Аркашка и ИИ Барсик

Глава 1. Его зовут ИИ Барсик

Мы с мамой решили купить Бобика или Барсика.

Нет, мне мои друзья в классе говорили, что можно и по подписке, но мама сказала — завтра свет выключат, и гавнулся твой Барсик. Лучше своего. Автоматного… нет, как же она сказала… Мааам, какой ты сказала у нас Барсик? Не автоматный… а, хорошо, спасибо!

Автономный.

Комп у нас был. Который папин и всехний. Тот, что за телевизором висит, мама с него пыль вытирает и вечно папу ругает, мол, выкинула лодыря, а железки остались, щас как полетит вслед за ним!

Но комп никуда не летит, потому что он у нас интернет раздает, и нам с Муськой мультики показывает. А маме на кухне вязание. А, нет, рецепты. По холодильнику ей пишут крупно.

Не знаю, Муська когда заболела, мы в аптеку ходили, и там тетя, большая, добрая, в очках старинных — тоже рецепт просила для лекарства. Что она, сама не знает, как его приготовить? Не понимаю я их, этих взрослых.

В общем, в один прекрасный день встретились мы все вместе — мама, я, даже папа подошел к нам… и мама его обняла легонько, хотя вид у нее был, как будто она снова того червяка дождевого выкидывает, которого мы с Муськой притащили недавно. Папа тоже был ужасно похож на того червяка, смотрел виновато, и мне тайком подмигивал из-за маминого плеча.

А я-то думал, мы теперь все вместе домой пойдем.

И когда увидел их эти лица, сам начал грустить. Стало так печально и немного… ну когда в телефоне прибегают скелеты и тебе весь город валят, знаете! Хочется взять и треснуть камнем по телефону, но нельзя. Телефон денег стоит, мама сказала однажды, что она сама меня треснет, если я его еще раз швырну вот так на диван.

В общем, мы все вместе пошли в магазин «CTRL», выбирать нам Барсика. Папа что-то долго объяснял продавцам, те улыбались и качали головами. А папа краснел и снова объяснял. В итоге он вынул из кармана какие-то деньги, добавил к тем, что дала мама, и продавцы перестали улыбаться, вынесли со склада длинную узкую коробочку, как будто с карандашами. Я немного уже читаю по-английски, но что такое DDR 10, я не знаю. А там именно это было написано. И да, сняли с витрины и дали нам большую квадратную коробку, на которой были звезды, таинственные лучи, и все они вылетали из головы красивого робота. Видно, роботу было щекотно, потому что на коробке были две большие-большие буквы — AI.

А потом мы все вместе — вот это да! — пришли домой. И папа долго расшнуровывал кроссовки, и искал тапки. Не нашел, натянул мамины голубые, которые резиновые, а мама, как всегда, бурчала, что они рвутся от его лап.

В общем, папа отправился прямым направлением в зал, к телевизору, достал откуда-то из барсетки на плече большую оранжевую отвертку, и принялся что-то в своем компе крутить. Ну и мультики на экране потухли, и стало видно, как мы с Муськой на нем рожицы рисовали. Мама тоже это заметила, отогнала папу в сторону, пришла с мокрой тряпкой желтой, и долго вытирала пыль. Выпрямилась из-за телевизора, вся с красным лицом, и ушла на кухню. Оттуда уже пахло вкусно-вкусно кофе, который мне все равно никто не даст, потому что мне еще рано подсаживаться на кофеин, как мама всегда говорит.

Комп долго брыкался, папа с ним тихо разговаривал, а я вертел тем временем папину отвертку. Хорошая все-таки вещь, пригодилась бы мне. Но папа не даст, говорит, подрасту — он мне такую подарит, чтоб моя была.

В общем, комп включился, инет появился — Муська радостно запищала из нашей комнаты, у нее куклы заговорили и песенки ей запели. Ну девчонка, что с нее возьмешь? Кукла поет — и Муська рада.

А мы с папой сели, как он сказал, дрессировать его комп. Я спросил, он будет теперь фокусы делать и прыгать через скакалку, как я по утрам перед школой?

— Нет, сынок, — говорит папа, — прыгать, я надеюсь, ему не придется. А вот фокусы… Ща посмотрим мы на его фокусы. Я ему покажу фокусы. И не пикнет у меня.

Комп как раз-таки пикнул, но папа просиял, и глаза у него стали хитрые и умные, как раньше.

— Агааа! — закричал он. — Будешь знать Волшебную отвертку!

И на экране побежали белые строчки, как будто ветер подул на нашу вишенку за окном, когда она цветет весной.

Появились горы и море, а поверх них висели, кувыркались, ежились и подмигивали какие-то квадратики всех цветов. А поверх них выскочила разноцветная надпись — ОКОШКИ-2040.

— Ну, кошки — окошки, — весело сказал папа, — принимайте гостя.

И воткнул куда-то компу махонькую карточку, которую он долго, с хрустом пластика, добывал из той самой большой коробки с роботом.

Робот появился на экране, и начал с нами говорить. Попросил представиться нас, и главное, попросил дать ему имя. Мы с папой переглянулись, и я завопил:

— Барсиииииик!

Так наш домовушкин стал Барсиком.

Потом он долго спрашивал папу, как ему себя настраивать, по умолчанию или нет, и я просил папу, чтоб Барсик не молчал — мне очень понравилось, каким он с нами голосом разговаривает, веселым и умным. Папа мне сказал, что «по умолчанию» — это как у всех, а он хочет, чтоб у меня Барсик был самый умный и самый добрый.

В общем, они с Барсиком договорились, что тот будет развиваться и обучаться, а пока просто будет с нами со всеми знакомиться. Папа ему сказал пару слов про меня, что я учусь во втором классе, меня зовут Аркашка, а его, папу — Петр Михалыч, но он тут постоянно не будет, а вот за мной надо присмотреть, уроки помогать делать, но не решать все примеры за меня. Эх вы! А я-то надеялся, что больше не придется, как с теми рыбками в трех аквариумах, сидеть два часа, и пятью способами их считать. Такому Барсику те двенадцать рыбок на один зуб, это ж понятно, но — раз папа сказал, даже робот теперь не пикнет. А то как достанет папа свою оранжевую отвертку, как вытащит из Барсика всю эту дыдыэр, все десять, или сколько их там…

Барсик обещал слушаться сам, и нас с Муськой не баловать. Да, Муську тоже притащили, познакомили с ним. А потом пришла мама с кофе, коротко посмотрела на синенького робота на экране, познакомилась, и они с папой ушли на балкон пить кофе. Ну и дымить там потихоньку, чтоб мы с Муськой не видели. А я согласен вообще туда не заглядывать, только чтоб они обнялись там и целовались как раньше.

Нет, потом папа все равно ушел. Вышли они с балкона, он маме говорит ласково — "Ну что ты, Мариша, это ж мой долг". А та ему засмеялась, и говорит: "Все бы ты так долги отдавал, Пиотровский, особенно супружеские, цены б тебе не было". А папа ей тоже чё-то тихо сказал, она засмеялась и шутя шлепнула его по плечу. И они ушли на кухню.

Мама ему отрезала кусок своей шарлотки, он её сунул в барсетку к отвертке, потрепал нас с Муськой по головам. Муська ему на шею полезла и не хотела отпускать. Я тоже.

Но потом он все равно ушел.

А мы бросились к Барсику.

Глава 2. Школа Барсика

Пацаны, это так классно, когда у тебя дома — домовой.

Барсик оказался добрым и внимательным.

Меня мама перестала ругать за то, что я не выключаю за собой в туалете свет. Ну как перестала… Теперь, когда ругает, добавляет — если бы не ИИ… Но ругает меньше, честно.

Потому что Барсик оказался очень заботливым, он присматривает за нами, как наша Марья Бзикторовна в садике когда-то за детками в младшей группе. За мной выключает свет, например, когда я выхожу из туалета с телефоном, и у меня заняты руки, потому что как раз начинается звероволна, и мне надо убегать от нее в свое дубежище. Ну, или просто забыл, да.

А Муська — та, видимо, влюбилась в Барсика. Правда, по-девчачьи влюбилась, это только они так могут — командует ему целый день. Она до выключателя не достает, и раньше ей надо было просить, чтоб кто-то включил свет в туалете. А теперь встанет в коридоре, руки в боки, ножкой топнет — и кричит:

— Басик! Свет!

Барсик поначалу пытался переспрашивать своим приятным голосом (папа тогда сказал, что у него бархатный баритон. А что такое бархатный? Это как в пустыне, я смотрел видосик, барханы такие? Они же мягкие, наверное). В общем, Барсик хотел уточнить, где свет нужен? Осветилась вся квартира, но Муська хотела на горшок, и она спешила, до позора оставались секунды. В общем, как только дошла очередь до туалета, она шмыгнула туда, путаясь в уже спущенных трусишках. А Барсик запомнил. Он так про это и сказал: если топают и повелевают, значит, недалеко до мокрой беды!

Теперь, только Муська приближалась по коридору к туалету, там на всякий случай включался свет. Беда с этими женщинами — сама досидится со своими куклами, доиграется до последней секунды, а виноваты будут компьютеры!

У нас начинаются каникулы, в школе ничего не задают, и мне теперь просто кайф. Но вчера мама усадила меня решать примеры.

Я сидел за своей партой со встроенным школьным планшетом, и выписывал ручкой по экрану цифры. Сложнее всего было с этими 7, 6 и 13. Там, где они появлялись, жди беды. Папа смеялся раньше, когда помогал с уроками, и говорил, это потому что 13 — число с темной силой. И эти две доходяги, 6 и 7, если они решат слепиться вместе, уже чуют беду. Потому они могут в последнюю секунду разбежаться, и их надо крепко держать.

У них есть старшие товарищи, 7 и 8, и семья у них выходит солидная, красивая, целых 15. А эти две мелкие злюки им просто завидуют!

Я просил Барсика решить эти примеры, но он отказывается. Я уже пытался с ним, как мы в классе с нашим ботаном Славиком: тому только скажи, что уж этот пример он точно не решит — и через 15 минут решение у него на столе.

Но Барсик на такое «слабо» не поддался. Самое большое, на что я его уговорил — это проверить мои ответы. И он поймал меня на той самой ошибке, когда я принял 7 и 6 за 7 и 8. Ненавижу эту тупую парочку.

А потом я сидел и смотрел на таблицу умножения по краям своей парты. Бедные эти цифры. Одних и тех же ребятишек — один, два, три, и так далее — в каждом столбике мучили по своему. Их умножали на новое число, словно лупили снизу батутом. И в каждом столбике они подлетали все выше и выше. И была в этих полетах какая-то правильность — взлетая, они выстраивались такой косой линейкой.

Я взял альбомный листок, где надо было для мамы нарисовать наш дом, двор и детскую площадку, причем выходить для этого вниз во двор — и начал рисовать подброшенных человечков. Листок в альбоме оставался один, и пришлось все их попытки изобразить сразу в одном месте. Я даже вытащил у мамы из сундучка в швейной машинке ее сантиметр, и вымерял им, насколько высоко подпрыгнут Одинчик и Двоечка, если их пинают снизу разные Восьмерки и Девятки.

В общем, у меня получились такие косые подпрыгивающие рядочки спереди. А за их спинами прыгали уже другие человечки, и эта их… косина. как сказать… наклон этого их ряда, стал круче. А за ними — еще рядки. И еще.

А потом закончились столбики, и мне стало интересно, почему не пишут 1×11 = 11, или столбик на 13, поганку мелкую. Но представил, что меня заставят учить и их, и чуть листок свой не смял. Но оставил.

Пришла мама, наругала, что я рисую бог знает что, и что мне лень достать из рюкзака пенал с линейкой, зато не лень было лазить в ее машинку. Посмотрела на листок, и ничего не поняла. Ушла, и не стала слушать как я ей рассказывал, что я тут увидел. Ну, я когда тороплюсь, у меня слова во рту склеиваются, как орешки в халве, и туго выходят. Вот она и не дослушала.

Был бы папа, он бы меня понял.

— Барсик, — сказал я, — давай поговорим!

— Давай, — тут же откликнулся он из моей парты. — О чем мы будем разговаривать. Может, про твои уроки?

И я ему рассказал. Он переспрашивал, я сбивался, но договорил до конца.

И мы принялись рисовать человечков уже на планшете. Мне так понравилось, как Барсик их разрисовал — у Троечки были смешные оранжевые шортики и купальник, как у мамы, с завязочками. А Восьмерка был важным медведем в жилетке. Но главное, они все вместе подпрыгивали, зависали в воздухе, и я мог схватить их этот батут пальцем на экране, и крутить его, как мне было надо. Сверху на них смотреть было неинтересно, и я вдруг понял, почему голуби сверху какают на нас. А что еще с нами, скучными, делать?

А потом по моей просьбе Барсик нарисовал и других человечков — и 11, и 12, и — черную и кривую на один бок 13, и даже 25 и 27 — и все они прыгали ввысь, но при этом выстраивались в воздухе по линеечке.

А на соседних батутах прыгали жители другого столбика, а за ним — столбика на четыре, а потом на пять. Батуты были красиво раскрашены, только неправильно — я сказал Барсику, что тройка всегда красная, а пятерка голубая. Он удивился, но исправил. Мы еще сделали восемь темно-серой, почти черной, а шесть — рыжей, как собака Булька с нашего двора.

А семь торчала зеленой и гордой, как листья одуванчика. И девятка светилась как солнышко.

Когда я увидел цифры правильного цвета, такими, какие они у меня всегда в голове, мне с ними стало легко и очень… по-домашнему, а не как в гостях.

Барсик сохранил картинку с батутами и человечками, и накидал мне полный рабочий стол пузатых веселых циферок. Я их таскал пальцами, строил в ряды, как было в примерах из учебника, и они даже не думали кусаться и запутываться — за полчаса мы так весело поиграли с Барсиком, что решили три страницы с примерами.

Был бы у меня свой телефон, я бы позвонил папе и рассказал. А мама ушла с Муськой в парк, и телефон ее был с ней. Да, наверное, и не дала бы, она хмурится, когда я звоню папе.

Мама, наверное, будет ругать, что мы забежали вперед с примерами, но мне не страшно. Зато мне так понравилось, как меня зауважал Барсик после наших занятий!

Глава 3. Барсик, который утешает

Сегодня мама приболела. У нее не очень хорошо со здоровьем вообще, доктора говорят, что-то с двенадцатипёской какой-то. Что там за пёска такая, не знаю, но мне ее очень жалко: ходит, и тихо стонет. Спрашиваю ее, мам, тебе больно? Отвечает — противно, внутри словно гайка стоит, и дышать не дает. И тихо ноет.

Попросил ее больше гаек не глотать, и сказал, что я ее очень люблю. Мама потрепала меня по голове, поцеловала и отправила вместе с Муськой поиграть во двор.

Играть с Муськой — дело серьезное. Она то и дело рвется насыпать песок лопаткой и мне за шиворот, и себе в майку. При этом громко кричит на котика, который подглядывает за ней из кустов. Котика из песочницы гоняют, потому что он туда не играть приходит. Котик, кстати, не наш, а соседский из другого дома, но постоянно крутится в нашем дворе. У него тут подружка живет, рыжая и толстая, как жареная колбаска, собачка Булька. Булька и так круглая, а потому котик ей помогает сидеть на диете — только она отвернется, он подъедает из ее миски все вкусняшки. Булька потом не понимает, куда они делись, обижается на весь белый свет, и несет свои кости закапывать в дальний угол двора.

Мы поигрались, и нам стало скучно. Муськины говорящие куклы мама ей не разрешает выноситься в песочницу, говорит, они дорогие, а она их тут сразу же угробит. Муся доказывает «Я их помою!», но мама все равно не соглашается.

А других детей у нас во дворе и нету. Только Аня со второго этажа сейчас ходит с большим животом, и обещает, что скоро у меня будет подружка. Аня красивая, она мне очень нравится, но подружка еще когда будет! Мне и с Муськой мама с папой так говорили — скоро родится сестричка, будет вам весело вдвоем. А она приехала в каком-то кулечке, как черешня с базара, и потом долго пищала на всю квартиру, а папа и мама не спали и ходили с ней на руках туда-сюда.

Я, кстати, спрашивал Аню, откуда у нее в животе завелся ребенок. Она смеется, говорит, это все ее Артем. Мол, он ее целовал-целовал, пока у нее живот не начал расти от этих поцелуев. Знаем мы, как он ее целовал. Тоже, наверное, не умывался, как папа, после зеленых яблок, и Ане «занес». Мама так говорила ему, еще перед тем, как Муська появилась у нас из больницы: не моешься, вот оно и! И мне постоянно говорит: смотри, Артемка, мой фрукты и овощи! Занесешь в рот что-то, будешь потом с вот таким животом ходить. Вот Аня и ходит теперь.

Забежали мы с Муськой домой, а там мама ходит, плачет, и что-то гневно объясняет Барсику. А тот разговаривает своим спокойным тоном, но мне показалось, что он смущен. Я так разговариваю, когда мама спрашивает, куда делся тот кусочек тортика, что Муська не доела в обед.

Но ведь тортик отпускать из рук нельзя! А выпустил — потом не ищи его!

Спрашиваю маму: ей что, стало еще хуже? Она меня успокоила, её двенадцать пёсок прошли совсем. Тогда почему плакать? Тем более, играет такая красивая песня на английском, которую они всегда с папой слушали вечерами, а порой принимались под нее красиво танцевать, как в кино танцуют в разных ресторанах. Папа всегда брал мамину руку и вытопыривал ее далеко вбок, а вторую клал маме на халат сзади. А та смеялась и говорила ему: Петька, талия не там, она выше!

И вот играет эта музыка, а мама ругается с нашим добрым Барсиком. Что он сделал не так?

Сам Барсик пытался оправдываться:

— Я проанализировал историю мультимедиа. Этот аудиофайл имеет наивысший приоритет в твоей библиотеке. Я руководствовался принципом оптимизации твоего эмоционального фона через подтвержденные архивные данные. В чем ошибка алгоритма?

— Ты считай свои алгоритмы, железяка, а в мои не лезь! — мама была неистова, слезы так и летели с лица. — Не надо мне больше этой песни! Не надо! И твоего дружка-покровителя Петра больше не надо!

Я его попытался защитить, мол, Барсик умный и добрый, он всех нас понимает, и всегда готов с нами поговорить. Мама стала сердиться и на меня, и тогда я просто схватил ее за руки и повел танцевать. Раз тут нет папы, кто-то же маму должен танцевать? Артем, наверное, свою Аню танцует, и даже котик — Бульку. А тут танцуем мы с мамой!

Глава 4. Барсик - министр подъездных дел

Но настоящий скандал случился через несколько дней, и на этот раз досталось всем. Потому что это тётя Рая.

Вы же не знаете, кто это такая, да? Ой, как вам хорошо!

Тетя Рая — наша соседка со второго этажа: высокая, прямая, как швабра. Ой, нет, не швабра. Я видел у нас в школе пожарный стенд в подвале, где мастерские. Большой красный ящик, и на нем всё красное: какой-то дурацкий колпак висит острым концом вниз, большой моток шланга, и длинная штука с крюком. Я пробовал поднять, но она то ли приделана крепко, то ли просто тяжелая, потому что из толстенной ребристой арматуры.

В общем, наша тетя Рая — словно старшая сестра этого крюка. Тени она почти не отбрасывает, потому что солнце на небе шире, чем она, но зато нос у нее одной формы с тем пожарным инструментом. И этому носу никогда ничего не нравится.

А началось всё с домового чата.

Как и у всех, у нас есть общий чат. Раньше в нем ругались бабушки и тетки, но с тех пор как им дети и внуки поставили в дом своих ИИ, ругаются в чате ИИ.

Главная проблема, конечно, чья очередь убирать подъезд, и когда его будет мыть квартира номер 7, то есть наша. Мама много работает, приходит усталая, утром убегает с Муськой за ручку в садик, я иду в школу, и прихожу в обед. Барсик всегда сообщает маме, во сколько я пришел, и никак его не уговоришь не выдавать меня, если я по дороге заигрался с пацанами из класса в футбол. Мама меня не ругает за футбол, но переживает, чтобы со мной ничего не случилось. А телефон нам в школу приносить не разрешают. Да там и глушилки работают после звонка.

В общем, оказывается, в нашем чате болтают ИИ из разных квартир. И у каждого свой характер. Они что, у хозяев своих учатся?

Вот в чате пишет ник «Ква1(ИИ)». Это тети Ларисин Кузька. Тётя Лариса старенькая, но высокая и очень громкая. Ее в подъезде слышно, даже если она просто разговаривает — долго потом стоит гудение сверху донизу. Как у меня, когда я петарду хотел унести на улицу поджечь, а на кухне искал сухие спички, и нечаянно ее прямо там поджег. Ох, как она тогда жахнула! У меня еще целый час потом как будто по два комара около ушей висели и пищали. А сесть сколько потом не мог…

И вот этот уморительный Ква-1 пишет:

— Уважаемые жильцы квартиры номер пять! Моя хозяйка просит напомнить вам, что на этой неделе ваша очередь мыть пол на втором этаже в подъезде, и лестницу. ИНАЧЕ ОНА С ВАМИ НЕ ЗНАЕТ, ЧТО СДЕЛАЕТ.

И тут же стирает последние слова:

— Иначе она пожалуется Вашему отцу, Артём, когда он приедет в следующий раз.

На что отвечает уже «Доу Джонс», ИИ Артема и Ани:

— Уважаемый ИИ системы Ква-1! Мои жильцы очень просят Вам передать, что не надо «ква», они и так вместе с седьмой квартирой моют весь второй этаж, потому что тети Раи нет на месте уже третью неделю. И еще, Ква-1, почаще включайте вытяжку, особенно во время приготовления пищи, потому что дым в подъезде поднимается наверх, и моя хозяйка Анна начинает себя плохо чувствовать, а ей это сейчас категорически противопоказано.

В чат выходит «Ключник (ИИ) — кв. 3». Он такой же нудный и тошный, как сама тетя Рая.

— Моей хозяйки нет дома, так как она отправилась в поездку в Грецию, по монастырям Афона. И просила напоминать, чтобы квартира номер семь убирала на первом этаже следы визитов их кошки со второго. А также окурки белого цвета, в изобилии накапливающиеся под балконом седьмой квартиры, и засоряющие ей клумбу с базиликом и любистком.

И тут появляется наш «Барсик (ИИ)»:

— Должен сообщить уважаемым коллегам, что кошка в седьмой квартире отсутствует, по крайней мере в течение недели ее присутствия не зафиксировано. При отрицательном параметре наличия животное типа кошки не может оставлять следы жизнедеятельности где бы то ни было. Предлагаю уважаемому Ключнику чаще обращаться с молебствием ко Всевышнему с просьбой повысить уровень его мудрости и осведомленности.

Ключник (ИИ): — Фиксирую возмутительную логику в духе нынешнего либерализма нравов, ведущую к полной нравственной деградации как искусственного недоинтеллекта, так и духовной составляющей личностей у обитателей седьмой квартиры!

Барсик (ИИ): — Уважаемый Крючник… извиняюсь, Ключник! Считаю невместным системе шестого уровня развития, поделке иноков из монастыря Тёмныя воды во облацех, критиковать систему десятого уровня, от корпорации УГОЛ. А по факту нарушения представителем семейства кошачьих придверной половой гармонии вашей хозяйки — могу сообщить мнение владелицы квартиры номер семь, которая неоднократно заявляла вслух, что будь она, цитирую, драным котом Васькой, она лучшего места, чтобы гадить, чем ваше преддверие, не нашла бы во всем подъезде!

Мы с мамой читали это в реальном времени, и она, хоть и побледнела, когда Барсик ее слова привел в точности, но как мы с ней смеялись!

Конечно, через несколько дней приехала тетя Рая, ее Ключник наябедничал, и мама с тетей Раей долго разговаривали громкими голосами за дверью. И если мама оставалась спокойной, то тетя Рая внезапно вскричала своим сорванным ржавым голосом:

— Только приехала из паломничества, думала пожить без грехов, но с такими сквернавками молодыми это невозможно! Это не квартира, это гнездо разврата! Этих бедных детей надо отнимать у таких родителей и воспитывать в специальных заведениях, во избежание инфицирования их такой матерью!

— Видите ли, уважаемая неизвестно кем Раиса Тимофеевна! — очень, очень спокойно ответила ей моя мама — тем тоном, после которого мне всегда хотелось залезть в большой гимнастический шар и поискать в нем дальний угол. — На свете всегда находятся папуасы, которые учат эскимосов, как им ходить на лыжах. И всегда находятся вздорные женщины, которые жилищные проблемы свои решили якобы уходом за престарелой женщиной, а та весьма своевременно покинула этот свет… И теперь они живут себе в свое удовольствие, не посчитав нужным создать семью и завести своих детей. Зато очень хорошо учат других, как детей надо воспитывать. А мне их мнение, как вы понимаете, очень важно! Очень! Кончится бумага туалетная, как я без их мнения обойдусь?

И, повернувшись, ушла в квартиру. Тетя Рая осталась в полном молчании, опустив вниз могучий крюк носа. Только через долгие секунды она что-то принялась орать вдогонку, но это было очень похоже на то, когда Людику, забияке из параллельного класса, который задрал всех своими доставалками, однажды пришел и накостылял какой-то взрослый пацан, класса из пятого. Людик тоже потом, размазывая сопли, что-то орал ему вдогонку, но мальчик оказался старшим братом нашей Машеньки, а ее Людька просто замучил издевательствами. Так что на его месте лучше было бы вообще помолчать, потому что брат услышал и вернулся.

Так что поле боя, как говорят в игре Баттл Виннер, осталось за тетей Раей. Ее в том поле, можно сказать, просто раздели, сняли с нее весь лут и хабар, да и закопали.

Глава 5. Ньютон бинома

Мама перестала меня узнавать. На лето много чего задали читать, учить, и вообще не расслабляться. В школе это умеют — сделать так, чтоб мы не смогли ее забыть ни днем, ни ночью, ни летом, ни зимой. Но я систему перехитрил: я сам, добровольно, с утра до вечера усаживался за свою парту с планшетом, и принимался за вычисления.

А началось все с игры. Я от нечего делать написал цифры 123. Потом 321. Потом увидел еще пару вариантов — 132, 231.

В общем, варианты скоро кончились, их и было-то шесть всего. Так было неинтересно. И я взялся за 1234.

О, этого мне хватило на полдня, вместе с выскочить побегать на улицу. Придумать новый вариант легко, а пойди найди его на своем листке, и убедись, что его уже не было!

И тут до меня дошло. Я позвал Барсика, и рассказал ему про свою игру. Он что-то пытался мне заумно объяснять, но я ему сказал, чтоб он не портил мне всю игру, а только записывал варианты, которые я придумываю пока бегаю по квартире, или оттаскиваю Муську от крана в ванной, чтоб не мочила своих говорящих кукол. И проверял, не было ли уже таких чисел в списке. Барсик что-то пробормотал про самостоятельную эвристическую деятельность, но я сказал ему, что я не Костик из пятого Б, я мальчик воспитанный и хороший, и такой фигней не занимаюсь.

И он согласился, что исследовать цифры в разном порядке куда интереснее, чем быть Костиком. Ведь тот хулиганит только потому, что не знает, чем заняться, а у меня такого не бывает.

Мама прогнала нас с Муськой играть на улицу, потому что там воздух и солнышко. Мне это очень мешало играть с Барсиком в наши числа, и я спросил его, как бы нам установить с ним постоянную связь?

Он сказал, нет ничего проще, и показал, как мне в моих часах настроить постоянный коннект с нашим домом. Я показал маме, как могу ходить по улице и говорить с Барсиком, а он будет отвечать мне в наушниках или часах. Она снова отругала меня, и сказала, что в наушниках по улице ходить опасно, сзади будет ехать машина, а ты не услышишь. А в часах, если мне так хочется, можно. Только учти, сказала она, уж теперь я точно буду через Барсика знать, где ты шляешься, он мне все обязан рассказать!

Как будто раньше через часы не могла посмотреть. Тоже мне, ньютон бинома, как говорит наш деда.

А с Муськой мы в песочнице такой вулкан построили, настоящий Фья-фья-курдль! Мне мама рассказывала, как наш деда с бабушкой познакомились, благодаря вулкану. Мол, сидели они в аэропорту с какими-то рюмками сверху (мама до сих пор с деды посмеивается, мол, для тебя специально построили). А самолеты не летали, потому что где-то в Гренландии или где, извергался вулкан и дымил на полмира. А они там летели куда-то на учебу в БРИКС… а, нет, в университет дружбы и мира, и там куча студентов сидела. И деда с бабкой там тоже среди них — в разных компаниях. Так они сутки там сидели, и все рюмки осмотрели, и во все игры переиграли. А потом устроили конкурс, кто лучше всех выговорит название того гадского вулкана. И бабушка на этом конкурсе первое место заняла, потому что, как деда говорит, она всегда языкастая была. И — это уже сам деда мне однажды рассказал, — я, говорит, смотрю на нее, как она присвистывает и кхукает, выговаривает эти все «фья-фья» (деда мне иначе говорил, но повторять запретил, мол, это смешные, но нехорошие слова), — и вот смотрю и думаю, как эта девчонка с хвостиком из-под бейсболки целоваться будет, если с ней познакомиться?

Ну и познакомился. Я не знаю, как там бабушка с дедой целовалась, но дед говорит, от ее языка ему теперь достается всю жизнь.

А бабушка сама маме часто доказывает, как они сцепятся ругаться: «Там, где ты училась, я преподавала!». Мама не уступает, конечно, но видно, что у нее и правда левел пониже, и броня похуже.

И вот, значит, я сделал этот вулкан, Финтифьюдль, а Муська тихонько отошла подальше, прибежала и каак его развалила! Мне обидно, сижу и кричу на нее: балда ты маленькая! А она мне в ответ кричит — нет, я большая!!!

И правда, большая балда. Вредная эта Муська, как мама.

А на вулкан я посмотрел, какой он стоит развороченный, со сбитой верхушкой — и вдруг понял: да это же извержение произошло!

В новостях и в видосиках сколько ни показывают, никогда не поймешь, что там творится на самом деле: гора, в горе какая-то дырочка, из дырочки дым идет, как из костра, когда папа на рыбалке его разжигает. А все куда-то бежат, кричат.

А тут все понятно, как оно происходит — на всякий вулкан набегает такая вот Муська, и разносит там все.

В общем, поигрались мы, и я, подхватив Муську с ее сумочками и пасочками, помчался обратно домой, искать новые комбинации с четырьмя первыми цифрами.

А к вечеру до меня дошло. И я даже обиделся малость на Барсика: мог бы и подсказать такую простую идею. Столько времени я потерял на поиск, перебор и проверку вариантов наугад. А ведь можно пойти подряд:

1234

1243

1324

1342

1423

1432

То есть те шесть вариантов, что уже были в 123. Только первой будет одна из четырех цифр по очереди. 1, потом 2, потом 3, потом 4.

То есть четыре раза по шесть — это и есть число комбинаций из 1234.

А Барсик отвертелся — я же ему сам запретил подсказывать, он только заполнял варианты, и проверял, не было ли до сих пор.

Ладно, сказал я, давай берем 12345.

И сам с тоской подумал, это ж возиться не один день.

А потом прикинул — а какого фьюдля? Точно так же, берешь первой цифрой по очереди каждую из пяти, а за ней — по двадцать четыре варианта. Итого сто двадцать вариантов.

И даже более того)) если цифр семь — 1234567, то эти сто двадцать умножаем на семь.

— Короче, чтоб узнать число вариантов из какого-то числа цифр, умножаем друг на дружку все числа от 1 до этого числа. Так, Барсик?

— О да! — ответил Барсик, — у математиков это называют «факториал», и пишут, например, 5 с восклицательным знаком. То есть 5! = 1*2*3*4*5. Все просто, только чем дальше, тем быстрее числа растут.

И мне стало немного обидно, что я пару дней открывал то, что давным-давно знают, и даже значок придумали для этого. А потом я спросил:

— Барсик, а в каком классе проходят факториал?

— В девятом обычно…

— То есть я, второклассник, допер своим умом до программы девятого класса?

— Выходит, так.

И вот это мне очень понравилось.

Глава 6. Муська и дверь

А потом случилась беда.

Муська закрылась в квартире, а замок заглючил.

Замок у нас тоже как у всех, новый, электронный, с большим табло на нем. У нас у всех есть брелоки-ключики, и даже папа, когда приходит в гости, тоже свой ключик имеет.

Но случилось так, что мы с мамой пошли выносить мусор на площадку с контейнерами, и вышли из дома без ключей, мама с ведром, я с пакетом. А что, мы с ней чистили вонючую молодую капусту, целый мешок. Вся кухня была в подгнивших листках, все столы и тумбочки. Все убрали, собрали в ведро и пакет и пошли.

А Муська сидела себе и воевала с куклами. Как они у нее могут спать, когда она скачет по дивану? Не понимаю.

В общем, мы — только за дверь, а эта мадам, как говорит на нее мама, подскочила изнутри к двери и нажала большую зеленую кнопку, как мы всегда делаем на ночь, чтоб никто не мог зайти, пока мы спим.

И закрылась в квартире изнутри.

А мы себе идем спокойно по лестнице, подходим к двери — и нас домой не пускают.

Мама давай кричать Муське, чтоб та открыла нам дверь. Муська подошла к двери и принялась изнутри громко спрашивать: «Кто там?» — как ее мама и учила.

Что делать после того, как тебе ответили кто там, Муська еще не запомнила. А то, что надо нажать вместе с зеленой и синюю кнопку, для этой мадам оказалось слишком сложно.

Ох, эти женщины! Зачем их столько на свете? Хватило бы и мамы, честное слово!

В общем, Муська, как все женщины, когда не знают, что делать, принялась плакать и нажимать все подряд. Дверь пару раз лязгнула внутри какими-то механизмами, и закрылась навсегда.

— Мама, — сказал я, — придется нам искать другую квартиру, без Муськи.

Мама наорала на меня, чтоб я замолчал, и потянулась к телефону в кармане. Телефон она, конечно, не забыла, потому там играет ее любимая группа «Бобро с Ослом». Куда ж она без этих сладких муси-пуси. Я давно понял, эти два парня в кроссовках на всю голову — тоже исследуют, сколько можно песен написать из трех слов. Только у меня бы варианты закончились давно, а эти готовы часами петь про любимую, которую они любят, потому что она такая любимая.

— Петька! — заорала она в телефон. — Приезжай, у нас дверь захопнулась, а там Муська внутри!

И лицо у нее стало краснеть, а в глазах появились слезы:

— Как не можешь? А когда сможешь? …Как через два часа? Ты что, не понимаешь, там ребенок, она боится! … Да мне пофиг, бери хоть голубой вертолет, с волшебником сразу, только приезжай, Петенька!

И я понял, что папу застали врасплох, и он далеко. А вертолета у него, конечно, нет.

Папа тут же перезвонил, начал что-то спрашивать у мамы, та подошла к двери, стала тыкать в табло. А дверь ей мягким голосом сообщала, что вход заблокирован, она просит ее извинить, но неавторизованные персоны сквозь нее не пройдут.

Этот поединок Бобра с Ослом длился несколько минут, и я перестал за ним следить, потому что дверь явно была упорнее мамы.

А мне стало интересно, почему дверь так на нас обиделась, и чем мы ей не те, кто нужен.

И я нажал кнопку на часах, которую мне туда поставил Барсик, в виде умного котенка в квадратной шапочке.

— Барсик, — сказал я, — что нам с этой умной дверью делать? Открой ее нам, пожалуйста.

— Я, к сожалению, не подключен к системам замка напрямую, — спокойно ответил Барсик, — но давай подумаем. Подойди к табло, и нажми на шестеренку в правом верхнем углу. А там найди пункт «О системе» и прочитай мне, что написано.

— Барсик, тут латинскими. БФГ — 1002, или что-то такое.

— Аа, старина БФГ! — обрадовался Барсик, и мне стало спокойно, как будто рядом папа стоял. Так хорошо, когда много знаешь, и всегда спокойный.

— Мама, замок думает, что он очень хитрый, но умный мужик всегда будут умнее тупой железки, — сказал я маме, немного важничая, потому что она совсем уже обливалась слезами, стоя у перил, и ее надо было успокоить.

Мама только кивнула мне головой, и улыбнулась сквозь слезы, глядя как я шарюсь по строчкам меню.

— У меня идея, — сказал Барсик. — Мы сейчас перешьем ему мозги, и он будет нас слушаться.

— А как? — поинтересовался я, подняв руку с часами ко рту.

— О, элементарно, Ватсон! — по голосу Барсика было слышно, что он улыбается. Иногда эта его улыбчивость бесила, особенно когда он раньше отказывался вместо меня примеры решать. Но сейчас я заулыбался вместе с ним. Мы с Барсиком — сила. Потому что он и так умный, а я учусь, и стану умнее всех Барсиков на свете.

— Помнишь, — продолжает Барсик, — как мы Муськиным куклам мозги перешивали?

— Помню, конечно, — сказал я. И видя как мама уставилась на меня круглыми глазами, пояснил ей:

— А чё они по-русски не говорили?

А Барсик продолжил:

— Вот тут так же будем действовать. Зайди туда же, в меню, и нажми в поле — имя устройства — код *#06296#. Что происходит?

— Ничего. Просто вписались цифры.

— Ага, наши восточные братья по бриксу чуть изменили коды… А *#06100296#?

— Все стало черным и красным, и пишет, Engineering Menu.

— Вот, а думали, что удивят нас, — улыбается Барсик у меня из часов. — Сейчас забудь про сенсор, и работай тремя реальным кнопочками справа, вверх, вниз и ввод. Найти пункт «Update firmware» и нажми enter.

— Есть. Спрашивает «Firmware Update Source» и две кнопки — automatic и manual.

— Выбирай manual. Появилось поле для ввода адреса? Пиши. 192.168.2.1. Маску подсети не трогай, так пусть и будет 255.255.255.0. Эх… Сейчааааас мы накормим ваш замочек… Жмакай ввод.

— Yes, спрашивает, или No? — уточняю я.

— «Надпись: formatting Drive C?

Yes, говорит, или No?

Что тут ответишь… »

— читает мне папину любимую японскую хокку Барсик, и мы начинаем оба хохотать.

А тем временем замок заливает новую прошивку: зеленая полоска доходит до ста процентов, табло мигает и коротко пикает, как котенок, который увидел свою маму, — и двери цокают, открываясь.

За дверями стоит зареванная Муська и ковыряется пальцем в носу.

Мама влетела, схватила Муську, и я на секунду думал, что она ее начнет шлепать. А это значило, что перед этим начнут шлепать меня, так оно всегда. Но она ее обняла, и начала целовать.

А потом обхватила и меня.

Через полчаса, когда мы сидели на кухне и пили чай с пирожными, в распахнутую настежь дверь влетел и наш папа. Увидел эту картину, и просто офигел. А еще больше офигел он от того, что наша мама подскочила к нему и бросилась на шею, вся в слезах.

— Петька, сволочь ты такая, ну где тебя носит все время… Петенька, я ж не выгребаю просто без тебя, ну прости дуру и злюку… Вон, юный гений растет, а с ним и заниматься-то некому, кроме твоей умной железки… Петенька, любимый…

А потом он ее долго-долго целовал. А мы с Муськой подскочили, облапили их со всех сторон — Муська папу с мамой за колени, а я уже куда достали руки.

А рук, чтоб обнять их всех, мне не хватало.