Антариус

Глава 1: Смоленский труп

Место: Остров Смоленск, архипелаг Южные Шетландские острова, Антарктика.

Координаты: 62° ю.ш. 58° з.д.

Время: 4 марта 3025 года, 10:00.

Хрустнул лёд — глухо, будто под ним что-то вздохнуло. Дион остановился, выпрямился, подтянул потяжелевший ремень. Плотная упряжь на его груди слегка потрескивала от мороза.

Одет он был в белый тактический костюм — многослойная броня из кожи косатки, тюленя, акулы. Усиленная вставками из кости и прочнейшей синтетики. Каждая складка, каждая латка сшита так, чтобы не мешать ни в бою, ни на охоте, ни на отдыхе. Вся поверхность украшена тиснением: морские быки, гарпуны, символы клана Чёрных Клинков. Украшена не для красоты — а как предупреждение, перед тобой человек которому лучше не вставать на пути. Этот костюм был не одеждой — он был второй кожей и одновременно бронёй, и от самого лютого холода и от острого клинка. Сшит на заказ у самого мастера Гурта с острова Росса — тот умел работать с кожей так, словно его руками управляли сами духи глубин.

Когда Дион в новом костюме приехал домой после своего первого контракта на корабле-городе «Морской силе», в посёлке только об этом и говорили. Даже самый простой костюм у Гурта стоил не меньше годового дохода опытного китобоя.

Дион не был красив, но был высок и силён даже по меркам антов. Рост далеко за два метра, могучие мышцы. Его личный тотем - морской бык, отлично ему подходил. Умные зеленоватые глаза с хитрым прищуром, вечная полуулыбка на лице, копна длинных белых как снег волос. Лёгкая, будто пританцовывающая походка, плавность движений, гордая осанка. Дион не жаловался на отсутствие женского внимания, а в новом костюме стал для всех местных девушек просто неотразим.

Рядом, чуть согнувшись, копался Леар, младший брат. Его снаряжение было скромнее, грубее: работа местного мастера, но тёплая и честная. И сам он был проще, безоговорочно признавая авторитет брата, который над ним частенько подшучивал.

— Здесь, — негромко сказал Дион, гарпуном ткнув в скол льда. — След был вчера. Молодой, жирный. Ушёл, не успев к норе.

— Какой нафиг тюлень, — фыркнул Леар, скребя в сугробе рукавицей. — Это пингвин. Вон перья. Узкие, длинные.

Дион присел на корточки, провёл пальцами по краю трещины. Лёд тронулся под тяжестью тела — и сквозь подтаявшую кромку блеснуло чёрное. Кожа. Сапог.

— Смотри... — сказал он хрипло.

Сапог был чужим. Кожаный, с шипами на подошве, странного фасона.

Леар, забыв про осторожность, кинул гарпун в снег, разгрёб сугроб обеими руками. Под слоем снега, — лежал человек. Маленький, худой. Поверх одежды — белый масхалат. Куртка из странной, блестящей, будто мокрой ткани.

— Что за… — выдохнул Леар. — Не наш. Совсем не наш.

— Молчи. — Торгар выпрямился, глядя, как свет скользит по льду. — Волосы… чёрные. Курчавые. Нос большой.

— С «Морской силы», может? — предположил Леар.

Дион отрицательно покачал головой.

На поясе чужака арбалет. Диковинный, маленький, как детская игрушка.

— Арбалет, — сказал Дион, беря оружие на ладонь. — Он прищурился. — Для зверя слабоват, для человека разве что.

На другом боку покойного висела кобура, из которой виднелась рукоятка небольшого револьвера.

Леар вытряхнул сумку: брикеты серо-коричневого цвета. Запах — жуткий, как смесь ворвани, мышиного помёта и чего-то кислого.

— Еда, что ли?

Дион подобрал плоскую коробку с рычажками. — Приёмник?

На шее чужака висел жетон — металлический, гладкий, с выбитыми незнакомыми символами.

— Старейшине покажем, — сказал Дион после долгой паузы. — Пусть решает. Это не просто падаль.

Он завернул тело в шкуры, привязал к нартам. И только когда всё было готово, глухо сказал:

— Ветер меняется. Поторопимся. Такие находки меняют судьбы.

Место: посёлок Хуанка, остров Смоленск, архипелаг Южные Шетландские острова, Антарктика.

Координаты: 62° ю.ш. 60° з.д.

Время: 4 марта 3025 года, 16:00.

Посёлок раскинулся узкой полосой между ледником и чёрными водами моря где не далёко стоял большой китобойный корабль клана сделанный из прочного армированного льда и богато украшенный изысканной резьбой переливающийся на солнце. Двадцать больших, в несколько этажей домов возведённых из голубоватого льда, стояли впритык друг к другу, словно зубы гигантской пасти. Каждый дом — шедевр: вырезанные спирали, волны, силуэты китов, рыб, зверей мерцающие в полярном свете. Большие окна украшены цветными витражами. Хозяева явно соревновались чьё жилище будет самым красивым.

Узкие улочки вели к причалу, где рядом с большими ледяными ангарами, на ледяных подставках стояли катера и лодки. Корпуса судов были обёрнутый шкурами — чтобы лёд не схватывал борта. Рядом, под навесом, висели сети, а на вешалах висели связки сегодня пойманной рыбы.

Дион и Леар направились к дому старейшины. У поворота, рядом с куполом теплицы, им навстречу вышли женщины. В руках — сумки с овощами, кто-то тащил волокушу. Среди них — Адна. Среднего роста, статная, с добрым и весёлым лицом, лет на пять старше Диона. На руках — младший сын, рядом семенила дочка. Её муж в прошлом году сбежал куда-то в поисках приключений. Улыбнулась, увидев братьев.

Дион чуть отстал от брата, скосил взгляд — и не замедлил шаг.

— Вот это удача, — сказал он громко, чтобы услышали все. — Только подумал, что день хороший, и сразу вижу тебя, Адна. А день только начался!

Женщины усмехнулись, одна прикрыла рот варежкой. Адна улыбнулась.

— Если бы каждый хороший день начинался со встречи с тобой, Дион, у нас бы посёлок давно обезлюдел: все бы разъехались от страха.

— А вот я, наоборот, как разбогатею — никуда не уеду, — отозвался он. — Пришлю к тебе сватов. С рыбой.

Адна хмыкнула.

— Тогда поторопись.

— Да я уже почти готов, — не унимался Дион, подмигивая. Только скажи, какая рыба тебе по сердцу — зубатка или треска?

— Лучше кальмар. Он молчит чаще, чем ты.

Хохот. Даже Леар фыркнул.

Дион хотел было что-то добавить, но брат уже тянул его за рукав и тот шагнув следом, оглянулся.

— Смотри, не забудь, — бросил он ей в след. — Скоро жди гостей.

— Запомню, — рассмеялась Адна. — Шутник ты, Дион.

Братья остановили нарты с прикрытым шкурами трупом у ворот дома старейшины. На пороге их встретил внук старейшины — ещё в детской разноцветной одежде, явно уже начавшим её стесняться. Когда же он узнал Диона, а потом и его костюм выделки мастера Гурта, то буквально окаменел, жадно пожирая глазами каждый его шов и узор.

Наконец придя в себя и поздоровавшись со старшими, он вопросительно посмотрел на братьев.

— Твой дед нужен, — ответил Дион.

Пригласив пройти в дом, и оставив в холодном предбаннике, мальчик скрылся в тёплой половине.

— Дедушка Грон ждёт вас, — сказал он тут же вернувшись.

Внутренние стены тёплой половины дома были покрыты резными панно: сцены великих охот, битвы с чудовищами Севера, красиво оформленные карты морей с путями миграций китов на выделанных кожах. На полу — ковры из шкур тюленей. В углу комнаты гудел раскалённый бронзовый котёл.

Старейшина Грон, кряжистый старик одетый в лёгкую домашнюю одежду, поднялся с кресла.

— Да будет солнце над вами, — произнёс он ритуально, касаясь ладонью лба. — Садитесь.

Охотники ответили тем же жестом. На столе из полированного камня для гостей тут же появились чаши с горячим бульоном.

После обмена любезностями Дион рассказал о находке и открыл сумку чужака.

Грон взял арбалет, осмотрел. Взвесил на руке оружие, явно удивился его лёгкости, оценил искусность отделки — не хуже тех, что ковали мастера с острова Росса.

— Странный — пробормотал он, проводя пальцем по тетиве. — И символы… — Указал на жетон. — Никогда не видел такие знаки.

— Отправить в Академию? — спросил Леар.

Старейшина подумав кивнул:

— Да, как раз надо на Росс рыбу и шкуры с Периферии отвезти. Пусть знающие решают что делать с находкой. А вам — спасибо за бдительность.

Глава 2: Остров Росса

Место: Корабль «Удачливый» клана Чёрных клинков, море Уэдделла.

Координаты: 62 ю.ш. 58 з.д.

Время: 6 марта 3025 года, 08:00.

Температура: минус 46 °C

«Удачливый» взревел, выпуская клубы дыма из трубы. Сотня метров корпуса из тёмного льда, усиленного стальными балками, рассекала волны. На ледяных бортах сверкала свежая затейливая резьба — геометрические узоры, символизирующие единство клана, а также изображения, демонстрировавшие, что команде судна не чужда красота, романтика, а также юмор, в том числе не всегда в рамках приличий. На носу — резной морской леопард, его пасть разверзалась в вечном беззвучном рёве, а глаза из гранённого рубина, казалось, следили за горизонтом.

На капитанском мостике стоял Грон в плаще из шкуры полярного ягуара. Рядом стоял внук, которого взяли посмотреть на столицу Антариума.

Винт бодро взбивал ледяную воду океана, оставляя за кормой пенную дорожку и качающиеся небольшие льдины.

На палубе ветер рвал меховые капюшоны. Дион стоял у борта, вглядываясь в ледяные поля, что всплывали из тумана и исчезали, как призраки.

— Видишь? — Леар ткнул в сторону. — Вон твоя «Морская Сила».

Исполинский корабль-город, на котором Дион отработал целый сезон, возвышался над горизонтом, колосс, превосходящий размерами иные айсберги. Борта, протянувшиеся на 500 метров, крутые, как скалы, состояли из мерцающего зеленоватого льда. На палубах возвышались купола теплиц. Сквозь их кристальную оболочку, словно сквозь дымку сна, проступали неясные очертания зелени – обещание жизни среди ледяной пустыни. Из труб вздымались клубы дыма, рассказывая о неустанной работе внутри: переработке щедрых даров моря, сотворении уюта под надежной защитой ледяных стен, воздвигнутых посреди бескрайнего, скованного морозом океана.

Вокруг «Морской силы», словно рой светлячков вокруг луны, сновали юркие корабли. Они, крошечные на фоне гиганта, входили в его рыболовную и китобойную свиту, помогая тросами направлять корабль-город к вожделенному течению – к той океанской реке, где он, плывя по воле волн, наполнит свои трюмы добытыми экипажем богатствами глубин, которые накормят и оденут народ антов.

— Чего он до сих пор здесь? — спросил Леар, поправляя рукавицы.

— Продали рыбу, ворвань и удобрения, которые мы сейчас везём в Росс, и сталь для ремонта закупили, — ответил Грон. — Россияне сейчас цену хорошую дают, город растёт, еды надо всё больше. На одной тепличной траве много не наработаешь.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.

Координаты: 77°51′ ю.ш., 166°45′ в.д.

Время: 18 марта 3025 года, 12:00.

Температура: минус 38 °C

Дорога от причала до Академии вела по центральной улице, которая поднималась от гавани в сердце города, раскинувшегося амфитеатром. С первых шагов было видно: столица антов резко отличалась от прибрежных поселений и китобойных станций. Всё здесь выглядело масштабнее, просторнее и роскошнее. Высокие многоэтажные дома поднимались в небо. Стены из полупрозрачного льда разных оттенков переливались в лучах света. Фасады украшали изящная резьба, витражи, бронзовые и позолоченные элементы. Ледяные арки над дверями, козырьки, колонны и своды были искусно декорированы горельефами, изображениями китов, кораблей и героев прошлого.

Широкие улицы были расчищены и покрыты плотным, утрамбованным снежным настом. По ним сновали экипажи на полозьях и вездеходы на широких гусеницах. Общественные транспорт — вместительные крытые фургоны — и частные нарты с упряжками собак, а также снегоходы, двигались в едином ритме.

Путники прибыли к зданию Академии — огромному куполообразному комплексу из зеленоватого льда на основании из тёмного камня, с арками и флагами над входом. Внутри, в главном холле, царил торжественный полумрак: солнечный свет проникал сквозь цветные витражи, раскрашивая всё в разные цвета.

Холл был, по сути, музеем. Здесь экспонировались артефакты разных эпох: от первых поселений антов до доисторических времён. Грон, Дион и Леар остановились у экспозиции доледниковой военной техники.

На массивном каменном постаменте стоял танк времён Третьей антарктической войны — угловатая махина, изъеденная ржавчиной, с гусеницами из чёрного металла. На табличке было указано, что машину нашли в заваленном подземном ангаре. Рядом с танком — автоматы АК-12, более поздние модели, футляры с остатками боеприпасов, каски и бронеплиты. Отдельно выделялась шестиствольная лазерно-плазменная установка АК-630 «Цербер». Её грозный вид внушал уважение даже сейчас. В стеклянных нишах были представлены реконструированные шлемы пилотов, устройства связи и различные артиллерийские системы.

Далее стояли машины на полозьях, снегоходы, останки вертолётов и дронов. Всё было неподвижно, давно сломано, но заботливо сохранено.

Грон подошёл к дежурившему у входа юноше, и представился:

— Да будет солнце над вами. Мне нужна Атана Зеус, декан факультета изучения Периферии. Скажите, что её хочет видеть Грон.

Юноша кивнул и ушел. Через десять минут в холл вошла женщина лет сорока. Она была среднего роста, в дорогом меховом плаще и белом форменном халате. Её величественная осанка и прическа выдавали в ней высокопоставленного сотрудника Акаданта. На груди красовался медальон с эмблемой факультета — загадочный чёрный символ, окружённый шестью белыми. Увидев Грона, она радостно улыбнулась.

— Дядя Грон! — воскликнула она. — Не верю глазам. Ты почти не изменился.

— Ты тоже, Атана. Совсем как в юности. Тебя, похоже, вовсе не берёт ни мороз, ни время.

Грон быстро перешёл к делу.

— Мы привезли тело. Оно… не наше. Не анта. При нём были вещи — оружие, револьвер и арбалет, блокнот с картой. Всё незнакомое, не нашей работы. Поглядишь?

Атана сразу посерьёзнела:

— Конечно. Пойдём посмотрим. Где тело?

— Пока на корабле, привезём куда скажешь. Но его вещи мы взяли с собой. Надеюсь, в Акаданте смогут понять кто он и откуда.

Атана кивнула:

— Надеюсь. Пойдёмте ко мне.

Гости вместе с деканом отправились в восточное крыло главного корпуса Академии. По дороге Дион мимоходом заметил флаги на стенах: экспедиций, кланов, с которыми вели исследования сотрудники факультета. Кабинет был просторен и холоден — не по температуре, а по духу: строгий порядок, лаконичность в оформлении, ничего лишнего. Но, приглядевшись, можно было заметить многое: над столом — старинная карта Периферии с карандашными пометками, в углу — шкаф с трофеями, а на почётном месте на стене — копьё. Настоящее, боевое. С длинным массивным наконечником, с потёртым древком. Боевой артефакт не кабинетной дамы, а полевой командирши. Именно им Атана когда-то сражалась — и с голодными хищниками, и с излишне гордыми бойцами кланов Периферии, которые считали, что сила закона вдалеке от центра уступает закону силы. Атана с этим не спорила и брала в руку копьё.

Недалёко висел охотничий кожаный щит с эмблемой факультета со отметинами когтей. У окна с красивым витражом, на подстилке из толстого войлока, свернулись клубками два её любимца, которых она называла «мои грелки»: большой ленивый кот с рыжими пятнами и строгая угольного окраса кошка. На перекладине над ними, нахохлившись, восседала полярная сова с тяжёлым взглядом профессора на нерадивых студентов. Как часто шутила сама Атана: «Коты — для уюта, сова — для устрашения». Удивительно, но действовало.

Посреди комнаты стоял каменный стол, отполированный до матового блеска. На нём уже стояли перламутровые чаши с горячим глинтвейном для гостей. Грон с Дионом выложили всё из сумки чужака: арбалет, револьвер, прибор, блокнот, подзорную трубу и брикеты. Атана молча склонилась над предметами, взгляд цепкий, опытный.

— Рассказывай, — бросила она Грону.

Он коротко и точно изложил всё: обстоятельства находки тела, снаряжение, особенности внешности чужака. Атана слушала внимательно, не перебивала. В какой-то момент её брови чуть приподнялись.

— Курчавые волосы, большой нос… Не наши. И даже не дикие с Периферии. А они хоть и дикие, но уже по лицу читается что не они. Про такую внешность только в старых текстах читала. Доледниковых.

Она посмотрела на револьвер, взвесила его в руке. Тяжёлый, надёжный. Сделано с пониманием, но по-своему.

— Не кустарщина, не подражание. Своя школа. Отдельная. Что это значит — вопрос непростой.

— Разве нас когда-то интересовали простые вопросы? — сказал Грон. — Как родные, как сын?

Атана улыбнулась, чуть пожала плечами:

— Всё хорошо. Борей пошёл по военной части, служит на факультете физкультуры.

Грон хмыкнул с полуулыбкой: — Ах да. Ваши знаменитые спортсмены.

Факультет физкультуры служил силовым крылом Акаданта, и на нём не экономили. Его бойцы славились как отличные воины и активно привлекались к миротворческим операциям, если конфликты между кланами выходили за разумные пределы и следовало остудить страсти. Физкультурники были обеспечены самым лучшим оборудованием. Во время выездов на «соревнования» с непокорными они были экипированы бронированными самоходами и катерами, автоматическим оружием и серьёзной по меркам Антариуса артиллерией, ну а про огнемёты, арбалеты и холодное оружие и говорить было нечего.

Атана снова стала серьёзной. Она наклонилась к столу, коснулась пальцем блокнота.

— Нам нужно узнать всё. Кто он, откуда, чего хотел. Если он дошёл до острова Смоленск — значит, он либо бежал, либо шёл целенаправленно. Блокнот с картами — к лингвистам. Брикеты — в лабораторию. Прибор физикам — пусть изучают, и на истфак, пусть поглядят доледниковые аналоги.

Посмотрела в окно, туда, где раскинулся Росс, где на улицах спешили по своим делам россияне.

— Если есть другие, значит, нам придётся делать выбор. Выбирать между диалогом и боем… Мы должны быть готовы и к тому, и к другому.

Сова кивнула. Или так показалось.

Глава 3: День чудес

Братья Дион и Леар, а также Пир шагали по центральной улице города Росс. Этот день им разрешили посвятить развлечениям. Улицы столицы сверкали под утренним солнцем, будто усыпанные алмазной крошкой. Дион шёл впереди, его массивные плечи рассекали толпу, а за ним семенил Пир, широко раскрыв глаза от изумления. Леар замыкал шествие, время от времени одёргивая его, когда тот застывал перед особенно впечатляющими витражами.

— Не отставай, малыш, — покровительственно бросил Дион через плечо. — Это всего лишь центральный проспект. Главные чудеса впереди.

Пир, не отрывая взгляда от фасада какого-то административного здания, украшенного барельефами легендарных китобоев, пробормотал:

— У нас на Смоленске даже дома в три этажа — редкость. А здесь… — Он запрокинул голову, пытаясь разглядеть вершину ледяного шпиля. — Лёд такой чистый.

Леар хлопнул его по спине:

— Это же столица, парень. Здесь даже собаки ходят с важным видом. А чистый, потому что обогреваются геотермальными источниками, а не как мы углём.

Пир покивал головой, соглашаясь, но буквально тут же снова встал как вкопанный.

— Смотри! — Он ткнул пальцем в фасад, где из льда выступала фигура кита, опоясанного волной из синего льда.

— В Россe каждый дом рассказывает историю, — сказал Дион.

Леар усмехнулся:

— И говорят, что у нас слишком много времени на резьбу.

Дома были действительно как книги. На одном — барельефы кораблей, на другом — сцены китобойного промысла, дальше — врезанные в ледяные стены лица героев, чьи подвиги знал каждый ант. Свет играл на витражах, превращая улицу в нескончаемый калейдоскоп.

Они миновали площадь Семи Кланов, где на высоких ледяных пьедесталах застыли фигуры выдающихся граждан Антариуса — каждый в полном боевом снаряжении своего рода. В том числе и статуя легендарного Гурта, придумавшего кожаные костюмы антов. Именно в честь него назвали и его потомка, мастера, что сшил костюм Диону.

Пир снова задержался, на этот раз у лавки «Знаки и узоры» — в витрине лежали браслеты и различные подвески. Все они, как обещала вывеска, принесут удачу на охоте и в любви, а также в других делах.

— Ещё вернёмся, — пообещал Дион. — Сначала — вершина.

Они добрались до станции «Вулкан» — массивного павильона у подножия Эреба. Ледяные колонны сверкали в солнечных лучах, а в глубине зала стояли вагончики фуникулёра, подвешенные к мощным тросам. Внутри царила деловая суета: служащие проверяли билеты, торговцы предлагали тёплые напитки и сладости, а экскурсоводы зазывали группы туристов.

Их вагончик напоминал кулон — где стёкла скрепляли полосы металла. Даже пол был прозрачен. Когда механизм пришёл в движение, Пир вцепился в кресло, чувствуя, как сердце уходит в пятки.

— Боишься? — спросил Дион, когда Пир прижал пальцы к поручню.

— Нет! — буркнул мальчик, хотя глаза выдавали тревогу.

— Расслабься, — усмехнулся Леар. — Если упадём, то красиво.

За стеклом разворачивалась панорама, от которой захватывало дух. Росс лежал внизу, как гигантская модель: ледяные кварталы с геометрически точными улицами, порт с десятками кораблей, похожих на игрушечные, бескрайние ряды теплиц, уходящие за горизонт.

— Вон там, видишь? — Дион указал на комплекс зданий с золотыми куполами. — Дворец Совета. Там правительство Антариуса.

Пир хотел что-то спросить, но в этот момент вагончик качнуло от порыва ветра. На несколько секунд стало не до разглядывания красот.

Когда вагончик выбрался из облака, перед ними открылся вид на вершину Эреба. Кафе «Кратер» располагалось прямо на краю кальдеры — круглый зал с панорамными стенами, где столики стояли на разных уровнях, чтобы каждому гостю открывался уникальный ракурс.

Официант подал им меню.

— Рекомендую «Пламя Эреба» — мясо кита с пряными травами, — предложил он. — И чай «Российский пуэр» — с ягодами земляники.

Пока они ели, Дион рассказывал истории о первых покорителях вулкана. Не тех, кто забрался на вершину, а кто его тепло сделал основой благосостояния Росса. На правах опытного человека, каким он себя ощущал после первой вахты на китобое, и посещающим столицу уже в третий раз, он считал себя ответственным за просвещение Пиара и Леара. В их лице он нашёл себе благодарных слушателей, внимавших ему с вниманием.

— Правда, что здесь раньше была лава? — осторожно спросил Пир.

— Правда, — кивнул Дион. — Эребус стар как мир. Даёт нам тепло, но если разозлится…

— То мы все сядем в лужу! — закончил Леар, и все рассмеялись.

Дион отметил манеру столичных жителей разговаривать не торопясь и акая, и начал распространяться о российском характере.

Пир же не мог оторвать взгляда от горизонта, где океан сливался с небом в синей дымке.

— Интересно, что там, за краем света? — вдруг спросил юнга.

Дион отложил вилку:

— Думаю, мы это скоро узнаем. Лично.

Возвращение в столицу оказалось куда стремительнее. «Молния» — скоростные сани, мчащиеся по рельсам вдоль склона. Пассажиры размещались в креслах, пристёгивались ремнями — и затем их буквально швыряло вниз по трассе, петляющей между скалами.

— Если выживешь — получишь значок, — мрачно пошутил контролёр, проверяя их крепления.

Первые секунды Пир не мог даже закричать — воздух вырвался из лёгких, когда их кресло ринулось вниз со скоростью падающего камня.

— ААААААААА! — орал Дион от восторга, когда они влетели в крутой вираж.

На самом опасном участке трасса делала мёртвую петлю. Пир на мгновение увидел город вверх ногами, почувствовал, как кровь приливает к голове, а затем их сани, постепенно снижая скорости, прибыли в нижний павильон.

Выбравшись на помост, троица несколько секунд восторженно молчала.

— Это… — Пир трясущимися руками поправил вспотевшие волосы.

— Круто? — подсказал Леар.

— Лучше, чем охота на китов! Я хочу ещё!

Вход в парк Ледяных скульптур украшала Арка Памяти — сооружение, на создание которого ушло двадцать лет. Огромная композиция из льда, камня и металла, скреплённых прозрачным сводом, открывала целую историю мира: сцены древней жизни, фигуры людей и зверей, корабли и дворцы, планеты и звёзды — всё сияло в солнечном свете, будто арка вобрала память о прошлом и мечту о будущем.

— В нашем парке собрана вся история человечества, — сказал экскурсовод. — От начала жизни и до наших дней.

— Энциклопедия мира, — прошептал Дион Пиру. — Чтобы каждый ант помнил, каким был мир и каким он когда-нибудь станет вновь.

Каждый сектор парка был посвящён определённой эпохе. В одном из них, вдоль узких улиц, вырезанных в льду, воссоздавались старинные города доледниковой эпохи. С каждым шагом открывались сцены жизни древнего мира. Ледяные здания, украшенные уникальными резными узорами, вызывали в душе чувство тоски по утраченной цивилизации. И даже в этом, казалось бы, безжизненном месте, было ощущение реальности — словно в этих ледяных домах ещё живут люди, работающие, отдыхающие, стремящиеся к своим маленьким радостям жизни.

Пройдя дальше, братья и Пир оказались в ботаническом саду, где при помощи разных оттенков льда и света воссоздавались растения из доледниковой эпохи. Здесь были гигантские деревья с полупрозрачными листьями, кажущимися почти живыми, несмотря на свою ледяную природу. На глазах у них менялись оттенки льда — от светло-зелёного до туманно-голубого, и растения будто бы шептали им о том мире, который они не успели познать.

Однако истинным чудом для них стали скульптуры животных, гигантские и удивительно детализированные, стоящие по всему парку. Мамонты, саблезубые тигры, а в центре парка — главный шедевр — стая динозавров, застывшая в динамичной сцене охоты. Всё было проработано с фантастической точностью: каждая чешуйка, каждая линия хребта, каждый изгиб мускулов — ледяные животные выглядели как живые.

Леар молча кивнул и подошёл к скульптуре саблезубого тигра. Его взгляд был прикован к его огромным клыкам, как будто он видел перед собой не просто произведение искусства, а живого зверя, готового прыгнуть в любую секунду.

Диплодок — его невероятная шея и хвост из переплетённых сегментов голубоватого льда уходили далеко за пределы обзора. Трицератопс с мощным воротником, окрашенным в землистые тона, и рогами из прозрачного, но пронизанного белыми «прожилками» льда. Гигантские фигуры поглощали свет, отбрасывая глубокие синие тени, их размеры подавляли и восхищали одновременно.

Они прошли мимо открытых мастерских. Скульпторы трудились над новыми экспонатами: одни вырезали глыбы паровыми резаками, другие шлифовали детали стамесками и скребками. Один старик вытачивал крыло стрекозы — тонкое, как настоящий шелк, просвечивающее на солнце, другой создавал миниатюрную копию китобойного корабля. Впечатляла ледяная копия «Врат Ада» Родена. Сотни фигур в муке и страсти казались подвижными в игре света. Пир сглотнул:

— Жутковато.

— Зато красиво, — сказал Леар.

— Вот бы Грон увидел это, — пробормотал Пир, разглядывая сцену китобойного промысла, где каждая волна была уникальной.

Центральную площадь занимала ледяная карта мира — с континентами, какими они были до катастрофы. Дион долго стоял над очертаниями Южной Америки, мысленно отмечая маршрут своей будущей экспедиции.

Финальной точкой стал аквапарк «Петергоф» под огромным куполом. Анты старались повторить дух знаменитого дворца Петергофа: террасы, колоннады, барочные лестницы и фонтанные каскады повторяли форму утраченных архитектурных ансамблей. Скульптуры богов, нимф и морских чудовищ сияли позолотой, а вода из геотермальных источников переливалась бирюзой, контрастируя с холодом внешнего мира.

— Вот это… — выдохнул Пир, стоя на мраморной платформе у входа. — Невероятно!

Дион кивнул:

— Для нас, привыкших к ледяным ваннам, это настоящий праздник.

Леар не удержался: бросил Пира в бассейн с шутливым криком, и тот с грохотом плюхнулся в тёплую воду. Горки были устроены как каскады фонтанов: вода шла по изогнутым каналам, пересекала декоративные мостики, падала в бассейны, обеспечивая захватывающий спуск. Пир визжал, скатываясь с одной из самых больших горок, а Дион и Леар соревновались, кто быстрее достигнет бассейна внизу.

Под куполом стояли огромные скульптуры: Нептун с трезубцем, богини и рыбы, из которых выбивалась вода струями, создавая легкую дымку над поверхностью бассейнов. Золотые детали отражали свет, переливались в воде, и всё выглядело почти волшебно.

Пир устроил настоящую битву на надувных плотах с Дионом и Леаром, швырялся водой, пытался захватить плот, и смех их эхом разносился под куполом. Иногда они сталкивались с другими детьми и подростками, устраивая импровизированные гонки и сражения на воде. Между играми троица садились в кафе у бассейнов: жареные кальмары, закуски и сладкие коктейли давали силы и радость. Пир жевал, обливаясь водой после очередной гонки по горке:

— Никогда не думал, что вода может быть такой!

— И это всё благодаря Эребусу, — улыбнулся Дион.

На последней горке они решили устроить финальный спуск вместе, взявшись за руки. Кабина соскользнула по каналу, пролетела мимо каскадов и фонтанов, и с криком плюхнулась в бассейн. Они вынырнули, задыхаясь и смеясь, с мокрой одеждой, сияющими глазами и сердцем, полным восторга.

Когда солнце опустилось низко, купол освещался мягким светом фонарей. Пир, едва держась на ногах от усталости, оглянулся вокруг: золотые скульптуры отражались в воде, фонтанные струи поднимались и падали, создавая гармоничную симфонию звуков и блеска.

Вечером, возвращаясь по освещённым улицам, Пир спросил:

— А завтра что?

Дион устало улыбнулся:

— Завтра Совбез решает нашу судьбу. А сегодня… сегодня был просто хороший день.

И в этом не было ни капли сомнения.

Глава 4: Совбез Антариуса

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс. Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д. Акадант. Внешний корпус. Гранатовая палата. Время: 20 марта 3025 года, 15:00. Внеочередное заседание Совета безопасности Антариуса.

Стены, покрытые ледяными фресками, отражали на мраморе мозаичные отблески витражей. Через них пробивался полярный свет, беспокойный и холодный, как будто само солнце следило за происходящим.

За круглым столом, отполированным до зеркального блеска, восседали члены Совета.

Центральное место, по праву главы и хозяина, занимал ректор Акаданта — Лев. И в самом деле, трудно было назвать его иначе: густая белоснежная грива, величественная осанка, высокий лоб и проникновенный взгляд придавали его облику львиную стать. Белый парадный костюм, как у всех полноправных антов, тяжёлый медальон на груди — всё это усиливало ощущение, будто перед вами не человек, а гербовая фигура льва из старинной энциклопедии.

Слева от него расположилась Атана, декан кафедры Исследования Периферии.

Рядом с ней — Дисс, правительственный эмиссар, с лицом умным и уставшим, как у человека, который видел больше, чем желал.

Далее — Талос, глава сил народной милиции, челюсть упрямая, взгляд прямой.

Мелант — старейшина столичного региона Росса, представитель всех континентальных кланов — плотный, обрюзгший, с манерами патриция и голосом, которого хватило бы на два парламента.

И, наконец, Финк — делегат от морских кланов, обветренный, как палуба китобойного судна, живой и быстрый.

В самом центре стола, как немой свидетель, лежало тело чужака.

Лев едва заметно кивнул Атане. Та встала, подхватила мантией полы, как женщина, знающая цену собственному слову, и начала:

— Уважаемые члены Совета безопасности, вы осведомлены о происшествии и причине столь срочного сбора. В ваших папках — основные материалы экспертиз. Позвольте кратко обобщить выводы.

Она открыла папку, но, казалось, знала всё наизусть.

— Первое. Человек, найденный во льдах, не ант. По телосложению — возможно потомок доледниковых народов Южной Америки; варианты Южной Европы и Северной Африки также не исключены. Причина смерти — переохлаждение, признаков насилия нет. Одежда тёплая, но для наших широт недостаточная.

— Второе. При нём найден револьвер. Хорошая сталь, есть следы стрельбы из него, патроны обнаружены не были. Порох близок к селитряному, конструкция напоминает поздний XIX век. Судя по пригонке — ручная работы.

— Третье. Радиоприёмник — ловит наши частоты, но собран иначе, не из фабричных антских компонентов. Источник питания отсутствует, однако гнездо под аккумулятор есть. Следовательно — портативное устройство. В рабочем состоянии.

— Четвёртое. Подзорная труба — медный корпус, стекло высокой чистоты, явная ручная работа.

— Пятое. Брикеты. Смесь жира и мяса тюленя и каких-то ягод. Судя по всему походная высококалорийная еда.

— Шестое. Блокнот. Язык — судя по всему родственен латинской группе, что хорошо укладывается с вариантом Южной Америки. Заметки обрывочные, много сокращений. Цифры — стандартные. Перевод пока невозможен. Присутствуют рукописные карты береговой линии Периферии рядом с островом Смоленск. Всё выполнено графитом, но при теле найден не был. Источников огня, а также иных предметов — не обнаружено.

Она закрыла папку. Повисла тишина.

Лев, не отрывая взгляда от тела, произнёс негромко:

— Благодарю. Вопрос, стало быть, в том: кто он — и зачем пришёл в Антариус?

Первым заговорил Дисс. Он слегка подался вперёд, положив руки на стол, голос его был уравновешен и мягок:

— Если это шпион, а не какое-нибудь недоразумение с просторов Периферии или результат чьей-то дурной шутки — мы имеем дело с представителем высокоорганизованного общества. И в таком случае, Антариус уязвим. Наш флот силён, но береговая линия велика, а угольные шахты и металлургические заводы практически без прикрытия. И даже при экстренном сигнале, мы не сможем прийти на помощь вовремя.

— Милиция готова, — хмуро отозвался Талос. — Но без данных о противнике, направлениях возможных ударов — это игра в угадайку. Перекрыть всё не сможем. Без разведки, без усиления — бесполезно.

Мелант, тяжело дыша, перебил:

— А Росс, позвольте заметить, не заинтересован в расходах ради каждого случайного бродяги. Зачем тратить гигантские ресурсы на тень?

Финк вскинулся:

— Морские кланы и Периферия готовы внести вклад. Нам важно знать, что за люди — на севере. Разведка необходима, вплоть до экватора. Даже дальше.

Мелант насмешливо:

— Вы себе представляете стоимость экспедиции такого рода? Специальное судно, снаряжение, экипаж — город построить можно!

Ректор поднял ладонь:

— Акадант может взять все расходы на себя.

Мелант, прищурившись, с улыбкой во все зубы:

— И оставить вас единственным обладателем добытых сведений? Ни в коем случае. Мы поможем вам нести это бремя.

Лев в ответ улыбнулся. Но взгляд его был холоден.

— Атана, расчёты по судну готовы?

— Да, — чётко ответила она. — На стапелях — корвет, готовый к спуску на воду, подходящий по параметрам для такой экспедиции. Потребуются лишь доработки: усиление охлаждения корпуса, установка дополнительного вооружения, топливных баков. Основную часть работ можно завершить за месяц, остальное — уже в море. Если дать задаче высший приоритет, верфь справится.

— Отлично. Подготовьте проект модернизации, перечень оборудования, предварительный состав команды. Отправьте всем присутствующим — под грифом «секретно».

Он обвёл взглядом собравшихся.

— Прошу в кратчайший срок сообщить, есть ли предложения по кандидатурам. Кто будет представлять ваши интересы в экспедиции?

Все согласно кивнули. И молча — как по команде — обернулись к телу маленького человека, появление которого изменило больше, чем сам он мог бы вообразить при жизни.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс. Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д. Акадант. Кабинет ректора. Время: 20 марта 3025 года, 21:00.

В кабинете царил благородный полумрак. Лишь каминный огонь перебегал по стенам пятнистыми отсветами, оживляя тени резных книжных шкафов. В кожаном кресле, величественном, как трон, восседал хозяин — Лев, ректор Академии. Плед скрывал его ноги, на коленях покоился кубок, чёрный до такой степени, что поглощал даже свет огня. От него тянуло чем-то пряным. Напиток был горяч и, несомненно, целебен.

Камин грел не тело. Огонь был здесь не источником тепла — то шло от знаменитых горячих источников нагретых недрами острова Росса. Именно они грели и бескрайние теплицы, и саму столицу, сделав её жарким сердцем мира антов. Но Лев любил огонь, как человек, привыкший размышлять, глядя на языки пламени, в которых иной раз можно было разглядеть нечто большее, чем просто сгорающие куски угля.

Дверь отворилась бесшумно. Вошёл Фаддей, декан кафедры Истории. Он не поклонился и не произнёс ни слова — просто подошёл к жаровне, на которой стоял начищенный до блеска медный чайник, взял себе такой же чёрный кубок, налил ровно на три четверти — не каплей больше — и опустился в соседнее кресло. Они сидели молча. Минуту. Две. Может, больше.

— Как тебе, Атана? — наконец произнёс Лев, как бы нехотя, будто это слово случайно соскользнуло с губ.

— Закусила удила, — отозвался Фаддей, — этот труп она мёртвой хваткой держит. Думает, приведёт её прямо сюда, в твоё кресло.

— Ты тоже так думаешь?

— Я думаю, дорога у неё не гладкая. И на поворотах её поджидают вещи... весьма неприятные.

— Ты что-то нашёл?

— Да, — коротко.

— И?

— В районе Смоленска, где нашли тело, была замечена «Морская сила».

— Пром?

— Возможно.

— А сам труп?.. Подлинный?

— Труп — да. А вот вещи... — Фаддей пожал плечами.

— Геф?

— Возможно, — загадочно сказал Фаддей.

На несколько минут в кабинете воцарилась тишина.

— Значит, отказываешься от моего кресла?

— Как и прежде. Я не лев, Лев. Я, скорее, лисий хвост, пришитый к его шкуре.

На этом всё стихло. Даже камин, казалось, стал пылать тише. Заплясали на потолке багровые тени, и в этом багровом молчании вдруг прозвучало:

— Фаддей... жаль, что ты не носишь мою фамилию.

— Я знаю, отец, — ответил тот, не глядя.

— Передай привет матери.

— Передам.

Фаддей поднялся, кубок оставил полупустым, кивнул — даже не кивнул, а просто как-то скользнул плечом — и вышел так же бесшумно, как вошёл.

Лев остался один. Он смотрел в камин, как смотрят в прошлое: пристально, в полголоса, будто надеясь услышать ответ из потрескивающих углей. Огонь в это вечернее мгновение был похож на глаза — чужие, живые, и очень старые.

Глава 5: Лёд тронулся

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.

Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.

Главная верфь Акаданта «Российский эллинг»

Время: 21 марта 3025 года, 10:00.

Все, кому доводилось столкнуться с Атаной Зеус, сразу понимали: знаменитую фамилию она носит не зря. Воля у неё была стальная. Если Атана ставила перед собой цель — она её достигала. А все, кто пытался встать у неё на пути, потом долго об этом жалели.

Утро на главной верфи Акаданта началось как обычно: собаки лениво приветствовали идущих на смену рабочих, кто-то делился новостями, кто-то ещё не допил утренний чай.

Наверху корвета рабочие не спеша заканчивали возведение внешних стен надстроек. Прямо на ледяную обшивку лили свежий слой льдобетона. Из большого шланга, парящего на морозе, с шумом выливалась густая, мутноватая смесь — воду заранее замешивали с волокнистыми добавками и укрепляющим составом, потом переливали в опалубку. Из-за мороза раствор сразу же прихватывало инеем, и по нему ползли лёгкие струйки пара — как дыхание самого корабля. Буквально через несколько минут смесь застывала и превращалась в твёрдую броню в три раза крепче обычного льда

Всё изменилось в одно мгновение.

На площадку, где стоял новенький корвет, словно вихрь, ворвалась Атана Зеус в сопровождении небольшой группы помощников.

Собаки тут же испарились — будто и не было их вовсе. Рабочие словно проснулись от гипноза: вялость и неторопливость сменились резкой суетой, движения ускорились, лица посерьёзнели. Казалось, само время на верфи ускорилось вдвое.

Начальник верфи и его заместители спешно бросились навстречу высокой гостье среднего роста. Несмотря на то, что она была ростом лишь до плеча главного, они кланялись и кивали с видом прилежных учеников, выслушивающих учительницу с указкой. Атана говорила коротко и чётко — каждая фраза звучала, как выстрел.

— Запомни, — произнесла она, смотря сверху вниз на возвышающегося над ней на целую голову мужчину. — Работаете круглосуточно. Семь дней в неделю. Всё, что связано с корветом — высший приоритет. Переводишь людей с других проектов. Всё остальное — заморозить. Ясно?

— Да, декан. Но… как же контракты?..

— Забудь про них. В каждом есть пункт про форс-мажор. Спросят — скажешь: «Атана Зеус». Этого будет достаточно.

— Это Иасон, — она кивнула в сторону худощавого молодого мужчины в форменном халате Акаданта. — Он здесь — мои глаза и уши. Пока идёт строительство, он живёт прямо на верфи. Выделяешь ему кабинет. Все проблемы решаешь с ним. Не можете решить, подключаете меня. Ясно?

— Да, декан.

— Всем объяснить: государственная задача. Работаем на пределе. Оплата двойная, премия — за опережение графика. Кто срывает сроки — поедет на Периферию, лодки из моржей клеить. Ясно?

Начальник верфи замотал головой, как шарнирный.

— Доклад — два раза в сутки. Утро и вечер. Все необходимые материалы — на складе через неделю, максимум. Лично отвечаешь. Я не хочу потом слушать сказки про то, что где-то не нашлось труб или прокладок. Всё ясно?

— Да, декан.

— Это Аргос, — представила она второго молодого мужчину, похожего на Иасона как брат. — Главный инженер по модернизации. Делаешь, как он говорит. Никаких «я корабел, я так вижу». Тут не для самовыражения. Ясно?

— Да, декан...

— Эти что там скребут? — Атана указала на группу мастеров, вырезающих замысловатые узоры на ледяном борту корабля. — Прекратить. Всех — на прокладку труб охлаждения. Как-нибудь отплывут и без узоров. Команде будет чем заняться в рейсе. Ясно?

Директор снова закивал, но в этот момент в его голове, будто по своей воле, вспыхнула непрошеная мысль: а хороша всё же... стройная, горячая, можно было бы на столе в кабинете…

Мысль тут же оборвалась — сама себя испугалась. Это скорее его сейчас кто-нибудь разложит. И уж точно — не так, как мечталось.

— Территорию прибрать. — голос Атаны не ослабевал. — Нет порядка во дворе — не будет и в работе. Ясно?

— Да, декан, — ещё раз коротко буркнул начальник.

— Теперь пойдём внутрь, посмотрим, как обстоят дела, — сказала Атана и уверенно зашагала к трапу, ведущей в утробу ледяного гиганта.

Вся её свита — а за ней и руководство верфи — поспешно засеменила следом, не решаясь даже переглянуться.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.

Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.

Акадант. Кабинет декана исторического факультета

Время: 21 марта 3025 года, 11:00

Присутствуют:

Мамерт — декан физфака Акаданта, единственный (официально) сын ректора Льва Сотера.

Фаддей — декан истфака.

Фаддей сидит в старом кресле за загромождённым столом — бумаги, папки, рукописи и справки, наваленные в неразборчивом порядке.

Мамерт, сдвинув в сторону одну из папок, устроился на краешке стола.

— Фад, скажи... отец предлагал тебе занять его место?

Фаддей взглянул прямо, с лёгкой, уклончивой улыбкой.

— Возможно.

— Но почему?! Я же его сын! Я — Сотер. Я — декан физфака, в конце концов!

— Видишь ли, Ар, — проговорил Фаддей, используя детское имя, которым звал его когда-то. — Я слишком много знаю. Я как тот кот учёный , что по цепи кругом ходит. А котиков, как ты знаешь, все любят.

— Ты скорее кот кручёный, — мрачно буркнул Мамерт. — Или даже лис.

Фаддей усмехнулся. Неожиданно удачная шутка — особенно от Мамерта, который не блистал остроумием.

— И ты отказался?

— Да, Ар. Я отказался.

— Но почему?

— Ты сам сказал — я лис. Лису не место на троне льва, Ар. Я лисий хвост на его шкуре, и это моё место. Так лучше для всех.

— Темнишь, Фад, — сказал Мамерт уже спокойнее, с ноткой усталости.

— Может быть, Ар. Но не лгу. Ты ведь знаешь — я не люблю лгать.

На некоторое время оба замолчали. В кабинете воцарилась тишина.

Первым нарушил молчание Мамерт:

— Поможешь, Фад?

— Не знаю, Ар. Но в спину — не ударю.

— Я не так уж глуп, как кажусь. — тихо сказал Мамерт.

— Я знаю. Но не переоценивай себя. Игра началась всерьёз.

— Всё настолько плохо?

— Да. Мы на пороге перемен. Идёт буря. Та, что срывает не только вековые льдины — целые айсберги разлетятся в крошево.

— Дашь совет, Фад?

— Дам, Ар. Будь осторожен. Будь осторожен как никогда раньше.

— Спасибо, Фад. Я тебя услышал.

Мамерт встал. Несколько секунд постоял, будто собираясь что-то добавить. Но ничего не сказал. Просто вышел, не оборачиваясь и не прощаясь.

Глава 6: Белая косатка

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс. Координаты: 77° ю. ш., 166° в. д. Акадант. Кабинет ректора Льва Сотера. Время: 22 марта 3025 года, 10:00

— Отец! — дверь в кабинет отлетела в сторону с таким звуком, словно кто-то выстрелил в неё. Декан Мамерт влетел, как шквал, не озираясь, не стуча, не извиняясь, его лицо сверкало от азарта.

Лев Сотер оторвался от бумаг, приподнял бровь и поднял лицо.

— В тридцати милях к северу — стая! Косатки. С ними — белый детёныш, — выпалил Мамерт, уже почти смеясь, дрожа от возбуждения.

Величие, царственная неподвижность, академическая надменность — всё слетело с Льва Сотера в одно мгновение. Лицо его исказилось хищным восторгом. Он встал. Затем выпрямился. Затем взревел:

— Едем!

Он швырнул перо в чернильницу, схватил куртку и, что-то бросив растерянному секретарю, вместе с сыном вихрем вылетел из кабинета. Стены Академии задрожали от грохота их шагов, а аспиранты перед ними разбегались в стороны. На пристани уже стояли три катера, дымя из труб. Пар вспыхивал в лучах солнца, обволакивая экипаж, проверяющий сети.

— Всё готово, — отчеканил Мамерт, вскакивая на борт. — Стая держится между айсбергами. Загонщики уже выдвинулись. Лев молчал. Его лицо застыло. Лишь веки подрагивали.

У него было две страсти: женщины и охота. Конкретно охота верхом на косатках. Белых косатках, других он не признавал. Власть была как данность, он к ней давно привык. Но страсть — только это. После трагической гибели на охоте последнего белого любимца он долго приходил в себя. Только новая белая косатка могла залечить зияющую дыру в его душе.

В поместье Сотера был огромный бассейн с выходом в залив, где он плавал со своими подопечными, говорил с ними, дрессировал их. Сейчас у него были белые дельфины, морские свиньи, даже нарвал. Но белой косатки не было. А без этого «конюшню», как он называл свой дельфинарий, он считал неполноценной.

Катера рванули вперёд. Море хрустело, визжало, отдавало леденящим паром. Скоро показались два обледенелых айсберга.

Ректор молча наблюдал за холодным морем. Ноздри раздувались от возбуждения. Он почувствовал, как всё внутри него замирает в предвкушении — будто сам стал хищником, вышедшим на тропу.

В бинокль виднелись спины. Чёрные, гладкие. И среди них — она. Белая. Чистая. Достойная самого ректора Акаданта.

— Заходим с двух сторон, загоняйте, но аккуратно. Не дай бог повредите мне этого зверя! — крикнул он.

Катера заняли позиции. Ветер свистел. В небе кружили птицы. Из-под воды показался спинной плавник — белый, тонкий, будто вырезанный из слоновой кости. Детёныш всплыл — точно, как говорили. Лев едва сдержался, чтобы не завыть от восторга.

Операция началась.

— Там. В центре. Глубина — мелкая. — шептал Мамерт, который перенял от отца страсть к охоте на касатках. — Его можно взять.

Команды пошли по рациям. Загонщики обогнали с флангов, начали сужать кольцо. Самка дважды всплыла, засвистела. Остальные косатки повели себя нервно. Но детёныш не заметил.

— Сети! Сейчас!

Бросок — и в ледяную воду полетела сеть, серебристая, как волчья паутина. Один край её лёг на спину детёныша. Он дёрнулся. Мгновенье — и волна пошла по стае. Но уже было поздно.

Вторая сеть захлопнулась сбоку. Косатка всплыла, глаза в ужасе. Но сеть уже стянули, обвели, зафиксировали.

— Он наш! — раздался крик.

Лев Сотер стоял на носу катера и не шевелился. Он был счастлив.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, пригород города Росс. Координаты: 77° ю. ш., 166° в. д. Поместье Льва Сотера Время: 22 марта 3025 года, 18:00

Лев Сотер — даже в самые загруженные дни, среди заседаний, докладов и визитов — в определённые часы он спускался в свой священный бассейн и снаряжал любимцев. Он упражнялся в искусстве подводной охоты с таким сосредоточением, будто отточенность этих манёвров была важнее политики, науки и деловых союзов.

Ибо не ради игры всё это — не ради забавы, но ради охоты на китов, на исполинов, требующих разумных загонщиков, молниеносных разворотов и согласованности, как в бою. Лев Сотер не доверял механике. Он верил в хищника — живого, выдрессированного, понимающего по глазам, по движению ладони по шкуре.

Целый зал в поместье был отведён под гарпуны, багры, пики и разнообразные клинки, кованные под его руку. Там, за стеклом, лежали орудия, что пробивали китов на рассвете, в штормах, в ледяных грозах. Рядом — зал сбруи, парадной и рабочей: выделанная кожа, железные полукольца с символами и узорами, в которые облачали морских зверей, чтобы всадник не соскользнул при погружении или резком повороте.

Каждая комната поместья была увешана трофеями — костями, шкурами и даже портретами и скульптурами самих зверей, как портретами друзей, братьев, соратников.

Лев не просто владел морскими хищниками. Он был один из них.

Холодный ветер Антарктики гудел, когда катер с белым детёнышем, заключённым в тёплый резервуар, приближался к окраинам поместья Сотера. Оно было устроено как цитадель. Ледяные стены, то безукоризненно гладкие, то украшенные резьбой, производили должное впечатление. Это дом владыки окрестных земель и вод.

Бассейн… Бассейн был живым.

Он был обширным и глубоким, с подсветкой, самый большой в Антариусе. В глубине уже кружили два дельфина-альбиноса и самец белухи. Услышав, что открылась дверь, они синхронно всплыли — встретить друга и хозяина. В зал вкатился контейнер с детёнышем.

Лев стоял на платформе. Ни слова, ни жеста. Только пальцы дрожали.

Он ждал этого момента два года. С того самого дня, как старый Фарос — его прежний любимец — пошёл ко дну, замешкавшись при манёвре.

И вот теперь — новая жизнь. Новое белое тело. Он сам выберет ему имя. Он сам будет его кормить, учить, растить. Ни один слуга, ни один ветврач не получит доступа без его воли.— Выпускайте.

Слуга осторожно отвёл рычаг. Зверь чуть дёрнулся — и плавно вышел вместе с водой в главный бассейн. Он отплыл на метр — и остановился.

— Подойди, — сказал Лев. Но не голосом — глазами, намерением, тяжестью в грудной клетке.

И он — подошёл. Сначала с сомнением. Потом ближе. Потом — прямо к борту.

Нос косатки коснулся ладони человека. Лев закрыл глаза.

Глава 7: Всё идёт по плану

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс. Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д. Акадант. Внешний корпус. Гранатовая палата. Время: 27 марта 3025 года, 15:00. Заседание Совета безопасности Антариуса.

В зале было прохладно, но не от температуры: от точности, сухости, сосредоточенности присутствующих. Каждое слово имело вес, каждый кивок — значение.

Центральное место занимал Лев Сотер — ректор Акаданта.

Слева от него — Атана, декан факультета Исследований Периферии. Именно её кафедра отвечала за организацию экспедиции.

Рядом — Дисс Зеус, представитель правительства Антариуса, с лицом усталым, сдержанным. Умные глаза которого располагали к себе с первого мгновения. Они, можно сказать, лучились отеческим теплом. Давний соперник Льва Сотера во всём: в любви, охоте, власти. И друг.

Далее — Талос, глава народной милиции, Мелант — старейшина столичного региона и Финк — делегат морских кланов.

Атана подняла глаза от бумаг:

— Уважаемый Совет, «Исследователь Предела» технически готов. Обшивка усилена. Вооружение согласно проекту модернизации установлено. Корвет готов к отплытию. Запас топлива — нормативный, продовольствие тоже. Лабораторное оборудование установлено, теплицы тоже, мобильные модули для полевых исследований на борту. Экипаж полностью укомплектован. Представители от правительства Антариуса и милиции — 50 человек, от континентальных и морских кланов по 25 человек прибыли на борт и начали слаживание.

На судне продолжается установка системы охлаждения, которая будет закончена к моменту выходу из вод Антареса, после чего рабочие верфи покинут корабль.

Маршрут построен вдоль восточного побережья обеих Америк, далее — вдоль северной границы льдов, через северную Атлантику и вниз вдоль западной Африки, далее антарктические воды и Антариус. Максимальная общая протяжённость маршрута — до двадцати тысяч километров. По пути корвет регулярно будет производить обследование побережья и картографирование. Как вы знаете, в связи с падением уровня мирового океана на 300 метров доледниковые карты потеряли актуальность, а предпринимаемые 100 лет назад экспедиции закончились неудачно.

— Связь будет регулярной, согласно протоколу: раз в трое суток. Если сигнал не поступит в течение десяти суток — активируется резервный план. Сейчас в экстренном порядке модернизируются ещё два корвета, аналогичные «Исследователю Предела», в случае пропажи они организуют поиск.

Атана обвела всех взглядом: — А теперь позвольте представить вам руководителя экспедиции.

У дальней стены, в глубине, где было полутемно, поднялся молодой мужчина. Стройный, даже несколько слишком для анта. Капитан выпрямился и шагнул вперёд. Одёрнул фирменный белый халат Акаданта. Всё в его движениях говорило об уверенности. Несмотря на отсутствие физической мощи, такой как у Мамерта, он производил впечатление лидера.

— Представляю вам капитана экспедиции — доцента Иасона Иолка.

Мужчина подошёл ближе.

— Готов принять командование, — просто сказал он.

Лев протянул ему большой конверт с печатями Совбеза:

— Здесь полные инструкции, маршрут, список разрешённых отклонений, контактные протоколы. Ваша цель — найти промышленно развитую цивилизацию. Получить первичную информацию и доставить её в Антариус. Это главная цель. Если обстоятельства благоприятствуют и отсутствует угроза экспедиции, собрать всю дополнительную информацию. Но, повторяю, только при отсутствии малейший угрозы кораблю и экипажу. Ваша главная цель — установить наличие промышленно-развитой цивилизации и доложить об этом Совету. Всё остальное вторично. Мы ждём от вас не подвигов и свершений, а выполнения поставленной задачи. Всё понял, капитан?

— Да, ректор, — ответил Иасон.

— Кто-то хочет что-то добавить? — обратился Лев к членам совета. Все отрицательно покачали головой. — Ну что ж, Иасон, счастливого плавания. Желаю вам удачи и счастливого возвращения домой.

Капитан отдал честь, попрощался с членами Совета и вместе с Атаной вышел из зала.

— Коллеги, теперь уступаю место уважаемому Диссу Зеусу, представителю правительства.

Дисс кивнул головой и обратился к собравшимся:

— Друзья, от лица правительства выражаю удовлетворение, что все оценили серьёзность ситуации и принимают в её разрешении самое активное участие. От себя хотел бы добавить, что в настоящее время мы вырабатываем комплекс мер в соответствии с намеченным на предыдущем собрании планом. О том, что сделано в данном направлении, прошу рассказать уважаемого Талоса.

Глава милиции Антариуса прокашлялся и произнёс:

— Уважаемые коллеги. В воды Периферии, в район Огненной земли, выдвинуты дополнительные силы флота милиции, в который входят контингенты Акаданта, континентальных и морских кланов. В настоящее время по всему периметру Антариуса начато развёртывание наблюдательных постов, осуществляющих круглосуточное как визуальное наблюдения, так и прослушивание радиоэфира. Проведён инструктаж со всеми капитанами кораблей, а также главами территорий и населённых пунктов о порядке действий в случае появления подозрительных транспортных средств или людей.

— Транспортных средств? В смысле кораблей? — перебил его Мелант.

— Не только, — ответил милиционер. — Мы же говорим о технически развитой цивилизации, поэтому можем предполагать появление и летательных, и подводных аппаратов, наземные тоже не исключены. Пока, к сожалению, нельзя исключить, что высадка уже произошла в отдалённых районах как Антарктиды, так и Периферии. Но, что успокаивает, никаких сигналов о чужаках и чём-то подозрительном к нам не поступало.

— У нас тоже тихо. Мы проверили различные данные за несколько лет, которые могли бы говорить о присутствии представителей чужих или следах их деятельности. Ничего, только информация о дикарях с Периферии и за её пределами. Кланы также подтвердили, что у них всё тихо.

То есть, — подытожил Дисс, — пока у нас нет ничего, кроме трупа чужака. Тем не менее, труп, а самое главное, артефакты, найденные с ним, говорят, что наш переполох более чем оправдан. Уважаемый Совет, теперь предлагаю перейти к самому важному вопросу — деньгам. Нужны ассигнования, необходимо решить, сколько и кто их даст.

Все сразу подобрались и приготовились к серьёзному разговору.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс. Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д. Акадант. Кабинет декана Исследований Периферии. Время: 27 марта 3025 года, 15:30.

Атана Зеус, стоя перед рабочим столом, обвела взглядом карты и документы перед собой. Иасон, капитан «Исследователя Предела», стоял напротив, выпрямив спину, готовый впитать каждое слово.

— Так, Серый, брысь отсюда, — согнала хозяйка со стола одну из своих «грелок».

— Иасон, — начала она ровно, без тени сомнения, — ты понимаешь, что задание выходит далеко за рамки расследования происшествия с непонятным трупом. Это вопрос государственной безопасности. Мы не можем игнорировать потенциальную угрозу — появление на наших границах цивилизации равной или превосходящей нас.

Атана невозмутимо переключилась на другую часть карты:

— Но ситуация ещё более запутанная. В Антариусе нет единства ни между морскими и континентальными кланами, ни между правительством и народной милицией, ни даже между факультетами Акаданта. Вам придётся действовать в атмосфере недоверия. Когда не можете быть уверены в лояльности ни чужих, ни, увы, наших. Будьте готовы к любой опасности, вплоть до диверсии, способной уничтожить корвет.

Она сделала паузу и продолжила:

— Морские кланы жаждут расширить владения к северу, мечтают о новых акваториях и ресурсах. Это перевесит баланс сил в их пользу. Континентальные кланы, напротив, не прочь чтобы морские столкнулись с реальной угрозой: заказы на оружие и новые суда устремят их влияние вверх, позволит вернуть утерянные позиции в тепличном растениеводстве. Правительство и милиция видят смысл в крупномасштабном конфликте — он позволит вернуть им доминирующее положение, но видят они это по разному.

Атана мягко стукнула пальцем по карте:

— Если силы Антариуса не будут направлены во вне, нам грозит очередная гражданская война, возможно самая кровопролитная из тех что мы пережили. Трещина прошла не только через кланы, а через культуру, регионы, отрасли, не говоря уже о социальных и имущественных стратах.

Она подняла глаза, обвела Иасона взглядом:

— Поэтому ты должен прорубить окно в Южную Америку, в Европу или Африку — нет разницы, куда. Главное — найди новые земли, куда мы сможем выплеснуть наши силы и амбиции. Иначе нас разорвёт изнутри. Понимаешь остроту ситуации?

Иасон негромко кивнул.

— Вернуться ты должен только с победой, на иное не имеешь права, мой мальчик.

Атана посмотрела уставшими глазами на капитана:

— Сейчас — две просьбы. Когда будете пополнять запасы топлива на «Морской Силе», обязательно встреться с Промом. Он осведомлён о ситуации и возможно обладает информацией, которую счёл несущественной. Поговори с ним лично — ему, как никому, есть что рассказать. Он тебе понравится, он всем нравится. Своей искренней верой что анты должны стать хозяевами планеты он очаровывает всех. Но будь осторожен, он не только умён, но и хитёр и не разборчив в выборе средств.

Она вздохнула и добавила:

— Хотела бы я сама с ним поговорить, но не могу покинуть Росс — ситуация слишком сложная.

— Второе, в состав экипажа включены три смольчанина, два молодых мужчины и подросток, внук моего друга и бывшего наставника Грона. Присмотри за ними, возможно из них выйдет толк.

— Удачи, капитан.

Иасон склонил голову и вышел, унося с собой груз ответственности за судьбу Антариуса.

Глава 8: Белый цвет

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.

Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.

Главная верфь Акаданта «Российский эллинг»

Время: 28 апреля 3025 года, 10:00.

На верфи стоит гигантский ледяной корабль, сверкающий в лучах прожекторов. На морозе всё скрипит, пар идёт от дыхания людей. На палубе — рабочие, инженеры — прощаются с созданием, в которое вложили души.

По коткам корпус «Исследователя Предела» медленно начинает скользить в сторону воды. Сначала глухо трещит лёд. Затем — резкий толчок, корпус уходит в глубокую прорубь залива. Всплеск — и корвет медленно подаётся вперёд. Вода шумит под ледяными бортами. Пар от машин нагревает воздух. Плавный рывок, и корабль медленно разворачивается к выходу из бухты. Лёд тонкий — корвет сам продавливает его, медленно, но уверенно.

На пирсе стоят родные, любимые, дети. Анты обнимаются молча — без лишних слов. Свисток. У самого трапа, где гладкий лёд причала переливался под сапогами, толпились провожающие. Среди них — седовласый Грон, в меховом плаще столь белом, что он почти сливался с поземкой. Его внук Пир, мальчик 13 лет, в ярко-красной куртке, украшенной узорами, вышитыми искусной рукой матери.

— Помни, — тихо произнёс Грон, наклонившись к внуку, — на корабле тебе вручат твою первую белую одежду. Это не просто право — это и тяжёлый долг. Белый цвет означает, что ты теперь тот, кто приходит на помощь и ведёт за собой. В яркой детской одежде тебя легко было найти среди снега и льдов, а теперь ты сливаешься с пустотой, становишься настоящим охотником, настоящим антом: тем, кто рассчитывает прежде всего на себя. Не утрать себя в этой безмолвной белизне.

Грон медленно вынул из внутреннего кармана мехового плаща узкий чехол из тёплой выделанной кожи. Внутри лежал нож — настоящий китобойский клинок.

Пир потянулся к ножнам, его сердце застучало громче ветра. Грон осторожно вынул нож. Лезвие отражало беглый отблеск ламп: сталь холодная, но безупречно отполированная. Рукоять из клыка моржа с узором, напоминающим морские волны.

Грон поделился взглядом со своим внуком, и в этой тишине Пир услышал слова деда:

— Этот нож, — проговорил Грон, — не просто инструмент. Он — продолжение руки китобоя. Береги его. Когда выйдешь в море, не забывай: ты держишь не железо, а ответственность за себя и за всех, кто доверяет тебе.

Пир сжал рукоять двумя руками. Он ощутил вес и силу клинка.

— Я обещаю, — тихо сказал он. — Не подведу.

Грон кивнул и прижал рукоять к плечу мальчика, словно передавая ему частицу своей выдержки и чести.

Мальчик кивнул, сжав ремни походной сумки. В его глазах дрожали сразу и страх, и жажда доказать. Он украдкой коснулся краешка деда — последнего осколка дома — и шагнул к кораблю.

Над ними возвышался «Исследователь Предела» — его ледяной корпус пронзал туман, уходя ввысь. На борт юнгу подхватили крепкие руки матросов, и последний раз, оглянувшись, он увидел, как Грон смотрит вслед — без улыбки, но с тем суровым одобрением, что значит больше любых слов.

Нижняя палуба корвета «Исследователь Предела».

Сумерки в арктическом порту уже легли на корму, когда люк закрылся за последним новобранцем. Мальчик стоял в узком коридоре, прижавшись к холодной стене, на которой блестели капли инея от дыхания.

— Ты юнга? — раздался хриплый голос. Из соседней каюты, нагнувшись, вышел широкоплечий мужчина. — Внук Грона?

Мальчик кивнул, пытаясь не выдать, как сильно дрожат пальцы на ремне сумки.

Мужчина молча шагнул в сторону, открывая дверь в каюту. Внутри уже лежала аккуратно сложенная форма: белый костюм, плотный, с уплотнёнными вставками, морозостойкий, герметичными швами. Он казался слишком взрослым. Слишком настоящим.

— Тебя как звать? — Пиррисий, то есть Пир, — ответил мальчик.

— По уставу, Пир, до посвящения ты должен быть под наблюдением. Твоя койка — внизу. Меня зови Тавр. Я твой наставник.

Мальчик вошёл, оглядел костюм и не удержался — провёл пальцами по белой коже. Та отозвалась лёгким холодом.

— А можно… хотя бы примерить?

— Можно, только не рви. Он тебе ещё не раз жизнь спасёт, — пошутил Тавр.

Позже, уже ночью, лежа на нижней койке, мальчик долго смотрел в потолок. Белый костюм теперь висел у двери. И впервые с того момента, как он ступил на трап, он почувствовал не страх, а тихое торжество. Всё. Он уже не ребёнок. Завтра он встанет вместе с остальными.

Место: Корвет «Исследователь Предела», море Уэдделла, Антарктика.

Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.

Порт города Росс.

Время: 28 апреля 3025 года, 10:30.

У стены прозрачного купола на носу «Исследователя Простора», где среди сплошной белизны пышным ковром распускались тепличные сады, стояли Дион и Леар. Здесь, в полярном оазисе, среди теплиц с буйной зеленью, команда корабля отдыхала после вахт.

Анты всегда держали осанку безукоризненно: ровная спина, расправленные плечи, уверенный взгляд. Их тела, облачённые в белые костюмы, казались продолжением льда — чёткими, строгими, выточенными самой природой. Белые волосы тщательно расчёсаны.

После охоты или тяжёлой смены на верфях первым делом они приводили себя в порядок. Это было частью их натуры — знаком самоуважения и уважением к другим. Чистота внешняя означала и чистоту внутреннюю, чистоту души.

Грязь не задерживались на их белых одеждах: ни на заводских площадях, ни на палубах, залитых кровью китов. Анты шли по снегам и тяготам жизни так, будто сам лёд взял их под свою защиту и не позволял ничему нарушить их чистоту.

За стеклом лежала столица — Росс, сияющая всеми тональностями голубого и серебристого льда, словно гигантская звезда. Величественные купола и фасады зданий, увитые узором резьбы, отражались в глазах братьев. И дальше, за городом, где уходили в даль поля знаменитых российских теплиц, житницы Антареса, чернел вулкан Эребус — вечный страж острова, чьи выси и трещины казались телом древнего титана.

Леар молча слушал тихий рокот двигателей «Исследователя Предела». В его груди пульсировало спокойствие и восхищение: так видит мир человек, впервые поднявшийся над границами привычного.

— Знаешь, — Дион повернулся к брату, и его глаза вспыхнули живым огнём, — этот поход повернёт колесо историй Антариса. Мы откроем пути в новые страны, где земля не скована льдом, и богатство всей планеты засияет здесь. Слава распространится на всех нас. И в нашем народе забьётся тот огонь, что согрел первых предков антов, когда они учились выживать среди льда. Теперь мы станем хозяевами всей Земли.

Леар блеснул глазами, задумчиво опершись на край стекла:

— Почему ты в этом так уверен?

Дион улыбнулся, словно постиг все тайны мира:

— Я слышал это от Прома — главы «Морской Силы». Он умнее всех, с кем я говорил. Пром сказал: «Когда Антарис принесёт огонь цивилизации всей планете, тогда наш народ достигнет истинного величия и могущества».

Леар молча перевёл взгляд с ледяного города на бледный силуэт вулкана, и в его сердце промелькнула искра надежды. Ночь, казалось, обнимала их своим безмолвием, даря уверенность: впереди — не только путь сквозь чужие моря, но и величайшее открытие — самих себя.

Место: Остров Росса, море Уэдделла, Антарктика, город Росс.

Координаты: 77° ю.ш., 166° в.д.

Порт Росса.

Время: 28 апреля 3025 года, 10:30.

Атана Зеус стояла на ледяном пирсе, всматриваясь в силуэт корвета, уходящего в даль. Её белый плащ развевался на ветру.

Подошёл Лев Соттер. Ректор Акаданта, с его импозантной белой гривой и проницательным взглядом, остановился рядом и усмехнулся:

— Ну и кашу ты заварила, Атана.

— Ты о чём? — спокойно спросила она.

— О трупе чужака-шпиона, что появился ровно в тот момент, когда «Исследователь Предела» сдавали в строй. И о тех чертежах модернизации, что словно по мановению появились за одну ночь.

Атана только пожала плечами:

— Счастливое стечение обстоятельств.

— Возможно, — иронично ответил Лев, — но ты играешь с огнём. Этот промовский «цивилизационный костёр» может больно обжечь. А главное — нарушить хрупкий баланс, на создание которого мы потратили столько сил.

Атана обернулась и, глядя в глаза ректору:

— А баланса больше нет.

Она шагнула к краю пирса, голос стал крепче:

— Россияне всё реже выходят в море. Восемь из десяти новых судов строят морские кланы, и экипажи на них — тоже из Периферии. Их тоннаж уже вдвое превышает континентальный, и разрыв неуклонно растёт. Да, у Периферии меньше людей и заводов, но они стремительно догоняют: в тепличном хозяйстве уже практически достигнут паритет. Они хотят свою долю власти — и, если им не дать, возьмут силой.

— Ты не хочешь даже попытаться достичь компромисса, — мрачно сказал Лев.

— Компромисс? — Атана покачала головой. — Скажи, что мы будем делать, когда кончатся киты?

— Киты не кончатся, мы их ловим веками, — ответил он спокойно.

— Ловили ради пищи, — холодно заметила она. — А теперь жир китов нужен для топлива наших гигантских кораблей, даже не лодок. Периферия может сжигать его дешевле, чем покупать уголь у континенталов. Раньше китов в море Росса хватало — теперь их там нет, и приходится плавать всё дальше. Нам нужно новое жизненное пространство, иначе… мы начнём пожирать друг друга.

Несколько мгновений над пирсом царила тишина, прерываемая лишь скрипом льда и гулом машин на верфи.

— Знаешь, Атана, — наконец мягко сказал Лев, — мне жаль, что ты не носишь мою фамилию.

Атана, не оборачиваясь:

— А мне нет, отец. Мне нравится, что моя фамилия Зеус, мне она подходит больше.

Глава 9: Из льда да в полымя

Место: Корвет «Исследователь Предела», севернее моря Уэдделла, Антарктика. Координаты: 72° ю. ш., 156° з. д. Время: 28 апреля 3025 года, 20:00.

Каюта капитана «Исследователя Предела» скромная, но функциональная: стол, несколько кресел. За единственным иллюминатором — темнота океана. Иасон стоял у стола и смотрел на карту. Он вёл мысленно линию маршрута к экватору и пытался разгадать, где под пеленой жара может скрываться новая, неизвестная цивилизация. Там, где в доледниковую эру были развитые центры цивилизации, или, наоборот, на совершенно новых территориях. У побережья океана или в глуби материков. Руслан, первый помощник, правая рука и начальник службы безопасности, постучал и после приглашения вошёл. Среднего роста, с серебристым оттенком волос, которые он привычно стянул в длинный хвост. Он снял перчатку, отряхнул иней с рукавов и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло, предварительно налив в бокал горячего настоя лотоса от «Аптекарского огорода». Иасон не экономил на напитках. — Подготовил свежие списки дежурств, — сказал он, положив папку на стол. — Расставил своих по критическим точкам. Радиорубка, силовой отсек, оружейная комната, склад — всё под контролем. Иасон оторвался от карты и бросил на него внимательный взгляд. — Знаю, тревожишься. Я тоже. Слишком много людей со стороны. Треть команды — не наши. Не Акадант. Слишком много. И люди с интересами… не совпадающими. Руслан кивнул, взгляд у него был жёсткий, спокойный. — Не совпадающими — это мягко сказано. Гарантирую, каждая группа с заданиями от своих больших. Он помолчал. Потом добавил: — Слишком легко в такой смеси зажечь фитиль. Иасон сел напротив, сцепив пальцы. — Потому и выматываем их. Пусть учат технику, сдают зачёты, тренируются. У уставших меньше времени на интриги. Руслан усмехнулся. — Думаю, на интриги время найдут. Помолчали. — А если серьёзно, — продолжил Иасон, — наши опасения пока — только опасения. Но начмед Гигея считает ситуацию крайне серьёзной. Мы будем в совершенно чужом климате. Анты не привыкли к жаре. Ни организм, ни психика. Руслан кивнул. — Да, она говорила, я её лекции не пропускаю. Паразиты, микробы, тепловые удары, обезвоживание. Всё это может оказаться страшнее вражеской пули. — Потому и назначили Гигею, — сказал Иасон. — Она ни одной мелочи не упустит. Сразу предупредила, что по первому подозрению будет каждого в карантин отправлять и весь корабль стерилизовать ежедневно. — Ты думаешь, мы их встретим? — неожиданно спросил Руслан. Иасон не ответил сразу. Он поднялся, подошёл к иллюминатору. — Не знаю. Не удивлюсь, если они нас ждут. И не дружелюбно. Руслан тоже встал. — Тогда остаётся только одно. — Что? — Быть готовыми к любому исходу. Ввяжемся в драку, а там посмотрим. Иасон кивнул. Потом открыл журнал и записал коротко: «Безопасность усилена. Переход — штатный. Психологический климат в экипаже контролируемый».

Место: Корвет «Исследователь Предела», юго-западная часть Атлантического океана, Антарктика. Координаты: 51° ю.ш., 57° з.д. Время: 7 мая 3025 года, 12:00.

Когда корвет вошёл в воды у Фолклендского острова — объединённого острова, появившегося после падения уровня океана, — команда уже действовала как единый организм. Корабль-город «Морская Сила» возвышался над горизонтом. Его многослойные ледяные надстройки курились паром, из труб валил дым. Сезон охоты на китов был в разгаре, цеха гиганта безостановочно перерабатывали туши обитателей моря. К воротам поочерёдно подходили китобойные суда с привязанными к борту добытыми китами, которых лебёдки сразу с лязгом втаскивали на палубу. «Исследователь Предела» прибыл раньше срока — погода была благосклонна, а машина работала отменно. Капитан решил дать команде передохнуть, неизвестно, когда случай подвернётся в следующий раз. Часть экипажа сразу перебралась на «Морскую Силу», чтобы вблизи изучить знаменитый корабль и его развлекательные заведения. Капитан тоже решил, что пора нанести визит к Прому, неформальному лидеру Периферии, как просила Атана Зеус.

Личные покои главы «Морской Силы» Прома. Время: 7 мая 3025 года, 18:00.

Иасон, сидя напротив хозяина, после обычных слов вежливости перешёл к делу. — Декан Зеус попросила меня задать вам один вопрос. Она полагает, что ты можешь что-то знать о «чужаке». Пром моментально сосредоточился, в глазах мелькнуло беспокойство. — Что значит «знать»? — уточнил он, нахмурившись. — Не мог бы ты точнее выразиться? — Она сказала, — объяснил Иасон, — что ты осведомлён о ситуации и, возможно, владеешь информацией, которую счёл неважной или малозначимой. Пром кивнул, словно обдумывая слова, а затем глубоко вдохнул: — Понимаю. Ясно. Есть кое-что. Примерно тогда, когда был обнаружен труп, мои люди наткнулись на кое-что странное. Вряд ли это связано напрямую с чужаком — цивилизованная раса вряд ли стала бы делать такое. Но раз декан считает, что вам нужна любая информация, покажу. Я никогда прежде с подобным не сталкивался и даже не читал, хотя когда-то и учился в Акаданте. Пром встал, пригласил Иасона за собой в коридор. Проходя через границу тёплого внутреннего корпуса в морозные переходы внешних отсеков, они спустились вниз и подошли к неприметным воротам. Пром отпер замок, отворил створку и жестом пригласил Иасона войти внутрь. — Смотри. Капитан шагнул в полумрак: в свете тусклых ламп перед ним стояла большая, несколько метров в длину, вытянутая конструкция. Она состояла из пучков переплетённых длинных стеблей, которые в свою очередь верёвками были собраны в нечто. Корпус был заострён с обоих концов и загибался вверх. Отдалённо это напоминало формой лунный серп. Вся поверхность сооружения была покрыта чёрным составом. — Что это? — спросил удивлённый капитан, обходя необычную конструкцию.— Мы думаем, — ответил Пром, — это лодка из стеблей растений, вроде тех, что мы в теплицах выращиваем. Только слишком длинные и жёсткие. Иасон, склонившись, провёл пальцем по чёрному покрытию, растёр его и понюхал:— Вы знаете, что это? — показав чёрные пальцы, спросил он.— Жир с сажей? — предположил Пром, пожав плечами. — Нет, — сказал Иасон, — это битум. А где битум, там нефть — отличное сырьё для топлива. — Но это судно явно не моторное, — заметил Пром, показывая на центр корпуса. — Судя по всему, здесь ставилась мачта для паруса. Не похоже на промышленный транспорт. На таком разве что в турпоход по бассейну Льва ходить. — Не похоже, — согласился Иасон. — Но присутствие битума говорит о доступе к нефти. Возможно, это лодка какого-то племени. Вроде тех дикарей, что живут у вас на Периферии, а рядом с этим племенем, возможно, живут цивилизованные люди, которые добывают нефть и делают моторы, а также огнестрельное оружие. На борту лодки было что-то найдено?— Нет, мы всё обыскали, пусто, — ответил Пром. — Можешь передать эту лодку в Акадант на изучение? Пром кивнул: — Да, погрузим на корабль, с которым возвращаются рабочие верфи. Но давай продолжим разговор в более уютной обстановке, чем этот ангар. — С удовольствием, — ответил Иасон, и оба устремились по коридору к тёплым покоям Прома. Пока они отсутствовали, был накрыт стол. Хозяин явно хотел произвести впечатление и знал, как это сделать. В центре — тонко нарезанные медальоны жареного мяса кита, поданные на серебряном блюде с ломтиками маринованного лука. Рядом — фаршированные китовые языки, аккуратно свернутые, зафиксированные шпажками и украшенные тонко нарезанным корнем сельдерея. Левее — чёрные тарелки с мясом полярной капибары, тушённым с луком. Мясо нарезано крупными кубиками и подано на отварной морской капусте. На холодной каменной плите — белая икра альбиноса клыкача, выложенная в ракушки, каждая на подушке из льда, с миниатюрной ложечкой из тёмного дерева. Ещё одно блюдо — рулет из печени клыкача, охлаждённый и нарезанный тонкими ломтями, уложенными в спираль, с тонкой каймой из маринованных водорослей. Между основными блюдами — небольшие подставки с тарталетками: одни — с тёплым салатом из обжаренного осьминога и картофеля, другие — с кремом из копчёной трески и кольцами лука. Пром, подливая напиток в глиняную чашу Иасону, сказал: — Не знаю, как будет на экваторе, но здесь у нас кухня — единственная дипломатия, которую все уважают. Отведав деликатесов, Иасон встал и подошёл к старинной карте, показывающей, как мир выглядел до Ледникового периода. Наверняка многое изменилось, особенно на севере, но не так радикально, чтобы очертания материков стали совсем неактуальными. Он всё ещё думал о маршруте — предполагаемом пути чужака. Пром подошёл, встал рядом. — Слишком много неизвестных, — сказал Иасон. — Мы едем на край земли искать тех, кто, возможно, опаснее всего, с чем мы сталкивались. — Видишь этот шторм? — показал Пром на бушующую стихию за панорамным окном его покоев. — Это и есть Периферия, буйная, полная энергии и силы. Раньше нам кидали обрезки — мы поставляли рыбу, мясо и жир китов, меха, водоросли, а в ответ — ждали милости материка: инструменты, одежду, моторы, муку, даже крючки. Теперь мы делаем отличные лодки и сами уже начинаем сами строить корабли. Наши костюмы держат тепло лучше материковых, сам великий мастер Гарт работает здесь. Китовый ус? Мы больше не отсылаем весь в Центр. Половину оставляем. Из него теперь не только щётки и сиденья плетём — мы делаем сети, лески, полозья, тетивы для арбалетов и луков, набивку для мебели в конце концов. Пуповина с материком всё тоньше. — Материку не понравится, — заметил Иасон. — Материку уже не нравится, — отрезал Пром. — Но мы не спрашиваем. Он встал и подошёл к окну. — А ты знаешь, что мы больше не зависим от угля так, как раньше? Мы сделали ставку на новые суда на биодизеле из китового жира, криля и рыбьей требухи. Из чешуи и панцирей делаем пластмассу, которая ужё в чём-то лучше материковой из картошки и сои. А в районе Огненной земли начали разведку месторождений. Ищем уголь, медь, железо. Флот растёт. Он уже больше, чем у материковых кланов. Иасон не обернулся. — Ты хочешь сказать, что Периферия готова диктовать условия? — Не диктовать. Формировать повестку. Мы уже это делаем. У нас флот больше, у нас платят больше. Люди бегут к нам. И не только за едой, Иасон. За смыслом. Он прошёлся по каюте. — Материк — это память. Периферия — это проект. Здесь — воздух. Здесь уже начинается новый цикл. И я не про цифры. Мы — первые, кто начал вновь расти, а не выживать. Иасон медленно обернулся. Лицо его было спокойным, но в глазах мерцала тревога. — Расти? А как насчёт чужаков? — спросил он негромко. — Мы нашли тело, Пром. Снаряжаем экспедицию, чтобы выяснить, откуда он пришёл. Кто он. Он ведь тоже человек. И судя по оружию — они не ползали на четвереньках после Катастрофы. Они выжили. Восстановились. Вернулись к технике. И не исключено, что уже давно смотрят на нас — как на угрозу. Пром на это не ответил сразу. — Мы, возможно, не первые, кто выходит из ледяного мешка. — Голос его был спокоен. — И, возможно, не единственные, кто хочет обрести землю под ногами. Но скажи мне: ты видел их культуру? Их принципы? Их цели? — Нет. — Вот именно. Мы не знаем, кто они. А они, возможно, знают о нас. Мы не можем ждать, пока чужая рука начнёт чертить границы. Мы должны начертить свои. Иасон смотрел в глаза Прому. — Ты слишком спокойно говоришь о потенциальной войне. Пром пожал плечами. — Я не говорю о войне. Я говорю о миссии. Если мы не выходим в мир, он приходит к нам — в виде угрозы, хаоса или чужой воли. Мы не можем позволить себе сидеть и гадать, что там, за льдами. Нужно идти — и смотреть. Понимать. Действовать. А если потребуется — защитить своих. — Или подчинить чужих? — спросил Иасон жёстко. — Если они встанут на нашем пути — да. — Пром не отвёл взгляда. — Не из жадности. Не ради господства. А потому что мы — единственные, кто по-настоящему осознал, что значит быть человеком после Катастрофы. Мы не просто выжили. Мы построили порядок, культуру, ремесло, право, флот. Мы не отброшены назад — мы снова поднимаемся. Он сделал глоток из бокала. — Когда у людей появляется великая цель, они перестают грызться за куски китятины и начинают снова строить будущее. Не уголь добывать — мечтать. Мы — анты. И если кто-то на этой земле не понял, что человек — это не зверь в стае, а созидатель мира, мы им это покажем. Словом, если возможно. Действием, если потребуется. Иасон некоторое время молчал. — Атана говорит почти то же самое, — сказал он. — Но в её голосе я слышу тревогу. В твоём — только уверенность. — Потому что я знаю, чего хочу, — ответил Пром. — И ты тоже должен решить: ты идёшь с теми, кто готов зажечь огонь — или останешься сторожить темноту.

Глава 10: Охота на китов

Место: корвет «Исследователь Предела», юго-западная часть Атлантического океана, Антарктика. Акваторя острова Фолкленд.

Координаты: 51° ю. ш., 57° з. д.

Время: 8 мая 3025 года, 6:00.

Пока на борту корвета «Исследователь Предела» заканчивали установку дополнительной системы охлаждения и загружали топливо, Дион с братом Леаром решили потратить время до выходы экспедиции с толком. Дион, уже моряк с опытом, знал — в рейс лучше идти с крепкими руками и ясной головой. А лучшего способа прочистить голову, чем китобойный промысел, он не знал. Дион сплавал на «Морскую силу» и договорился по старой памяти поучаствовать в охоте на китов.

Братья стояли рядом, недалеко крутился Пир — с румяным лицом и глазами, широко распахнутыми от волнения.

— Берёшь с собой, Дион? — усмехнулся Леар, кивнув на мальца.

— Беру. Пусть увидит, как пахнет настоящее дело. Если не упадёт за борт — человеком станет, — буркнул старший брат.

Китобойное судно «Дерзкий» стояло у причала, словно вздыбленная хищная птица — нос его был задран, а на верхушке мачты качалась наблюдательная корзина.

На борту застыли тяжёлые ледяные потёки — ночь была ветряной, и морские брызги оседали по всему кораблю. Мужчины сбивали кувалдами намерзший лёд, который плохо влияет на маневренность и остойчивость.

Площадка гарпунёра светилась отполированным металлом. Команда уже грузилась — мужчины с загрубевшими руками и лицами, похожими на обветренные скалы.

Пир ступил на палубу и сразу же ощутил, как под ногами дрожит палуба, передающая тяжёлое дыхание паровых котлов. Всё было как в легендах — и вместе с тем невыносимо реально. Гарпун — стальной, с навинченной на нос гранатой. Китлинь — канат, тонкий, но прочный, уже был разложен в две бухты по обе стороны орудия.

Рядом стоял гарпунёр. Порядок на флоте «Морской силы» строгий. Здесь всё подчинено дисциплине. Гарпунёр — это элита промысла, он получает плату зачастую выше капитана. От его выстрела зависит успех рейса и безопасность экипажа.

Чтобы лишь стать учеником гарпунёра, мало одного желания и храбрости. По уставу «Морской силы» кандидат обязан как минимум иметь три года стажа работы старшим помощником на китобое. Затем — учебные курсы стрельбы из китобойной пушки, законченные с отличием. Только после этого — разрешение внести вступительный взнос — плата за обучение у мастера.

Первые два года ученик трудится в трюме: правит гарпуны, перебирает троса, укладывает их в тросовый ящик, чистка, смазка, замена сработавших пружин амортизатора, который должен выдерживать рывок раненого кита.

Следующие два года — изучение самой пушки и ещё год изучает повадки кита.

Лишь тогда, если Совет гарпунёров «Морской силы» признает ученика достойным, он получает допуск к пушке. Но и тут всё не сразу: шеф-гарпунёр лично выбирает десять целей. Если хотя бы один промах, испытание считается проваленным и переносится на следующий год.

— Запомни на будущее, если пошлют наверх в бочку — пристегнись. Вылетишь — и рыбам расскажешь, как мечтал стать китобоем, — бросил ему Леар, взобравшись на переходной мостик.

Первый фонтан заметили уже в полдень. Лёгкое облачко. Наблюдатель с мачты крикнул:

— Спина по левому борту! Кашалот!

Весь мир ожил. Гарпунёр, высокий широкоплечий старик, перебежал к пушке. Он даже не глянул на капитана — не нужно. Теперь здесь он был главным.

— Лево руля! — рявкнул он.

Пир стоял у борта, вцепившись в леер. Сердце билось так, что казалось, весь корабль слышит.

Гарпун вылетел с сухим ударом, почти без отдачи. Кит — огромная, почти чёрная масса — рванулся в сторону. Канат от гарпуна, аккуратно разложенный по обеим сторонам пушки, начал разматываться будто живой.

— Есть! — вскрикнул кто-то. — Попал!

Началась борьба. Кашалот уходил в глубину, но марсовой сверху отслеживал его курс. Рулевой спешно разворачивал корабль.

Кит вынырнул снова — ближе. С раной в боку, но живой. Гарпунёр молча зарядил второй снаряд — на этот раз без каната. Выстрел — удар — фонтан крови. И всё стихло.

— Первый готов! — сказал старший. «Дерзкий» подошёл вплотную к туше.

— Надувай! — прозвучала команда.

К киту вонзили трубку и подали в него сжатый воздух, чтобы туша не утонула. Потом воткнули в неё флаг.

Добычу не забирают сразу, а помечают и идут дальше, к следующей. Потом, когда набьют ещё китов, флаг поможет быстро найти тушу и отбуксировать к городу-кораблю, где уже ждёт бригада, которая разделывает кита.

— Вперёд! — скомандовал старший. — Ищем дальше.

К вечеру вернулись к «Морской силе», у борта были тела трёх китов. Туши, туго привязанные за хвосты, тащились за судном с ленивым плеском, изредка врезаясь друг в друга массивными боками. Флаги давно сняли и сложили в мешки — порядок. Ни один не должен потеряться. На борту работали молча, короткими выкриками, как заведено, когда ветер рвёт слова на части и смысл важнее формы.

«Морская сила» нависал над китобойцем, как ледяная гора. Тушу затащили на борт по кормовому слипу — хвостом вперёд, медленно, с тяжёлым скрежетом. Пир стоял на палубе, застыв от масштаба происходящего.

Раздельщики вышли на палубу в сапогах с шипастыми подковами, чтобы не скользить на залитой кровью и слизью ледяной палубе. Каждый держал в руках фленшерный нож — секиру на длинном древке. Два длинных надреза вдоль тела, два поперечных — и между ними прорубили квадратное отверстие.

— Тяни! — крикнул бригадир.

Крюк грузовой стрелы поддел первый пласт шкуры, и тот, податливо отходя, отслаивался от туши. Полоса за полосой, аккуратно, они разделывали кита. Полосы скидывали в люки, уходя в утробу корабля.

— Теперь мясо, — сказал Леар, наблюдавший за разделкой с Пиром.

На палубу, где шла разделка туш, постоянно спускались повара из столовых. Они терпеливо дожидались, пока снимали наружный жир, отделяли пласты мяса и сортировали внутренности. Как только появлялись особенно свежие, сочные отрубы — вырезка с хребта, сердце, язык — повара кивали и тут же забирали это в свои чаны и ящики. Никто не спорил — первейшее правило на флоте: повара кормят весь экипаж, и им положено лучшее. Пища в столовых — бесплатная, как на любом судне «Морской силы». Разделения по званиям за обедом нет: и капитан, и юнга ели из одной кастрюли.

Они вымотались. Пир сидел у вентиляционного люка, сев прямо на палубу. От него пахло кровью, дымом и морской солью.

— Ну что, юнга? — подошёл Дион, бросил ему мантак — сырую кожу кита с салом. — Пойдёшь ещё раз?

Пир, откусив кусок мантака и начав усиленно жевать, посмотрел на него и медленно кивнул. В глазах пылал тот же свет, который был у всех, кто вышел на охоту.

Пир опустил взгляд. А потом снова поднял. Он хотел помнить этот день — запах жира, грохот гарпуна, звон натянутого троса и то, как мир на миг замер, когда громадное существо перестало биться. Он впервые почувствовал себя настоящим антом. Не юнгой, а мужчиной. Сильным. Готовым.

Вечером братья вышли на облёденелую палубу. За бортом, над чёрной, дрожащей от мороза водой, небо горело — волнами переливалось северное сияние. Зеленовато-синие языки света вспыхивали и гасли, изгибались, словно танцуя в беззвучной, холодной пляске над далёким горизонтом. Дион стоял, сунув руки в рукава и щурясь, будто вглядывался в лицо старого друга. Леар молчал, с лёгкой полуулыбкой глядел вверх, пока бледный отблеск сияния не заиграл на его щеках. Где-то под ними глухо-тихо стучал двигатель корабля. А над ними шумело небо.

— Знаешь, — сказал Дион тихо, не отводя взгляда от сияния, — когда-то наши предки летали в космос. Были на Луне, на Марсе… — Он вздохнул. — А теперь мы боимся высунуть нос дальше Антарктиды. Зарылись в лёд. Сидим, будто весь мир больше не для нас.

Он замолчал на миг, потом повернулся к брату:

— Но теперь всё изменится. Пром прав — мы не просто выживаем. Наша цель — стать хозяевами всей планеты. А потом, когда вернём себе Землю… мы снова полетим к звёздам.

Леар молчал, ещё долго вглядываясь в разгорающиеся занавесы света над горизонтом. Потом тихо сказал, не оборачиваясь:

— А чужак? Он ведь тоже чей-то… Потомок тех, кто не только пережил Катастрофу, но и нашёл в себе силы снова стать… цивилизованным. Если мы захотим быть хозяевами всей планеты — значит, и над ними тоже. Они вряд ли это примут с радостью.

Дион усмехнулся и дёрнул плечом, словно отгоняя снег с воротника.

— Забудь о чужаке. Мелочь. У нас нет соперников, Леар. И мы это докажем. — Он говорил спокойно, почти весело, но убеждённо. — Пром говорит: как только у нас снова появится великая цель — по-настоящему великая — мы встряхнёмся. Перестанем грызться за кусок мороженой китятины, за ведро угля. Мы станем хозяевами всей Земли — как стали хозяевами Антарктиды.

Он снова взглянул на сияние. Оно вспыхнуло особенно ярко, озарив ледяную обшивку корабля и уставшее лицо старшего брата.

— А потом, — добавил Дион негромко, — дойдёт очередь и до звёзд.

Глава 11: Край

Место: залив Сан-Хорхе, восточное побережье Южной Америки, посёлок Край

Координаты: 45° ю. ш., 67° з. д.

Время: 3 мая 3025 года, 7:30

Корвет «Исследователь Предела» подошёл к берегу на рассвете, когда ледяное солнце только выныривало из-за прибрежных ледяных уступов. Свет, холодный и хрупкий, как тонкий лёд на штормовом окне, растёкся по гребням волн, подсвечивая их изнутри. На горизонте на берегу залива вырастали очертания поселения — Край.

Название своё оно оправдывало полностью. Севернее — только дикое безмолвие, зябкое плато, где даже лёд казался мёртвым. Здесь кончалась обжитая земля антов. Большой посёлок, почти город, был построен основательно: одноэтажные куполообразные дома соединялись переходами, и даже в сером мареве утра были видны узоры — местные, как и все анты, любили украшать свои жилища. Над обледенелыми крышами поднимались струи пара, светились прозрачные купола многочисленных теплиц. На берегу были разбросаны многочисленные лодки, а в море, на якоре, стояли два китобойных судна.

Край напоминал крепость. Стена, сложенная из льда, высотой в четыре метра окружала посёлок по периметру. Осколок тех времён, когда анты воевали между собой, когда каждый клан держал под рукой ружьё и смотрел на соседа как на врага. Сейчас стена защищала не от людей — только от хищников.

На ходу ещё, не бросив якорь, капитан Иасон приказал готовить высадку. Предстояли учения по исследованию территории, максимально приближенные к реальным. Пока на своей земле, но искать требовалось на совесть.

Он повторил дважды: «Не исключено, что за посёлком могло вестись или даже ведётся наблюдение чужаками».

После находки смоленского инцидента Край стал не просто самым северным посёлком и столицей пушного промысла — стал форпостом. Здесь установили станцию с радиооборудованием для прослушивания эфира, и полным ходом шло строительство военной базы милиции. При любом исходе экспедиции Край превращался в важный узел или обороны, или экспансии на север.

Из трюма на палубу для разделки китов, выехали три тяжёлых вездехода — многоцелевые машины, созданные для трансантарктических экспедиций Акаданта. Каждая из них была похожа на низкого, приземистого зверя: мощная, грузная, с широкими гусеницами, с обтекаемыми корпусами и суровой утилитарной красотой.

Корпуса машин обшили дополнительной противопульной бронёй. Когда стало ясно, что путь лежит не только по антарктическим льдам, но и через нагретые ветрами экваториальные области, машины адаптировали — усилили теплоизоляцию, смонтировали внутренние системы охлаждения, установили специальные фильтры от пыли и песка. Каждая могла передвигаться по льду, топи, песку, болотистой пойме, каменистым гребням, мелководью. А при необходимости вездеходы могли плыть и по воде.

Короткий приказ — и вездеходы, взревев, будто вздохнули. Гусеницы сдвинулись, мощные борта качнулись, и машины одна за другой двинулись по кормовому слипу, всколыхнув ледяную воду залива. Плыли — тяжело, величественно, как морские звери, и вскоре, преодолев короткий фарватер, коснулись берега.

Следом за ними — катера. Люди спускались по трапам, по верёвочным лестницам. Кто-то держал боевое оружие, нельзя был.

Поиски начались с самого утра. Группы разведчиков, разделившись на пятёрки, трое следопытов с боевым опытом, двое — научные сотрудники Академии, начали прочёсывать окрестности Края. Ходили молча, с инструментами в заплечных ранцах, длинными щупами, пробивающими снег до скальной породы.

Осматривали всё. Следы, кострища, возможные укрытия. Под одним из валунов заметили остатки стоянки. Остатки золы аккуратно загребли в банку, отправили в пробирку. Кто-то жарил — или хотел согреться. — Это наш, — вынес вердикт один из следопытов, присев на корточки у потухшего очага. — Даже не пытались маскироваться. Кто-то из местных.

Нашли и старую кожаную перчатку — потёртую, с подпалами. На внутренней стороне — клеймо местного мастера. Обычная. Утраченная или брошенная.

Дальше — снежный провал, наполовину засыпанный. Казалось, будто там кто-то рыл. Расчистили — старая ночёвка в снегу. Пара птичьих костей, кусок промасленной бумаги. Никаких знаков, никаких надписей.

— Наверное, наши, — пробормотал один из следопытов. — Я сам так укрытия делал. Старый способ, антский.

Чем дальше заходили, тем яснее становилось: всё найденное — старое, забытое, запутанное, но ничто не указывало на чужаков. Всё — своё.

Руслан, старший над следопытами, смотрел долго. Потом, не оборачиваясь:

— Не расслабляйтесь. Они могли пройти и не оставить ничего. Или наоборот — обронить то, что мы примем за своё. Чужой — может выглядеть слишком знакомым, внимательней к мелочам.

Он поправил защитную маску и пошёл дальше, вниз по склону, где виднелся посёлок.

Но была ещё одна цель у высадки — охота. В первую очередь на полярного ягуара. Полтонны живой, чуткой, безмолвной силы. Бывали случаи, когда встреча с ним кончалась плохо даже для хорошо вооружённых охотников. Говорили, что он охотится, как разумный: тихо, терпеливо, и не отступает, если ранен. Очень редко, но его следы находили даже у самой стены посёлка. Иногда пропадали люди, тоже очень редко. Обычно их не находили.

Были и другие, более лёгкие цели. Морские капибары — массивные, шустрые, с длинными клыками. Морские волки — сохранившие старую привычку нападать стаей. Выдры — гигантские, полуводные, шустрые, неистовые, в схватке норовящие вцепиться зубами в лицо.

Охотники шли в молчании. Лишь скрежет льда под ногами, да хруст снега под гусеницами машин. Каждый знал: выстрелить первым — может значить выжить.

Холод здесь был иным, чем в Россе — не кристально сухой, а сырой, пробирающий под самую шкуру, несмотря на знаменитые кожаные костюмы. Ветер, продираясь меж ледяных скал, выл низко и протяжно, словно предупреждая.

Руслан, старший следопытов, присел на корточки у тёмного пятна на снегу. Отпечаток лапы был огромен, с чёткими контурами пальцев и глубокими вмятинами от когтей — размером с голову человека. Рядом — ещё один, чуть меньше, и ещё.

— Семья, — глухо сказал он, провёл рукой в толстой рукавице по краю следа. Снег вокруг был изрыт, помечен мочой с резким мускусным запахом. — Самец, самка и молодой. Охотились час-два назад.

Леар невольно сглотнул. Он видел в Россе белоснежные шкуры ягуаров на витринах — роскошь, знак удачи и смелости. Но видеть следы — другое. Они говорили о чудовищной силе. Пятьсот килограммов мышц, костей и охотничьей хитрости — и для человека это не противник, а смертельная опасность.

— Не подпускать ближе двухсот шагов, — приказал Руслан. — Основное — ловушки и дистанция. Уликс, твоя группа — северный склон, перекрыть путь к ущелью. Я со своими — фланг. Остальные — центр, приманка. Вы стреляете только в крайней случае, если зверь прорвался к вам. Не шевелиться до сигнала. Поняли?

Поняли.

Каждый знал роль и цену ошибки: если пущен выстрел не в цель, если шкура повреждена — ценность трофея падает кратно. Шкура ягуара в Россе мерялась не деньгами, а очень большими деньгами. Но не дырявая. Потому способы ловли продумывали так, чтобы минимум контакта приходился по телу зверя, старались бить в голову.

Организация западни была проста. Приманка — туша молодого тюленя, добытая с утра: её запах ветер должен был разнести по окрестностям. Дорога только через узкую тропку, где зверю негде было спрятаться. На карнизе же, над приманкой, упрятана была тяжёлая сеть.

Стрелковые позиции заняли старшие: трое на уступе, в двадцати–тридцати метрах над приманкой. В руках — тяжёлые охотничьи карабины большого калибра. Стрельба только в голову — шанс остановить зверя, оставив шкуру невредимой. Каждый выстрел требовал концентрации: промах — преступление для охотника.

У Диона и Леара вместе с ещё парой охотников, роль была самой опасной — быть видимой целью, — замерли в укрытии из ледяных валунов в пятидесяти шагах от приманки. Их белые костюмы сливались со снегом, но для нюха ягуара они были как маяки. Каждый держал наготове карабин. Тишина давила: только скрежет холода, работа дыхания, редкие сигналы со стороны Уликса — зеркальца на скале, посылавшие вспышки.

Наконец пришёл сигнал: «Два. С севера. Медленно». Руслан чуть приподнялся. На гребне скалы мелькнула белая тень; сначала один силуэт, затем ещё. Самец шёл первым: огромный, но осторожный, как охотник, будто читал местность. За ним — самка, ближе к расщелине, на шаг-два в стороне. Молодой не показался — либо ждёт, либо охраняет отступление.

Ягуар остановился в тридцати метрах от приманки. Его ноздри шевельнулись; он читал запахи. Интеллект, холодный и расчётливый, читался в каждом движении. Руслан затаил дыхание, сжал карабин.

Животное сделало шаг, затем ещё. Дион почувствовал, как бешено стучит сердце. Ветер швырнул запах крови прямо на морду зверя; тот дернулся, учуял человека, и в его взгляде мелькнуло мрачное понимание западни. Старый умный убийца понял, что сам стал дичью.

Первый звук нарушил ледяную тишину — не выстрел, а скрип снега: маленькая, но роковая ошибка одного из стрелков. Это было как хлопок — и в ответ глаза ягуара повернулись к склону. Мгновение — и зверь рванул не к приманке, а по направлению к валунам, где сидели Дион и Леар; он использовал рельеф как укрытие, применял зигзаги, не давая им выцелить голову. Скорость у такой махины была пугающей.

Руслан, не теряя самообладания, отдал короткую команду. И в тот же миг сверху рухнуло падучее полотно. Мимо, но ягуар метнулся в другую сторону и на секунду замер.

Момент был решающим. Руслан и два старших стрелка, прицелились в голову: выстрел первый — ровно в основание черепа; второй — рядом, предотвращая возможность подъёма. Третий, страховочный, прозвучал мгновенно. Удар был точен: мощная туша содрогнулась несколько раз и остановилась. Желтый огонь в глазах погас. Тело легло, тяжело дыша, и поплыло тёмным пятном по снегу.

Дион подбежал первым и установился на поверженного гиганта.

— Тащить к вездеходу, — сказал Руслан. — Беречь мех. Всем осторожно, не расслабляемся. Молодой и самка где-то рядом.

Команда сработала чётко: труп аккуратно с трудом подняли на волокушу, стараясь не повредить мех.

К вечеру в поселение вернулись усталые, все в инее. Вездеходов тащил тащил трофей. Белый ягуар был стар — морда с кривым шрамом, ухо надорвано. Но в теле — мощь. Весы показали восемьсот с лишним килограмм.

Его шкуру уже ждала работающая в посёлке мастерская. Здесь выделывали шкуры не как в Антарисе — не по науке, а как делали столетиями предки. Из этого меха сделают плащ, и он будет дожидаться счастливчика, сделавшего удачный выстрел, по возвращению из экспедиции дома. Такой, что человек в нём будет виден издалека. Про таких с юмором говорят: «Дошёл до края». Знаменитые плащи мастеров Края могли себе позволить только самые обеспеченные анты.

Местные анты казались слишком суровыми даже для команды корвета. Их лица были резки, как лёд. Одежда местной выделки, не такая изящная, как в Россе, сделанная собственными руками. Женщины — не хрупкие, а точёные, как скалы. Подростки — с ножами за поясом и руками, закалёнными морем.

Они жили иначе. Мужчины охотились на пушных зверей и выходили в море, чтобы добыть китов. Женщины занимались хозяйством, шили знаменитые плащи и рыбачили с берега, ныряли в холодную воду за морскими ежами, капустой и крабами. Выращивали ламантинов ради вкусного мяса. Дети начинали плавать раньше, чем чётко говорить.

Иасон сидел за столом у себя в каюте и думал: «Вот она, граница. Не на карте, не на бумаге. Здесь кончается Антариус и начинается неизвестное». Потом взял карандаш и занёс в судовой журнал.

«Территория в окрестностях посёлка Край обследована. Следов присутствия чужаков не выявлено. Все найденные предметы и следы признаны антского происхождения. Следы костров, стоянок и утраченных вещей соответствуют типовым практикам наших поселений. Признаков недавнего проникновения нет. Тем не менее, ряд косвенных признаков, тропы без подтверждённого назначения, странные следы резки льда допускают возможность скрытого наблюдения. Вероятность присутствия постороннего элемента полностью не исключается».

Такой же текст ушёл шифрограммой в Росс.

Глава 12: На месте бывшего Рио

Место: Район бывшего Рио-де-Жанейро, Восточное побережье Южной Америки.

Координаты: 22° ю. ш., 43° з. д.

Время: 15 мая 3025 года, 12:00.

Экспедиционные машины двигались медленно, но неотвратимо — три тяжёлых вездехода, пузатых, как броненосцы, шероховатых, как скалы. По буро-серой пустыне, изрытой ветрами и временем, эти живые цитадели катились с гулом и ритмичным ворчанием моторов. Их броня была покрыта узорами и рельефами — для красоты, анты иначе не умели.

Иасон сидел у бокового иллюминатора, разглядывая равнину. Геолог, Владимир, сидел за спиной, лениво жевал что-то вяленое и читал карту.

— Широта и долгота сошлись, — сказал он. — Если расчёты верны, мы уже на территории бывшего города.

— Город… — тихо сказал кто-то из заднего отсека. — Да тут даже костей не осталось.

Каждый, кто в этих машинах ехал — будь то учёный, техник, геолог, биолог, боец или водитель — с детства вырезал изо льда и кости. Украшал своё жилище. Лепил. Строгал. Шлифовал. Скульптура у антов была не занятием художников, а образом жизни. Это был язык, которым говорили их души, и каждый предмет, от дверной ручки до гарпуна, нёс на себе след этой любви к форме, ритму, величию.

Поэтому они и ехали сюда не только как разведчики, но и как паломники, ценители прекрасного.

Рио-де-Жанейро — старое, забытое имя, которое сохранилось в песнях, сказаниях, свитках Академии. Имя, обросшее мифом. Когда-то это был один из величайших городов Восточной Америки, край солнца, моря и камня. И именно здесь, на вершине гранитной скалы, возвышалась одна из немногих скульптур, известных даже самым юным антам — Христос-Искупитель.

Он был им памятен. Как Колизей в Риме, как пирамиды Египта — не из-за веры, не из-за богословия. Потому что люди могли поднять такую фигуру в небо, простереть её руки над городом, и сделать это — красиво.

Когда Землю только начинал сковывать холод, а лёд душить континенты, памятник почти погиб. Землетрясение раскололо скалу, повредило статую, оставило от неё растрескавшийся остов. Но тогдашние люди, в ужасе от происходящего, словно инстинктом, ухватились за него. Как за якорь. Как за доказательство, что они ещё люди.

Ремонтировали истово. Меняли железо на титан, камень — на бронзу, бетон — на супербетон. Считали, что если он устоит — устоит и человечество. Но не устояли. Исчезли. Замёрзли. Разбрелись.

А он остался, один, на тысячу лет.

Когда машины, скрипя, остановились у подножия горы, и анты впервые увидели его — молчание повисло над отрядом. Даже моторы стихли, как по команде.

Он стоял. Высокий, как башня, разъеденный, в трещинах. Руки, когда-то распростёртые в величественном благословении, теперь висели под углом, словно у человека, слишком долго державшего их на весу. Лицо потрескалась, одеяние зияло дырами, под ним чернел каркас. Но фигура стояла. Глыба памяти. Свидетель.

— Даже у Христа руки опустились, — тихо сказал Дион. Он стоял, задрав голову, не снимая очков.

— Одному тяжело, — отозвался Иасон, рядом, не глядя. — Но люди вернулись. Поможем их поднять.

Его лицо было мрачно, он смотрел не на скульптуру, а — туда, где некогда был город. Здесь, в этой долине, жили миллионы.

Рио-де-Жанейро, любимец солнечных фильмов, развесёлых праздников и шумных портов. Восточное побережье Южной Америки — южное тепло, тропики, цивилизация. Дома тянулись к небу, дороги сновали по горам, над водой дрожали мосты. И теперь — ничего. Только ветер, песок и пыль, мелкая, противная, с оттенком оксида железа. От города не осталось и духа. Ни ржавого остова, ни колонны, ни даже куска стекла. Всё съедено временем, ушло в землю, как сон.

Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…

Пустыня мёртвая… И небеса над ней…

Но люди ведь любят селиться на старых местах. У воды, у дорог, где земля уже утрамбована, где руины дают укрытие. Так было в Вавилоне, в Афинах, в Риме. Даже когда пасли коз в Колизее — всё равно жили. Поэтому и сюда надо было прийти. Хоть что-то, но должно было остаться. След, призрак, намёк на происхождение того чужака, что замёрз на острове Смоленск, на тысячу миль к югу.

Экспедиция развернулась быстро. Учёные что-то снимали, измеряли, брали образцы, искали признаки фундамента, канализации, чего угодно. Один, с седой бородой и печатью многолетнего архивного труда на лице, водил пальцем по трещинам в основании. Двое пошли дальше — к развилинам какого-то сооружения, где, возможно, можно было найти что-то интересное: механизмы, следы жизни, надписи. Бойцы осматривали местность, другие чистили фильтры в машинах.

Леар молчал, и только спустя мгновение нарушил тишину: — А как думаешь… тот, чужак… мог быть отсюда?

Иасон не ответил сразу.

— Здесь… — наконец произнёс он. — Не было жизни уже столетия. Если он и был с этого материка — то не отсюда. Этот город умер столетия назад.

Леар не спорил.

— Мы ищем живое, — продолжил Иасон. — А здесь только камень и обломки.

Он встал, надел перчатку, и в последний раз взглянул на фигуру Искупителя.

— Может быть… когда-нибудь… эта статуя снова увидит под собой город.

Район бывшего Рио-де-Жанейро

Совещание в командном вездеходе.

Внутри было тепло. Матовыми щелями опущенных ставней проникал рассеянный дневной свет — вялый, серый, как старое молоко. На металлическом столе — карты, температурные графики, отпечатанные в лаборатории фотографии, рукописные доклады, аккуратно сложенные стопочкой. Капитан Иасон встал и оглядел собравшихся.

— Начнём, — произнёс он глухо, но отчётливо. — Подводим итоги. Что мы можем сказать об этом месте, где когда-то стоял один из крупнейших городов доледниковой цивилизации?

Герт Ликский, зам по научной работе, сидел неподвижно. Лишь его пальцы, перебирали край старого блокнота.

— Климат стабилен, — сказала он. — Холод, но не смертельный: в среднем на десять-пятнадцать градусов теплее, чем у нас. Влажность? Практически ноль. Воздух сух, как сухарь. Мхи, водоросли в следовых количествах. Это — пустыня. Холодная. Мёртвая.

Анна Ратова, истфак, кивнула.

— Это совпадает с наблюдениями. Мы не нашли ни кострищ, ни временных стоянок, ни следов биваков. Такое ощущение, что здесь никто не ступал тысячу лет. Любые старые сооружения — если и уцелели — давно погребены под пылью и обломками пород. Некоторые фрагменты строений видны, но для доступа потребуется полноценная археологическая экспедиция. На это у нас нет времени.

Владимир Обруч, геолог, поморщился:

— Всё засыпано. Цивилизация — если она тут и была — давно ушла под пыль, соль и осыпи. Никаких работ по добычи ископаемых здесь не велось.

Иасон молча кивнул.

— Ясно. Признаки живой или хотя бы жившей недавно цивилизации отсутствуют. Чужак явно не от сюда. Он пришёл оттуда, где работают станки, горят лампы, живут люди. Здесь — ничего.

Уликс, разведчик, откашлялся:

— Мы обследовали район в радиусе шестидесяти километров. Ни одного костра, ни одной тропы, ничего. В эфир тишина. Мёртвая зона.

— Тогда, — сказал Иасон, глядя на размеченную карту, — вопрос один: куда двигаться дальше?

Герт наклонился, провел перчаткой вдоль побережья.

— Если принять нынешний уровень моря, то многие районы Карибского бассейна сильно обмелели или стали сушей. Но если цивилизация где-то и выжила, то возможно именно там. Я бы делала ставку на архипелаги — Куба, Антильские острова, затем северо-запад, Флорида и вверх по побережью. Доступ к морским ресурсам, возможность традиционного земледелия.— Прямой путь через центр Карибского моря опасен, — заметил Владимир Обруч. — Наши карты этого района безнадежно устарели. С учетом падения уровня мирового океана на 300 метров большинство островов могли стать частью Северной Америки. Мы рискуем сесть на мель и потерять корабль.

— Решение принято. Здесь всё пусто. Курс на северо-восток. Пройдём вдоль архипелагов, затем направимся к Кубе, а после — к Флориде и восточному побережью Северной Америки. Будем искать любые признаки жизни, инфраструктуры, сигналы. Он поднялся, и остальные последовали за ним.

Иасон, взял карандаш и вписала в судовой журнал:

«Район бывшего города Рио-де-Жанейро исследован. Следов современной активности не выявлено. Температура отрицательная, влажность низкая, признаки эрозии и выветривания сильные. Район заброшен задолго до настоящего времени. Решено: продолжить экспедицию на северо-запад, к островным и прибрежным зонам Карибского бассейна».

Место: Корвет «Исследователь Предела», восточное побережье Южной Америки.

Координаты: 22° ю. ш., 43° з. д.

Время: 15 мая 3025 года, 10:00.

После отбытия разведки на берег, её решил возглавить сам капитан, старшинство на судне перешло к первому помощнику Руслану. Он отправился проверять всё лично: дозорных, работу корабельных служб. Жизнь на борту «Исследователя Предела» шла своим чередом — все знали, что в незнакомых водах нельзя расслабляться.

— Киты! — вдруг крикнул один из дозорных с носовой рубки, всматривавшийся в бинокль.

В самом деле: из воды один за другим поднимались фонтаны, тихо и торжественно — синие киты неспешно двигались вдоль корабля, невозмутимые, как айсберги.

Руслан прищурился и решил, что глупо упускать такой случай пополнить бездонные трюмы корабля жиром, которое перегонят в топливо, и свежим мясом.

— Снарядить катера. Начинаем охоту.

Четыре катера, давно вернувшиеся с берега, устремились к китам с матросами, вооружёнными гарпунами, к которым привязана толстая верёвка с буем, наполненным воздухом и покрытым яркой краской.

Киты двигались неторопливо, но как только первая лодка подобралась слишком близко, один из титанов всплеснул: волна встала как стена, лодка вздрогнула. Все знали — охота опасна. Один удар хвоста — и всё кончено. Но азарт, древний зов охоты, жил в крови антов.

Первый гарпун — метко, в основание спины. Кит вздрогнул, ударил хвостом, ушёл под воду, унося с собой гарпун и буй. Второй, третий, четвёртый — в бой пошли все. Охотники крутились вокруг, бросали новые гарпуны. Буи всплывали и, как маяки, показывали, где под водой находится кит.

После долгого сражения, когда животное изнурённое всплыло, больше не уходя в глубину, все четыре лодки подошли и крепко зацепили тушу. Начали буксировать. Это был самец — огромный, на глаз — более двадцати метров длины, с зарослями усоногих на теле.

Уже у слипа «Исследователя» его встретили — лебёдки взвыли, стальные тросы натянулись. Машины, затаив дыхание, вытянули тушу на разделочную палубу.

Тут уже всё было готово. Руки, огрубевшие от холода и соли, ловко и быстро орудовали фленшерными ножами. Эти большие клинки на длинных рукоятках напоминавшие алебарды. За час от исполинского тела остался лишь белый скелет, да и тот сразу же начали распиливать на куски, часть пойдёт на кормовую муку и удобрения, а часть на заготовки для поделок.

Глава 13: Родина или смерть

Корвет «Исследователь Предела» шёл на север, преодолевая хребты волн в безымянном теперь океане, что когда-то звался Атлантическим. Ревущее пространство между мёртвыми берегами континентов.

Шторм сменялся штормом. Бывало — по три в день. Промежутки не приносили покоя — лишь напоминали, что рёв океана стих лишь для нового удара. За кормой волна вставала, будто горный гребень, заслоняя небо и горизонт, чтобы затем с гулом рухнуть, наваливаясь на палубу — с рыком, с ударом, от которого гудели переборки.

Разбушевавшаяся стихия выматывали команду. Казалось, сам океан вступил с судном в тяжёлый поединок — и атаковал непрерывно. Каждое утро начиналось с ревизии урона: сорвало крепёж, перекосило люк, лопнуло мешок с мукой — та пылью осела по ящикам, по полу, по рукам. Всё, что не было приколочено — летало. Всё, что могло скрипеть — скрипело. Корпус корабля трещал и охал, будто старый зверь, бредущий сквозь бурю на старых лапах.

Постепенно начинало тяготить тепло. Для людей, рождённых под ледяным небом Антарктики, находится под жарким солнцем становилось нестерпимо. Врачи предупреждали: не работать на открытом солнце дольше двадцати минут

Место: Атлантический океан, западная часть акватории бывших Антильских островов.

Координаты: 20° с. ш., 73° з. д.

Время: 2 июня 3025 года, 04:00.

Очертания берега возникли за дымкой, как мираж: изломанные уступы, нагромождение глыб и обломков, тёмная растительность, сползающая с гребней скал. Открылся вид на бухту — глубокую, круглую, словно выбитую кулаком великана. Там, в её зелёном сердце, стояло нечто.

Пирамида.

Не грубая груда камней, но чёткое, нарочито симметричное строение из плотно пригнанных блоков, увенчанное плоской площадкой. Всё говорило о руке, знающей и умелой.

Вокруг неё рос лес. Настоящий. Высокий, шумящий, с деревьями, о которых анты знали только по старинным рисункам и по преданиям тех времён, когда Земля ещё не заковала себя в лёд.

Великолепные деревья — колонновидные, раскидистые, зелёные — не просто высокие: они подавляли размерами. Те, кто впервые выходил на берег, невольно останавливались, задрав головы. Стволы возносились вверх на десятки метров.

— Гляди... — шептал кто-то из команды. — Прям кит среди растений.

Сначала на берег высадились разведчики. Осмотрели округу, доложили что опасности нет и только потом наступил черёд учёных. Начали с пирамиды.

— Шов практически идеальные, нож между камнями не просунешь— тихо сказала Анна Ратова, стирая рукой пот со лба, указывая на незаметную линию на стене пирамиды. — Возможно, это храм или усыпальница.

— Работать без спешки, тщательно всё фиксируем — сказал страдающий от жары Герт Ликский. — Сначала внешние измерения. Потом, возможно, вскроем пирамиду.

Работы заняли два дня. Ночевать на берегу капитан Иасон запретили. На третий вскрыли вход. За ним лежал узкий коридор, уходящий вниз под углом который заканчивался небольшим помещением. Там нашли деревянные большие гробы с металлическими украшениями. Захоронение явно было групповым.

Это было непривычно. Древесина для антов дорогой материал. В гробу лежали тела мужчин в непонятной одежде. Пятнистая, тёмно-зелёного цвета, на груди карманы. На ней были пуговицы из жёлтого металла, погоны. Специалисты предположили что захоронению не более полувека, притом люди погибли от огнестрельного и холодного оружия. Судя по одежде это были военными.

— Уровень развития — неоднозначен, — сказала Ратова. — Есть работа с металлом, продуманная архитектура, но явных признаков индустриального мира нет.

Тем временем экипаж, измотанный качкой, постепенно приходил в себя. Усталость сменилась интересом. И жадностью. Люди быстро подсчитали сколько за такие деревья можно выручить в Антариусе. Сумма получалось очень внушительная, даже если разделить на всех поровну.

Разговоры быстро дошли до капитана, который отнёсся к идеи с пониманием и постановил. — Каждый член экипажа имеет право на равную долю. Вырубаем только 10 штук.

Деревья срубили быстро и доставили на корабль предварительно обрубив ветки. На палубу затащили также как до этого китов, лебёдками через кормовой слип. Трюм сразу наполнился ароматом, неведомым Антартике — терпким, смолистым, сладковатым.

Уже следующей ночью люди начали ощущать тревогу. Лес казался живым, дышащим, что-то шепчущим. Кто-то клялся, что слышал голоса в темноте. Другие говорили об огоньке, что мерцал в ущелье.

Охрану удвоили. Никто, включая самого капитана, не чувствовал себя здесь в безопасности. Земля была чужой. Анты знали всё о льде, но ничего о лесе.

Первыми забеспокоились собаки. Дежурные начали всматриваться в густой туман и заметили какое-то движение вокруг корабля и подозрительный шум.

А потом корабль вздрогнул от мощного взрыва и одновременно с берега полетели ядра. Враг пошёл на приступ. Гигантский заряд взрывчатки развалил ворота на палубу через которые затаскивали туши китов. Сапёры были мастерами своего дела. К дыре сразу устремились лодки штурмующих. Как муравьи, они хлынули в пробоину.

Низкой рост неизвестных бойцов в зелёной форме компенсировался холодной яростью. Закидав палубу гранатами, враги ворвались внутрь корабля и всё потонуло в выстрелах. Когда расстреляв заряды и серьёзно проредив ряды защитников, первая шеренга нападавших бросилась в штыки с криком "Парьямэрте!". Анты были неприятно поражены мастерством врагов. Их длинные алебарды для разделки китов мало годились для тесной рукопашной. Поэтому в ход пошли ножи и кинжалы, а потом - кулаки и зубы. Схватка походила на сражение белогривых львов против мелких, но зубастых псов, мастерски владевших штыками.

Артиллерия противника продолжала методично уничтожать всё, что оставалось на верхних палубах. Орудия были размещены высоко, на скалах, вне зоны досягаемости для ответного огня. Вражеские лодки, снующие вплотную к борту, тоже оставались вне зоны поражения корабельных пушек и пулемётов.

Львы Антареса дорого продавали свою жизнь, но и враг за ценой не стоял. И платил кровью честно, не скупясь. Подкрепления подходило с обеих сторон. Схватка превратилась в какой-то кровавый водоворот смерти, но преимущество внезапности и численный перевес давали о себе знать, анты отступали, бой постепенно смещался вглубь корабля.

И тогда капитан отдал приказ - «Топливо лить за борт!!!», «Огнемётчиков вперёд и выжигать всех!!!». Давно на корабле антов не звучали эти слова, этот крайний способ отбить штурм для многих поколений был лишь сюжетом из древних сказаний.

Выстрелы, звон клинков и вопли раненых потонули в огне. Он был повсюду. Горело море, горел корабль. Атака нападавших захлебнулась в пламени, а немногие выжившие пытались доплыть к берегу сквозь огонь. В воздухе стоял дым вперемешку с паром, а запах пороха смешался с запахом горелой плоти.

В корабль ещё иногда попадали редкие ядра с берега, но бой был нападавшими проигран. Вот только победителей не было, «Исследователь Предела» на максимальной скорости уходил в открытый океан, оставляя место схватки.

У всех антов, отошедших от ярости боя, был на лицах написан только один вопрос: «Что это было?». Охотников и воинов Антарктиды смертью и кровью не удивишь, но такого они не видели никогда. Схватки антов давно велись по законом «правильной войны», а теперь они увидели войну настоящую, про которую успели порядком позабыть.

Капитан отдал приказ: пленным, если таковые будут, оказать медицинскую помощь и посадить в карцер. У него было очень много к ним вопросов.

Выглядел корабль страшно: закопчённые ледяные стены в оспинах от пуль и ядер, бурые потёки на бортах и болтающаяся на одной петле створка ворот на корме, пробитые и разрушенные надстройки. Везде весело журчали ручейки воды от растаявшего льда вперемешку с кровью и сажей.

Деон, смотрел пустым взглядом на палубу, где недавно чуть не расстался с жизнью, и думал: «Пром обещал дать антам огонь, не обманул».

Повернув голову и оглянув то, что когда-то было теплицами, он увидел лишь дымящуюся мешанину из земли, обугленной зелени, осколков стекла и изуродованных человеческих тел. Среди исковерканных каркасов и торчащих помидорных кустов белым пятном выделялась рука. Он машинально усмехнулся нелепому узору смоленского мастера, который делал некрасивые, но добротные и честные костюмы. Иногда он подтрунивал из-за него над братом…

Братом? Леар? Дион словно взорвался. Только что сидевший на обломке трубы с тупым выражением лица, он в одно мгновение оказался у тела. Вернее того, что от него осталось. Прямое попадание ядра не оставило Леару ни малейшего шанса.

Дион побледнел. Его лицо вытянулось в окаменевшую маску боли, глаза распахнулись, и зрачки расширились, как у зверя в ловушке. Его затрясло, и он завыл — протяжно, страшно, так, что все, кто был рядом, вздрогнули от разорвавшего воздух крика. Рухнув на колени, он схватил руку брата и сначала выл, а затем начал раскачиваться из стороны в сторону, яростно шепча что-то сквозь стиснутые зубы.

Иасон, осматривавший руины неподалёку, поспешил к нему, надеясь унять безумие, охватившее парня. Подойдя ближе, он смог различить слова.

Дион снова и снова твердил одни и те же четыре слова:

— Я убью тебя, Пром.

Капитан, встревоженный, присел рядом, легко встряхнул Диона за плечи, пытаясь вернуть тому рассудок.

— Здесь нет никакого Прома, — тихо сказал он. — Причём тут Пром?

Дион, не переставая раскачиваться, с лицом, из которого ушла жизнь, ответил глухо:

— Это Пром. Пром сказал, что всё будет хорошо. Пром сказал — положите труп чужака на льдину…

Иасон замер. В голове что-то щёлкнуло. Всё встало на свои места. Он прошептал, почти не размыкая губ:

— Нет, Пром… Это я тебя убью. Я не приморожу тебя к айсбергу, как принято. Я насажу тебя на него.

Но сперва нужно было вернуться на Родину.

Эпилог.

На вершине скалы стояли двое. В зелёных мундирах с карманами, с золочёными пуговицами и неизменными сигарами в уголках рта, они молча смотрели вслед уходящему в дыму и пламени прочь от берега ледяному кораблю.

— Команданте... Великий Фидель знал — они вернутся. Белые гринго не успокоятся, пока существует Свободная Куба.

— Вернулись, — тихо сказал второй, не отрывая взгляда. — Разграбили мавзолей, надругались над прахом героев, вырубили священную рощу. Но и в этот раз мы вспороли брюхо этим свиньям прямо в заливе. Если понадобится — вспорем снова.

— Patria o muerte, — сказал команданте.

— Patria o muerte, venceremos!* — повторил начальник штаба.

*Patria o muerte, venceremos! — (исп.) «Родина или смерть, мы победим!» — лозунг кубинских революционеров.

Конец первой книги.

Если книга вам понравилась, то поддержать автора можно разными способами: 1) Поставить лайк (быстро). 2) Написать рецензию (круто). 3) Рассказать друзьям (геройски). 4) Поддержать рублём (легендарно). Выбирайте свой уровень влияния!

Глава 14: Часть вторая «Антариус наносит ответный удар»

Текст пишется, скоро будет продолжение