Байки ПракМагФака

Юля // Зона 50

Перед вами роман в рассказах. То есть, каждый рассказ закончен и может читаться отдельно, но все они связаны сквозной сюжетной нитью и героями. Я пишу новые части, когда устаю от больших проектов. Так что обновления редкие и стоит форма «сборник рассказов». Придёт время, я изменю её на «роман».

Добро пожаловать в мир Стаса Егорова и приятного чтения :)

ЮЛЯ (Зона 50)

— Ха! Критулечка! — орк неуклюже подпрыгнул, ликуя, перья и лоскуты шаманской одежки трепыхнулись, застыв на мгновение в воздухе причудливой кляксой. — Ну че, нубы, еще шевелитесь?!

Ожидающий воскрешения дух эльфийки на другой стороне карты скривил мордашку и показал язык; гном с ней рядом подкрепил веский ответ жестом куда ярче, заставив Стаса заливисто расхохотаться. Нет уж, врете, светленькие! Катку вам уже не выиграть!

Тут все звуки смазались, что-то вспыхнуло-громыхнуло незнакомым эффектом, а в следующий момент Стас осознал себя на респе. Прямо впереди, на уровне глаз, зависли, издеваясь, цифры отсчета: десять… девять… восемь… Снова десять. Баг? Теперь уже воскресшая эльфийка скалилась и подначивала, бездарно копируя полумеханические нотки спутников:

— Расчетное время опоздания — пять минут. Следующий автобус через три минуты.

Стас моргнул, узнавая во вроде как женском голосе знакомые интонации. Сам же и настраивал своего спутника на ехидный голос одного пирата из старых фильмов. Цифры отсчета размазались красноватым облаком и выплыли из дымки утреннего света серебристо-зеленой сферой, от которой Стас отмахнулся, как от мухи. Ли проворно вильнул в сторону и повторил:

— Креветка будет недоволен, смекаешь?

Будет, как же… Крив Алексей Васильевич, преподаватель теормага, слыл по всему универу самым въедливым ублюдком. Мягче и не скажешь. Опозданий, а уж тем более отсутствия на своих лекциях и семинарах он не терпел, хотя частенько задерживался сам.

— Расчетное время опоздания — семь минут, — монотонно и назло без эмоций пробубнил Ли прямо в ухо.

Стас проснулся.

Не просто проснулся — подпрыгнул, как ошпаренный, наконец отходя от мутного кошмара. Сколько раз говорил себе не сидеть ночами в проклятом Варкрафте! При полном погружении не спасает даже настроенный Ли: в пылу пвп Стас его не слышит — только отмахивается от назойливых сообщений. А главное — почему орк? Всю жизнь за Альянс же был…

Не о том думает, ох не о том!

Натянув на себя самое приличное из попавшегося и сунув в зубы недогрызенный с вечера бутерброд, Стас пулей вылетел из комнаты, подгоняемый нудным:

— …девять минут и тридцать семь секунд.

Ли, зараза. Интеллект, может, и искусственный, а издеваться, один фиг, умеет.

Ожидание лифта тянулось мучительно долго. Спуск показался еще дольше: двадцать этажей, как-никак. На привычную фразу системы-привратника, отметившую выход из общежития, Стас не обратил внимания — пулей вылетел на улицу.

И застыл, ослепленный слишком ярким светом.

Все вокруг расплывалось, мельтешило размазанными силуэтами, очертания которых чем дальше, тем больше сливались в одно цветное пятно. Проклятая высотка общежития утекала в пронзительно голубое небо. Прекрасно. Стас взвыл и потер переносицу, разумеется, не ощутив пальцами привычной оправы очков.

— Следующий автобус через десять минут. Расчетное время опо…

— Заткнись, Ли, — зло оборвал его Стас. — Проложи кратчайший пеший маршрут. Будешь диктовать мне повороты. Бегом успею!

— Понял, перерасчет. Твоим темпом опоздание в две минуты. Обычная минимальная задержка Креветки — три. Кратчайший маршрут проложен. Три… Два… Один…

Стас последний раз оглянулся на здание общежития, прогнал прочь мысль, что без очков на парах делать в сущности нечего, и припустил вниз по улице, стоило Ли дать отмашку. Мысль о том, что в этом семестре Креветку Стас случайно пробил уже дважды, гнала не хуже стаи собак за спиной. Направо. Забыть про вязкий воздух, уже обжигающий горло. Век магии, он может век магии, а физ-ру пробивать не стоило. Еще раз направо. Сердце бухает где-то в ушах, грудь потихоньку наполняется свинцом, но темп Стас держит. Пробивать может и пробивал, только из команды еще не выгнали — чего-то да стоит.

— В переулок, по прямой, направо и финиш! — Ли как будто тоже проснулся, перестал разбавлять свой голос машинной монотонностью, даже в нем теперь звучал свой задор. Утренний ветер путался в волосах, от света и нечеткости мира с непривычки слезились глаза, но в целом… В целом Стасу нравилось. Узкие улочки, лучиками выводящие во внутренние дворы, в это время были пусты. Никаких мамаш с колясками, никаких старушек, никакой малышни с нынче модными досками. Даже мелькнула мысль, что стоит сделать пробежку ежеутренним хобби.

И вот он, последний поворот! Стас ускорился, чувствуя себя героем, который впервые вырвался за пределы системы. Креветка сегодня в проигравших, ха!

— В сторону!

Стас дернулся, напуганный резким окриком Ли. Но все равно вынырнувшее из-за угла мелкое белобрысое чудо заметил слишком поздно. Только и успел, что прижать к себе и упасть поаккуратнее. Плечо и спину обожгло болью, зато малой с асфальтом не здоровался. Только вскрикнул, вырвался да отполз подальше.

Ага.

Отползла.

Стас с прищуром разглядывал чуть размытые очертания обиженной мордашки и двух растрепанных косичек. Девчушка же больше пялилась на кружащего вокруг них Ли.

Ну, не плачет — уже радость! Прошипев нецензурное и неразборчивое, Стас потёр ободранное плечо, встал и протянул руку малышке, надеясь, что попытка улыбнуться не выглядит перекошенной харей:

— Ты как, цела? Прости, я не…

Договорить он не успел. Малышке хватило секундного взгляда, чтобы, к ужасу Стаса, разреветься в голос. Он и со взрослыми плачущими что делать не знал. А тут вот. Мелкая.

— Расчетное время опоздания…

— Заткнись, Ли, — негромко перебил спутника Стас, хмуро глядя на прибавившую в голос малую. Что-то ему говорило, что с искусством манипулировать мужиками женщины рождаются. Оставалось лишь вздохнуть и смириться: — Найди лучше ближайшую кондитерскую, что ль…

Рыдания мгновенно смолкли. Девчонка заулыбалась, глядя на Стаса честными голубыми глазами. Прямо идеал пай-девочки.

— Актриса, да? И часто ты так конфеты клянчишь?

— Ничего и не клянчу! — чуть шепелявя, заявила девчушка. — Дядя меня сбил? Сбил. Дядя должен угостить, тогда прощу!

— А если дядя злой и куда-нибудь тебя утащит?

— Не-е! Дядя добрый, дядя извинился! Я ягодный тортик хочу, вот!

— А иначе?

— А иначе я маме скажу. И синяк покажу!

Мелкая нисколько не смущаясь ткнула в старый, явно подживающий синяк на плече и заулыбалась ещё шире. Угрозу она, видимо, считала действенной. Признаться, действенной ее считал и сам Стас: ведь если у юного чада такие навыки, с кого пример-то брался? Во-от.

Тем более действительно виноват. Сбил.

Стас вздохнул и обреченно вытащил телефон, запрашивая остатки на счёте. Стипендия жила на последнем издыхании и, увы, проблемами с памятью Стас тоже не страдал: копейки за ночь в рубли не выросли.

— Только торт, хорошо? Как тебя зовут хоть, актриса?

— Юля! А тебя?

Довольная девчонка без вопросов взялась за рукав клетчатой рубашки и потянула вперёд. Видимо, объяснять, где кондитерская, ей было не нужно.

— Стас, — грустно вздохнул Стас. Прекрасное утро. Нет, из пробежки вышло бы плохое хобби. Определённо.

Ли ехидно сообщил, что пара Креветки началась.

Юля бодро уплетала огромный кусок теплого черничного пирога с мороженым и большущей чашкой чая. Стас старался на неё не смотреть. Сладкое он любил. На вторую порцию для себя хватило бы, но рациональная часть ума ещё боролась и неустанно напоминала, что один пирог стоит как два обеда в студенческой столовке. А до стипендии неделя. Стас вздохнул и совсем отвернулся к окну, стараясь не замечать, как донельзя довольная девчонка болтает под столом ногами, отчего скрипел и шатался весь их диванчик.

Пирог исчезал в полнейшем молчании. Но всё же исчезал, и Стас уже прикидывал, что дольше, чем на десяток минут, его роль доброго братика не затянется. Наконец, Юля сыто потянулась, отодвинула пустую тарелку и всё тем же искренним голубым взглядом уставилась на Стаса.

— Что? — хмуро буркнул тот. — Добавки не будет.

— Бу-у! Не понимаешь ты женского сердца! — дернула носиком Юля, и взгляд стал настойчивее.

По скромному мнению Стаса, женского сердца не понимали в первую очередь сами женщины.

— Куда уж мне?

— Ну, ладно, так и быть подскажу: Любой истинный джнтля… дженле… дже-тле-мен после свидания провожает принцессу домой!

— Так это ж не свидание, — ошарашенно ответил Стас, подавившись невольной улыбкой: уж очень забавно эта Юлька хмурилась и дула щеки, пытаясь выговорить слово. — Ты, принцесса, ещё маленькая для свиданий.

— Ещё как свидание! Накормил? Накормил! Теперь проводить должен! Всё как мама рассказывала!

— Э…

Секунды промедления стоили Стасу дорого: ребенок вновь старательно надулся и зашмыгал носом, готовясь «дать контрольный» на всю кафешку — уж в голосе свалившейся на голову проблемы Стас не сомневался, — а Ли тихонько хихикал, зависнув над правым плечом. Окружили, ироды. Отступать некуда.

— Ладно, не реви. Куда тебя провожать-то, чадо? И это… — запоздало спохватился Стас, — пред… гм. Родители твои где? Ну, или бабушка там. Не одна же ты гуляла?

— Я не чадо, я Юля, — гордо заявила девчушка, сползла с диванчика и довольно крутнулась на месте: — Работают! Мне мама разрешает так гулять, потому что я дверь закрывать умею.

— Понятно, — от мыслей Стаса маме юного дарования, наверное, уже давно икалось. — А адрес ты свой знаешь? Или куда идти?

— Конечно, знаю! Любая принцесса знает, где она живет.

— А любая принцесса не должна знать, что с незнакомыми на улице говорить нельзя?

— Глупые вы, мальчишки! Если не говорить, то как же тогда знакомиться?

Стас возвел глаза к небу и промолчал. Тут даже не возразишь. Правильно говорят, дети прекрасно умеют задавать вопросы. Юлька снова взялась за рукав и повела узкими улочками. Волноваться Стас перестал быстро и даже отчасти понял маму девочки: создавалось впечатление, что малышка знает наизусть если не весь город, то свой квартал точно. Что интересно, её саму тут тоже знали. То один старичок поздоровается, то женщина конфетку предложит. Стас шёл и чувствовал, как его откатило куда-то в тёплое прошлое. Совсем прошлое. Советское какое-нибудь. Если не обращать внимания на трансмаги у некоторых на руках, парящие в воздухе машины и изредка мелькающих спутников — мир как на тех пленках, которые иногда показывали на истории. Все добрые. Все улыбаются. Ребёнок вот счастлив, болтает что-то без умолку. Только знай, поддакивай вовремя.

Настроение само собой пошло в гору. Девчушка действительно болтала обо всем подряд, но попытавшись разобрать шепелявящую вязь слов, Стас понял: Юля рассказывала о магазинчиках и кафешках, мимо которых они шли. Хозяйка вот этого жила с тремя собаками, а дочка хозяина вон той булочной вчера вышла замуж. Талант сплетничать у женщин, наверное, тоже врожденный.

Остановились они внезапно.

Стас на полном ходу врезался в сгенерированное его трансмагом поле. Заклинания никто не включал — система сработала автоматически, заставив поднять глаза и сощуриться, чтобы чётче разглядеть выросшее на пути здание. Вернее, разрисованный жёлто-красными надписями высокий забор. Он раздражал, выбивался из уюта города, сколько Стас себя знал. Прозвучавшее с секундным опозданием пояснение Ли подтвердило очевидное:

— Объект пятьдесят, автоматическая активация заклинания барьера в десятиметровой зоне, смекаешь? Осторожно, повторная активация — и отчет уйдет в органы контроля.

— Знаю. Спасибо, Ли, — Стас перевел хмурый взгляд на Юлю, которая стояла по ту сторону барьера и настойчиво дергала за «застрявшую» в нём руку. Призрачно-зеленоватая стена мягко держала, не пуская дальше. Зато обратно — легко: Стас поспешил избавиться от цепкой хватки и отойти назад. Барьер тут же растворился в воздухе. — Что за шутки, эй? Ты же знаешь, туда нельзя.

— Но там мой дом, — надулась Юля, вцепившись в край своей кофточки. — А ты обещал проводить.

— Знаешь, это очень плохая шутка. Либо ты говоришь, где твой настоящий дом, либо мы идем в участок и тебя приводят к маме господа милиционеры.

— Ты обещал проводить! Мой дом там! Правда!

Юля снова попыталась вцепиться в рукав, но Стас перехватил её руку сам и дернул за собой:

— Не хочешь по-хорошему — идём в участок.

— Нет! Пусти! Я скажу, скажу, что ты меня от мамы увёл!

— В Ли встроен механизм страховки. Как только мы с тобой столкнулись, включилась запись. Прости, но это весомое доказательство и прекрасное объяснение.

— Нет! Не пойду! Не пойду же! Стой!

Вредная девчонка уперлась ногами в асфальт и заголосила что есть духу. Вокруг начали оглядываться, потихоньку собираться прохожие. Чёртовы зеваки. Вон старушка какая-то уже обвиняюще качает головой. Стас терпеть не мог толпу, но и бросить Юльку не мог. Глупая, да. Но вдруг и правда потерялась? Такие игры опасны. Забор объекта это, конечно, не просто стена — но с чем чёрт не шутит.

— Юля, успокойся, — пытаясь сохранять спокойствие хотя бы в голосе, сдержанно прорычал Стас. — Тебя отведу к маме не я, какие проблемы? Пошли, все вопросы быстро реша…

— Лжец! Ты обещал помочь!

В этот раз слёзы в голосе Юли звучали неподдельные, но Стас больше ничего не успел. И без того размытая реальность размылась еще больше, окрасилась в голубой и зеленый — цвета магии, обожгла руку, заставив отпустить тонкое запястье девочки. Работающий на магическом движке Ли упал на асфальт безжизненной железкой. Трансформатор маны на руке опасно нагрелся и вспыхнул. К плечу потекли раскаленные ручейки боли, заставив Стаса заорать в голос. На асфальт — расплавленный металл и кровь. От вопля Юля и вовсе шарахнулась прочь, сломя голову понеслась к стене Пятидесятой и прежде, чем Стас сообразил хоть что-то, разбилась о неё синими искрами маны.

Смазанная реальность собралась вновь. Кто-то в толпе закричал. Замигал индикаторами и снова взлетел Ли. Обеспокоенно сообщил, что уже вызвал скорую. А Стас ошарашенно смотрел на стену Пятидесятой, где без следа исчезла белобрысая девчушка с косичками. Кто-то подошел, окликнул, дернул за плечи. Стас уловил про шок, перевел взгляд на того, кто пытался с ним говорить, что-то ответил, борясь со странным головокружением и подступающей тьмой.

Но, увы, позорно проиграл.

Тишина пахла лекарствами и немного стиральным порошком. Стас готов был поклясться, что в его общежитии постельное белье стирают точно таким же. Тело охватывал тёплый утренний уют, который потихоньку сменяло неприятное жжение в правой ладони. Зато левую руку Стас не чувствовал. Вместо неё — сгусток прохлады. Это пугало, но пока не настолько, чтобы с воплями подскакивать и смотреть на обгоревший обрубок.

Открывать глаза Стас не хотел. Во-первых, пока глаза закрыты, всё можно свалить на сон. А во-вторых, стоит показать, что ты очнулся, как придется решать множество проблем. К примеру, что делать с рукой и как объяснить произошедшее с Юлей. Возникшая перед мысленным взором картина заставила передернуть плечами и тут же вздрогнуть от обеспокоенного:

— Очнулся, маленький? — голос медсестры, как положено, звучал вежливо и участливо. Стас вздохнул и открыл глаза, скосив их на семенящую к нему старушку. — Ты лежи, пока, лежи. Сейчас будем тебе перевязку делать…

— Руку назад пришивали? — невпопад брякнул Стас, о чем тут же пожалел: старушка всплеснула руками, и нисколько не стесняясь, отвесила легкий подзатыльник.

— Тоже мне, глупости! От молодежь, напридумает себе вперед врача, а потом лечи их. И нервы лечи, и руки, вот, лечи, и головы бы… тьфу-тьфу-тьфу… Вот в наше время пациент врачу доверял и не спорил. И не умничал, отож! Ты мне руку-то сам дай, раз очнулся… вот так, да… и расслабься: нет там у тебя ничего страшного. Денёк поваляешься — и домой отпустим…

Стас внутренне скривился, покорно расслабляя правую руку и благополучно пропуская мимо ушей весь старушечий лепет. Молодых медсестер из фильмов, у которых и впереди все нормально, и сзади — еще лучше, он искренне считал одним из самых главных обманов Голливуда. Но работала старушка ловко и умело. Пока Стас досадовал о том, что ему не попалось кого помоложе, правую руку уже перевязали, оббежали койку с другой стороны и аккуратно переложили поближе левую.

Выглядело это странно. Рука вроде Стаса. Но действовать ею он не мог и действий чужих не чувствовал. Как будто висящий рукав рубашки передвинули там, или свитера какого. От этого за шкирку вновь забрался неприятный холодок, но старушка успела развеять все сомнения раньше:

— Анестезия действует. Не чувствуешь руку — оно нормально, не волнуйся, милок. Без нее ты сейчас не так тихо проснулся бы. Но ты это, если впечатлительный шибко — отвернись лучше. Ожог неприятный, долго лечить будешь. Тебе к нам на перевязку как на работу ходить.

— Но рука-то восстановится?

— А куда ж она денется? Железки лишние из тебя повытаскивали, все обработали как надо — заживет! Ты парень молодой, сильный, так что глупостей всяких и не думай. У страха глаза велики, так-то! Но ты все же отвернись лучше. А то еще больше глупостей себе надумаешь.

Пока она говорила, пропитанный чем-то бинт из белого и местами желтоватого слой за слоем становился более грязным с желтыми пятнами и бурыми разводами. Остро запахло кровью и чем-то еще, мазью какой-то, наверное. На последних слоях Стас предпочел послушаться совета и отвернулся. Только затылком почувствовал довольный кивок уже замолчавшей старушки.

Взгляд в поисках хоть чего-то, чтобы отвлечься, зацепился за обои в сине-серого мишку, стул, на котором висела одежда Стаса, пустую соседнюю койку и лежащего на небольшой тумбочке Ли. На корпусе спутника весело перемигивались желтый с зеленым огоньки: был включен и находился в спящем режиме. А ведь помнится, тот странный всплеск маны его отрубил.

— Бабуль, — не оборачиваясь, подал голос Стас, — а где Юля?

— Какая Юля, милок?

— Ну, со мной вместе девочку не привозили?

— Никого не привозили. Ты если эту Юлю только сегодня увидел, забудь про нее. Хотя когда придут тебя спрашивать эти, из Контроля, скажи честно, что видел. А потом забудь.

— С чего?

— А это общий симптом. Ты, милок, не первый, кто в аномалию попал. Вас за все годы уж с сотню человек найдется. Да только с этого лета все больше и чаще. И все как приходят в себя — спрашивают про Юлю. Мол, была девочка, кричала, что там, в Пятидесятой, её дом, а потом рассыпалась голубыми звездочками. Но ты, милок, первый, кто с трансмагом этим, так что готовься — спрашивать будут особо, значит. Ну и досталось тебе больше всех. Обычно сознание теряли, ожоги изредка лёгкие, как на второй руке твоей, — и только.

— Симптом?! — возмутился Стас, с трудом заставив себя дослушать. — Что я по-вашему, головой ударился?

— Ударился. Не поймали, когда падал, видать. У тебя вообще ссадинок мелких много. На спине вот… и на лбу тоже есть.

Стас на мгновение потерял дар речи и теперь силился найти, что возразить. Но в итоге плюнул и предпочел идти в лоб:

— У меня же запись всего утра есть! Ли писал! Эй, Ли, подъем! Покажи мне запись от девяти… нет, от полдесятого утра!

Спутник зашумел, перестраивая внешние пластины корпуса в активный режим, поднялся в воздух и подлетел поближе. Задумался, замигал индикаторами, в итоге выдав Стасу красный:

— Прости, невозможно. Данные критически повреждены.

— А раньше? Или позже?

— Ничего, последнее записанное у меня событие — выход из студенческого общежития и сообщение об опоздании. Затем дыра и записи, актуальные сейчас.

— Ну какого?! — забывшись, Стас ударил кулаком по кровати и тут же получил от старушки новый подзатыльник.

— Сиди, милок, не волнуйся! Но до чего ж хороший механизм этот твой. Всю информацию врачам сразу дал, на большую часть вопросов о тебе ответил, даже карту искать не пришлось. Чудо, а не аппарат. Да еще летал вокруг, беспокоился, когда в операционную не пустили. Ты где такой взял-то? Другие железки, они железки и говорят железно. А твой ишь какой — друг.

— Благодарю, — польщенно откликнулся Ли. Но тут и сам Стас гордо улыбнулся:

— Друзья-инженеры собрали, это их дипломная была. А я вот… бетатестер. Правда, отчетность всю уже сдал давно, там уж и новый проект запустили. А Ли мне оставили, доработали только немного.

— Ну, береги его, бетатостер. Королевский подарок! — старушка аккуратно переложила руку Стаса обратно и встала, забрав с собой стальную миску со старыми бинтами. — Ты смотри, милок: по этажу ходить спокойно можешь, туалет направо, на углу. Но долго не гуляй — врач зайдет пару раз, ребята из Контроля, опять же, ну и перевязку делать по расписанию надыть. Анестезия уйдет скоро, если совсем терпеть не сможешь, скажешь мне, помогу. Покушать тебе принесут скоро.

— Спасибо. А зовут вас как?

— Бабушка Люда я. По этому этажу дежурю, всегда туточки, значит.

— Ага… Бабушка Люда, вы сказали, я не один в аномалию влип. А как мне найти ещё таких же?

— Таких же, говоришь… Не могу сказать, милок. Мы адреса больных раскрывать не можем, без родственных связей-то.

— Понятно. Ещё раз спасибо.

Бабушка Люда кивнула и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь, а Стас откинулся на подушки и принялся думать. Жрало его что-то. Изнутри жрало. Видел он, как эта Юлька фальшиво плачет, тортики выпрашивая. Видел, что и помощи потом по-настоящему просила. А что делать — не знал. Только упорно казалось, что со всякой помощью он уже давно и неизбежно опоздал.

А тут еще — аномалия.

Стас может и троечник, а все же теоретик. И если саму вспышку маны объяснить легко: завышенная концентрация и неверное высвобождение, то причину он придумать никак не мог. Научную. Надо бы Коляна потрясти. Он и отличник, и материал всегда знает на год вперед, и задачки решает прекрасно. Может он объяснить и сможет.

Тогда на совести поспокойней станет.

А еще — трансмаг новый. Без него Стас все равно как без рук. Только волокита это жуткая: пачка объяснительных, штраф, новые запросы, проверка на соответствие лицензии, очередь… очередь… и снова очередь. От таких мыслей вставать совершенно расхотелось, и Стас со вздохом откинулся назад на подушку, отвернувшись к окну. Очков по-прежнему не было, и глаза уже побаливали. Жаль только, спать не хотелось. Ладно, трансмаг можно у того же Коляна спросить, он этот процесс так ускорит, что завтра все будет. Через инженеров всегда все проще решается. Ну и самое главное — память Ли. В галлюцинации, аномалии всякие, тем более в такие длительные и массовые, Стас не верил. Можно было бы, конечно, походить по их утреннему маршруту, поспрашивать, зайти в ту кафешку и задать вопрос в лоб. Но Стасу почему-то казалось, что без прямого доказательства это будет как-то глупо. Нужно восстанавливать Ли.

А для этого, увы, нужна помощь все тех же инженеров.

Стас вздохнул еще тяжелее и прикрыл глаза, надеясь, что сон придет сам. Не тут-то было. По закону подлости он понадобился всем именно сейчас, в состоянии глубокой задумчивости, переходящей в депрессивный пофигизм. Людей Стас не любил. Нет, не так, общение Стас не любил. Особенно с чужими. Особенно в незнакомом месте. И особенно, когда это общение больше напоминает допрос.

С органами магического контроля Стас, как и любой студент его профиля, сталкивался дважды: первый раз, когда давал присягу и подписку о неразглашении, второй — когда получал лицензию на трансмаг. Оба раза по душе не пришлись, но этот перекрыл их все. Уже после третьего вопроса Стас понял, что происходящее допрос вовсе не напоминает, — это допрос и есть. В очень мягкой форме и в присутствии психотерапевта, но все же…

Господа в форме не поленились даже проверить память Ли, благо Стасу хватило ума не говорить то, чем не так давно угрожал Юле, и в мозгах спутника ковырялись недолго, больше для проформы. А вот вопросы быстро ушли в специальную область, и Стас понял, что сейчас в наглую пользуются его образованием — собирают данные.

Нет, не всё так чисто с этой «аномалией». И с Юлей, очевидно, тоже.

Может, потому девчонка так просила о помощи? Финальным аккордом стала подписка о неразглашении. И хоть дал её Стас внешне абсолютно спокойно — внутри ему хотелось выть и лезть на стенку. К инженерам за помощью уже не пойдешь и у Коляна ничего не спросишь — не хватало еще подставить друзей.

Сам-то уже влип по уши.

Почему? Пёс его знает. То, что раньше просто жрало изнутри, вгрызлось в душу с утроенным аппетитом. Контроль и врачи ушли, поздний обед был съеден, комнату затопили сумерки, а в ушах настойчиво стояло безнадежное: «Лжец! Ты обещал помочь!» И слёзы, как будто она ему и правда что-то важное доверила.

Ничего Стас не обещал.

Но не бросил же тогда.

А сейчас чего?

И теперь ни у кого не спросишь, была ли Юлька. Девчонку жалко. Непонятного — тьма. Рука болит адски. Контроль еще этот… Ругая себя последними словами за то, что «насмотрелся и начитался» всякой детективной фэнтезятины, Стас разбудил Ли и велел найти, когда у первокуров их факультета ближайшая лекция по истории магии. В свое время Стас пробивал этот прекрасный предмет только так. Пришло время исправляться.

***

— Мана всемогуща. Человек, к счастью, нет. И вы здесь, чтобы узнать, как и когда это «нет» расширило свои границы.

Евгений Викторович Гордуновский — бойкий старичок ростом метр с кепкой. Лекцию он всегда начинал так, будто уже дошел до её середины. Никакого приветствия, введения, прочей мишуры: он переступал порог аудитории и начинал говорить. Говорить, бесспорно, умел. Умел заражать энтузиазмом, умел метко шутить и не менее метко подначивать «неугодных». Стас бы все отдал за то, чтобы этот человек читал теормаг, но увы.

— В это сложно поверить, но каких-то два века назад человечество прекрасно обходилось без магии. Когда была впервые обнаружена частица, получившая имя мана, мы точно не знаем. Но в две тысячи сто шестьдесят пятом году прекрасный дуэт ученых, Алексея Дмитриевича Беляева и Джеймса Д. Россо, впервые доказал её существование и предложил определение, которое вы знаете в до сих пор неизменном виде. Я позволю себе не тратить время на то, чтобы диктовать его повторно… Что интересно, название «мана» очень долго отказывались принимать в научных кругах. Злые языки поговаривали, что ученые просто слишком уж любят фэнтези, потому и дали такое имя частице. Признаться, тут я склонен согласиться. Но «частица Беляева-Россо» так и не прижилась, и сейчас этот термин можно отыскать лишь в старых учебниках. Зато какими красками заиграли всеми любимые игры и книги!

Однако, каким бы одаренным лектором ни был Гордуновский, Стаса это не спасало. На первом курсе шутили, что это условный рефлекс — засыпать, как только начинают говорить о датах, именах, событиях… И пусть сейчас Стас пришёл на лекцию к первокурсникам с вполне конкретной целью, глаза слипались, а парта манила не хуже подушки.

— Егоров! — Стас вздрогнул и поднял голову, пытаясь включиться в происходящее. Все же уснул. Даже не заметил, как. Зато теперь можно быть уверенным, что легендарного студента, ходившего на пересдачу семь раз, здесь не забыли. — Если ты пришел ко мне в поисках здорового сна, рекомендую читальный зал и наушники.

— Извините, Евгений Викторович, — хмуро буркнул Стас под смех аудитории.

— Ничего, ничего. Третий курс сподвигнет и не на такие подвиги! Так, на чем я… ах да! Первый трансформатор господа Беляев и Россо представили широкой публике в шестьдесят восьмом. Сейчас для нас это привычное устройство: те из вас, кто доживёт до третьего курса, получат на него лицензию и смогут носить свой как обычные часы. Но тогда… Тогда это устройство было чудом. Значит, запишите: первый трасформатор назывался «Маг», весил приблизительно тонну и был рассчитан на одну единственную матрицу заклинания — он мог «наколдовать» стакан дистиллированной воды. Запишите ещё интересную цифру: для этого элементарного сейчас действия он копил и преобразовывал ману примерно семьдесят два часа. Как видите, на первых порах освоения магии, человечество даже не ползало — едва шевелило лапками. Но вы, между прочим, зря смеетесь. Кто знает, может, через сотню-другую лет так скажут и о нас с вами. На этой замечательной ноте я закончу вводную лекцию. Двое добровольцев из каждой группы — их имена мне сейчас не нужны, разберетесь сами — подготовят доклады об отцах-основателях вашей профильной дисциплины. Надеюсь, их фамилии вы запомнили. До встречи на семинарах!

Обрадованные раньше времени первокуры с гомоном и шумом поднялись со своих мест и устремились вверх, к выходам из аудитории. Стас перевёл дыхание: Гордуновский не изменял своей привычке зачитать на паре конспект собственной лекции и отпустить всех с миром. Зато на семинарах драл в три шкуры. И сейчас скорее всего с радостью припомнит Стасу все пропуски и двойки. Но отступать уже поздно, аудитория опустела, сам Евгений Викторович ехидно прислонился к кафедре и наблюдал, как Стас с решимостью камикадзе впервые в жизни ползёт к нему задавать вопросы.

— Итак, коллега? Чем обязан? Помнится, в светлые дни своей молодости вас ко мне могла привести лишь угроза исключения!

— Простите, Евгений Викторович, я к вам не с повинной… И не могу сказать, что исправился.

— Да уж наслышан. Так что открыто признаю, меня съедает любопытство! И ваш вид подогревает его только так. Плачевное состояние рук — подвиг в честь прекрасной дамы?

— Можно сказать и так, — усмехнулся Стас, припоминая, что Юля настойчиво звала себя принцессой. — Я тут это… про Пятидесятую пришел спросить.

— Однако. У вас это, помнится, и в билете было, в одном из заваленных. Давайте, вспоминайте: полтора века назад, когда интерес к мане достиг некого пика, а энтузиазм ученых и вовсе взлетел до небес, исследования впервые затронули и область медицины…

— Да помню я. И что рвануло там что-то, и что зона с тех пор аномальная — всё помню. Даже дату всемирного закона о неиспользовании маны в медицине помню. Я не о том.

— Тогда я вас слушаю.

Тут Стас замялся, подбирая слова. Очевидно, что лез он во что-то неприятное, а то и опасное. Подписку-то дать заставили. Но уже влез и вряд ли остановится. Глупость и упрямство — убойный дуэт.

— Евгений Викторович, вы знаете, может слышали… что было в Пятидесятой до?

Гордуновский с мгновение смотрел в глаза, потом заливисто расхохотался:

— Право слово, юноша! Почитайте фантастику! Ответов на этот вопрос уже море, и многие из них, смею заметить, сойдут за хороший анекдот под стаканчик пива!

— Я спрашиваю не про сказки. Я спрашиваю… как было? Там мог быть, ну… могло быть что-то, что кто-то мог назвать домом?

— А если ты спрашиваешь «как было», Станислав, я сделаю вид, что вопрос не слышал. Ты мальчик умный, хоть и ленивый. Не зря получил свою премию, не зря ведёшь проект. А раз ты в разработчиках — прекрасно знаешь, во что это упирается. Не знаю, для чего тебе это — курсовую там уже набрасываешь, или доклад какой, — но лучше почитай фантастику. Проку больше, уверяю. За такую тупиковую тему тебя по головке не погладят.

— Фантастику, да… — Стас сунул руки в карманы и хмуро уставился на доску с плохо стёртыми формулами. Гордуновский, пожалуй, свой человек. Плохого не сделает. Но изнутри уже точило разочарование. Не такого ответа Стас хотел. И вообще — не того. В любом случае, осталось этот разговор вежливо свернуть и уйти договариваться со жрущей изнутри совестью. — Может, вы и автора посоветуете?

— Посоветую, чего ж нет! А если дашь мне свои контакты, так еще и пришлю почитать. Подборки там не выйдет, у старушки всего одна книга. Но ты знаешь, что самое замечательное? Это такая книга, с автором которой ты можешь пообщаться в любой момент! И смею заверить, собеседников этому автору не хватает — каждому рада.

— Вот как… Интересно. Минутку.

Стас порылся в сумке, вырвал лист из неизменного своего блокнота — спутника у Гордуновского не было — и наскоро написал электронный адрес. Читать Стас любил, считал это отдыхом не хуже любимых игр и имел свою собственную тщательно подобранную библиотеку. Возможно, результатом всего этого станет новая книга для неё — уже что-то. Вежливо поблагодарив и заверив, что непременно почитает, Стас попрощался и смылся. Ещё нужно было добыть себе трансмаг. Вернее, договорится с Коляном и очередной раз записаться в «бетатестеры». С инженерами легко. На их изобретения всегда нужны добровольцы.

До присланной Гордуновским книги Стас добрался спустя два дня полнейшей депрессии. Совесть не сдавалась. То чувство, что жрало изнутри, только заточило зубки. Бездействие выводило из себя: не помогал даже Варкрафт — до этого неизменный способ расслабиться и послать к черту все проблемы. Тогда Стас и вспомнил про книгу. Подумал, что прочитает, убедит себя в бесполезности и забудет.

«Приют №50» некой Людмилы Ромашкиной — Стас рассмеялся уже от одной фамилии — порадовал неуклюжим скупым стилем и абсолютным неумением автора строить предложения. Как такое могли вообще официально издать, для Стаса поначалу было загадкой, но интернет объяснил, что автор всё сделал за свой счет, а распространял и вовсе бесплатно. Это расставило все точки над «i», но читалка так и не была закрыта. Стаса вело любопытство и непонимание: Гордуновский не тот человек, в чьём литературном вкусе стоит сомневаться. И на шутку оно не похоже.

Чем больше Стас читал — через силу, скрипя зубами, как очередной учебник, — тем больше он понимал, что перед ним дневник. И почему-то в это верилось. Через некоторое время Стас даже усмехнулся хитрости автора, ведь именно бездарный стиль повествования, обрывочность и эпизодичность заставляли поверить в то, что это написал кто-то когда-то существовавший. Некоторые дни были расписаны подробно. Другие второпях набросаны парой слов. Но все это были записи о рабочих днях врача того самого приюта. Детского дома, при котором находились и школа, и больница. Неизвестный автор действительно гордился тем, что там работал. Называл оставшихся без родителей детей семьей, переживал, радовался победам настолько, что от неуклюжих строчек веяло искренним теплом.

Но связи с Пятидесятой Стас не видел никакой, кроме номера приюта.

До тех пор, пока не дочитал до самого конца. Последние две записи были короткими. Одна восторженно рассказывала про какую-то программу; о том, что у нескольких обреченных детей появился шанс не только вернуться к нормальной жизни, но полностью оправиться от болезни. Стас прочитал семь имен. Последним из которых стояла Юлия Якимова. И долго смотрел на скан старой фотографии: семеро детей — всего один мальчишка — две медсестры и, наверное, врач. Возможно, среди взрослых был и автор дневника, но Стаса волновало совсем другое. Не веря своим глазам, упрямо отбрыкиваясь от понимания прочитанного, он смотрел на белокурую девочку. Она единственная сидела на кровати с капельницей, зато улыбалась ярче всех. Точно так же, как улыбалась, когда ела пирог. Точно так же, как тогда, когда просила проводить. Точно так же, как тогда, когда рассказывала обо всем подряд, ведя Стаса по еще не проснувшейся окончательно улице.

Вне всяких сомнений, на этой фотографии была Юля.

А последние строчки дневника, пустые и безликие в отличие от полных эмоций первых, гласили коротко: «Приюта больше нет. Никто не выжил. Теперь там Зона-50».

Спустя бесконечно долгие минуты Стас судорожно сглотнул и, наконец, отложил читалку прочь. Тяжело откинулся на кровать, бездумно глядя в потолок. Закрыл глаза рукой, до боли вдавив очки в переносицу.

Грызущее изнутри нечто словно взбесилось. Стало невыносимо гадко. И в то же время Стас понимал. Все понимал. Потому что был близок к науке и собственными глазами видел цену некоторых экспериментов. Да что там! Он видел даже такую мелочь, как последствия ошибок на студенческих праках.

Институт теоретической и прикладной магии считается самым сложным. У него самый большой процент отчислений. Особенно на третьем курсе. И именно на третьем курсе все — по собственному. Потому что студентам дают лицензию на трансмаг. Потому что обрадованные молодые идиоты теряют тормоза и ошибаются. Некоторые из них, оставшись калеками, считают, что им один раз повезло, и рисковать больше отказываются. Другие боятся, наблюдая со стороны. Единицы, такие как Стас, остаются. Идут дальше. Сейчас, к концу года, на его кафедре осталось четверо. Всего четверо из более чем сотни.

А что было тогда, полтора века назад, на самой заре? Когда трансмаги не носили браслетами на руках, а перетаскивали с место на место втроем-вчетвером, либо специальными машинами? Что было тогда, когда для экспериментов нужен был специальный полигон, а не всего-навсего оборудованная аудитория? И что было тогда, когда никакого закона о медицине не существовало, а ученым и медикам нужны были… подопытные, да. Как бы жестоко ни звучало. Дети-сироты — чем не вариант? Спасут — объявят о чуде, станут героями. Не спасут — что же, науке нужно время. Провалятся — люди прожуют новость, покорно съедят свисающую с ушей благородную лапшу и успокоятся. Потому что за сирот сражаться некому.

И именно от этого расчётливого цинизма Стаса выворачивало. Пробивало насквозь. Теперь понятно, откуда столько осторожностей вокруг «аномалии». Непонятно только, как пропустили книгу. Хотя чего уж там — фантастика, она просто фантастика. Очередной бред очередного писаки. Запретили бы — привлекли внимание.

Но… кто же тогда Юля? Призрак?

Или удача, о которой не узнали тогда и сами ученые, стоявшие у руля?

Отвращение ушло. Стас чувствовал, как по губам растекается предвкушающая азартная ухмылка. Существование Юли породило тьму вопросов. Они — множество гипотез, каждую из которых хотелось вот прямо сейчас непременно проверить. И сколько бы Стас ни одергивал себя, что думает о живой настоящей девочке. Ребёнке, человеке! Рой мыслей всё рос и рос, а за ним — невероятная мотивация, заставившая сесть за стол и просидеть всю ночь за набросками и расчётами.

Ведь если Юля существует, значит, магия все же способна создавать живое.

Очнулся Стас, когда к нему подлетел Ли, пиликая мелодией будильника, и сообщил, что пора собираться на пары. Ночное возбуждение спало, в голове осталась лишь глухая тяжелая пустота, а на исписанных листках — рой формул и алгоритмов. Наброски. Все нерабочие. Если магия и способна на чудо, Стасу не хватит мозгов его совершить.

— Мы сегодня пробиваем, Ли.

— У тебя пары на кафедре, смекаешь? Праки. Ты велел не позволять филонить.

— Сегодня можно. Пока я в душе, найди мне что сможешь про эту Людмилу Ромашкину, автора «Приюта». Гордуновский говорил, с ней можно встретиться. Я бы встретился. Короче, ищи контакты.

Ли негромко зажужжал, перестраивая пластины корпуса, подмигнул индикаторами и ответил стандартное:

— Принято, веду поиск. Но ты уверен, что стоит пропускать праки?

— Мне сейчас пофиг. Вообще на всё.

Тряхнув головой, Стас не глядя отправил майку куда-то в сторону кровати и щёлкнул задвижкой душа. С удовольствием встал под тяжелые горячие струи, вымывая из мыслей пепел бесполезных расчётов. Переключил на холодную, таким нехитрым способом заставляя себя прийти в чувство, и вылез голодным, с краснющими глазами и мерзким настроением. Не спать всю ночь — паршиво. Работать всю ночь — ещё хуже. Силы на это удовольствие у Стаса находились обычно только в сессию.

Но он знал, что крепкий кофе на пару-тройку часов откроет второе дыхание и устроит уставшим мозгам перезагрузку.

Перевязка была назначена на три часа дня. Стас всегда просил, чтобы ему ставили время как можно позже — из-за учебы, — и бабушка Люда с удовольствием шла навстречу. Но сегодня вышло чуть раньше обычного. Наверняка после Стаса у доброй старушки был еще целый ворох работы, потому он не позволил себе долго мяться. Вообще не позволил сомневаться. Достал из кармана немного подтаявшую шоколадку, улыбнулся и тихо сказал:

— Спасибо… За вашу книгу.

Бабушка Люда замерла на мгновение, посмотрела в его глаза, ища в них то, что, наверное, никогда не видела в жизни — веру в её слова. И нашла. Наверняка нашла. Не могла не найти. Может, именно потому по морщинистым щекам потекли слезы. Шоколадку она взяла осторожно, будто хрупкую фигурку, и прижала к груди, тихо кивнув. Наверное, ни за что не будет есть, и надо было найти подарок получше. Но глядя на неё, Стас понял, что не задаст ни одного из заготовленных вопросов. Не посмеет. Пусть ему ничего не сказали в ответ, но даже идиот бы понял, насколько важным это «спасибо» оказалось для старушки.

— Якимова? — тихо и безнадежно спросила она.

Стас кивнул.

— Поможешь?

Стас зачем-то снова кивнул, остро ощущая, что делает жуткую, страшную глупость, но иначе поступить просто не может. Резко развернулся и вышел. Даже не услышал времени завтрашней перевязки. Не придет. Не посмеет.

А ноги уже сами собой несли его к Пятидесятой. В голове же упорно крутилось: стипендия пришла утром — сегодня и на два торта хватит.

***

Юля бодро уплетала огромный кусок тёплого клубничного пирога с мороженым и большущей чашкой чая. Стас не отставал, только предпочел шоколадный с воздушным взбитым кремом. Сладкое он любил. Пожалуй, даже слишком. А разговор совсем не шёл. Поначалу Стас просто удивился, когда хрупкая девчушка догнала его перед самой кондитерской и уверенно взялась за рукав. Он-то думал, его неуклюжее приглашение, сказанное вполголоса у красно-жёлтой стены, никто не услышит. То был скорее акт безнадежности. Кто же знал, что сработает?

Зато Стас знал, какие слова сказать. И хотя бы примерно понимал, что перед ним за создание: утро помогло упорядочить мысли, а специально настроенный трансмаг — определить, какие из них ближе к истине. Безвредный луч анализатора до сих пор был направлен в сторону Юли, и специальная программа считала вложенную в активацию заклинания энергию.

Когда тарелки уже опустели, а чашки — еще нет, Стас начал говорить. Тихо. Глядя куда-то в окно, но мимо всего. Не воспринимая, хотя в этот раз очки он не забыл. И слова звучали скорее для него самого, подготовкой, отсрочкой, просто потому, что их хотелось сказать:

— Знаешь, наш мир — сплошные алгоритмы. Движение планет подчиняется одному, погода — другому, рефлексы живых существ — третьему… Даже личность оценивают по всяким алгоритмам. Ну, психологические тесты и так далее. Хотя, казалось бы, все мы в своей степени оригинальны и в своей степени непредсказуемы. Моя профессия — писать такие алгоритмы. Матрицы заклинаний. Сейчас только они и нужны, сработают вернее любой алхимии. Превратить камень в золото таким, как я, плёвое дело. А тысячелетия назад, было пределом мечтаний.

— И к чему мне эта лекция? — совсем по-взрослому вздохнула Юля, когда в серых безликих словах обозначилась пауза. — Если ты забыл, Стас, я маленький ребёнок, которому в жизни не осознать все эти сложности.

— Ну, тебе, ребёнок, за сотню лет.

— А говорить с принцессой о её возрасте — дело, достойное приговора.

Стас промолчал. Перед его глазами бежали знаки, вовсе не число необходимой энергии. Простой анализатор делал своё дело — читал и проверял предоставленный ему код на ошибки. Стас когда-то написал это заклинание, чтобы проверять другие свои творения после «пилотного» запуска в лаборатории. Стоит перед тобой свеженаколдованный кирпич, а программка проверяет, тот ли это кирпич, который нужен, стабилен ли, не рванет ли… И сейчас тем самым кирпичом была Юля.

Признаться, Стасу никогда в голову не приходило проверить свою игрушку на живом объекте. Все же запрет вдалбливали чуть ли не со школьной скамьи, и такое казалось дикостью. Но если думать совсем уж цинично — чем плоть и кровь человека отличались от того же кирпича? Ничем. Кроме одного: рулил ими разум, а не матрица заклинания. Душа была, настроение, всё такое — неоцифрованное.

И у Юли оно было.

Но Юля, без сомнения, была создана заклинанием.

А еще Юля без сомнения была идеальным трансмагом.

Юля была… просто магом. Тем самым, сошедшим со страниц фэнтези. Но в реальности «дару» оказалось плевать на всякие там стихии и предрасположенности. Кто управляет маной — тот управляет клеем, на котором держится весь мир. Как говорил Гордуновский, мана всемогуща. А перед Стасом сейчас сидела Юля — возможно, единственный всемогущий человек на Земле, которому не нужны ни расчёты, ни аппаратура. Ребенок ста пятидесяти лет от роду. И зная это, волей неволей задумаешься: тот простой факт, что Мир пока обошёлся всего-то аномалиями Пятидесятой — чистейшее везение.

Стас бросил очередной взгляд на экран, на бегущие по нему строки кода, на счётчик, требовавший уже семь десятилетий для анализа, и прервал программу. Отказался от сохранения. Отключил трансмаг.

Не нужны ему такие знания.

Никому они не нужны. Существование Юли, такое страшное, неправильное, обреченное — тоже. Только как сказать ребенку, что он не нужен, и при этом остаться в живых? Стас знал, как обратить заклинание, вернуть в изначальное, вновь сделать маной. На Юле не было никакой защиты, запрещающей подобное, как на всякой технике или той же стене Пятидесятой. Но ведь не ему решать, кому жить, кому нет. Вон, полтора века назад люди уже дорешались.

— Юля… Зачем тебе в Пятидесятую?

— Там мой дом. Друзья. Мария Сергеевна…

— А когда вернёшься — потом что?

— Останусь. Они там спят. Я тоже хочу… Я давно не спала.

«Поможешь?» — эхом прозвучал в голове безнадежный вопрос бабушки Любы. И Стас снова кивнул, отсекая ненужный философский бред, что так упрямо лез в голову. Не ему спасать этот мир. Уничтожать тоже не ему. И будь что будет:

— Ну, тогда слушай и делай всё, как я скажу…

***

Стас стоял у размалёванной красно-желтыми надписями стены Пятидесятой и всё так же думал, что она тут совсем неуместна.

Юля ушла.

Он проводил её, попрощался. Убедился, что всё сработало как надо, заодно проверил, чтобы в стене не осталось «дыр». Конечно, то, что ограда дала сбой, заметили сразу, и через минуту-другую здесь будет Контроль. И Стаса обязательно куда-то увезут и опять будут допрашивать. А потом назначат какую-нибудь терапию, потому что Стас станет первым, кто попал в «аномалию» дважды.

Он вздохнул, сунул руки в карманы — неплохо бы начать курить. Активировал трансмаг, снова запустил заклинание анализатор, залез в «корзину» и список последних черновиков. Начало алгоритма Юли было записано, как и ожидалось. Беспорядочный код, напоминающий больше бред пьяного первокурсника, но это только на первый взгляд. Намётанный глаз профессионала уже видел какой-никакой костяк, основу. Да уж, у матушки-Природы алгоритмы создавались совсем иначе, нелогично и глупо. А работают же. Работают как часы миллиарды лет.

За спиной завыли сирены, и Стас закрыл программу. Порадовался, что оставил Ли дома. Подобрал слова для первых ответов на стандартные вопросы.

И подумал, что знания такие, может, и не нужны. Но сам принцип — пригодится. Стас, конечно, не станет нарушать закон: не полезет в медицину, не посмеет замахнуться на человека. Начать придётся с одноклеточных.

Ведь науке ещё не удалось создать ничего живого. Даже растения не выходят — трансмаг жрёт море энергии, но неизменно выплёвывает лишь схожую по составу оболочку.

А Стасу…

Стасу с детства хотелось увидеть настоящего динозавра.

Октябрь 2016

Практическое задание №7

— Алексей Васильич, здравствуйте! Тут шоколад не пробегал?!

Крив Алексей Васильевич, преподаватель теормага и завкафедрой разработки заклинаний закрытого применения, застыл с поднятой чашкой. Стас Егоров был слишком вежлив. Даже поздоровался. За его спиной топталась Виктория Кудрявцева: девушка быстро бледнела, судорожно искала куда деть взгляд и совершенно не добавляла Алексею Васильевичу спокойствия. Тем более, Кудрявцева умела работать только по чёткой инструкции. Так что если что-то случилось — виноват Егоров.

А если виноват Егоров…

— Не пробегал, — осторожно ответил Алексей Васильевич и указал на вазу с шоколадками. — Но его только что принесли. На вкус, скажу вам, горчит. Вот фантик. Нужен? Или вам целую?

Кудрявцева аккуратно забрала фантик, рассмотрела сквозь забытые на носу лабораторные очки и пошла красными пятнами. Егоров сглотнул. Именно с таким выражением лица «любимый студент» подбирал слова, чтобы сказать как всё плохо. Живот вдруг заныл, и Алексей Васильевич понял, что даже главной столовой корпуса нужна защита получше.

Но обо всём по порядку.

— СТА-А-А-А-А-А-АС!!! — Ли тревожно пиликнул и подлетел ближе, мигая индикаторами; дверь едва не слетела с петель от дроби ударов. Стас поспешил закончить дело и застегнуть ширинку. Если Вика не постеснялась зайти даже сюда — всё серьёзно.

Накосячил, конечно, не он.

Стас был самой осторожностью: прошлой отработки хватило за глаза. Спасибо из института не вышвырнули. Стас знал, что нарушал закон… Но как начинающий учёный имел много вопросов, а как учёный истинный — жаждал ответов.

Креветка, он же А. В. Крив, неожиданно показал себя хитрым старым лисом, и Стасу пришлось согласиться, что впредь он будет проводить «внеплановые практики» только в его лаборатории, под его контролем и на его же благо. Так что последнее время Стас был настолько тих, что Васёк с Коляном спрашивали всё ли в порядке.

Но чтобы Вика что-то умудрилась сломать?

— Тебя не смущает, что это мужской? — порядка ради уточнил Стас, но Вика в ответ только всхлипнула:

— Конспе-е-е-кт!

— А что конспект? Я тебе сбросил, как просила.

Стас развёл руками. Лекции по теории функции магических переменных он всегда записывал чётко. А праки по этому предмету были и вовсе в числе любимых. Так что в своём конспекте он был уверен: не зря же отличница-Вика спрашивала именно его записи всегда, когда пропускала предмет. Как сейчас, к примеру.

— Кстати, у тебя десять минут до сда…

— Он убежал!

— Кто? Конспект?

— Шоколад!

Вика, похоже, так и не определилась: злиться ей или плакать, но позволила вытолкать себя из туалета. Трагично заломив руки, она открыла записи Стаса и ткнула пальцем в спешно накарябанный код. Между прочим, другим цветом и за полями.

— Вот! После этого покрылся прозрачной жижей, отрастил из неё лапки и убежал! Как был — в фантике!

Ой.

Код, Стас, конечно узнал. Аукнулась привычка записывать идеи где попадётся. Именно за завершённую версию этих каракуль Стас попался Креветке. Тут уже просто «ой» не сработает. На всякий случай пришлось уточнять:

— Вик, ну ты же отличница. Ты же не стала использовать незнакомый код, верно? Техника безопасности, всё такое.

Но Вика сделала страшные глаза и перешла на шёпот:

— Заклинания на имитацию жизни незаконны, Стас! За это же… За это же… Трансмагов лишают. И не только! Я должна доложить всё… Кому? А! Николаю Евгеньевичу, вот! Декан-то знает, как быть…

— Конечно, должна, — холодно улыбнулся Стас. — Сдаться с поличным — благородный порыв.

— Код придумал ты!

— Ничуть. Просто мысли на полях по ходу лекции. Кто же знал, что ты его куда-то впихнёшь? Техника безопасности, помнишь?

— Но… Но… По лекции задание не получалось! А тут заметка, я думала — подсказка! Ты просто вовремя записать забыл и потом добавил… — Вика замерла, забавно распахнув ротик. В полных паники круглых глазах отражались попытки найти выход. И Стас был только рад помочь одногруппнице:

— Я помогаю ловить шоколад, ты берёшь косяк на себя и держишь язык за зубами. По рукам? Брякнешь лишнее — достанется обоим. Мало того, что код нарушает полтора закона, так ещё и применён без защиты и подготовки на пищевой продукт.

Два и два Вика сложила быстро.

— Шоколад туда убежал, — дрожащий пальчик указал на ближайший поворот. — Минут пять как.

Оба бросились в погоню. Пары ещё не закончились, по пустому коридору бродили только занятые конспектами старшекурсники. Двое встреченных лишь развели руками, а вот третьего Стас хорошо знал:

— Зайцев! Колян! Тут шоколад не пробегал?!

— Что за шоколад? — оторвался от планшета Колян и перевёл удивлённый взгляд на готовую разреветься Вику. Та опять всхлипнула:

— Ка-ноль-ноль-Бэ-Ка по практическому заданию семь…

— Вроде как, в седьмом задании для четвёртого курса шоколад надо было разделить на компоненты и воссоздать каждый отдельно в чистом виде, — уточнил Колян. — Вася вчера закончил… С чего у вас шоколад бегает-то?

Стас отмахнулся. От Коляна ему нужно было вовсе не занудство, а мозги инженера.

— Ты детектор свой по курсачу закончил? Сдал?

— Завтра сдаю. Тестирую вот.

— То есть, с собой? Одолжи?

— Говорю же завтра…

— Полное тестирование на практике и готовый отчёт. Дай форму — заполню сам и тебе ещё записку для доклада оформлю. Ну?!

— А в чём подстава?

— Нет подставы! Нам срочно!

— Ну тогда слушай, как настро…

— Вика, дай Ли доступ к своему трансмагу. Ли! Полагаемся на тебя.

— Понял, принял, приступаю, — отозвался спутник и взялся за работу. Колян даже не успел толком передать Стасу устройство, больше всего похожее на древний тетрис. Ли подключился легко. Секунда помех, настройка камеры, и экран показал чёткий след сбежавшего шоколада. Колян подсмотрел направление и фыркнул:

— Что же, от зайца сбежал — ищите волка!

И довольный отправился к выходу. Ещё бы: Стас освободил его от львиной доли работы. А след и правда уверенно заворачивал к двойным дверям с вычурной табличкой «Декан ФОТМ Серый Н. Е.». Чем ближе к ней вёл приборчик, тем сильнее колотилось сердце. Вика и вовсе вцепилась в локоть Стаса и выразительно стучала зубами на ухо. Но в шаге от двери оба выдохнули:

— К счастью, от волка твой Бэ-Ка тоже ушёл…

Не дожидаясь, пока ужас всего факультета решит выглянуть за дверь, оба поспешили дальше. След вёл прочь от обители гнева, прямиком в святая святых физкультуры — большому спортивному залу.

Там-то нервы Вики и сдали.

Рёв, полный истинной горечи отличника, впервые познавшего провал, эхом разнёсся по пустому залу и призвал физрука:

— Станислав! — Стас вздрогнул и отошёл от греха подальше за Вику. Девушек шкаф-физрук любил и всячески им потакал. — Ты девчонку обидел?!

— Не я!

— О-о-он!!! — ещё громче завыла Вика. — У него прибор след потеря-а-а-ал!

— Нашёл! — нашёлся Стас и потянул Вику следом. Пришлось навернуть пару кругов вокруг ошарашенного физрука, но шоколад благополучно выбрался из зала и ускакал прямиком к столовой. Не слушая причитания Вики, Стас побежал ещё быстрее. След таял, уже почти не просматривался. Запас маны кончался, а без него шоколад перестанет отличаться от любого другого. Внешне. Но не внутри. Впереди как будто мелькнула проворная тень. Ещё чуть-чуть! Успеть бы.

Но с кухни студентов спровадили.

— Тут шоколад не пробегал? — успел спросить Стас. В ответ рассмеялись: только что отнесли в зал. Так много, что пару штук даже на пол упало. Подняли, отряхнули, вернули. Голодными перед зачётом студентов не бросят.

Стас и Вика обречённо переглянулись, перевели дыхание и направились в столовку, молясь, чтобы в это время она оказалась пустой. Оболочка из маны у шоколадки наверняка распалась. Но если его подняли и положили — точно на самый верх.

К счастью, зал действительно оказался практически пуст.

К несчастью, единственным его гостем был Креветка, что для Стаса значило приговор. Ползать по залу в поисках шоколада стало бы ещё хуже, чем спросить напрямую. Детектор Коляна замолчал — след потух ещё на кухне.

— Алексей Васильич, здравствуйте! — осмелился, наконец, Стас. Креветка и так их заметил, чего тянуть? — Тут шоколад не пробегал?!

Угрожал Вике Стас, конечно, в шутку. Но именно здесь, в столовке, угроза стала реальнее и страшней. Ладно, если бы заклинание было пищевым. Но то, что Вика подцепила с полей конспекта, даже заклинанием не было! Какие там защита и подготовка?! Чистая мана в желудок…

Вот и Креветка начал зеленеть ещё до того, как договорил. А Стас, едва получив кивок от Вики, плюнул подбирать слова и звонил уже медикам в спецотдел.

Напрямую.

Без всяких секретарей.

Телефон Стас выучил рано, курсе на первом. Со второго курса уже его телефон попал в список срочных и узнавался всем персоналом. Так что за Креветку волноваться не стоило.

Ну, как.

От гастроскопии ещё никто концы не отбросил. А там зонд в желудок, специальный абсорбент, пара дней в больничке и неделька овсянки…

Даже полезно.

Потом Креветка и настроение поправит: доказывать, что колдовала Вика, а Стас ни при чём — дохлый номер. Привет отработкам.

Июль 2021

Во власти музыки

— Стакан наполовину полон… — лениво вещал Васёк, тыча в выставленный на середину стола стакан с недопитой минералкой. До лекции ждать ещё полчаса, погода не пускала на улицу, и Ваську было как никогда скучно.

— Не-е… пуст, так интересней, так с ним работать можно, — лениво возражал Колян, доживший до аспирантуры гений кафедры инженеров. Он ждал семинар. Правда, в отличие от брата, должен был его вести, а не слушать. — Выбирай сторону силы, Стас! Когда решаются подобные вопросы, учёный не может оставаться в стороне.

— На пустом множестве нормальную базу хрен построишь, — на автомате отозвался Стас и перелистнул страницу. — Стихийные вектора пойдут на рандом, начнётся форменный бардак, который придётся вязать волевыми, а там система вырастет так, что её не прокормишь…

Друзья раздражали. Ваську Стас завидовал: сам бы предпочёл бездельничать. А Коляна просто не понимал. Как можно добровольно ввязаться в обучение третьекуров? Это же самый адский этап, когда базовые знания ещё не уложились, а трансмаг уже дали. Колдуй — не хочу.

Васёк тем временем заглянул через плечо и выразительно скривился:

— Креветка чель на отработку отправил?

— Отправил…

— И во что ты изволил вляпаться в этот раз? Твоя способность выводить нашего Алексея Васильевича из себя уже стала главной байкой факультета.

— Да блин! — Стас захлопнул планшет. Разбуженный громким звуком Ли взмыл в воздух, просканировал окрестности, подмигнул индикатором и спустился на стол снова спать. — Правки он мне прислал. С рекомендациями. Я рекомендации те просчитал и ответил ему: не прокатит. Выдал свой вариант. С костылём, но заклинание-то пашет!

Стас вызвал из недр трансмага то самое заклинание и щелчком пальцев превратил минералку в чистейший янтарь.

— Пашет, — согласился Васёк. Вытряхнул камень из стакана и попробовал преобразовать обратно. Не вышло. — А Креветка чего?

— Сказал, что я молодец: думаю своей головой и не ведусь на авторитетов… — Стас совсем сник. — И впаял отработку по самой провальной моей теме. Скотина. Чёртов злопамятный дед. Опять полночи в лабе торчать.

Пиликнул таймер, напоминая о времени.

— Что же… — Колян потыкал янтарный слепок пальцем, ковырнул ногтем, вернул в стакан и демонстративно потряс перед носом Стаса. Новая вспышка трансмага сделала из янтаря минералку. Колян задумчиво отпил, посмаковал и уверенно хлопнул по плечу: — Мужайся, Стас. Морально мы с тобой.

Братья, наконец, ушли. Жаль, слишком поздно: таймер подгонял и самого Стаса. Пора было в лабораторию. Хотя бы Ли не язвил, вопреки базовым настройкам и подкрученному характеру…

Матрица заклинания по-прежнему не сходилась.

Щит не работал как надо, алгоритм ошибался, реагируя только на узкую выборку явлений. Стасу-то нужна была вся семья. Раз Креветка решил поддержать проект, пусть через безжалостные «отработки», нужно исключить лишние травмы. Не хватало ещё старику загреметь в больницу как сам Стас неделю назад. Тут не шоколадка, простым зондом уже не отделаться.

Угроза личной лаборатории Креветки вызывала шкурный неуют. Эксперименты Стаса были ещё слишком нестабильны, чтобы их вообще кому-то показывать. Если он не проработает защиту, проект встанет. Без Креветки у Стаса не будет подходящей «крыши», чтобы изучать так называемую имитацию жизни. Закон никто не менял. Это по-прежнему было подсудным делом. Официально. И по-прежнему всячески поддерживалось, если знать, где эту поддержку искать.

Креветка знал.

Стас — нет.

Вот и всё.

Вечер пролетел незаметно. С мёртвой точки дело не сдвинулось. Слишком частое знакомство с тупиками вызывало головную боль и острую ненависть к миру. Сейчас не было даже задания, чтобы спихнуть на тройку и забыть: работа необходима самому Стасу. Приходилось грызть, страдать, терпеть, искать, думать, думать, думать… А на сытый желудок и с крепким чаем думается, как известно, гораздо лучше.

Решив так, Стас добыл из сумки припасённые бутерброды и вышел из комнаты с многообещающей табличкой «Лаборатория SM-5, вход строго по предварительной записи для студентов и преподавателей с допуском не ниже 1–35». Иными словами: не влезай — убьёт.

Есть внутри, само собой, запрещалось.

Часы показывали почти одиннадцать ночи, буфет был ожидаемо закрыт, так что встретить здесь кого-то ещё Стас не рассчитывал. Даже замер, увидев за одним из столиков незнакомую девчонку.

— Тоже на отработке? — поздоровался он и без спросу сел рядом. — Вид ещё хуже, чем у меня.

— Пф, — девчонка откинула за плечо длинный хвост и дёрнула носиком. — Алексей Васильевич заставил перебирать свои папки. Зашибись у него тут бардак!

Стас рассмеялся:

— Это особая пытка для тех, кого нельзя загнать в лабу. Я пару лет назад тоже влип. Часов до двух ночи торчал — ты ещё быстро справилась!

— Пару лет? Ты, пятый курс, выходит? Младше третьих Крив вроде как не ведёт… Я вот на третьем, — она помялась, наблюдая как Стас бодро разворачивает бутерброд, и вдруг зачастила: — Слушай… Поделись, а? Я кошелёк забыла, сегодня без обеда и толком без завтрака, а тут ещё эта контрольная! И Крив этот, и… жрать хочу, не могу. А ещё с аспирантом одним встретиться надо, у меня задумка есть, он обещал помочь, должен вот звонить скоро.

Под конец девчонка совсем покраснела, но Стас только фыркнул.

— Да без проблем, держи. Я в общаге поем всё равно.

Пришлось делиться и чаем. Еда исчезала ошеломляюще быстро, на глазах девчонки даже проступили счастливые слёзы.

— За что тебя хоть?

— Я Фая! — довольно выдохнула она вместо ответа. — Практическая магия, третий курс! А «посадили» за лишние знания.

— Стас, теоретик, — представился Стас. — Обычно за это хвалят.

— Да не! Я ответы подглядела случайно, ну и рассказала всё нашим. А они идиоты списали как есть. Само собой, Крив просек, что случилось. Вычислил как нефиг. Не думаешь, что это несправедливо? Ну а ты чего страдаешь? Теоретик пятикур, это же вроде круто? Слышала, вас таких всего трое. Может дёрнуть тебя на автограф?

— Ищу, как блокировать откат по семье, — буркнул Стас, игнорируя остальное. Эта Фая, похоже, слишком любила бесполезную болтовню. И охотно практиковала, чего уж. Теперь и вовсе округлила глаза:

— Не думала, что предков могут звать в инст!

— «Семьёй» называют заклинания целиком, матрицы и их фрагменты схожего спектра действий, — вздохнул Стас. — К примеру, все преобразования материи это одна «семья», хотя результат у них разный. Мне нужно условие на активацию, которое будет реагировать на все возможные откаты специфической семьи. Даже на те, что я не предсказал. Но матрица плывёт, реакция есть только по прогнозам.

— О… Ниче не поняла, но да ладно. Это ж как музыка, да? Ноты все разные, а ритм сплетает их в одну песню. Бит повторяется, так что ты всегда узнаешь — какую. Разве магия не такая же? Ну, код. Если тебе нужна жидкость, обязательно будут «ноты», указывающие на жидкость. Глупо звучит, да? Только я без таких сравнений в теорию вообще никак!

Тут у Фаи зазвонил телефон, она коротко поблагодарила и выбежала из буфета. Видимо, аспирант объявился. И голос из трубки доносился знакомый… а может, так показалось. Стас допил чай и подумал, что он всё-таки идиот. Действительно, чем пытаться обозначить множество откатов, проще ловить элемент, который точно будет в любом из возможных и при этом достаточно уникален. Пожалуй, стоит ещё задержаться сегодня. Креветка отдал ключи, так что проблем не будет.

Свободно входить в общагу после полуночи могли только студенты старше четвёртого курса. На них ложились всякие обязанности по безопасности, ключи от входов-выходов и, как следствие, возможность обойти комендантшу любым удобным путём. Руководству пришлось быстро с этим смириться, ограничение попросту сняли. Хотя Стас всё равно удивился, что Танк не стала его встречать гневным допросом и поисками алкоголя.

Ну, тем лучше.

Одного бутерброда оказалось мало, желудок требовал восстановить упущенное, а на стороне доводов о нормальном режиме был только Ли. Работа у него такая, ничего не поделать. Спутник жужжал на ухо что-то про ранний подъём и нормальный завтрак. Стас его почти не слушал. До тех пор, пока привычное язвительное ворчание не сменилось чётким:

— Внимание, красный уровень колебаний маны в радиусе контроля. Смекаешь, Стас? Я активирую второй периметр комнаты.

Стас только кивнул, с досадой закрыв холодильник:

— Пожрать сегодня не светит.

— Даже мир заботится о твоём здоровье, — ввернул Ли, но программа уже потеснила настройки личности. — Перехожу в режим ЧС. Связь с трансмагом… Подтверждаю. Резервный заряд маны… Подтверждаю. Все защитные заклинания готовы к активации.

Трансмаг на руке согласно нагрелся, а уши уже резал вой тревоги. В общежитии объявили эвакуацию.

— Консервируй комнату, Ли!

— Тридцать секунд. Не забудь документы.

Стас помнил и так. Техники безопасности в студентов буквально вбивали. Жёсткие зачёты с проверками сдавались каждые несколько месяцев. Оценки только две: «отл» и пересдача.

Пока тикал таймер, Стас успел прихватить сумку с планшетом и влиться в общий поток заспанных студентов. Его комната находилась в первом крыле, куда в начале каждого года заселяли поток свежезачисленной малышни. Учитывая, как бодро отчислялись со второго и третьего курсов, текучка здесь была самой большой, а из старших только Стас и остался. Остальные поснимали комнаты в главном здании или переселились во второе крыло как Васёк и Колян.

Запуганные новички, отучившиеся едва пару месяцев, жались к третьекурсникам с трансмагами. Те с надеждой смотрели на Стаса. Пришлось напустить на себя уверенности и сделать вид, что всё под контролем:

— Тишина и спокойствие! Сохраняем темп и по стрелочкам к выходу!

Аварийная подсветка честно выполняла свою задачу. Основной свет не сбоил. Ли подтверждал уровень ЧС, но в общежитии было на удивление спокойно. Ни шума, ни грохота, ни криков, ни гари, ни мерзкого сосущего чувства, каким всегда откликалось нутро на взбесившиеся потоки маны.

Но шаг всё равно замедлялся. В коридоре собиралась толпа. Студенты останавливались и затравленно переглядывались не зная, что делать дальше. Вспыхивал и смолкал перепуганный шёпот.

— Дайте пройти! — чуть повысил голос Стас. В конце концов именно он отвечал за этаж. — В чём проблема?

— Дверь закрыта, — неуверенно ответил кто-то впереди. Младшие послушно расступались, подчиняясь скорее уверенности, чем вбитым в голову правилам.

— Это как раз не проблема, — буркнул Стас. Код он ввёл на автомате. Ещё две команды активировали дополнительный защитный контур. Третья бросила проверку по всем комнатам, подтверждая, что студенты вышли. Лампы моргнули, по стенам пробежала волна заклинания. Теперь выдержат хоть ядерный взрыв.

— Третий курс, организуйте мелочь! В темпе друг за другом, по двое, без давки.

Стас отошёл в сторону, освобождая проход. Его этаж — второй. Лестница свободна, в системе сбоев нет, младшим помогут третьекурсники.

Всё в порядке.

«Всё в порядке», — повторил Стас для себя. Как можно твёрже. Он трижды проходил внеучебную эвакуацию, но впервые кого-то вёл сам. И впервые аварийные выходы не сработали. «Всё в порядке» — мелькнуло в голове ещё раз, но уже знакомо засосало под ложечкой. У Стаса каждый волосок встал дыбом, а младшим ничего. Большинство успели успокоиться, бодро втягивались в проход, расслабились и болтали.

Искра трансмага заткнула смешки.

Все замерли как мыши под веником.

Слепой страх напрочь отшиб остальное. Не маги — а мясо на убой, неспособное даже понять, во что влипло. Учиться ещё и учиться.

— Ли! Транслируй щит на второй коридор!

Стас легко подавил раздражение; Ли не болтал, а выполнял. И за это стоило в который раз благодарить создателей-инженеров. Особенно Коляна.

Оба прохода затянуло сеткой защитного поля. В грудь ударил горячий воздух — откат от резко остановленной волны маны. Аномалия оказалась без формы, без запахов и без звука. Самый мерзкий из всех возможных видов: не найдёшь, пока не наткнёшься.

— Вниз! Бегом! По двое, никакой давки! На улице живо за контур!

Замершие было студенты нырнули на лестницу; Стас от них не отставал, хоть и вошёл последним. Только убедился, что дверь закрыта и завершает контур. Остановиться и нормально оглянуться он позволил себе за чертой общего поля. Многие считали, что оно призвано защищать само общежитие. От непогоды там, всякого прочего. На четвёртом курсе все студенты уже понимали: поле не защищает.

Оно сдерживает.

Как сдержало сейчас.

Размытые кляксы ударов маны то тут, то там нарушали чёткую геометрию купола. Комендантши не было видно. Малышню худо-бедно организовали старшие и отвели подальше. Началась перекличка. Подскочил, резко развернул к себе бледный Васёк:

— Стас! Брата моего видел?!

— Нет, — растерянно откликнулся Стас. — Вы же вместе живёте.

— Он кому-то там помогал, что-то они мастерили. Пришло сообщение, мол, работает, Коляна понесло проверять! А через пару минут завыло.

— Куда? Крыло какое?

— Твоё!

— Не видел его, — качнул головой Стас и Васёк рванул назад к зданию. Стас едва удержал, чудом не разорвав футболку. — Стой! Да стой же ты!

— Его надо вытащить!

— Как и откуда?!

Васёк взял себя в руки сглотнул, хотел было ответить, но вдруг сделался совсем белым:

— Девчонки выходят…

Стас и сам уже увидел фигурки выбегающих из третьего крыла девушек. Кому-то помогали идти. Одну и вовсе несли на руках. Бережно, как могли.

— Пошли, поможем.

— Коля…

— Сами мы его не вытащим. Танк запустила тревогу — скоро здесь будут спецы. Нормально всё с ним. Если и в здании, то о себе позаботиться может. Мы выходили — всё было спокойно, даже свет не рубануло. Пошли, Вась! Хоть там поможем.

Васёк кивнул, кинул взгляд на окутанное полем здание и на деревянных ногах поспешил помогать девчонкам. За забором уже выли машины спецотдела и скорой. Среди торопящихся сквозь ворота людей Стас различил преподавателей. Даже Креветку.

Сразу стало легче.

Многолетнему опыту преподавательского состава Стас доверял гораздо больше, чем спецам-практикам. Острый ум спасал от аномалий быстрее боевых заклинаний, запущенных по уставу. Да и трансмаги у теоретиков были лучше.

— Егоров!

— Это не я, — на автомате откликнулся Стас, завершая заклинание аптечки. У девчонок в крыле что-то рвануло, обвалилась стена. Отсюда и раненые. Зато саму аномалию, кроме Стаса, никто не встретил. Либо повезло, либо те, кто встретил, остались в здании и пока не расскажут.

— Знаю, что не ты, — серьёзно кивнул Креветка. — Ты у нас экстремал, а не идиот. Данные есть?

Стас кинул косой взгляд на Васька, убедился, что тот занят, кивнул и отошёл в сторону:

— Ли, дай данные первого анализа.

— Вывожу на планшет. Но времени было мало, смекаешь? Я успел только общую диаграмму на ближайшие три метра.

— Сойдёт, — кивнул Стас. Его рассказ вышел ещё короче.

— Мало, — через некоторое время качнул головой Креветка. — Под это три семьи подходит, про типы вообще молчу. Поле ты стандартное ставил?

— Да. Но оно быстро таяло. Эта штука жрёт стандартные личные щиты. Спецам бы сказать.

— Именно жрёт?

— Да. Мои поля оба пострадали, но высвобождения маны не было. Вывод — её поглотило. На втором графике Ли это видно. Вот. По времени активации щита. Где-то здесь я начал спускаться — уже появились дыры. А свободную ману не регистрирует. Скачок, это закрытая дверь и завершённый контур.

— Молодец, Егоров. Всё по делу. Я предупрежу о щитах. Если первый заход провалится, спецы пойдут на три входа, с ними теоретики под защитой. Ты со мной. Тем более, коридоры все знаешь.

— А пустят?

— Куда денутся? К магу твоего уровня вопросов не будет. Защищаться умеешь не хуже спецов, привык к работе в аномальных условиях. На лабах пятого курса и не такое творится. Все это знают. Моя кафедра не просто так считается «местом для избранных».

— Значит, и я могу? — мрачно вклинился Васёк. Стас даже не заметил, как тот подошёл. — Колян так и не вышел. Один фиг пойду, ясно вам?

Креветка только вздохнул:

— Если справишься, иди. Там мозги нужны, Зайцев, не нервы.

— Я, конечно, не Стас, — оскорблённо ответил Васёк, — но тоже что-то умею.

Креветка усмехнулся и кивнул. Ушёл докладывать спецам, что узнал, а Васёк недовольно уставился на Стаса:

— Так и знал. Поэтому ты не пустил? Поэтому не пошёл со мной? Туда, за Коляном.

Стас только развёл руками. Переубеждать Васька у него не было ни сил, ни желания. Что поделать, Креветка уже научил думать. В любой ситуации — сначала думать. Эмоции для мага главное проклятие. Они всё ломают.

А Креветка уже шёл обратно. Какой-то совсем скрюченный и старый на фоне стерильно-белой пелены поля. Связь с первыми отрядами потеряли за считаные минуты. Выбора теперь не осталось. Теоретиков сильнее тех, кто преподавал в институте, в городе всё равно нет.

— Егоров, Зайцев, подписывайте, если идёте. Это согласие, понимание угрозы, твёрдый ум и трезвая память. Стандартная бумага. Вот ручка. Проверьте трансмаги, Стас, подготовь спутника. Пять минут и выходим. С другими группами пойдут Чародей и Ивановна. Студентов с ними нет. Егоров, есть идеи откуда начинать?

— Я бы в наш первый шёл. Да и Колян там, вроде как.

Васёк серьёзно кивнул, Креветка не стал спорить. Раздал устройства связи и сказал, куда подходить. За спинами Стаса и Васька медленно разбредались студенты. Кого-то увезли на скорой. Остальных уводили к главному корпусу. Должно быть, в спортзал.

— Готовы? — строго спросил лидер их группы. Дождался уверенных кивков, и все по очереди пересекли черту поля. Тут же вспыхнула базовая защита. Стас быстро притерпелся к мельканию магии и уткнулся в планшет, на который Ли вёл поток данных.

— Скажи, как что-то поймёшь или заметишь, Егоров, — негромко приказал шедший рядом Креветка. — Зайцев, ты у нас по пространственным сбоям, тоже анализируй.

Ваське, впрочем, приказов не требовалось. Вместо спутника у него был улучшенный под работу с пространством трансмаг, но:

— Нет, Алексей Васильевич. В здании я ничего не фиксирую. Да и фон не характерен.

Стоило войти в общежитие, двое из спецов ушли в правый коридор. Кажется, там потеряли связь с первой группой. Анализ тем временем показывал одно и то же: хаотичный код без структуры, спектр маны зашкаливал на синих и красных пиках, чем-то напоминал эквалайзер.

— Чисто, — раздалось справа. — Пока следов первой группы не ви…

И всё.

Обрыв.

Стас пару раз стукнул по наушнику, рефлекторно.

Все как один повернулись направо, подняли трансмаги да так и замерли.

Стеклянные глаза.

Абсолютная неподвижность.

Время будто остановилось. Только на щеке одного из спецов показалась кровь. Должно быть, из уха.

Автоматика сработала непредсказуемо. Стас медленно выдохнул. Уж точно не такого эффекта он ждал, когда Ли докладывал о настройке защиты. В итоге теоретики — центр группы — оказались единственными, кто в ней вообще мог двигаться.

— Егоров, — задумчиво окликнул Креветка, глядя сквозь зелёную клетку далёкого от всех стандартов щита. — Это что?

— Отработка, — мрачно ответил Стас. — Я сегодня довёл матрицу и закончил первые тесты. Активация настроена на уникальное звено нашего с вами проекта.

— Вот как? Что же, поздравляю, сдал с отличием.

— А ты разве не имитацией занимаешься, Стас? — подал голос Васёк.

— Угу.

— Так эта штука живая?

— Нет. Не думаю. Слишком упорядочено, имитация такие ритмы не даёт и потом… Стоп. Ритмы? — мысль зацепилась за недавнюю болтовню Фаи: — Ли! Переведи в звук. Можешь?

— Выполняю.

Через несколько секунд тишины в коридоре действительно заиграла мелодия. Васёк огляделся, будто искал на стенах название композиции:

— Что-то знакомое… Но, хоть убейте, не могу вспомнить.

— Григ это. Пещера горного короля. Молодёжь… Что же, автор нашей аномалии из увлечённых. Несомненно. Музыкантов в крыле нет? Егоров, дай-ка планшет. И дай мне доступ. Вы двое думайте пока, где источник.

Стас подчинился. Креветка уселся прямо на пол, поближе к щиту. Активировал свой трансмаг, вызвав целую группу панелей, включая «воздушную клавиатуру» — Стас о такой только мечтал. Работа с кодом напрямую через трансмаг требовала мощностей, недоступных студенту.

— У нас музыка, но музыка на уровне влияния маны. Ухо не слышит, идёт прямо в мозг, очевидно цепляет какие-то отделы, вызывая паралич. Нервная система, опять же… Способно разрушать простые матрицы и усиливать себя за счёт чистой маны. Хм. Хм. Позавтракало оно тут знатно, выходит. Сожрало всё, кроме специальной защиты. Что дальше? Твой щит, Егоров, реагирует на код имитации. Способность к питанию у нас как раз характерная черта. Ты пропустил это, но…

Пальцы Креветки мелькали над клавиатурой. Работа не мешала ему объяснять. Признаться, Стас впервые видел его настолько серьёзным и… настолько «своим». Скрюченный вечно ворчливый старик помолодел лет на двадцать. Да уж, мастерам-теоретикам точно тесно в преподавательской шкурке. Креветка ещё и код запустит без всяких тестов.

Опыт. Уверенность. Профессионализм, которому Стас не завидовал, но искренне восхищался. Подобный уровень работы окрылял и пьянил.

— Волна есть волна, — тем временем продолжалась лекция. — А звук, даже в таком виде, остаётся звуком. Инвертируем по фазе и пустим навстречу. Пусть компенсируют друг друга. Но запускать надо на источник, иначе нет смысла. Что, Егоров, такой код ты с ходу не напишешь, а? Не твой профиль. Зайцев мог бы, пожалуй.

— Ну уж нет, хах, — нервно дёрнул подбородком Васёк. — Такое на коленке я вам точно не соберу.

— Поэтому ты студент, а я признанный маг-теоретик, — флегматично отозвался Креветка. В работу он погрузился уже целиком, и Стас предпочёл сосредоточиться на своей части задания.

— Думаю, — негромко произнёс он, когда Креветка закончил и свернул интерфейс, — нам надо к Танку. И уже оттуда искать. Уверен, будет рядом.

— К Танку?

— Татьяна Михайловна, наш комендант. Она дала эвакуацию, но с моей стороны дверь не открылась. Дополнительный щит коридора, опять же, не сработал. Комендант обязан активировать защиту, чтобы избежать аварий. А у девчонок обвалилась стена… У вас как было, Васёк?

— То же самое, — кивок в ответ. — Но с нашей стороны малышни почти нет. Кто-т из практиков выпускал. Вышли быстро.

— Ну вот, Алексей Васильич. К Танку надо идти. Оно рядом с ней, по-любому. Готов спорить, она успела дать тревогу, а дальше просто накрыло параличом. Поэтому нигде в общаге нет защиты и двери пришлось открывать самим.

— Её снаружи никто не видел, я уточнял. Плюс к теории Стаса.

— Ладно, Егоров, ведите. У меня всё готово.

Стас кивнул, скорректировал Ли по скорости и направлению. Без его щита, даже такого, едва прошедшего первые тесты, они не сделали бы и шага.

Татьяну Михайловну нашли легко. Она действительно застыла в полушаге от панели. Правая рука ещё касалась рубильника. Дальше искать не пришлось. В левом коридоре стояли двое студенток: спокойные лица, улыбки, разговор. Про эвакуацию они даже не знали.

А потом Васёк нашёл брата.

Рванулся к нему — снова пришлось ловить. За шкирку оттаскивать прочь, чтобы не сделал хуже. Колян застыл таким же неестественным изваянием у соседней приоткрытой двери. Красные белки глаз. Кровь из носа текла на рубашку, красила в красный, который Колян не любил.

— Да уж… Здесь досталось сильней, — негромко проговорил Креветка.

Стас на миг застыл. Тупо проводил взглядом очередную алую каплю. Судорожно сжал руку на плече Васька. До последнего была надежда, что уж Колян-то справился.

Васю трясло.

Стас чувствовал мелкую дрожь, поддерживал, но не пускал ближе. Хотя сам рвался туда же. Дрожь эта отвечала его собственной, заставляла взять себя в руки. Не от Васьки сейчас требовать ума и спокойствия.

— Алексей Васильич, — голос звучал механически, казался чужим. — Я сделаю динамическую версию щита и отсеку как можно плавней — сработает?

— Нет, Егоров. Не вздумай. Как только мы компенсируем аномалию, не только Зайцеву-старшему нужна будет помощь. Думаю, паралич играет нам только на руку. Он явно тормозит процессы внутри организма, даст медикам больше времени. Кто знает, в каком состоянии тело «отпустит». Сейчас мы возвращаемся, инструктируем медиков и вешаем твой щит всем спецам. Потом снова сюда. Я активирую свой код, волна погаснет, и ты закроешь источник в коробку. Вон тот кварцевый шарик на пианино, заклинание сидит в нём. Полагаю, девушка хотела заниматься музыкой, не беспокоя соседей…

Стас медленно кивнул, с трудом оторвал взгляд от Коляна и заставил себя осмотреть комнату. Кварцевый шарик — стандартный универсальный сосуд для матриц определённой ёмкости. На третьем курсе такие раздают под расписку только теоретикам. Интересно, как Фая — практик — его достала? Колян бы точно не дал. Он не дурак и дураком никогда не был. Тем более, кому как не ему знать, что на третьем курсе заклинания лучше тестировать в лабе, а не вот так. Получил сообщение, да? Не проверять он шёл, а тормозить.

Не успел.

Голос в трубке тогда, в буфете, и правда был знакомый.

— Твердишь о защите, твердишь о тестах, и всё равно… — привычно ворчал Креветка весь путь назад. Стас его почти не слушал. Ваську пришлось сначала оттаскивать силой, но он кажется понял и успокоился. Второй раз его вести сюда точно нельзя. — Не сработало, дало сбой. Да и ёмкость не под кварц. Тут золото нужно, не меньше. Из-за ошибки в коде и разницы в ёмкостях заклинание получило признаки имитации, сожрало контур комнаты, затем потянулось дальше. Резонанс растолкал ману, аномалия распространилась. Чудо, что ваша Татьяна Михайловна успела отреагировать. Вы ей многим обязаны. Возможно, жизнью.

Кивок. Тоже на автомате. Свежий воздух и лёгкий запах озона от поля окончательно вернули контроль над собой, разделили мир на «здесь» и «там». Разделили душу, тщательно заперев эмоции. Ваську Стас передал медикам, заставил остаться и подождать снаружи. Ли перенастроился на открытую трансляцию, спецы поймали код щита, проверили, подтвердили.

Но назад в комнату Креветка и Стас возвращались сами. Как и обещал, Креветка заглушил волну встречной волной. Идеально, без сбоев и даже погрешностей. Стас закрыл источник в созданный из шести щитов куб.

Колян рухнул как подкошенный.

Кровь, до этого вязкая, хлынула из носа и из ушей, растеклась по полу. Мир смазался. Эмоции Стас всё же не победил, но осознал себя в жёстком захвате — Креветка схватил за руку, не пустил, прижал к стене. Отрезвил коротким:

— Не лезь. Не поможешь.

Медики.

Носилки.

Потом ещё и ещё: в первые мгновения аномалия накрыла почти половину общежития, отправив в больницу полсотни ребят с третьего по первый курсы и коменданта общаги. Васёк уехал с Коляном на скорой, но уже через пару часов доложил, что всё в порядке. Фае повезло меньше. Реанимация, частичное повреждение мозга, потеря памяти, потеря личности… В реанимации оказалась и Татьяна Михайловна. Для её возраста длительное воздействие маны стало почти фатальным.

Стас помогал разгребать последствия до тех пор, пока не спровадили сначала к медикам, а потом отдыхать. Вернуться Креветка уже не позволил. Молча хлопнул по плечу и убедился лично, что Стас устроился на выделенном для него месте в какой-то из аудиторий.

Что дальше? Наверное, опять лекции и инструктаж. Опять отчисления: решиться поступать в маг. ВУЗ для многих подвиг. Но реальность отрезвляет. Именно поэтому ВУЗ небольшой, а выпускников из него каждый год можно считать по пальцам. Много только историков. Любая наука проходит свои этапы развития. У каждой есть своё «средневековье». Средневековье магии было сейчас. Как положено, учёные платили цену за каждый свой шаг. Стас знал: любопытство и страсть ещё заставят его заплатить свою. Но совершенно не желал об этом думать.

Из чувств остался лишь голод.

Одного бутерброда точно было мало, но холодильник, увы, далеко.

Июль 2021

Зазеркалье

Стас бежал вперед. Затем шёл. Затем еле волочил ноги. Невидимый пол хлюпал и всхлипывал на каждый шаг. То ли влажный, то ли склизкий. Стен Стас нащупать не смог, хотя разок попытался. Потолка или чего-то такого не было. Вокруг — пустое тёмное пространство.

И пол.

Впереди мерещился ровный светлый прямоугольник. Стас двигался к нему как герой какой-то из дешёвых пугалок. Ну, тех, где коридор никогда не кончается, а выход не становится ближе.

К счастью, зеркало приближалось. Очень медленно, Стас заметил это через сотни шагов. Почему зеркало? А чёрт знает. Стас был уверен, вот и всё. Оно нужно. Оно важно. Оно объяснит.

Трансмаг до сих пор жег руку. Даже браслет, не то что сама пластина. Энергия недавнего заклинания скакнула почти до предельных значений. Стас постарался добиться от экрана ответа, но, увы, главное чудо мастеров-инженеров молчало. Нужно было охладить.

Кроссовки, тем временем, промокли. Странно, как в этом неясном пространсве разделились чувства. Усталось была, голода и жажды не было. Слишком избирательно. Не будь Стас выпускником, не обратил бы на это внимание. Но шесть лет в стенах факультета теормагии научат ценить каждую мелочь.

Если, конечно, не сольёшься курсе на третьем.

И вообще сможешь сохранить жизнь и рассудок.

Без шуток.

Стас напомнил себе, что он уже несколько часов как выпускник самой жёсткой и злой кафедры. Со всего потока её закончили лишь двое. Он и экстремал-Васёк, в авантюры которого Стас поклялся себе не влипать. Ни-ко-гда. Вот, продержался два года.

Зеркало тем временем стало ближе. Ноги ожили, усталость отступила, сил снова хватило на бег: сквозь зеркало проступала привычная комната. Ура! Там ждёт верный Ли, там можно проверить работу трансмага, а главное — главное! — умыться, отмыться, пожрать и поспать. Объятый эйфорией Стас бежал так, как никогда не бегал. Со всех ног, сквозь свист ветра в ушах, на огромной скорости врезался прямо в стекло…

…и проснулся.

— А-а-а… тьфу, — ужас сна помог продрать глаза, но с каждым мигом Стас сожалел об этом всё больше и больше. — Ли! Во сколько я вчера того… сюда?

Спутник помигал индикаторами и осуждающе завис прямо над Стасом. Зазвучал голос пирата из старых фильмов:

— Ты перебрал процентов на семьдесят, смекаешь? Может, подключить программу контроля для важных праздников?

— ВУЗ заканчиваешь раз в жизни, — отмахнулся Стас. Ли воду наливать не умел, с грузоподъемностью у него тоже проблемы, так что шевелиться пришлось самому. — Так во сколько?

— Колян и Васёк приволокли тебя ровно к трём ночи.

Стас только фыркнул. Сам выпускной легко всплывал в памяти, но после решения «как следует оторваться в общаге» всё было как в тумане.

— Сводка есть?

— Не-а. Ты запретил планировать на сегодня. Дальновидно, к слову.

— Ага. Я молодец, — Стас стянул с себя провонявшую куревом рубашку, махом выдул графин воды, наколдовал ещё и пополз в душ. На ходу подумал, активировал трансмаг ещё раз, и добавил льда. Вот теперь всё как надо! Только зеркало заставило передернуть плечами — кошмар ещё не отпустил.

Душ взбодрил и даже разбудил голод. Стас начал чувствовать тело живым, а голову чем-то полезней мешка с мокрой ватой. Ужас зеркала вылетел из головы. Стас достал свежую майку, натянул на себя, глянул в то самое зеркало, да так и застыл.

— Не понял?

Отражение беззвучно вздохнуло, встало, размяло затекшие ноги и выразительно постучало костяшками пальцев по лбу. Стас вздрогнул от неожиданности и попятился, но голова уже начала работать.

— Ли! Анализ комнаты на аномалии!

От зеркала Стас отходить не стал. Так и сел на пол по примеру другого себя. Самостоятельность отражений штука не новая, такое бывало даже на лабах из-за всяких ошибок студентоты. Но сам Стас столкнулся впервые. Пока Ли летал-сканировал комнату, нужно было просмотреть лог трансмага. Понятно, что отражение не отражение. Тут может быть что угодно от шутки Васька и безобидного фантома, до диффузии отпечатка души в стекло. Ведь мана пронизывает все структуры. Даже те, которые до её открытия считали мнимыми.

Заклинания на лёд и воду, мелкое хулиганство в виде искорок-огоньков, которыми любят кадрить девчонок. Уют там, романтика, атмосфера, и… Всё. Ну, из нового — всё. Зато трансмаг показывал скачок энергии без кода, матриц и схем. Будто разрядился вникуда.

Чушь. Причем полная.

Аномалия в самом устройстве?

— В рамках помещения аномалий нет, — тут же опроверг Ли.

Стас с раздражением потряс руку с «часами» и только тут заметил, что его отражение вовсе не сидело на месте. Зеркальный Стас пытался привлечь внимание Стаса реального и усиленно тыкал в трансмаг. Свой. Там, где была аномалия, в зеркале отражались четкие конкретные данные.

— Вне запроса, — подлетел к плечу Ли, — контур зеркала активен.

— Твою мать, — отражение кивнуло и ткнуло на дверь. Стас согласно вздохнул:

— Да понял я. Никуда не уходи — буду разруливать.

***

По общаге бегают часто. Каждый день у младшекуров находится сто и одна причина в панике колотить в дверь старших с воплями о помощи. Всё потому, что запрет делать лабы вне лаб игнорируют все.

Но когда по коридору с перекошенным лицом летит выпускник, все остальные предпочитают спешно запирать двери на двойной контур и готовиться к эвакуации. Даже толстенькая комендантша вытянулась по стенке и предпочла не мешать.

— Горим?! — донеслось вслед. — Тревогу?!

— Справлюсь! — бросил Стас и буквально влетел в комнату Коляна, где и была пьянка. Даже дверь не закрыли.

Колян спал. Будить пришлось пинками, но хоть какого-то смысла в глазах Стас добился:

— Васёк де?!

Колян кивнул сначала на верхнюю койку, потом подумал и ткнул пальцем в душ. Там и правда шумело. Стас перевел дыхание: ещё не ушел. Хотя бы искать по всей территории не нужно. Васёк он такой, вечный бродяга.

— Ладно, — выдохнул Стас. — Ты не в курсе, мы вчера колдовали?

— Аха. Спорили про пространство и временной контур. Разнимать пришлось. Ты, урод, очки мне сломал. Потом выдал, что вот-прям-ща и сделаешь. И сделал!

— Что?! — взвыл Стас.

— Пространственный контур с временной аномалией, класс АС, закрытый, но хрен знает на что, — раздался из душа потусторонний похмельный хрип. — Колдани водички а? У тебя всегда чистая. А чё, работает?

— Работает! На зеркало я его закрыл у себя! — рыкнул Стас, всучил Ваську стакан воды и вывел на экран скопированный с зеркала код. — Ты у нас спец по таким дырам. На, смотри своим трезвым умом.

Колян что-то гыгыкнул и отрубился обратно спать. Похоже, вчера у них было весело ещё долго. Что же. Сейчас Стас сделает ещё веселее. Восстанавливать заклинание — это не писать его заново. Никакого творчетсва, муторные расчеты, код, код и ещё раз код. А три головы, одна из которых светлая инженерная, это всегда лучше. Так что больше спать Коляну никто не дал.

Стекло зеркала лопнуло и осыпалось вниз. Второго Стаса оттуда попросту выплюнуло: межпространсвенный пузырь всегда стремится избавиться от мусора. Пустота не терпит лишнего. Само пространство Стас каким-то чудом расколол ровненько. По себе. Верней — по своему трансмагу, разделив память устройства, свою память и свою сущность на две неравные части. Что б он на праках так чисто работал, а то в зачетке одни «удв».

Репликант прекрасно помнил о пьянке то, чего Стас пока помнить не мог. Так что удар в рожу у него вышел тяжелый.

А вот как соединять по разрезу думали всё-равно втроем. Два одинаковых Стаса давали одинаковые идеи. Зато считали в два раза быстрей.

***

Крив Алексей Васильевич по своей привычке свёл и развёл кончики пальцев, почесал нос и неожиданно задорно хмыкнул. Стаса он вёл вплоть до выпуска, оказавшись прекрасным научруком, но попасть к нему вот так, за дисциплинарное нарушение в общаге, было… обидно.

После всех студенческих войн-то.

— Что же, Егоров. Ты теперь выпускник, наказывать уже нечем. Но хотелось бы знать, да… Ткскзать на память: что-нибудь из этой ошибки ты всё же усвоил?

— Усвоил, Алексей Васильич, — вздохнул Стас. Поднял глаза, перестал строить из себя раскаяние, и открыто усмехнулся. Как коллега коллеге: — Идёшь пить — снимай трансмаг! На всю жизнь запомню!

Июнь 2021

Отец

— Егоров! — Креветка окликнул уже у буфета, но явно куда-то спешил и обедать не собирался. — Я чего хотел попросить, ты Васильеву возьми как куратор и поплотнее. У неё хороший проект, довести бы.

— Светку?! — пришел в ужас Стас. — Да она же совсем неуправляемый ребёнок, даром что аспирантка!

— Карма, Егоров, карма. Ты в её годы был хуже. Васильева, между прочим, ещё не испортила нам ни одной лаборатории.

— То была случайность.

— И ни разу не отправила никого в больницу. Меня, например.

— То тоже была случайность, Алексей Васильич. Ну подумайте, какой из меня куратор?!

— Прекрасный, Егоров! Тем более, вы с Васильевой хорошо сходитесь характером, — Креветка перешел на заговорческий шёпот и даже похлопал по плечу. — Ты и с другой стороны присмотрелся бы, а? А то на коде и женишься.

— Да мне тридцати ещё нет.

— Зайцев-старший уже женат.

— Он на год старше! И женился, между прочим, на инженере.

— Вот! А я тебе предлагаю теоретика с прекрасными мозгами и хорошей фигурой. Кто знает, может лет через пяток весь мир поразит открытие Станислава и Светланы Егоровых?

И, ехидно посмеиваясь, Алексей Васильевич Крив, замдекана факультета общей теоретической магии, пошёл дальше по своим делам. Креветкой его давно не звали даже за глаза. Но студенты прошлых потоков этого прозвища не забудут.

— Ха-ха, — буркнул Стас ему в след.

Аппетит как-то пропал. Куратор! Подумать только. Да он лучше сто раз прочитает лекции третьекурам, подменяя того же Креветку. Своего шила в заднице хватает, а тут ещё за чужим следить. Прекрасная задачка. Просто отличная.

Но раз сказали, пришлось выполнять.

Светлана Васильева была девушкой с энтузиазмом и без намека на инстинкт самосохранения. Это отражалось во всем. Светка прекрасно создавала активные центры любых заклинаний, но частенько отбрасывала балансировку. Светка с радостью переходила на тестирование, но напрочь забывала про меры защиты. Светка быстро усваивала любые приемы работы с кодом, но почти не могла в анализ последствий. У Светки как будто напрочь отсутствовал страх. А вместе с ним иногда отшибало мозги.

Первые две недели Стас готов был повеситься. На третью Креветка понимающе презентовал ему бутылку коньяка. Через месяц страховать Светку стало привычкой: Стас попросту восстановил набор своих «студенческих предохранителей», без которых не совался в лабораторию. Ещё через два, чуть не похоронив лабораторию в руинах, Светка начала учиться сначала думать, а потом действовать.

Дело пошло на лад.

Только сама Светка как будто перегорела. Чем больше она думала об осторожности, тем хуже у неё выходила работа в целом. Она становилась рассеянной, потерянной и слишком грустной. Что с этим делать Стас не знал, в его годы опыт работы со студентами едва ли превышал нулевой. Важный разговор Светка начала сама и… Стас ждал такого исхода.

Но разговор толком не состоялся и был отложен. Какие бы планы Светка не строила на своё будущее, сначала нужно было закончить проект, направленный, ни много, ни мало, на магическую доработку протезов для связи с нервной системой. До диссертации Стаса медицина в эту сторону не смотрела. Но стоило доказать безопасность методов, как со всех сторон посыпались предложения. Креветка помог справиться с внезапной славой, отделить зерна от плевел, и спираль разработки вышла на виток выше.

Уже потом появилась Светка с её безумными, странными, но работающими идеями. Даже жаль, что Стас не мог принять участие в финальном тестировании магической оболочки: у самого горели сроки, а уровень государственной разработки задержек почти не прощал.

Когда Стас с облегчением снял лабораборные очки, включил манафильтры и поставил последнюю галочку в длинный список задач по проекту, время близилось уже к десяти вечера.

Один за другим отключались защитные периметры. Ли подмигнул индикаторами, взлетел повыше, просканировал помещение и доложил, что никаких опасностей нет, сбоев тоже нет, и вообще, несмотря на низкую скорость, весь процесс прошел ровно так, как задумывалось. А поправки на время — дело десятое.

— Отключай внешние периметры, — устало отдал команду Стас и снял личные щиты. Заодно поменял аккумулятор трансмага: во время экспериментов использовать внешнюю естественную ману было запрещено, это могло повлиять на результаты и увеличивало шанс возникновения опасных аномалий.

Трансмаги вообще ломали всякую логику своего существования. Изначально изобретенные для фильтрации и преобразования природной маны, они второй век совершенствовались, чтобы упростить магам жизнь. Бытовую. Зато в рамках лаборатории ничего лучше батарейки-концентрата еще не придумали. Но даже такой простой «костыль» снизил смертность во время экспериментов больше, чем на восемьдесят процентов.

Сетка последнего из щитов растворилась в воздухе, погас самый внешний защитный периметр, впустив в замкнутый отчужденный мир лаборатории запахи и шум.

Последнего было много.

Стас не сразу сообразил, что непривычными аккордами разрывается его собственный телефон: обычно он брал трубку сразу, и стандартный звонок до истерики не доходил.

— Егоров, слушаю, — Стас вынужденно отвел трубку от уха. Голос Димки, второго аспиранта из группы Креветки, буквально срывался в крик:

— Станислав Игоревич! Ура! Дозвонился! Где вы сейчас?!!

— В пятой лабе, только закончил. Что за срочность?

— Света!!! И Алексей Васильевич! И…

Дверь распахнулась без стука, в неё ворвался тяжело дышаший Димка. Выглядел он паршиво: лицо и рука сильно обожжены, от правой части одежды одни лоскуты, разбитая в кровь губа и наливающийся синим фингал под левым глазом. Приложило неплохо, что тут сказать.

— Меня отшвырнуло к двери, Свету поглотило полностью! У Алексея Васильича щит выдержал, серебристый который! Но как трансмаг поднял, чтоб Свету вытащить, второй раз шарахнуло! Ну я и к вам, как очухался.

— Когда? Спецы что?

— Пять минут как! Дозвониться вам не мог, им не пытался!

— Ясно, — Стас уже активировал свои щиты, включая «тот серебристый». Подумал, повесил дополнительный контур на трансмаг. Креветку могло шарахнуть только в одном случае: аномалия выжрала чистую ману активации, автоматика трансмага взяла свободную и запустила цепную реакцию.

Паршиво.

Хуже просто некуда.

Алексей Васильевич Крив давно уже не мальчик-аспирант, который проваляется пару дней в больничке и будет как новый. Как для Танка когда-то, прямое влияние маны может стать для него смертельным.

«Паршиво-паршиво-паршиво», — трещало в голове, а с языка срывались спокойные команды:

— Не суйся за мной, звони спецам. Сразу запрашивай реанимацию. Предупреди, что откат могли поймать по нервной системе, пускай берут оборудование. Успокойся, говори четко. Чем спокойней ты объяснишь, тем быстрее и лучше тебя поймут. Понял?

— Понял, — Димка действительно успокоился, Стас знал, что чужая уверенность заражает, дает иллюзию контроля. Тем более, когда есть старший, который примет ответственность на себя. — А вы…

— Попробую помочь.

С этими словами Стас ободряюще хлопнул Димку по плечу и внутренне порадовался, что уже поменял батарею трансмага.

Дверь лабоработрии висела на одной петле, табличка с номером три и прочей дежурной информацией осколками валялась под ногами. Удар был сильный. Димке повезло, отделался без переломов.

Первый из щитов Стаса заискрил и сорвался сразу, но восстановить с поправкой на угрозу среды не составило труда. Креветка зря доверился остальной защите и попытался вытащить Светку…

Но Креветка не смог бы иначе.

Его студенты были его жизнью, Стас это прекрасно знал, ведь сам стал первым таким учеником за многие годы. Уже давно понял, почему именно на него каждый раз сыпались отработки, и чем он заслужил «особое отношение».

— Ли, контроль состояния и угрозы жизни в приоритете. Уровень угрозы и таймер в фон, код на основной экран.

— Выполняю, — механически откликнулся Ли. Уже сработала автоматика и вытеснила характер ИИ. — Светлана Васильева, жёлтый уровень опасности. Расчетное время перехода на красный две минуты. На чёрный — десять. Креветка, жёлтый особый уровень, расчет перехода на чёрный — семь минут. Красный не прогнозируется.

Стас внутренне выругался: прямая угроза жизни обоих. Желтый уровень уже слишком опасен для Креветки, потому красного и нет в прогнозе. Чёрный… Мысль оборвалась, эмоции ушли в сторону, будто внутри Стаса тоже была заложена какая-то программа. Руки привычно летали над «воздушной клавиатурой», которой Стас некогда очень завидовал. По разделенному надвое экрану тёк код. Светка влипла в аномалию напрямую. Маго-магнитное поле подняло её в воздух, пронизывало насквозь, так что светились не то что глаза — даже вены под кожей. Креветка лежал на полу в обрамлении магических вспышек. На одежде чернели подпалины, но кожа, кажется, была целой.

Пока.

Бег кода по экрану остановился. Анализатор — личная разработка Стаса, — вывел на экран фрагменты, которые можно использовать для контр-меры. Таймер тикал.

Тридцать секунд у Светки.

С ней всё просто. Стас не успеет до красной, но пара минут не критичны. Светку можно спасти без серьезных последствий. Пересобрать исходный код, и готово.

Пять с половиной минут у Креветки.

Хаотичные обрывки кода, для которых контр-меры попросту нет. Нужно согласовать набор щитов, чтобы исключить переход на черный уровень угрозы и начать снижение давления. Только это сожрет минут пять, не меньше. Дальше станет проще, но время… Время будет упущено.

Гнаться за двумя зайцами — терять обоих.

Выбор.

Когда студент-аспирант соглашается помогать преподавательскому составу, ему дают кучу бумаг на подпись и инструктаж. Бесчеловечный. Слепой. Простой. Логичный и справедливый: будущее всегда в руках молодых. Если есть подобный выбор… на самом деле выбора нет.

Путь лишь один.

Стас подписывал бумаги.

Стас сдавал квалификацию.

Стас знал, что может случиться и на что он идет. Все, кто боялись, давно отчислились или ушли в бытовуху. А он, Стас, до сих пор здесь. Как всё это время здесь был и Креветка.

Глубокий вдох, медленный выдох.

Страшное спокойствие абсолютного понимания ситуации. Ещё страшнее — спокойствие каждого действия. Искра трансмага срывается в отточенном до автоматизма движении и запускает код.

Таймер вышел.

На часах ноль.

Время больше не важно. Стас в ровном темпе обезвредил вторую из аномалий. За спиной раздались тяжелые шаги спецов… Ли уже подготовил для них первый отчет. В уши, будто включая реальность, ворвался вой сирен медиков.

Так же спокойно Стас проведёт в полуразрушенной лаборатории около часа, отвечая на вопросы и формируя уже полноценный отчет.

Здесь же Стас обоснует свой выбор, подпишет ещё ряд бумаг, ему назначат дату и время, чтобы явиться на допрос к следователю. И всё это пусто, на автомате. Каждый знает: Стас обязан был действовать, чтобы не потерять обоих.

Он и действовал.

Вот и всё.

Вот и всё.

Вот и всё…

Сигареты продали, даже не спросив паспорт. Странно. Обычно тут держали порядок и задавали дежурный вопрос. Ранний снег ещё не успел превратиться в слякоть, под ногами скрипела хрупкая наледь. Из-за настойчивости Креветки Стас бросил курить ещё год назад, но сейчас курил на автомате. Даже не кашлял, хотя как будто успел забыть что значит «затяг».

Из больницы вестей ещё не было. Сам Стас идти туда боялся, да и смысла не видел. Вместо этого ноги несли в научный городок, где не так давно ему подарили квартиру в типичной трёхэтажке. Здесь не было лестничных клеток как таковых. Каждая квартира обособлена, каждая дверь выходит на внешнюю лесницу.

Никто никому не мешает.

Удобно.

И когда куришь у подъезда на тебя не косятся ворчливые бабки. Сигарету Стас затушил у входа, благо жил на первом этаже. Дымить в своей небольшой квартирке он не хотел, да и Ли не позволил бы. Всё тот же год назад Стас слегка подправил программу, и спутник реагировал на табак в помещении острее положенного.

Эксперименты второй день стояли на месте. Те, что требовали срочности, Стас заморозил. Впервые со дня зачисления в ВУЗ работа не шла. Мерзкое чувство. Вроде бы сутки сменились, вроде бы удалось поспать, но день как будто всё не кончался.

Часы Стас уже почти ненавидел.

Но стук в дверь всё равно выдернул из дрёмы: слишком настойчивый, чтобы его игнорировать.

— У меня пара легких ожогов, сутки держали для контроля состояния… А вот Васильвеву оперировали семь часов, — с порога негромко произнес Креветка. — Успешно. Жива. Одна рука не двигается, но есть шанс вернуть… Ходить она больше не сможет. В сознание толком не приходила, так что об остальном говорить рано.

Стас помолчал, глядя в пол. Кивнул:

— Спасибо. В лабораторию я могу больше не приходить?

— Ты можешь пустить меня в дом и сделать чай для начала. Тут достаточно холодно, Егоров.

Чуть потоптавшись на месте, Стас бледно улыбнулся, но всё же отошел с прохода. Пока Креветка разувался и вешал на плечики своё старомодное пальто, как раз закипел чайник. Свежей заварки не было, колдовать не хотелось, пришлось открывать резервные пакетики. К чаю тоже ничего не нашлось, так что чашки выглядели совсем сиротливо.

— Итак, Егоров… — после долгого молчания заговорил Креветка. — Я должен бы благодарить тебя, ты спас мне жизнь. Но, прости, пока не могу. Я… Хочу понять. Мы с тобой не первый год знакомы, я видел все твои успехи и большую часть провалов. Я знаю, что ты не тот, кто теряет голову от паники. Ты сделал выбор… Станислав. Я с ним не согласен. И ты, думаю, знаешь это. Знаешь, почему.

— Да, знаю.

Стас хотел было сделать глоток чая, но только обжегся. Руки ощутимо трясло, чашка выдавала состояние, лучше бы её вообще отодвинуть, пока не заляпал весь стол.

— Ты ответишь?

— Светлана моложе вас, — механически повторил Стас то, что отвечал спецам и ещё скажет следователям. — У неё был хотя бы шанс выжить. У вас — не было и его.

— Ну уж этим меня не дури, малец. Мы с тобой говорили и о Светлане тоже. Ты лучше всех знаешь, что для меня значит воспитывать вас — талантливых, молодых, способных. В вас моё счастье и в вас моя жизнь. Нет, Станислав. Я хочу правду.

Чай снова пролился, и Стас всё-таки отставил чашку. Сжал, переплел пальцы, чтобы перестали дрожать. Медленно выдохнул. Голос выровнялся, стал спокойным:

— Светка написала на увольнение. Позавчера как раз. Ещё подходила ко мне, спрашивала, как вам об этом лучше сказать. Да… Я знаю, что вы увидели во мне и почему терпели все мои выверты. Я знаю, почему вы взяли Светку и даже оформили её перевод в обход правил. Я знаю. Знаю. А вот Светка не знала. И даже если знала — отказалась от этого. И скажите, выбери я её… Ради чего отдал бы вашу жизнь? Ни за что, выходит.

— Ни за что?

Алексей Васильевич Крив впервые так сильно бледнел. Обычно сдержанный и спокойный, впервые так ярко проявлял эмоции и повышал голос. От этого было больно. Но Стас не собирался отказываться от своих слов. И от своих решений. Сидел и молчал, глядя в стол.

— Ни за что? Ни за что?! Ты с ума сошёл, Егоров?! Мне под восемьдесят! Даже по меркам современной медицины я давно не молод! Мой век почти окончен. Светлане едва за двадцать. И эту двадцатилетнюю девчонку ты осознанно подписал на ад инвалидности. Магической инвалидности, Егоров. Её не вытащат, ей почти не помогут. И это ляжет тебе на плечи. Тебя и только тебя она будет проклинать всю свою жизнь. Ни за что говоришь? За счастье вас обоих я бы и умер. Да, страшно. Да, хочется жить. Но я стар, а вы молоды и умны. Будущее тут только за вами! И не поверю, что ты этого не понимал. Не поверю.

— Да пусть проклинает! — Стас резко поднялся, тяжело ударил ладонями по столу. — Пусть! Справлюсь. Но вы… — он поднял взгляд, боясь увидеть ответный. — Вы мне как отец. А я эгоист. Простите, Алексей Васильич, я всё же выйду.

Пачка сигарет сама попалась под руку, и Стас направился прочь, не оборочиваясь и не откликаясь.

— Егоров… Чёрт, Стас!

Дверь закрылась, отсекая и голос, и лишние звуки. Пока старик встанет, пока дойдет до двери, пока разберется с замком… Первой сигареты хватило едва на затяжку.

Стасу приходилось терять отца, видеть, на что способен свет маны.

Второй раз он бы точно не выдержал.

Время пусть забирает своё. Но мане Стас больше родных не отдаст.

Ведь ради этого он пошел в маги?

Дверь скрипнула за спиной, на плечи легла ветровка:

— Ничего лучше у тебя не нашел, — негромко произнес Креветка. Помолчал рядом, всё же спросил: — Родной отец твой где?

— В учебнике новейшей истории магии. Том третий, если не ошибаюсь… Кто-то выкинул на свалку трансмаг старой модели, он полежал на солнышке пару дней, прогрелся, и аномалией снесло полгорода. Там сейчас до сих пор маг-опасная зона. Мы с матерью переехали, я доучился в школе и сказал, что хочу поступать вот в наш ВУЗ. Мать подняла вой, какая я неблагодарная тварь, как я смею изучать то, что отца… В общем, сказала, что либо я меняю своё решение, либо отказывается от меня. До восемнадцати лет она мне деньги присылала, потом сменила все контакты. Связаться я с ней пробовал, но больше не смог. Ну, что делать. Думаю, жива где-то… А я вот тут.

— Понятно… Что же, Егоров, диван у тебя найдется? Или там кресло? Два ночи уже. Тащиться куда-то не хочется.

— Да уж кровать берите. Какое там кресло с вашей спиной? Ли покажет где простынь и остальное взять.

— Ты сам долго не стой. Докуривай и бросай это дело. Нормальный парень же, сигарета тебе совсем не к лицу. И…

Креветка внезапно притянул Стаса к себе, обнял, легко взъерошил волосы. Стас только и успел, что отвести сигарету да замереть. Забыл даже дышать от неожиданности.

Ветровка только свалилась…

— Надо будет поговорить — говори, мальчишка. В себе не держи, хуже будет. Поверь. Я ругался, конечно, но… Да как тебя не ругать? Спасибо, Стас. А дальше…

Дальше мы справимся.

Ноябрь 2021