Аммонит

Глава 1

Дверь, которая вела из зала для пресс-конференций в отдельный кабинет, с негромким шорохом отворилась. И тотчас же во всем помещении повисла гробовая тишина. Кажется, никто не дышал, не гудели блоки мониторов на стенах. Ни звука! Все, замерев, смотрели в сторону невысокой фигуры, показавшейся в проеме двери. Пресс-секретарь Семьи Нтхо неспешно прошёл к огромному круглому столу в центре зала, как будто не замечая обращённых на него взглядов. Он налил в стакан воды, сделал несколько глотков, и лишь затем тихо произнёс: "Н'нтхо Пакай вручил ультиматум послу Семьи Кьао". И сел в кресло, откинув голову, прикрыл глаза мембранами. Зал тотчас же взорвался, загудел. Кто-то кому-то звонил, отправлял сообщения, информационные агенства спешили первыми передать в эфир тревожную и сенсационную новость.

Нгенг покинул зал сразу после объявления, сделанного пресс-секретарем. Теперь он неспешно брел по коридору правительственной резиденции. Спешить было решительно некуда и незачем. Коммутатор в кармане пиджака надрывно сигналил, навстречу бежали озабоченные чиновники.

- Нгенг, постой! Да погоди же ты! - знакомый голос заставил обернуться. Тот, кто догонял его, был одет в мундир с шевронами Большого Гнезда.

- Что тебе ещё надо, Яйн? - в голосе Нгенга не было ничего, кроме безмерной усталости и лёгкого раздражения. Но, всё же он остановился, дожидаясь военного. С Яйном их связывали долгие годы знакомства и, может быть, даже дружеских отношений.

- Через полчаса эфир у Дхойое, я хочу, чтобы ты участвовал, как эксперт.

- Я устал, Яйн. Да и какой теперь смысл от моего участия в этом балагане? Большое Гнездо получило то, чего добивалось. Война - неизбежна.

- Кьао зашли слишком далеко. Ультиматум это разумная необходимость. У Пакая не было иного выхода.

- Пакай возглавил Семью менее года назад! Он неопытен и упрям. К тому же боится показать слабость. Вы этим воспользовались. Загнали его в ловушку, из которой нет выхода, кроме войны.

Ноздри Яйна дрожали от негодования, он то и дело проводил языком по пересохшим чешуйкам вокруг рта. Не нужно было быть психологом, чтобы понять, насколько он раздражён. Нгенгу, впрочем, было уже всё равно. Он собрался уходить, но Яйн удержал его, положив руку на плечо.

- Если ты хочешь меня обидеть, чтобы я оставил тебя в покое - ничего не выйдет. Я не менее упрям, чем Пакай.

- Обидеть? - Нгенг покачал головой и невесело рассмеялся. - Нет, Яйн, просто я называю вещи своими именами. И когда через... Какой срок ультиматума?

- Трое суток.

- Да, так вот, когда через трое суток у нас над головами начнут рваться боеголовки Кьао, никому из нас не будет никакого дела до любых обид.

Яйн сунул в рот ароматную палочку кахо и задумчиво перекатывал её из одного края рта в другой.

- Семья Кьао должна принять условия ультиматума и начать вывод войск из Палутры. Они ведь не сумасшедшие. Вечно ты сгущаешь краски...

- А если упрутся и не выведут, то что? Либо мы уступаем и демонстрируем всему миру нашу слабость. Либо - удар по группировке Кьао в Палутре. А это война и скорее всего - ядерная. Что выберет Пакай и Большое Гнездо?

Яйн ничего не ответил. Только сильнее сжал челюсти, так что с треском перекусил кахо.

- Ты молчишь? Значит, выбор уже сделан...

- Даже если Семья Кьао достаточно безумна, чтобы не принять ультиматум, наших сил хватит, чтобы сокрушить их главные силы. По расчётам Большого Гнезда вся операция займет не более двух-трёх дней. А новая система противоракетной защиты вполне надежна.

- Яйн, кого ты пытаешься убедить, меня или самого себя? Я историк, Яйн, и военный эксперт впридачу. Даже если ПРЗ отобьет девяносто процентов ракет, пара десятков боеголовок достигнут цели! И потом, Кьао тоже находится не на другой планете. Последствия в любом случае будут катастрофическими!

Яйн ничего не ответил. Он стоял опершись о стену коридора, весь какой-то поникший и постаревший. Потом тихо сказал: "Вот поэтому я и прошу, чтобы ты сегодня был у Дхойое. Ты выполнишь мою просьбу, старый друг?". Нгенг вздохнул. Ехать в телецентр совсем не хотелось. Но и отказать Яйну он теперь не мог.

- Съезжу, так и быть. Хотя, боюсь, мое выступление там будет гласом вопиющего в пустыне...

***

После эфира Нгенг выехал с парковки телецентра и погнал свой скраг по набережной, вдоль океана. Мимо пролетали яркие огни реклам и вывесок. Несмотря на поздний час, на улицах было много гуляющих. Город жил своей, обычной жизнью, в которой пока что не было места интригам, политике, войне...

Почти на выезде из города, в конце набережной, Нгенг свернул на старый пирс. Он остановился у самого берега и вышел из скрага. Задувал тёплый, влажный ветер. Покачивались на волнах рыболовецкие и прогулочные лодки, вдали ярко светил огнями большой катер, доносилась приглушённая музыка. Нгенг любил бывать здесь - с пирса открывался замечательный вид на город. Перекатывая во рту ароматную палочку кахо он любовался ночным пейзажем и буквально впитывал каждой клеткой этот тихий, мирный вечер. Думалось о какой-то чепухе, о том, что уже два года не был в отпуске, что так и не съездили с Жасли в горы.

Грубый лязг и грохот, раздавшиеся с дороги, заставили его обернуться. По трассе в сторону города шла армейская колонна. Десятки тяжелых, покрытых броней скрагов, массивных и жутких, похожих на диких трехрогих цхойнов. На бортах некоторых машин светились зловещие знаки войск противорадиационной защиты. Колонна шла неспешно и долго, полностью перекрыв движение на трассе. Когда, наконец, последний военный скраг скрылся за поворотом и гул затих, Нгенг вернулся к своей машине. Он завёл двигатель, включил приёмник и ещё какое-то время сидел, вслушиваясь в меланхоличные звуки старой мелодии. Потом начался дождь и весь мир, кажется, утонул в серой шуршащей пелене.

***

С утра он долго добирался до университета через казавшиеся бесконечными пробки. После вчерашних новостей многие жители столицы стремились покинуть город из страха перед бомбардировками. Трассы переполняли потоки скрагов. Все они рассчитывали поскорее убраться из опасной зоны, но в итоге двигались с черепашьей скоростью. Среди личных машин с трудом прокладывали путь ведомственные скраги медицинской службы, военные и полицейские. В небе то и дело с трескучим грохотом пролетали винтокрылые гронтты. На нескольких экранах в центре города шла трансляция обращения к Семье самого Н'нтхо Пакая, прерываемая экстренными выпусками новостей. В какой-то момент, стоя в пробке, Нгенг увидел на экране самого себя. Кажется, показывали отрывок из вчерашнего эфира. Слова тонули в уличном шуме, но вид у него был усталый и немного потерянный.

При этом, несмотря на тревожное ожидание, охватившее город, многие его обитатели продолжали жить привычной жизнью. Работали магазины, прохожие спешили куда-то по своим делам, рабочие как ни в чем не бывало продолжали монтировать громоздкую рекламу на крыше торгового центра.

А вот рядом с университетом было как-то пустовато. Не спешили на занятия толпы студентов, не собирались у входа. На доске объявлений ветер трепал листок с сообщением о переносе занятий на неделю, в связи с возможным введением чрезвычайного положения. Компания из нескольких студентов бурно обсуждала что-то, их гребни возбуждённо переливались яркими, тревожными красками. Один из юношей был одет в новую, хотя и немного мешковатую форму с нашивками Корпуса Патриотов. Заметив приближение Нгенга они замолкли и отошли с прохода. Тот, кто был одет в камуфляж, проводил его долгим, неприязненным взглядом. Нгенг вздохнул: после нескольких публичных выступлений его взгляды стали достоянием общественности и в патриотических кругах он заслужил сомнительную репутацию пораженца.

- Пак Нгенг, здравствуйте! - несмотря на мрачные мысли он улыбнулся и склонил голову, приветствуя молодого Уйфе, который шел ему навстречу по коридору.

Своего аспиранта и помощника Нгенг любил, как сына. Да, он и по возрасту мог быть их с Жасли сыном. Уйфе со студенческой скамьи отличался прозорливым аналитическим умом, цепкой памятью и вниманием к мелочам. Вот и сейчас, глядя на осунувшееся лицо учителя, он не стал донимать его пустыми разговорами. Быстро, почти по-военному, доложил о посетителях, поступивших сообщениях, фограммах. Приглашения на съёмки и прямые эфиры, запросы на интервью. Все это никак не заинтересовало Нгенга. Среди потока уведомлений он выделил лишь одно и Уйфе был удивлен. Ведь в заинтересовавшем учителя сообщении речь шла об отказе в публикации статьи. Авторитетное издание прислало ответ в максимально корректных формулировках, но всё же выражение "антинаучный подход" больно резануло по глазам нескрываемым презрением. Уйфе не удержался от вопроса:

- Пак Нгенг, почему Вы так упорно отправляете во все издания именно эту статью? Простите за прямоту, но неужели Вы сами не понимаете? Её никто кроме желтой прессы не опубликует. Вы же признанный эксперт в военной истории, археолог, к чему эта странная фантазия?

Нгенг слабо улыбнулся и молча, жестом, поманил Уйфе за собой. Тот, заинтригованный, прошёл за учителем в его кабинет. Нгенг склонился над сейфом, набрал код, извлёк изнутри какой-то тяжелый футляр. Положил его прямо на полированную поверхность стола и открыл. Уйфе подошёл ближе. Перед ним лежал кусок камня, желтоватой осадочной породы. Присмотревшись, молодой ученый разглядел выступавшие из песчаника смазанные, но все же хорошо различимые геометрические формы. Какие-то окаменевшие трубки, выпуклости, детали непонятного назначения. Более всего артефакт напоминал часть какого-то невероятно древнего механизма.

- Что это? - спросил озадаченный Уйфе.

- Когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я участвовал в одной экспедиции. Мы искали древних животных, а нашли вот это. Ты, конечно, знаешь о массовом вымирании, двести миллионов лет назад? - Уйфе утвердительно кивнул головой.

- Тогда по оценкам ученых вымерло абсолютное большинство живых существ на планете! Погибли девяносто шесть процентов морских видов и порядка восьмидесяти - наземных. Притом - в очень сжатые сроки, можешь себе представить?

Нгенг ненадолго задумался, пожевал палочку кахо, затем продолжил.

- Никто не знает, что тогда произошло. Теорий существует великое множество: начиная от падения метеорита и заканчивая массовым извержением вулканов. Факт в том, что климат на планете резко и внезапно изменился. Почти все живое - погибло, огромные, процветающие классы животных, растений. Ученые много лет гадают, что случилось...

- А у Вас есть своя теория?

- Да, и она основана вот на этом. - Нгенг показал пальцем на окаменелость.

- Я убежден, что наша цивилизация - не первая возникшая на планете. Была уже здесь когда-то разумная жизнь. А может быть даже не один раз... - Нгенг задумчиво покачал головой, перекатывая во рту палочку кахо.

- И также я считаю, что причиной гибели той, древней цивилизации, стала не природная катастрофа, а какой-то страшный техногенный катаклизм. Ученые сходятся во мнении, что двести миллионов лет назад на планете по неизвестным причинам изменился климат: началось резкое похолодание, закисление морей, атмосфера была загрязнена какими-то выбросами и пылью. Плюс аномальный уровень содержания радиоактивных элементов в отложениях того периода, очень тонкий слой, хочу заметить... Тебе, Уйфе, это ничего не напоминает?

- Вы хотите сказать, что причиной того вымирания стало что-то вроде "ядерной зимы"?

Нгенг утвердительно кивнул головой.

- Именно так, Уйфе. Только не "вроде". Я думаю, это и была самая настоящая ядерная зима. Результат бездумной деятельности тех, кто создал вот эту штуку. - он указал пальцем на окаменевший механизм.

- В это сложно поверить... Если бы существовала эта цивилизация, таких артефактов сохранилось бы много. Они бы оставили после себя города, какие-то существенные следы...

- Нас разделяют двести миллионов лет, Уйфе! Сколько времени существует наша собственная цивилизация? Десять тысяч лет или двадцать? А когда мы научились создавать сложные механизмы? Несколько сотен лет назад! В геологическом масштабе это ничто, мгновения. Если завтра мы исчезнем, то какой след оставим на планете? И будет ли этот след так уж заметен через двести миллионов лет?

Уйфе не нашёлся, что ответить. Он стоял, разглядывая древний артефакт. Нгенг махнул рукой, давая понять аспиранту, что хочет сменить тему разговора.

- Как там наши СМИ? Что говорят в новостях? - спросил он.

Уйфе моргнул и невесело хмыкнул:

- Если верить пропаганде, то мы уже победили. Превозносят стратегическую мудрость Н'нтхо Пакая, клянут Кьао - всё, как обычно. Большое Гнездо настроено решить проблему Палутры. Если Кьао не отступит, ракетные удары по их военным объектам могут быть нанесены уже сегодня ночью.

- Ночью... - повторил Нгенг и на мгновение задумался. Потом продолжил твёрдым, уверенным голосом, будто приняв наконец какое-то решение: - Вот что, Уйфе. Со вчерашнего дня ты в академическом отпуске. Сейчас же спускайся в гараж, возьмёшь там мой рабочий скраг. И уезжай из города. Подальше, вглубь материка.

Уйфе открыл рот, но смог лишь с трудом выдавить: - А... А как же Вы? - его гребень тревожно переливался.

Нгенг покачал головой:

- Я остаюсь, Уйфе. Нужно привести пару статей в порядок, закончить кое-какие дела. Да и Жасли ждет дома. Если... Если всё закончится благополучно, то через пару дней ты вернёшься и мы продолжим подготовку к конференции.

- Я так не могу, Пак Нгенг! - Уйфе весь дрожал от напряжения.

- Так надо. Считай, что это приказ. И он - не обсуждается. Попрошу покинуть кабинет, аспирант. И чтобы через десять минут ты был в гараже, ясно?

Уйфе молча кивнул и, повернувшись, вышел. Кажется, в уголках его глаз блеснули слезы. Уйфе, конечно, обиделся. Учитель никогда не позволял себе говорить с ним в таком тоне. Но, приказ он выполнит, чего и добивался Нгенг. Знать бы только, правильно ли он поступает?

***

Нгенг припарковал скраг на подземной стоянке у своего дома. Время было позднее, далеко за полночь. Он засиделся в университете, разбирая бумаги. Наиболее ценные материалы Нгенг упаковал и сложил в бронированный противопожарный сейф. Откровенно говоря, он не знал, зачем это делает. Но и сидеть, сложа руки, в тоскливом ожидании, тоже не было сил. Механическая работа отвлекала. Коммутатор, брошенный на столе, сигналил почти без перерыва. Нгенг не обращал на него внимания и ближе к вечеру звонки прекратились. Домой он ехал по пустым тёмным улицам. Город как будто затих и весь замер в ожидании.

Консьержа на месте не оказалось, что еще вчера было бы делом неслыханным. В элитном жилом комплексе, где Нгенг снимал апартаменты с видом на океан, традиционно царил образцовый порядок. Подъёмная платформа тоже не работала, так что пришлось взбираться по лестнице.

Жасли, конечно, не спала, дожидалась его возвращения. Последние несколько дней они почти не виделись. И сейчас, несмотря на усталость, Нгенг позволил себе дать волю чувствам. Нежно обнял её, провел рукой по лицу. Тридцать лет вместе - совсем немалый срок! А познакомились они неподалеку отсюда, в одном приморском парке... Нгенг улыбнулся воспоминаниям.

Как будто уловив направление его мыслей, Жасли потянула за цепочку на шее. В руке у нее оказался грубоватый самодельный медальон: крученная раковина, переливающаяся перламутровым блеском.

- Помнишь, как ты мне это подарил? - спросила она и помолчав, продолжила: - Интересно, те, кто будут жить после нас, они смогут закончить иначе?

Жасли показала на маленького теплого пушистого куши, свернувшегося в углу на циновке:

- Может быть у них получится лучше, как думаешь?

Она была умница. Нгенг кивнул и ещё крепче прижал её к себе. Он стоял спиной к окну, за которым расплескалась морская гладь - до самого горизонта.

- Смотри, уже почти утро, заря занимается - сказала Жасли.

- Закрой глаза - прошептал Нгенг - чтобы восходящее солнце тебя не ослепило.

Жасли послушно сомкнула мембраны.

Так они и стояли: две обнявшиеся фигуры, посреди комнаты, которую заполнил нестерпимо яркий свет...

***

- Профессор, посмотрите-ка, что я нашла!

Джефферсон неохотно оторвал взгляд от экрана ноутбука. Студентам никак не объяснишь, что научная экспедиция это не одни лишь раскопки. Все обнаруженные данные нужно систематизировать, все собранные материалы - упорядочить. На это потом уйдут месяцы, так что лучше начать сразу. Но, это же Эмили. Всё равно не отстанет, пока не посмотришь, что там она еще раскопала. Даже если это очередной акулий зуб.

Джефферсон поднялся с раскладного стула и направился к тому месту, куда звала его Эмили. Вокруг уже столпилось несколько студентов и рабочих. Заметив приближение профессора они расступились. Джефферсон наклонился, чтобы лучше рассмотреть находку и одобрительно покивал головой. Да, кажется в этот раз Эмили действительно повезло! Может быть, со временем из неё будет толк. Впрочем, новичкам всегда везет.

В рыжевато-коричневой пыли среди камней отчетливо просматривались очертания скелетов хорошей сохранности. Такие окаменелости встретишь не часто. Джефферсон на глаз прикинул, что вероятно животные относились к семейству дромеозаврид. Небольшие хищные динозавры, обитавшие когда-то на всех материках. Что-то блеснуло среди костей животного и Эмили прокомментировала:

- Здесь еще раковина, маленький аммонит. Мне кажется, один из них держал её в лапах, в момент гибели.

Джефферсон кивнул:

- Это вполне вероятно. В конце мелового периода примерно здесь проходила береговая линия. Возможно, этот подвид питался тем, что собирал в прибое. Рыба, ракообразные, моллюски, разная падаль.

- А как вы думаете, это могли быть самец и самка? Мне кажется, что в скелетах есть некоторые отличия.

Профессор пожал плечами:

- Все возможно, Эмили. Но, не стоит делать поспешных выводов. Мы мало что знаем о биологии и образе жизни этих созданий. Одни предположения.

Джефферсон ещё раз прикинул направление на Юкатан и хмыкнул:

- Не повезло этим бедолагам. Эпицентр взрыва после падения метеорита находился всего в паре десятков километров отсюда. Температура адская! Их буквально вплавило в камень взрывной волной. Впрочем, их невезение - наша удача! Мы получили замечательные окаменелости!

Но, Эмили уже не слушала профессора. Наклонившись к скелетам, она разглядывала что-то напоминающее металлическую цепочку, обёрнутую вокруг лапы одного из динозавров.