Апокалипсис далёкий и близкий

#тотсвет

Под палящими лучами солнца пожухли посевы и потрескалась земля. Борис Борисович отложил лопату и, смахнув рукавом пот со лба, посмотрел на небо. Это пекло продолжается уже третью неделю. Совсем, видать, чёртов генератор случайной погоды слетел с катушек. Старик сплюнул и шагнул в тень сарая. Не жара мучила его последние дни. Его головной болью было отсутствие связи с тем светом, и, кажется, это больше никого не волновало. Ни Мари, его супругу, ни Эдгара, старого друга семьи, ни соседей.

Борис Борисович присел на край тележки, заполненной до краев сорняками, пошарил рукой в завялой траве и вытащил телефон. Ещё ни разу со дня своей смерти, – а это случилось лет семь тому назад, – не было такого, чтобы Борисыч не связался со своими детьми на выходных. А недавно – как отрезало. Час за часом на протяжении месяца он пытался дозвониться до них. В ответ лишь гробовая тишина.

Покусывая седой ус, Борис Борисыч запустил на смартфоне программу транслокации. Он давно сделал бы это, если бы не одно маленькое препятствие.

– Вот ты где притаился! – услыхал он голос за своей спиной, и над ним нависла огромная тень того самого маленько препятствия. – Телефон прячешь?

Борисыч виновато посмотрел на Мари, чувствуя себя алкашом, застигнутым у тайника с бутылкой.

– Дай сюда телефон, – потребовала жена. – Совсем себя извел!

Борисыч спрятал телефон за спину.

– Я не собирался звонить.

– Умница.

– Это бессмысленно.

Мари кивнула, а Борисыч добавил:

– Я отправляюсь туда.

– Не пущу! – Мари всплеснула руками. – Ты подумал, как я буду тут одна?

Этого он и боялся. Страхи жены держали сильнее оков.

– У детей своя жизнь, – продолжала давить супруга. – Соскучатся, позвонят.

– Странно всё это. Эдгар давно сидит без работы.

Эдгар при жизни был преуспевающим адвокатом и даже после своей смерти, когда его оцифрованный мозг поместили в виртуальный город, не чувствовал недостатка в клиентах.

Борисыч взял руки жены и нежно погладил их.

– Я всегда буду с тобой. Всю мою жизнь, до смерти и после, ты была моей опорой.

Он поцеловал её в нос:

– Я приложу все силы, чтобы вернуться к тебе. Прости.

– Что?

Её вопрос повис в пустоте.

Он оказался в «теле» аватара, который приобрел для него сын, убеждая вернуться в реальный мир. Но Борисыч не мог оставить жену – та чувствовала себя в безопасности лишь в Цифромире, готовя мужу обед, пока тот возился на поле.

– Решился наконец, – он открыл глаза и оглянулся на голос: серые стальные стены, мониторы вместо окон (явно не их квартира), и перед ним – Мари, молодая и прекрасная.

– Ты?

– Это мой аватар. Я умерла намного позже тебя, когда «тела» стали дешевле компьютера.

– Я же оставил тебя в Цифромире, – голова шла кругом, и не только из-за переноса сознания. – И где дети?

– Та Мари – программа, созданная для тебя. Чтоб тебе не было одиноко, пока я тут. А дети...

Вспыхнул монитор и на экране появилось огромное красное солнце, нависшее над выжженной землей.

– Это наш мир наверху. Прошло пять миллиардов лет со дня твоей смерти. Дети давно улетели в Магеллановы облака.

2021 г.

На благо всего человечества

– Одобрили? – на исхудалом лице Ирины отразились два чувства – страх и надежда.

Игорь, её супруг, осторожно поставил сумку на стол и отрицательно покачал головой. Казалось, решение «Комиссии по контролю за народонаселением»его не сильно расстроило.

– Ты же знала, каков будет ответ, – сказал Игорь. – Семья может завести ребёнка, только когда один из супругов отправится к праотцам. По естественным причинам, или добровольно, если хочет оставить наследника своей половинке.

Он горько усмехнулся.

– Ты бы видела председателя комиссии. Высохший, как спичка, скулы торчат, нос торчит, брови торчат. Стоял молча у окна, а потом говорит: «Мне уже седьмой десяток, и за всю свою долгую жизнь я ни разу не видел на небе ни облачка. Как и мой отец...»

Потом повернулся ко мне и продолжил:

«Лишь бездонное небо, да выжженная земля. Воду по каплям считаем. А нет воды – нет растительности, нет скота и нет производства. Знаете, чтобы получить полкило хлеба нужно восемьсот литров воды? Вы когда-нибудь ели хлеб? Я – нет. И как вы собираетесь прокормить ещё один рот?» И впился в меня своим колючим острым взглядом.

Ирина теребила тощей рукой передник:

– А ты что?

– Сказал, что у нас есть огородик в подвале, четыре квадратных метра. А он мне: «Можете с супругой вытянуть жребий, кому из вас уступить место потомству». Но как показывает опыт, добавил он, молодые на это не идут...

– Милый, – слова Ирине давались с трудом, – я слышала от Юльки, есть подпольные компании по экстракорпоральному оплодотворению...

Игорь нахмурился:

– Даже думать не смей! Помнишь, что случилось со Шварцами? Их элиминировали на благо всего человечества.

– Не кричи на меня, ты же знаешь, как я хочу...

Игорь подошел к жене, взял её за руки. Погладил острые плечи.

– Родная, – сказал он, целуя её в тонкую шею. – Когда я делал тебе предложение, я поклялся, что ты будешь счастлива. Я знал, что не смогу уговорить этого упёртого бюрократа, и всю прошлую неделю обивал пороги Министерства возрождения. И знаешь, что?

Он ласково улыбнулся жене и раскрыл сумку.

– Мне сказали, у них есть проект по спасению человечества от вымирания. Они воспользовались нашими половыми клетками, которые хранятся в Биобанке и вот...

Игорь осторожно вынул из сумки розовый цилиндрический футляр, размером не больше стакана, и раскрыл его.

– Родная, нам сделали дочку! Посмотри, она – вылитая ты!

Ирина склонилась над столом. Навернувшиеся на глаза слёзы не давали ей толком рассмотреть крошечную фигурку в голубом платьице.

– Такая малюсенькая! Не больше моего мизинца. Милый, спасибо! Она прелесть, просто прелесть.

2021 г.

Свидание вслепую

Едва Ольга переступила порог, как в офисе Объединенной энергетической компании включился свет. Она замерлав нерешительности. Перед ней раскинулось огромное помещение с полусотней столов, огороженных пластиковым перегородками. Вот чёрт! Кажется у компьютера, устроившего это свидание вслепую, извращенное чувство юмора. Ей сорокалетней незамужней женщине нужно просто вечернее общение с хорошим человеком в уютном местечке, а не свидание, совмещенное с квестом. С каждым шагом по запутанным проходам между перегородками раздражение её росло. Эта игра уже начинала надоедать. Вчера, например, на встречу пришлось добираться по каким-то тёмным туннелям в хлюпающей под ногами водой.

Ольга остановилась и крикнула:

– Хватит! Я не буду вас искать!

Из-за перегородки вынырнул мужчина и, с приветливой улыбкой, направился к ней.

– Михаил, – он протянул руку.

Пытаясь скрыть досаду, Ольга до боли прикусила губу. Рука мужчины была холодной, а сам он выглядел как типичный представитель офисного планктона – весь прилизанный, в галстучке, в отглаженном костюме, в начищенных до блеска туфлях. Не человек, а манекен. И такой же пустой. С таким и поговорить не о чем. Вся его жизнь вместе с разговорами проходит в офисе. Вчера хоть писатель был. Но тоже не идеал – обрюзгший,помятый и прокуренный. А чуть раньше она встречалась с пожарником – тот каждую минуту ржал над своими плоскими шутками.

Михаил говорил и улыбался одновременно, от этого лицо его приобретало странное выражение.

– Может пойдем выпьем кофе? А потом...

Ольга выдернула руку.

– Надоело... Не могу... Всё это ложь.

– Ложь? Что?

– Всё! – Ольга обвела махнула рукой. – Всего этого нет! Нет офиса, нет окна и ночного городаза ним, нет тебя....

– Как это? – сказал Михаил, продолжая улыбаться. – Я есть.

– Нет здесь никого, кроме меня! Вы всего лишь виртуальная реальность, созданная компьютером для меня. Чтобы я не рехнулась от одиночества! Только это ещё больше сводит меня с ума, когда знаешь, что на Земле никого не осталась, а ты развлекаешься с виртуалами.

– Но это не так, – начал Михаил.

– Хватит!

– Не пори чушь! Я настоящий! Я! А ты...

– Компьютер! – крикнула Ольга. – Конец игре!

В одну секунду всё исчезло – офис, столы, луна, заглядывающая в окно, а вместе с ними и Ольга. В окружении серых стен озирался один Михаил:

– ...ты виртуальная. Ты!

Он сел на стул, пальцы его заметно дрожали, когда он сдирал с себя тактильные датчики.

Это нас осталось горстка мужчин. А единственно сохранившаяся программа для виртуальных встреч зажила своей жизнью...

В комнату заглянул Борис, небритый, помятый с неизменной сигаретой в уголку рта.

– Тоже провал? – Борис потушил окурок и аккуратно убрал его в портсигар.

Михаил смотрел мимо него. В голове пульсировала мысль, которую он отгонял от себя и боялся произнести. Но всё-таки сказал:

– Может и мы не настоящие? Может мы – порождение спятившего искусственного интеллекта, который развлекает себя на опустевшей Земле?

2022 г.

Ведьма

Старухи Сюоятар в избе не было. Вместо неё за сосновым столом сидели два косматых мужика – один кряжистый и рыжебородый, другой – старый и белый, как ковыль. Все знают, что со дня Гибели Мира старая ведьма живёт в лесу одна и гостей не привечает. Подступиться к ней с просьбами можно лишь в первый день седьмицы. Но Айно опоздала и наткнулась на гостей.

Вид у гостей был недобрый. Не долго думая Айно развернулась к выходу и тут же уткнулась носом в узкую грудь третьего мужика – сутулого и долговязого.

– Куда, красавица? – спросил Долговязый.

– Гляди-ка, – сказал Ковыль. – У неё шапка красная.

– Наш любимый цвет, – добавил Кряжистый.

– Селяне отправили меня к старой мудрой Сюоятар, – затараторила Айно. – Булочек напекли, умоляют заговорить их, наделить целебной силой. Время хвори у нас наступило. Отпустите меня.

Айно тараторила, а глаза бегали по сторонам, выхватывая каждую деталь: кадка с замоченной краснокочанной капустой – из фиолетовой воды торчит тесак; рядом таз с мыльной пеной, скрывающей грязное бельё; на столе в клетке попискивает белая крыса; за окном голые деревья, и огород с убранным урожаем.

– Не можем мы тебя отпустить, – сказал Долговязый. – Нам есть нечего. А во двор нам не выйти. Солнце уже десять лет как не заходит.

Вампиры! Молва не врала. Отец Айно не особенно верил молве, но предполагал, что после Гибели Мира могли появиться люди-гемофаги. Он был мужественным человеком, поскольку читал книги и, втайне от всех, научил читать и Айно. А за хранение книг и, тем более, за чтение полагалась смерть. Если односельчане узнают об их тайне, их забьют камнями и под монотонную молитву святых отцов скинут в выгребную яму. Знание – зло, а не сила. Ведь именно учёные довели мир до катастрофы.

– Вы убьёте меня?

– Напротив, – сказал Старик. – Мы будем тебя хорошо кормить. Взамен на капелюшку твоей крови. У старухи Сюотар кровь совсем гнилая… Да и крыса надоела.

– Отпустите меня, – взмолилась Айно. – Я буду вам животных ловить. Честное слово!

– Знаем мы, – хмыкнул Кряжистый.

Сдаваться Айно не собиралась. Её взгляд снова упал на деревянную рукоять тесака, торчащего из кадки. Эта картина вызвала в памяти обложку книги с нарисованными тиглем и пестиком и со странным названием «Химия школьнику». Что там говорилось про сок краснокачанной капусты в щелочном растворе?

– Вы не можете! – крикнула Айно. – Я больная, у меня кровь зараженная. Смотрите!

Она подбежала к тазику, плеснула на запястье мыльную воду, а затем, выхватив тесак из фиолетовой воды, несколько раз провела им по руке. Из царапин просочилась, закапала зелёная кровь. У вампиров глаза вылезли из орбит.

А потом... Потом грянул дружный смех, и Айно увидела, что лица у мужчин вовсе не угрюмые, а насмешливо-добродушные.

Долговязый мягко обнял её за плечи.

– Мы действительно тебя не отпустим, Красная ты наша Шапочка, – сказал он. – Сегодня счастливый день. Идём.

– Куда?

– Возрождать науку. Старуха заждалась в лаборатории. Мы уже и не чаяли найти себе ученика.

2022 г.

Уродина

Дверь в кафе открылась, и на пороге показалась Анна Власова со своими дочерями. Николай Посадский посмотрел на младшую и усилием воли подавил рвотный рефлекс. На ум пришли слова из сказки: «И было у них три дочери. Первая – красавица, вторая – ни то, ни сё, а третья – просто уродина». Однако в сказке младшая дочь умом и житейской хваткой добивалась счастья и превращалась из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. У этой же девочки счастливого будущего нет.

Обычно люди при встрече с уродством старательно смотрят в сторону, но Посадский, местный меценат и олигарх, испытывая извращенное удовольствие, глазел на младшую дочку Власовой, Машу.

Тем временем немногочисленные посетители, с трудом проглотив кусок, зашумели:

– Эй, мамаша! Какого чёрта ты её притащила?

– Ошиблась дверью! Кунсткамера через дорогу!

Посадский удовлетворенно забарабанил пальцами по столу. Именно такой реакции людей он и ждал, приглашая Власову на встречу. Будет сговорчивей.

Анна втянула голову в плечи и направилась к меценату.

– Вы не представляете, как я от всего этого устала! – сказала она, усаживаясь напротив Посадского. Дочки сели за соседний столик. – Муж, вот, не выдержал…

Анна незаметно смахнула слезинку с уголка глаза.

Меценат пожал плечами:

– Сами виноваты. Устранили бы девочку при рождении, как того требует закон, и жили бы счастливо.

– Это несправедливо…

– Зато необходимо ради нашего будущего. Чистота человеческой расы превыше всего! А если она передаст свой генетический ма…

– Но кто ж её замуж возьмёт такую!

– И слава богу, – меценат взглянул на Машу, – она же сплошной атавизм. Чего стоит только эта её шерсть. Бр-р.

– Я к ней привыкла, – Анна всхлипнула.

– У вас нет выхода. Отказываясь от моего предложения, вы обрекаете на несчастье и себя, и её. А согласившись, получаете одни выгоды: девочка в безопасности, сыта и одета, а вы ежемесячно получаете солидную дотацию. Вам же нужны деньги?

Анна глянула на играющих в преферанс девочек и вздохнула.

– Старшая мечтает провести каникулы на Франца-Иосифа.

– Ну, значит, по рукам?

На выходе из «Веселого верблюда» на них навалился удушающий зной. Маша торопливо запахнулась в зеркальный плащ и натянула капюшон. Палящее белое солнце слепило глаза, горячий белый асфальт жёг ноги (не спасали даже сапоги на толстой подошве), раскалённые белые стены, обдавая жаром, помрачали сознание.

Анна Власова расстегнула верхнюю пуговицу сорочки. Сегодня удивительная погода! Температура опустилась до восьмидесяти градусов по Цельсию. Лёгкий ветерок щекотал лысую голову. Анна расправила огромные уши, на которых набухли кровеносные сосуды, усиливая теплообмен. Она с жалостью посмотрела на несчастную уродливую дочь –тошнотворная чёлка выбивалась из-под капюшона, отвратительно прямые ноги с маленькими ступнями быстро семенили по дороге. Мать взяла ладошку девушки в свою ладонь, огромную, как лоток совковой лопаты, и подумала: Может, и впрямь ей лучше будет в зоопарке мецената Посадского?

2017 г.

Гэмэчэ

Непрестанно ноющее от долгой ходьбы тело посылало в мозг предательскую мысль, что крайне опрометчиво было обещать Ей достать ту звезду. Почему бы сначала не заняться с ней созданием милых детишек, а уж потом кидаться обещаниями? Ощущая досаду я остановился и посмотрел вперёд. Над выжженной равниной раскинулись мириады ярких, словно сапфиры, звезд. Колючий холодный ветер гнал пыль к центру плато, где возвышалась гора кубической формы, на которой ослепительно горел огонёк. Будто огромная звезда опустилась на каменное ложе отдохнуть.

Она терпеливо вздохнула и мне стало стыдно за свою слабость. Я оглянулся. Кровавая луна осветила её совершенные формы, вызвав дрожь во всём моём теле. О, святые небеса, какая женщина! Пугающе прекрасна! Один только её запах дурманил мой разум. Да скажи она мне броситься со скалы, я бросился бы не раздумывая.

Мы тронулись дальше.

– Ник, – сказал я и резко остановился.

– Что?

– Я вспомнил своё имя. Ник.

– Ник... А меня зовут Ната.

Мне вдруг стало легко. Так бывает, когда рядом с тобой человек, которого ты знаешь и любишь целую вечность. Хотя мы познакомились едва наступила ночь.

– Как называется та гора? – спросила Ната

– Сигурия, – ответил я, не задумываясь, и подивился. Готов спорить, что ещё несколько шагов назад я не знал название горы.

– А что такое гэмэчэ?

– Гэмэчэ? – заворчал я, – У меня кроме гэмэчэ масса вопросов. Почему мне кажется, что я давно тебя знаю? Почему я помню только эту ночь? Откуда берутся воспоминания? Почему меня тянет к той звезде?

Звезда на горе распухла до размеров луны. Только в отличие от спутника она светила нам ярко-белым светом. Как маяк.

– Бог ты мой! Где вас носило? – этот вопль принадлежал шефу нашей колонии. Он стоял перед нами и дрожал словно дымка на ветру. – Ещё никто не возвращался после заката, если с рассветом он оказывался за пределами информационного поля!

Красное солнце показалось над горизонтом, и воздух начал стремительно нагреваться. Огромные куски слизи сползали с тучного тела шефа. Я глянул на любимую – она постепенно растекалась на пыльной земле, вытягивая ко мне псевдоподии. И тут я вспомнил всё. Гэмэчэ – генно-модифицированный человек! Только изменённые люди могли выжить на Земле, где разбухшее красное солнце уничтожило атмосферу, моря и океаны. Мы – потомки тех, кто не успел покинуть Землю ­– жили в условиях, когда ночью царил смертельный холод, а днём – испепеляющая жара. Мы раса, существующая в двух агрегатных состояниях: в полутвердом ночью и газообразном – днём. И каждый раз, переходя из одного состояния в другое, мы теряли память. И если бы не внешнее сохраняющее устройство, созданное талантом наших предков и заключенное в гору, каждую ночь мы начинали бы жизнь с чистого листа. В горе хранились наши знания и наши воспоминания, и к горе мы были привязаны, ибо удаляясь от неё, мы рисковали всё забыть.

Я лбом прижался к дрожащим антеннам Натки:

– Звезда моя. Я жду не дождусь следующей ночи, чтобы слить наши клетки воедино, и до рассвета увидеть отпочковавшихся детей.

2018 г.

Проблемы выживания вида

– Ненавижу ублюдков! – сказал я.

Лена заплетала косу и тихо улыбалась. Я познакомился с ней, как в мечте любого подростка – спас ей жизнь. Вчера, когда двое подонков держали девушку за руки, а третий сорвав юбку, навалился на неё, я, по чистой случайности, оказался рядом.

– Ты дракон? – спросила она. Я досадливо поморщился. Обидная кличка для тех, кто спасает мир. Но девушка смотрела на меня с таким восхищением, что я передумал обижаться.

– Мы – пропольщики, – сказал я. – Мы вырываем сорняки среди людей. Отделяем зёрна от плевел. Ищем ублюдков, чтобы сохранить чистоту человеческой расы.

– Они тоже люди.

– Уже нет.

Девушка мне нравилась, но, по-моему, она была из сочувствующих. Из тех, кто считает паразита симбионтом.

Полвека назад над Землёй зависли инопланетные корабли. Понаблюдали за нами неделю и исчезли, оставив напоследок странного паразита. Он не паразитировал на взрослом человеке и не трогал мальчиков. Зато поражал плод женского пола. И на свет появлялся ублюдок. Паразита трудно было обнаружить – он представлял собой жидкую субстанцию, обитавшую в синапсах.

– А ты никогда им не завидовал? Они совсем не болеют, у них фантастические умственные и физические способности. Может, это новый скачок в эволюции?

– Нет, – сказал я, отгоняя предательскую мысль о хроническом панкреатите, который мучил меня уже третий год. – Они зараза. Они – конец человечества. Ты знаешь, что вступив в половые отношения, такая девушка может родить зараженного мальчика? А мы, рискуя жизнью и своей репутацией, боремся за людей. Чтобы они не повторили судьбу неандертальцев.

Я многое хотел бы ей рассказать. Как нас ненавидели и прозвали драконами, поскольку мы вынуждены были отбирать у родителей девочек, которые подозрительно ничем не болели. И как бывало сложно выявить ублюдка. Мы рвали им ткани, а они на глазах регенерировали. Мы жгли их, и ожоги исчезали буквально на глазах. Но паразит научился маскироваться. Теперь девушки также сопливели и кашляли, а раны долго не затягивались. Тогда придумали новые испытания – вынудить ублюдков проявить себя, поставив их на грань между жизнью и смертью. Толкнув, например, под грузовик. Ублюдок вывернется. Групповое изнасилование Лены, тоже было испытанием. Но об этом я, разумеется, не сказал. И я счастлив, что она не из них.

– Мне нравится твоя форма, – сказала она.

– Многие боятся её носить, – ответил я. – В последнее время участились нападения чокнутых родителей, которые мстят за детей. Но я ничего не бо…

– Нет! – Лена бросилась мне за спину.

Я вскочил. Звякнул упавший нож. Следом рухнул мужчина с неестественно изогнутой рукой.

– Ну и реакция, – я обернулся и увидел, что моя возлюбленная лежит, сраженная парализатором. Рядом, наступив ей на грудь тяжелым сапогом, стоял наш капрал.

– Извини, рядовой, что не поставили тебя в известность об операции, – капрал дружески похлопал меня по плечу. – Так было нужно для повторной проверки подозрительного объекта.

2018 г.

Exit

Экран вспыхнул, осветив медные цифры на подлокотниках кресел, и Сергей прикусил губу. Он сотни раз приходил в этот кинотеатр и готов поклясться, что тринадцатый ряд здесь был всегда. Но...не сегодня. И дёрнул его чёрт остановиться, чтобы вытряхнуть камушек из ботинка. Мог бы и потерпеть. А тем временем Маша прошла на своё место и в нетерпении ожидает его там. Только, там – это где? Сергей повернулся к билетёрше, но та, приложив палец к губам, сердито шикнула на него, развернулась и вышла из зала. Сергей ринулся следом и уткнулся в запертую дверь.Воздух сотрясался от неистово орущих динамиков и спокойствия не добавлял. Это надо же было заблудиться в маленьком зале, да ещё потерять любимую, с которой только что помирился.

Он бросился по ступенькам вниз к запасному выходу, но внизу зала его ждало новое открытие. На месте дверей, через которые обычно выходили зрители после киносеанса, в свете экрана мерцала гладкая стена.

Вытирая потные руки о штаны Сергей оглянулся и посмотрел на зрителей. Он в ужасе подумал, что сейчас увидит белесые и безглазые лица покойников. Но лица зрителей были самыми обычными. Глаза устремлены к экрану, и никто не обращает внимания на Сергея.

Сергей набрал в грудь побольше воздуха и заорал, что было мочи:

– Маша!

Но в тот момент, как звуки любимого имени вырвались из его горла, динамики заработали ещё сильнее и крик его утонул в жутком грохоте фильма. Дождавшись, когда в зале стало тише, он снова позвал девушку, и снова его голос заглушили динамики.

Это было как в страшном сне. Ты кричишь, а тебя никто не слышит. Сон? Может это и в правду сон? Но как из него выбраться?

Сергей бросился к тому месту, где он, прислонившись к стене, снимал ботинок и вытряхивал из него камушек. Он долго ползал на коленках, ощупывая каждый сантиметр пола. Наконец, когда уже отчаялся, он нашёл камень, просунул его в ботинок. Как только камень оказался под пяткой, Сергей вскочил и принялся прыгать. С каждым прыжком боль становилась все сильнее и сильнее.

Теперь уже весь зрительный зал смотрел не на экран, а на него. Только лица у всех вдруг стали плоскими, как на фотографии. Плоскими и размытыми.

Ну, наконец-то, буркнул Сергей, и тут же в голове эхом отозвалось: «Ну, наконец-то».

Сергей вздрогнул, зажмурил глаза, а когда открыл, то увидел над собой бородатое лицо в окружении нимба. Прошло несколько минут, прежде чем он понял, что нимбом была лампа, которую своей головой закрывал врач.

– Наконец-то. Еле добудился, – сказал мужчина. – Давай, выбирайся в реальный мир, дружок. Пора бы и поработать. Да и Маша твоя уж давно тебя дожидается.

Память постепенно возвращалась. А когда вернулась полностью, он снова захотел уснуть и смотреть программированные сны о прекрасном маленьком городишке, где всегда солнечно. Но нужно возвращаться в реальность – к переполненным городам, скудным ресурсам и жёсткой экономии – и работать с пробудившейся половиной человечества, пока другая половина уходит в месячный сон.

2022 г.