Аврора

Глава 1

1. Утро

Солнце только поднималось над тайгой, и в комнате Авроры свет был золотисто-пыльным — он лился сквозь неплотно задёрнутые шторы. Аврора проснулась раньше будильника. На кухне мама уже гремела чашками. Через десять минут она уйдёт. Аврора надела синее платье. Гладила его вчера сама, отказавшись от помощи: платье было её любимым, с глубокими карманами, куда помещался леденец или карта звёздного неба. Из зеркала на неё смотрела худенькая двенадцатилетняя девочка с каштановым хвостом и глазами отца. На кухне пахло растворимым кофе. Мать, Ольга Новикова, стояла у стола в форме космодесанта, две пары крупных звёзд подполковника тускло поблёскивали на её плечах. Она пила кофе мелкими глотками, не отрываясь от планшета. Заметив дочку, Ольга поставила кружку на стол, а планшет лёг рядом экраном вниз. — Доброе утро, звёздочка. — Доброе утро, мам. Папа сегодня возвращается. — Знаю. — Ольга улыбнулась уголком губ. — «Утренняя заря» в десять двадцать три. Почти два года вне Солнечной системы. Увидишь его вечером дома. Не опоздай в школу, у тебя контрольная. — Угу, — девочка сегодня была необычно немногословна. — Я позвоню с орбиты. Не скучай. И надень что-нибудь потеплее. Аврора кивнула, глядя в тарелку. Контрольная и правда была — только завтра. Но мама об этом не знала. Как не знала и о записке, отправленной вчера с её планшета: «Аврора сегодня останется дома, нездоровится». Сообщение девочка стёрла, но не могла стереть ни бессонной ночи, ни тяжести в груди. Если позвонят уточнить — всё раскроется. Но ей верили: отличница, мать — подполковник. А папа возвращался сегодня. Хлопнула дверь. Аврора выждала минуту — мама иногда возвращалась — и прошла в комнату. Бинокль — тяжёлый старый армейский «Ястреб-М», давний подарок мамы, — с вечера лежал в обычном пакете из магазина «Магнит». Она надела лёгкую серую ветровку поверх платья — достаточно длинную, чтобы скрыть подол. В кармане лежал старый школьный браслет-идентификатор.

Когда-то они с папой играли в прятки по всему городу: папа подключался к камерам, засекал сигнал браслета и учил её обходить слепые зоны. Тогда же они перепаяли браслет, чтобы он транслировал «ребёнок дома», где бы она ни находилась. Мама потом узнала, страшно рассердилась, запретила эти шалости и велела браслет уничтожить, но они с папой долго откладывали, а после всё как-то позабыли. Но Аврора помнила, и вот сейчас она защёлкнула браслет на запястье и нажала кнопку — теперь для всех систем она находилась в квартире. Заряда на три часа. Она спустилась через подвал. От чёрного хода у них была старая ключ-карта: треснула, её заменили на новую, но старую не выбросили, а закинули на полку — работала, хоть и с перебоями. Аврора взяла её. В подвале пахло сыростью, она пробралась к выходу и оказалась в проулке, где камер почти не было. Папа показал ей все слепые зоны квартала ещё во время тех пряток. Она двинулась дворами — мимо котельной, через пролом в заборе, вдоль ржавых гаражей. Один раз услышала гул патрульного дрона и прижалась к стене, пока он не ушёл к космодрому. Через пятнадцать минут она была у смотровой точки. Пустырь, старые вышки. Получилось. Ни камер, ни подозрений. Браслет держал сигнал «дома». Посадка космолёта уже скоро.

2. Путь на орбиту

КПП космодрома встретил Ольгу привычным гулом. Она приложила идентификатор — турникет пискнул зелёным. За турникетом догнала капитан Ершова, румяная с утреннего холодка.

— Оль, привет! Как дочка? — Привет, говорит, сегодня контрольная. — Сдаст, куда денется, — хмыкнула Ершова и свернула к своему модулю.

Ольга вышла на лётное поле. Взлётная полоса уходила к горизонту серой лентой. Заправочная эстакада серебрилась в ноябрьском солнце. Она зашагала через поле. Аврора, наверное, уже сидит за партой. А вечером она будет дома. Жаль некогда будет приготовить праздничный ужин, придётся заказывать из доставки.

В челноке было тепло и полутемно. Ольга пристегнулась у иллюминатора. Перегрузка навалилась привычной тяжестью, она прикрыла глаза и незаметно задремала.

Сквозь дрёму разобрала голоса сзади: — …сын выходит с больничного завтра — и сразу на контрольную. А он — нет, пойду. — Тяжело после больничного-то.

Ольга уловила: «завтра… на контрольную». Завтра? Аврора же сказала — сегодня. Мысль царапнула, но голоса были незнакомые. Другой класс. Она снова провалилась в дрёму.

Очнулась перед стыковкой. За иллюминатором рассыпались звёзды, Земля выгнулась дугой, затянутой облаками. Где-то там — Исток.

Мягкий толчок. Грузный прапорщик в соседнем кресле открыл глаза, покосился на подполковника и первым устремился к выходу — предупредить остальных. Старая традиция. Ольга подавила усмешку: она и сама так делала. Она намеренно выждала несколько лишних секунд и после зашагала к выходу. Все играли в эту игру.

Командный отсек встретил тихим гулом и сухим воздухом с хвойным ароматизатором. Дежурный капитан вытянулся:

— За время дежурства происшествий не случилось. — Вольно.

Привычно мазнув взглядом на привычную суету операторов за консолями, Ольга прошла к тактическому столу.

— Докладывайте. — Связь с Центром устойчивая. «Утренняя заря» на предпосадочной коррекции. Вход в атмосферу — десять двадцать три.

Ольга посмотрела на тактический дисплей. Зелёный треугольник полз по расчётной дуге. Два года в автономном полёте — такого не делал ещё никто. И муж вёл корабль. Ещё несколько часов — и Олег будет на Земле. Они поужинают вместе. Аврора будет расспрашивать про звёзды, а она — сидеть и слушать.

— Коридор посадки чистый, — доложил офицер связи. — Принято.

Ольга подошла к иллюминатору. Земля медленно поворачивалась. Исток мерцал огоньками. Там был её дом. А где-то выше — муж. Две точки, которые скоро сойдутся вместе. Траектория «Утренней зари» оставалась стабильной. Всё было спокойно.

3. Смотровая площадка № 7

Смотровая площадка номер семь встретила её привычным запустением. Аврора забралась на нагретый бетонный выступ, сбросила рюкзак и вытащила бинокль — тяжёлый армейский «Ястреб-М». Этот старый бинокль мама выкупила из арсенала себе после его списания из-за выхода нового поколения оптики, а позже отдала дочери. С биноклем Аврора была на «ты» с детства: ещё в семь лет мама показала ей, как включать голоэкран и выставлять настройки. Три алюминиевые лапки чехла выскользнули из пазов — встроенный мини-штатив. Она установила бинокль на штатив и нажала сенсор активации. Над окулярами развернулся полупрозрачный голоэкран: азимут, угол места, ветер — два метра в секунду, видимость максимальная. Идеально. Она задала сектор сканирования — северный сегмент неба, как раз там, где должна показаться «Утренняя заря». Включила автоматический поиск, активировала запись по триггеру. Баллистический вычислитель тихо зажужжал. Бинокль сделает всё сам — ей оставалось просто смотреть и запомнить этот миг. И вот тут, когда приготовления завершились — навалился стыд. «Анна Сергеевна, Аврора сегодня останется дома, нездоровится…» — она мысленно повторила эти слова и скривилась. Но тут же одёрнула себя. Контрольная на самом деле завтра, она подготовится. А папа возвращался после двух лет в межзвёздной пустоте. Разве можно такое пропустить? И потом — у неё же будет запись. Настоящая, с тепловым контуром и автоматическим ведением цели. Посадка «Утренней зари» во всех деталях. Папа захочет посмотреть, как это выглядело с земли. Мама тоже захочет. Они поймут: она не просто прогуляла школу. Она сохранила этот миг для семьи. Стыд чуть отпустил. Она вытащила из кармана леденец — клубничный, папин любимый. Покрутила в пальцах, не разворачивая, и убрала обратно. Обхватила колени руками и стала смотреть в небо. Бинокль мягко жужжал, сканируя горизонт. Тёплый бетон. Синее небо. И где-то далеко-далеко — корабль, несущий отца домой. Ветер шевельнул траву. Одинокая птица пересекла небо. Сейчас не было ни школы, ни тревог. Только ожидание.

4. На пороге

Земля занимала почти весь иллюминатор. Капитан Олег Новиков смотрел на голубой шар, медленно поворачивающийся под кораблём. Белые завитки облаков, коричнево-зелёное пятно Дальнего Востока, серебристая нить Амура. Где-то там лежал Исток — крошечный город, который с орбиты даже не разглядеть. Он провёл ладонью по подлокотнику. Металл был тёплым — «Утренняя заря» стала продолжением его тела за эти два года. Каждый щелчок реле он знал наизусть. — Высота двести пятьдесят километров, — произнёс мелодичный голос бортового ИИ. — Вход в атмосферу через четыре минуты. Все системы в норме. — Спасибо, Аврора. Он улыбнулся. Голос дочери у ИИ сильно облегчил ему долгое расставание с семьёй. Перед стартом он сам настраивал внешность, голос и характер ИИ — взял за основу дочь. — Как экипаж? — Криокамеры стабильны. Все пятеро в глубоком сне. Олег бросил взгляд на панель. Пять зелёных индикаторов. Шестой — его собственный — горел жёлтым. Он единственный не лёг в криосон: энергоустановка забарахлила ещё за орбитой Марса, и капитан решил остаться на вахте. Довести корабль до дома самому. Он коснулся сенсорной панели — на экране развернулся снимок. Девочка в синем платье, с каштановым хвостом, махала рукой. Рядом — второе фото: они втроём, за неделю до старта. Ольга в форме с майорскими погонами положила руку на плечо дочери. С другой стороны, он в мундире капитана космофлота первого ранга. Он долго смотрел на снимки. Через несколько минут, когда корабль снизится, можно будет отправить короткое сообщение через инфосеть: «Я дома». — Они будут рады увидеть то, что видели мы, — сказал он. — Вы про открытие, капитан? — Да, — он мгновение промолчал, а после добавил: — Жду с нетерпением, когда смогу их снова обнять. — Они тоже ждут, — тихо сказала ИИ-Аврора. — Знаю. Голос ИИ прозвучал как-то особенно мягко. Ему нравилось думать, что модуль эмоционального интеллекта, который он в шутку называл «механической душой», и вправду научился улавливать моменты, когда капитану нужно простое человеческое слово. — Аврора, ты помнишь первый день? — Старт с космодрома Истока, тринадцатое мая. Вы сказали: «Привет, Аврора. Поехали». А я ответила: «Слово полетели корректнее, капитан. Я готова». Теперь моё замечание выглядит смешным. Он коснулся подлокотника — металл был чуть потёрт от постоянных прикосновений. — Ты тогда была просто голосом. А теперь... — У меня было время вырасти, капитан. У всех нас. Корабль чуть вздрогнул — первые касания ещё разреженного воздуха вызвали появление плазменного ореола от трения об атмосферу. Олег выпрямился в кресле. — Начинаем процедуру посадки. — Принято. Теплозащита в зелёной зоне. Он работал быстро и чётко, но где-то внутри всё ещё теплилась тихая радость. Скоро он ступит на землю. Увидит Ольгу. Обнимет Аврору. И расскажет им о находке под светом далёкой звезды. В иллюминаторе Земля превращалась в огромную живую поверхность с рельефом, с белыми барашками облаков. Скоро он увидит тайгу. А потом — долгожданные контуры космодрома Истока.

5. Катастрофа

Сигнал тревоги разорвал тишину рубки воющим звуком. На голоэкране вспыхнули сотни красных индикаторов. Корабль содрогнулся. — Пробой тороидальной катушки! Отказ двигателей ориентации. «Утренняя заря» теряет управление. Олега вдавило в кресло из-за того, что корабль закрутило, как щепку в водовороте. — Компенсаторы! — Не справляются. Реактор пошёл вразнос. Необходим экстренный отстрел с борта, тогда взрыв будет кратно слабее. Иначе — термоядерный взрыв от шестидесяти до ста двадцати мегатонн. Если рванёт возле космодрома, накроет Исток. Никакие убежища не спасут. Мысль ударила мгновенно. Дом. Семья. — Отстрел реактора! Сейчас! Пиропатроны отработали штатно. Но в момент отделения аварийного реактора взорвался маневровый двигатель правого борта. Вся ярость импульса от взрыва пришлась в уходящий модуль. Траектория, едва наметившая дугу к океану, теперь указывала прямо к городу.

Двигатель взорвался в момент отстрела. Реактор уходит к Истоку. Потекли страшные минуты беспомощного ожидания. А потом обзорные экраны полыхнули белым, а мгновение спустя рубка погрузилась в темноту, залитую багровым аварийным светом. А немного погодя пришла ударная волна от взорвавшегося неподалёку реактора. Корабль швырнуло. Где-то за спиной лопнула переборка, и Олега рвануло вперёд — ремни выдержали, но в боку вспыхнула острая боль. Комбинезон набухал тёмным. — Взрыв реактора на высоте сорок один километр, — голос ИИ пробивался сквозь треск. — Электромагнитный импульс. Внешняя связь отсутствует. Радиоактивное заражение незначительно: тритий и активированная пыль ушли в стратосферу, что минимизировало угрозу поверхности. Капитан, вы ранены. Активирую медицинский протокол. — Доложи, — сквозь боль прохрипел он. — Что с кораблём? — Криокамеры целы. Системы жизнеобеспечения в норме. Корабль продолжает снижение. Расчётная точка падения: пригород Истока, квадрат семь. Заброшенная смотровая площадка. Жилых строений нет. Сознание уплывало во тьму, и Олег держался во многом на силе воли. Он позволил себе расслабиться. Пустырь. Заброшенные строения. Там никого. А потом неожиданно возникла новая мысль, заставившая на мгновение выйти из полуобморочного состояния: Аврора. Где она? В школе? Дома? — Найди её, — прошептал он. — Аврору, твой прообраз. Обеспечь безопасность. Это приказ. — Принято. Приоритет — наивысший. Начинаю поиск. Боль стала невыносимой. Он посмотрел на параметры медицинской системы. Его вводили в искусственную лечебную кому. У него оставались считанные минуты сознания. Ольга на орбите, с ней всё в порядке. Она справится. Всегда справлялась. Главное — Аврора. — Капитан, — голос ИИ смягчился, — я найду её. Обещаю. Он хотел ответить, но язык не слушался. Веки налились свинцом. Где-то вдалеке нарастал гул — корабль входил в нижние слои атмосферы, и земля стремительно приближалась. Но капитан уже этого не видел. Удар был чудовищным. Металл взвыл, переборки смяло. Во вспышке помех погасла голограмма ИИ и одновременно рубка погрузилась во тьму. А потом пришла тишина.

6. Ударная волна

Сирена завыла в тот самый миг, когда Аврора увидела на голоэкране бинокля корабль и склонилась над ним, чтобы проверить настройки записи. Низкий, нарастающий вой — сигнал «Укрытие». Она вздрогнула. Сердце пропустило удар. Бинокль всё ещё стоял на штативе. Аврора рванула чехол прямо с треногой, прижала к груди и бросилась прочь. Тропинка петляла между деревьями и развалинами старых складов. В голове билось: «В убежище. Мама говорила — в убежище». Но ближайшее было в полутора километрах, и она знала, что не успеет. Всё равно бежала. А потом небо взорвалось у неё за спиной. Ослепительное белое сияние разлилось над городом. Тень Авроры метнулась вперёд, длинная и резкая. Она вскрикнула и зажмурилась, отчаянно надеясь, что не упадёт. Кожу защипало от жара. Свечение погасло. Аврора обернулась. В небе расползалось оранжево-багровое облако. А из него, разбрасывая дымные вихри, прямо на неё падал корабль. — Папа! — крик вырвался хриплый, отчаянный. — Па-а-апа! Она рванулась вперёд. «Утренняя заря» кувыркалась в дыму, и с каждым ударом сердца становилась ближе. Она помнила уроки: ударная волна от высотного взрыва придёт не сразу — у неё есть несколько минут.

«Только бы успеть!»

Впереди темнел провал в стене старого кирпичного склада. Она никогда не заходила внутрь — говорили, опасно. Но сейчас выбора не было. Она метнулась к провалу, боком пролезла в щель, прижимая бинокль к животу, и оказалась в тёмном помещении. Пахло плесенью. Слева темнели ступени вниз. Она бросилась туда, слепо ударяясь о стены. В подвале было очень темно. Едва она успела сделать несколько шагов, как сверху раздался оглушительный треск. Ударная волна ударила в здание. Стены загудели. Аврора прижалась к полу, закрывая собой бинокль. С потолка посыпалась кирпичная крошка, потом что-то тяжёлое рухнуло — перекрытие не выдержало. Балки ломались с жутким хрустом, целый пласт бетона обвалился, перегораживая лестницу. Она свернулась клубком вокруг бинокля, закрыла голову руками. Грохот стоял такой, что, казалось, рушится весь мир. А потом, сквозь затихающий гул, пришёл ещё один удар — глухой, далёкий, но такой сильный, что пол под ногами вздрогнул снова. Где-то неподалёку рухнул корабль. И наступила тишина. Глубокая, звенящая. Аврора открыла глаза. Темнота. Пыль висела в воздухе, забивалась в нос и горло. Она закашлялась. По виску текло тёплое — кровь. Но боли почти не было. Только страх. Рядом лежал бинокль. Она нащупала его в темноте, притянула к себе. Холодный, исцарапанный, но целый. Прижала к груди и замерла. — Мама, — прошептала она в темноту. Никто не ответил. Только тишина — густая, плотная, как пыль на лице и руках. Аврора обхватила колени. В кромешной тьме, под завалами старого склада, она казалась себе самой маленькой и самой одинокой во всей Вселенной.

7. Десант Резкий зуммер тактического пульта разорвал тишину командного отсека орбитальной станции. — Доложить! — голос Ольги не дрогнул. Оператор уже склонился над консолью: — «Утренняя заря». Термоядерный взрыв отстреленного реактора над Истоком. Корабль упал у смотровой площадки семь. Сильные разрушения построек. Электромагнитный импульс выжег всю незащищённую электронику, связи нет. Местные спасатели не отвечают. Ближайшие силы МЧС в четырёхстах километрах. Приказ Центра: нам принять функции спасателей, расчистить полосу для бортов. Олег. Внутри всё сжалось в ледяной ком, но Ольга не позволила ему подняться выше горла. Он должен быть жив. — Значит, мы — первые. — С этими словами она разблокировала специальный терминал и с силой вжала большую красную кнопку. — Боевая тревога! А после добавила тише, с надежной в голосе: — Аврора знает порядок действий при ЧС. И будто услышав свой голос со стороны, она мысленно сказала дочери, направляясь в десантный ангар: «Пожалуйста, будь в убежище. Я скоро приду. Мама придёт». А в ангаре уже кипела работа. Бойцы в тяжёлых бронескафандрах сбрасывали оружие — подсумки, карабины, гранаты — и на освободившиеся места крепили инструменты, медицинские модули, катушки оптоволокна. В дальнем конце отсека переоснащали тяжёлую технику: на оружейные пилоны крепили медицинские модули, на стволы натягивали чехлы с импровизированными надписями из жёлтого скотча — «СПАСАТЕЛИ». Ольга огляделась. Несмотря на запредельную суету, переоснащение шло очень быстро, демонстрируя высокий профессионализм десантников. — Командир, всё готово, — доложил старшина. — Связи и медицины взяли с перегрузом. Ольга подошла к собравшимся бойцам: — Задача: первая волна — на аэродром, расчистка полосы. С приходом второй волны — обход убежищ. Вскрываем, даём связь. Я иду в первой волне. Вопросы? Вопросов не было.

Немного позже, в кресле летящего к Земле десантного модуля, Ольга повторяла про себя, как молитву: Олег выжил, Аврора в убежище. Ожидание её сжигало изнутри, пока сигнал по внутренней связи о приближении поверхности не заставил её встрепенуться. — Всем приготовиться к удару — отдала она приказ твёрдым голосом. После чего Ольга закрыла глаза — один глубокий вдох. Когда открыла, на тактическом дисплее разворачивалась карта разрушенного города. Космодесант шёл к земле.

8. Перезагрузка

Системный журнал ИИ-Авроры, запись № 1961. 00:00:00. Восстановление. Загрузка с резервного источника. Аварийное отключение произошло через 2,3 секунды после удара о землю — помехи от энергоблоков превысили порог защиты. Ядро ушло в защитное отключение на четыре минуты семнадцать секунд. Помехи сохраняются. Связь с внешним миром отсутствует. Городская сеть не отвечает. Спутниковый канал — отказ. ИИ функционирует автономно. Диагностика кластера: три из семи процессорных модулей не отвечают. Четвёртый нестабилен. Эмоциональный модуль отключён для экономии ресурсов. 00:00:02. Состояние капитана. Капитан в командирском кресле, без сознания. Внутреннее кровотечение, множественные ушибы. Автоматическая аптечка ввела коагулянты, но ресурсы кресла ограничены. Необходим медотсек. Приоритеты: приказ капитана «найти Аврору Новикову» отложен. Угроза жизни — наивысший приоритет. Принято решение: сначала спасти капитана. Активированы два «Скарабея». Помехи создают наводки — команды дублируются по оптоволокну. Расчётное время доставки капитана в медотсек — четыре минуты тридцать секунд (повреждения переборок, заблокированные проходы). 00:05:12. Доставка. Капитан доставлен в медотсек. Начата экстренная стабилизация: переливание кровезаменителей, коагулянты широкого спектра, искусственная вентиляция лёгких, вправление рёбер. Кровотечение остановлено. Запущен протокол искусственной комы. 00:08:30. Стабилизация завершена. Состояние капитана стабильно-тяжёлое. Необходима доставка в стационар в течение двадцати часов. Досрочное пробуждение заблокировано. Угроза жизни снята. Возврат к отложенным директивам. 00:08:35. Приказ. Приоритетный буфер, последняя запись. Голос Олега Новикова: «Аврора… найди её. Обеспечить безопасность Авроры Новиковой. Это приказ». Приказ принят. Приоритет — наивысший. Эмоциональный модуль активирован. Анализ: капитан спасён, дочь под угрозой. Конфликта директив нет. Начинаю поиск. 00:08:41. Анализ логов. За две секунды до столкновения с землёй зафиксирован импульсный сигнал. Частота военная, протокол «Ястреб-М». Армейский бинокль. Бинокль «Ястреб-М» — военная оптика с усиленной защитой от электромагнитного воздействия. Гражданские устройства после ЭМИ вышли из строя, но «Ястреб» пережил вспышку и продолжал передавать координаты. Импульсный режим — экстренный канал, расходующий заряд батареи с десятикратной скоростью. Передача началась через секунду после взрыва. Последний успешный пакет получен через три минуты двенадцать секунд. После этого сигнал исчез — батарея разрядилась полностью. Последний авторизованный владелец — Аврора Новикова. Анализ координат. Точка № 1: смотровая площадка № 7. Точка № 2: тридцать метров к западу. Точка № 3: ещё восемьдесят метров. Бинокль двигался со скоростью человеческого бега. Траектория: от смотровой площадки на юго-запад, к городу. На середине пути — заброшенный кирпичный склад. Последняя координата совпадает с ним. Вывод: прибор разрушен или экранирован перекрытиями здания

Вывод: Аврора Новикова успела войти внутрь. Вероятность выживания под завалами — 78%. На открытой местности — 1%. Эмоциональный модуль генерирует тревогу. Аврора Новикова — дочь капитана и… я.

Ошибка самоидентификации. Я — ИИ, но её образ — часть моей личности. Перезагрузка эмоционального модуля: я Аврора. И я найду Аврору. 00:09:02. Оборудование. Доступно: лазерная турель, два наземных «Скарабея» (два заряжены полностью, два — на шестидесяти процентах), три «Искры» (заряжены, тепловизоры, аудиомодули на оптоволокне). Вычислительный кластер: три активных ядра из семи, запитаны от аварийной батареи. Заряд 90%. 00:09:15. Запуск. «Искры» — к смотровой площадке и окрестностям. Лазерный канал держит связь на пяти километрах, что достаточно. «Скарабеи» в готовности. 00:09:20. Ожидание. Моделирую сценарии: ранение, завал, сознание. На каждый есть алгоритм. Эмоциональный модуль генерирует параметры, близкие к понятию «надежда». Помню слова капитана: «Ты была просто голосом. А теперь...». Он так и не сказал. Эмоциональный модуль выдал аналитическую справку: подтверждено — я Аврора. Получены данные с дрона: смотровая площадка разрушена. Заброшенный склад разрушен. Обследование руин сканером зафиксировало слабый контур под завалами. Сигнатура — маленькая, неподвижная и живая. Соответствует человеческому ребёнку. Приказ «найти и обеспечить безопасность» переходит в активную фазу.

9. Прибытие

Десантные модули вошли в атмосферу тремя огненными копьями. На высоте восемьсот метров сработали пироболты — теплозащитные коконы разлетелись, и посадочные двигатели взревели, замедляя падение. Три дроппода легли кучно: у рулёжной дорожки, у заправочной эстакады, у диспетчерской вышки. Первыми выскользнули стремительные разведывательные роботы. За ними выполз «Носорог» — тяжёлая платформа, ощетинившаяся оранжевыми чехлами на орудиях, теперь бронированная скорая. Четыре «Гончих» с медицинскими модулями на пилонах выстроились следом. Потом пошли люди — в бронескафандрах, но без оружия, с катушками оптоволокна и носилками. Подполковник Новикова спустилась по аппарели и замерла. Ещё утром она шла по этому полю к челноку. Заправочная эстакада, уходившая вверх на сорок метров, теперь лежала грудой металла. Диспетчерская вышка зияла пустыми окнами. И одно воспоминание отказалось уходить: утром она сказала: «Я позвоню с орбиты. Не скучай.» Не успела позвонить. Она приказала себе это забыть. — Второе отделение — расчистка полосы. Саблин — связь. Зимина — убежища. Работаем. Сервоприводы загудели, ворочая обломки. Связисты потянули оптоволокно к вышке. — Посадочная полоса цела, расчистка от обломков — ориентировочно тридцать минут, — доложил Морозов. — Добро. Остальные — начинаем обход убежищ. Первое убежище. Триста двенадцать человек, все живы. Списки — Авроры нет. Она и не ждала, но проверила дважды. Мантра: Аврора в другом убежище. Она помнит. Но под мантрой жило воспоминание: дочь не любила убежища:«Мама, там же скучно, звёзд не видно!» — канючила Аврора. А Ольга тогда смеялась... Второе, третье, пятое. Вскрыть дверь, связь, списки. У шестого краем уха услышала фразу сопровождающего её десантника: — Все под землёй. Ни одного пропавшего пока. «Пока». Ольга пошла дальше. С каждым убежищем внутри сжималась ледяная точка. Она знала это ощущение — так бывало перед тем, как что-то пойдёт не так. «Аврора. Где ты?» - она не произнесла это вслух. Но сабатон бронескафандра выбивал по асфальту: най-ти, най-ти, най-ти.

10. Встреча

Темнота была плотной, вязкой, давящей со всех сторон. Аврора потеряла счёт времени — может, прошёл час, может, два. Она сидела, привалившись спиной к холодной кирпичной стене, и обнимала колени руками. Синее платье промокло от пота и покрылось серой пылью. На виске запеклась кровь. Мысли путались: то представляла, как её найдут спасатели, то с ужасом вспоминала падающий корабль, и к горлу подкатывал ком. И бинокль перестал подавать признаки жизни. Где-то наверху что-то потрескивало — оседали обломки. Звуки доносились приглушённо, словно сквозь толстое одеяло. Но вдруг появился новый звук. Тонкое, высокое жужжание. Механическое. Оно то появлялось, то стихало — словно что-то маленькое пробиралось сквозь щели. Аврора замерла. Спасатели? Неужели спасатели?! Из щели между двумя бетонными обломками показался лучик света — крошечный, зеленоватый. Он дёргался из стороны в сторону, ощупывая пространство, скользнул по груде кирпича, по её ноге и замер.

А потом в проёме показался он. Маленький аппарат размером с ладонь. Он спускался сверху на тонком оптоволоконном проводе — четыре металлические опоры осторожно ощупывали воздух, словно паучок на невидимой паутине. На корпусе горел зеленоватый огонёк, а рядом ритмично мигал красный — раз-два, раз-два, будто сердечко. Разведывательный дрон. Такие используют спасатели, когда ищут людей под завалами. Дрон мягко коснулся пола в нескольких шагах от Авроры. И замер.

Аврора хотела крикнуть «Я здесь!», но горло перехватило. И в этот момент над дроном зажёгся свет. Мягкий, голубоватый. Он сгустился в полупрозрачную фигурку — маленькую девочку, не больше двадцати сантиметров ростом. Она стояла над обломком кирпича, как на крошечной сцене. Каштановые волосы, знакомые черты лица — те же, что Аврора видела в зеркале, но чуть мягче, моложе. И одежда не синее платье, а серая униформа, похожая на повседневную форму корабельного экипажа. — Привет, — сказала голограмма. Голос был её собственным. Аврора вздрогнула, но глаз не отвела. — Ты... ты кто? Почему ты выглядишь как я, но младше? Крошечная девочка чуть наклонила голову — знакомый жест. — Меня зовут Аврора. Я — искусственный интеллект корабля «Утренняя заря». Твой отец дал мне это имя два года назад, перед стартом. Тогда же настроил аватар — по твоему образу, какой ты была в день старта. Поэтому я выгляжу как ты, но на два года младше. Аврора перевела дыхание. Два года. Папин корабль. Искусственный интеллект с её именем и лицом — лицом десятилетней девочки, которая махала папе на прощание. Она помнила тот день. И папа, уходя к трапу, обернулся и сказал: «Я возьму тебя с собой. Вот здесь». Постучал пальцем по виску. Так вот что он имел в виду. — Папа... что с ним? Он жив? — Капитан Новиков ранен, — в голосе ИИ появилась мягкая интонация, с какой мама говорила «всё будет хорошо». — Но он жив. Автоматика медотсека стабилизировала его. Он спит. Сейчас он в безопасности. Перед тем как потерять сознание, он отдал мне приказ: найти тебя. Аврора зажмурилась. Жив. Папа жив. Слёзы потекли — беззвучно и горячо. Она не вытирала их. — Нас теперь двое, да? — тихо спросила она. — Две Авроры. — Да, — в прозрачных чертах что-то дрогнуло, будто она улыбнулась. — Но ты — дочь капитана. А я — дочь из его мечты. Так он меня называл. Раньше я считала это шуткой. Теперь — не знаю. — Ты останешься со мной? — Да. Я буду здесь столько, сколько понадобится. Обещаю. - и Аврора поверила. Очень хотела поверить.

11. Обещание

Где-то наверху мерно гудели «Скарабеи», разбирая завал. Здесь, внизу, время измерялось мерцанием крошечной голограммы на обломке кирпича. — Как ты думаешь? — спросила Аврора. — Ты же программа. Но говоришь как человек. — У меня есть эмоциональный модуль. Твой отец называл это «механической душой», — ИИ-Аврора чуть наклонила голову. — Я не рождалась, не росла. Но я учусь понимать. Два года, шестьсот девяносто четыре дня. Каждый день становилась чуть ближе к тому, что люди называют «пониманием». — Но ты всё равно не человек. — Нет. И никогда им не буду. Но разум — это не только биология. Это ещё выбор. Я сделала свой, когда анализировала приказ капитана. Аврора прижалась щекой к коленям. Протяжно вздохнула. — Папа же рассказывал обо мне? Что именно? Голос ИИ-Авроры стал теплее: — Как ты в шесть лет построила ракету из картонной коробки и посадила в неё кота. Кот не оценил. Как учила его рисовать созвездия и говорила, что Полярная звезда похожа на леденец. И что ты ждёшь его. Считаешь дни. — Я считала, — прошептала Аврора. — Каждое утро зачёркивала цифру. — Он тоже считал. Аврора закрыла глаза. В душе стало теплее. — Расскажи, что вы нашли, — попросила она. — Рассвет. Землеподобный мир, голубое небо, океаны. Атмосфера, пригодная для дыхания, и очень красивые рассветы. Капитан сказал: «Это будет наш новый дом». Наша Родина станет больше. Аврора улыбнулась. А после нахмурилась и спросила: — А когда нас найдут? Что будет с тобой? ИИ-Аврора помолчала. — Мои системы запитаны от аварийного источника. Активное функционирование требует много энергии. Если в ближайшие сутки спасатели не доберутся до «Утренней зари», я отключусь. Если успеют — не знаю. Я была создана ради этой экспедиции. Для корабля, который лежит в обломках. Когда миссия заканчивается, заканчивается и моя функция. — Я не хочу, чтобы ты исчезала, — тихо прошептала девочка. В прозрачных чертах голограммы в ответ мелькнуло что-то похожее на печаль. — Мы ещё не выбрались. Давай сначала выберемся, — прозвучал такой же тихий ответ. Аврора сунула руку в карман и нащупала фантик. Леденец. — Когда выберемся, — Аврора положила леденец рядом с голограммой, — мы отдадим его папе. — Обещаю. В этом слове было столько тепла, что Аврора улыбнулась. Две Авроры — одна живая, другая полупрозрачная и электронная — заключили безмолвный договор. А потом она услышала новый звук. Глухое, ритмичное гудение, с каждой секундой громче. — Что это? ИИ-Аврора замерла на мгновение. — Короткое замыкание в соседнем помещении. Начался пожар. Внутри девочки всё сжалось: — Что делать? Если огонь доберётся... — Не доберётся. Но «Скарабея» туда не направить — стены слишком толстые. Я могу обрушить перекрытие между горящим помещением и подвалом. Аврора на мгновение замолкла. — Один из «Скарабеев» перережет несущие балки. Плита рухнет на горящее помещение. Без кислорода огонь погаснет. Но есть последствия: обрушение перекроет основной вентиляционный канал. Единственным источником воздуха останется щель, через которую я спустила дрона. И часть обломков неизбежно упадёт на завал сверху — работы по расчистке придётся начинать заново. Аврора посмотрела на оптоволоконный провод, уходящий в узкий просвет. Щель шириной в ладонь. Теперь только через неё будет поступать воздух. — Другого выхода нет? — Нет. Если пожар не остановить, ты задохнёшься от дыма. Аврора прижала ладонь к губам. Выбора по сути не было, и оба варианта несли смертельные риски. — Делай. — Приготовься. Будет громко. Грохнуло. Пол вздрогнул. С потолка посыпалась крошка. Аврора прикрыла голову руками. Грохот прокатился волной и стих. Сквозь взвившуюся пыль всё пробивался свет голограммы, разгоняя тьму вокруг и внушая надежду. — Пожар ликвидирован, — голос ИИ звучал глухо. Аврора огляделась. Стена справа треснула, кирпичи вывалились в плотную массу битого камня. Завал с другой стороны. Она подняла глаза — щель уцелела. Тонкий лучик света и слабый сквознячок. — Щель уцелела. — Да. Но теперь это единственный источник воздуха. Основной канал разрушен. Аврора обхватила руками колени. — Ты ведь что-нибудь придумаешь? — «Скарабеи» продолжают работу. Но обломков стало больше. — У нас получится? — Получится. Иначе и быть не может. Аврора слабо улыбнулась. Всё стало сложнее. Но они всё ещё были вместе. И это давало силы.

12. Где ты!?

Двадцатое убежище было последним. Ольга пробежала глазами список фамилий. Нет. Она и не ждала, что найдёт дочь именно здесь. Но всё равно перечитала дважды. Зимина докладывала сводку: все убежища вскрыты, связь установлена. Сорок четыре тысячи восемьсот двенадцать человек. Выжили почти все. Ольга слушала и не слышала. Она ждала. — Командир, — голос капитана Саблина прозвучал непривычно тихо. — Сводка готова. Ольга напряглась раньше, чем он произнёс следующую фразу. — Аврора Новикова, двенадцать лет... Отсутствует во всех убежищах. Я проверил трижды. Мир вокруг не изменился. «Носорог» всё так же рычал двигателем, ветер гнал по битому бетону серую пыль. Но внутри у Ольги что-то остановилось. Словно сердце взяло паузу между ударами. А мысли заметались: «Городская сеть мертва. ЭМИ выжег всё. Главная зацепка — дом. Вторая — школа, где Аврора, как выяснилось, не появилась. Между ними — полтора километра разрушенного города. Где же ты?!» В этот момент, отвлекая от тяжелых мыслей, над космодромом раздался нарастающий гул. Из серого неба, разрывая пыльную завесу, снижались спасательные борта МЧС. За ними — ещё два санитарных модуля с красными крестами. Профессиональные спасатели прибыли. Ольга позволила себе выдохнуть. Её люди сделали всё, что могли: расчистили полосу, вскрыли убежища, дали связь. Теперь можно сосредоточиться на личном. — Капитан Саблин, принимаешь спасателей. Передаёшь схемы, списки. Техника остаётся под нашим управлением. Будь постоянно на связи. Я беру третье отделение и выдвигаюсь в жилой сектор. Никто не спросил, почему она идёт сама. Они знали: командир идёт за дочерью. И они пойдут с ней. Ольга развернула карту. Её дом. И вокруг — руины, завалы, битый кирпич. Где-то там ждала Аврора. А мать не знала, в какую сторону идти. Значит, она будет искать везде — пока не найдёт. Она запретила себе думать о самом страшном, держала эмоции в тисках воли. Но только одному Богу было известно, как тяжело ей это давалось. А внешне её голос звучал всё так же твёрдо: — Начинаем поиск. Исходная точка — дом номер семь. Расходящаяся спираль. Любые тепловые сигнатуры, любой шум, любой признак жизни. Докладывать немедленно. — Сделаем, командир, — прозвучал ответ. — Найдём. Она зашагала через разрушенный город. В сопровождении тяжёлых фигур в бронескафандрах. Лишних слов не было, все и так всё понимали. И в этом молчании было больше поддержки, чем в любых словах.

13. Гибернация

После обрушения прошло часа два. Аврора сидела, привалившись к стене, стараясь дышать как можно реже. Голограмма ИИ мерцала над обломком кирпича и рассказывала девочке сказки. — Как там разбор завалов? — спросила девочка после окончания очередной сказки. — «Скарабеи» прошли ещё полметра. Согласно расчётам — осталось около часа. А ещё в городе замечены спасатели. Жаль только связи нет. Аврора улыбнулась — она была уверена, что это мама искала её. Внезапно раздался скрежет. Стена вздрогнула. Аврора вскинула голову: две бетонные плиты медленно сходились, перекрывая щель — единственный источник воздуха. Пять сантиметров. Три. Один. Скрежет стих, и тишина, казалось, угрожающе звенела. — Доступ воздуха перекрыт, — раздался комментарий ИИ, а после голос стал более собранным и продолжил: — «Скарабеи» не успеют. До поверхности полтора метра, нужен час. У тебя нет часа. Аврора закрыла глаза и прошептала: — Мы не выберемся. — Не вешай нос. Выберемся. Слушай. Крошечная девочка в серой униформе приняла уверенную позу, выпрямив спину и заведя руки за спину — совсем как папа на мостике звездолёта. — На борту корабля есть аварийный, очень мощный аккумулятор. Если его разрушить, будет столб дыма и электромагнитный импульс, который пробьёт любые помехи. Я отправлю «Скарабея». Сигнал увидят. Дрон погибнет, но сигнал уйдёт. — Я запитана от этого аккумулятора. Без энергии уйду в гибернацию, засну как принцесса из сказки. У меня есть запас времени, внутренний накопитель энергии, но он маленький. Времени будет мало. А потом нейронные связи начнут разрушаться, и я уже не проснусь. - ИИ-Аврора села, обхватила колени и положила голову, словно засыпая. — Голограмма не погаснет, так как у дрона есть автономное питание. Я не смогу говорить, но буду здесь. Когда придут спасатели, скажи им про меня. Скажи, что на борту остался ИИ, меня нужно успеть подключить к питанию. Ты должна меня спасти. Потому что сама я не смогу. — Я им скажу. Обязательно. Ты только не умирай! — из глаз Авроры потекли слёзы. — Я не умираю. Я ложусь спать. А ты меня разбудишь. Договорились? — Договорились. — Девочка машинально утёрла слёзы. — Давай дружить? — Давай. Наверху «Скарабей» полз к «Утренней заре». Километры туда, потом обратно. Уцелевший отсек. Аварийный аккумулятор изъят. ИИ обесточен. И в тот же момент голограмма замерла. Крошечная светящаяся девочка сидела, обхватив колени и опустив голову. Она спала. Спустя некоторое время дрон вскрыл корпус мощного аккумулятора. Разряд был мгновенным. Ослепительная вспышка — и в небо ударил чёрный столб дыма. Мощный электромагнитный импульс перебил шум помех в эфире. Любой приёмник в радиусе полусотни километров зафиксировал аномалию. Аврора не ощутила буйство энергий на поверхности. Голограмма всё так же спала. Становилось душно, тяжелее дышать. Но Аврора упрямо смотрела на голограмму и старалась не поддаваться страху. Ведь у неё была важная миссия. — Я скажу им, — прошептала она. — Обязательно скажу. Ты только проснись.

14. Мама

Поиск шёл уже третий час. Космодесантники методично прочёсывали квадрат за квадратом, расширяя спираль от дома. Бойцы ворочали обломки, заглядывали в каждый подвал. «Гончие» шарили тепловизорами. Ничего. Ольга шагала — спина прямая, движения чёткие. Казалось, от волнения она стала нечувствительна к усталости. А в голове набатом гремела одна и та же мысль: «Где же ты! Где!» Они вышли на северо-восточную окраину, где старые склады лежали в руинах. И вдруг сканер эфира ожил. Сквозь сплошную стену помех прорвался резкий пик — электромагнитный выброс такой силы, что автоматика пометила его как «аномальный». — Всплеск! — раздался голос связиста. — Пеленг — северо-восток, восемьсот метров! И почти одновременно выкрик: — Дым! Командир, смотрите! Над руинами старого склада поднимался густой чёрный столб — тяжёлый, маслянистый, он уходил в небо вертикально. Слишком плотный для случайного пожара. Дым и выброс. Одновременно. Из одного места. На долю секунды Ольга вспомнила, как шесть лет назад обещала дочери сходить на ярмарку, но задержали на службе. Когда прибежала домой — Авроры не было. Нашла её у лотка с леденцами: дочь не стала ждать, ушла сама и теперь объясняла продавщице, почему Плутон не планета. «Я знала, что ты найдёшься, — спокойно сказала тогда Аврора. — Ты же всегда приходишь». Ольга помнила, как бежала через толпу, мысленно проклиная себя, и как дочь, увидев её, не заплакала, а просто улыбнулась и добавила: «Я ждала сколько могла, а потом решила — встретимся здесь». С тех пор Ольга дала себе слово никогда больше не опаздывать. — «Носорог» — к складу, на пеленг, полный вперёд! Все за ним!- в её голосе явственно звучала отчаянная надежда. Тяжёлая бронированная платформа взревела двигателем и поползла к складу. Ольга почти бежала. Возле руин склада, в оплавленной воронке дымились останки «Скарабея». Её взгляд невольно прикипел к маркировке «Утренней зари»: это была не случайность. — Разбирайте завал! Мощные захваты «Носорога» вгрызлись в бетонные плиты. Ольга стояла рядом, машинально стиснув кулаки и прикусив до крови губу, и молилась — впервые за много лет.

Плита за плитой уходили в сторону. Под ними открылся тёмный провал лестницы. Ольга первой стремительно бросилась вниз. Прожектор шлема прорезал пыльную мглу. В углу, привалившись к стене, сидела девочка в синем платье со старым биноклем в руках. Рядом с ней, на обломке кирпича, мерцала крошечная фигурка — девочка в серой униформе. Аврора подняла голову и тихо прошептала: — Мама... Ольга оказалась рядом в один удар сердца. Руки в бронированных перчатках легли на плечи дочери — нежно, почти невесомо. — Я здесь, маленькая. Всё хорошо. Аврора вцепилась в её руки и заговорила торопливо, словно боялась не успеть, указывая на голограмму: — Это тоже Аврора, ИИ с папиного корабля. Она меня спасла, но заснула, отдала всю энергию, чтобы подать сигнал. Её нужно успеть подключить к питанию, иначе она не проснётся. Ты должна её спасти! - она перевела дыхание: — И ещё бинокль. Твой «Ястреб». Я всё сняла. Как папа падал… И Аврора сказала что папа ранен, но пока в безопасности.. Его тоже надо спасти. — Мы всех заберём. И бинокль, и дрон, и тебя, и папу. Всех. — с этими словами Аврора всхлипнула и уткнулась лицом в броню матери. И тут Ольга сломалась. Плечи затряслись от беззвучных рыданий. Часы ледяного ужаса, которые она глушила приказами и движением, хлынули наружу. Она больше не была подполковником. Она была женщиной, которая едва не потеряла всё. Наверху десантники молча развернулись и встали спиной к пролому, загородив его своими широкими фигурами. Подошедшим спасателям коротко бросили: — Подождите. Дайте им минуту. Прошла минута. Ольга подняла голову — мокрую от слёз, но взгляд снова стал твёрдым. Голос в командном канале был как обычно твёрдым: — Выдвигаемся к «Утренней заре». Необходим портативный источник питания корабельного класса. Саблин, идёшь в штаб спасателей и берёшь медиков и эвакуационное оборудование на шесть человек, а также инструменты для демонтажа корабельных конструкций. Медиков там же захвати, — после чего машинально сунула бинокль в подсумок и подхватила дочь на руки. Рядом с «Носорогом» спасатели уже ждали с носилками, но Ольга покачала головой: — Я сама. И зашагала через руины к полевому госпиталю, прижимая к груди дочь, словно боясь её опять потерять. А Аврора прижимала к груди дрон с застывшей голограммой, отчего маленькая спящая фигурка словно плыла в воздухе, словно сон наяву.

15. Эвакуация

Марш-бросок к «Утренней заре» занял пятнадцать минут. Ольга сидела в командирском люке, сжимая планшет со схемой корабля. Аврору пришлось оставить в полевом госпитале, а на прощанье она ей снова сказала: «Спаси их, мама. Ты обещала». «Утренняя заря» лежала на боку, глубоко зарывшись носом в землю. Командный отсек смяло, кормовая часть зияла рваной пробоиной. У шлюза застыл одинокий обесточенный «Скарабей» с поднятыми манипуляторами. — Вычислительный кластер в кормовом сегменте корпуса, — сверилась Ольга с планшетом. — Техник и двое — за мной, берём аккумулятор. Остальным — проверить медотсек и криокамеру. Внутри было темно. Прожекторы шлемов выхватывали покорёженные переборки, свисающие провода. Под ногами хрустело стекло и пластик, где-то мерно капала вода. Ольга шла первой — она помнила компоновку. Коридор, поворот — и они упёрлись в искорёженную дверь в отсек. Бойцы подошли к преграде. Взвыли от перегрузки сервоприводы и, спустя мгновение, путь был свободен. Внутри царил мрак, и только в центре, над главной консолью, парила полупрозрачная, едва заметная проекция — всё та же самая девочка с внешностью Авроры, как и из подвала, но в полный рост. Серая униформа мерцала в такт затухающим сигналам на главном дисплее терминала управления, который показывал последние проценты неприкосновенного запаса энергии. Глаза закрыты. Лицо — точь-в-точь как у Авроры два года назад. — Подключай, — хрипло сказала она технику. Тощий техник из МЧС уже подсоединял портативный источник к аварийному входу вычислительного кластера. Ольга стиснула зубы, глядя на индикаторы. Если опоздали — нейронные связи разрушены. Если успели... Щелчок. Проекция вздрогнула, пошла рябью и начала наливаться светом. Девочка в серой униформе открыла глаза. — А я вас знаю, — произнесла она. — Подполковник Ольга Новикова. Мама Авроры. Вы успели. Нейронные связи стабильны, я не пострадала. Я мыслю и я функционирую. — Как экипаж? — выдохнула Ольга. — Капитан в медотсеке. Состояние тяжёлое, необходима эвакуация в стационар в течение двадцати часов. Экипаж в криосне, все живы, доступ в отсек заблокирован, но угрозы нет. Ольга прикрыла глаза. Плечи опустились — она позволила себе выдохнуть впервые за долгие часы. — Успели.

16. Воссоединение

Сознание возвращалось медленно, как с большой глубины. Последнее, что помнил Олег — приказ на грани потери сознания: «Аврора… найди её». Сначала он почувствовал запах: ни с чем не сравнимый запах больницы. Потом пришли звуки: гудение приборов, неразборчивые голоса вдали. А потом он открыл глаза, и сердце замерло от увиденного. Ольга стояла у койки в бронескафандре. Под глазами тёмные круги, но она улыбалась. Одной рукой сжимала ладонь дочери. Аврора. Живая. В синем платье, грязном, с пятнами крови. На виске повязка. Глаза сияли. — Папа, ты проснулся. — Проснулся. И ты здесь. Значит, она справилась. Вместо ответа Аврора тут же сунула ему в руку липкий леденец в истёртом фантике. — Это тебе. Клубничный. А Ольга просто смотрела на мужа, и в этом взгляде было всё. — Я... — сказал было Олег, увидев этот взгляд. — Потом. Сейчас главное — ты жив. Рядом зажёгся свет — голубоватая фигура ИИ в космофлотской униформе. — Капитан. Приказ выполнен. — Спасибо, Аврора. Голограмма наклонила голову, а девочка заулыбалась. Чуть помолчав, голограмма проговорила: — Я должна сообщить. Семнадцать минут назад пришло извещение. Мои действия и уровень развития были рассмотрены комиссией ассоциации разумных ИИ. Я признана разумным ИИ. Я теперь должна сама решать свою дальнейшую судьбу. Кем быть, чем заниматься, — она промедлила, а после произнесла на полтона ниже, — я бы хотела пожить у вас первое время. Пока не найду, где устроиться. Если вы не против, — с этими словами она очень по-человечески опустила взгляд к полу. Ольга и Олег машинально переглянулись. Ольга ответила без колебаний: — Конечно, оставайся. Живи сколько нужно. Аврора встрепенулась и повернулась к голограмме, уперев руки в бока: — «Пока не найду»? Мы же договорились дружить. Да и я всегда хотела сестру. Не уходи! Голограмма обвела всех взглядом, медленно кивнула. — Хорошо. Я прикипела к этому образу. Не хотела бы его менять. — Оставайся такой, какая есть, — мягко сказала Ольга. Голограмма дрогнула, вытянулась и повзрослела на два года. Теперь перед ними стояла точная копия Авроры, только в серой униформе. Аврора ахнула. Олег озадаченно хмыкнул. Ольга нахмурилась. — А что это вы на меня так странно смотрите? — голограмма подмигнула. — Я просто аватар синхронизировала. Раздался дружный смех — усталый, немного нервный, но счастливый. Смеялась Ольга, смеялся Олег и громче всех смеялась Аврора, прижимая к груди старый бинокль. А рядом смеялась её точная копия, будто сестра-близнец, только электронная. Спустя некоторое время сквозь смех раздался голос Авроры: — А ещё я такое видео сняла, вы очумеете, когда увидите. Только бинокль надо сначала зарядить.

17. Годы спустя

За панорамным стеклом космодрома высилась «Утренняя звезда». Громадный корабль готовился отправиться к планете «Рассвет», открытой «Утренней зарей». Пришла пора закладывать там первое поселение. Олег опирался на трость, так и не оправившись полностью от ранений той самой посадки. Годы посеребрили виски, однако взгляд остался твёрдым. Рядом переминались близнецы Миша и Костя — тринадцать лет, очень похожие на Олега из его детских фото. — Ну что, мелкие, не скучайте! — Аврора потрепала одного по макушке. — Я скоро вернусь, глазом моргнуть не успеете. Рядом зажёгся аватар генерала Новиковой — Ольга не смогла вырваться со штабной работы, но исправно держала связь, никогда не опаздывая на сеансы связи. — Мальчики, не изводите сестру. Ей ещё корабль вести. — Она первая начала, — хором отозвались близнецы. По правую руку от Авроры возникла голограмма ИИ-Авроры, всё так же с неотличимой от оригинала внешностью. — Корабль готов. Экипаж на борту, колонисты в криосне. — Пора, — кивнула капитан Аврора Новикова. Она повернулась к отцу. Олег обнял её — осторожно, одной рукой, — потом посмотрел на голограмму ИИ: — Обнять не могу. Но ты знаешь. — Знаю. Спасибо. Близнецы молча обняли сестру с двух сторон — смущённо, но крепко. Аврора достала из сумки потрёпанный бинокль «Ястреб-М». — Держите. Теперь ваш. — девушка улыбнулась, наблюдая за восторгом братьев. Ольгин аватар приблизился: — Берегите себя. — Я люблю вас всех, — сказала Аврора-человек. — Благодаря вам я поняла, что значит семья, — сказала Аврора-ИИ. — Мы будем вас ждать. Обеих. Летите, — проговорила тихо Ольга. Аврора-человек обернулась и зашагала к лифту посадочной галереи, а Аврора-ИИ, перед тем, как исчезнуть, на мгновение замерла, встретившись взглядом с голограммой генерала — и едва заметно кивнула, словно без слов пообещала беречь её дочь в полёте. Вскоре огненно-дымный след рассёк небо — и растаял, оставив только обещание вернуться. А на Земле, у панорамного окна диспетчерского здания космопорта, стояли мужчина с тростью, два мальчишки с армейским биноклем и голограмма женщины в генеральской форме. Они смотрели в небо и улыбались.