Айфон для императора

Глава 1

Александр Бровицкий довольно часто задумывался о прошлом, хотя и не жил им. Когда коптишь небо на этом свете уже восьмой десяток лет и видишь происходящее в мире как часть единого процесса, многое становится понятнее. Почтенный преподаватель географического факультета к своему возрасту не утратил ни твёрдости духа, ни ясности ума, и во многом этому способствовали особенности кафедры метеорологии и климатологии. Почти каждое лето для него проходило в экспедициях в горные районы Кавказа, Урала, Алтая, Хибин или Шпицбергена, так что мышцы профессора были приспособлены к высоким нагрузкам в условиях постоянного холода и дефицита кислорода, а кожа, казалось, всё ещё носила загар Атлантического тропического эксперимента. Что же касается разума… он развивался вместе с технологиями.

Для стариков, привыкших искать информацию в библиотеках и звонить со стационарных аппаратов, современные компьютеры и телефоны представлялись всего лишь удобным дополнением жизни, а иногда и просто вызывали бухтение и неприятие. Молодёжь же, напротив, родилась в цифровом мире, и гаджеты для неё были не чем-то удивительным, а составляли естественную среду обитания. Сам же Бровицкий не попадал ни в одну из этих категорий, ведь он не был обычным потребителем, а присутствовал при каждом технологическом рывке.

Численный прогноз погоды является одной из сложнейших задач, решаемых человечеством, а потому требует передовой компьютерной техники. Начав свой путь в сибирском Академгородке и работая с ЭВМ, занимавшей целый этаж и совершавшей всего каких-то двадцать тысяч операций в секунду, Бровицкий постепенно оттачивал навыки, писал статьи и продвигался в иерархии, пока, наконец, в 2018 году не получил под своё командование суперкомпьютер Росгидромета Cray XC40-LC с вычислительной мощностью 1,3 петафлопс – то есть выполнявший больше миллиона миллиардов операций в секунду. Много это или мало? Чтобы охватить весь север Евразии – достаточно, однако европейцы использовали устройство, способное выдать все 35.

Отставание России в этом вопросе не было связано с наукой и определялось лишь финансами – тот же суперкомпьютер Сбербанка «Кристофари» при запуске сразу вышел на двадцать девятое место в мире. Вот и на совещании у министра природных ресурсов и экологии Бровицкий заявил, что Гидрометцентр владеет всем нужным программным обеспечением, а любые ограничения упираются лишь в машины. Он даже получил обещание на поставку устройства в 5 петафлопс, но амбициозным планам помешали санкции.

Деньги всегда были узким местом отечественной метеорологии, вынуждая её не просто оставаться на острие науки, а делать это максимально экономно: даже в единый консорциум с Германией и Израилем нашу страну привела бесплатность обмена информацией о погоде. И, надо сказать, этот союз отлично себя зарекомендовал: модели COSMO и ICON по оправдываемости занимали третье место в мире, уступая лишь IFS Европейского центра среднесрочных прогнозов погоды и идя ноздря в ноздрю с Британской Королевской метеослужбой. Обойти ограничения «железа» профессор вместе со своими аспирантами надеялся при помощи внедрения искусственного интеллекта, как это уже было сделано в программах AIFS и AICON, но и тот сначала требовалось обучить.

Прогресс, который совершила электроника за полвека, завораживал преподавателя: иногда ему казалось, что он всё ещё слышит шум печатающих ответы принтеров и звуки рвущихся магнитных лент. Даже просто доставая из кармана свой телефон, Александр видел в нём не обычную звонилку, а прибор, чья вычислительная мощь в миллионы раз превосходит устройства, взломавшие «Энигму», запустившие «Аполлон» на Луну или посадившие «Буран» без участия человека. Самый обычный смартфон для профессора являлся вещью из фантастики, средоточием технологий, настоящим фрагментом вычислительной материи.

Однако с гравитацией до сих пор не могли справиться никакие программные ухищрения: во время отпуска Бровицкий записался на круизный ледокол «50 лет Победы», шедший к Северному полюсу, где днём выполнял функции штатного синоптика, а вечерами вёл для заинтересованных пассажиров образовательные лекции. Волею судеб телефон профессора, с которым он ходил последние шесть лет, при попытке снять на камеру белых медведей выскользнул из рук и очутился на дне Баренцева моря. По спутниковой связи Александр сообщил семье и кафедре, чтобы они не волновались за него.

Вернувшись в Мурманск, на полученный за рейс гонорар преподаватель сразу же купил себе новый девайс, а, прибыв в Москву, оказался приятно удивлён: будучи в курсе ситуации, на его 75-летний юбилей друзья и родственники скинулись на флагманский айфон.

На несколько дней Бровицкий оказался обладателем сразу двух телефонов – и этого времени ему хватило.

Глава 2

Как бы ни был велик вклад мужчин в информатику, необходимо помнить, что самое совершенное вычислительное устройство могут собрать лишь женщины: речь идёт о человеческом мозге. Но и эта прекрасная машина периодически даёт сбои, причём иногда это случается у тех, кто пользуется ей особенно часто.

В Московском университете имелись люди, являющиеся сторонниками самых разных концепций. Не называя фамилий, скажем, что среди подобных учений имеются новая хронология, расширяющаяся Земля, теория сверхлёгких элементов эфира, ньютония и корония, вечная стационарная Вселенная, многочисленные опровержения теории относительности и т.д. Отличить искренне верящих учёных от шарлатанов довольно просто: они требуют только признания, а не денег.

Но есть и обратные случаи: например, эксперименты с протеканием тока через металлы при низких температурах ставились в МГУ за двадцать лет до открытия сверхпроводимости, но каждый раз, когда сопротивление падало до нуля, исследователи писали в журнале, что произошёл обрыв провода, и прекращали опыт. Найдись среди них тот, кто сказал бы иное, и он тут же стал бы потехой в глазах научного сообщества.

Прожив достаточно долго на стыке природы и технологий, Бровицкий начал разделять идеи цифровой физики о том, что в основе нашей реальности лежит информация и Вселенная вычисляет саму себя. День за днём наблюдая, как числа внутри компьютера складываются в прогнозы погоды, чья точность порой доходила до 90%, Александр думал, а чем, собственно, виртуальная атмосфера отличается от обычной, и находил один ответ: масштабом выполняемых операций.

Это была не банальная гипотеза симуляции: мощи всего топ-500 не хватит, чтобы отобразить взаимодействие атомов в одной пылинке. Для того, чтобы моделировать Вселенную, нужен квантовый компьютер размером с неё саму, причём каждое новое состояние можно получить лишь пройдя все предыдущие. И как тут не стать сторонником идеи Макса Тегмарка о том, что Вселенная не просто хорошо описывается математикой, но фактически является ей, и все возможные математические структуры имеют физическое воплощение?

Впрочем, Бровицкий был достаточно скромен, чтобы не орать об этом на каждом углу. Пожив какое-то время рядом с бюрократами, метеоролог привык оперировать языком фактов: сколько самолётов успешно долетело до аэродромов, как много судов вернулось из выходов в море, смогли ли аграрии снять урожай, знали ли граждане, что надеть. И за это чиновники в министерстве его уважали – учёный никогда не говорил с ними на языке абстракций, а спускался на понятный уровень экономических отчётов, формулируя запросы следующим образом: «Если вы вложите столько-то денег, мы проведём следующие мероприятия и качество прогнозов вырастет на такое-то количество процентов, после чего вложения окупятся за n лет». Для души же у него имелся отдельный дискуссионный клуб – базирующийся с 1999 года на Биологическом факультете МГУ Институт исследований природы времени (ИИПВ).

Члены ИИПВ в течение четверти века изучали вопросы, за которые на обычных кафедрах их бы уволили. За время активной деятельности было проведено более 800 семинаров, на которых поднимались темы возможности получения информации из будущего, телепортации во времени и пространстве, теории эфира и тому подобного. Организация изначально позиционировалась как веб-институт и даже имела свой сайт chronos.msu.ru на поддомене МГУ. По интернету и видеосвязи подключаться и обмениваться информацией с ИИПВ могли учёные со всего мира. Раз в неделю в пустой аудитории заинтересованные люди собирались, выступали и обсуждали феномен времени.

Одним из наиболее примечательных людей, которых Бровицкий встретил в Институте, был профессор физического факультета Алексей Чистов. Его знание источников, включая малоизвестные, было выше всяких похвал, а риторика и логика оказались отточены на столь высоком уровне, что оппонентов буквально сносило потоком фактов. Всякий, кто встал бы у него на пути, просто утонул бы в выкладываемых аргументах, барахтаясь и пытаясь опровергнуть каждый из них поодиночке. Но увы и ах, столь потрясающий ум в свободное от экспериментов время занимался откровенной ерундой: именно Чистов познакомил Институт с теориями о том, что мы не первая цивилизация на планете, и инопланетяне посещают её регулярно, что пирамиды вытачивали лазерами, тамплиеры привозили золото из Южной Америки, никто не понял трудов Лысенко по генетике, а нефть самозарождается в недрах; он же утверждал, будто икосаэдрическое твёрдое ядро Земли постоянно поглощает потоки галактических космических лучей, что приводит к росту его массы и готовит небесное тело к будущему превращению в звезду, а теория относительности и квантовая механика выдуманы капиталистами, чтобы выбить философскую основу из-под Советского Союза.

В последнее же время исследователь увлёкся свёрнутыми измерениями: Чистов считал, что если перейти в четырёхмерное пространство, то время в нём начнёт вести себя так же, как расстояние в трёхмерном, и подобно тому, как мы ходим вперёд и назад, появится возможность спокойно отправиться в прошлое и будущее. Хотя при такой интерпретации оставалось неясным, что будет, если пойти вправо или влево, речь шла не об этом.

Последний доклад Алексея перед отъездом Бровицкого в летнюю экспедицию был посвящён решению проблемы смещения в пространстве (в космосе всё постоянно движется, а потому, даже если вернуться в прошлое всего на день назад, то окажешься в сотнях тысяч километров от поверхности планеты). Вместо того, чтобы пытаться единовременно догнать улетевшую Землю, гипотетическое устройство могло бы подтягивать себя вслед за ней: главное, не делать больше одного шага в пространстве за один шаг во времени. Александру аналогия понравилась, и они ещё долго проговорили про устойчивость вычислительных схем и число Куранта.

Может, они бы и продолжали собираться примерно тем же составом, однако чётко отлаженный часовой механизм Института времени дал сбой: его основатель биофизик Александр Левич умер в марте 2016 года, потом последовали годы ковида, и активность постепенно затухла: еженедельные семинары теперь проводились дай Бог раз в два месяца. Когда в августе 2025 года журналисты RTVI обнаружили сайт подразделения и направили запрос о его существовании, то произошло закрытие фактически неработающей организации.

Когда Бровицкий вернулся домой из рейса, в квартире его встретила только жена: дети давно жили отдельно, уже сами став немолодыми учёными и заведя собственные семьи. Супруга ввела его в курс последних новостей, которые он пропустил, пока был без связи, и среди поступивших звонков от знакомых и приглашений на конференции оказалась только одна странность: не дозвонившись, коллега с физического факультета пришёл лично. Алексей Юрьевич хотел о чём-то поговорить с профессором, утверждая, что это очень важно, и его нашли «они». Кем были представители этой таинственной и всеохватывающей организации, Бровицкий понятия не имел, но важно другое: Чистов неожиданно принёс им в подарок робот-пылесос, а жена не смогла его настроить, но метеоролог пообещал разобраться. Добравшись до телефона и компьютера, Александр попытался связаться с приятелем, но ответом было лишь молчание: физик не брал трубку и уже несколько дней не появлялся в сети.

В вихре поздравлений, последовавших за 75-летним юбилеем профессора, вопрос с пылесосом выпал из списка задач, и Бровицкий вернулся к нему только через неделю, ведь он был истинным фанатом фразы «Мужик сказал – женщина напомнила – женщина напомнила – женщина напомнила – мужик сделал».

Машина оказалась уж очень умной, а вот инструкцию производители почему-то не положили. Впрочем, русскому человеку полагается читать подобные документы, только когда изнутри прибора повалит белый дым, на котором и работает электроника (когда он выходит, всякое устройство ломается), а потому Бровицкий поставил пылесос на стол, осмотрел занимавшую весь верх большую сенсорную панель и без колебаний нажал красную кнопку. Робот ожил.

Первым делом устройство самостоятельно вышло в сеть и определило точное время, потом врубило геолокацию и нашло своё местоположение, а затем и вовсе прислало профессору на оба телефона уведомление о желании подключиться, для чего требовалось только ввести код с обратной стороны.

Сказать, что преподаватель очень удивился, значит ничего не сказать: так нагло у него даже студенты не списывали на экзаменах. Однако и сам старик был не лыком шит, а потому считал себя в силах справиться с любой техникой. Даже его телефоны использовались куда полнее, чем это делает молодёжь: терабайтная память заполнялась не фотками обедов или мемами из ВКонтакте, а сотнями тысяч книг по разным областям знаний, картами местности, переводчиком на сотни языков и локально запущенной большой языковой моделью, команды которой можно было отдавать голосом, так что в интеллектуальном плане с пылесосом профессор рассчитывал ещё потягаться.

На панели побежали строки: «Поправка на вращение Земли… на движение вокруг Солнца… на смещение в Галактике… позиционирование относительно системы отсчёта реликтового излучения… Настройка завершена. Ожидаю дальнейших указаний для осуществления перехода во времени». После этого на экране повторно высветилась ячейка «Дата и время», а также прочие настройки: длительность – 10 минут, режим – только само устройство, возврат в момент отправления, синхронизация с местом отбытия и т.д.

Бровицкий со скепсисом отнёсся к заявлениям пылесоса, который, без сомнения, Чистов попробовал переделать в машину времени. Зная характер друга, учёный предположил, что тот вполне мог дать какому-нибудь студенту задание вместо лабораторной работы написать код, ради шутки выдающий простого уборщика за невесть какую технологию. Преподаватель был уверен, что сейчас на дисплее появится надпись, что полчаса вперёд пылесос был отправлен в прошлое, или через шестьдесят секунд он сообщит, что перенёсся в будущее на одну минуту, или включит камеру и снимет удивлённое лицо работника Гидрометцентра, или скажет, что ему нужна одежда, ботинки и мотоцикл профессора, но пока ничего не происходило.

Александр мотнул хронологическую шкалу и выбрал момент прямо по центру – заботливо оставленная пометка гласила: «Правление Траяна, расцвет Римской империи», а потому в поле «Пространственные координаты» тут же оказались вписаны широта и долгота вечного города. Чтобы удостовериться в работоспособности прибора, профессор скотчем закрепил на крышке «пылесоса» второй телефон (сдать он его не смог, ведь продавец находился в Мурманске). Пролежавший несколько дней айфон демонстрировал последние проценты заряда, а потому, дабы он не отключился, пришлось по-быстрому присобачить к нему свой походный повербанк с солнечной панелью – совершенно незаменимую для географа вещь, в идеальных условиях способную зарядить телефон до 100% за 2-3 часа. Дав камере указание делать фото каждые десять секунд, преподаватель нажал кнопку «Подтвердить» и, предположительно, отправил айфон в древний Рим.

Чётко следуя инструкции, пылесос мигнул и тут же вернулся на место, а вот крышка его оказалась пуста.

Глава 3

Император римлян Марк Ульпий Нерва Траян не имел привычки проявлять интерес к тому, что валялось на дорогах, но вот висящий в воздухе безо всякой опоры объект смог сразу заслужить его внимание.

Чёрная цилиндрическая глыба держала на себе два камня поменьше, один из которых каждые несколько мгновений озарял пространство вспышками. Конная прогулочная процессия остановилась, телохранители, опасаясь засады, тут же заняли круговую оборону; один из них, спешившись, бесстрашно направился в сторону потенциальной опасности и, проведя гладиусом сверху и снизу, подтвердил: верёвки и подпорки отсутствовали.

Воин поднял меч, готовясь ликвидировать неведомую угрозу, однако большой камень неожиданно исчез, а мелкие упали в пыль дороги. Нормальные предметы так себя не ведут.

Преторианцы перекрыли пути, проверили кусты, задержали пастухов с соседнего склона. К полудню 11 августа 853 года от основания города стало ясно: если у инцидента и имелись виновные, то они исчезли вместе со своим артефактом.

Предметы перевезли в загородную резиденцию. За длинным шнуром тянулась складная чёрная дощечка, поверхность которой делилась на ровные прямоугольники. Под ней лежал тяжёлый брусок, а на самом верху – тёмное зеркало в чехле. Когда его поворачивали, оно показывало лица присутствующих, причём не просто отзеркаленные: изображение могло остаться на месте даже после того, как человек отходил в сторону.

– Не разбивать, – велел Траян, заметив, как один из приближённых взял со стола бронзовый нож.

Правителю уже приходилось видеть механические игрушки, самодействующие сосуды и устройства, заставлявшие храмовые двери открываться без прикосновения: чудо могло оказаться дорогой работой александрийского мастера, ловушкой или тем и другим одновременно. Среди всех возможных объяснений боги пока занимали третье место, но исключать их из рассмотрения было бы невежливо.

Учёный раб-грек, выполнявший функции писца, коснулся светящегося кружка в нижней части зеркала, и после нескольких неудачных попыток из предмета донеслась речь. Латынь была понятной, хотя говоривший расставлял ударения так, словно выучил язык по книгам и до сегодняшнего утра не рассчитывал встретиться с его носителями.

– Вопрос не понят, повторите медленнее.

Писец подскочил на месте, но император жестом велел ему остаться.

– Кто говорит?

– Вы общаетесь с программой-помощником. Я могу отвечать на вопросы и искать сведения в сохранённых книгах.

– Ты послан богами?

– У меня нет оснований это утверждать: я создан людьми.

Ответ произвёл хорошее впечатление: обычно оракулы, авгуры, гаруспики, гадатели по молниям, жребиям и поведению священных кур всегда начинали с обратного, а затем сразу переходили к вопросу об оплате.

Траян решил продолжить общение, не подозревая, что в качестве его собеседника выступает языковая модель Gemma 3n, допиленная аспирантами Бровицкого и способная обращаться к файлам айфона. Конечно, после такого тюнинга телефон потерял все гарантии, но заброшенному в прошлое устройству они были ни к чему.

Первоначально поговорили о насущных делах: император назвал себя и спросил, известен ли программе царь Децебал и город Сармизегетуза. Та ответила утвердительно, сообщила о двух Дакийских войнах, а затем начала рассказывать, чем они закончились.

– Ты знаешь исход того, что ещё не свершилось?

– Я располагаю текстами, в которых эти события описаны как прошлое. Подтвердить их применимость к вашему положению не могу.

Писец поднял глаза на правителя – тот повелел фиксировать всё, включая оговорки. Следующий вопрос касался численности войск: программа бойко назвала цифру, затем по просьбе указать источник нашла в соседней книге другую. Пришлось объяснять разницу между легионерами, вспомогательными частями, общей численностью армии и силами конкретного похода. К этому моменту Траян перестал смотреть на зеркало с религиозным трепетом: с людьми, уверенно пересказывающими друг другу чужие донесения, он работал всю жизнь.

– Допустим, я хочу повторить успех Александра Македонского и завоевать Персию с Индией: ты сможешь показать дорогу?

Экран нарисовал карту. Траян долго рассматривал её, потом приказал принести известные ему описания восточных земель. Некоторые места совпали, другие оказались подписаны совершенно чужими именами.

– До побережья идти не один год, – сообщил голос, – потребуются продовольствие, пополнения, участие дипломатов и гарнизоны. Изображённый здесь путь не означает существования дороги на местности.

– А если взять ещё солдат?

– Тогда потребуется больше продовольствия.

Император усмехнулся: хотя бы в этом устройство было разумнее части сенаторов.

Он спросил о самых дальних пределах известной земли. Машина рассказала о могущественной династии Хань, упомянула государство Яматай на острове Кюсю, перемахнула через Тихий океан и поведала о доколумбовских цивилизациях Мезоамерики. На вопрос, сколько легионов нужно для завоевания мира, модель ответила, что достоверно не знает, а затем попросила сведения о кораблях, запасах, портах и государствах по пути.

Вопрос о том, кто будет править империей в 2026 году, поднял в диалоге наиболее деликатный момент: падение Рима, его причины и способы их предотвращения.

ИИ-модель открыла перед Траяном проблемы, которые в его время только зарождались.

Драгоценные металлы их страны обменивались на предметы роскоши и бесконтрольно утекали на восток: пока шахты действовали, система работала, но как только они иссякнут, наступит коллапс. Преторианцы увеличивали свою власть и скоро начнут менять императоров как перчатки. Широкое использование рабского труда снижало стимулы к технологическому развитию и инновациям. Высокие и несправедливые налоги вели к разорению мелких землевладельцев и ремесленников, подрывали мобилизационный резерв государства. Попытки финансировать армию и бюрократию постоянно обесценивали монету.

После эпохи «пяти хороших императоров» власть начнёт меняться слишком часто и подорвёт устойчивость государства. Великое переселение народов сломает лимес по Рейну и Дунаю, и состоящая преимущественно из варваров армия не сможет его остановить, а боеспособные легионы окажутся измотаны гражданскими войнами. В 410 году, впервые за восемь веков, Рим окажется разграблен и сожжён вестготами, а в 455 году их успех повторят вандалы.

Слабость центральной власти приведёт к увеличению автономии провинций и даже разделит империю на Западную и Восточную. Госаппарат изъест коррупция, а всеобщая бюрократизация создаст опасную иллюзию контроля. Из-за войн и нестабильности державу постигнет демографический кризис, население сократится, многие города придут в упадок. Сверху же римлян добьёт случившийся в 450-750 годах позднеантичный малый ледниковый период, который ухудшит урожайность и вызовет эпидемии. О разбойниках на дорогах, пиратах на море и разгуле преступности и говорить не приходилось.

На фоне упадка нравов элит и кризиса мировоззрения общество окажется разорвано распространением христианства в разных его течениях – всё это приведёт к тому, что в 476 году варвар Одоакр свергнет последнего императора, которого, по иронии судьбы, как и основателя страны, будут звать Ромулом.

Говорили долго, плодотворно, вплоть до полного разряда аккумулятора. Телефон со всеми его знаниями не мог дать Риму новых солдат, оружия или припасов, но предоставлял возможность ускорить многие общественные процессы и внедрить некоторые полезные идеи.

Начать предполагалось с вещей недорогих и потому особенно подозрительных: обязать лекарей мыть руки, кипятить сомнительную воду, защищать колодцы от нечистот и снабжать моряков продуктами, предотвращающими цингу. Свинцовые трубы решили постепенно заменять керамическими. Правитель отказался слепо доверять модели, но приказал создать несколько научных групп и посмотреть на их результаты.

Вопрос об антибиотиках отложили: оказалось, между плесенью на хлебе и лекарством помещалось несколько ещё не существовавших наук.

Мастерам предстояло освоить бумагу, книгопечатание, компас, улучшенные печи и инструменты. Водяные колёса должны были приводить в движение мехи, молоты и пилы; паровым машинам для начала поручалось откачивать воду из шахт. Эксперименты с порохом и зажигательными средствами решили проводить подальше от остальных опытов.

Вместо похода к Индийскому океану было решено отправить туда торговцев: искать покупателей на стекло, приборы и хорошие инструменты, привезти чай, полезные растения и людей, умеющих разводить шелкопряда. Отдельной экспедиции предстояло разыскать кофе.

По утверждению телефона, к западу от Иберии, всего в каких-то сорока днях пути, лежали два огромных континента, полных золота, серебра, драгоценных камней, полноводных рек и плодородных земель, но прежде, чем посылать туда легионы, требовалось научить хотя бы один корабль возвращаться обратно. Пока цели были поставлены куда более скромные: повторить легендарное плавание финикийцев вокруг Африки и подтвердить существование Азорских островов.

Раз Парфию не удастся ни завоевать, ни удержать, с ней следовало попробовать договориться, тем более что её правитель уже прислал послов с предложением мира.

Траяну хотелось сделать Аравию, Армению и Месопотамию своими провинциями, омыть ноги в водах Персидского залива, увидеть разрушенный и горящий Ктесифон, получить триумф от народа и Сената, однако какой в этом был смысл, если уже следующий император всё бросит и отступит на исходные рубежи? Не лучше ли тогда наоборот подготовить для потомков прочные позиции, с которых они смогут дойти не то что до Вавилона, а до Бэйцзина и Теночтитлана?

Уголь и железо для первых мастерских нашлись в уже покорённой части Британии: необходимость завоёвывать ради них ещё половину мира отпала, что несколько испортило императору настроение. Земледельцам решили помогать переселением на пригодные участки, семенами, скотом и налоговыми послаблениями на первые годы: выдача земли без всего остального слишком напоминала вручение моря без корабля.

Казне требовались проверяемые счета, монете – предсказуемое содержание серебра, налогам – правила, позволявшие плательщику дожить до следующего сбора. Банкирам можно было поручить переводы между городами, а состоятельным гражданам предложить государственные займы. Бумажные деньги оставили наследникам: Траян разделял позицию Аристотеля об аморальности кредитов и пока не был уверен, что кому бы то ни было вообще следует сообщать о возможности создавать деньги из воздуха.

Юристам тоже нашлось занятие на долгие годы: привести в порядок законы, устранить противоречия и подготовить общий учебник. Известие о будущем Кодексе Юстиниана император встретил с большим интересом, а вот чужое имя на нём – с куда меньшим: свод решили тщательно проверить и издать уже при нынешнем правлении.

Полезных мастеров следовало удерживать жалованьем, наградами и свободой, производственные секреты – охраной и учётом, а чиновников – проверками; разведчикам добавлялась обязанность выяснять, чему научились соседи. Самым трудным пунктом оказалось устройство передачи власти: телефон мог перечислить будущих узурпаторов, но не предложил способа заставить вооружённого человека соблюдать порядок престолонаследия.

Наибольшие же опасения вызвали события IV века: деятельность императора Константина Великого, принятие христианства в качестве государственной религии, распад империи на Западную и Восточную, разрушение Серапеума (части Александрийской библиотеки). Отказ Рима от своих богов Траян посчитал выдумкой модели и немыслимым кощунством, однако после серии уточняющих вопросов понял, что именно так всё и будет: одна часть державы падёт, вторая, тоже принявшая учение Иисуса, продолжит существовать ещё тысячу лет, и её жители будут считать себя ромеями. Поразила его и необычайная устойчивость новой религии, а также её агрессивность и способность к экспансии: в разных ипостасях церковь доживёт до времени создания телефона и распространит своё влияние на все континенты и народы Земли. Такую силу следовало не уничтожать, а попытаться приручить и поставить себе на службу, например, отправив миссионеров в Парфию и Индию: пусть вопросы веры тоже подрывают их изнутри.

Прежде чем принимать решение, христиан решили расспросить: если они согласятся платить налоги и молиться за благополучие императора, вопрос о том, кому именно адресованы молитвы, допускал дальнейшее обсуждение.

Уточняя последние распоряжения, писец обнаружил, что одни замыслы рассчитаны на ближайшие месяцы, а другие – на несколько поколений. Траян потребовал разделить списки: потомкам следовало оставить побольше работы, но поменьше возможностей приписать себе его заслуги.

Учёным предстояло освоить позиционную запись чисел, ноль, буквенную алгебру и логарифмы, а затем перейти к производным и интегралам – телефон обещал, что после этого расчёт объёмов, скоростей и площадей станет проще. Законы движения и всемирного тяготения могли связать падение камня с обращением планет, а сведения о теплоте, электричестве и магнетизме дали бы мастерам занятия не на одну сотню лет.

Первые убедительные результаты появились там, где объяснения можно было проверить собственными глазами. В перевёрнутой стеклянной трубке ртуть упрямо не опускалась до уровня жидкости в чаше, оставляя над собой почти пустое пространство, на возвышенности её столб становился ниже, и выходило, что невидимый воздух давил на всё вокруг, включая императора, причём без какого-либо разрешения Сената.

После множества испорченных линз мастера изготовили прибор, позволявший уверенно рассмотреть каплю воды: в ней обнаружились животные, о которых не упоминал ни один составитель описаний провинций. Само их существование ещё не доказывало объяснений телефона о болезнях, но приказ кипятить воду перестал казаться придиркой.

Другие стёкла направили на небо: у Юпитера нашлись собственные спутники, а в местах, указанных рассчитанными телефоном таблицами, – два слабых светила за пределами известных планет. Повторные наблюдения показали, что они перемещаются относительно звёзд. Устройство назвало их Ураном и Нептуном, однако право дать открытиям окончательные имена Траян пока оставил за собой.

Телефон рассказывал о звёздах как о далёких солнцах и о других планетных системах, однако теперь учёные записывали отдельно то, что уже подтвердили, и то, что ещё предстояло проверить. Картина известного римлянам мира заметно расширилась.

Утром 12 августа, чуть только Солнце осветило вечный город, слуги раскрыли чёрные створки, вынесли их во двор и повернули к Солнцу. Экран телефона озарила молния – символ Юпитера. Вчера нейросеть честно сообщила собеседнику, что железо, на котором она запущена, не вечно: аккумулятор стареет даже без работы, телефон нельзя держать на жаре, мочить разъёмы и перегибать провод. В условиях ограниченности времени правитель решил сделать бессмертной хотя бы часть технической информации и издал указ об учреждении Коллегии, переписывающей с экрана книги.

Италия умела играть в долгую: её инженеры брались за проекты, которые закончат, в лучшем случае, их внуки, и возводили здания и дороги, рассчитанные на тысячелетия, что требовало особого типа мышления, недоступного политикам, избираемым на четыре года. И пусть слава Траяна как полководца окажется меньше, чем в реальной истории, правителя утешала мысль, что через две тысячи лет далёкая северная страна, являющаяся крупнейшей в мире, будет продолжать проводить заседания Сената, изображать имперского орла на монетах и называть себя Третьим Римом.

И ещё знание о том, что мужчины в начале XXI века будут продолжать ежедневно думать о Римской империи.

Глава 4

Вернувшийся пылесос возвышался на столе, гордо демонстрируя всему миру надпись «Перенос выполнен». Возможность задать уточняющие вопросы или пожаловаться в интерфейсе отсутствовала.

Бровицкий провёл рукой по идеально гладкой панели, осмотрел стол под прибором, паркетный пол, пространство в выдвижных ящиках и несколько раз похлопал себя по карманам: айфон пропал. Александр попытался ещё несколько раз связаться с Чистовым, но тот молчал. Желая разобраться в странной ситуации, географ решил лично прийти на Физфак и разузнать, куда мог пропасть Алексей, а потому немедленно выдвинулся в путь к университету. Метеоролог крикнул супруге, что решил пройтись перед сном – ему не ответили.

Лестница пахла свежей краской. На первом этаже вместо объявления о поверке счётчиков висела металлическая пластина с незнакомыми буквами. Александр даже вернулся на пролёт: неужели за утро успели сделать ремонт? За дверью оказалось прохладнее, чем полагалось по прогнозу – это насторожило его сильнее надписи.

Профессор направился к вузу, но вместо широкого проспекта его путь оказался проложен по лесной тропинке – впрочем, это вполне мог оказаться Большой газон МГУ. Странности нарастали: там, где вчера был магазин, росли деревья толщиной в два обхвата – такие за ночь не высаживают даже к приезду президента.

В парке стояли столы. Несколько человек в длинных куртках колдовали над проектором, который никак не хотел подключаться к экрану: без сомнения, здешняя цивилизация достигла высокого уровня развития. А вот циклопическое главное здание МГУ исчезло, уступив место куда более непритязательному сооружению, сжавшемуся до размеров бывшего дворца культуры корпуса А: вероятно, Воробьёвы горы как площадка для строительства были привлекательны для любой власти. На принадлежность к сфере образования указывала эмблема совы.

Бровицкий подошёл ближе, вставил в ухо микронаушник и направил микрофон на людей, но разобрать речь участников с такого расстояния не удалось, однако стали различимы изображения на голографических экранах. Один из них полностью занимала чёрная дощечка с тремя объективами, в которой профессор не без труда узнал свой айфон 17. Остальное было неясно: всё писалось на латыни.

Нет, некоторые слова он знал: гимн студентов, например, преподаватель помнил в совершенстве, а названия облаков метеорологи продолжали давать на едином языке науки, послушайте хотя бы все эти Cirrus, Cirrocumulus, Cirrostratus, Altocumulus, Altostratus, Stratocumulus, Stratus, Nimbostratus, Cumulus и Cumulonimbus. Заграничные поездки и чтение лекций в иностранных университетах и филиале МГУ в Словении тоже внесли свою лепту, но для ведения диалога этого было недостаточно.

Профессор навёл камеру второго телефона, запустил программу-переводчик, и с некоторым смятением прочитал: «Реконструкция Траянова оракула по рисункам первой Коллегии». Далее шёл текст о легендарном городе мастеров Москве, где тот был выкован, и о создавшем его мастере – Искандере Боровицком, в описании которого профессор не без удивления обнаружил себя.

– Простите, – обратился к нему незнакомый мужчина с амфорой, – вы участник?

Перевод в наушнике запоздал и Александр торопливо кивнул. На экран вывели гостевой знак и предложили открыть программу конференции. Он поднёс камеру, но доступа не получил.

Телефон не находил ни операторов, ни интернета: Бровицкий уже сообразил, что две тысячи лет самостоятельного технического прогресса едва ли могли закончиться соблюдением земных стандартов связи, когда в списке появилась единственная строка: «Гостевой доступ. Исторические устройства».

Профессор нажал на неё, и открывшаяся страница сообщила, что городская сеть распознала протокол аппарата и включила совместимый режим. Александр не без иронии посмотрел на свой телефон: ещё утром тот считался флагманским, а теперь, вероятно, отстал от древнеримской цивилизации на несколько веков.

Стал понятен и окружавший его лес: российская столица была самым северным мегаполисом мира с населением свыше десяти миллионов человек и одновременно крупнейшим городом, целиком лежащим в Европе. Все миллионники севернее неё так же находились в нашей стране: если бы её история развивалась иначе и не была похожа на существование осаждённой крепости в кольце врагов, то концентрировать так много людей на удалении от земледельческих районов никто бы не стал.

Внутри сайта нашлись статьи, каталог выставки и карта. Небольшое сооружение оказалось зданием археологического института, полностью посвящённого поиску мифической Москвы, а название возникшего вокруг него города переводилось приблизительно как «Переправа у северной реки».

– Мы как раз обсуждаем, существовал ли предмет в действительности, – сказал мужчина, заметив интерес гостя, – уж слишком много поздних добавлений, вот, посмотрите хотя бы на этот кабель: на самых ранних копиях его нет.

– Он был, – с трудом выговорил Бровицкий.

– Каковы ваши доказательства?

Александр не ответил: искать подтверждения тезису, в отношении которого ему очень хотелось, чтобы тот оказался ложным, он не собирался.

Обратно профессор почти бежал. Дыхание ещё позволяло, ноги держали уверенно, но привычка ходить по осыпям не помогала узнавать перекрёстки, которых никогда не существовало. Он несколько раз доставал телефон, сверялся со старой картой и в конце концов вышел к прежнему месту жительства.

Дома не было: имелась лесная поляна, над которой на высоте примерно третьего этажа продолжал висеть и переливаться радужной подсветкой пылесос. Бровицкий махнул ему рукой: подчиняясь жесту, умная машина немедленно опустилась.

Александр поднял голову к несуществующему окну спальни и позвал жену, потом позвонил ей: отсутствовала не только сеть, но даже и название его оператора.

Метеоролог прислонился спиной к ближайшему дереву: требовалось что-то делать, просто садиться и умирать не хотелось.

Глава 5

Первым делом Александр проверил дату. Местный календарь пользовался другим началом отсчёта, но астрономические таблицы указывали на тот самый день, из которого он отправлял телефон, значит, изменились не показания часов, а всё, что придавало им смысл.

Профессор загрузил справочник по истории, запросил перевод и начал читать, прижимая к коленям пылесос.

Дакия всё так же была покорена после тяжёлой войны. Знание возможного будущего не заставило Децебала капитулировать, не высушило дороги и не уменьшило расход зерна. Что именно подсказал оракул, а что решили сами римляне, позднейшие авторы установить не могли, зато парфянская кампания в привычном Александру виде не состоялась: после пограничных столкновений император предпочёл договор, заложников и зависимых правителей прямому управлению землями, которые его армия могла занять, но не сумела бы снабжать.

В сохранившихся записях коллегии было немало разумного: одинаковые меры для мастерских, сверка местных отчётов, отделение чистой воды от стоков, ведение наблюдений за больными и проверка новых приёмов на небольших участках.

Хуже обстояло с советами о терпимости и ограничении принуждения: из рекомендации обучать способных людей независимо от их происхождения выросла школа, куда состоятельные хозяева отдавали наиболее перспективных рабов. Предложение оплачивать технические улучшения обернулось спором, кому принадлежит награда: мастеру или его владельцу. При дворе даже завели отдельного писца для ответов, начинавшихся словами «в ваших условиях это может быть опасно».

Однако книги продолжали копировать. Разные мастерские получали одно и то же описание, пробовали осуществить его и присылали результаты. Одни опыты проваливались, другие удавались через поколение.

Телефон проработал девять лет. Последние два он отвечал редко, срывался на перезагрузку и мог включиться только при хорошем свете. Солнечная панель пережила аккумуляторы, но однажды замолчал и сам прибор, а создать новый по оставленным чертежам не получилось: между знанием о полупроводниках и производством микросхем лежала пропасть.

После Траяна были войны за власть и эпидемии, с которыми не справились ни санитарные предписания, ни знание о невидимых возбудителях. Были распады и объединения, сожжённые библиотеки и учёные, бежавшие с книгами к врагам, победы и поражения. Мир слишком велик и инертен, чтобы его мог изменить один правитель даже с хорошей шпаргалкой: перекинуть державу из Античности напрямую в Новое время он не смог.

В реестре подданных императора Бровицкий запросил ФИО жены, затем детей, потом собственное. Полных совпадений не нашлось ни на одной планете, являвшейся римской провинцией; обнаружился лишь древний Александр, указанный в одном из переводов как хозяин говорящего зеркала. Больше ничего.

Профессор выключил экран. Не имело значения, лучше этот мир или хуже. Возможно, кто-то в нём меньше болел, дольше жил и раньше полетел к звёздам. Но его жена не отвечала на звонки, а на месте кухни росла трава.

И тогда человек, полвека объяснявший студентам чувствительность сложных систем к начальным условиям, решил исправить одно такое условие самостоятельно.

Нужно убрать телефон до первого разговора. Момент доставки был известен. Захватить предмет обратно Бровицкий не мог: в простом режиме прибор переносил только то, что находилось внутри его оболочки. Отправить руку, чтобы проверить, как работает сложный, он пока не решился.

Гранат в свободной продаже не было, зато в одной из круглосуточных лавок продавали праздничную пиротехнику.

Российские монеты вызвали у продавца интерес, но денег в них он не признал. Двуглавый орёл не помог: человек за прилавком хотел получить платёж, а не урок сравнительной геральдики. Тогда Бровицкий снял с запястья «Штурманские часы», некогда подаренные ему лётчиками за налаживание службы слежения за погодой на одном из военных аэродромов.

Даже не зная предыстории легендарного советского механизма, местный торговец признал в нём раритет и долго рассматривал шестерёнки, после чего согласился на обмен с доплатой местными монетами. В иной обстановке профессор счёл бы сделку грабежом, но сейчас его занимало только то, как поскорее вернуть миру правильную историю.

Он купил самую мощную петарду и выбрал в меню прежнюю точку, добавив к времени доставки совсем немного. Ни мощность хлопка, ни положение телефона, ни присутствие рядом человека оценены не были. В голове уже сложилась удобная картина: треснувшее стекло, оборванный провод, пустой чёрный прямоугольник, который римляне выбросят за ненадобностью.

Александр вышел из магазина, поджёг шнур, отправил машину в прошлое и стал ждать.

Глава 6

Газон исчез раньше, чем Бровицкий успел убрать руку. Вместо дорожки под ногами оказалась жёсткая сухая трава. Ветер ударил сбоку, подхватил край куртки и понёсся дальше по пустой равнине. Ни университета, ни деревьев, ни города не осталось; река вдалеке блестела примерно там, где ей полагалось, но вместо мостов над ней кружили птицы. Видимо, здесь в противостоянии леса и степи победила степь.

На горизонте двигались всадники. Они заметили появившегося из ниоткуда преподавателя и один из них отделился от группы, после чего стремительно двинулся к профессору. Одежду Бровицкий разобрать не мог, определить по головному убору этническую принадлежность вечного скитальца после двухтысячелетней альтернативной истории – тоже.

Кочевник что-то крикнул, показал на землю и достал лук. Возможно, требовал остановиться или же приглашал на завтрак. Различие было существенно, но времени на подключение нового языкового модуля не осталось.

На телефоне ещё стоял последний адрес: одиннадцатое августа, окрестности Рима. Александр включил режим переноса вместе с оператором, расширил границу оболочки до собственного тела. Первая стрела ударила в землю достаточно близко, чтобы снять последние возражения против экспериментов на живых людях.

Равнина сменилась дорогой.

Бровицкий стоял между кустами: испуганные лошади всё ещё ржали и пытались встать на дыбы, двое солдат несли человека к расстеленному плащу, третий ошарашенно смотрел на что-то блестящее.

Телефон. Его телефон.

Взрыв не испарил устройство. Даже панель уцелела, хотя одна створка отлетела в сторону. Взрыв пришёлся на тот момент, когда Траян решил лучше рассмотреть принесённое ему слугой устройство. На расстоянии метра от правителя произошёл хлопок с громкостью в 140 децибел. Лошадь шарахнулась, ударилась о другую, и император упал затылком на край придорожного камня. В истории, которую знал Бровицкий, он прожил бы ещё семнадцать лет. В этой военный врач уже отнял руку от его шеи.

– Caesar mortuus est.

Перевод не требовался.

Один из преторианцев заметил Александра. Вслед за коротким окриком все лица повернулись к кустам: чужак в странной одежде, стоящий около столь же подозрительного предмета, являлся настолько удобным ответом на вопрос «Кто виноват?», что спорить было не о чем.

– Я врач… то есть учёный… – начал Бровицкий и сам услышал, насколько плохо это звучит даже по-русски.

Солдат побежал к нему. Преподаватель решил испытать режим перемещения в пространстве, выбрал на карте лесистый склон поодаль и ударил по подтверждению, после чего мгновенно исчез за горизонтом, оставив чужое копьё по ту сторону сомкнувшейся оболочки.

На склоне он сначала сел, потом опустился на колени: воскрешать мёртвых он не умел, история родного мира изменилась бесповоротно и окончательно.

Глава 7

До ближайшей дороги Бровицкий добрался пешком, завернув прибор в куртку: выходить к людям прямо из воздуха он больше не хотел. Когда всю жизнь работаешь в университете, легко привыкнуть, что окружающих трудно чем-либо удивить, но от римских земледельцев требовать такого уровня подготовки было несправедливо.

К вечеру он нашёл постоялый двор с нарисованной над входом коровой. Рога у неё были отбиты вместе с частью штукатурки. Он назвался Александром, учителем из северных земель, отбившимся от спутников. Всё, кроме обстоятельств расставания, было правдой.

– Свободный? – уточнил римлянин.

Бровицкий кивнул.

Римлянин спросил о деньгах. Монеты из кармана профессора не понравились ему совсем: одну хозяин потёр, другую попытался согнуть и обе вернул, даже не посмотрев на изображение орла. Серебра в них было ровно столько же, сколько смысла в объяснениях Бровицкого, что на эти кружки у него дома можно купить завтрак.

Пришлось снять золотое обручальное кольцо и нательный крест на цепочке.

Трактирщик позвал знакомого торговца, тот принёс маленькие весы, проверил металл и предложил сумму, от которой сам Александр в иной ситуации потребовал бы вызвать полицию. Но местная стража, если бы такая служба нашлась поблизости, прежде всего заинтересовалась бы им самим.

Профессор выговорил право выкупить кольцо в течение месяца. Торговец согласился взять его в залог, удержал плату вперёд и отсчитал несколько настоящих монет. Хозяин двора с радостью принял одну из них. Теперь оставалось решить, куда поместить человека, у которого были золото, дорогая ткань и явно недоставало внятной биографии.

Ему отвели каморку рядом с кладовой. Изнутри дверь закрывалась на щеколду, снаружи тоже. Гостеприимство предусматривало интересы обеих сторон.

В папке «Фантастическая литература» было много историй о положении, в которое попал учёный, и он, обновляя в памяти события и формулы, стал исследовать сложившуюся ситуацию.

С одной стороны, существовал световой конус Минковского, в котором находятся все события, которые произошли, происходят или могли бы произойти для любой точки нашей Вселенной.

С другой стороны, имелся и парадокс убитого дедушки, с многочисленными гипотезами к нему. Убив императора, Бровицкий создал боковую мировую линию, а его мир Земли 2026 года остался где-то в другой реальности и ему нужно попасть туда.

К концу недели серебряные денарии у него почти закончились и, посмотрев в телефоне информацию о найденных когда-либо кладах, Александр решил отправиться в какую-нибудь заброшенную сокровищницу древней Индии, например, Тируванантапурамский храм, где нашли золота более чем на двадцать миллиардов долларов.

Бровицкий хотел уже настраивать телефон на перенос, но тут его внимание привлекла стандартная надпись браузера внутренней и внешней сетей. В поисковой строке светились слова: «Задайте ваш вопрос».

Он решил просто попробовать ввести первое, что пришло ему в голову, и написал: «Мир, в котором существует Московский государственный университет».

Айфон подумал секунду и произнёс:

– Найден положительный результат. Показать?

Преподаватель подумал немного, но потом сказал:

– Да.

Телефон ответил:

– Осуществляю перенос.

И… ничего не произошло.

Вообще. Та же комната, вид из окна, одежда – даже муха продолжала летать под потолком.

Александр Бровицкий усмехнулся, сказав сам себе:

– А на что ты надеялся?

Доктор наук подошёл к выходу, подумав, что отправляться в Индию лучше из укромного места, ведь к нему в комнату могли зайти в любой момент и обнаружить пропажу постояльца, но, выходя из таверны, он чуть не умер со смеху.

Надпись на входе в трактир, сделанная на русском языке, гласила: «МГУ имени М. В. Ломоносова».

Глава 8

На осмысление новой таблички потребовалось несколько часов, и только после ужина преподавателя озарило: пылесос может не только переносить во времени, но и сдвигаться вбок от установленной линии, оказываясь в любой точке уже существующей блок-вселенной. Торжество этернализма, однако, длилось недолго, потому что привычной нам системы координат здесь не существовало: положение задавалось лишь пожеланиями того, кто будет перемещаться. А они не могли охватить всё.

Нечто подобное имелось и в метеорологии: по карте температуры на десяти станциях нельзя однозначно восстановить движение каждой молекулы, но можно подобрать разные состояния атмосферы, одинаково хорошо соответствующие редким измерениям. Допустимых вариантов множество, и у каждого будет своё продолжение. В приборе же условия накладывались на целые миры.

Бровицкий вынес устройство на пустой участок за двором, положил рядом камешек и потребовал место, где всё останется прежним, кроме его положения. После перехода кусок мрамора оказался в стороне. Профессор повторил опыт, меняя условия, сохранял локальные отметки и возвращался по ещё открытым связям. Часы двигались вперёд, далёкие холмы не меняли положения, а вот зарубка на заборе однажды исчезла вместе с гвоздём, на который он не обратил внимания при составлении запроса.

С имеющейся информацией Бровицкий сделался образцовым жильцом: платил вперёд, не шумел, не спорил о политике и почти не выходил. Известие о гибели императора дошло до постоялого двора, обросло убийцами, заговорщиками и знамениями, после чего трактирщик стал особенно внимательно слушать рассказы проезжих. Александр переместился в другую комнату и перестал носить на виду куртку.

Торговец, державший кольцо, предложил представить его знакомому землевладельцу как человека, умеющего считать: тот нуждался в учителе для сына. Профессор почти согласился, но вовремя вспомнил, что собирается исчезнуть: второй обман за неделю дался бы уже слишком тяжело.

Настоящих опытов он теперь ставил мало, ведь подготовка каждого занимала часы: границы безопасной области, состав воздуха, давление, отсутствие стен в точке прибытия, наличие твёрдой поверхности под ногами. После долгих лет в горах особенно обидно было погибнуть потому, что забыл потребовать землю.

Устройство откликалось на формальные условия, а языковая модель помогала их составлять – эти две функции Александр строго разделил: нейросеть переводила его желание в набор ограничений, а сам он проверял перевод, и лишь затем машина пыталась найти подходящую реальность. Просьба «домой» без уточнений была для неё не лучше слов «хоть куда-нибудь».

Вначале он попробовал вернуть мир перечислением физических констант, расположением галактик и картой Земли. Программа сообщила, что условия совместимы, но число подходящих вариантов не указала.

– Миллион? – с надеждой спросил он.

Ответа не последовало.

– Гугол?

На экране появилось: «Перечень недостроен из-за нехватки памяти».

Бровицкий вспомнил, как сам ругал студентов за фразу «вероятность дождя пятьдесят процентов: либо случится, либо нет». Не имеет смысла оценивать количество решений, не зная множества, по которому ведётся поиск, и тем более нельзя объявлять варианты равновероятными лишь потому, что они одинаково плохо известны.

Он добавлял историю, названия улиц, биографии родных, свои статьи. Телефон хранил фотографии, письма и календарь: всё это превращалось в условия, но в запасе оставалось ещё бесконечно много того, чего Бровицкий не видел, не помнил и никогда не мог бы проверить.

Идея математической Вселенной Тегмарка вдруг перестала быть приятной темой для семинара: если всякая непротиворечивая структура имеет физическое воплощение, то почему именно его реальность должна быть единственной с Москвой, метеорологией и забытым на кухне чайником? Впрочем, прибор ещё не доказывал, что существуют вообще все миры, он подтверждал лишь неприятно большое разнообразие доступных.

Поиск родного затрудняло и то, что Бровицкий изменился сам. Он помнил древний Рим, знал о гибели Траяна, который в его реальности дожил до 117 года и приобрёл славу лучшего императора, носил в кармане деньги, что раньше встречал только в музеях. Требование совпасть со всем содержимым его головы неизбежно уводило бы в миры, где путешествие уже состоялось, а потому пришлось отмечать границу воспоминаний: до нажатия кнопки – описание дома, после – история самого пассажира.

Через несколько итераций список показался ему достаточно подробным, но, уточняя сведения о современной России, профессор добрался до строки о финансировании науки. Пальцы замерли над экраном.

В родной стране он уже однажды просил компьютер мощнее и получил обещание, теперь же перед ним находился прибор, который сможет его исполнить.

Бровицкий оглянулся на щербатую стену и набрал: «Заработная плата российских учёных – не менее миллиона рублей в месяц».

Изменение выглядело исключительно благородным: преподаватель ввёл собранные условия и инициировал перемещение.

Глава 9

Профессор стоял у знакомого университета, но вместо студентов перед ним шумел рынок: над прилавками висели спортивные костюмы, из ларька орала кассета, на бордюре лежали стопки газет, где обсуждали предстоящие президентские выборы Ельцина. Чтобы от удивления не выронить ничего из рук, пылесос географ предусмотрительно поставил на землю.

Условия не нарушились, Россия существовала, учёным начисляли миллионы, но покупательная способность рубля в запросе не упоминалась, да и зарплаты не факт, что выплачивались.

Подойдя из-за спины, какой-то человек в шапке и золотой цепи хлопнул доктора наук и произнёс:

– Слышь, ты доцент при институте?

– Да… – непонимающе сказал Александр.

– Вован, глянь – это тот, кто Штыря на бабки развёл?! – выкрикнул человек в сторону.

Голос из-за угла ответил:

– Тащи сюда, ща разберёмся.

Сотрудника кафедры метеорологии и климатологии скрутили так быстро, что он даже не смог дотянуться до спасительного айфона. Другой человек, наверное, Владимир, проговорил:

– Слышь, паря, ты Бровицкий?

– Да… – снова повторил преподаватель.

Мучитель продолжил:

– Ну не подфартило те, ты Штыря на пол-ляма зелёных надул, когда у него чемодан с миллиардом рублей из-под носа увёл. Он тя живьём уроет. Не завидую те, батя, давай, скажи, где деньги лежат?

– Нет денег, – прохрипел учитель.

– Ну, дело твоё, батя, скупой дважды платит – сначала деньгами, потом жизнью.

Новый русский расхохотался, и профессора поволокли в машину.

«Газель» ехала около получаса, пока не привезла Александра на какую-то дачу с шестиметровым забором, пулемётными вышками и железными воротами. Автомобиль осмотрели тщательно, как на таможне, после чего пропустили. Ещё через минут пять езды показался большой дом.

Владелец усадьбы пил чай из блюдца на балконе. Одет он был в дорогой чёрный расшитый золотом халат, на голове красовалась обширная лысина, но передёрнуло Бровицкого только от последнего элемента: хозяин поместья пытался читать Вергилия в оригинале.

Передав Александра охранникам, шестёрки подошли к хозяину, изобразив глубокий поклон. Они недолго о чём-то переговаривались, после чего мужчина сказал:

– Выдать этим по десять кусков у. е. и пусть проваливают, пока я добрый.

Следившие за базаром согнулись ещё ниже и отползли внутрь дома, где, вероятно, размещалось казначейство, а Штырь начал читать нотации связанному учителю, за спиной которого выстроилось два охранника:

– Здравствуйте, Александр Степанович, чаю не хотите? И правильно – он повышает давление, а это вредно для здоровья, хотя на такие мелочи внимание в вашем положении можно и не обращать. Теперь к делу: вы, как и я, человек интеллигентный и понимаете, насколько хороша жизнь в России. Нынче такое раздолье, что мама не горюй. Воруют все и везде, от рабочего на заводе до правительства, и вы решили не упускать момента и стащили чемодан. Вас можно понять, какая зарплата в институте – миллион или меньше? А тут такая удача, раз и сразу миллиардер, из грязи в князи. Но вы не на того напали, эти деньги я своим горбом украл. То есть заработал. Хотя какая разница? Итак, задам вам знаменитый вопрос – хотите умереть сразу или сначала помучиться? От вас потребуется лишь слово, обозначающее местоположение чемодана. Или вы накупили оборудования на миллиард? А, может быть, пропили? Я знавал людей, пропивавших гораздо больше и за меньшее время. Не отвлекайтесь, Александр Степанович, думайте о кейсе, это поможет нам обоим.

Преподаватель стал лихорадочно соображать, однако мысли его витали в области, далёкой от чемоданов, где деньги лежат, и совсем близко к айфону с голосовым управлением, находящемуся в заднем кармане. Больше надеясь на чудо, он крикнул:

– Я не буду говорить без своего пылесоса!

Присутствующие ничего не поняли, но намертво связанное с айфоном устройство взмыло в воздух из переулка перед университетом, откуда его уже попытались спереть, и стремительно понеслось к владельцу, не гнушаясь использовать телепортацию. Вскоре охранники увидели странную картину: чёрный круг возник прямо посреди помещения. Недолго думая, они бросили Бровицкого, схватились за пистолеты и попытались открыть огонь.

Решив не дожидаться начала пальбы, оказавшийся на полу Александр выкрикнул:

– Перенос обратно!

И тут же очутился перед «Безрогой коровой».

Глава 10

– Полковник, взгляните на детектор масс!

– Что там, сынок?

– Не знаю, сэр, похоже на громадный…

И действительно: сверхточный прибор цивилизации Интегрирующих показал огромный, колоссальный, совершенно неуместный для их Вселенной избыток положительной энергии, в переводе на человеческие мерки равный примерно девяти квинтиллионам джоулей или сотне килограммов массы. Сотрудники Причинно-Следственного Комитета оказались настолько поражены этим событием, что не могли ничего сделать, кроме как судорожно раз за разом перенастраивать прибор, собиравший гравитоны со всех точек пространства.

Идея, ставшая залогом безопасности цивилизации V типа по шкале Кардашёва, на Земле была высказана физиком Стивеном Хокингом, назвавшим нашу Вселенную бесплатным обедом. Суть этого принципа проста: космос родился из ничего, и положительная энергия материи в нём точно уравновешивается отрицательной энергией гравитации. Нарушение баланса могло означать только одно: в их реальность не просто кто-то проник, а с порога распахнул дверь, громко крикнул о своём присутствии, решил показать, кто в доме хозяин.

Какую опасность может нести в себе лишний центнер? Огромную! Им могли подбросить зонд-берсеркер, который заполнит космос своими копиями и начнёт уничтожать любую жизнь, или нанороботов, пожирающих звёзды, или бомбу на основе ложного вакуума, способную разорвать саму ткань пространства-времени! Вероятно, неведомый противник мог поступить хитрее, заменив собой кого-то из Интегрирующих – возможно, даже сотрудника Комитета… В общем, это была полнейшая катастрофа.

Не меньшим ударом стало и второе событие, во время которого избыток материи полностью исчез. Это могло означать, что враг либо обнаружил, что его засекли, и замаскировался, либо что он уже проник прямо сюда, в самое защищённое место в мире, и сломал детектор. Паника росла, все подозревали друг друга, и каждый мог доверять только себе.

В своём кабинете полковник стремительно сходящего с ума ведомства открыл сейф, отодвинул папки секретных документов и извлёк с самого дна устройство, подозрительно напоминающее робот-пылесос: что поделать, они устраняли угрозы во всех реальностях, до которых могли дотянуться, но, видимо, всё равно сделали недостаточно. Изобретение Алексея Чистова сработало на отлично и теперь детектор показал уже дефицит массы, который вскоре начал стремительно расти: Интегрирующие бросали свой космос и разбегались, а наиболее фанатичные из них решили и вовсе привести собственную Вселенную к коллапсу, лишь бы уничтожить врага, который мог в ней скрываться.

О том, что он отомстил за старого друга и одним своим появлением обрушил империю гегемонов мультивселенского уровня, Бровицкий, разумеется, не узнал.

Глава 11

В следующие полтора часа Александр смог на собственном примере убедиться, что высказывание Альберта Эйнштейна о безграничности человеческой глупости верно и через сто лет, и будет оставаться таковым на протяжении всей истории человечества. Вместо желания, чтобы прямо перед ним оказался мешок, наполненный денариями, он решил использовать функцию смещения в пространстве и незаметно прикоснуться к сокровищам заброшенных дворцов Древней Индии.

Преподаватель, однако, не учёл, что в I веке н. э. храм города Тируванантапурама являлся вполне себе действующим, и очутился на статуе бога Вишну прямо в момент совершения богослужения.

Стоит ли говорить, что жрецы не особо оценили такую материализацию, и тут же вызвали охрану. Здоровенные бугаи с ритуальными копьями и мечами быстро заполнили помещение, а профессор, едва не выронив айфон, бросился бежать, пока, наконец, не додумался приказать голосом вернуть себя в ставшую уже такой родной «Безрогую корову».

Оказавшись в окрестностях Рима, он исправил свою оплошность, сполна заплатил хозяину таверны, выкупил из ломбарда своё обручальное кольцо с нательным крестом и, обложившись деньгами и пауэрбанками, начал постигать великое искусство, воспетое в сказках «Тысячи и одна ночи», – промпт-инжиниринг, то есть составление технических заданий по исполнению своих желаний строгим, чётким и однозначным образом.

В активном поиске учитель провёл два года, подключаясь к местному интернету и сравнивая его со сведениями, закачанными в телефон. Он много раз рисковал жизнью, спасаясь от бандитских пуль, пожаров, взрывов, землетрясений, наводнений, обвалов и оползней, но географ стойко двигался вперёд, пока не додумался включить на айфоне режим быстрого доступа.

Наконец, он нашёл место, которое рано или поздно посещали все путешественники, выдернутые из своих реальностей: одна из множества Вселенных была целиком заполнена вычислительными машинами, умеющими осуществлять полное сканирование мозга и составлять запрос, соответствующий миру, из которого тот прибыл. Вместе со сведениями из памяти продукта компании Apple это, наконец, привело к нужному результату.

Бровицкий был крайне осторожен: выбравшись в ночной Москве, он некоторое время побродил по городу, почитал информацию в местном интернете, прикинувшись общительным стариком, поговорил с разными людьми и, не обнаружив разницы, успокоился: это был его дом, родная Россия XXI века со всеми её достоинствами и недостатками, не лучше и не хуже других миров.

Позвонить жене он так и не решился: во-первых, была ночь, а во-вторых… сотрудник кафедры метеорологии боялся, что, если и этот результат окажется ложным, он больше не найдёт в себе сил продолжить попытки.

Теперь осталась ещё одна вещь: кто бы ни закрыл ИИПВ, какие бы силы ни стояли за исчезновением Чистова, следовало лишить их возможностей достичь своих целей. Подойдя к территории Метеорологической обсерватории МГУ, профессор приметил большой мусорный бак, поставил робота-пылесоса на остатки асфальта, не без труда оторвал от земли один из лежащих у ограды камней и с размаху разбил имеющуюся у него машину времени.

Глава 12

Александр Степанович Бровицкий сидел на скамейке неподалёку от памятника Ломоносову и ел миндальный круассан, купленный в университетском буфете – «Шайбе».

День был ясный, над деревьями возвышалось блестевшее шпилем здание МГУ, по дорожке прошла женщина с коляской, двое студентов Физфака спорили о квантовой механике, кто-то, не глядя по сторонам, нёс перед собой стакан кофе. Воздух пах опадавшей листвой, пылью и мегаполисом. Интернет-соединение, с учётом некоторых блокировок и белых списков, было полным, ленту заполняли ужасающие, но знакомые и такие родные новости. Главным же элементом на экране было время – московское, 8 сентября 2026 года.

По такому поводу Бровицкий даже не поленился съездить в старое здание МГУ на Моховой и поставить свечку в храме Святой Мученицы Татианы. Возможно, в это мгновение его молитва стала истинной впервые с того момента, как сорок лет назад он сорвался со скалы и двенадцать часов провисел на верёвках на склоне перевала Рамзай. Ну а сейчас он сидел здесь, щурился на Солнце и внимательно следил, чтобы ГЗ никуда не исчезло.

Мимо прошёл знакомый аспирант:

– Здравствуйте, Александр Степанович! Вы сегодня будете?

– Буду! – ответил Бровицкий, не спросив где.

Обещание показалось ему удивительно хорошим: он будет, был, есть сейчас. Придёт на кафедру, прочитает студентам лекцию о вычислительной устойчивости разностных схем, вернёт в Фундаментальную библиотеку книгу по теории алгоритмов, зайдёт на сайт Гидрометцентра и проверит расчёты.

Наша реальность далеко не самая плохая, однако теперь оказалось, что опасности подстерегают её не только в будущем, но и в прошлом. Стоило собранной Чистовым машине увидеть свет, как мир бы перевернулся: пусть 999 экспериментов окажутся успешными и обогатят историю новыми сведениями, но в тысячном исследователи забудут в прошлом ноутбук и приведут реальность к катастрофе. А международный терроризм, а идейные революционеры? Бровицкий уже видел очереди попаданцев, выстроившихся с папками и флешками в приёмные ко всем мировым лидерам плоть до мезозоя, причём как к умершим, так и к ещё живущим.

Всё-таки есть определённое очарование в том, чтобы жить в мире с неизменным прошлым, где всё зависит от твоего выбора и не может подвергаться изменению. Поставьте в любое место пространства объект, и рано или поздно его оттуда сдвинут. Совершите что-то в какой-либо момент времени, и оно останется в истории навсегда.

Из дверей университета вышел пожилой мужчина и, вероятно, следуя по кратчайшему пути к станции метро, начал приближаться – что-то неуловимое сразу привлекло к нему внимание профессора. Шёл он быстро, нёс знакомую потёртую сумку через плечо. Лёгкая куртка, коричневые ботинки, седая борода. На ходу мужчина посмотрел на часы, потом остановился ответить на звонок. Бровицкий узнал лицо прежде, чем успел услышать голос.

Человек убрал телефон и пошёл дальше, и профессор не решился окликнуть его.

Он дождался, пока мужчина скроется за деревьями, и открыл итоговое описание мира, пролистал сведения о Земле, России, университете и добрался до статьи о себе на Википедии. Там всё было верно: рождение, учёба, публикации в журналах, жена, дети, экспедиции. Живущий в этом мире А. С. Бровицкий имел все основания возвращаться сегодня в свою квартиру.

В повторяющихся реальностях все люди являются точными копиями друг друга: один мир остался без преподавателя, а в другом их очутилось двое, его просто добавили к найденному миру, заменять кого-то он не просил.

Учёный посмотрел на скамейки, деревья, памятник и университет, встал, плюнул и витиевато выматерился.