Базон Хиггса

Глава 1

Ранним осенним утром улицы маленького грязного городка огласило звонкое пыхтение поломанного мотора. Улицы городка были совершенно пустыми. На разбитых дорогах и не менее разбитых тротуарах не было ни людей, ни машин, не смотря на то, что вот-вот должен начаться рабочий день.

Из кабины остановившегося транспортного средства проворно выскочил молодой щуплый паренек в солдатской форме и сапогах, отработанным движением ловко залез рукой под крышку капота, что-то дернул и капот распахнулся. Он нахмурил брови и скривил морщинистое не по годам лицо, и начал что-то осматривать. На пассажирском сиденье широко раскрыв рот спал человек в форме. Заваленная на плечо голова офицера была седа, а под ухом на шее виднелся свежий, тонкий, серповидный шрам. Глаза офицера распахнулись в тот момент, когда из-за угла высоченного кирпичного забора выехала патрульная машина. Вся сонливость и признаки того, что человек только что проснулся, напрочь отсутствовали, когда спустя секунду он авторитетно ступил на пыльный обсыпающийся бордюр. Эта весьма ценная способность выработалась во время бесконечных дежурств и караулов, с которыми связана военная служба. Первый раз, получив строгое взыскание за сон на посту, молодой тогда еще, офицер перестал ложиться спать, опираясь на своих караульных, а лишь украдкой закрывал глаза и «выключал» мозг. Но стоило чему-либо измениться на многочисленных дисплеях и индикаторах, как эта способность немедленно переводила организм в состояние «бодрость». С годами состояние «отключенного мозга» превратилось в обычный крепкий сон, а эта автономная бдительность осталась и приобрела контекстную избирательность.

Сделав несколько шагов, офицер бегло взглянул под капот, где всё ещё возился водитель и, бросив через плечо сухое «Трамблёр проверь», повернулся в сторону приближающегося патруля, прикурил сигарету и сладко затянулся.

Патрульная машина медленно остановилась у обочины, и из нее вышел низенький абсолютно лысый толстый мужчина в мятом кителе милицейском и замусоленных брюках. Слегка припадая на левую ногу, пытаясь изобразить твердый шаг, он направился прямо через дорогу. Подойдя к военному, на положенные по уставу два строевых, он автоматическим движением правой руки не распрямляя плеч, отдал воинское приветствие и, не дожидаясь ответного жеста (поскольку на голове приветствуемого не было головного убора), заговорил:

- Здравия желаю! Прапорщик Абуталипов. Кто такие будете, товарищи военнослужащие? – увлеченный ремонтом двигателя, водитель подскочил от неожиданности и смачно стукнулся затылком о крышку капота.

- Здравия желаю. Майор Герасимов, это водитель, младший сержант Клочков - протягивая своё удостоверение личности, командировочный и путевой листы.

- Какими судьбами к нам, майор? – Герасимова несколько укололо такое фамильярное обращение младшего по званию, но возмущаться и кивать на субординацию, не было ни какого желания.

- В командировочном листе всё написано, читайте – ответил майор и в очередной раз крепко затянулся густым дымом дешевых сигарет.

- Так на сарае тоже написано! Заходишь, а там дрова лежат! – издав лающий смешок попытался разрядить обстановку прапорщик - Что с движком, Клочков? – не глядя поинтересовался патрульный продолжая вчитываться в документы.

- А черт его знает, товарищ прапорщик. Похоже, трамблёр накрылся! – возбужденным голосом отрапортовал сержант.

- Трамблёр говоришь? – призадумался прапор – Так это… Мастер тут у меня есть знакомый. В миг вас починит, – предложил он, возвращая документы офицеру.

- Не надо мне ни каких мастеров, времени нет, – сказал Герасимов и щелчком отправил бычок в люк сломанного фонарного столба стоящего на обочине – Что ты возишься там?!! – повернулся майор и склонился над раскрытым капотом.

- Да вот, товарищ майор! – что именно «вот» прапорщик не разглядел – Приехали!

- Твою мать, солдааат!!! - взревел офицер, - Какого хрена ты вчера его не поменял?!! Знал же, что так будет!! – сержант, понурив голову, медленно распрямился. – Я тебя спрашиваю!

- Товарищ майор, начсклада отказался новый давать даже под вашу ответственность. Ну я и приладил от «таблетки»! Работало же полдороги?! – попытался оправдаться сержант.

- Нахрен мне твои полдороги сдались?!! Лучше б вообще не завелся с утра!! – продолжал увещевания командир.

- Виноват, товарищ майор, – подтер нос Клочков, обильно испачкав его грязными руками.

- Нахрен мне твоё «виноват»?!! Когда вернемся, будешь драить это «ведро с болтами» пока поры на своем лице в отражении не увидишь! И ведро с болтами, кстати, тоже отдраишь!– негодовал Герасимов и продолжал сверлить глазами провинившегося водителя.

- Так точно… - подтвердил полученный приказ незадачливый срочник и принял еще более жалкий вид. Повисла долгая пауза.

- Ну, ладно-ладно, не серчай, майор! – вмешался прапорщик – малой, цепляй своё корыто к моей ласточке, сейчас лечиться поедем. К вечеру поедете дальше.

- Выполняй, Клочков! Не стой! – скомандовал майор и повернулся обратно к прапорщику – Сколько возьмет твой мастер за работу?

- Да какая у него работа?! Скука смертная! Клиентов нету, поэтому валюта у него твердая! Ну, то есть жидкая, конечно.

- Ноль пять коньяку хватит? – майор быстро понял суть требований местного мастера.

- Скажешь тоже, коньяку! За коньяк он её тебе так отделает, что хоть на выставку вези. Водовки пузырёк отдашь, а коньяку мы с тобой сами выпьем.

Через три минуты патрульный бобик и старенькая «Волга» на поводке катились по улицам городка. Небо было серое, но где-то вдалеке через плотную завесу облаков пробивались лучи всё еще по-летнему могучего солнца. Окна одноэтажных и двухэтажных домов в большинстве своём были заколочены досками. Заросшие сорняком клумбы и палисадники говорили о том, что когда-то это было вполне цветущее небольшое поселение. Но вот чем занимались жители городка, было совершенно не ясно. Ни полей, ни огородов, ни животноводческих построек не было видно. Но вот забор…

- Эй, Саныч! Я тебе клиента привез! – бодро прокричал в окно Абуталипов, притормаживая во дворе дома, такого же безжизненного и не ухоженного, как и десятки домов вокруг – Эгей, Саныч! Ты где там? – повторил он своё нехитрое приветствие.

Раздался скрип двери сельского нужника и оттуда показалась заросшая морда Саныча. Кряхтя и тяжело отдуваясь, он задом вперед вылез из туалета, и сильно щурясь, заковылял на голос.

- Ты чтоль, лучезарный мой?!! – воскликнул Саныч, явно намекая на блеск безупречно лысой головы прапорщика.

- Ну, здорово, старый! – прапорщик крепко пожал руку мастеру – и оба повернулись к вылезшему из машины офицеру.

- Вот клиент твой, Саныч. Надо сделать всё в лучшем виде и чтобы к вечеру. Сможешь? – прямо перешел к делу Абуталипов.

- Что за аппарат-то? Волга чтоли? Я вроде как двигатель давеча слыхал ейный.

- Волга, конечно. Ты что слепой чтоли, вот она стоит! – подал голос майор.

Наступило напряженное молчание. Саныч как-то сразу опустился, а прапорщик подошел к майору и тихим твердым голосом сказал:

- Да, майор! Слепой. Из-за вас военных ослеп. Так что помалкивай и вечером поедешь своей дорогой. Или ты хочешь навечно тут застрять? На сто километров ни одного мастера или автомагазина нет, – майор несколько оторопев от этих слов почувствовал себя не в своей тарелке.

- Волга, брат, Волга! Слух, у тебя Саныч, знатный! Где мотор заглох у тебя майор?! А? Километр точно будет!! – прапорщик ободряюще потрепал друга по плечу.

- А чтож салабон твой сидит как приклеенный? Эй, малой! Вылазь давай! – распорядился Абуталипов и налёг на прогнивающие деревянные ворота гаража.

Двери распахнулись, и перед глазами военных предстала совершенно неожиданная картина. В зеркальном покрытии белого глянцевого кафеля отражались стеллажи с разнообразными инструментами и деталями от множества видов техники. Зрелище вызывало совершенно неподдельное восхищение. Порядок, достойный самого лучшего автосервиса на фоне всеобщей разрухи и уныния совершенно сбил с толку бывалого майора и лишил дара речи и без того молчавшего сержанта.

- Саныч, вон солдат тебе помогать будет, а мы с майором пока в дом зайдем, не против? – участливо спросил прапорщик.

- Ды конечно заходите. Посуда, где всегда. Ты знашь! – добродушно и по-простецки объяснил мастер.

Отворив дверь небольшой избы, прапорщик пропустил вперед майора, который успел забрать из машины самую жидкую на свете «твердую» валюту! Порядок в доме был не хуже гаражного. Свежевощёный паркетный пол сиял чистотой и отражал свет из двух узких окон, вдоль стен стояли шкафы с многочисленными книгами. Рядом с окном стоял широкий топчан накрытый огромной шкурой какого-то зверя. Ближе к выходу располагалась аккуратная голландская печка с черной кованой дверцей-решеткой и кочергой, висящей на крючке. Потолок был идеально ровным и начисто выбеленным. В углу покоился большой старинный комод, на котором утвердились многочисленные фотографии в рамках. На фотографиях были запечатлены молодые люди в белых лабораторных халатах. То у исписанной какими-то выкладками доски, с мелом в руках, то на фоне каких-то приборов, с диаграммами на пузатых экранах. На переднем плане стояла большая групповая фотография с одним знаменитым человеком. Это был лауреат нобелевской премии академик Сахаров. Человек, который потратил 20 лет на атомную бомбу, а потом до конца своих дней боролся с ядерным оружием. Фотографии были черно-белыми, но они четко передавали настроение жизнерадостных, энергичных молодых людей двигающих науку. На многих фотографиях безошибочно угадывался выдающийся нос Саныча, который всё так же торчал наружу среди густых зарослей грязных, курчавых, спутанных, волос спадающих на лицо.

- Ну вот – прапорщик подошел к столу, стоявшему посередине между двух окон, пока майор рассматривал фотографии, и со звоном поставил три самодельные металлические рюмки, – усаживайся майор, только на топчан не садись - там всегда Саныч сидит. А я пока закусь достану, – прапор удалился куда-то за голландку, а майор продолжил разглядывать комнату. Здесь были очень разные книги, но один шкаф выделялся особо. Все полки до самого потолка были уставлены книгами по квантовой и ядерной физике. А точнее сказать о всевозможных элементарных частицах. Об электронах, протонах, нейтронах.

- Ты не представляешь себе, майор, какие грибочки ты сейчас попробуешь! Саныч не только по железкам мастер, – сказал прапор усаживаясь за стол и откупоривая коньяк.

- Ну, давай… вздрогнули! – ловким движением прапорщик опрокинул рюмашку прямо в глотку, - Хорооошь!! Армянский?

- Армянский. У солдат конфисковал. Родственники в посылке канистру целую прислали - майор не отставал, но энтузиазма было заметно меньше.

- Расскажи-ка, майор, как дела нынче в нашей армии? – легко решил начать беседу Абуталипов, забрасывая в рот маринованные грибочки.

- Как дела…да как обычно! Немой рассказывает глухому, как к нему пришел безногий просить бинокль для слепого. Вот и вся жизнь… и все дела…

- Ндааа!! Куда мир катится?!! Всё развалили! – прапорщик разлил еще по одной – Ну… вздрогнули!! - вторая легла ровно туда же куда и первая.

- Ууф!! – пропыхтел прапорщик розовеющими щеками. – Вот у нас город был, не город, сказка. Всё было! И магазины, и школы, и садики для деток, и работа, а главное смысл жизни был. А тепееерь…- продолжил жаловаться Абуталипов.

- А чем жили то в городе? Что делали? – решил разрешить недавно возникнувший вопрос майор.

- Ну так это… НИИ тут было давным давно. Легкая промышленность и всё такое. И люди были, и всё было. Но закрыли его. Ходили слухи, что не выгодно стало сандалии делать заниматься, вот и забросили всё. Только стену построили, чтоб не разворовали и меня к этой стене на веки вечные пристегнули. Охрана значит. Только я не верю в эти сказки.

- Головастый ты мужик, родной, – снова намекнул на бесподобную шевелюру Абуталипова, совершенно незаметно вошедший, Саныч – правильно, что не веришь. Брехня, это всё. Обывателю так спокойнее думать.

- Это как так спокойнее? А чего беспокоиться то? – искренне удивился прапорщик, третий раз, наполняя рюмашки, но на этот раз все три.

- А вот так вот, – Саныч плюхнулся на топчан и закряхтел. По комнате моментально распространился запах перегара и грязного человеческого тела.

- Погоди, Саныч машина готова уже? – снова подал голос майор.

- Да не волновайся ты! Толковый у тебя парень! Талантливый! Показал ему где что лежит, сам справится. - отмахнулся мастер и поднял рюмку, - Давайте за талант выпьем!

- Хорошо сказал! – поддержал прапорщик и уложил третью рюмку точно в цель.

- Хорооошь!! Армянский? – переспросил Саныч, безошибочно попав вилкой в плошку с маринованными рыжиками, как это сделал бы зрячий.

- Армянский. У солдат конфисковал. Родственники в посылке канистру целую прислали – повторил майор давно заученную фразу. – Так как же так? Почему закрыли НИИ?

- Авария у нас была. Страшная! – мигом помрачнел Саныч – Люди погибли. Друзья мои погибли… все кого я знал.

Повисло молчание. Ученый наугад схватил бутылку коньяка, и точно угодив в каждую из рюмок, наполнил их самой твердой жидкой валютой. Не сговариваясь, все трое молча опустошили искусно выточенные из нержавейки рюмки. Закусывать не стали.

- Веренее это даже не авария была. Преступная упёртость военных. Мы же ведь там ядерной физикой занимались. Пытались понять устройство мироздания, – пустые, безжизненные глаза ученого уперлись в пустоту.

- Как физикой? А сандалии прикрытие чтоли? – Саныч чуть повел головой в сторону Абуталипова и вопрос сразу потерял смысл.

- Вы когда-нибудь слышали про такой Бозон Хикса? – вопрос был поставлен не для того, чтобы Герасимов или прапорщик на него ответили – Это, как принято теперь считать, мифическая микрочастица, которая наделяет материю массой. И она ни когда, ни кем не будет получена в каком-либо стабильном или материальном состоянии. Сколько бы ни упирались товарищи из ЦЕРНа и сколько бы не носились они со своим коллайдером.

- Почему вы так в этом уверены? – решился уточнить скептически настроенный майор, – там ведь лучшие умы планеты собрались!

- Ага, собрались! Там 40 % русских работает половина, из которых, работают на спецслужбы нашей родины – осведомленность Саныча поставила в майора ступор, а прапорщик медленно и задумчиво снова наполнял рюмки, – их задача уводить светлые умы теоретиков на ложные пути развития мысли.

- Но почему? Ведь человечество только выиграет от этого! – майор, как человек дальновидный и привыкший уважать науку, проявил своё искреннее недоумение.

- Человечество? Да оно только и делает, что стремится себя уничтожить! Особенно вы военные! Всё, до чего доходит наука, не важно какая отрасль - любая, в первую очередь становится оружием!

В наше время, когда идея коллайдера только зарождалась, бытовала шутка «У ученых есть традиция – каждые десять миллиардов лет они собираются и испытывают большой адронный колайдер» - Саныч нервно хихикнул и неожиданно опустошил свою рюмку. Герасимов и прапор потянулись за своими.

- Оружие это гарант нашей безопасности! – возразил майор. Его голос хрипел от проглоченного только что крепкого спиртного.

- Майор – строго и совершенно трезвым тоном начал говорить ученый, - оружие уже развилось на столько, что стало бесполезно мощным. Вот ты говоришь «оружие для безопасности», да? А вот представь, что ты использовал атомную бомбу на территории противника. И он тебе ответил тем же, – повисло молчание. Герасимов судорожно соображал, что на это сказать. – Да, оружие сработало, да противник уничтожен, но ни твоя, ни его территория уже не пригодна для жизни. И куда ты денешь свою безопасность?

- Я ведь, майор, мало того добыл, но и стабилизировал Бозон Хикса. И я могу говорить, что в ЦЕРНе его ни когда не добудут, потому, что они не там ищут.

- Как не там? Как могут ошибаться самые лучшие ученые? – продолжал недоумевать Герасимов.

- А вот так – Саныч, скрипя топчаном, встал на ноги и бодро шагнул к полкам. Он на ощупь вытащил тонкий альбом и бросил его на стол – открывай закладку и смотри что там – велел ученый, усаживаясь обратно на топчан.

Майор открыл альбом. На страницах были аккуратно нарисованы карандашами разноцветные кружочки, стрелочки и греческие буквы. Должно быть, эти схемы изображали какое-то перемещение.

Пролистав примерно одну треть страниц, майор нашел закладку. Это была простая проволочка – разогнутая канцелярская скрепка. Страница была захватана грязными пальцами, а её края были загнуты. По всему, было видно, что именно эта страница была наиболее интересна.

- Какое училище ты заканчивал, майор? – Саныч отступил от темы разговора.

- Академию РХБЗ. А какое это имеет значение? – не понимал Герасимов.

- Химик значит? И с физикой знаком! Значит, знаешь, что масса непременное свойство любой материи! – резюмировал ученый.

- Ну да. Масса. А Бозон Хикса это….

- Это и есть сама масса. Смотри схему, – просьба была лишней потому, что майор не отрывал глаз от схемы с того момента как открыл её. Однако, ни капли не понимал, что всё это значит.

- Главная ошибка ребят из ЦЕРНа в том, что они дробят элементарные частицы в надежде поймать бозон. Но это не возможно. Масса это материя, а материя это масса. Это как курица и яйцо! Не ясно кто был первым, и кто откуда взялся. Но они неразрывно связаны, и не могут существовать по отдельности.

Совершенно погруженный в размышления Герасимов забыл, что с ними сидит прапорщик, и вздрогнул, когда тот потянулся за бутылкой и взялся наполнять рюмки.

- Но как же вам удалось его выделить и стабилизировать? – всё еще не понимал майор.

- Это, друг мой, довольно сложно объяснить, но в целом, я решил не разлучать материю и её массу, раз они так друг дружку любят – заулыбался Саныч, постепенно входя в азарт объяснения – я решил, что концентрацию бозонов в материи можно увеличивать, то есть нагружать её дополнительной массой – ученый выдержал короткую паузу, взял рюмку и продолжил – в этом мне помог мой племянник. Как-то раз, я наблюдал, как он лепит из пластилина. Он смешивал два разных цвета, чтобы получить нужный оттенок, и каждый раз он добавлял маленький кусочек одного цвета к другому, чтобы получить третий. – Саныч, салютуя, поднял рюмку выше и провозгласил тост «За детей».

- В общем, мы решили сжимать материю в одной точке пространства. Проблема была в том, как это сделать. Но решение нашли быстро. Ты ни когда не думал почему, поселок появился в таком неблагоприятном месте? - Спросил ученый, обращаясь к прапорщику.

- Так это… эээ… - потерялся Абуталипов, не понимая действительно почему. Рек нет, земля -сплошная глина совсем не пригодная для земледелия, трава чахлая - животные есть не станут. О нефти, газе и прочих богатствах и речи нет.

- А я скажу почему. Дело в том, что несколько сот тысяч лет назад, когда планетка наша была совсем не пригодна для жития, в это самое место упал большой железный метеорит. Сейчас он на глубине около 1800 метров под землей.

- И вы соорудили из него магнит – догадался Герасимов.

- Совершенно правильно. Вот поэтому ваш трамблер не работает. Магнитное поле такое сильное, что ваше электронное зажигание сходит с ума – прояснил ситуацию Саныч – у этого магнита есть еще фокус. Там поле на столько чудовищно, что и представить трудно – ученый снова затих и принялся поглощать оставшиеся в плошке грибы.

- Ну вот. Туда вниз до самого фокуса мы провели специальный канал. По нему стали, буквально говоря, запихивать один за другим ядра бария, попадая в фокус они занимали одно место в пространстве и сливались. При этом ядро оставалось целым и первоначальным, а его масса росла. Это доказывало, что количество бозонов там возрастает. Такое ядро по моим расчетам было не очень стабильно, и мы решили не искушать судьбу и собрали вполне осязаемое количество нового полноценного атомарного бария. – Саныч снова замолчал, – единственное, что я не предвидел это радиоактивность, которая возросла в десятки раз. Мы это поняли когда через несколько часов у лаборанта выпали все волосы на теле и начала проявляться лучевая болезнь. Мы не понимали, откуда взялась радиация, щетчики Гейгера ни чего не показывали.

Саныч опять замолк. А Герасимов взял рюмку и стал представлять картины описываемые ученым. Он хорошо знал, как выглядит лучевая болезнь, потому что лично видел, как доживали свои последние часы ликвидаторы чернобыльской катастрофы. В каких мучениях умирали герои, те, кто тушил горящий реактор и строил саркофаг, чтобы защитить своих родных от радиоактивных дождей и смертоносной пыли, которую неумолимо разносил ветер по всему континенту. Воспоминания молодости, подогретые спиртом, были на столько яркими, что привычного ко всему военного невольно передернуло.

- Там внизу, на фокусе, излучение полностью поглощал магнитный железняк с примесями как раз таки бариевых соединений, из которого состоял метеорит - ученый хлопнул очередную рюмашку, заботливо наполненную прапором, и достал сигареты.

- Как в последствии оказалось, мы столкнулись с совершенно новым типом излучения. Я его потом назвал дельта-лучи. Они отличались невероятно пагубным воздействием на живую ткань, высокой проникающей способностью, полным отсутствием технических средств регистрации, и что интересно, вторичной радиоактивности, которой обычно изобилует материя, однажды облученная гамма-лучами.

- Но, тем не менее, это была победа. Мы добыли бозон и сумели его обуздать. – Саныч затянулся не глубоко и не умело и тут же закашлялся – когда мы составили отчеты и подробные описания эксперимента и всех связанных с ним выводов, мы думали, что наша работа закончена, и дальше мы будем делить нобелевку, но там – многозначительно ткнув сигаретой в потолок, продолжал Саныч, - было принято другое решение. Как и в любом достижении, военные в первую очередь увидели в этом шанс увеличить мощность ядерного оружия при, этом уменьшив его размер, ведь чем больше масса ядра атома тем больше выделится энергии при его расщеплении в результате неуправляемой ядерной реакции. И нас заставили…

- Провести тот же эксперимент… но только не с барием… - озарило Майора.

- Нам привезли два килограмма чистейшего плутония, наставили ствол автомата и велели работать. Потому, что весь коллектив, - ученый кивнул на комод с фотографиями, - наотрез отказался это делать. Все слишком хорошо понимали, чем это грозит.

Услышав это, майор поник головой. Он давно заметил за военными в целом и за собой в частности патологическую склонность к гигантомании. И речь шла не столько о размере оружия, сколько о характеристиках поражающего фактора и количестве единиц вооружения. Будь то ядерные ракеты, или химическое оружие массового поражения. Он хорошо помнил ажиотаж вокруг производства огромного количества химического оружия, которое потом пришлось уничтожать за ненадобностью. Если уничтожение было не возможно, то его просто закапывали в землю, создавая могильники по всей стране. А в случае с этим несчастным ученым, это была попытка создать бесполезно мощное оружие, которое потенциально способно начисто уничтожить всю нашу крошечную планетку.

- Несмотря на все расчеты и предостережения, слушать нас ни кто не стал и под страхом смерти мы занялись работой, - продолжал Саныч, выпив очередную дозу коньяка, но ни капли не захмелев.

- Сначала всё было так же как в эксперименте с барием, но, учитывая массу ядра плутония, его стабильная масса очень быстро стала критической, и произошло самопроизвольное его расщепление и, по сути, взрыв. Мы этого ни как не ожидали, потому что, чтобы довести обычный плутоний до критической массы и спровоцировать реакцию деления ядра нужно приложить огромную энергию, вы же знаете, как это происходит в атомной бомбе, майор? – Герасимов кивнул, не поднимая головы.

- К счастью мы успели обработать всего несколько тысячных долей граммов чертова плутония, до того как…- Саныч подавился словами, глубоко вздохнул, и продолжил,- Когда произошел взрыв я наблюдал за приборами. Я понял, что что-то произошло потому, что они стали наперебой выдавать совершенно противоречивые данные.

Слушая рассказ ученого, майор ярко представлял картины: из-за взрыва два лаборанта погибли на месте, а очаровательная лаборантка Леночка получила сильнейшую дозу дельта излучения. Когда Леночка вошла в комнату её руки были прижаты к груди, а ноги дрожали. Кровавые пятна проступали сквозь лабораторный халат и расползались в ширину. Не понимая, что происходит, контуженная взрывом девушка, отняла руки от тела и опустила их вниз. Её ногти как шелуха от семечек осыпались на пол, она медленно подняла их к лицу, чтобы рассмотреть, но пораженные радиацией веки отслоились и упали за пазуху, где буквально плавилась упругая грудь. Саныч подбежал к ней, но от растерянности и панического страха не мог больше сделать ни шагу. Она подняла руки к волосам и потрогала их. Волосы будто распоротый парик упали на плечи и струями скатились на пол. Вдруг покалеченные сухожилия разорвались, и ноги Леночки сложились коленками назад. Она упала на пол, и жизнь покинула не пригодное больше для нее тело. Неожиданно вернувшееся к ученому самообладание было ни чем иным как инстинкт самосохранения. Он выбежал из лаборатории и по длинному наклонному коридору помчался к лифту. Поднявшись наружу, он встретился лицом к лицу с полковником, который курировал их деятельность. Не долго думая он ударил полковника локтем в середину лица. И тут же получил сильнейший удар по затылку. Ученый замолчал, уставившись невидящим ненормальным взглядом в пустоту.

Когда он снова заговорил, Герасимов отметил для себя, что двухлитровая бутылка водки, которую он принес вместе с коньяком в уплату за ремонт автомобиля, почти пуста, а прапорщик успел сходить за закуской и разливает последние капли этой водки.

- Когда я очнулся, то уже не мог ни чего видеть. Врачи сказали, что 8 месяцев я провёл в коме, что мне проломили череп и осколки повредили зрительные зоны мозга навсегда – несмотря на весь выпитый алкоголь слова Саныча звучали четко – я ни чего не помнил. Даже имени. Всё что осталось у меня - это карточка, которую оставил человек, который меня привез в больницу.

- Да… - очнулся от оцепенения прапорщик – жалкий вид был у тебя дружище. Тебя же просто выбросили на улицу. Нашел его в сточной канаве, когда территорию обходил и подобрал. Взял обгорелый порванный паспорт из архива, а там от имени только отчество осталось и название городка нашего и сдал в больницу. Оставил там бумажку, как сюда доехать, телефонов то нет, и вернулся – кратко пересказал Абуталипов историю достойную целой повести.

- Тут как раз шумиха началась. Всех людей немедленно выселили, построили стену – прапорщик немного призадумался, переведя пьяный взгляд на майора, - а ученых, которые живые остались - расстреляли.

- Потом шумиха утихла, городок вымер. Один я остался здесь. Потом Саныч вернулся, поселился в первом же свободном доме. С тех пор и живем тут. Вот теперь знаю, что и память к нему вернулась - ученый выдохся, то ли от выпитого алкоголя, то ли от напряженного рассказа, и заснул.

День шел к концу, а солнце к закату. Сержант Клочков успешно починил трамблер и успел привести гараж к первозданной чистоте и порядку. Машина без проблем завелась с первого же оборота. Прапорщик и майор, поддерживая друг друга, не говоря ни слова, вышли на улицу. Воздух пах преющей листвой и нёс бодрящую прохладу. То, что нужно, выпившему человеку. Они попрощались у ворот дома.

- Береги себя – пожелал прапорщик майору, и машина, с потерявшим душевное равновесие майором, покатилась по ухабистой старой дороге.