Барзах

Глава 1

Свет от прожекторов завода быстро терялся в толще воды, стоило только отплыть чуть

дальше. И если не смотреть наверх, где светлела нижняя сторона толстой ледяной корки, не смотреть вниз, где нет ничего, кроме бесконечной черноты, то все в порядке. Можно представить, что ты посреди обычного океана.

Атия проводила запланированный осмотр труб, сходящихся от дистанционных дистилляторов к очистному заводу в центре комплекса. Огромная нашлепка с раскинувшимися во все стороны лапами нависала и поражала, н быстро терялась, стоило только отплыть от нее. Один из шести дистилляторов находился в ведении Атии, и она очень ответственно подходила к работе. Не только из-за желания доказать другим техникам и бригадиру, что она хороший работник. Но и для себя - развеять сомнения в своих способностях, посеянные родственниками с консервативными взглядами на жизнь. И чтобы позлить этих самых родственников, так и быть. Приставившие к ней махрама, опекуна - отказаться никак нельзя! Может, это было бы благом, ведь махрамом Атии стала цифровая копия ее собственного отца, голограмма. Но оказалось проклятием - махрам никогда не уставал напоминать девушке о ее обязанностях с точки зрения традиций и веры. Словно продолжая навязывать точку зрения отца и после его смерти. В ответ Атия зачастую его игнорировала.

- Басмала тасмия бисмиллях...

С этой фразы всегда начинал свой первый комментарий за день махрам, но Атия привычно проигнорировала все остальные строчки суры. Отец при жизни был большим приверженцем традиций, в том числе и в вере, и после смерти, после обращения в махрама, не забывал про это. Разве что не мог теперь заставлять дочь следовать им.

Атия порой замечала, что тон махрама бывает недовольным, но с чего бы, если это всего лишь помощник? И сопровождающий, ведь девушке нельзя находиться одной вне дома.

Пусть она официально и считается самостоятельной, пусть басиджи давно перестали побивать камнями тех, кто одет не так, ведет себя неправильно. Наличие махрама рядом с ней позволяет соблюсти мусульманские традиции с одной стороны, а с другой сэкономить на рабочих, разрешая им работать в физическом одиночестве.

Махрам, закончив суру, заговорил:

- Дочь моя, ты прочла правила безопасности? Они могли измениться с прошлого выхода наружу.

Атия не сразу расслышала вопроса, увлекшись зрительным осмотром цилиндра дистиллятора, теряющимся во тьме внизу, сверху упираясь в лед.

При том, что проверка осуществлялась сканерами, встроенными в скафандр, девушка все равно пыталась и своими глазами разглядеть, сквозь мутноватые завихрения воды, все ли в порядке с обшивкой. Небольшой объем работы, который она стараясь делать максимально качественно. Все, что выходило за пределы внешнего осмотра, доверяли техникам с более высоким уровнем доступа. Но и то, добиться женщине работать вне общины, вне станции, в скафандре (пусть и старом) многого стоит! Хоть она и желала изначально большего.

- Ты слышишь меня? Своего отца?

Махрам настаивал на ответе, отцом уже не являясь. Атия все равно различила в голосе осуждение. Она бросила короткий ответ.

- Да, слышу, да, читала.

Отплыв от цилиндра, девушка повернулась, стала проверять трубу, тянущуюся дальше в темноту, в сторону очистного завода.

- Тебе нужно серьезнее относиться к тому, к чему ты решила приложить руку.

- Я так и делаю.

Махрам казался ей излишне разговорчивым, и это сильно действовало на нервы. Когда-нибудь она все же решится, и...

- И тебе следует умерить свою гордость, так вести себя не подобает женщине.

Атия не ответила на этот выпад, вместо этого попросила о другом:

- Отец, запусти повторное сканирование.

Было важно не пропустить ни единого подозрения на трещину в трубах, подающих фильтрованную воду на станцию, а после окончательного опреснения, наверх, в колонию общины.

- Повторное сканирование, - повторил команду махрам нейтральным тоном, разом утратив схожесть с отцом. К сожалению, лишь на время.

На стекле скафандра быстро побежали столбцы синих цифр, компактная 3d-карта объекта сканирования на заданном участке, контуры окружающих конструкций, слабо подсвеченных фонарями от дистиллятора. Все было в порядке.

Атия поплыла дальше вдоль труб, прибавив скорости вращения лопастей позади скафандра. Частицы льда, откалывающиеся сверху, чешуйки отслаивающегося защитного покрытия труб, мерно плавающие вокруг, пришли в движение. И вместе с ними - что-то еще. Скафандр зафиксировал изменения потока воды, прежде незначительный, но сейчас ускорившийся в направлении труб. С той стороны, где не должно было быть ничего. Атия повернулась туда. Посмотрела в пустое бесконечное пространство. Поблизости виделся только слабый намек на отраженный свет от льда сверху, искрящийся во все тех же вездесущих частицах и чешуйках.

А дальше - темнота, подкрадывающейся снизу. Девушка сделала объемный снимок с отслеживанием био-маркеров. Позже она прогонит его через различные анализаторы - увлечение, которое она мечтала превратить в дело всей жизни, ксенобиологию. Несмотря на то, что ученые мужи, едва основав общину наверху, во льдах, определили - в океане под ними жизни нет. А раз нет прямых доказательств, то и нечего на это тратить время и ресурсы, есть другие, насущные дела. «Если Господь пожелает - он откроет нам то, что посчитает нужным, в свое время». С этим утверждением Атия, конечно, не смела спорить. Только добавляла про себя: если иной жизни нет здесь, это не значит, что ее нет и в другом месте, так ведь? Уж наверняка ученые не могут говорить за тысячи километров во все стороны, за сто километров вниз, до самого дна...

Атия отогнала эту мысль.

Находясь в скафандре, плывя в темноте, сложно не нервничать, зная, что под ногами нет ничего, и еще долго, очень долго не будет. И хорошо она придумала отключить во вкладке показателей измерения глубины. Ей совсем не хотелось видеть лишний раз те страшно большие числа.

- Нужно ли активировать гидролокатор? - заботливо спросил махрам.

- Пожалуй, стоит.

Две секунды, пока звуковая волна расходилась от скафандра во все стороны, показались очень долгими.

- Нетипичных объектов не обнаружено.

- Ну, еще бы.

Тут же и впрямь ничего нет, всем известно!

- Включи локатор еще раз, - велела Атия, просто для собственного успокоения.

Махрам подчинился.

- Гидролокатор не выдает данные, сказал он секундами позже. - Определенно, это программная ошибка. Повторить включение?

- Нет, не нужно. Ладно, оставим это.

Девушка мысленно смахнула в архив, не глядя, получившийся снимок - все равно там только завихрения частиц, побеспокоенных, должно быть, работой дистиллятора и винтов ее скафандра. Она поспешила вернуться обратно к трубе, чтобы плыть рядом с ней, имея хоть какой-то человеческий ориентир. Теперь ей оставалось только иногда запускать сканер, проверяя соединения и крепления, но в целом, она возвращалась на станцию.

Где был свет и твердый пол. Ледяные частицы вокруг ее скафандра блестели в лучах фонарей, смешиваясь с синеватыми хлопьями - таких еще тут не было.

Они кружили вокруг, но лишь сильнее заставляли чувствовать одиночество. И незначительность. И... беспокойство? Все-таки, что-то там было? Мелькнуло на периферии зрения, и пропало сразу же. Она попыталась вызвать полученный снимок, но внутренний архив не отвечал на запросы. Девушка недовольно скривилась - опять программное обеспечение скафандра барахлит.

- Нужно ли связаться с базой, чтобы ты могла поговорить с коллегами? - спросил Махрам, возможно, почувствовав состояние девушки.

- Нет, все в порядке.

Она привыкла к таким мелким проблемам. И не хотела, чтобы другие подумали, будто она из-за мелочей их дергает. Узнают товарищи по работе, что она не справляется, расскажут родственникам непременно, и все будет только хуже. Матери Атии в общине не было, отца теперь тоже. Только многочисленная его родня, на девушку смотрящая всегда свысока, с презрением относящаяся к ее принципиальной независимости. Родственники всегда настаивали на ее свадьбе с сыном соседей. Он-то завидный муж, эфенди в службе безопасности общины! Атия их всех позорила, продолжая работать техником низшего ранга.

То ли дело - учитель или врач!

А она в ответ сторонилась родни, что еще больше напрягало их отношения.

- ...И ты продолжаешь делать снимки, хотя в этом нет никакого толка.

Атия не просила махрама об этом замечании. Да и вообще, снимки волновали отца, с чего бы это делать махраму?

- Ты никогда не слушала старших. Оттого и такое к тебе отношение сейчас. Хорошо ли чувствовать себя изгоем?

- Я свободна.

- И что тебе это дало?

Махрам продолжал упорствовать, хотя прежде за ним такого не водилось, не было прописано в программе. Атия все равно ответила на выпад, хотя бы ради того, чтобы убедить себя саму.

- А как же жена Пророка Мухаммада, Хадиджа, которая стала предпринимателем, а жена его Айша, ставшая известной ученой? Что же, мне не равняться на них, если уж так случилось, что я тоже хочу получить образование и достойное место в общине?

- Законы Шариата не препятствуют получение мусульманкой образования, не запрещают выбрать свой профессиональный путь, но при соблюдении условия: ее занятие не будет требовать от нее необходимости оставаться с мужчинами наедине.

И скажи мне, дочь моя, много ли среди твоих коллег-техников мужчин? И какого пола бригадир?

Девушка парировала выпад.

- Для этого ты есть у меня. Согласно правилам, выработанным нашим Имамом. А про себя подумала, что не отказалась бы от компании живого человека. Она слышала, что в соседних общинах, исповедовавших другие религии, с поисками компании дела обстояли гораздо проще. Мерили по умениям и качествам, а не полу. Но разумеется, Атии подобного не видать. Все, что она могла делать, это пререкаться с программой, ставшей неожиданно говорливой. Прямо как отец при жизни - тоже, вот, странность.

- А как ведь все могло быть проще. Отказавшись от этой своей работы, от никому не нужных попыток получить образование биолога. Попытки ведь до сих неудачные, верно? Ты могла бы выйти замуж и зажить спокойной, уважаемой жизнью. Могла быть дать будущее общине, родив и вырастив новых ее сыновей или дочерей...

- Расскажи об основании общины, - попросила Атия, скорее, чтобы отвлечь махрама. Но и самой отвлечься. Раньше она не слушала рассказы об этом достаточно внимательно, но теперь... Почему нет? Она попыталась еще раз вызвать снимок, но тот по-прежнему не желал показываться. Атия остановилась, повернула налево. Посмотрела в темноту. Ничего, как и должно быть. Все ее впечатлительность?

А вроде бы не страдала ею раньше. Оставалось только продолжить путь. Она покосила на показания: все в порядке со скафандром, и расстояние до станции успокаивающе уменьшалось.

- Три поколения назад община пришла на развалины колонии неверных. Несколько семей, ведомые Аллахом. Упорным трудом и верой своей восстановили реактор, подаривший нам тепло и свет, гидропонные поля, наделившие нас пищей. После этого был построен очистной завод, благодаря чему появился постоянный приток чистой свежей воды. И община тогда смогла вздохнуть с облегчением, восславить Господа нашего, Аллаха, и посмотреть с уверенностью в дни грядущие, как и сейчас, мы должны смотреть и следовать традициям, как ты должна...

- Достаточно.

Атия с сожалением поняла, что махрам, как и архив, поломался. Как иначе объяснить попытки нравоучений сверх положенной меры? Даже при жизни отец делал перерывы, а тут - сплошным потоком! Родственники, и те не настолько назойливы!

Труба тянулась в темноту, наступающую со всех сторон, света скафандра не хватало, чтобы рассеять ее хотя бы на десять метров. Хоть окружение и дорисовывалось дополнительно сенсорикой шлема, очертания смазывались, смешивались с вездесущей взвесью, плавающей вокруг, порой обессмысливая видимые образы, создавая новые, невероятные. Но это, с другой стороны, помогало отвлечься от монотонных разговоров махрама. А то чем дальше, тем больше шансов навредить собственному душевному здоровью. Почему Имам решил использовать мертвых в качестве махрамов? Ведь слушать их, оказывается, бывает вредно для здоровья! Психологического, уж как минимум. Атия поспешила отринуть греховную мысль - это чересчур даже для нее.

- Пророк Мухаммад сказал: «Господь простил мою умму за то, что у них в душе, если это не привело к словам или деяниям».

Атия испугалась - как махрам понял, о чем она думала?

- Отец, отключись!

Махрам ее проигнорировал.

- Тебе, дочь моя, принадлежащей к правоверным, следует бороться с возникновением подобных мыслей. Тебе необходимо совершенствовать свой иман.

Атия хотела вновь попросить махрама отключиться, но подумала - это же только подтвердит его слова. И наверняка заставит его еще больше усердствовать в нравоучениях. Просто не слушать? Смотреть на цифры в углу визора.

- Для укрепления веры ты можешь усердствовать в благом деле или ввести какие-то новые привычки. Например, ты могла бы быть добрее к родным. Больше прислушиваться к ним.

Могла бы встретиться с родителями потенциального мужа. Могла бы оставить эту работу, эти съемки, и пойти учиться на врача или учителя, наконец! И, разумеется, полезно было бы каждую неделю заучивать по несколько аятов Корана или раздавать садака тем соседним общинам, у которых гидропоника дает меньше урожая. Впрочем, возможно, на то воля Аллаха, дабы жители тех общин сами укрепили веру...

Атия думала о другом. Похоже, программы скафандра начали отказывать одна за другой.

То сканеры, то махрам. То показатели телеметрии, что совсем не радовало. Вкладка с эхолотом появлялась и пропадала, выдавая совершенно странные цифры. Дальномер наоборот, замер на одной цифре, словно девушка не двигалась. Но она-то точно плыла!

Следовало поторопиться к станции, пока проблемы не дошли до освещения, двигателей или жизнеобеспечения. Девушка прибавила скорости, мельтешение вокруг ускорилось, начало биться в обзорное стекло. Еще и снег повалил... Она раздумывала, уже в который раз за короткое время: стоит ли отвлечь махрама разговорами на другие темы или продолжить отмалчиваться?

- Почему у колонии такое название? И с чего бы простую очистную станцию называть...

- Барзах? Как ты знаешь, обозначая преграду, это слово использовано в аяте Корана: «Он смешал два моря, которые встречаются друг с другом. Между ними существует преграда (барзах), которую они не могут преступить...» Так и здесь: есть океан снизу и есть лед сверху. Завод расположен примерно посередине. Потому такое название, напоминание о месте, где пребывают души умерших до Киямата. И в зависимости от прошлых деяний человека, душа его будет пребывать в барзахе до бас бад аль-маут либо в блаженстве, либо в страданиях.

Атия задумалась.

- Ты рассказывал об этом, я помню. Имам повторял также. Вот только никто так и не ответил мне с тех пор - выходит, говоря словами неверных, я работаю в Чистилище?

Махрам промолчал, его изображение зависло, затем пропало. Померк и свет фонарей скафандра. Девушка испугалась - она осталась совсем одна?! Всегда этого хотела, но теперь - засомневалась. Мерно гудели лопасти винтов позади скафандра. Гудело что-то еще, откуда-то со стороны, кажется. Звук повышался и понижался, аритмично и непредсказуемо. За разговорами его нельзя было расслышать, но теперь, когда многое смолкло... Включился свет, труба вновь показалась там, где ей и положено быть, слева.

Махрам не появлялся. Атия, стараясь не смотреть на вкладки с показателями, начавшими вести себя совсем сломанно, и чтобы не чувствовать себя одиноко, попробовала связаться со станцией. Услышать голос живого человека сейчас было бы уместно.

На счастье, Омид, оператор, ответила сразу же. Но тут никак иначе - Омид была самой старой и оттого уважаемой работницей технического отделения на всем очистном заводе.

Атия не смогла сделать чувств.

- Устадати, как я рада тебя слышать! У меня, кажется, с электроникой проблемы. Посмотри, пожалуйста, все ли в порядке в окружении? Нет ли лишнего чего?..

- О, сестрица, никак, ты нервничаешь?

Омид говорила добродушно, но Атия все равно слышала сварливость в голосе.

- А вечно строишь из себя независимую... Но ладно, не обижайся. Все в порядке у тебя, датчики на трубах выдают положенное. Не переживай. Возвращайся скорее, раз с электроникой беда - шутить с таким опасно!

Атия хотела сказать, что махрам сломался, но оператор уже отключилась. Наверняка ей было, кому еще отвечать и за кем следить. И если подумать: случись что, Омид немедленно ее оповестила бы, так что...

Девушка, тем не менее, не успокаивалась. И связалась с Ясирой, техником, которая сейчас должна была возвращаться от соседнего дистиллятора. Хвала Аллаху, связь работала исправно.

- Атия-ханум, давно не звонила, вся в делах, а?

Ясира не преминула подколоть Атию прозвищем, зная ее отрицание замужества. Но в этот раз девушка не обратила на это внимание.

- Ясира, мой скафандр барахлит...

- Насколько все серьезно?

Сменился тон и самой Ясиры. Все-таки коллеги, занимающиеся ответственным и опасным делом.

- Махрам отключился, а показатели неверны. Целостность не нарушена, но не уверена, что двигатели продолжат работать.

- Йа сахбати, не волнуйся, иди прежним курсом, я буду тебя отслеживать. Свою трубу оставить не могу, сама понимаешь. Но в случае чего, подплыву к тебе.

- О большем и не прошу!

- Держись, осталось немного. Периодически я буду...

Связь прервалась, заставив Атию вздрогнуть. И это сломалось?! Что делать? Плыть в сторону Ясиры - так она ее не заметит в такой мути, без карты и локатора. Плыть дальше вдоль трубы, только это и остается... Атия попробовала перенабрать Ясиру - связи не было. Отправила запрос на станцию - та молчала. Девушка, нервничая все сильнее, попыталась связаться с бригадиром Шахрияром, но тот тоже не отвечал. И неизвестно, в чем причина, в скафандре, или девушка выбрала неудачный контакт. Бригадир - человек все-таки важный, занятой. Позвонить родственникам?..

Появился махрам и продолжил, как ни в чем не бывало, только совсем о другом, словно вспомнив, что давно не читал нотаций. Заставив Атию позабыть о прежних намерениях.

- ... Еще, конечно, не стоит забывать про другой закон Шариата, который, ссылаясь на соответствующий текст Корана, предписывает женщине непременно носить хиджаб.

Атия не могла сдержаться.

- Никто из техников и или сам бригадир не видели меня никогда с непокрытой головой. Я всегда в шейле.

- Это не одно и то же!

Атия только покачала головой на это. Невыносимо! Она сверилась с интерактивной картой (и она появилась только со второго раза), до завода оставалось немного, меньше сотни метров. Главное, не смотреть на дальномер - он начал показывать не то, как на самом деле.

- Вот сестра твоя, Саадат, благослови Аллах ее и ее мужа, ни при каких условиях и помыслить не может, чтобы появиться при посторонних без хиджаба! Да и в целом, она с самого детства вела себя гораздо разумнее и спокойнее. В кого же ты пошла такая дерзкая и неугомонная?

Атия поверить не могла услышанному. Отец мог бы припомнить ей сестру, но махрам с чего бы?! Хорошо, что скоро все это точно закончится, уж она добьется своего! Еще немного, совсем скоро появится стена завода... Махрам вновь переключился на другое.

- Посланник Аллаха салаЛлаху алейхи ва саллям сказал в свое время: «Отсутствующий дома долгое время, пусть ни в коем случае не возвращается ночью».

- О чем ты? Меня не было всего пару часов.

- Ты уверена?

Атия недоверчиво покосилась на часы, отображающиеся рядом с голограммой махрама. Они показывали столько, сколько нужно. Определенно, проблема скорее во всей остальной электронике, чем в часах, предельно простых и автономных.

- Махрам, выключись!

- Отец. Я же просил называть меня отцом, ты же не забыла меня? Горе мне и позор за то, как я воспитал свою дочь! Аллах видит, я старался, но, похоже, слаб был и излишне мягок...

Атия постучала рукой в толстой перчатке по шлему в том месте, где был слот с физическим носителем махрама. Толку с этого, конечно, не было никакого. Скафандр нужно сдавать на ремонт. Как и носитель. Или же эту копию, очевидно, испорченную, просто выкинуть? Чтобы выдали замену, с проверенным махрамом.

- Возможно, все пошло по ложному пути, когда ты в юности решила подглядеть, что скрывается за стеной раздевалки? И стыдно, и любопытство не дает отвернуться. И уж конечно, никому не сказала, что...

- Замолчи! Отец, ты сломался! Откуда это ты вообще взял?!

- Сказано было: «не из нашей общины тот, кто не почтителен к старшим»...

Атию прошиб холодный пот. Что махрам вообще говорит?! Какая раздевалка за стеной, она училась всегда дома! И на работе нет ничего подобного. Есть индивидуальные рабочие боксы, маленькие и тесные, но с доступом только у того, на кого настроена дверь! Так что ее нельзя упрекнуть в подобном.

- ... И прочие вещи, запретные, хоть и мелкие...

Махрам не унимался, перебирая все подряд. Но ладно-ладно, тут он, возможно, и прав, но ей-то откуда было знать? Над ней подшутили старшие подруги, дав харамных блюд в тюбиках с иероглифами. Цыпленок гунбао, рис. С ними нет проблем, но была еще и свинина, о чем Атия узнала позже. Хотя ее уверяли, что в том тюбике будет овощной бульон! Влетело, правда, потом всем, и ей, и скверным подругам. Но все равно, такой уж тяжкий грех висит на ней?!

Девушка приближалась к заводу - оставалось совсем немного, она это чувствовала, и видела метки на трубах, но это малость растянулась значительно, поскольку скафандр как будто находился на последнем издыхании. Глючила электроника, винты словно начали захлебываться, произвольно замедляясь и ускоряясь вновь. Махрам говорил, не переставая, игнорируя команды девушки. Он журил дочь, припоминая ей поступки, вплоть до тех, которые она совершила в детстве - заставлял стыд захлестывать разум, вновь вспоминающий и перебирающий детали случившегося когда-то. Кусок льда, брошенный неудачно и разбивший ценность - вазу, кажется?..

Атия вспомнила ту вазу. Плоская керамическая, с монохромной эмалью. Темная такая, с орнаментом под золото. Только... Это ведь не та ваза. Почему она вспомнила предметы их скромного общинного музея? Она ведь точно знала, что ни к какому экспонату ее и близко не пустят, тем более одну. Так что запомнить ту вазу получилось, увидев ее один лишь раз. А разбила она совсем другую, гораздо проще, ведь их семья не была достаточно зажиточной...

Девушка вернулась из воспоминания, яркого и настоящего, в темноту реальности. Озадаченная и напуганная. Мысли метались в ее голове. далась ей эта ваза! Важнее все равно было то, что случилось после. Атия вспомнила слова, которые были ей сказаны. Слова, высказанные не к месту и не вовремя. Ложь, обернувшаяся несправедливым наказанием для невиновной бывшей подруги. Как же ее звали? Мадина, кажется?..

Атия сделала усилие и заставила себя думать о другом.

О последовательности действий при возвращении на завод: зайти в шлюз, закрыть внешний люк, подождать выравнивания давления и спуска воды. Дождаться дезинфекции. Пройти в следующий бокс, снять скафандр. Вынуть карту с махрамом из шлема, вставить ее в слот на поясе - опекун должен быть всегда при ней, таковы правила! Идти дальше, сдать отчет, отправиться в свой закуток, ожидать окончание рабочего дня... Девушка все это проделывала уже раз семь. По одному разу в неделю.

Махрам меж тем в своих монологах ушел совсем в далекие темы, благо, менее острые для девушки.

- Если продолжить вспоминать некоторые ситуации в традициях некоторых мусульманских народов, то ранее существовало такое понятие, как «Убийство чести». Убийство тех, кто покрыл позором весь свой род. Постоянные мысли, деяния, осуждаемые правоверным обществом. В основном подобное понятие применялось как раз к женщинам, которые зашли далеко в своих заблуждениях, и никакая любовь и опека родных не могла бы ее вернуть на путь истинный. Но видит Аллах, это всего лишь древняя традиция, не имеющая ничего общего с законами современного Ислама. Тем более, как сказал ибн Рушда еще в двенадцатом веке: у мужчин и у женщин права равные и возможности одинаковые. А это значит, что...

Вокруг Атии завихрениями кружились льдинки, чешуйки и то, что оставил после себя короткий иноземный снегопад. Как будто от ветра, которого она никогда не видела сама, но знала о нем из рассказов отца и поучений Имама. Искристо-белые и синевато-прозрачные, они вырисовывали различные мимолетные фигуры и символы. Они отвлекали, бились в стекло шлема с едва слышным, но настойчивым шелестением.

Девушка знала, что шлюзовые створки завода близко, уже вот-вот должны показаться.

Но не видела их. Вызывала карту - та отказывалась работать, выдавая старые данные.

Махрам продолжал бубнить над ухом. Нарастающий и стихающий гул все настойчивее врезался в мозг, и игнорировать его было почти что невозможно.

Атия прибавила скорости винтам, до максимума.

И врезалась бы в стену завода, возникшей внезапно прямо перед ней. Резкое торможение, взбившее окружающую взвесь до зимней пурги, о которой девушка тоже знала только по рассказам.

Фонари выключились. Махрам замолк и пропал.

Остался только гул, идущий снаружи.

Отовсюду. Укореняющийся в мозгу.

Атия так же случайно, почти вслепую, нашла гермодверь, на ощупь отыскала вентиль привода. Принялась крутить его в нужную сторону. Скафандр не слушался, его сервоприводы начали клинить и потому возиться с вентилем пришлось долго. Каждый оборот казался вечностью. Гул как будто переместился - источник словно сконцентрировался позади девушки, там, где не должно быть ничего, кроме труб.

И бездны. И темноты. И случайных течений, которых на памяти Атии никогда не было. Синеватых частиц, движущихся, кажется, самопроизвольно...

Гермодверь открылась с гулом и шипением, заглушающим все звуки снаружи - Атия была этому очень рада. На девушку полился свет из шлюза, и она поспешила вплыть в него, держать за поручни. Двигатели скафандра отключились мгновением раньше. А перед тем, как закрыть дверь, Атия развернулась и посмотрела в темноту, подступающую к заводу.

Ничего, но не эта пустота ее заботила. Другая мысль закралась в ее разум. Она поднесла руку к шлему, туда, где был слот с носителем махрама.

Оставить или выбросить? Продолжить говорить с мертвым отцом или объявить всем, что это был критический сбой, подвергающий опасности ее, человека?

Атия вынула носитель, протянула руку в сторону темноты. И разжала пальцы. Кружок микросхем и кристаллов, заключенный в алюминиевую оболочку, плавно переворачиваясь и поблескивая боками, стал опускаться вниз. Девушка не стала смотреть, что будет дальше, просто закрыла за собой дверь. Мелькнула мысль: вдруг ей дадут живого компаньона, а не призрака? В конце-концов, есть племянник Махди. Как раз безработный, только получающий инженерное образование. Практика ему. Но даже если снова выдадут электронную копию отца, может, она будет не такой назойливой и поломанной?

Давление в камере выровнялось, вода спустилась. Теперь Атия стояла в шлюзе и ждала, пока тугие струи химии очистят ее скафандр. Хоть он и сломан, но правила дезинфекции нарушать нельзя. С округлостей наружного слоя скафандра стекали синевато-сизые ручейки и исчезали в сточной решетке. Девушка ожидала окончания процедуры, прикидывая, как потащит на себе тяжелый скафандр с неработающими приводами. Вот как раз живой помощник и пригодился бы... На защищенном экране, зафиксированном на одной из стен, бежали строчки последних новостей. Говорили о признаках нейронной активности в воде под колонией. Другими словами, осторожно сообщали о возможном наличии сложной жизни в подледном океане, оказывающей некое воздействие на электронику.

Известие воодушевило Атию. Выходит, она не зря фотографировала! Она была права! И ее вклад не останется не замеченным, уж она постарается!..

Позитивные мысли были прерваны неожиданным образом. Свет в шлюзовой камере резко выключился.

Атии показалось, что она слышит гул, исходящий из темноты за гермодверью.

Тот самый, который пытался всю обратную дорогу до станции вклиниться в ее мозг. Но тогда махрам отвлекал своими разговорами, а теперь новому звуку ничего не мешало.

Девушка, отчасти сама того не желая, медленно повернулась к двери. И не увидела ничего, кроме темноты.

Темноты, не заканчивающейся в двух метрах метровой толщины слоем бетона и металла, не заканчивающейся гермодверью, преградой между человеческим миром и толщей инопланетной воды.

Темноты, в которой неимоверно далеко и одновременно близко - только руку протяни, мельтешили синевато-прозрачные частицы.

Складываясь в фигуры, в образы. В очертания. В движение?

В осознание.

Зарождающийся трепет перед...