Ангел

Глава 1

Ангел

Утро субботы для меня священно. Не нужно рано вставать, спешно собираться на работу, торчать в бесконечных пробках, проклиная тесные дороги и особо наглых водил, которым ради минутного выигрыша по времени обязательно портить нервы всем их окружающим.

Вот почему, когда в восемь утра «прогремел» звонок входной двери, я был готов растерзать любого, за ней оказавшегося. Натянув на себя олимпийку и трикотажные штаны, поспешил к источнику шума.

«Какая сволочь..!?»

На пороге стоял школьный приятель. Все грубые слова, готовые сорваться с языка, при его виде застряли в горле.

- Поздравляю тебя! – прямо с порога заявил Луртинский.

- С чем?

- Не к каждому смертному по утрам является ангел.

Синяк под глазом, свисающие грязными сосульками длинные патлы, щетина недельной давности и «аромат» перегара слабо соответствовал моему представлению об ангелах. К тому же крылья за спиной не просматривались. Неужели это скромный Димка, которого в классе даже девчонки звали не иначе, как «тихоня»?

- Ну, здравствуй, «ангел». Правда, раньше я думал, тебя по-другому зовут.

Не обращая внимания на протянутую для приветствия руку (видимо, ангелам претит здороваться с людьми), он, слегка зацепив меня плечом, решительно направился на кухню. Ну и ну! Летающий бегемот сейчас удивил бы меня меньше, чем нынешнее поведение одноклассника. Скромный застенчивый человек, часто неуверенный в себе… И вдруг заявляется нетрезвым, чуть ли не ногой отворяя чужие двери.

Утренний гость между тем вытащил из полиэтиленового пакета водку и коньяк, по-хозяйски открыл полку над столом и достал три стакана.

- Значит, не веришь, что Дмитрий Луртинский сумел взлететь до небес, постигнув непостижимое? – с вызовом спросил он, разливая «Пшеничную» в две емкости. Третью он до краев заполнил коньяком.

Я оцепенел. Куда ему..? Он же убьет себя!

- Пока вижу, что ты открыл для себя крепкие напитки. Не хотелось бы разочаровывать, но таких ангелов у нас тысячи.

Попытка убрать спиртное натолкнулась на яростное сопротивление. Одноклассник одарил меня гневным взглядом и прорычал угрожающе:

- Не тронь! Сядь и слушай!

Раньше он не пил ничего, крепче кваса. А сейчас… Тихоня залпом осушил первый стакан и запил его содержимым третьего. Мороз пробежал по коже, я практически упал на табурет:

- Что случилось? Может, умер кто?

У парня уже лет пять серьезно болел отец. В последние годы Василий Павлович все чаще пребывал на стационаре. Когда я зимой заходил к Луртинским, он даже не смог выйти к нам из своей комнаты, хотя еще совсем недавно радовался любому гостю, любил поговорить о жизни, всегда интересовался моими успехами.

- Совсем наоборот! – воскликнул приятель. – Я ведь ангел, поэтому про смерть скоро вообще можно будет забыть.

- Ты, конечно, можешь про нее забыть, но она в свое время о тебе обязательно вспомнит.

- Так было раньше, пока гений Дмитрия Луртинского не разгадал секрет старения.

Точно, мужик спятил. Наверное, у Василия Павловича дела совсем плохи. Надо будет зайти проведать старика.

- Синяк тебе поставили в процессе разгадывания? – спросил я, пытаясь свести разговор к шутке.

- Это мелочи. Немного с отцом повздорили. Рука у него тяжелая.

Димка осторожно потрогал синяк, а меня чуть не передернуло. Что значит - повздорили? С лежачим больным? Тяжелая рука? Неужели нынешним своим поведением сынок так довел, что Луртинский-старший не удержался? Нет, у них определенно что-то случилось.

Гость снова влил в себя лошадиную дозу спиртного.

- Неужели ЭТО, - я глазами указал на стаканы, - и есть твоя панацея от старости? Умереть молодым может каждый, но разве..?

- Я не спиваюсь, не дрейфь! - перебил приятель и снисходительно пояснил. – На первой стадии вакцина требует больших доз алкоголя, иначе крыша поедет. Через неделю закончится процесс адаптации, и я вступлю в новую жизнь. Без болезней и старения.

- Какая еще вакцина? У тебя точно крыша съехала. Ты вообще соображаешь, что творишь?!

- Ты правильно задал вопрос, старик. Именно творю. И не какие-нибудь мелочи типа лекарств от импотенции.

Никогда раньше не видел на его лице столь пренебрежительной ухмылки, а нынче она буквально прописалась на небритой физиономии одноклассника. Словно подменили человека.

- И что же такого великого ты сотворил? Новый велосипед изобрел? – не скрывая скепсиса, спросил я.

- Этого в двух словах не объяснишь.

- В русском языке их много – используй, сколько понадобится. Мне ты день все равно испортил, так что готов выслушать любую ахинею.

Ему сильно повезло, что жена с дочерью вчера к теще уехали на недельку. Иначе я бы этого «ангела» очень жестко опустил на грешную землю прямо со ступенек. Даже несмотря на приятельские отношения.

- Сначала выпей, - он кивнул на стакан, к которому я так и не притронулся, и третий раз наполнил два своих. – Предлагаю замечательный тост. За великого генетика - за меня!

Снова властные нотки в каждом слове. И такая уверенность. Невольно заставляет верить странному собеседнику. Меня проняло любопытство.

- Излагай, - поддержал тост, смочив губы обжигающей жидкостью.

Еще в старших классах после смерти матери Луртинский стал одержим идеей победить все болезни, которая и привела его на кафедру молекулярной генетики. Он никогда не рассказывал, чем там занимался, отшучиваясь стандартной фразой: «работаем с генами, жертв среди последних пока нет».

- Ты Ветхий завет читал? – объяснение «ангел» начал с неожиданного вопроса.

Я покачал головой.

- А зря. Знаешь, чем Адам и Ева до изгнания из Рая отличались от нынешних своих потомков?

Хорошо он начал не с эпохи динозавров.

- Одежды не носили, - ответил первое, что пришло на ум.

- Еще?

- На здоровье вроде не жаловались.

- Уже ближе, но и это не то. Они были бессмертны!

- Насколько я помню - до поры до времени.

- Точно, - подтвердил Димка. – Потом Создатель их наказал.

- Имел право. Когда дети не слушаются, их наказывают.

У приятеля не было ни жены, ни детей. Он смущался перед девушками в молодые годы, да и сейчас при встрече не мог двух слов связать.

- Но и после изгнания из Рая человеческий век исчислялся сотнями лет. А затем становился все короче, - мрачно заметил Луртинский.

- Грешим много, вот наш век и укорачивается.

- Тоже мне, праведник, – тихоня достал новые бутылки и снова разлил спиртное. – За новое человечество и его нового создателя!

Ого! Так вот куда он метит! Но почему всего лишь ангел? Неужели остатки скромности дают о себе знать? Больше не предлагая присоединиться, он осушил стаканы и продолжил.

- Оставим религиозную подоплеку вопроса. Так вот, человек начал стареть только потому, что ему подправили один крохотный, но очень важный элемент. Раньше именно он обеспечивал вечную жизнь, запуская механизм обновления организма.

- Кто подправил?

- Может, то самое яблоко, что принес змей-искуситель. Впрочем, это не столь важно. А вот найти испорченный элемент и суметь устранить дефект – задача, достойная величайшего ума современности. Или скажешь, я не прав?!

От полутора литров спиртного любой другой уже давно бы отключился, или действительно остался молодым навеки. Димка же выглядел совершенно трезвым и почти нормальным, если не считать агрессивности во взгляде.

- Ты говорил о вакцине бессмертия?

- Я знал, что ты догадаешься, - криво усмехнулся приятель - мой вопрос ему явно не понравился. – Два года назад я отыскал ген, который когда-то отвечал за бессмертие и определил механизм его мутации. Это оказалось крайне сложно даже для меня.

Луртинский все меньше и меньше походил на ангела. Разве что на падшего. Несмотря на постоянно возрастающую неприязнь к гостю, его история начала меня увлекать.

- Поздравляю, и что дальше?

- В таком вопросе найти причину - уже сделать полдела. И я ее нашел! Доктора, академики - не смогли, а я смог. Мало того, мне удалось запустить механизм обратной мутации. Причем не замедленный, когда окончательный результат нужно ждать столетия, воздействуя на подопытных из поколения в поколение, а почти мгновенный. Этим я занимался около года. Угадай, сколько времени требуется теперь, чтобы вернуть утраченное?

- Лет десять, - ответил я лишь бы что сказать.

- А две недели не хочешь?!

- Ничего себе! – невольно вырвалось у меня.

- А ты думал!

Поймал себя на том, что принимаю его слова за чистую монету. Но этого ведь не может быть. Наверняка у него рассудок помутился. Еще бы, столько пить.

- И какую роль в этом процессе играет алкоголь?

Интересно, какое оправдание он себе придумал. У каждого алкоголика есть свое объяснение тяги к спиртному. Одних жизнь заставила, другим неохота встречать смерть со здоровой печенью…

- Любая мутация это стресс для организма, - начал истолковывать Димка, - а столь стремительная подобна настоящей катастрофе. Она вводит нервную систему в пике, из которого трудно выбраться самостоятельно. Алкоголь притупляет шок, ограждая мозг от стресса, а компоненты вакцины защищают внутренние органы от губительного воздействия спирта. Две недели необходимо пить эту гадость вместо воды, зато потом – прощай все болезни!

И попробуй с ним поспорить. Особенно, если не являешься специалистом. Однако сдаваться я не собирался.

- Ты принимал непроверенный препарат?! А вдруг процесс пойдет не в ту сторону?

- Не боись, все под контролем, - уверенно заявил тихоня. – Сначала были мыши, хомяки и кролики. Потом помолодела одряхлевшая соседская овчарка. Правда, с ней пришлось повозиться, вливая спиртное.

- А как же клинические испытания, заключения специалистов…

- Зачем? Чтобы дряхлые маразматики загубили мое открытие или присвоили его себе? Ну, нет! Не таков Дмитрий Луртинский. Я никому не буду дарить бессмертие. Это слишком дорогой товар. Представляешь, сколько денег нужно для вечной жизни? Не жалкого существования, на которое потрачено почти сорок лет, а настоящей полноценной ЖИЗНИ. Я обязательно добьюсь, что пресловутые Ротшильды и Рокфеллеры станут нищими по сравнению со мной!

- Ну ты замахнулся! Они веками свои капиталы собирали.

- Не вопрос, у меня впереди сотни, тысячи лет. Но все случится гораздо быстрее. У миллионеров, страдающих от множества старческих болезней, денег много, а жизни осталось – кот наплакал. Стоит показать им ЭТО – и…

Димка достал из пакета зеленую коробку с лазерным диском.

- Что там?

- Видеодневник выздоровления неизлечимого больного. Врачи давали ему месяц жизни максимум. С тех пор прошло три.

- Василий Павлович? - Я сразу понял, о ком речь.

- Да. Тогда папаша едва мямлил, зато сейчас его не узнать. Сто раз от пола отжимается и девок в дом приводит… Уходят те весьма довольные, - с нескрываемой завистью сообщил он. - Посмотри на досуге, сам убедишься.

Новости повергли меня в шок. Василий Павлович поставил синяк сыну? Водит женщин домой? Неужели это правда? Младший Луртинский создал эликсир молодости?!

- А твоя вакцина не превратит мужчину в ребенка?

- Нет. Адам был взрослым. В исправленном гене заложена информация о зрелом организме - около двадцати пяти лет. В будущем таким станет все человечество.

- Каким?

- Активным, целеустремленным и главное – молодым, - он дотронулся до синяка. – Просекаешь? Но не бесплатно.

Сказать, что одноклассник изменился - ничего не сказать. Он стал абсолютно другим. Чужим. Жестким и крайне самолюбивым. Теперь понимаю Василия Павловича, у самого руки чешутся. Неужели таким Димку сделало открытие? Или под маской скромника таился некто другой, ожидая своего часа? Сразу припомнилась знаменитая повесть Роберта Стивенсона. Однако, если я не ошибаюсь, доктор Джекил не претендовал на роль нового создателя.

- Допустим, ты найдешь толстосумов, готовых платить бешеные деньги за обретение молодости. Думаешь, они пойдут на честную сделку? Да тебя сожрут в полприсеста, и открытие – тю-тю! Приносить деньги оно наверняка будет. Но не тебе.

- Кого ты учишь жизни?! А то я вчера родился! Поэтому и пришел к тебе, - приятель достал еще одну коробку с диском – красную. – Здесь в закодированном виде изложены все материалы, по которым специалист моего уровня способен воссоздать вакцину.

- Почему ко мне?

- Тебя из моих нынешних знакомых никто не знает. Значит, не сразу найдут.

Не стал разубеждать его заблуждений. Дело в том, что полгода назад я было зашел к Луртинским, но не застал никого дома. На мобильный приятель не отвечал. Их сосед по лестничной площадке, объяснил, что Димка срочно повез отца в больницу. Вот тогда я и оставил номер своего сотового Геннадию Петровичу. Вдруг однокласснику понадобится помощь. Сам ведь он не попросит, точнее не попросил бы тот Луртинский, который не считал себя ангелом.

- У тебя наверняка на компе вся информация есть. Зачем кому-то далеко ходить?

- Не держи меня за дурака! Ценности в собственном доме только идиоты держат.

- Не боишься, что посторонние смогут разгадать код?

- Там много хитростей. Нужен очень опытный специалист. Да и ему понадобиться не одна неделя. Так что будь спокоен. Добраться до сути – задача не из легких.

Коды, скорее всего, писал Луртинский-старший, работавший до болезни программистом в НИИ.

- Мне-то что волноваться? Открытие твое.

- Я сделал единственный экземпляр. Спрячешь диск в укромном месте, но сначала поклянись: ты не отдашь его никому, а мне вернешь по первому требованию и только лично в руки, - тихоня не просил, он приказывал. - За это получишь дозу вакцины с огромной скидкой. Цени мою доброту.

В шестом классе мы с Димкой были - не разлей вода, тогда и придумали страшную клятву, которую давали друг другу в самых редких случаях. Ее не нарушали никогда. Дожив до своих сорока, я бы не рискнул нарушить ее и сейчас.

Заставив меня дважды поклясться, он допил остатки «антистрессового напитка» и произнес:

- Вот и договорились. Был рад повидать тебя, старик. Надеюсь, скоро ты будешь принят в клуб новых, молодых людей. Начинай копить деньги. Хочешь быстрее, продай квартиру, дом в деревне, возьми кредит… Глядишь, и хватит, чтобы стать бессмертным.

Далеко небескорыстный ангел ушел, не попрощавшись, оставив меня наедине с загадочными дисками и тяжелыми думами.

Ну и дела! Предположим, все, что он сказал – правда, и человечеству через Дмитрия Васильевича выпал уникальный шанс шагнуть в бессмертие. Чем не повод для радости? Но почему так тоскливо на душе? Зависть? Непохоже. Уж кому-кому, а Димке я никогда не завидовал и с радостью воспринимал любые его успехи. Сейчас же сердце, словно тисками сдавило.

«Надо посмотреть запись», - взял зеленую коробку и включил компьютер.

- Я, Василий Луртинский, заявляю, что участвую в эксперименте сына по своей воле и, в случае неудачи, всю ответственность беру на себя, - слабым голосом произнес седой старик, в котором я с трудом узнал отца Дмитрия.

Чуть позже в кадре появился Димка со шприцем и сделал больному инъекцию. Нерешительные движения, сострадание, застывшее в глазах - это был мой школьный приятель, тот, которого я знал раньше. Дальше снимали только Василия Павловича. Судя по нижним титрам, запись проводилась два раза в сутки.

Больной действительно менялся на глазах. На второй день он самостоятельно поднялся с дивана, на третий начал активно ходить по квартире, на четвертый сделал зарядку. Я не мог без умиления смотреть на возрождение человека.

Луртинский-младший не снимал эпизоды, когда отец принимал «антистрессовые препараты», но тот же набор из двух алкогольных компонентов периодически попадал в кадр.

Через пять дней стали заметны и внешние изменения: исчезла седина, разгладились морщины, выправилась осанка. С экрана на меня смотрел другой человек – новый.

Однако изменился он не только внешне. Жесткий взгляд, пренебрежительная речь, и абсолютное безразличие к сыну, который вытащил его с того света.

«Тот, кто только что ушел от меня, вел себя так же», - отметил я, продолжая наблюдать за чудесным исцелением.

Увиденное, безусловно, впечатляло: и отжимания от пола, и гири, и девицы... Неприятно поразил эпизод, когда сын сделал шутливое замечание по поводу последних. Ответ был не просто грубым, а полным едва сдерживаемой ненависти.

«И это обходительный Василий Павлович??»

Ролик закончился кадром, датируемым прошлой неделей, на котором Димка вводил вакцину себе.

«Ему удалось воплотить мечту миллионов? Невероятно! Долой все болезни и мучения. Это почти Рай!?»

У меня был глубоко личный повод радоваться. Отцу, после выхода на пенсию переехавшему вместе с мамой в деревню, недавно удалили злокачественную опухоль. По словам врачей операция прошла успешно, но медики предупредили, окончательно ситуация прояснится позже.

«Теперь при любом исходе нет причин для беспокойства! В случае чего, продам все, но отца вырву из лап болезни!»

Обнадеживающая мысль продержалась недолго. Перед глазами возник образ помолодевшего Василия Павловича.

«Нет, с моим такого точно не произойдет. Все люди разные. Может, злоба была в Луртицких заложена изначально? А если нет?» - червячок сомнения не позволял расслабиться.

Я поднялся и вышел на балкон, поскольку что-то внутри мешало свободно дышать. Открывшийся взгляду простор голубого неба с плывущими по нему облаками подействовал умиротворяюще. Есть в них что-то волшебное. Легкость, с которой белые пушинки парят по бескрайней синеве, их чистота и неповторимость... Может именно эти воздушные корабли и есть манна небесная?

«Нужна ли вечная молодость? – спросил себя, глядя в бесконечность. - Конечно. Ни болезней, ни страданий. Правда, за все приходится платить. Ну, так он же не душу предложил продать. А всего лишь деньги… Возьму кредит. Ведь за сотни лет любую сумму вернуть можно!»

Внутренние терзания прервал звонок мамы.

- Сынок, отец очень плох. Просит, чтобы ты приехал. Сможешь?

- Что случилось?

- Оправдались самые плохие прогнозы. Он умирает.

- Выезжаю.

Быстро созвонился с начальством, чтобы не ждали в понедельник на работе, поговорил с женой и дочкой. И бегом на вокзал…

Через сутки я входил в деревенский дом. Отец, не желая показывать свою слабость, поднялся с постели. Чуть позже он оправдывался:

- Извини, что попросил приехать. Хотел повидаться напоследок. Лучше увидимся сейчас, чем когда я буду мертвый. - Он уже знал результаты анализов и безжалостный приговор неизлечимой болезни.

- Ладно тебе. Не хорони себя раньше времени, - я попытался отогнать печальные мысли.

- Я столько не успел сделать, - сокрушался он. – Лучше бы не соглашался на операцию. Глядишь - и рамы бы успел поменять, и котел поставить. Матери теперь тяжело придется, ты смотри, приезжай чаще.

Его глаза, наполненные тоской о том, что вскоре придется расстаться с близкими, и тревогой за их судьбу, казалось, смотрели прямо в душу. Внутри все сжалось.

«Не хочу, чтобы ты умирал! И я могу это предотвратить!» - внутренний крик на мгновение заглушил боль души, но тут же в сознании всплыли кадры из видеодневника.

На миг представил отца агрессивным, злым, бездушным и невольно вздрогнул.

- Тебе нехорошо? – спросил он.

- Не обращай внимания.

- Ты мой сын, как я могу не обращать внимания?

- Все нормально, - я ободряюще улыбнулся, хотя сердце буквально разрывалось на части. Сильный духом человек, страдая от невыносимой боли, беспомощный лежал передо мной и волновался за меня. Слеза накатилась на глаза.

«Нет, мой никогда не превратится в зверя. Он победит любую вакцину».

Через несколько дней я возвращался назад. Всю дорогу в поезде думал, как уговорить Димку? Даже сотовый достал, собираясь набрать его номер. Но не тут-то было. Телефон не работал и, скорее всего, давно. А я еще удивлялся, почему жена звонит на мамин, но спросить не догадался. Наверное, заряд закончился еще по пути в дом родителей. Может, оно и к лучшему? Не до звонков было в деревне.

Детский голос на одной из остановок отогнал дрему. Я открыл глаза и увидел девчушку лет пяти. Оказывается, в моем купе сменились пассажиры. Теперь ими являлась молодая семья.

- Прошу прощения, - извинился парень. – Мы вас разбудили. Анжела просто не может посидеть молча дольше пяти минут. Вот видишь, что ты наделала! – погрозил он ей пальчиком.

- А я больше не буду, - тут же сообщила она отцу и села рядом со мной.

- Ты куда, дочка? – женщина попыталась оградить меня от юной попутчицы.

- Да пусть сидит, я все равно не спал.

- Говорила же вам. Дядя, а тебя как зовут.

Назвал свое имя.

- А меня зовут Анжелой. Правда, красивое имя?

- Правда.

- Ты любишь летать? – неожиданно спросила она.

- На самолете?

- Нет, на самолете не интересно, он гудит и на ушки давит. Во сне.

- Я уже и не помню, когда летал во сне.

- Поэтому ты такой грустный?

- Наверное, - вздохнул я.

- Это очень просто, хочешь - научу?

- Хочу.

- У тебя папа и мама есть?

- Да, - ответил я после небольшой паузы.

- Пусть они тебя поцелуют в кроватке, и ты полетишь.

- Надо будет попробовать.

- Вот увидишь, обязательно получится. Ты мне не веришь?

Она посмотрела мне в глаза. Да так искренне, как умеют делать только дети.

- Верю.

Выйдя из поезда, не стал спускаться в метро или садится в автобус. Дождя нет, ветерок теплый. Лучше прогуляться. Наверное, тяну время, прежде чем звонить Луртинскому. Слова девчушки не выходили из головы. Как-то слабо представлялось, что испробовавшие вакцину способны на то, чтобы поцеловать своего ребенка. Разве что синяк под глазом поставить. Да и вообще нужны ли таким дети? Вряд ли.

«Ангел, говоришь! Требуешь снять с себя последнюю рубашку, а взамен злобное бессмертие. Само по себе оно конечно бесценно, но с нагрузкой… Да еще это непомерное количество спиртного… Алкоголь либо убивает, либо превращает человека в скота. И что мы имеем на выходе? Бездушную тварь? Точно! Ты отдаешь все деньги, душу в придачу и будешь жить вечно. Мог ли такое предложить ангел? Только если у него копыта скрыты под обувью и рог за прической не видно? Лишить человечество полетов во сне?! Причем на всю бесконечную жизнь!»

Я видел перед собой глаза девчушки и вдруг представил ее горе, если ребенка лишить волшебных снов. А ведь действительно не помню, когда последний раз летал. После рождения дочери? Или, когда она пошла в школу?

Ближе к полуночи, уже ненавидя обоих Луртинских, я вошел в собственную квартиру. На домашнем телефоне висело несколько сообщений. Все от одноклассника.

В первом он сообщал, что нашел богатого клиента, готового заплатить сумасшедшие деньги за вакцину, и еще большие - за рецепт ее изготовления. Во втором приказывал срочно отдать диск, с третьего посыпались угрозы, а последнее буквально кипело злобой.

- Если завтра я зайду, и тебя опять не будет дома, пеняй на себя. Разнесу квартиру вдребезги, а потом очень крутые ребята достанут тебя из-под земли. Кожу с живого снимут. Немедленно верни диск!

Звонок был всего час назад.

«Он что, забыл рецепт? Или изменения настолько затронули личность, что новый Дмитрий Васильевич уже не помнит того, что знал старый? В том числе и про наши прежние отношения? Выходит, я прав? Чудо-препарат не столько дает, сколько отбирает?»

Попав к воротилам теневого бизнеса, вакцина наверняка начнет завоевывать рынок быстрее, чем наркотики. И что тогда? Люди станут такими же, как Луртинские?

«А ведь диск существует в единственном экземпляре. И он у меня… А как же клятва?»

Внутренняя борьба с самим собой продолжалась недолго. Я не люблю принимать важные решения на ночь, но тут отступил от собственных правил: «Димка диск не получит!» Включил сотовый на подзарядку и лег спать.

Во сне я был подобен перышку. Носился над землей с ощущением небывалой легкости. А ведь она права, перед отъездом меня поцеловали и отец и мать. С этой мыслью я и проснулся. Быстро оделся, взял красную коробку с диском и вышел на улицу.

Долго шел, не совсем сознавая куда, не видя ничего вокруг - только белые облака над головой. Так и не заметил, как очутился на мосту.

Теперь облака окружали меня сверху и снизу, отражаясь от спокойной водной глади. Достав диск, я дважды переломил его.

«Прощай, вечная молодость!» - четыре куска пластика, недавно составлявших единое целое, упали в воду. Мне показалось, что вместе с диском в воду свалился огромный черный камень, давивший на сердце.

А теперь пусть приходит этот так называемый ангел. Мне ему предложить нечего. Звонок сотового заставил вздрогнуть. «Ну вот, говорят же - не поминай…»

К счастью, я ошибся. На экране высветился Геннадий Петрович.

- Алло, - в трубке раздался встревоженный голос соседа Луртинских. Ночью в нашем доме пожар был. Ваш друг погиб вместе с отцом. Они накануне жутко ругались. Приезжайте на опознание.