… — Джон запнулся, неловко улыбнулся и лишь затем продолжил. — Если Вы желаете, я могу рассказать Вам лично, что я представлял…

— Мне искренне интересно, Джонатан, — улыбнулась девушка. — Давайте завтра вечером? Я с удовольствием наслажусь вашим обществом и вашим рассказом. Кстати, Вы знаете, что за фамильярность учинил Ваш друг? Он чуть не сбил меня с ног, придержал за плечи, а потом прошептал извинения мне на ухо! — она рассказывала о произошедшем без нотки злости, но с явным непониманием случившегося.

— Я постараюсь научить его манерам, мисс Ланти… — Джон завидовал Вильгельму. Его храбрости или глупости.

— Обязательно постарайтесь, — улыбнулась девушка. — И, да, сколько раз Вам говорить — называйте меня просто, Мэри.

Они распрощались. Джон до был вежлив до неловкости, когда как Мэри вела себя более спокойно. Расставшись, юноша отправился к себе.

Комната молодого ученого была обставлена различной мебелью, шкафами, полными книг. Где-то толстым слоем покоилась пыль. Порядок здесь был только в одном — в том, как все было расставлено. Налив себе воды, Джон уселся в кресло, напротив большого зеркала. Он сделал глоток, вдохнул, обдумал все произошедшее за сегодня. На сегодня ему предстояла еще одна встреча, которой он добивался очень долго и которая должна была определить его успех. Джонатан встал и подошел к зеркалу чуть ближе, испробовав разные эмоции и лица.

— Сэр Трэверс, я хотел бы обсудить… Сэр Трэверс, я хотел бы представить вам… Я представляю вам…

Джон посмотрелся в зеркало, поправил руками улыбку, причесался, вновь улыбнулся и продолжил.

— Мой проект… Он полностью перевернет… Он может перевернуть… Он изменит Альбион…

Джонатан сделал глоток, прошелся по комнате. Пафос был излишен, но чувства его подсказывали ему, что в этот день он должен говорить о великом. А что завтра? Завтра… Завтра у него свидание. Джонатан остановился. Как он сразу не понял, что он останется с мисс Ланти наедине, он будет разговаривать… С Мэри.

Эта мысль отвлекла юношу от раздумий о встрече с главой Совета. Он взял книгу, «История мифов», полистал ее и открыл на изображении Левиафана. Это был второй Левиафан, которого обнаружили люди, высадившиеся на планету тысячи лет назад. Это существо напоминало акулу, но обладало щупальцами, которые разили подводные аппараты током.

«Баттал» — такое название было и у чудовища, и у подводной лодки, сразившего его. Капитан приказал заплыть чудовищу в пасть и взорвал судно вместе с ним.

Всего было убито четыре Левиафана, и каждый из них был не похож на другого. И неизвестно сколько еще ужасных чудовищ живут в бескрайнем океане Альбиона.

После ужина Джонатан отправился в офис Дориана Трэверса. Он прошел несколько этажей вверх, минув множество коридоров, и поздоровавшись с учеными, идущими в свои квартиры отдыхать после тяжелого рабочего дня. «Сегодня среда, середина недели. В баре никого не будет» — подытожил Джон, раздумывая о том, чем будут заниматься люди сегодня.

Дверь в кабинет главы Совета десяти была выполнена из темного дерева — редкий, дорогой и роскошный материал. Джонатан провел по нему рукой, перед тем, как позвонить в звонок. Получив разрешение войти, молодой ученый потянул за ручку и прошел в красивый кабинет.

Внутри вся мебель тоже была сделана из дерева. У окна, прикрытого шторами, стоял Дориан Трэверс. Ученый смотрел на воду и когда к нему пришел гость, он повернулся, улыбнулся и прошел за свой массивный стол. Сев в кресло, он жестом пригласил Джонатана сесть напротив.

— У меня немного времени, господин Рэтлин. Но я всегда рад выслушать молодых дарований. Сегодняшнее Ваше выступление впечатлило меня, можете рассчитывать на то, что Ваше нововведение получит мой голос.

— Благодарю Вас, сэр Трэверс. Я невероятно польщен, — произнес Джонатан, пока садился. — Я хотел бы с вами обсудить перспективы развития моих исследований.

— Будете просить гранты? — рассмеялся Дориан.

— Ни в коем случае! — не поняв шутки, воскликнул Джон, лишь потом осознав свою ошибку. — А… Прошу прощения, — нервно улыбнулся он.

— Продолжайте, — серьезно произнес Трэверс.

— Сэр, я хотел бы обсудить с Вами перспективы улучшения технологии… Чтобы она была более полезной…

— О чем Вы? Она и так довольно полезна, и улучшать ее некуда — если только она вдруг не перестанет работать.

— Я о Левиафанах.

Дориан напрягся, поставил локти на стол и уперся подбородком в кулаки, приблизившись к Джонатану. Он молчал.

— Я о Левиафанах. Я хочу, чтобы человечество перестало их бояться.

— Мы и так их не боимся, господин Рэтлин, — Дориан поднялся со своего кресла и подошел к одному из шкафов, высматривая там какую-то книгу.

— Потому что мы давно о них не слышали… Не слышали их близко. Мы придерживаемся нейтралитета. Но ведь мы способны побеждать их — мы способны адаптироваться, становиться сильнее. Технологии подняли нас над всеми видами Альбиона.

Джонатан говорил твердо, он был уверен в своей правоте и полон решимости. В глазах Дориана он видел понимание, которое великий ученый разделяет с ним.

— Нет. Этого не будет. Твое изобретение не приведет нас к победе, а приведет к гибели, — взглянув прямо в глаза юноше, произнес Дориан.

— Почему? — голос Джонатана дрогнул.

— Я согласен с Вами, что животные не способны к анализу. Поэтому человек возвысился над ними. И Ваша технология приведет к победе над ними. Но не над Левиафанами.

— Почему? — Джонатан находился в замешательстве, его глаза бегали то по кабинету, то по Дориану, то по его книгам.

— Потому, что они не поддаются привычной классификации. И они умнее и величественнее, чем весь океан Альбиона.

— Вы приверженец Старой Веры, — прошептал Джонатан. — Это же глупость! Вы — величайший ученый современности. Как Вы можете верить в этот вздор! Левиафаны — не больше, чем огромные и сильные хищники! Короли пищевой цепи, но мы, люди, вне правил природы! Вы не можете быть таким идиотом!

— Довольно. Я не старовер. Я разбираюсь в этой теме лучше тех, кто возомнил себя гением в молодости! Вы желаете вселить страх в Левиафанов? Это даже звучит глупо. Наши предки считали их Богами, но ошиблись. Их потомки объявили им войну. И ошиблись. Теперь мы живем с ними в мире. Они соблюдают наши правила, а мы соблюдаем их! — Дориан закричал в гневе, покраснев от злости. — Довольствуйтесь своим успехом, пока можете, потому что скоро все поймут, как Вы глупы на деле!

Джонатан рванул к выходу, еле сдерживая слезы. Его кумир оказался глупцом. Его мечты оказались разрушены. Его карьера оказалось под страшной угрозой. Сердце билось с чудовищной скоростью. Он сжал зубы и кулаки в гневе.

В дверях Джон налетел на девушку. Он не сразу ее узнал, но через несколько секунд понял, что это была Адели Эйлдер, одна из Совета десяти. Когда ее выбрали, Джон совершенно не понял, за что — она имела опубликованных работ не больше, чем его отец, и в разы меньше, чем многие заслуженные ученые. Из достоинств у нее были лишь красивое лицо и фигура.

Не став даже здороваться, Джонатан, толкнув ее, рванул к себе, не обращая внимания на ругательства недовольной позади себя.

Придя домой, Джонатан сразу отправился к родителям, чтобы рассказать им о произошедшем. Войдя в гостиную, он застал их за чтением.

— А, сын мой. Подойди, у нас для тебя есть новость, — произнес отец, оторвавшись от книги.

Джонатан медленно приблизился к нему. Он взволнованно посмотрел на родителя.

— Это тяжелое решение… — начал он.

— Но мы прекращаем финансирование твоих исследований и проектов, — закончила за него матушка, славившаяся своей прямотой.

— Почему?! — воскликнул Джон. — Что случилось?

— Исследования подошли к концу — тебе больше не понадобятся дополнительные семейные средства. А на реализацию массового производства, когда Совет одобрит твой проект, ты, как и все, получишь грант, — матушка отложила книгу и сделала глоток чая.

— Но если я не получу? Зарплаты аспиранта или сотрудника гидропонной фермы мне не хватит… Я могу рассчитывать на вас?

— К сожалению, нет. Нам поступило предложение спонсировать другое начинание. Твоего друга, Вильгельма Аберра. Эта инвестиция принесет нам и репутацию, и средства, а средств на несколько проектов мы не найдем, — улыбнулась миссис Рэтлин. — Согласие уже давно, контракт подписан. Но я уверена, что ты получишь и право на снабжение охраны, и грант.

— … Надеюсь, ты поймешь…— поджав губы, закончил отец.

— Надеюсь, — ответил Джонатан, нервно улыбнувшись.

Никак не попрощавшись, он двинулся в свою комнату. Тяжесть и сон навалились на него вместе с болью. У него почти все получилось. Совет не даст грант, если вообще примет его работу. У родителей искать помощи не придется. Быть может, его друг поможет? Джонатан улыбнулся глупости этой мысли. Все рушится на его глазах.

Джон опустился на кровать. Через мгновение он уже спал.

Ему снилось свидание с Мэри, где всю их прогулку по берегу Изумрудного моря она восхищается тем, какие у него красивые клыки.

Юноша проснулся от громкого стука в дверь. Звучало так, будто бы морское чудовище бьется о стекло батискафа. Удар. Удар. Джонатан открыл глаза. Удар. Дверь с грохотом рухнула на землю. В помещение вбежали двое стражей с оружием в руках. В проходе стояли испуганные отец и мать. Один из стражей шагнул к Джонатану

— Джонатан Рэтлин, пройдемте с нами. Вы подозреваетесь в совершении убийства.

Глава 2

Они дали Джону одеться. Не торопили его — дрожащими руками юноша и так с трудом застегивал пуговицы на рубашке. Джон старался не смотреть на них, боясь увидеть наставленное на него оружие. На деле же охранники стояли, опустив ружья вниз. В их глазах читалось не меньшее непонимание, чем в глазах Джона.

— Куда мы идем? — спросил Джонатан, шагая рядом со стражей, так и не получив ответа.

Они шли вдоль длинных коридоров города-станции, редкие прохожие удивленно и бестактно смотрели на эту странную картину — двое вооруженных мужчин в форме куда-то вели юношу. Впрочем, на Джона даже не надели наручники — юноша отчаянно пытался понять, почему. Ответ его взволнованному разуму пришел не сразу: у них просто не было наручников. Оба стражника несли при себе лишь оружие и рации. Это показалось странным, но презрительные и недоверчивые взгляды конвоиров быстро отогнали раздумья, заменив их волнением.

Джонатан даже не понял, куда его привели — лишь оказавшись у последнего поворота он осознал, что находится у кабинета главы Совета.

Тяжелая деревянная дверь была крепко закрыта. Тревога окутала Джона, он подумал, что глава совета решил ему так отомстить и будет запугивать. Эта мысль была логичной и выстраивала всю картину в единый паззл — ничего не понимающая охрана, отсутствие наручников на преступнике, и тот факт, что Джон точно не совершал преступлений.

Охранники подошли к двери, постучали. Она приоткрылась и Джону в нос ударил мерзкий, до ужаса отвратительный запах. У юноши скрутило живот, спазмы подступили к горлу. Он опустил голову и постарался задержать дыхание.

Дверь открылась еще дальше, охранникам тоже стало не по себе. В дверях, в синей офицерской форме, стоял высокий мужчина. Одну руку он держал у носа, второй ручку двери. Пробубнив что-то страже, он сделал шаг в сторону, освобождая проход в кабинет. Своим острым взглядом он уставился на Джонатана, но тот этого не видел. Скрутившись от приступа тошноты, юноша остался на месте.

Охрана подошла к Джону и, впервые проявив грубость, взяла его под руки и завела внутрь. Не поднимая голову, он зашагал внутрь, чуть не наступив на ногу офицеру. Остановившись внутри, он смотрел себе под ноги. А затем его вырвало. Несколько рвотных порывов запачкали ковер, край одного из книжных шкафов и свои ботинки. Джон не услышал ругательств, но краем глаза заметил, как офицер и его конвоиры отшатнулись от него.

С дикой болью в животе и головокружением, Джонатан поднял глаза. И пожалел об этом. Почти весь кабинет был залит кровью, повсюду валялись кровавые ошметки тел, изувеченные и изуродованные. Его вырвало еще раз.

— Выведите! — прокричал офицер и охрана схватила Джона, потащив наружу.

От сильной боли внутри, от головокружения и стресса, юноша не успел увидеть, как его вытаскивают из помещения. Он потерял сознание.

----

— Ты же никого не убивал? — Мэри держала ладонь Джона, а второй рукой обхватила его предплечье. — Правда-правда?

Девушка завораживала своим нежным голосом, пока они шли по песчаному берегу. Легкий вечерний бриз ласкал гуляющих, волосы Мэри легко распускались по ветру. Свежий запах моря Джон вдыхал полной грудью, но наслаждался он другим — ароматом духов своей спутницы.

Остывший к вечеру песок приятно колол ноги. Волны, накатывающие подобно чувствам Джона, омывали ступни, и Мэри подрыгивала, чувствуя легкий холод. Юноша смеялся над ней, но не решался отойти подальше — ему нравилась то, как мило она удивляется все более холодной воде.

Солнце уже почти село, лишь совсем небольшая полоска алого заката касалась воды, устремляясь к берегу. Джон завороженно наблюдал за тем, как последние солнечные блики уходили в небытие.

Джонатан остановился, вспомнив про прозвучавший вопрос, взглянул в прекрасные зеленые глаза Мэри замер. Он взял ее руки в свои, желая успокоить. Не в силах отвести взора от лица девушки, Джонатан рассматривал ее гладкую, бледноватую кожу. «Она мало времени проводит на солнце» — подумал юноша, забыв о том, что и его кожа была не здоровее. Джон захотел обнять и поцеловать Мэри, но в ее глазах уже было беспокойство. Она ждала ответа…

— Дорогая, — начал он, — сэр Трэверс был плохим человеком, глупым, упрямым… Он не был способен осознать моей гениальности. Но убивать его… — Джонатан странно для себя усмехнулся и совсем бестактно облизнулся, взглянув на губы Мэри. — Это был не я.

----

Джонатан очнулся в неизвестном ему помещении. Кабинете — об этом он догадался через несколько секунд по стоящей здесь мебели. Небольшой стол, компьютер, пара кресел для гостей, шкафы и картотеки… Мебель здесь была не дорогой, но и не дешевой. Владелец кабинета или был важным лицом, или неплохо зарабатывал.

Юноша попытался встать, но головокружение еще не прошло до конца — и он снова рухнул в мягкое кресло. Третье гостевое, стояло у стены. Потрогав бурое кресло рукой, Джонатан попытался понять, что это за материал, но мысли сбились. «Ткань» — предположил он, положив голову на руку.

Поток мыслей быстро привел его к тому, что он видел до потери сознания. Спазм пришел так же мгновенно, как и воспоминание. Джонатан ощутил мерзкий запах так, будто бы снова оказался в кабинете Трэверса. Подняв глаза, он увидел рядом с собой, на столике, бумажный пакет. Через несколько секунд его уже рвало.

— Нет! — грубый мужской голос смешался со звуком быстрых шагов. — А, в пакет…

Джонатан увидел говорящего лишь через минуту, когда его разум перестал вызывать в нем картины увиденного ужаса, и когда организм перестал эти воспоминания поддерживать.

— Я… — произнес Джон, уставившись в закрытое окно. Небо, заволоченное тучами, успокаивало его тело.

Мужчина высокого роста, крепкого телосложения, с ухоженной короткой бородой и русого цвета волосами подошел к окну, и широко его открыл. Холодный воздух порывом устремился к Джонатану, и юноше окончательно полегчало.

— Я офицер Томас Анресстон, — мужчина подошел ближе и Джон рассмотрел его синюю форму.

Сшита под размер, золотые пуговицы. Под мундиром — рубашка, ворот которой был виден у основания шеи. Темно-синие брюки и тканевый ремень. Удобные черные ботинки, которыми владел каждый второй житель Альбиона. Но задержал внимание Джонатан на особой части гардероба — на кобуре. Сделанная из кожи, она была очень дорогой и редкой — мало животных на планете обладали столь подходящей к созданию подобных материалов шкурой.

Пистолет марки «Нартиус-3» выпускался специально для офицерского состава охраны. От обычных он отличался тем, что был способен при удержании спускового крючка выпустить до трех игл, каждая из которых имела ту же силу и скорость полета. Впрочем, на практике все оказалось хуже — после нескольких применений, механизм быстро приходил в негодность, и последующие снаряды либо застревали в дуле, либо вылетали с гораздо меньшей силой. Впрочем, из-за низкой преступности офицерский состав так и не был снабжен иным вооружением, и сохранил так называемую «нартитройку» в качестве табельного оружия. Джонатан читал об этой оказии в учебнике по управлению и принятию рациональных решений…

— Джон Рэтлин, верно? — Томас склонился над юношей, от чего тот забеспокоился и машинально сжался в кресло.

В ответ он смог лишь кивнуть.

— Прошу прощения за то, что ты видел, — произнес офицер, попытавшись состроить приветливую улыбку. — Мои помощники не верно поняли мои распоряжения. Мы недолго поговорим, хорошо? — голос сэра Анресстона звучал мягко, но в нем чувствовалось что-то недружелюбное.

— Что случилось с сэром Трэверсом? — непонимающе спросил Джонатан.

— Это я хотел спросить у тебя, — офицер склонился над юношей. — Ты был последним… Кто видел погибших сэра Трэверса и леди Эйлдер. Ты покинул кабинет главы совета около восьми часов, явно в гневном состоянии, да? — голос Анресстона стал грубее и быстрее.

— Погибших? — голос Джонатана задрожал. — Я не убивал их! Клянусь! — юноша чуть было не сорвался на писк.

— Быть может, — сурово произнес офицер. — Но после камеры были отключены. Судя по всему, самим господином Трэверсом и Эйлдер… — он замялся. — Их смерть наступила около часа ночи. Обнаружены утром. Ты вполне мог успеть, и у тебя был мотив — о чем вы говорили?!

— Мы просто повздорили на тему моего проекта, вы слышали про мой проект? — Джонатан залился слезами, поджав ноги на кресло.

Анресстон ударил Джона ладонью по ногам, и Джон выпрямил их обратно.

— Значит, ты убил его из-за несогласия, да?! — закричал офицер. — Отвечай! — слуга закона замахнулся на юношу.

— Нет! Нет! Нет! Клянусь! — Джон прикрыл лицо руками, вновь сжавшись на месте. Он начал всхлипывать и стонать. — Он просто отказал в финансировании проекта, но не более! Я никогда! Я бы нашел способ!

Юноша ожидал применения силы в любой момент. Он боялся физической силы офицера так сильно, что страх затмил все другие чувства, и он вжался в кресло в позе эмбриона, надеясь, что все это страшный сон.

— Ладно, — грубо произнес Анресстон. — Ты бы не смог, правда. Такое мог совершить ужасный изверг, — офицер произнес эту фразу так, будто бы сам боялся того, кто совершил преступление. — Мои методы допроса… специфичны. Но действенны, — уверенно произнес он. — Я не первый год допрашиваю преступников.

Джонатан все еще сидел в том же положении. Всхлипывая, он пытался осознать, что видел ранее, что происходит сейчас, и что будет происходить дальше.

— Кто мог убить их? — Джон посмотрел на офицера.

— Не знаю, — тот пожал плечами. — Это нужно расследовать. И все осложняет факт отсутствия камер. И отпечатков. Видимо, убийца проник в кабинет Главы Совета через окно… А еще…

Анресстон продолжил высказывать предположение за предположением, совершенно забыв о присутствии Джона, а тот был настолько напуган и заплакан, что не мог вслушаться в речь офицера. Он сел в кресле поровнее, и тогда Томас подал ему стакан с водой со своего стола. Выпив жидкости и придя в себя, Джонатан подписал несколько бумаг. Перед этим он внимательно их прочитал, опасаясь, что его могут обвинить в том, чего он не совершал.

— Ты пока свободен, Джонатан. Но я еще вызову тебя. В другой день, — добавил офицер после паузы. — Хорошо отдохни, — и опять фальшивая улыбка. Офицер испытывал явное отвращение к юноше.

Вытерев глаза рукавом рубашки, и подождав, пока его красное от нервов лицо приобретет чуть более здоровый оттенок, Джон отправился домой. Он шел по длинным коридорам города-станции, пока не вышел на одну из площадей. Атриум с высоким стеклянным потолком-куполом был заполнен людьми. Столпившись, они смотрели в тв-экраны, с которых вещали новости. Множество одинаковых лиц одной и той же ведущей новостей застыло на гладких мерцающих поверхностях. Из динамиков донеслось.

«На Альбионе двенадцать часов дня. Срочные новости. Сегодня, в шесть часов тридцать две минуты утра были найдены убитыми глава Совета Десяти Дориан Трэверс и член Совета Десяти Адели Эйлдер. Совет Десяти собрал экстренное совещание, на котором был выбран временно исполняющий обязанности главы Совета — Бассет Стонэр, профессор геологии и инженерии. Первым решением Совета было аннулирование результатов вчерашней научной конференции, а также назначение даты выборов новых членов — 26-й день 3-го месяца. Ровно три недели от текущей даты.

Также, Совет вводит чрезвычайное положение на территории станций. Пока преступник не найден, объявляется комендантский час, а всем гражданам рекомендуется ходить группами. Охрана получает право на обыск и применение оружия при необходимости…»

Джон перестал слушать голос еще на фразе об аннулировании результатов вчерашней научной конференции. Почему? Юноша понять не мог. Это же даже не касается темы — кто пролоббировал это решение? Сжав кулаки от гнева, он посмотрел в сторону. И тут же нашел один из объектов своей ненависти. Вильгельм Аббер, его дорогой друг.

Улыбаясь, светловолосый юноша смотрел на экран. Он знал, что значит для него вся эта ситуация. Он получил возможность реализовать свой проект на деньги семьи Рэтлин, когда как планы Джонатана рухнули, оставив ему тернистый путь карьеры младшего ученого, работника ферм или младшего геолога. Твердой походкой он двинулся к Вильгельму.

— А, Джон! — улыбка друга показалась самой язвительной из всех, что когда либо видел Джонатан. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Выглядишь… Ужасно. Что-то случилось?

— Не притворяйся! — Джон повысил голос так, что на юношей обратили внимание рядом стоящие дамы. — Ты довольствуешься этим всем, как никто другой, я прав? Может, это все твоих рук дело?

— Ты с ума сошел? Какое дело? Да, мне повезло! — Вильгельм сделал уверенный шаг навстречу. — Ну а кому не везло? Мне самому интересно, почему они решили отклонить вчерашние результаты.

— Врешь! Тебе плевать! Тебе интересно только то, успеешь ли ты до следующей конференции совершить свой прорыв. Лжец!

— Если ты такой умный, то удивишь всех еще раз, — Вильгельм ткнул пальцем в грудь Джона. — Проведешь новые тесты… А, я забыл, у тебя же больше нет средств. Ну, заработаешь, как зарабатывал я!

— И с чего ты взял, что мои родители будут спонсировать тебя, а не своего сына?

— Потому что они заключили контракт, — последовал твердый ответ. — А еще их сын ничего не способен сотворить без их помощи. Ну, сколько было потрачено на твои нерациональные эксперименты?

Вместо ответа Джон, закипая от ярости, кинулся на своего бывшего друга с кулаками. Но Вильгельм оказался и быстрее, и сильнее. Недолгая схватка — и Джонатан упал на пол, больно ударившись лбом. Он хрипло застонал, стараясь не привлекать еще больше внимания, не смотря на то, что все окружающие уставились на эту картину.

— Неудачник, — заскрежетав зубами, произнес Вильгельм. — Я общался с тобой только ради влияния и средств твоей семьи. И никто бы добровольно не стал общаться с таким малодушным ничтожеством.

Вильгельм поправил свою рубашку, улыбнулся толпе зевак и скрылся в ней через несколько секунд.

Джон начал подниматься лишь тогда, когда один из стариков предложил тому помощь. Юноша гневно отмахнулся от него, а затем, сдерживая слезы и вспышки гневных ругательств, побрел в другую сторону, опустив голову.

Домой он пришел вечером. Не застав дома родителей, он сразу отправился в свою спальню.

За окном наступал закат и полумрак, царивший в комнате, лишь нагонял тоски. Джон прошел мимо кресла, взглянул на зеркало, в которое любовался день назад. На голове, у глаза, виднелось покраснение. «Будет синяк» — подумал он и рухнул на кровать. Закрыв глаза, он почти моментально уснул.

----

— Мне интересно, почему ты решил принять мой проект, ублюдок!?

Джон смеялся в лицо сэру Трэверсу. Он осознавал, что находился во сне. Но это даже прибавляло красок. Игра воображения сделала все очень веселым — полуголый глава Совета, голая член Совета с кляпом во рту. Вся эта картина веселила и возбуждала юношеский разум Джонатана. Он решил узнать ответ на интересующий его вопрос хотя бы в мире грез.

— Ответишь? — крепкая рука Джона сжалась на лице старика. — Ответишь? — злобно прохрипел юноша.

Тот кивнул, и Джонатан убрал руку. Зазвучал напуганный, заикающийся голос.

— Я…Я…Я хотел перенастроить это устройство, чтобы наоборот, при-при-привлекать их, а не пугать…

— Кого - их? — усмехнулся Джонатан.

— Левиафанов. Богов.

Джонатан рассмеялся.

— Идиот.

Одним ударом он сломал шею старику. Прямо как в фильме-боевике, который он когда-то смотрел.

----

Джонатан проснулся посреди ночи от неприятного запаха. Пахло сырой рыбой. Ветер проникал в комнату сквозь открытый балкон, который Джон всегда оставлял закрытым. Шторы развивались, словно призраки. Неизвестная тревога окутала юношу со страшной силой.

Он поднялся и медленно, не спеша и не отводя взора от двери, пошел к балкону. Сзади послышался скрип. Джонатан развернулся.

Там, в темноте, разрезаемой лунным светом, в полумраке, он увидел фигуру, стоящую напротив кресла. На него смотрел невероятно похожий на него человек, но его волосы были взъерошены, сам он был жилистее и несоизмеримо сильнее Джонатана. Он широко осклабился, показав острые клыки.

— Закричишь — и умрешь, — прохрипел он.

Глава 3

Джон замер. В одно мгновение удары его сердца стали столь быстры, что стали незаметны испуганному юноше. Тело онемело, язык прижался к полости рта. Он почувствовал дрожь, которая прокатилась по телу, вызвав легкий приступ рвоты. Слезы подкатили к глазам. Дернулось правое плечо.

— Ты жалок, — прошептал пугающий незнакомец.

Джон подавил в себе желание закричать - вместо этого из его глаз хлынуло еще больше слез, а сам он, не отводя взора, смотрел в лицо незваному гостю. Когда монстр в своей злостной улыбке тихо рыкнул, юноша вздрогнул.

— Ты жалок, — фраза повторилась, а незнакомец все еще стоял на месте, легонько покачиваясь из стороны в сторону. — Ты знаешь, кто я?

Ответ последовал не сразу. Джону пришлось приложить не мало усилий, чтобы спазм мышц шеи позволил ему отрицательно мотнуть головой.

— Н-нет, — отчеканил он шепотом, когда контроль над языком вернулся.

— А я знаю, кто ты, Джонатан… — усмехнулся незнакомец. — Я знаю о тебе все. Все до последнего твоего действия. Все о том, как много ты плачешь в своей кровати и как много красуешься перед зеркалом. Сколько времени ты проводишь, мечтая о своей ненаглядной, и сколько работая над своими проектами.

Джонатан почувствовал странное чувство безмятежности. Панический, сковывающий тело и разум страх отошел на второй план. Незнакомец был страшен, но именно этот ужас успокоил Джона - ему уже было без разницы. Он не мог повлиять ни на что. Мышцы расслабились, плечи и руки опустились, а ноги чуть подкосились.

— Ты жалок, — вновь произнес кошмарный гость, но на этот раз рявкнув. — Даже сейчас ты не собираешься бороться за свою жизнь, пуская все по течению. Ты отдался страху и собственной слабости. Ты проиграл в очередной раз. Как проигрывал во всем - с Мэри, с Вильгельмом, с Трэверсом, с тем офицером.

— Откуда ты знаешь? Кто ты? — пискляво и испуганно выдавил из себя Джон.

— Зови меня Джек, — гость осклабился, показывая окровавленные клыки. — И мы с тобой братья, Джонатан.

Повисла пауза. Джонатан ошарашенно смотрел на улыбающегося Джека, а тот в свою очередь не отводил взгляда от него. Прошла минута.

— Это… Это невозможно… У меня не было братьев, — затараторил Джон. — Мама с отцом сказали бы…

— А родной ли ты им, Джон? — Джек взмахнул рукой, все еще оставаясь на том же месте. — Родной? Нет, Джон. Тебя усыновили и заставили забыть про меня. А потом я нашел тебя, и всегда был рядом.

— Ты убил Дориана Трэверса? — Джон резко схватил грудью воздух.

— И убью еще сотню тех, кто поведет себя так, как он.

— Не трогай меня, прошу… — резко взмолился Джон.

— Не ной, — глаза Джека вспыхнули гневом. — Жалкий, слабый, ничтожный. Не ной. И я не трону тебя. И молчи обо мне.

— А если они узнают? Если тот офицер, Томас Анресстон, все прознает?

— Не прознает… А если… — Джек растопырил пальцы, показывая свои когти, но тут же осекся. Он посмотрел на входную дверь. — Кто-то идет, — он вновь повернулся к Джонатану. — Помни, слабак, ни слова обо мне. Иначе перед своей смертью я заберу с собой и тебя, и все, что тебе дорого. А может, только второе, — он облизнулся.

В дверь постучали. Джонатан резко повернулся, взглянув на дверь.

— Джонатан, ты спишь? — звучал голос отца.

Когда юноша вновь повернулся, Джека уже нигде не было. Не было и следов выпотрошенной рыбы. Он забрал ее.

— Ты спишь, Джонатан? — вопрос повторился.

Сердце бешено колотилось, а во рту совсем пересохло. Потребовалось время, чтобы Джон вспомнил, как верно ответить.

— Нет, нет… Да… Иду, отец, — нервно-волнительно произнес он, пытаясь сымитировать усталый голос. Получилось неубедительно.

Джон подошел к двери и открыл ее, прикрыв глаза. На пороге стоял отец, одетый в домашний халат, тапочки и явно заспанный. Но он был не один. Рядом с ним, вытянувшись во весь рост, стоял офицер Анресстон.

— Джонатан, одевайся, — он зашел в комнату, не спрашивая дозволения. — Пойдешь со мной.

Сэр Анресстон кивнул мистеру Рэтлину и тот, взволнованно кивнув в ответ, попрощался с сыном, пожелав тому удачи. Через несколько секунд его уже не было. Офицер принялся расхаживать по комнате, включив свет. Он всматривался в шкафы, мебель и другие элементы убранства.

— Выглядишь взволнованным, Джонатан, — произнес он, взглянув как юноша еле попадает ногой в штанину.

Джон сглотнул, нервно осмотрелся, стараясь не смотреть на балкон.

— Да… Да, не каждую ночь за тобой приходят стражи порядка… — он нервно усмехнулся. — Особенно после всех событий. Что-то произошло? — резко спросил Джонатан, увидев, как офицер двигается к балкону.

Анресстон остановился, вновь посмотрел на юношу, а затем улыбнулся, прищурившись.

— Я смотрел записи камер с разных районов города. На всех камерах, что вели от твоей квартиры до кабинета Трэверса, и соседних, черный экран. Вот просто - картинка есть, есть, есть, — офицер еще раз осмотрел комнату взглядом. — А потом нет. И звук искажен. Какая область твоих исследований? — он резко перевел тему, как и резко перевел взгляд на одну из грамот на стене.

— Психология, биология, зоология… — заметив, что офицер не слушает, Джонатан нахмурился, но ничего не сказал. Он сжал зубы от злости и продолжил одеваться.

Когда юноша оделся, Анресстон подошел к нему, смерил взглядом, а затем сурово произнес:

— Поживешь пока в комнатах при отделении. До окончания следствия.

— Вы меня арестовываете? — взволнованно спросил Джон.

Ответа не последовало. Офицер двинулся к выходу, молча приглашая его идти за собой.

Через несколько десятков напряженных минут, во время которых Джонатан молча следовал за Анресстоном, они пришли к отделению охраны. Офицер снял с пояса ключ-карту и провел ей по электронному замку у двери. Перед ними открылся длинный хорошо освещенный коридор, с камерами, уходящий налево. Все так же молча они пошли дальше.

В какой-то момент Анресстон остановился, повернулся и уставился на одну из дверей. Он смотрел на нее несколько секунд, а затем провел по ней рукой - на ней появился сенсорный экран. Когда он открыл и ее, перед Джонатаном предстал вид не просторной, но приятной комнаты, с одним окном и необходимой мебелью.

— Твой новый дом, — произнес офицер. — На время.

После этих слов он вышел и закрыл за собой дверь, не дожидаясь комментариев Джона.

Юноша тяжело вздохнул, посмотрел отрешенно на закрытую офицером дверь, а затем медленно подошел к окну. Решетка. «Камера» - подумал он, осматривая прутья.

Сквозь них виднелся безлюдный пляж. Один из многих, на который не было выхода для всех желающих, а потому перед Джоном открылся первозданный вид. Настолько первозданный, насколько он мог быть на Альбионе: чистый, необлагороженный декором и набережной пляж, на который то и дело накатывали волны. Одинокая пальма, чуть покосившись, склонилась над водой, пока та подтачивала пригорок, на котором она расположилась.

Джон печально вновь перевел взгляд на свою темницу. Кровать, уже заправленная. Всего одна подушка, совсем не такая мягкая, как дома. Шкаф для одежды, крепкий стол и стул. На одной из стен, в углу, под потолком, висел телевизор. В небольшом помещении за простой дверью расположились туалет и душ.

Джонатан с тяжелым вздохом уселся на кровать. Он посмотрел на дверь, ожидая, что вот-вот она откроется, но этого не произошло. Уже лежа на кровати, Джон уткнулся в подушку.

— Это несправедливо! — воскликнул он, чуть не плача.

Раздраженный, он принялся со всей силой бить кровать и подушку. Заливаясь слезами, он ругал всех за то, что его бросили, несправедливо обвинили, а его жизнь оказалась обречена. Выплакав все, что в нем было, тихо повсхлипывая, он погрузился в сон.

----

— Ваш проект удивителен, господин Рэтлин! — в один голос твердили ученые, собравшиеся в зале. Все они смотрели на Джона с открытыми ртами. Мужчины - с невероятным уважением, а женщины - с плохо скрываемым желанием.

Джонатан поклонился, но так, чтобы показать свое превосходство.

— Спасибо, спасибо! — с наигранно смущенной улыбкой ответил он. — Я простой ученый. Ну, насколько могу быть простым, — от шутки зал окутал хохот.

— Как вам удалось провести такую серьезную работу? — спросил кто-то из собравшихся.

Джонатан повернулся к вопрошающему, немного подумал над ответом, а затем начал долгую речь, под конец которой аудитория разразилась овациями. От юных до самых опытных ученых восхищались Джоном. И он получал от этого удовольствие. Всё принадлежало ему: их внимание, уважение и восхищение.

Закончив свое выступление, он спускался в зал под аплодисменты и восторженные крики его последователей-ученых. Его встречали фанатки, но все они расступались перед той, которую он заключал в свои объятия - Мэри Ланти.

----

— Вставай, жалкий братец, — приглушенный голос Джека разбудил Джона.

В юноше закипела ненависть. Он вскочил с кровати, принявшись глазами искать Джека. Тот, как ни странно, находился вне камеры, за решеткой и стеклом, через котор пробивались лучи солнца. Видно незваного гостя было плохо - «из-за преломления света» - подумал Джон.

— Я не жалкий, — огрызнулся Джонатан.

— Будь я внутри, я бы доказал тебе обратное, — Джон осклабился, показывая свои кошмарные клыки.

По телу Джонатана пробежали мурашки. Он отвернулся, осмотрев свою камеру - ничего не поменялось.

— Вызволи меня, — прошептал юноша.

— Не могу, — ответил Джек. — Но я тебе помогу. Как зайдет офицер, ты его убьешь. И тогда я смогу…

— Я не буду никого убивать! Я не стану, это чудовищно! — испугался Джон.

Джек рассмеялся, но не успел ответить. Дверь открылась, а он исчез из окна.

В комнату вошел Анресстон с двумя стражниками. Все были вооружены, а сам офицер держал в руках наручники. За два быстрых шага он оказался рядом с Джоном, выкрутил ему руки с особой жесткостью и усмехнулся, заковывая руки.

— Что вы делаете?! — закричал Джонатан. — Я ничего не сделал! Правда!

— Врешь, ублюдок, — прошептал Анресстон. — Я нашел камеру. На ней видно тебя. И Совет уже вынес приговор.

Джонатан заплакал. В нем бушевали гнев, смешанные с отчаянием. Отказ принимать реальность взял верх и он принялся повторять одно и то же, жалобно всхлипывая:

— Прошу… Это не я… Я знаю, кто… Это…

Он остановился. В нем запел страх перед Джеком и тем, что он может с ним сделать. Джонатан забрыкался.

— Кто? — Анресстон ударил юношу по щеке. — Ублюдок! — последовал второй удар, по животу. — Как ты только посмел?

— Прошу! — крик Джонатана был больше похож на детскую мольбу, чем на призыв к пониманию.

— Ведите его. Совет желает избавиться от преступника сейчас. На судно.

Охранники взяли Джонатана и повели по коридорам, пиная, когда тот из-за слез и сопротивления начинал идти медленнее.

Они вели его через весь город, будто бы специально желая, чтобы как можно больше людей увидели его истерику. Он брыкался, умолял, кричал, заливался слезами, иногда начинал угрожать, но тут же извинялся. Всю его истерику видели случайные прохожие, презрительно провожавшие его взглядами.

Когда оставалось совсем недолго, по словам стражи, они завернули за угол, направляясь к докам. И Джонатан, уже изрядно вымотавшийся от слез и собственного бессилия, просто плелся за охраной, тихо плача и бормоча мольбы себе под нос.

— Это же Джонатан? — послышался испуганный знакомый женский голос. Мэри.

— Да, Мэри, — ответил Вильгельм с еле заметной ноткой язвительности. — Это он.

Сердце Джонатана, казалось, остановилось на целую вечность. Он почувствовал боль в груди. Стыд, страх, гнев. Его возлюбленная увидела его слабость. Ему было плевать на весь мир, но не на нее. Он нерешительно поднял голову.

Выглядел Джон ужасно. Его волосы были растрепаны, глаза заплаканы, губы поджаты, лицо покраснело от продолжительной истерики. Он всхлипывал и смотрел на то, как Вильгельм, вопреки всему этикету, прижимает к себе Мэри, держа ее за руку. Мисс Ланти шокировано провожала Джона взглядом, а во взгляде Вильгельма читалось презрение и превосходство.

— Я прикончу тебя, ублюдок! — в ярости закричал Джон, чем сильно напугал Мэри, и та вздрогнула, сильнее прижавшись к своему собеседнику.

— Не переживайте, Мэри, — тихо ответил Вильгельм, улыбнувшись Джону. — Убийца будет там, где он Вас не достанет.

— Я угрожал тебе, а не ей! Мисс Ланти! — но в этот момент его толкнули охранники, приказав замолчать.

Джонатана заковали и посадили на небольшое судно, которое должно было доставить его на остров для преступников. Оно двигалось по проложенной под водой трубе, обеспечивая автономность и скорость транспортировки. Джонатан всегда восхищался этим видом транспорта - между находящимися рядом островами способа путешествовать быстрее просто не было.

Но вот чего Джон не знал, так это того, как живет остров для изгоев. Он слышал о нем - все же многие люди сходили с ума в погоне за научными изысканиями, не смотря на развитую психотерапию. Другие совершали преступления: повторные кражи, изнасилования, реже - убийства. Джонатан не совершал никакого зла - он даже не мог представить себя преступником вне своего гнева. А теперь, он должен был прожить на острове неизвестно сколько - пока местные врачи не решат, что он здоров. Хотя, вероятнее, Джек совершит очередное зло, и его выпустят… Если это произойдет.

Джонатан сидел в кресле, прикованный к подлокотникам, и нервно дергал также скованной ногой. Он старался отвлечься, наблюдая за океаном снаружи. Мимо проплывали косяки рыб, вдалеке виднелись морские существа покрупнее. Водорослевый лес таил в себе множество интересного - из зарослей вынырнула змее-подобная рыба и, схватив свою добычу, скрылась обратно.

Ненадолго это помогло отвлечься, но дверь его временной каюты отворилась, и внутрь вошла врач. Говорят, каждому заключенному назначается психиатр. И Джон надеялся, что квалификация его доктора будет высокой, чтобы она поняла его невиновность.

Женщина в возрасте, облаченная в медицинский халат, в очках и со странной прической: светлые закрученные длинные волосы были неаккуратно расчесаны вдоль головы. Она присела напротив, улыбнувшись Джону.

— Здравствуй, Джонатан. Я - миссис Латения Нетта. И я буду следить за твоим состоянием пока ты будешь отбывать наказание, — голос ее звучал мягко и успокаивающе. — Сначала я бы хотела поговорить с тобой о том, что есть хорошего… В ситуации.

Джонатан не ответил. Он посмотрел на нее усталыми глазами.

— Твои родители, конечно, очень опечалены, но они уже подготовили вещи для отправки тебе… Тебя любят и будут ждать, Джон.

Слова Латении не успокоили Джонатана. Когда речь зашла о любви, он вспомнил Мэри и то, как она испуганно смотрела на него. И то, как прижималась к Вильгельму. Джон сжал зубы. Психиатр что-то записала, и Джонатан сразу расслабился, стараясь показать себя с лучшей стороны.

Было еще несколько тестов. На каждый из них Джон отвечал так, чтобы выставить себя в лучшем свете. Но он был слишком шокирован и возбужден, чтобы думать рационально.

— И последний вопрос, Джонатан, что ты сейчас чувствуешь? — наконец спросила психиатр, отложив планшет.

— Опустошение, — ответил юноша, когда они уже прибыли к острову.

Молча кивнув, миссис Нетта поблагодарила Джона и вышла. Затем зашли охранники. Они сковали Джона, а затем, открепив от кресла, повели его на выход.

Длинные коридоры, по которым они вели Джонатана, были совсем не похожи на привычные коридоры станций. Они были темнее, свет был тусклее. На каждом перекрестке стояла охрана, вооруженная лучшим из имеющихся оружий. Камер было в разы больше, а сами они были сделаны из более прочных материалов.

— Ты будешь в блоке А-2, — ответил ему конвоир, — Запомни - там ты сам по себе. За насилие, пронос запрещенных предметов и другие нарушения - карцер. Камеры все видят, — указал он на одну из них, — мы определяем нарушения через них, — двусмысленно произнес он.

Процедура оформления была долгой. Джону выдали одежду, обращаясь с ним, как с низшим существом - его толкали, хамили, грубили. Юноша постоянно ожидал, что его будут бить, но все обошлось. Его дрожь и чрезмерная вежливость выдавали в нем напуганного и слишком слабого.

Джона отвели в его блок и по пути он заметил, что камер становится все меньше, а когда его привели внутрь места заключения, он осознал, что здесь никто за ними не следит. И это его напугало. Теперь он понял двусмысленность фразы.

Блок представлял из себя сто камер на двух этажах, в каждой из которых жил один человек, а также общей столовой. И мужчины, и женщины, жили в одном блоке. Всем было без разницы - так заключил Джон. Душевая была раздельная, но не трудно было догадаться, что никому не было дело до порядков заключенных. Хваленный порядок действовал только там, где царил закон, а не куда ссылали преступников.

Джонатан расстелил белье в своей камере - решетка не закрывалась до наступления отбоя. Джон сел на кровать, как вдруг раздался металлический стук. На входе стояли трое - двое мужчин и одна женщина. Все в шрамах, и, судя по всему, главной в банде было именно девушка. У нее были короткие черные волосы, торчавшие во все стороны, а тело и лицо украшали шрамы от мелких порезов.

Джон вздрогнул и проглотил язык, не найдя, что сказать.

— Новенький? — хрипло произнесла она. — Я - Оллея. И эти десять камер - подо мной, — он указала в разные стороны. — Так что ты мне должен.

— Я…я… — Джон все еще испуганно смотрел на девушку.

— Боишься? Парни, пойдемте ка научим его местным порядкам. Здесь пачкать не будем, а то охрана еще предъявит.

Двое бугаев схватили Джонатана и куда-то потащили. Уже второй раз за день его куда-то вели, но в этот раз он боялся даже издать лишний звук. Они тащили его, при этом причиняя как можно больше боли. И никто даже не обращал на них внимания. Зайдя в дальний край душевой, они кинули его у зеркала.

— Мы тебя побьем, — произнес один из мужчин. — Ты уж не обижайся. Порядки такие, — рассмеялся он.

Второй в этот момент ударил Джона ногой по животу. Юноша скрутился от боли и заплакал.

— Слабак, — рассмеялась девушка.

— Нет, не побьете, — донесся хриплый голос откуда-то из-за угла, как показалось Джону. Голос Джека.

— Джек… — улыбнулся Джонатан.

— Да что ты говоришь? — рассмеялся второй бугай и ударил в этот раз по голове.

От такого удара Джон потерял сознание.

Глава 4

Джон сжался, лежа на тюремной койке. Укрывшись тонкой простыней, он смотрел в стену, раздумывая над происходящим. Обдумать следовало многое.

Джон не знал, как он оказался здесь несколько дней назад. Видимо, его принес Джек. Никто из заключенных не разговаривал с ним с того дня - все просто обходили его стороной. Кто-то кидал косые взгляды, кто-то откровенно недоверчивые, а другие - испуганные. Это пугало Джона. Он не хотел здесь не то что находится, но и привлекать лишнее внимание. Тем более, кажется, все они узнали про Джека. Значит, он придет и за ними. Рано или поздно.

С тех событий Джон видел Джека всего раз. Они вновь пересеклись в ванной. Никто не решался идти туда вместе с Джоном, и несчастный стоял перед зеркалом в полном одиночестве.

— Даже не пытайся найти, где я обитаю, — произнес убийца, глядя в глаза Джонатана в отражении.

Выглядел Джек довольно опрятно, если так можно о нем было сказать. Он, как и Джон, был одет в робу заключенного. На груди красовался номер «801». «Видимо, он убил кого-то еще» - думал Джон, замерев с зубной щеткой во рту.

Джек исчез довольно быстро. Джонатан успел заметить лишь его размытый силуэт, уходящий из поля зрения.

Теперь он, свернувшись калачиком, лежал и скреб пальцами стену своей камеры. Сколько пройдет времени до того, как его выпустят? Когда примутся за его реабилитацию? Докажет ли он свою невиновность…? Но он уже виновен. Он сотрудничает с Джеком.

Слезы потекли из глаз. Неприятная влага коснулась губ, они задрожали, скидывая с себя капли. Руки сжали друг друга, пальцы до боли обхватили предплечья. Дыхание участилось, вместе с воздухом изо рта стали вырываться тихие проклятья вперемешку со всхлипываниями носом и завываниями.

Укрытой простыней, Джон не боялся, что его заметят. Хотя он точно знал, что его могут найти.

Прошло полчаса. Он ощутил на себе взгляд. Хотя, скорее, услышал перешептывания: двое мужчин о чем-то негромко говорили, стоя у дверей его камеры. Джон сильнее съежился под простыней, натянул ее вокруг ушей и попытался скрыться от всего внешнего мира.

Но голоса не утихали. Наоборот, что-то начинали обсуждать усерднее. Джон начинал злиться от того, что стал объектом разговоров. Гнев от собственной глупости, беспомощности и никчемности начал переполнять его. Он сжал руки, зубы заскрежетали друг об друга, а нервные слезы тихо потекли из глаз.

Но разговор не прекращался. Будто бы намеренно, они о чем-то говорили, а нечленораздельные звуки, даже не слова, доносились до ушей Джона острой болью, вызывая у него гнев. Он не посмешище. Кто смеет его обсуждать? Что это за жалкие существа?

Джонатан резко поднялся, скинув с себя простыню. Его лицо - красное, вздрагивающее от гнева и слез, озлобленное, - уставилось на двух заключенных, что стояли спиной к камере. Они о чем-то говорили, даже не о нем. Но когда Джон резко подскочил, один из них обернулся. На его гладко выбритом лице на мгновение мелькнуло отвращение, тут же сменившееся недоверием и волнением. Пихнув своего товарища, он удалился вместе с ним.

Джонатан сжал руки в кулаки, обернув их тканью. До боли он вжал ногти в кожу ладоней, тяжело вздохнул, а затем рухнул на койку. Под тихое бормотание о тяжелой судьбе, Джон думал о Джеке. Но не о том, что с ним. А о том, что лучше бы он был им. Сильным, пугающим, но при этом завораживающим своим могуществом. Одна завистная мысль сменяла другую, все больше погружая Джонатана в сон.

----

— Джонатан, все восхищены вами! Как вы достигли таких успехов? — толпа ученых окружала Джона.

Эти низшие умы уже изрядно успели надоесть великому ученому. Юноша лишь отмахнулся от них. Он был выше всех них, был одет лучше всех них и выглядел на их фоне невероятно.

Выйдя на сцену, он прошел за трибуну, медленно и вальяжно опустив руки на нее. Надменным властительным взором он окинул взгляд. О чем он должен был говорить? Он не помнил, но это было и не важно - дар красноречия, его авторитет и влияние скажут все за него. Он поднял руку, призывая восторженную толпу к тишине, и та сразу же замолчала. Джон улыбнулся. Он открыл рот, чтобы заговорить, но из него вырвались далеко не слова.

----

Это был странный гул.

Джонатан проснулся от этого шума. Он еще несколько секунд стоял в ушах, а затем медленно растворился, исчезая в пространстве. Судя по разговорам, волнениям и громким окликам, не он один слышал это странное явление. Джон приподнялся и потер глаза.

Среди какофонии взолнованных, заинтересованных и шокированных голосов заключенных, он услышал тяжелые сапоги охраны, твердой походкой ступающие по металлическому полу тюремного блока. Четкие шаги. Раз-два. Раз-два. Их было несколько, но шли они в ногу, слаженно, и каждый удар их ведущей ноги будто бы бил по ушам Джонатана.

Он отложил простыню, осмотрелся, а затем уставился на выход из камеры. Они явно шли в его сторону - шаги становились все ближе. Волнение начало овладевать Джонатаном, и чтобы держать себя в руках, он глубоко вдохнул, задержал дыхание, а затем выдохнул. Выдохнул ровно в тот момент, как у его камеры остановились три фигуры.

Впереди стоял высокий крепкий мужчина, который был массивнее Джонатана раза в два. Защищенный пластинами, он держал у пояса дубинку, а вторую руку на ремне, на котором висели наручники. У него была аккуратная короткая борода и недлинные волосы. Образ был под стать охраннику тюрьмы, но совершенно не внушающий ужаса. Охранник осмотрелся, пока его коллеги внимательно следили за тем, что делают другие заключенные, которые лениво возвращались в свои камеры. Большинство из них подглядывали за тем, что происходит у камеры Джона.

— Заключенный номер сто восемь Джонатан Рэтлин? — спросил охранник, уставившись на юношу. В его взоре читалось то ли презрение, то ли полное безразличие к судьбе заключенного.

— Д-да, — ответил Джон и кивнул, непонимающе посмотрев на других конвоиров.

— Идем с нами, — произнес охранник и снял наручники с пояса, чтобы заковать в них Джона.

Тот послушно дал их на себя надеть, а затем вместе с тремя конвоирами двинулся на выход.

Пока они шли, в голове Джона мелькали мысли одна за другой. Его невиновность доказали? Улики против него - фальшивка! Джонатан позволил себе маленькую улыбку, которая тут же сменилась внутренним ужасом перед Джеком, который все еще был где-то здесь. Как он сюда попал? И сможет ли выбраться? Джонатан надеялся, что не сможет.

Он врал. Джон надеялся, что Джек выберется. Этот сумасшедший убийца должен ответить перед законом и… И помочь, быть может, еще не один раз. Джон опустил голову, задумавшись. Как он мог не знать о существовании своего брата? Родители скрыли этот факт. Возможно, Джек был безумен. Нет, он точно безумен - и это выявили в раннем возрасте. От ребенка отказались, он воспитывался вдали от семьи, и просто сорвался с цепи. Да.

Почему он раньше не думал об этом? Джонатан решил, что спросит у родителей о брате, когда его помилуют. Обязательно помилуют.

Конвоиры привели его в помещение, напоминающую допросную камеру. Впрочем, видимо в ней он и оказался. Джона усадили на стул и приковали наручниками ко столу, лишив мобильности. На меньшую безопасность он и не рассчитывал.

Лишь через пять минут звенящего одиночества, во время которого тревога Джона сменилась страхом, а затем паникой, вновь придя в норму, в помещение вошел высокий мужчина в ученом халате. «Явно не страж закона. Странно» - взволнованно подумал Джон.

Перед юношей оказался высокий мужчина в возрасте, с седой бородой и волосами. Его спокойные, в чем-то даже добрые глаза, осматривали юношу без осуждения, но с интересом. Джонатан смотрел на ученого в ответ. Он не узнавал его лица, хотя это было неудивительно - навряд ли кто-то известный посетил бы тюремный остров. Мужчина, тем временем, прошел вокруг стола и сел напротив, отодвинув стул крепким движением руки.

Только сейчас Джонатан заметил в его руках папку. Совсем небольшую, возможно, даже пустую. Он положил ее на стол.

— Джонатан Рэтлин… ? — спросил мужчина, выдержав длинную паузу. В его интонации читалось явное нежелание разговаривать, смешанное с волнением и усталостью.

— Да, это я, — кивнув, ответил юноша.

Ученый осмотрел Джона еще раз. Бесцеремонно он впился взглядом в него, высматривая что-то. И, видимо, не найдя, продолжил.

— И именно Вы убили двух членов совета… — неуверенно произнес ученый.

— Я не… — Джон резко остановился, понимая, что это он уже говорил - и ему никто не поверил, — Я был арестован по подозрению в этом.

Ученый вновь сделал паузу. И вновь, остановившись, он принялся рассматривать Джонатана. Это начинало злить. Но сделать ничего Джон не мог. Он лишь ждал, пока мужчина перед ним, наконец, перейдет к делу. Но он не переходил.

— Что Вам нужно? — спросил Джон взволнованно, прервав возникшую тишину.

Мужчина подвинулся чуть ближе к столу, и открыл папку. Пододвинув ее к юноше, он показал ему ее содержимое. Среди нескольких листов Джон узнал свой проект - устройство, отпугивающее карталов. Хищников, доставлявших столь много проблем Альбиону. Джон улыбнулся - он не мог не радоваться своей работе, о которой хоть и не мог думать в последнее время. Ему было не до этого.

Джонатан поднял глаза к ученому, вопрошая о том, что будет дальше.

— Меня зовут Оскар Тавил. Я один из специалистов в области обороны островов Альбиона от опасных хищников, — начал он, облокотившись на стул, и скрестив руки на груди. — Я прибыл сюда, поскольку твое изобретение имеет реальную пользу: оно способно отпугивать хищников, родственных Левиафанам.

Джон лишь молча кивал - он прекрасно знал, на что способно его творение.

— И теперь я хочу спросить вот что, господин Рэтлин, — мужчина вновь подался вперед, взглянув прямо в глаза юноше. — Способны ли вы хотя бы в теории отпугнуть Левиафана?

Когда Джон работал над своим изобретением, он мечтал о том, что когда-то оно будет использоваться не против мелких хищников, но против легендарных Левиафанов. Эта маленькая тайна, о которой он никому не говорил, навязчивой идеей захватывала разум юного ученого. Приходилось усилием воли заставлять себя возвращаться из витания в облаках к работе. К исследованию, к опытам.

Но даже тогда, когда он не думал об этих загадочных существах, он не отпускал одной мысли - почему общество людей, способных создавать, творить, изобретать, должно кого-то бояться? И, да, он был уверен, что это страх.

Это был не нейтралитет, как бы не утверждали высшие чины и идеологи. Это было не сосуществование. Это был чистый воды страх. Люди ничего не могли противопоставить Левиафанам и жили лишь потому, что эти пугающие колоссальные хищники просто забыли о них. И потому жалкие, слабые, беспомощные люди ничего не предпринимали, не исследовали. Они боялись, что о них вспомнят.

Страх. Джон ненавидел это чувство. Оно преследовало его всю жизнь. Страх провала, страх других людей и страх позора. Единственные кого он не боялся были теми, кого боялись все остальные. Бездумные хищники, не способные его высмеять. И для него внушить им страх было делом всей жизни. Одержимостью.

И потому, когда Джону задали этот вопрос, он уже знал ответ.

Оскар рассказал Джонатану, что к столичному острову движется Левиафан, который сможет уничтожить подводную часть города и накрыть волной надводную меньше, чем за день. Существо целенаправленно плыло к людям, своим гулом призывая множество других хищников, хоть и крупных, но на фоне гиганта казавшихся совсем крошечными.

Ученый, рассказывая об этом, явно боялся грядущих событий. Джонатан же в предвкушении уже видел свою победу над тем, кого люди ужасно боялись.

Оскар позаботился о том, чтобы подготовили все, что нужно, для переезда Джонатана с тюремного острова обратно. Впрочем, к огромнейшему разочарованию юноши, его не помиловали. Все были уверены, что он - убийца. Джону предстояло работать в закрытых условиях, под наблюдением…

Но это было в разы лучше того, что он имел. Находясь хотя бы на такой «свободе», он мог доказать свою невиновность. Но была одна проблема.

Джек. Этот пугающий и таинственный убийца. Он придет за Джоном. И это лишь вопрос времени - в этом юноша был более чем уверен.

Когда он садился на корабль, то глазами выискивал его. Но беспокойство не ушло, когда он его не обнаружил. Наоборот - оно лишь усилилось.

----

— Здесь есть всё, что нужно, — резюмировал Оскар. — Если потребуется что-то еще - вызови моих ассистентов. Они принесут.

Джон воодушевленно кивнул, постаравшись сделать наиболее дружелюбный, невинный вид. Он надеялся, что хотя бы господин Тавил поверит ему.

Но он не верил. Ученый сделал каменное лицо, а затем удалился, оставив Джонатана наедине с работой.

Юноша тяжело вздохнул, опустившись на кресло. Он повернул голову вправо, уставившись на свое измученное отражение в зеркале. На зеркальной поверхности он выглядел лучше, чем на самом деле. Стресс сказался на Джонатане ужасно: мешки под глазами были пугающе темными, глаза впали, волосы выпадали один за другим. Юноша облизнул потрескавшиеся губы и чуть не заплакал.

Он пошевелил ногой, к которой был прикреплен маячок. Прислушался к тому, что происходило за дверью. Где-то там стоял охранник, только и ожидая попытки Джонатана сбежать. Джон покосился на угол лаборатории. На него смотрела камера.

Юноша опустился на стол, подперев голову руками. Как он наивен. Неужели он думал, что они поверят в его невиновность? Как же он глуп - неужели он думал, что судьба города зависит от него одного?

В десятках других лабораторий целые команды трудятся над разработкой оружия против Левиафана. Возможно даже используя его исследования. От этой мысли Джонатан сжал кулаки в гневе. Он - лишь последний вариант.

Оставленный без средств, без возможностей… На что он способен? Ни на что. Только в очередной раз стать посмешищем, снова отправиться до конца дней к изгоям. Нет. Этого не будет. Он докажет всем, что в одиночку стоит больше, чем весь город лицемеров и идиотов, не способных принять реальный прогресс. Он станет кошмаром для тех существ, которые внушают панический ужас всем остальным.

Прошло три дня. По подсчетам ученых, Левиафан настигнет город примерно через десять суток. Это катастрофически мало. И паника накрывала людей все сильнее. Один лишь Джон не чувствовал страха. Он предвкушал свою победу.

За это время Джон почти не спал, не ел, но работал без перерывов. Он смог, пока только в теории, найти необходимую высоту, силу звука, спроектировать устройство… Но это была лишь теория. Он передал результаты своих исследований Оскару и продолжил работу - следовало убедиться точно, все перепроверить.

И вот, ученый зашел в лабораторию. Выглядел он не так, как в первую их встречу. Сейчас господин Тавил был изнеможён, взволнован. Но он улыбался.

— Отличная работа, Джонатан! — воскликнул он. — Это большой прорыв. Мы приблизились к успеху. Передовая команда уже взяла эту наработку и развивает…

— Что? — непонимающе спросил Джон, уставившись на ученого. — Передовая команда? А я?

— Что «Вы»? — скривив лицо в недоумении, произнес Тавил.

— Это же мое изобретение. Почему им занимаюсь не я?

— Потому что Вы и не должны им заниматься. Вы помогаете нам, Джонатан. Напоминаю, Вы преступник…

— Я никого не убивал! — яростно воскликнул Джон, ударив по столу. В комнату вбежал охранник, но Оскар приостановил его рукой. — Я помогаю Вам, чтобы вы забрали все лавры себе?! — Джонатан уставился на ученого взглядом, полным ненависти.

— Какие лавры? На кону жизни всех людей! Мы или победим - или умрем, — ответил Тавил. — Ты совсем сумасшедший? Продолжай работу - и я смогу помочь тебе хоть чем-то, облегчив твое наказание. Остановись - и мы найдем ответ сами, а ты останешься изгоем.

Джон не ответил. Он повернулся к столу и сжал зубы. По щекам потекли слезы, когда ученый выходил из лаборатории. Джонатан задрожал, заплакав. Упав на стол, он уткнулся головой в бумаги, проклиная свою жизнь и всех вокруг. Выгорев, он уснул. И ему снилась Мэри.

— Вставай, посмешище, — Джон подскочил, когда услышал голос Джека.

Тело мгновенно парализовало, он даже не желал поворачиваться на голос, доносившийся откуда-то справа.

— Дж-Джек… Я… — заикаясь, начал Джон, но тут же был прерван.

— Я знаю. Заткнись, — ответил он.

Джон повернулся. Джек стоял справа, у стены. Выглядел он достойно, если так можно было сказать о подобном… человеке. В этот раз, на нем хотя бы был белый лабораторный халат, на подобие Джоновского.

— Они опять забыли о тебе, да? — усмехнулся Джек, показав свои клыки.

— Да, — обиженно и злобно произнес Джон.

— И ты не хочешь отомстить?

— Хочу, но не могу. Я - не ты, — ответил Джон.

— Мы гораздо больше похоже, чем ты думаешь. Ты - гений, который внушает страх тем, кто не способен бояться. Я - монстр, который несет ужас людям. Мы похожи. Мы дополняем друг друга, Джон.

Джонатан задумался. Джек назвал его гением. А себя - монстром. Значит, он признавал его ум… Признавал свои слабости. Джон улыбнулся.

— Что мне нужно делать? — спросил Джон, посмотрев на Джека.

— Сначала навестить людей из прошлого. И лучше поспешить, я не знаю, сколько еще камера будет зациклена на твоем сне, — усмехнулся Джек, указав пальцем сначала на ногу Джонатана, с которой был сорван маячок, а затем кивнув за спину юноши.

Джон повернулся. И почему-то то, что он увидел, порадовало его. Сегодня он докажет всем, что без него ничего ни у кого не выйдет.

У стены, измазанной в крови, со сломанными руками, изувеченный и изуродованный, лежал охранник. Лицо Джонатана расплылось в улыбке.

Глава 5

— Что первым, Джек? — смеялся Джон, свободно выбежав в коридор. Впервые за столь долгое время.

— Нам нужна правда, не так ли? — Джек был позади, и говорил из-за спины Джона.

— Да. К родителям. Домой, — кивнул Джон, — Джек, а камеры?

Ответ последовал не сразу.

— Не беспокойся на счет них. Но лучше обходи. Меня камеры… Плохо видят, — казалось, Джек бежал где-то рядом.

Джон спешил домой. Радостный, опьяненный свободой. Он совсем забыл о мертвом охраннике, о том, что он преступник и о том, что вскоре его начнут разыскивать. Он думал об одном - о том, что он чувствует сейчас.

Юноша старался не попадаться на глаза другим, но кто-то его все же заметил. Испуганно они обходили Джона стороной, не отводя от него взгляда. Их страх и беспокойство были очевидны - взгляд у беглеца был безумным. Он только что получил свободу - и будет держаться за нее до конца.

Вот, тут поворот. Светлые стены коридора привели его домой. Туда, куда он хотел больше всего на свете. Джонатан думал постучать, но передумал. Он открыл дверь, шагнув внутрь.

Все было так же, как когда его забрали. Вещи лежали на тех же местах - родители совсем не изменили привычек. Но прошло ведь и не много времени… С чего им вообще меняться?

Отец всегда оставлял вторую пару обуви неровно. Мама ругала его за это - в шутку, конечно. Джонатан вспомнил, как совсем недавно они все втроем смеялись над этим, и отец в очередной раз поправлял ботинки, согнувшись, потому что мама запрещала это делать ногой. По щеке потекли слезы… Больше не будет этого счастья. Джонатан был готов расплакаться.

— Пошли, нытик! — Джон не заметил, как Джек проскользнул в спальню родителей, крича оттуда. — Здесь точно что-то должно быть!

Утерев слезы, Джон пошел за ним.

Спальня была довольно большой. Родители Джонатана не бедствовали, могли позволить себе то лучшее, что предлагалось большей части населения. Вся мебель была из продвинутых материалов, скорее всего, даже не переработанных. Прикроватные тумбочки, мягкие кресла, массивный комод, в котором хранились разные вещи: от какой-нибудь одежды до документов. У стены стояла кровать, застеленная серым одеялом. А у другой стены - огромный шкаф.

Такие шкафы были много у кого - их производили по одному и тому же шаблону для большинства семей Альбиона: среднего размера полки, место под верхнюю одежду, раздвижные двери, одна часть которых была сделана в виде зеркала.

Именно у этого шкафа сейчас и стоял Джек. Скрестив руки на груди, он устремился свой гневный взгляд на вошедшего.

— Нас разлучили, Джон, — произнес он. — Меня бросили в одиночестве. Я был не “такой”. Не подходящий, — он сжал кулак, а его рот искривился в ненавистной улыбке. — Ты меня уже не помнишь - я и сам не помню того, что было. Но что-то должно было остаться… — с надеждой произнес он, осмотрев помещение.

Джон кивнул. Впервые он сочувствовал Джеку. Брошенный всеми, он вырос монстром. Но кто сделал его монстром? Он сам или условия, в которых он вырос? Всегда Джон считал, что быть чудовищем - осознанный выбор. Но у всех ли есть этот выбор? Есть ли он у Джека? У Левиафанов?

С этими раздумьями он открыл ящики комода. Раскидывая вещи, он принялся искать бумаги, флешки или другие носители информации…

Он откидывал в сторону старые исследования. В любой другой день он бы с любопытством вчитывался во всё написанное, с жадностью запоминая каждую строчку, формулу и мысль. Но не сейчас.

Джон устроил ужасный бардак, раскидав бумаги, диски, вещи по всей комнате. Прочитав название, он отбрасывал неподходящее в сторону. Но это было подходящим. Он держал в руках небольшую прямоугольную коробку для диска. На ней была надпись: “Джонатан Рэтлин и Джек”.

Джон собирался восторженно повернуться к своему товарищу, как услышал, что в квартиру кто-то вошел. Он замер, прислушавшись. Это были родители - они о чем-то взволнованно говорили.

Собрав всю свою волю в кулак, Джон двинулся к ним, рукой попросив Джека подождать.

— Джонатан… — ахнула матушка, когда юноша спустился к ним. — Джонатан… — прошептала она дрожащими губами.

По ее сухой щеке скатилась слеза, в миг ее дыхание перехватило, а руки сложились в сердца. Она сделала шаг к сыну, но дорогу преградил отец.

— Джонатан. — сурово произнес он, но вся суровость кровоточила страхом. Он боялся. — Джонатан, зачем ты здесь?

Отец выпрямился перед сыном, но все равно был ниже него. Он твердым взглядом смотрел на сына, сложив руки у груди. Закрытая поза выдавала его страх. Подергивание глаз, отсутствие постоянного зрительного контакта… Отец точно боялся. И Джон ощутил это. Невольно на устах появилась легкая улыбка.

— Мама… Папа, — произнес Джон. — Я скучал.

— Джонатан, — остановил его шаги отец. — Тебя здесь не должно быть. Тебя ищут.

— Но я… Я не совершал зла, клянусь. Это… — Джон замялся, посмотрел в испуганные глаза матушки. — Я люблю вас, кроме вас у меня никого нет.

“Точно ли нет?” - пробежала мысль в голове юноши. Нет, не точно. Теперь у него уже был. Был тот, кто понимал его чувства. И понимал его боль. Джек был монстром, чудовищем, давно уже лишившимся всего человеческого… Но он относился к Джонатану хорошо. И вот у Джека действительно не было никого. Никого, кроме Джона.

— Я хочу, чтобы вы мне поверили.

— Джонатан, тебе нужно вернуться обратно, — сурово произнес отец.

Бровь юноши дернулась, а взгляд сменился разочарованием. “Как же так?”.

— Сынок, все будет хорошо… — прошептала мама.

“Нет, не будет”. Даже родители бросили Джона. Они думали лишь о себе. Гнев новой волной накатил на юношу. Сжав зубы, он гневно посмотрел на отца.

— Вы бросили меня так же, как бросили его! — диском Джон указал на лестницу наверх. — Посмотрите, что вы с ним сделали! — закричал Джон сильнее. — Мой брат, Джек, чем он вам не угодил?! Тем, что был не такой послушный, удобный? Или еще чем? Хотели себе одну игрушку, которую можно будет потом бросать, да?!

Джон навис над родителями, гневно уставившись на отца. Он был подобен тени, что накрывает после заката берег. Тяжело дыша, скрежеща от ненависти зубами, он сжал кулаки, отбросив коробку в сторону.

— Сынок, послушай, — взмолилась мама, протянув руки к Джону.

— Заткнись, тварь! Ты променяла меня на ублюдка, который даже не ваш сын! Променяла на того, кто пользовался мной и вами! — Джонатан замахнулся кулаком. — Единственный, кто меня не бросил, кто посмел отомстить за меня - мой брат! Джек, иди сюда!

— Я уже здесь, Джон, — Джек и вправду оказался совсем рядом. Он стоял за спиной и Джонатан, хотя и не видя его, явно ощущал его присутствие.

На лицах родителей застыл неподдельный ужас. По щекам матери начали стекать слезы, а отец замер в исступлении. Оба, казалось, раскаиваются во всех своих грехах. Во всем, что совершали за всю свою жизнь.

— Джонатан… — прошептал отец.

— Даже сейчас - Джонатан! Ты совсем идиот?! Перед тобой стоит тот, чью жизнь ты превратил в кошмар. Ты превратил его в чудовище! — Джонатан схватил отца за грудь, порвав на нем рубашку.

— Сынок… — задыхаясь от испуга, произнес отец.

— Да как ты…

— Оставь его мне, Джон, — произнес Джек. — И иди изучи диск. Я разберусь - нам нужно спешить.

Голос Джека звучал невероятно спокойно. Так, как не звучал, наверное, никогда. Это был голос триумфа. Мстителя, который вот вот достигнет своей цели. Он наслаждался своей правотой, своей невинностью на фоне грехов родителей. Джон не хотел смотреть сейчас на Джека. Сейчас он явно обладал своим самым пугающим обликом. Джон пошел за диском.

Отойдя от родителей, он услышал попытки открыть дверь. От злости у него закружилась голова. Они повторяли имя: “Джон, Джон…”. Лишь под конец они додумались обратиться к Джеку. Но Джеку точно было без разницы на их обращения. Сдавленные хрипы… Джонатану стало еще хуже - гнев не спадал, но противоречивые чувства раздирали его на части. Взяв диск, он поспешил в свою комнату. Вслед ему доносились звуки боли, приглушенные будто бы водой.

Он сел на кресло. В его комнате почти ничего не изменилось. Кроме того, что многих его вещей просто не было - компьютера, планшетов, файлов с исследованиями. Джонатан вздохнул. Нужно было дождаться Джека.

Время назад он стоял в метре от сюда, перед зеркалом, которое сейчас отражало его усталый взгляд. Его грязные волосы. Его испачканные красным руки. Его грязный халат. Его воспаленные глаза. Он выглядел ужасно. Безумно.

Переведя взгляд, он начал изучать коробку. “Джонатан Рэтлин и Джек”. Интересно, куда делся Джек, после того, как от него отказались? Приют? Тогда бы о нем знали… И Джонатан бы узнал. Наверное, его отправили на другой остров. Да… Хорошая версия.

Джонатан откинул голову назад. Шея ужасно ныла. Как и ноги, руки - только сейчас он ощутил, сколько боли накопилось в его теле. Слезы потекли по щекам, падая на пол. Сколько боли его еще ждет? Он совсем не хочет боли…

— Хватит ныть, — резко раздался хриплый голос Джека.

Джонатан поднял голову. Джек стоял перед ним. Его руки были окровавлены, а одежда чем-то испачкана.

— Дело сделано, — произнес он. — Так надо было.

— Я знаю, Джек, — опустив голову, произнес Джон.

— Они нас не любили. Просто ты понял это только сейчас.

Джонатан не ответил. Он молчаливо кивнул, а затем обвел рукой комнату.

— Здесь нет устройств. Диск не прочтем, — вздохнул он.

— Обойдемся без него. Разве так важно, что там было в прошлом? — осклабился он своими клыками.

От такой улыбки Джонатану стало очень тепло на душе. И он улыбнулся в ответ, легко посмеявшись.

— Да, брат. Что же теперь?

— Я и вправду готов мстить за тебя, Джон, — по-доброму произнес Джек.

— Тогда… Мне нужно навестить старого друга, — Джонатан рассмеялся. — Друга! Вильгельм, надейся, чтобы я не застал тебя дома!

Джек лишь улыбнулся смеху своего брата.

Они прошли к дому Вильгельма вне стен города. Джек показал Джонатану, как нужно цепляться за окна, как обходить камеры и скрываться в тени тех редких деревьев, что растут на берегу. Но сам Джек показывался редко - сказав, что отправился на разведку. И вот, под покровом ночи, они оказались у окна своей цели.

В городе уже была поднята тревога. Пропажу Джонатана, смерти - все это заметили. Его искали. Но ему это уже было без разницы - он должен будет принести в этот мир справедливость. И он уже ни за что не откажется от Джека. Как и Джек от него.

Он пролез внутрь, оказавшись на кухне. Здесь все было так, как везде. Он взял кухонный нож, повертел его в руке… Сойдет. Если что-то пойдет не так - Джон не побоится им воспользоваться. И глубоко вдохнув, он двинулся вперед. Осматривая каждую комнату дома, Джек не спешил. Он рассматривал фотографии, изучал мебель, дивился планировке. Здесь было немало зеркал… Джонатан присел на кресло, слева от зеркала. Что он собирался делать?

Он не убийца. Совсем нет. Убивать - дело рук Джека. Но сможет ли он признаться в собственной слабости перед ним? Джек и так знает все - ему не придется признаваться. Джон вертел нож в руках, обдумывая происходящее. Запугать Вильгельма? Чтобы тот раскаялся? Нет, это не та месть. Джон хочет его страданий.

Гнев вновь, подобно волнам, накатил на Джонатана. Он крепче сжал рукоятку ножа, уставившись на свое отражение в металле. Где же Джек? Где же Джек, когда он так нужен… Он справится и без него. Да. Пора доказать, что он способен на свершения и сам. Джонатан резко поднялся - и тут же получил удар.

Вильгельм стоял рядом с металлической статуэткой, тупой частью которой он ударил Джона по голове. Нож выпал из рук, а сам Джонатан упал у кресла, тихо застонав. Прикрыв лицо руками, он сдерживал рвотные позывы. Голова кружилась так сильно, что, казалось, смерть невероятно близка. Чувство дикой боли отзывалось во всем теле.

Вильгельм собирался сообщить стражам. Джон выставил руку вперед, попытавшись что-то сказать, но изо рта донеслись лишь нечленораздельные звуки. Он тихо прошептал: “Джек”.

Открыв глаза, Джонатан уже сидел. Голова болела гораздо меньше, но чувства были ужасные. Он протер лицо от собственной крови, а затем поднял голову, прокашлявшись слюной.

Джон посмотрел вперед. Джек стоял у кресла, в котором Джонатана застали врасплох, по правую от него сторону. Скрестив руки, он гневно уставился на Джона.

— А если бы ты умер?

— Я… Не ожидал… — всхлипнул Джон.

Ответа не последовало. Джек лишь посмотрел в сторону. Джон последовал его взгляду. У двери все было в крови: стены, пол и потолок. Сгорбленное изуродованное тело, судя по всему, было Вильгельмом. Его руки были вывернуты в неестественной позе, ноги сломаны, из них торчали наружу осколки костей. Взгляд одного оставшегося глаза запечатлел неподдельный ужас.

Джон совсем не испугался увиденного. Напротив, он устало улыбнулся.

— Он мучился, — кивнул Джек.

— Верю, — ответил Джон, посмотрев на брата.

Возникла тишина. И Джек, и Джон рассматривали друг друга. Джек не скрывал своего презрения, но посреди этого презрения читались совсем крошечные нотки уважения, как бы парадоксально это ни было. Джек посмотрел на нож, лежащий неподалеку. Видимо, он догадался, что планировал Джон. И последний неловко улыбнулся.

— Не сомневайся в том, что то, что ты делаешь - правильно. Мы несем месть, Джонатан, — произнес Джек.

— Ты прав, брат.

В ответ на это Джек лишь язвительно усмехнулся.

— Что теперь? — спросил Джон.

— Это еще не конец. Тебя ждут в верхней комнате.

— Кто?

— Она.

Джон вздрогнул. По телу пробежали мурашки, а ноги затряслись. Нет, нет, нет… Она не ждет. Она, как раз таки, не ждет… Она не хочет видеть никого, кроме тех, кто принесет ей спасения. Джон печально посмотрел на Джека, а затем на то, что осталось от Вильгельма. И до него дошло.

Она… Она была с ним. С ним. С этим лживым, подлым, полным бесчестия трусом, нападающим со спины. С ним - с обманщиком, который пользовался Джоном. Гнев вновь начал переполнять его. Он покажет ей истину. Даже если ценой за это будет ее жизнь.

Взяв нож из рук Джека, который он подобрал, чтобы вручить ему, Джон пошел наверх. Поднимаясь, с каждой ступенькой он все больше наполнялся ненавистью. Ненавистью к ее идеальному образу. К ее красоте. Характеру. К своей любви. Ко всему.

Она выбрала Вильгельма. Почему? Потому что он оказался рядом, когда Джон не мог оказаться рядом! Она предпочла его ему! Она не поверила в невиновность!

Удар. Дверь отворилась. Мэри сидела в углу, закутавшись в одеяло. Ее глаза испуганно уставились на Джона, который безумным взглядом впился в нее.

— Пожалуйста… — прошептала она.

Джон взял нож крепче и начал подходить.

— Ты выбрала его, так где же он? — улыбка на его устах была полна злобной насмешки. — Так где же оооон? — пропел Джонатан. — Он мертв, — уголки его губ дернулись.

В ответ слышались лишь всхлипы охрипшего голоса. Голоса, полного боли, отчаяния и печали. Это не был голос той прекрасной Мэри. Это был голос девушки, променявшей его на другого. На того, кто ни на что не способен!

— Что же ты так боишься? — Джон сел напротив. — Я всегда был так вежлив с тобой… В отличие от этого урода! — закричал он в сторону лестницы. — Но ты выбрала его. ЕГО!

Мэри вскрикнула, но Джон закрыл ей рот рукой.

— Вы все не верили мне. Все ненавидели меня. И я стал тем, кем стал, — он приставил нож к ее горлу. — Выходит, ты тоже виновата во всем этом, — Джон взглядом указал вокруг.

Он остановил свой взгляд на зеркале, что висело у стены неподалеку. Чуть приблизив Мэри к себе, он взглянул в отражающую поверхность.

— Видишь, хотя бы тут мы вместе, — Джон печально улыбнулся. — Не бойся, любовь моя. Во имя моего чувства я не причиню тебе мучений.

Нож вошел в ее шею, забрызгав лицо Джона кровью. И ее вкус показался Джонатану самым прекрасным на свете.

----

Он включил компьютер Вильгельма. Войдя в гостевой аккаунт, Джонатан достал из внутреннего кармана одежды коробку с диском. Она была немного пропитана кровью.

Вставив диск, Джонатан принялся читать. И с каждым новым предложением его волосы поднимались дыбом. Глаза расширялись, бегая по строчкам черного текста на белом фоне. “Ужас. Кошмар. Безумие.”

Сердце бешено билось. Он оторвал взгляд от монитора, посмотрев в сторону. Он уставился на Джека, который стоял у стены, недалеко от тела Мэри, скрестив руки.

— Теперь ты знаешь, — ответил он, осклабившись.

— Это ложь. Это не может быть правдой, — Джонатан встал и начал приближаться к Джеку.

— Но ты сам все прочел. И ты сам все видишь.

— Ты врешь! Это… Это не тот диск! Не полная информация! Нам надо вернуться!

— Ты не признаешь очевидного, трус.

— Я - трус?! — взбесился Джон.

— Ты! Кто просто плыл по течению, пока я ему помогал? Кто не смог постоять за свои права? Кто даже не смотрел на то, как убивают его родителей?! Кто не смог решиться на убийство бывшего друга? Даже с этой, — Джек указал на тело Мэри. — Ты справился только благодаря мне!

— Не смей! Это наглая ложь! Ты врешь!

— Ты уже знаешь правду, Джон, — Джон мог ощущать дыхание Джека.

— Я не такой, как ты! — он замахнулся.

Последовал удар. Удар такой силы, который сбил бы с ног любого человека. Даже самого крепкого, подготовленного и стойкого. В этот удар Джон вложил всю свою ненависть. Ненависть далеко не к Джеку. И далеко не ко всем, кто был мертв или жив. Это была ненависть к себе.

Зеркало треснуло от такого удара. На десятки осколков раскололась чистая отражающая гладь. С каждого осколка на Джона смотрел Джек.

— Да. Ты не такой, как я, — усмехнулся он. — Потому что ты и есть я.

Глава 6

Джон рассмеялся. Рассмеялся, глядя на свои отражения в зеркале и на сменяющих их Джеков. Его смех был полон истеричного осознания. Это был смех человека, мир которого разрушился у него на глазах. Смех человека, узнавшего истину.

Смеялся и Джек. Но это был смех победы. Триумфа, который с каждой нотой этого веселья становился все ярче и красочнее.

В тьме, пронзенной лишь лунным светом, один человек разрывал тишину своим сумасшествием. Он заливался истерическим хохотом, а затем злорадно насмехался, глядя на себя в зеркало. Он царапал свою кожу от гнева и раскаяния, но уже через секунду делал это с ярым садизмом. Он страдал и издевался над своими страданиями одновременно.

– Хватит! – прокричал Джон в зеркало, сжав зубы и вытерев слезы.

С осколков на него смотрело жалкое лицо: растрепанные волосы, заплаканные красные глаза, под которыми зияли синяки, и впавшие скулы. Совершенно изможденный вид отпугнул Джона, и юноша сделал шаг назад.

– Ты ужасен, – произнес он с явным гневом. – Джек лучше, ведь так?

Джонатан дернулся. Мышцы его лица непроизвольно начали искривляться в улыбке, вновь возвращаясь на свое место через доли секунд.

– Да, это правда, – в этот раз в его голосе была насмешка. – Я лучше.

– Нет! – голос дрогнул.

Джон отвернулся от зеркала. Избавившись от давящих взглядов десятка таких же, как у него, лиц, ему стало легче думать. Джон думал взглянуть на труп Мэри, но, вновь вздрогнув, отвернулся еще дальше.

Лицо юноши выражало чистое смятение. Осознав всё, теперь он не знал, что делать, и хуже того - он паниковал. Раньше был тот, страх перед кем вытеснял все остальное, заставлял действовать, воодушевлял. Теперь же… Кого ему бояться?

– Себя, – усмехнулся Джон.

Губы снова сами сложились в улыбку. Да… В страхе был смысл. Но он не будет бояться, он будет нести этот страх…

Джон моргнул. Мысли не принадлежали ему, они путались, через каждое слово они принижали его, называли трусом и слабаком. Схватившись за голову, пальцами закрыв глаза, он начал давить себе на череп. Стараясь вызвать боль в голове, Джон ударился о стену - но даже боль от удара не помогла заглушить мысли.

Подобно полчищу морских хищников они набрасывались на Джонатана, одна за другой, мысль за мыслью. Ничтожество. Трус. Слабак. Рухнув на колени, в отчаянной попытке заглушить эту какофонию, он прижался к полу, всхлипывая и моля прощения.

– Прошу, оставь меня, – плакал Джон. – Я прошу, оставь меня! – протягивал он раз за разом, но никто не отзывался на его молитвы.

Свернувшись, он продолжал стонать и отгонять мысли мольбами. Он извинялся, просил уйти, кричал и ругался. Он проклинал себя и мир, бил себя по голове и рвал на ней волосы. Всё для того, чтобы ему стало легче. Но облегчение пришло с другим.

Изнеможённый Джон провалился в сон.

----

– Знаешь, Джон…

Голые стены освещались светом одной-единственной лампы, давя на юношу своим безжизненным видом. Он сидел за железным столом напротив самого себя. Копия была почти идеальной - сидела на таком же стуле в той же одежде. Те же усталые глаза, то же бледное болезненное лицо. Но было в копии то, что отличало ее от Джона. Ее аура, читаемая во взгляде. В сильном, решительном и бесстрашном взгляде. Джонатан не мог похвастаться таким же.

– Ты же видишь.

Да, он видел. Видел то, чего не желал признавать. Даже зная правду, он не мог смириться с тем, что он был тем, кто сидел напротив. Он был обладателем этого взгляда. Взгляда, в котором таилось зло.

– От правды не убежишь.

Да. От правды не убежишь. Но Джон мог принять на себя вину за это. За свои трусость и страх, за свои малодушие и слабость. Он мог принять вину…

– Или ответственность.

Он посмотрел в глаза копии. В чем было отличие? Он был виновен и должен был понести ответственность… Но только ответственность подразумевала большее. Всё, что он делал, было сделано для одной цели - победы над врагом страшнее, чем он сам. Его подсознание само вело его к успеху. Защищало от поражения. Защищало от собственной никчемности.

– Теперь ты понимаешь.

Да. Он понимал. Чтобы победить один кошмар людям нужен был другой. И Джону он тоже был необходим. Он улыбнулся.

Джонатан моргнул. Теперь уже он смотрел на того, чей взгляд выдавал во владельце слабовольного труса.

– Прощай, – произнесли оба.

----

Джон открыл глаза. Спал он недолго: не прошло и часа. Поднявшись, он отряхнулся и вдохнул полной грудью. Запах крови стал привычным за время сна, а потому он даже не обратил на него внимания, лишь кинул полный безразличия взгляд на то, что некогда было его любовью. Его одержимостью. Точнее, уже не его.

Посмотрев на разбитое зеркало, он усмехнулся. Посреди осколков был только он. И никого больше. Теперь больше никакого страха и никакой слабости. Никаких советов. Он знает всё и сам.

– Осталось не так много времени, Джон, – произнес он сам себе, улыбнувшись подобному разговору. – Вперёд.

Джон вышел из квартиры своего бывшего друга с небывалой легкостью. На душе его было спокойствие, которого он не испытывал очень давно. Быть может, и никогда. Он знал, что ему нужно делать, и как. Он не метался в волнении, что у него не выйдет - он просто будет делать то, что требуется.

В первую очередь он направился к своему старому знакомому. Офицеру Анресстону.

В коридорах было пусто. Стояла ночь, да и к тому же его искали, а значит, люди заперлись по своим домам по приказу городской охраны. Стражей порядка было немного, что делало сэра Томаса Анресстона очень уязвимым к неожиданным визитам.

Джон прошел по длинным маршрутам тускло освещенных коридоров. По ночам, для экономии энергии, во всем городе большинство фонарей излучали гораздо меньше света. Пользуясь этим, Джон скрывался от тех редких патрулей, что проходили мимо него.

Он ловко скрывался за углами, иногда даже проходя рядом с теми, кто его искал. Джон будто бы изменился: его физическая форма стала гораздо лучше. Сам он с пугающим спокойствием шел к своей цели.

И вот, он стоял у входа. Попасть внутрь он не мог: ему нужна была карта. Обозлившись, он решил выждать и скрылся за углом. Скоро кто-то должен был здесь пройти, и тогда он получит то, что ищет.

Долго ждать не пришлось. Сначала Джон услышал два тихих голоса, которые медленно приближались, затем стал разбирать их пустой разговор, и, наконец, увидел самих “гостей”.

Двое охранников вышли из-за угла. Они не ожидали никакой угрозы: дубинки были на поясе, а пистолеты в кобуре. Джонатан выпрыгнул из-за угла, ударив одного из них в кадык. Он начал задыхаться и отходить к стене, схватившись за шею. Второй попытался выхватить дубинку, но Джонатан ударил его в живот, сделал шаг в сторону и вытащил пистолет из его кобуры. Прозвучали несколько выстрелов, и иглы пронзили тело и лицо сначала одного, а затем второго.

Два тела рухнули на пол, забрызгав светлые стены кровью. Но Джон даже не стал обращать на них внимания, сразу принявшись рыться по их карманам. Ключ-карта, запасной картридж с иглами, второй пистолет.

Поднявшись, Джонатан твердой походкой пошел внутрь отдела охраны. Пройдя по коридору, он встретил лишь одного охранника, который даже не успел достать оружие перед тем, как его голову пронзили острые иглы. Осмотрев и его, Джон увидел, что кабинет офицера совсем рядом. И облизал клыки.

Медленным шагом Джон подошел к двери Анресстона. Предвкушая свою месть, Джонатан улыбался. Он постучал.

– Войдите, – послышался голос офицера изнутри, в ответ Джонатан толкнул дверь и навел пистолет прямо на сидящего в кресле Анресстона.

Все здесь было, как в последний визит юноши. Все те же шкафы, тот же стол. В углу стояло знакомое мягкое кресло, в котором Джонатан очнулся перед первым допросом.

– Джон… – медленно произнес Анресстон, но был прерван давлением на спусковой крючок.

– Молчи, – осклабился Джон, пройдя ближе.

Его размеренные шаги были подобны тиканью часов, приближающих смерть офицера. Его взгляд был подобен взгляду хищника, который вот-вот набросится на загнанную в угол добычу. Джон облизал губы.

Анресстон, хоть и волновался, хотя и старался не подавать виду. Но страх все же прорывался наружу. Офицер сильно вспотел, а взгляд его, дрожа, был направлен только на Джона. Напряжение, повисшее в кабинете, Анресстон чувствовал каждой клеткой своего тела.

– Пришла месть, офицер, – произнес Джон, сделав еще один шаг, и взглянув в сторону, на то самое кресло.

Анресстон, решив воспользоваться этим моментом, резко протянул руку под стол. Джон развернулся в тот момент, как на него уже был направлен пистолет. Выстрелили оба.

Глазница офицера оказалась пронзена, и тот, моргая вторым глазом, пытался увидеть иглу. Пистолет выпал из его рук, а дрожащие пальцы потянулись к ране. Джон остался целым. Он посмотрел на лежащий на столе пистолет марки “Нартиус-3”. В дуле застряли иглы. “Нартитройка” подвела своего хозяина… Но не подвела Джона.

Раненный коснулся иглы, вздрогнув, а затем облокотился в свое кресло. Он судорожно хватал ртом воздух, трогая уже лицо. Болевой шок немного отдалял потерю сознания, но с каждым вздохом он ощущал окружающий мир все меньше.

– Джон… Джон… – повторял он, то злобно, то с призывом к чему-то.

– Да, да… – усмехнулся Джонатан, подойдя ближе.

Он смотрел в оставшийся глаз офицера с нескрываемым наслаждением. Джонатан улыбнулся, поигрывая пальцами на пистолете. Наблюдая за угасающей жизнью, Джон испытывал невероятное удовольствие. Еще один из тех, кто не верил ему, кто унижал его и держал в страхе. Уставившись в осколок зеркала души, Джон наслаждался страхом, который фонтаном бил из тела умирающего. И так он простоял до самого конца. До последнего вдоха.

Только потом Джон осмотрелся, проверил убитого и забрал все, что ему было нужно: наручники и карту доступа. Теперь он мог попасть куда угодно. Пора было приступать к следующей части плана.

----

Джонатан подошел к закрытой двери в жилом районе. Ночь будет еще несколько часов - времени у него будет предостаточно. Он позвонил в звонок и встал за угол, чтобы его не было видно на дверной камере.

– Кто там? – послышался тихий и испуганный мужской голос по ту сторону.

– Служба безопасности, сэр Вэнс, – произнес Джон, все еще скрываясь.

Вэнс был секретарем у Элизабет Суинн, спикера Совета. И хоть реальной властью этот жалкий ученый не обладал, он мог воспользоваться именем своей начальницы, чтобы получить то, что нужно Джону. А Джону нужно было ни много ни мало: выпустить всех преступников на свободу.

Он собирался взять под свое управление весь город. Возглавить всех ученых. А тех, кто откажется ему подчиняться, убить. И для этого ему нужно было отвлечь всю охрану города.

– А покажите удостоверение… – замялся Вэнс.

– У нас нет времени, сэр Вэнс. Или Вы будете перечить воле стражей закона?

Вэнс был трусом. Страх таких, как он, можно было почуять даже через стену. Он дрожал от одной мысли, что на него будут давить. Вэнс не мог себе позволить пойти на конфликт - послышались щелчки замка.

– Сейчас, сейчас… – заторопился хозяин квартиры.

Дверь открылась. Джон влетел в квартиру моментально, оказавшись прямо перед Вэнсом, который от неожиданности и испуга успел лишь икнуть. Закрыв за собой дверь, Джонатан возвысился над своей жертвой.

Вэнс, все прекрасно понимания, молчал. Губы его дрожали, то и дело дергаясь от страха. Глаза начали слезиться, а руки судорожно сжимали пижаму. Он смотрел на грудь Джона, то и дело поднимая глаза выше, к лицу источника своего страха, тут же отводя взор обратно.

– Не надо… – прошептал он быстро и заплакано.

– Тихо, – резко прервал его Джон. – Ты будешь жить, пока будешь полезен.

Услышав эти слова, Вэнс выдохнул. Он не знал, чем может быть полезен, но сам шанс сохранить жизнь успокаивал его. Ученый судорожно закивал.

– Мне нужно попасть на тюремный остров, Вэнс. И выбраться оттуда с заключенными, – произнес Джон, устремив свой взгляд прямо в испуганные глаза.

Вэнс широко расширил глаза и сглотнул слюну. Нервно улыбаясь, он заговорил, ужасно заикаясь.

– Н-но к-как? – виновато спросил он.

– Слушай меня, Вэнс, – Джон облизнулся. – И ты будешь жить долго, когда все получится. Ошибешься - и умрешь первым самой ужасной смертью, которую можешь себе представить.

Вэнс послушно кивнул.

– Я… Я могу просить о чем-то, если все получится? – чуть осмелев, спросил он.

– Чего ты хочешь, Вэнс? – голос Джона звучал раздраженно.

– Элизабет Суинн.

В ответ Джонатан лишь улыбнулся.

----

Надев на себя наручники, он шел к докам. Вэнс плелся за ним, тихо повторяя свои реплики. Он нервничал так сильно, что то и дело оговаривался, заикался и забывал слова.

– Сосредоточься, – рыкнул на него Джон.

Ответом послужил лишь испуганный взгляд.

Они прошли по длинному коридору до своей цели. И, выйдя к охране, резко остановились. Испуганные охранники вскинули оружие, дрожа наставив его на незваных гостей. Вэнс вздрогнул, а Джон лишь усмехнулся.

– Не был бы я скован… – произнес он.

– Заткнись! – вскрикнул один из охранников. – Сэр Вэнс, что происходит?

Сэр Вэнс нервно взглянул сначала на Джона. Увидев в его глазах гнев, он посмотрел на охрану. В голове ученого метались разные мысли. Но самой навязчивой была одна: “предать ли своего нового “хозяина””?

Страх - это чувство, которое толкает нас на ужасные поступки. Страх за то, что дорого, за тех, кто дорог, и, самое главное, за себя. Вэнс боялся за свою жизнь. Он боялся того, что с ним может сделать Джон. Но еще он боялся и провала: оказаться изгоем он желал меньше всего на свете. А провал плана сделал его именно изгоем, жалким преступником, чья участь - вечное заточение и унижение. Но был еще один страх… Страх не получить желаемое.

Всю жизнь Вэнс не выделялся ничем на фоне остальных ученых. Он не имел ни громкой фамилии, ни ошеломительных научных исследований. Он даже не был способен на то, чтобы завоевать уважение. И вся его судьба - быть ручным зверьком Совета. И на это он не хотел быть согласным.

Вэнс вздохнул и поднял глаза к охраннику. Самый сильный страх взял верх.

– Мне было приказано отвести опасного преступника на тюремный остров, – неожиданно твердо и уверенно произнес он. – Также, Совет требует подготовить дополнительные суда для перевозки заключенных. Они потребуются для выполнения тяжелых работ для противодействия Левиафану.

Охранник хотел было что-то возразить, но замешкался. На его лице читалось смятение и непонимание. Все же собравшись с мыслями, он заговорил.

– Но, сэр… Нам не поступало распоряжений…

Джон покосился на Вэнса и показательно усмехнулся. В мыслях витал вопрос: “Справится ли он?”.

– Я - личный помощник Спикера Совета, солдат, – повысил голос Вэнс, но Джон уловил легкое волнение. – Я доношу волю Совета. Ты смеешь перечить воле Совета? – несмотря на то, что Вэнс был ниже охранника, взгляд его был таким, что, казалось, все было наоборот.

– Н-нет, сэр Вэнс, – ответил охранник. – Все будет немедленно подготовлено. Подготовьте все для отправки… Этого, – он покосился на Джона, испуганно отведя взгляд.

Хищная улыбка не спадала с губ Джонатана.

– Ты справился, Вэнс, – ободряюще произнес Джон, наблюдая за тем, как ученый смотрит в иллюминатор.

С самого начала их пути помощник спикера не произнес ни одного слова. Он молча смотрел во тьму океана, думая о чем-то своем. О совершенном ли предательстве? О том ли, что еще не поздно все исправить? Или том, что его ждет при успехе? Или о том, что будет с ним при провале…

Для Джона мысли Вэнса не имели никакого значения. Для него имело значение лишь то, насколько ученый управляем. Он улыбнулся.

– Пистолет. – Джонатан посмотрел в глаза Вэнсу.

Тот отвел взор от иллюминатора и усталым взглядом окинул Джона. Ученый положил перед “пленником” пистолет, который ему вручила охрана, на случай опасности. Наивные.

Джон освободил руки из наручников, спрятал оружие, а затем вновь “сковал” запястья: простой, но эффективный фокус. То, что ему было нужно.

Его вывели и повели на досмотр. Трое охранников шли позади, а один - вел Джона вперед. Считая шаги, Джонатан думал о том, где находится офицерский пост. И, быстро сориентировавшись на местности, догадался. Ему - в коридор направо.

Охранники тюрьмы были гораздо опытнее, чем их городские коллеги. Здесь они сталкивались с постоянным насилием, риском для жизни и иными сопутствующими проблемами. В городах уровень преступности был слишком низок, чтобы охраны было, во-первых, много, а во-вторых, чтобы она была подготовлена к реальным столкновениям. Но у пленника был один козырь - фактор неожиданности.

Джон развернулся. Никто из служителей закона не ожидал того, что Джон снимет наручники и достанет пистолет. Двое из них умерли почти мгновенно, а третий получил сильный удар в живот, согнувшись. Джонатан развернулся, сделал еще один выстрел, не дав ведущему конвоиру среагировать. Он упал, пронзенный иглой. Последний охранник уже выхватил пистолет, но Джон рывком оказался рядом с ним, выбив оружие из рук, а затем принялся избивать конвоира. Тот пытался защититься, прикрывал голову руками, но, обезумев от насилия, Джонатан выбил из него жизнь.

Джон посмотрел в конец коридора, где висела камера, которая должна была их запечатлеть через десяток секунд. Значит, скоро поднимут тревогу. Взяв пистолеты поверженных врагов, Джон побежал к своей цели так быстро, как мог.

Сирена завыла по всему комплексу. Двое недоумевающих охранников вышли из комнаты отдыха и тут же упали, когда иглы пронзили их тела. Джон быстро убедился, что никого нет внутри, следуя интуиции: никаких криков, шагов или движений он не услышал. Он прыгнул к следующей двери.

Она оказалась закрыта. Джон лишь усмехнулся: дверь не была достаточно прочной, чтобы устоять перед ним. Властям следовало уделить безопасности гораздо больше внимания. Но экономия дала свои плоды.

Джон вышиб дверь, а затем нырнул подальше от дверного проема. Сразу же мимо полетели иглы. Судя по количеству стрелявших, внутри было двое: один офицер, стрелявший из “нартитройки”, и еще один рядовой. Джон быстро понял, где находятся оба, взглянув на траекторию игл. Но теперь люди внутри меняли свои позиции - лучше времени для атаки не придумаешь. Джон заглянул за угол, сразу выстрелив, лишив жизни простого охранника, а затем обменялся выстрелами с офицером. Несколько игл пронзили левую руку, которой Джонатан прикрывался, но за это стрелявший поплатился жизнью, рухнув прямо на кресло у камер.

Джонатан быстро вошел внутрь, не обращая внимания на ноющую боль в руке. Он быстро подошел к консоли, выставив пистолет в сторону прохода, пока изучал панель управления. На это ушло время.

Первым делом он выключил сирену, которая изрядно давила на мозги. Затем, он снял блокировку с дверей. И, наконец, нашел то, что его интересовало. Джон слышал шаги приближающейся охраны. Он нажал на кнопку.

Двери тюремных камер и блоков открылись. Преступники были на свободе.

----

Захват тюремного острова был кровавым. Преступники жестоко расправлялись с охраной, забирали ее оружие и продолжали нести анархию. Подобные стихийному бедствию, они были неостановимы. Они не знали жалости, ведь были самыми жестокими отбросами общества, отказавшегося от них, ставившего на них эксперименты, изучая их поведение и причины девиации.

Джон стоял перед победителями, которые с помощью кулаков и оружия вырвали свою свободу из чужих рук. Он смотрел на то, как преступники устраивают суд над особо жестокими надзирателями и над теми из заключенных, кто не пошел с ними погибать за свободу. Теми, кто оказался слишком слаб.

Обозленная толпа забивала пленников до смерти под аплодисменты и радостные крики. Они были ближе к животным, чем к людям. Обезумевшие от собственной безнаказанности, преступники позволяли своим инстинктам и низменным порывам брать верх. И, наблюдая за ними, Джон улыбался.

– ВЫ! – Прокричал он, призвав к тишине.

Голос Джонатана был усилен динамиками и, когда он разнесся по залу и всему комплексу, жестокость на миг замерла. Все, кто видел Джона, уставились на него. Кто с интересом, кто с явным беспокойством, зная о нем, а кто с насмешкой.

– Я - тот, кто освободил вас. И я предлагаю вам новую жизнь, – голос Джона звучал угрожающе и властно. – Жизнь, где вы займете свое место в обществе. Мир, где вы и будете этим обществом. Я дам вам возможность отомстить. Я дам вам возможность получить то, что вы хотели. Пойдете за мной - и обретете всё.

– Да кто ты так… – угрожающе произнес один из заключенных, но так и не успел договорить.

Тело преступника рухнуло на землю, а другие расступились, чтобы не запачкаться в растекающейся лужи крови. Джон выстрелил столь быстро, что почти никто не заметил движения его руки.

– Слушайтесь меня, если не хотите быть забытыми на этом острове. Пойдете против меня - и подохнете так, как жили: жалко и никчемно. – голос Джона был похож на рык.

В этом мире уважали только силу и способность эту силу демонстрировать. И Джонатан проявил оба качества. Заключенные скалились, смеялись и предвкушали целый океан веселья.

----

Охранники города ожидали что угодно, но не целое войско освобожденных заключенных. Выйдя с подводных кораблей, преступники накинулись на служителей закона, захватив порт в считанные минуты.

Джон разделил свою “армию” на группы, назначил командиров и отдал поручения. Одни должны были захватить арсенал, другие - город связи, а третьи - сеять хаос. И, конечно же, последние справлялись лучше всего.

Быстро город охватила ужасная паника. Заключенные выкидывали людей на улицы из их квартир, устраивали погромы, насиловали и убивали. Одни шли мстить своему прошлому, иные устраивали безумства ради настоящего, были и те, кто грабил, заботясь о будущем.

Тем временем, Джон вместе с Вэнсом и “лучшим” отрядом двигался к лабораториям. Его цель была так близка… И он смеялся от осознания, как все складывается. Его смех сначала был внутренним, лишь изредка вырывающимся наружу легкой улыбкой. Затем он стал тихим насмешливым рычанием, но чем ближе он приближался к лабораториям, тем ярче он изливал свой истеричный хохот, убивая очередного стоящего на пути. Никто не помешает ему достигнуть своей цели.

– Вы…

Джон ходил вдоль рядов ученых: молодых и уже известных. Он поочередно смотрел в глаза каждого, читая в них страх и ужас. Многие из них дрожали, нервно смотрели по сторонам. Одни из них тихо всхлипывали от слез, а другие предпочитали молчаливое ожидание своей участи.

– Вы не смогли достигнуть того, чего достиг я, за еще больший срок. Вас так много, – он остановился у одного из своих сверстников, окинув взглядом лабораторию. – У вас неограниченные ресурсы. И чего вы достигли? Смогли разобрать то, что принес вам я?! – закричал он, одним ударом дубинки убив стоящего перед ним юношу.

Все отшатнулись, когда его тело упало на стол, скинув мониторы. Стоявшие неподалеку вздрогнули, сначала уставившись на погибшего, а затем в ужасе посмотрев на Джона. Тот лишь усмехнулся.

– Теперь вы все, никчемные создания, будете делать то, что скажу вам я. Вы не то что не ученые, вы - жалкие ничтожества, которые ни на что сами не способны…

– Мы почти достигли успеха. – произнес Оскар Тавил.

За это время, похоже, он возглавил рабочую группу. От этого Джонатан в гневе оскалил зубы.

– И ты это знаешь, Джон, – продолжил Тавил, смотря прямо в глаза своему пленителю. – Твоя работа - не более, чем малая часть общего труда. И то, что ты устроил, не изменит истины…

Медленно Джонатан подошел к Тавилу. С интересом хищник не отводил взгляда от своей жертвы. Джон смотрел в глаза ученого, пытаясь уловить в них хотя бы нотку страха. И он увидел. Тавил боялся. Боялся так сильно, что с помощью принижения своего обидчика хотел сделать угрозу незначительной. Или оборвать свои страдания быстро. О, нет. Этого не будет.

Джон схватил Тавила за шею, а затем второй рукой резко провел его лицом по столу. Сдирая кожу о консольные клавиши, мониторы и прочие приборы, он причинял мужчине малые страдания. Малые по сравнению с тем, что он планировал делать.

Джонатан швырнул ученого своим помощникам - двум преступникам, которые тут же поймали жертву, скрутив ей руки.

– Отведите его и заприте где-нибудь неподалеку, – приказал Джон, усмехнувшись. – Я еще найду ему применение. – послушно кивнув, преступники увели Тавила, волоча того по полу.

Закончив с ним, Джонатан повернулся к остальным ученым.

– Есть ли кто-то еще, кто думает здесь так же, как Тавил? – жадно улыбнулся он. Конечно, никого не нашлось.

Джонатан еще раз прошелся по лаборатории, всматриваясь в лица своих новых подопечных. Некоторые наблюдали за всем с интересом, для них страх сменился спокойствием. Им Джон по-дружески улыбался, в ответ получая похожие эмоции. Настолько, насколько они могли казаться дружелюбными в этой ситуации.

– Теперь я главный ученый. Теперь я - Совет и закон. Теперь я - ваше всё, – гордо произнес Джон.

Город оказался под контролем Джонатана. Не способные сопротивляться огромному числу преступников стражи порядка заперлись в своих домах или погибли на улицах. Некоторые из них были пленены, а затем показательно жестоко убиты в назидание остальным.

Члены Совета разделились на тех, кто был достаточно глуп, чтобы перечить Джону, и на тех, кто молча принял его требования. Вопли первых транслировались по всему городу на протяжении нескольких часов.

Люди заперлись в своих квартирах, забаррикадировали двери и окна, надеясь на то, что их не настигнет огонь анархии. Все производства остановились, запасы еды оказались в руках захватчиков.

Лишь одна часть города работала так, как надо. И это был исследовательский отдел. День и ночь ученые трудились над устройством, которое могло бы отпугнуть Левиафана. Внушить ему такой страх, который внушил Джонатан целому острову.

И вот, настал решающий день.

----

Прибытие Левиафана знаменовало нашествие мелких морских хищников. Они накинулись на подводные транспортные пути, ломая их своими клыками или другими частями тела. Они срывали обшивку с подводных лифтов, нарушали подачу воздуха в подводные сооружения. Их было так много, что даже взгляда на поверхность воды хватило бы, чтобы понять, как ужасна ситуация. Оставалось три часа до того, как Левиафан войдет в зону, когда волны поднятые им, сметут город с лица Альбиона.

Джонатан наблюдал за ситуацией с камер подводных и надводных аппаратов. Почти сразу же были включены первые устройства. Мелкие хищники дрогнули. Они испытывали ужас, родственный тому, что заставлял их атаковать город. Многие начали уплывать, а оставшиеся не представляли слишком большой угрозы: их можно было истребить. Это была первая победа. Но радоваться было рано.

Джон приказал включить волну, которая должна была напугать Левиафана. Огромное морское чудовище, как показывали радары, стало плыть медленнее через пять минут.

Трепет и невероятное волнение ученых сменилось нарастающим триумфом. Джон позволил себе лишь легкую улыбку. Полноценно радоваться было еще рано. Датчики засекали и обратные волны: Левиафан посылал свои сигналы.

Хищники вернулись через двадцать минут. Они атаковали с еще большим рвением. Теперь их не пугали волны, посылаемые людьми. Их пугало то, что даже они считали чудовищем в своем животном мире.

– Меняйте частоту, ищите сигнал, который их напугает! – рявкнул Джон, уставившись на огромную точку на самом краю радара.

Джон не мог узнать, боится ли Левиафан тех волн, что он посылал. Может, он замедлился, чтобы послать свои? Или, хотя бы на мгновение, у него удалось внушить ужас древнему чудовищу? Он нервно смотрел на экран, думая о том, как поступить.

Волна постоянно менялась. Мелкие хищники бились в паническом ужасе, то отступая, то возвращаясь обратно. Некоторые из рыб не выдерживали, их слабые организмы не могли терпеть столь долгого напряжения. Воду заполонили мертвые хищники, которых тут же пожирали их братья. Вокруг города океан окрасился в красный.

Оставалось два часа. Джон никак не мог подобрать нужную волну для того, чтобы напугать Левиафана. Он смешивал звуки, менял силу и источник. Чудовище лишь на некоторое время становилось медленнее. Но этого времени было так мало, что замедление можно было списать на сбой радара.

– Подготовьте для меня батискаф. Немедленно. – произнес Джон, обратившись к своим помощникам.

Оставался один час и тридцать минут. Джон, облачившись в более удобную для погружений под воду одежду, сидел в батискафе, оборудованном всеми необходимыми устройствами.

Его провожали взглядами, полными отчаяния и надежды. Кто-то надеялся, что он справится, но не вернется. А кто-то был бы доволен лишь вторым. Ученые ненавидели и боялись его, а преступники - боялись и мечтали занять его место. У многих был мотив надеяться на то, что он погибнет в океане.

Джону не было дела до мыслей своих подчиненных. То, что он собирался сделать, было личным вызовом. Вызовом судьбе. Вызовом божеству. Раз Левиафанов когда-то считали богами, то кем будет он, когда заставит бога дрожать от ужаса?

Эта мысль не давала ему покоя. Ему не было дела до судьбы города, жизней людей, как и, во многом, своей собственной. Победа над Левиафаном была делом всей его жизни. Тем, к чему он стремился, и тем, без чего его жизнь ему не нужна. Он победит или погибнет. Иного не дано.

Пробивая себе путь посреди сотен хищников, он плыл к Левиафану. Отпугиватель хищников работал на полную мощность, заставляя тварей расступаться перед батискафом. Мощный фонарь пронзал тьму океана, указывая путь к цели.

Джон плыл вперед, не останавливаясь ни перед чем. Его руки дрожали в предвкушении схватки. Во рту пересохло, а взгляд был устремлен в одну точку - в иллюминатор. Он не отводил глаз до одного момента. До того, как вдруг резко вода стала черной.

Он смотрел в саму тьму. Свет не мог уничтожить ее. Ничто не могло. Джон не сразу понял, что это. Всего на мгновение он дрогнул, но, взяв в себя руки, осознал, на что смотрел. На глаз Левиафана.

Глаз был столь огромен, что представить масштабы самого чудовища было нереально. И Джон был уверен в одном. Левиафан смотрел прямо на него.

– Я низвергну тебя, идол прошлого, – прошептал Джонатан, настраивая первые волны. – Я увижу страх в твоих глазах.

Джон старался не моргать. Он боялся упустить момент, когда чудовище дрогнет. Батискаф замер, как и его хозяин, пока Левиафан медленно приближался к нему. Вода вокруг колыхалась, а на поверхности бушевали огромные волны.

Вся энергия судна ушла на две вещи: на свет и на работу устройств, призванных отпугнуть чудовище. Отключив все остальное, Джон не думал ни о чем, кроме одного: о своей скорой победе. Нервно посмеиваясь, он менял настройки, ожидая реакции Левиафана.

Но тут последовал удар. Хищники набросились на батискаф, начав сдирать с него обшивку. Тратить энергию на них Джон не хотел. Одержимый одной мыслью, он считал это поединком. Тот, кто дрогнет первым, проиграет в любом случае. И он погибнет, но более никогда не испытает страха. Ни перед кем: ни перед собой, ни перед живым богом.

Красные огни верещали о серьезных повреждениях корпуса и о скорой разгерметизации. Один за другим загорались индикаторы на консоли, уведомляя о поврежденных участках. Но Джон смотрел лишь во тьму.

Хищники вокруг бились в батискаф, ломали двигатели, совсем озверев они пытались спасти своего животного бога. Еще немного - и им это удастся.

Джон выдохнул, последний раз повернув один из регуляторов. И тьма еле заметно поменялась. Левиафан настолько резко, насколько мог, начал уходить глубже и правее. Джон повел регулятор дальше, усиливая звук, чуть меняя его, заставляя тьму дрожать.

Левиафан в этот раз ускорился, желая как можно скорее сбежать от источника страха. Хищники рванули за ним, боясь того, что могло напугать такое чудовище. Джон продолжил: он не отходил от консоли целый час. Он стоял за пультом управления ровно столько, сколько потребовалось времени на то, чтобы направить Левиафана в другую сторону. Теперь городу ничего не угрожало.

Джон рухнул на металлический пол. Красный свет больно бил в глаза, а уши заложило от противного писка сирены. Батискаф чуть ли не разваливался на части, но Джонатан ничего с этим не делал.

Он смеялся.

----

Джон сидел в кабинете главы Совета. Он задумчиво смотрел в потолок, размышляя о прошлом. Его мысли прервал неожиданный стук в дверь. Через мгновение внутрь вошел Вэнс.

– Сэр Рэтлин, – поклонился он. – Я принес отчеты о производстве за последнюю неделю, как вы и просили. На бумаге.

– Положи, – твердо ответил Джон.

В ответ ученый кивнул и положил папку на стол.

– Я чем-то еще могу помочь Вам, господин? – раболепно спросил он.

– Поправь зеркало, – произнес Джон, а Вэнс принялся исполнять указание.

Джон смотрел за тем, как его слуга послушно выполняет работу.

– Как Суинн? – спросил резко Джонатан, от чего Вэнс вздрогнул.

– Она слушается… – боясь за нее, ответил ученый. Джон лишь довольно кивнул.

– Ты свободен.

Какое-то время Джонатан молча сидел в одиночестве, смотря на деревянную дверь. И лишь спустя несколько минут он перевел взгляд на зеркало.

– Я думал, что самый большой страх человека - страх провала или смерти. Но моим оказался страх перед собой и тем, каким я был. Спасибо тебе, Джек.

В зеркале был один лишь улыбающийся Джон. И больше никого.