«Apis mellifera»

Глава 1

1.

Это — самая важная, и, наверное, самая захватывающая часть Истории, хотя по сути своей не является первой и уж точно не будет последней. Эту часть Истории с удовольствием рассказывали Диане Девятой две её воспитательницы, сначала Александра Пятая, потом Альбина Первая, когда та была маленькой, но теперь Диана взрослая и к тому же сама воспитательница, поэтому теперь она рассказывает Историю. Не слишком подробно, зато со множеством ярких картинок. Подлинных! Не генераций. Дети любят картинки.

Отрезок Истории называется "Когда люди поняли, что начали сильно мешать Земле и что она стала им мала".

Земля огромная, невероятно огромная, хотя по космическим масштабам и покажется маленькой. Сильно помешать ей может только что-то сравнимо большое. Метеорит, поменявшая курс комета или инопланетный космический корабль размером с Луну. Такой корабль был бы поистине колоссальным, потому что человечество и близко не смогло создать даже вдесятеро меньший. Даже в триста шестьдесят раз меньший, но детям проще мыслить хотя бы десятками, до сотен дойдут позже.

Мешать люди начали остальной природе. Люди ведь сами часть природы Земли, но благодаря стремительному развитию мозга ускакали вперёд и начали перетягивать на себя слишком много экосистемных ресурсов, попутно загрязняя эти самые экосистемы мусором, среди которого было очень много искусственных, не существующих в природе соединений. Тогда человечество сделало Шаг. Подробности Шага, равно как и различные крупномасштабные войны, радиоактивное загрязнение, кризис семьи и национальной идентичности и возникновение сильного полового перекоса изучаются подробнее в школьной программе, а детям дошкольного, или детсадовского возраста вполне хватает знаний, что после множества ошибок, от которых много кто пострадал, люди решили объединиться и найти себе новый дом, чтобы начать всё заново.

Где же люди искали новый дом? На самом деле это оказалось не так сложно, ведь ещё в самом начале XXI века космические телескопы обнаружили множество экзопланет земной группы, которые могли бы быть пригодными для заселения. Конечно, ещё тогда астрономы подчеркнули множество нюансов: чужие звёзды либо довольно прохладные, либо любят посылать планетам раскалённый звёздный ветер в результате вспышек, либо и вовсе являются двойными, что сильно усложняет любые расчёты и, вероятнее всего, создаст некоторые трудности с режимом сна у будущих поселенцев. Тем не менее ведущие специалисты выбрали три цели: Проксима Центавра b, самая близкая, система TRAPPIST-1, многообразная и удивительная, и система 55 Рака, чуть более дальняя и немного романтичная, поскольку звёзд там как раз две: жёлтый и красный карлики. После долгих пересудов решено было осваивать все три пути.

Предварительно к экзопланетам были отправлены куда более маленькие и быстрые беспилотные управляемые корабли, вёзшие исследовательские планетоходы, самоустанавливающиеся стационарные пункты размещения, дроны, управляемые ИИ, и множество других устройств и роботов, которые должны были подробнее изучить поверхность планеты и, что куда важнее, подготовить её к прибытию человечества через столетия, иными словами — терраформировать. Преобразовать, сделать пригодной для жизни. Программа терраформирования довольно сложная, дети подробнее изучают её опять же в школе, но всё ещё поверхностно: в детали и нюансы углубляться будут уже повзрослевшие будущие специалисты. Такое за пределами компетенций Дианы Девятой.

Огромных усилий, сопровождавшихся множеством научно-технологических прорывов и появлению целого моря новых специальностей, стоило создание трёх кораблей-колоний, полностью автономных, на которых люди могли бы обеспечивать своё существование и воспроизведение в течение нескольких столетий полёта. Ни для кого не было секретом, что даже самый подготовленный экипаж не сможет прожить на корабле столько времени. Все понимали, что на уже благословенную поверхность нового дома сойдут потомки отважных путешественников сквозь бездны космоса. Для этого нужно не только обеспечить удовлетворение базовых физических потребностей, для которых не обойтись без еды, воды, пригодного для дыхания воздуха, искусственной гравитации, нормальной температуры и влажности, стабильной микрофлоры, отсутствию вредоносных факторов и так далее по списку, но и наладить систему воспроизводства всех этих вещей, защиты от неблагосклонности космоса, воспитания и обучения нового поколения, в том числе обеспечения углубленного изучения различных отраслей знания в теории и на практике, да и много чего ещё. Собственно, Диана как раз и разбиралась с вопросами воспитания, и впереди у неё было ещё много лет плодотворной работы с подрастающим поколением путешественников на корабле-колонии, и не одним.

Главное, что должен узнать каждый ребёнок чуть ли не с пелёнок: он находится на корабле-колонии с особенным названием "Ева", организованным по типу улья, который направляется к системе 55 Рака и прибудет туда через... А вот количество лет приходилось уже корректировать, но пока оно до сих оставалось в пределах сотни. Использование варп-двигателей, увы, было дорогим и довольно рискованным. Поэтому несравненная "Ева" двигалась к цели твёрдо и уверенно, пускай и не слишком быстро.

"Ева" — одно из первых слов, которое узнаёт ребёнок на этом корабле. Всё начинается с "Евы" и заканчивается "Евой". Все, кто обитает в этой части космоса, родились на "Еве" и умрут на ней же или в непосредственной близости. До тех пор, пока "Ева" не долетит до 55 Рака. "Ева" — это дом, школа, университет, семья и целый мир. За пределами этого мира — тёмное пространство, лишённое воздуха. Его бесконечная глубина как будто высасывает из тебя тепло и в то же время наполняет чем-то неземным, нечеловеческим, чем-то одновременно очень древним и в то же время новым, неопознанным, неизведанным. Далеко не все дети могут подолгу смотреть в широкие иллюминаторы на космос, лениво движущийся против хода корабля. Кому-то становится страшно, и Диана их прекрасно понимает. Но она также понимает тех, кто не может оторваться от этой нескончаемой черноты, не похожей на чистенький, светлый и уютный интерьер большинства помещений корабля-колонии.

Начинается новый день. Начинается он, конечно, относительно одинаковой темноты наружности условно, по заведённому на корабле ритму. Дети — практически все девочки четырёх-пяти лет, кроме двух шестилетних мальчиков, уже встали, под руководством Дианы умылись и теперь рассаживаются на ковриках в ожидании, когда их любимая воспитательница проведёт перекличку, затем начнётся привычная утренняя зарядка, после чего они дружно отправятся в столовую на завтрак. В столовой очень здорово, потому что там есть другие детские группы, а ещё присутствуют школьники и взрослые, на них можно смотреть, их можно обсуждать, но только негромко, можно даже быстренько показать пальцем на того, кто понравится. Настоящие взрослые, которые знают всё-всё и всё-всё умеют!

Вроде все расселись. Кто-то, сев, соединив стопы и разведя сложенные ноги по сторонам, машет ими, изображая бабочку, кто-то заявляет, что теперь здесь присутствует настоящий буддийский монах, сидящий в позе лотоса и говорящий "омммммм", кто-то просто лёг и накрылся второй половиной коврика, прочие либо негромко болтают, либо разглядывают многочисленные рисунки на стенах. Детские рисунки — это, наверное, самый распространённый предмет декора на "Еве", их можно найти на стене в любом помещении. Иногда в рамочке. Порой в очень красивой.

Но вот Диана Девятая начинает перекличку.

— Агата Пятая, — девочка-мулатка в первом ряду подняла руку, — Амелия Двенадцатая, — руку подняла очень кудрявая девочка, сидевшая позади всех, — Анна Тридцатая...

Анн почему-то очень много. У отдела репродукции, который заведует искусственными матками и в целом отвечает за всех детей и пока ещё не детей, то есть за эмбрионов, не говоря о зиготах, своё видение, как называть детей. Иногда они выдают что-то вроде: "Ну какая это Василиса? Ты посмотри на её щёчки, это ж Роза! А у этой такие глазки звёздные, это точно Альберта! А вот такой забавный носик очень подойдёт Чинаре". Диана не раз ходила в гости к своим бывшим сначала одногруппницам, с которыми вместе умывалась под руководством воспитательницы, потом уже одноклассницам, у которых просила помощи с домашней работой. Удивлялась, как скоро её подруги учились видеть то, что не могла видеть она, и при этом удивлялись её довольно простым навыкам распознавать настроение и состояние ребёнка по шагам и мастерски раскусывать детскую ложь.

— Виктория Двадцать четвёртая, Диана Четырнадцатая...

У тёзки разница с ней в шестнадцать лет, а по номеру — их разделяют всего четыре Дианы.

— Ева Седьмая...

Гениальная идея — назвать девочек Евами на корабле "Ева". К счастью, всего семь женщин разного возраста оборачиваются всякий раз, когда кто-то начинает говорить об их ковчеге. Диана, правда, не знает, живы ли Евы с ранними номерами. Она это поймёт, когда столкнётся с маленькой девочкой по имени Ева Дважды Первая.

— Карина Двенадцатая, Лидия Девятнадцатая, Лидия Двадцать первая...

На самом деле это нехорошо — когда в одном коллективе встречаются дети с одинаковыми именами, но разными номерами. Обычно всегда начинается принижение тех, чей номер старше: мол, они появились позже и потому они хуже. Это взрослые сознательные люди рады тёзкам и специально для встреч готовят целую подборку шуток. Впрочем, две маленькие Лидии пока не ругались. Но если начнут, Диана Девятая будет быстро пресекать такие вещи.

Список движется к концу, и хотя все дети исправно поднимают свои маленькие руки, Диана начинает чувствовать, что кого-то не хватает. Кого же? Мальчики часто любят уходить прочь от девчачьей компании искать других мальчиков, но сейчас они оба на месте. Анечка жуткая непоседа, однако вот она сидит и её уже посчитали. София часто прячется за дверцами шкафчика, однако и она на месте.

— Ульяна Восьмая, Фаина Шестая, Ханна Третья...

Ханна. Тихая задумчивая девочка со светлыми вьющимися волосами и большими голубыми глазами, похожая на старинную фарфоровую куклу или на менее старинных ангелов с конфетных коробок. Замкнутая, с другими детьми практически не играет и очень часто смотрит в иллюминатор. Она из тех, кому не повезло часто болеть в детстве, потому её и перевели из группы на год старше к Диане. Вот кого нет.

Что ж, вполне может быть, что сегодня у неё особенно застенчивое настроение. Или же она заболела, хотя утром, когда Диана будила её вместе с остальными, этого вроде не было видно.

— Ребята, кто-нибудь видел, где от нас спряталась Ханна?

Несколько девчонок завозились, кто-то демонстративно задумался, кто-то фыркнул, но в итоге все покачали головами.

Диане Девятой хватило минуты, чтобы обойти всё помещение, заглянуть в уборную, проверить детские шкафчики и даже кладовку, чтобы убедиться: Ханны здесь нет.

2.

Вообще выход в общий коридор специально от неожиданных салочек и внеплановых пряток открывается ключ-картой, обыкновенно висящей на шее сотрудников. Но Диана чаще оставляет её на столе, чтобы та не болталась аки маятник, отвлекая внимание детей, и без того соблазняющихся её, карты, техномагическим всемогуществом. Такая тихая и достаточно сообразительная девочка как Ханна вполне могла бы аккуратно взять ключ-карту, открыть дверь, что-нибудь подложить, чтобы та не захлопнулась, вернуть карту на место и прошмыгнуть в коридор.

Перед Дианой встала дилемма: начать поиски Ханны и оставить других детей заниматься зарядкой самостоятельно либо оставить вопрос с побегом до похода в столовую. Диана оглядела будущих полноценных членов экипажа "Евы", уже начинающих громко болтать между собой, покидать коврики, направляясь к игрушкам, пытающихся оттаскать друг друга за волосы или за кофточки или и вовсе ложащихся досматривать десятый сон, который Диана прервала уж полчаса назад.

Нет, оставлять их явно не стоит. С Ханной придётся разбираться на бегу.

Зазвучала привычная ритмичная музыка, дети, пусть и не сразу, прекратили разброд и шатание и приготовились повторять за воспитательницей.

— Встали на коврики! Руки на пояс, ноги на ширине плеч! По нашей давней славной традиции, начинаем с головы! Раз, два! Раз, два!

Пока дети вращали головой в стороны, Диана успела набрать сообщение сёстрам по благородной миссии на экранчике наруча: у неё сбежала девочка и, скорее всего, она либо гуляет в коридору, чувствуя себя настоящей взрослой, самостоятельно принимающей решения, либо прячется рядом со столовой, чтобы первой выбрать и схватить самую большую и сладкую булочку, пока её не опередили остальные. Наверняка это так.

Зарядка, как и всегда, проходила интенсивно. Несмотря на наличие искусственной гравитации, пьянящая невесомость всё же могла объять корабль и людей на нём. Мышечная нагрузка была вопросом не только здоровья, но и выживания в случае возникновения чрезвычайной ситуации. У обитателей "Евы" ни голова, ни тело, ни душа (хотя это было скорее метафорическое понятие) не должны были заплывать жиром. Даже чуть-чуть. Это непозволительная роскошь для тех, кто, будучи крохотной песчинкой в океане бесконечности летит в сторону не вполне изведанного, чтобы расширить границы обитания человечества. То же делают и два других корабля: "Арго" и "Спирит". Между ними тремя постоянная связь, хотя из-за огромного расстояния каждое из сообщений приходит с опозданием на несколько лет, и со временем интервал всё больше увеличивается. Обмен данными из судовых журналов, корректировка маршрута, отчёты о пройденном пути, о количестве людей в разных отраслях деятельности на кораблях, о результатах научной работы, которая велась на корабле, и многое другое. Иногда что-то более личное: размышления об их долгом пути, о космосе и об очень далёком будущем, когда между тремя планетами в разных системах будет постоянное сообщение через устойчивые кротовые норы. А ведь по сути люди из разных кораблей не только не имели возможности увидеть своих камрадов в прошлом, но и никогда не смогут увидеть в будущем. Даже их правнуки вряд ли смогут предпринять путешествие за многие световые годы, чтобы лично увидеть тех, кто, возможно, много десятилетий назад на одной планете был им родственником, или соседом их предка, или коллегой. Они сами обрекли себя на многовековое разделение. Даже обмен сообщениями — и тот по сути вечные приветы из прошлого. Впрочем, сообщения на Землю и с Земли шли и того дольше, причём в несколько раз.

"Еву" неспроста прозвали кораблём-ульем. На "Арго" и "Спирите" новое поколение появлялось в основном традиционным способом, только на "Спирите" внешнего контроля над этим практически не было, а вот "Арго" строго следил за генетической чистотой и сроками. Тем не менее всеми детьми всё равно занимались воспитатели и учителя, а родители как субъекты практически не существовали. Командование "Евы" же сделало всё совсем по-другому, подсмотрев устройство больших семей у колониальных перепончатокрылых: пчёл, шмелей, ос, шершней, муравьёв. Искусственные матки и отдел репродукции, из всего этого — существование самой большой семьи в истории человечества. Правда, сложно сказать, кто в такой семье папа, а кто мама, потому что у кучи важных взрослых разные ветви ответственности. На самом-то деле никто всерьёз не задумывается, что здесь так, а что не так, потому что уже никто не знает альтернативного примера из жизни как минимум лет сто, а то и сто пятьдесят, потому что подобные ульи возникли ещё до полёта трёх кораблей.

Разумеется, когда "Ева" наконец-то прибудет на планету и люди обживутся, улей распадётся на отдельные дома. Но пока все здесь — жильцы одного большого летающего дома, бурлящего жизнью среди безжизненности, и день за днём они поддерживают его жизнедеятельность.

Сегодняшний день для Дианы Девятой, видимо, не задался совсем: одна из девочек, Агата, умудрилась уронить ей на ногу сразу обе гантели, а когда Диана помогала детям убирать инвентарь, то споткнулась о брошенную кем-то игрушку и во время падения ударилась сначала головой о стену, потом локтями об пол. Воспитательницы, конечно, выдержке учились и ещё как, но в тот момент Диане хотелось ругаться последними словами. Правда, все они были однокоренными слову "хрен", потому что это было противное горькое растение, а грубее слов Диана как-то и не знала.

Никто из коллег ей по поводу Ханны не ответил. Пора было вести умаявшихся и изрядно проголодавшихся детей в столовую.

В большой светлый зал, где стояло множество столов на разных уровнях и очень вкусно пахло, дети ворвались как всегда: с дикими криками и неотвратимой мощью орочьей орды. Диана быстро оглядела тех, кто уже сидел за столами и что-то с аппетитом уплетал, но нигде не находила светлых кудряшек Ханны. Либо она уже поела и отправилась дальше на поиски приключений, либо её здесь и не было.

Пара вопросов поварихам дали неутешительные результаты: никакая маленькая девочка сюда одна не заходила.

Диана вздохнула. Вообще-то ей хотелось есть. Даже очень. После завтрака у детей занятие, на котором Диана рассказывает им эпизоды самой захватывающей части Истории, а игры будут потом. В целом нет никакого быстрого способа найти Ханну, если она решила забрести как можно дальше от их детской. Конечно, на "Еве" есть видеокамеры, но они практически не нужны уже лет тридцать, потому что никому не придёт в голову творить что-либо противоправное и тем более преступное. Человека, который тебе нужен, проще по наручу вызвать, а дети обычно не убегали слишком уж далеко. Видимо, до сегодняшнего дня. Наручи детям выдают, когда они становятся школьниками, до этого только особо тревожным или гиперактивным выдают маячки, но это больше как подспорье воспитательницам. А так на "Еве" всё просто: если какая-то вещь кому-либо не нужна или даже вредна, её и не будет. Ханне не нужен был маячок, потому что обыкновенно та не то что не убегала, а её надо было словесно и морально подталкивать, чтобы она куда-нибудь шла. Но, видимо, в порой чересчур спокойном и упорядоченном течении времени на корабле-улье что-то радикально меняется.

Наконец подошла группа детей чуть постарше под руководством Нины Седьмой. Диана тут же аккуратно влезла к ней, пока та рассаживала своих подопечных, коротко обрисовала ситуацию и попросила о помощи.

— Это Ханна сбежала? Ни за что бы не поверила, — удивилась Нина. — Сейчас я со своими буду заниматься лепкой для развития мелкой моторики, потому твоих принять не смогу. Давай так разыграем: ты через полтора часа, как раз на игровое время, приводи своих ко мне в спортивный зал, а сама отправляйся искать Ханну. Мне кажется, она или в музее, или в библиотеке. Там, где много интересных вещей, над которыми можно много размышлять. Не беспокойся, ничего с ней не случится и другим она мешать не будет.

Конечно, Нина всё правильно рассудила: она была старше и опыта у её накопилось побольше. Диана от души поблагодарила её и наконец-то смогла взять себе еды. Вроде ситуация уже не казалась настолько критической. И всё же что-то позабытое, холодное и колючее крутилось у неё где-то под ложечкой...

3.

— Сегодня мы поговорим про Великие географические открытия! В очень давние времена, задолго до запуска трёх кораблей-колоний, да даже задолго до открытия электричества у людей были корабли. Но вот только они не летали, а плавали — по рекам, морям, океанам. Это объекты на теле планеты, в которых очень много воды, намного больше, чем на всём нашем корабле. Видите, насколько их корабли не похожи на нашу "Еву"? Что есть на этих кораблях, чего нет у нас?

Несмотря на то, что Диана переделала старую презентацию, упростив и добавив картинок, дети всё равно никак не могли на ней сосредоточиться: кто-то из девочек, самая чуткая или имеющая склонность к разведке, подслушала разговор двух воспитательниц и передала остальным, что они после занятия пойдут в спортивный зал и будут играть с ребятами из другой группы. Эта новость не могла не взбудоражить юных космических путешественников, потому они не переставали гудеть, жестикулировать и изображать, как сильно и ловко будут бить по мячу, невзирая на многочисленные замечания Дианы и её попытки перенаправить фокус на древние парусные корабли.

Можно было, конечно, махнуть рукой и просто для отчётности, к которой так-то не придирались, дорассказать тему стенам детской. Но это противоречило самой сути работы воспитательницы: дети после занятия должны были вынести в своих головах хоть что-то, даже если это вывод о том, насколько скучно и тяжело жилось людям в прошлом и насколько сейчас жить веселее и легче.

— А знаете, как люди на материке узнавали об открытиях путешественников?

Дети немного притихли, рассматривая зарисовку моряка, склонившегося над большой бумажной книгой с белым пером в руке.

— По радио? — предположила одна из двух Лидий.

— Радио тогда ещё не придумали, — улыбнулась Диана. — Но, как и у нас сейчас, на корабле велись дневники и судовые журналы. И если путешественникам попадался попутный корабль, вместе с ним в порт они могли передать копию отчёта, чтобы важные люди на материке узнали о результатах экспедиции, в которую они вложились и на результаты которой надеялись.

— А это было долго? — спросила Фаина.

Диана развела руками:

— Порой отчёты плыли к читателям несколько месяцев, а то и больше года. Если же с кораблём что-то случалось, отчёт мог и вовсе пропасть. Бумага могла намокнуть и испортиться. Или её могли съесть крысы, но не те, которые лабораторные или домашние, а дикие, они были серого цвета и являлись вредителями, и путешественники были им не рады.

Дети начали обсуждать между собой, как же это скучно — целый год ждать новостей от экспедиции.

— Это забавно, но сейчас происходит то же самое: мы отправляем радиосигнал в сторону Земли и другого корабля-колонии, но прежде чем он дойдёт, ему необходимо преодолеть огромное расстояние, и наши адресаты получат сообщение спустя продолжительное время после того, как мы его отправим. И пусть нам не нужен попутный корабль для передачи сообщения, всё ещё есть риски, что наш отчёт может не дойти, если мы плохо "прицелимся" или отправим не на той частоте.

— О-о-о! — выдохнули ребята.

— Подробнее про это вы узнаете на уроках физики на занятии, посвящённом дальней космической связи, когда начнётся школьный этап вашей жизни, — добавила Диана.

Наконец-то внимание перенаправилось на неё, и она смогла рассказать о путешественниках очень старых времён.

— Вам ещё многое предстоит узнать, но эти знания далеко не всегда абстрактны: результаты их применения вы можете видеть каждую минуту пребывания на "Еве". — закончила повествование Диана. — А сейчас — давайте отправимся в спортзал!

— Ур-р-ра! — девочки и два мальчика рванули с мест и побежали к шкафчикам доставать свою спортивную форму, толкаясь, дразнясь и торопясь одеться поскорее.

Диана облегчённо вздохнула: наконец-то у неё появилась возможность разобраться с Ханной, не бросая при этом остальных на самоорганизацию.

С виноватой улыбкой сдав вновь разбушевавшихся детей Нине Седьмой, Диана Девятая торопливо ткнула в экран наруча. Никто из других воспитательниц ответа не дал: значит, им сказать нечего. Диана переслала свою просьбу знакомым, тебе обещали переслать своим знакомым, но пока никто ничем помочь не мог. Можно было бы, конечно, активировать бота всерассылки, чтобы каждый человек на "Еве" получил сообщение о побеге девочки, но этого делать очень не хотелось: бот существовал для экстренных случаев, когда возникала поломка, или утечка, или разгерметизация, или когда из-за бытового происшествия несколько человек получили серьёзные повреждения. Пропажа ребёнка — ситуация неприятная, но не критическая. Ханна, разумеется, никуда не денется с "Евы" и вряд ли сможет попасть в жилые помещения или отсеки, где нужен особый доступ, вроде сектора систем жизнеобеспечения, энергетического модуля, производственных зон или к искусственным маткам. Но она всё же маленький ребёнок, который не может позаботиться о себе самостоятельно и мало что знает о мире, в котором живёт, пускай её мир и ограничивается кораблем. К тому же у неё не самое крепкое здоровье и она, очевидно, ничего не ела с утра. Ей может стать плохо, она может пораниться. Это, конечно, тоже не критично, но Диана в ответе за всех детей, которых ей поручили, денно и нощно, в болезни и здравии, пусть часть этой ответственности периодически и перехватывают другие люди.

Очевидно, что Ханну просто не заметили, потому что все привыкли, что на "Еве" обычно ничего не случается. Люди, видевшие бредущую под коридору девочку, могли решить, что она отправилась куда-то по поручению воспитательницы.

Никакого ответа по наручу, а время уходит. Видимо, Диане проще всего будет методично обходить корабль и спрашивать каждого встречного-поперечного, не видели ли они девочку. За это время, может быть, кто-нибудь напишет письмо счастья, что Ханна у него или у неё и ждёт, когда Диана за ней придёт.

Молодая и решительная воспитательница первым делом отправилась в сторону музея, сообразуясь с предположениями Нины. Однако ни по дороге, ни на месте ничего полезного для себя не открыла. Сотрудницы музея пожали плечами, хотя помнили Ханну, потому что та во время экскурсии их группы по выставке, посвящённой развитие космонавтики, задавала им много вопросов про малые пилотируемые летательные аппараты.

В библиотеке было то же самое: в абонементе или читальном зале Ханну наверняка бы заметили, а коворкинг был забит молодёжью с раннего утра.

Можно было бы, конечно, прогуляться по различным клубам по интересам, находившимся здесь же по соседству, но там бы Ханну точно бы опросили, кто её воспитательница и в курсе ли она, что Ханна здесь. Да и круг знакомств Дианы немаленький, свои в таких местах периодически обитают, сразу бы тогда постучали в наруч.

Может, Ханна в одном из медицинских центров, потому что с утра почувствовала себя плохо? Хотя нет, Диану бы точно уведомили. Может, в точке психологии? Психологам можно и не уведомлять педагогов, если юный пациент этого не хочет. Туда, правда, идти надо чуть ли не через весь корабль, потому что точка близко к капитанской рубке, но, зная Ханну...

Наруч завибрировал. Сердце Дианы ускорило бег.

Незнакомое имя. Некая Суинь Шестая.

"Здравствуйте! Я сейчас в седьмой лабе микры, минут двадцать назад слышала в коридоре маленькие шаги".

Диане понадобилось секунд тридцать, чтобы сообразить: Суинь имела ввиду лабораторию микробиологии №7, сама она, очевидно, была микробиологом. Значит, она слышала, как в коридоре бегала девочка и решила, что, возможно, это и есть та самая Ханна, про которую так хорошо раструбило сарафанное радио, что докатилось аж до исследовательских секторов. Кажется, Диана даже была не совсем в курсе, где это.

Объёмная карта с навигатором по "Еве", разумеется, существовала и была в быстром доступе, но её обновляли за всё время раза два. Конечно, вряд ли кто-либо вдруг перепроектировал бы сектора и коридоры, однако названия помещений и их назначение вполне могли бы меняться. Психологи точно раза три переезжали, коворкинг тоже изначально не был в библиотеке. Вот и сейчас поиск показал, что седьмая лаборатория находится где-то недалеко от столовой, хотя Диана знала, что там третья лаборатория, где проверяют качество пищи, если возникают какие-то эксцессы и кто-то внезапно травится.

Наруч снова завибрировал, потому что Суинь прислала второе сообщение:

"Коридор 21A".

Ура! Ура! Ура! Нумерация коридоров точно не менялась.

Поисковик показал извилистый путь на нижние палубы и подсветил нужный коридор. Внутри Дианы всё сжалось: опять мимо. Зачем Ханна пошла бы в такую даль? Что она там забыла? Это наверняка был какой-то другой ребёнок. Или вообще не ребёнок, а взрослый с маленьким ростом.

Времени оставалось немного, и пора было думать о возвращении к своим детям. Они наверняка наигрались до одури, надо будет отвести их переодеться и умыться, потом по плану они рисуют на день завершения строительства трёх кораблей, а затем будет обед. Возможно, во время сончаса удастся поискать? Но опять же надо будет попросить кого-нибудь присмотреть...

Ханна, метеорит ей под ноги, юная авантюристка, вот уж от кого не ожидаешь...

Диана некоторое время стояла на месте, внутренне ощупывая клокочущую внутри неё смесь гнева и какой-то странной обиды. Раньше она испытывала подобное разве что во время учёбы на институтском этапе, когда преподавательницы разносили в пух и прах её курсовые работы.

Чего она ждёт? Что кто-то ей напишет, где Ханна? Где-то на задворках разума ехидный голосок предлагал всё-таки поднять панику, чтобы эту несносную девчонку искали всей "Евой" и чтобы потом ей было очень стыдно за свой абсурдный побег, поднявший на уши стольких людей и вынудивший их бросить свои дела.

Мимо неё по своим делам проходили сотрудницы находящегося рядом сектора обработки информации. Уже и спрашивали мимоходом, не случилось ли что и не могут ли они чем-то помочь. На просьбу проверить камеры они, правда, виновато вздыхали, говоря, что это затея на полдня и там всё равно ничего не разобрать.

Коридор 21A оставался единственной зацепкой, которую пока удалось откопать. Диана от отсутствия идей решила покрутить карту. Микробиологические лаборатории, большой бассейн гидропоники, нагрев которого происходил от находящихся рядом двигателей, ремонтный отсек, хранилище, где находился сжиженный газ...

Диана едва не споткнулась о собственную ногу, когда обнаружила нужную подпись. То, что она должна была проверить в первую очередь как хорошая воспитательница, знающая интересы вверенных ей детей. Диана должна была в первую очередь спросить себя: кто такая Ханна, что представляет собой эта уникальная и вполне себе достойная внимательного отношения личность, пускай ещё и не обладающая разумом взрослого человека, но тем не менее? Чем она увлекается? И Диана должна была ответить: Ханна любит фантазировать, как она летает на челноке. Она спрашивала про челноки в музее, она задавала про них запрос в библиотеке, она рисовала себя пилотирующей челнок.

Ангарный отсек. Конечный пункт, куда ведёт коридор 21A. Вот куда отправилась Ханна, собрав свои вещи в крохотный рюкзачок и выскользнув утром, пока воспитательница отвлеклась. Эта хитрая плутовка всё продумала.

А когда Диана, бегущая по лабиринту "Евы" со скоростью хорошего спринтера, прибудет туда, она узнает, зачем Ханна туда отправилась.

4.

В боку кололо, каждый вдох казался слишком мелким, чтобы спасти организм от страшной гипоксии, а сердце очень хотело выскочить и пойти стучать по проходам, как барабашка. Кажется, для воспитательницы Диана немного подзабила на физическую форму...

Широкий коридор, несколько хуже освещённый и менее чистый, чем центральные проходы, упирался в довольно скромные ворота ангара. Несмотря на то, что рядом с ручкой висел электронный замок, створки были открыты. Диану это сильно удивило. Даже слегка возмутило. А потом уже не слегка испугало: а что если Ханна там, внутри, случайно отступилась и...

Диана нашла в себе последние силы ворваться в ангар. Внутри оказалось очень уж непривычно темно (обыкновенно на "Еве" в условный день всегда горел свет, а во время условной ночи только часть света выключали, остальной становился тусклее), воздух оказался затхлым и пахнущим чем-то непонятным: то ли смазка, то ли растворитель, то ли ещё что-нибудь. Сначала воспитательнице показалось, что внутри только голые стены, и это, конечно, было очень странно. Но когда глаза привыкли к полумраку, Диана поняла: перед ней продолжение коридора, по бокам которого в отдельных модулях находились те самые челноки, сверхбыстрые, маневренные и совершенные, которые понадобятся людям, когда "Ева" подлетит к желанной экзопланете. За штурвал сядут подготовленные на все 101% пилоты, всё наполнится огнём и шумом, начнётся вдохновлённая суета... А пока они стояли в темноте не нужные пустые, притихшие, точно спящие лошади. Только лошади, наверное, как-нибудь всхрапывали, сопели, и что там ещё могут делать лошади... Диана, к своему стыду, была скорее равнодушна к челнокам и иным повседневным чудесам техники, особенно отложенным на будущее, и ей больше нравилась та часть Истории, что была до XX века. Она никогда не видела и не могла видеть лошадей, и тем более слышать их, хотя не так давно по меркам Вселенной человечество нуждалось в них также сильно, как сейчас в "Еве". Зато Диана прямо сейчас могла смотреть на челноки.

А челноки молчали за толстыми окошками в ещё более толстых створках. Чтобы открыть эти створки, нужно было две ключ-карты — одна от ангара в общем, вторая от конкретного модуля — и достаточное количество физической силы. Которой явно не могло быть у ребёнка дошкольного возраста. Видимо, если кто сюда и заходит, то только с целью проверить, что ничего не поменялось и здесь по-прежнему нечего делать. А столько накрутили романтики...

Диана решила прислушаться. Кажется, в глубине забытого до того самого часа, когда настанет время исхода, ангарного коридора кто-то не то зашуршал, не то вздохнул.

Было слишком темно, чтобы двигаться вперёд прочь от скромного источника света снаружи, поэтому девушка поспешно включила крохотный фонарик на наруче.

— Эй, есть здесь кто? — немного дрогнувшим голосом спросила она обрастающую хламом пустоту.

Пустота, возможно, хотела отмолчаться, но из неё до Дианы донеслось ненарочное сопение. Видимо, в чей-то очень маленький и очень любопытный нос попало много мелкой пыли.

— Ханна? Это я, Диана Девятая, твоя воспитательница, — Диана без сомнений двинулась вперёд, и скоро её слабый источник света наконец выхватил из негостеприимного коридора маленькую светловолосую фигуру, сидевшую на большом ящике и смотревшую в маленький — всего с тарелку величиной — иллюминатор в задней стене. Там, правда, ничего не было видно я оставалась неясным, куда выводит этот иллюминатор: в другой отсек или же в космос. В котором была только темнота, как и в ангаре.

— Ханна!

Диана в моменте не решила, что она чувствует, когда её безумная беготня привела к нужному результату, и потому не знала, как реагировать: то ли она счастлива, что Ханна нашлась, и потому ей нужно обнять девочку, то ли она очень зла, что Ханна от неё сбежала, хотя прекрасно знала, что это не нужно делать и почему, и тогда Ханне надо всё высказать здесь и сейчас, а уж потом, может быть, обнять.

Но быстро сообразить, что делать, Диана не смогла, поскольку неожиданно почувствовала усталость, хотя и прошла всего половина дня, потому некоторое время молча стояла и светила фонарём с запястья беглянке в лицо.

Лицо Ханны выглядело очень странным, каким-то нездорово контрастным и одновременно одутловатым: казалось, она стала старше на десять лет и при этом её подточила неведомая болезнь.

Потом до Дианы дошло: девочка совсем недавно, может, всего минут десять назад, рыдала взахлёб, и поэтому её мокрое лицо распухло.

Неужели никто даже не услышал...

— Что случилось, Ханна? — спросила Диана раньше, чем успела что-либо сообразить.

Девочка опустила светлые глаза.

— Я не хочу умирать.

У Дианы упало сердце.

— Тебе кто-то сказал о смерти?

Этим кем-то точно была не она, воспитательницы могут рассказать детям что-то подобное, если те спросят, и при этом говорить надо очень аккуратно, иначе истерика обеспечена. Значит, кто-то другой. Хочется верить, что это не были врачи.

— Так мы все умрём! — надрывно вскричала Ханна.

Кажется, девочка понимает, о чём говорит… Диана медленно присела на корточки, положив руки на колени ладонями наружу.

— К сожалению, смерть действительно неизбежна, поскольку жизнь является процессом, а процессы однажды заканчиваются, ну или переходят в другие. Даже звёзды, такие большие и очень долго живущие, этому подвержены, они могут просто угасать или становиться сверхновыми, нейтронными звёздами, чёрными дырами...

— Я не это имела ввиду! — Ханна шмыгнула носом. — Мы все умрём здесь, на "Еве"! Совсем! И никто из нас даже этой планеты дурацкой не увидит!

Диана пока не понимала, что именно расстроило девочку помимо факта смерти.

— Да, моё солнышко, "Ева" летит и будет лететь очень долго, дольше, чем длится одна человеческая жизнь, и поэтому это корабль-улей, корабль поколений, и мы здесь растём и учимся...

— И всё напрасно, потому что мы умрём! — Ханна обиженно отвернулась.

Диана сделала робкую попытку приобнять девочку, та не оттолкнула её, но и не придвинулась ближе.

— Почему напрасно? Не напрасно, иначе "Ева" не долетит и все усилия миллионов людей окажутся напрасными. Человечество ведь хотело жить во Вселенной дальше, у нас много планов, мы даже до соседней галактики не добрались и с инопланетянами не познакомились.

Ответом было молчание.

— Было бы здорово встретить инопланетян, не правда ли? А вдруг мы до них долетим, а их цивилизация ещё совсем не развитая, как наша когда-то давно, вдруг у них всё ещё парусные корабли и лошади...

— Мы не встретим инопланетян. — Ханна сказала это твёрдо и жёстко, точно строгий родитель, отдающий приказ своему несмышлённому ребёнку.

— Почему не встретим? — искренне удивилась Диана.

Ханна повернула к ней нахмуренное лицо, их носы едва не соприкоснулись.

— Потому что умрём раньше.

Диана немного отстранилась и по-доброму усмехнулась:

— Прям все-все умрём?

— Все, кто жив сейчас, умрут и не увидят ни писят и пять Рака, ни инопланетян, ни галактику другую, ничего не увидят, потому что умрут раньше, вот... — Ханна не смогла больше выдерживать серьёзность и снова начала плакать. Диана обняла её и прижала к себе, а девочка продолжила говорить срывающимся голосом: — Ну вот почему всё так нес-пра-вед-ливо, почему? Ну вот почему нельзя, чтобы мы совсем не умирали? Вот чтобы вообще? Ну совсем чтобы! Я вот улететь хотела, челнок ведь быстрее, чем "Ева", перед смертью хоть бы Рака этого повидала-а-а! А так я его никогда не увижу, совсем никогда-а-а-а! И Землю тоже не увижу совсем! А я и рюкзак собрала, и булочку взяла, мне бы хватило, челнок быстро летит, а он за-а-а-аперт!

Действительно, рюкзачок Ханны был набит до отказа, оттуда щупальцем космического пришельца торчал рукав кофты.

Но Диане было не до наблюдений: отчаянная, тёмная тоска, столько лет дремавшая внутри, проснулась, обвила колючими побегами внутренности, впустила в образовавшиеся дыры страх.

Страх смерти. Вот оно, одно из первых чувств, которые познаёшь, становясь взрослее. Вопрос, который всегда витает в воздухе над всеми, но который все боятся произносить.

Они ведь все умрут раньше, да?

Раньше, чем "Ева" долетит?

Первые люди, умершие на "Еве", видели Землю. Вторые — помнили тех, кто был с Земли. У третьих — были свежи в памяти рассказы о Земле. Они — четвёртое поколение, третье рождённое на "Еве", — уже очень далеко от Земли. И при этом всё ещё далеко от цели. Поколение Ханны, правда, имеет небольшие шансы застать высадку на экзопланету системы 55 Рака, но жить там долго и счастливо им уже не дано.

Зачем тогда жить?

Они все живут между двумя вехами в истории человечества: исходом с Земли и высадкой на новую планету. Но сами не принадлежат ни к одной. Промежуточные звенья. Фон. Рабочие особи, готовящие торжество, в котором им уж не доведётся участвовать. Вот что однажды понимает каждый ребёнок на "Еве". И живёт с этим всю свою стерильную однообразную жизнь, без начала и конца. Детство в сплошном обучении, юношество, молодость, зрелость и угасание в работе, потом короткий период дряхлости и смерть. Это улей, они пчёлы, а пчёлы долго не живут.

Диана поняла это во втором классе, а до этого всё ещё казалось предвкушением, репетицией Великого Момента, который она непременно застанет в неопределённом взрослом будущем. Не застанет.

Ханна поняла это раньше неё. Вот поэтому и попыталась угнать челнок. Это было бы очень забавно, не будь таким грустным.

Ханна всё ещё ревела Диане в плечо. Что ей сказать? Умничка, Ханна, ты очень сообразительная и находчивая, мы действительно живём для будущих поколений, чтобы они колонизировали планету, а сами мы до этого момента не доживём? Что уж говорить, это космос с его огромными расстояниями, тут даже письма идут годы...

Диана ненавидела этот холодный, колючий страх. Ненавидела и искала способы его подавить. Наверняка каждый искал способ смириться с жизнью, о которой, возможно, люди прошлого могли только мечтать. Жить в вечном пути, цель которого никогда не будет достигнута ими. Жить для будущего, в котором не будет тебя. Жить, потому что...

— Потому что мы и есть "Ева".

— Чего? — не поняла Ханна. Она оторвалась от Дианиного плеча и теперь шмыгала носом, так что воспитательнице пришлось доставать бумажный платочек из поясной сумки, постоянной своей спутницы.

— Мы и есть "Ева". Мы — корабль. Без нас этот корабль не будет ни летать, ни быть чьим-то домом. Он не будет пригоден для жизни. Мы уже — космическая колония, мы уже построили цивилизацию. Просто пока что не на планете.

Тут Диана вспомнила одну из многочисленных бесед с друзьями.

— Кое-кто из моих подруг однажды сказала: для человечества будущего любая планета будет только стоянкой. Это раньше человечество было привязано к одной планете, а сейчас человечеству доступна вся Вселенная. Мы не существуем для какого-то определённого события, мы не ожидаем. Мы уже живём. Мы уже великие путешественники.

Ханна, которой утёрли сопли и слёзы, во все глаза смотрела на свою воспитательницу, насколько позволял свет маленького фонарика.

— То есть мы... герои?

Диана кивнула.

— Да, мы герои. До нас были герои, после нас будут герои. Любого, кто отправился в путешествие, уже можно считать отважным человеком, и не важно, доплывёт ли он до цели. Вот ты пропустила сегодняшнее занятие, а я рассказывала ребятам про Эпоху великих географических открытий. Знаменитый Магеллан отправился в кругосветное путешествие, но не смог завершить его сам. Но люди всё равно помнят его и гордятся им. Он и его верные люди узнали много нового во время своего путешествия, и это было важнее, чем просто достигнуть цели. Ничего не было напрасным.

Тут Диана спохватилась и посмотрела на наруч.

— Кстати о достижении цели: я вот своей цели достигла, найдя тебя, так что пора подкрепиться всем нам, потому что уже обед, а твои друзья из группы тоже наверняка ужасно проголодались!

5.

Поздно вечером, уже давно погасив свет и поглядывая из-за своего закутка на спящих на раскладушках детей, Диана в который раз очень глубоко вздохнула. Сегодня был поистине безумный день и, кажется, у неё должок Нине, которая не дождалась её и повела на обед обе группы. Дети до одури наигрались во всевозможные игры с мячом, часть потом сидела с фонарями под глазами и прикладывала к ним холодные ложки.

Нелюдимая одиночка Ханна после своей выходки стала звездой: решительно все дети лезли к ней и спрашивали, куда она пропала, и девочка честно им всё рассказывала. Кто-то в ответ смеялся, кто-то называл её глупой, но тут же получал по голове от своих же, а эти свои — строгие выговоры от воспитательниц. Но большинство восхитились, какая же Ханна смелая, раз сумела проникнуть в тёмный пыльный ангарный отсек, где прячутся гигантские пауки и тайно проникнувшие на корабль пришельцы, похищающие детей, чтобы отложить в них личинки, а потом съесть.

После обеда снова разделённые на две группы дети играли в куклы, кораблики, конструкторы, пирамидки и прочие игрушки, и Ханна наконец-то присоединялась к одной из компаний. Она весело хохотала, порой с фырканьем кого-то толкала, её толкали в ответ, и ничего больше не напоминало об осознании неизбежности смерти.

Сейчас Диана, насколько ей позволяли полумрак и расстояние, смотрела на спящую Ханну. Её лицо было спокойным, даже румяным, а не бледноватым как обычно. У других детей тоже было хорошо, кроме Анечки, которая, как всегда, в одиночку сражалась с могущественной цивилизацией Великого Гога, про которую она любила всем рассказывать, из-за чего с неё постоянно слетало одеяло, и Диане каждый раз приходилось вставать и возвращать его на законное место.

Неважно, кем в итоге станет каждый из этих детей. "Ева" уже принимает их любыми, они уже часть "Евы". Специалисты, а не расходный материал. Личности, а не безвольные клоны. Космические пчёлы летят к новой поляне цветов. Писать новые главы Истории.

Диана устало зевнула и выключила планшет, на котором готовила программу на завтра. Последний день — и у неё недельный выходной, а с детьми будет Яша Третья, потом они снова поменяются, и так кучу лет, со множеством групп, смотря, как воспитываемые ими маленькие карапузы постепенно превращаются во взрослых серьёзных людей, рассуждающих о таких понятиях, о которых ни Яша, ни Диана, ни Нина, ни другие воспитательницы даже и не слышали. С каждым поколением люди делают свои прорывы, создают то, чего раньше не было, это нормально.

Диана, как и каждый человек на "Еве", старается и будет стараться, чтобы корабль-колония долетел до 55 Рака. Спустя сколько-то лет об этом дне, быть может, узнают на двух других кораблях и на Земле, взамен расскажут какую-нибудь свою историю.

У человечества очень много потрясающих историй в Истории.

________________

Apis mellifera — латинское название медоносной пчелы (прим. автора).