Альтер-жизнь

Глава 1

– Слушай, Бэр, тебя не смущает, что мы из двадцати четырёх часов спим четырнадцать? А что будет, если, например, вообще не спать? – Джоб уже неделю не унимался со своими странными вопросами.

То спрашивал у напарника, почему они не отдыхают, а работают по восемь часов из десяти, еще и без выходных. То допытывался, каким раньше был мир – до загрязнения ядерными отходами. То размышлял вслух, откуда появляются люди, притом он не встречал никого старше двадцати одного года. А входа и, соответственно, выхода из куполообразного города, в котором стены – это и есть квартиры жителей, – нет. Но больше всего настораживало странное совпадение: все, кто жил в городе, не помнили своего прошлого, своей жизни до несчастного случая – они появлялись здесь уже взрослыми, с полной амнезией.

Вопросов с каждым днем у Джоба становилось больше, а ответы всё никак не удавалось найти. Раньше он как-то не задумывался над жизнью и её организацией. Каждый день повторялся и не вызывал никакого дискомфорта: проснулся, собрался, пошел в теплицы, где он работал, в перерыве пообедал, а после восьмичасового трудового дня вернулся домой и лёг спать. Между тем, Джоб постоянно размышлял вслух. Например, как растут огурцы и помидоры, и почему? Наблюдал за насекомыми и растениями, подмечал что-то новое, и это новое становилось очередной темой для рассуждений.

За один год существования Джоб умственно развился намного больше, чем Лэйз за все свои двадцать один год жизни.

***

Лэйз – молодой человек из тех сотен тысяч, которые не хотели работать, но при этом желали иметь деньги и тратить их на различные развлечения. Его не интересовало ничего, кроме старого засоренного рекламой интернета и виртуальных игр, позволяющих отключаться от реальности и погружаться в мир, где можно делать всё, что захочешь.

Лишь десять процентов подрастающего поколения в своих интересах выходили за рамки старой Сети и виртуальности – они увлекались программированием, развивающимися технологиями в различных областях науки и поэтому шли учиться в специализированные университеты.

То, что знание – двигатель прогресса, прекрасно понимали власти, поэтому они давали возможность всем желающим не просто бесплатно обучаться, но и развиваться в любых направлениях. Гибким молодым умам был выдан карт-бланш: стипендия, рабочее место в любых лабораториях и ведущих IT-организациях, мгновенная помощь, которая требовалась для их исследований.

Единственным условием было представление отчёта о своей работе раз в каждый квартал. Для этого необходимо ознакомить комиссию со своим проектом и областью исследований, продемонстрировать прогресс. Если же практических наработок ещё не имелось, учащемуся предстояло собеседование со специалистами того направления, в котором он вёл свои изыскания.

Если отчет оказывался провальным, студента отчисляли. При желании развиваться и дальше, его определяли в учебные заведения «попроще», по окончании которых тот мог стать механиком или контролёром автоматических устройств, отслеживающим до сотни единиц одновременно.

У временно безработных не было выбора. Хочешь иметь деньги – зарабатывай. Но заработать можно было двумя способами: или пахать по десять часов в день среди растений и животных (человек автоматизировал чуть ли не всё, но уход за флорой и фауной не стал доверять роботам), или же выбрать второй путь.

Лэйз был лентяем. Но, как оказалось, где-то в его сознании все же существовали любознательность и желание докапываться до правды. Эти потаённые качества и сыграли с ним плохую шутку.

***

– Если вы хотите получать деньги, при этом не прилагая никаких усилий, пусть вместо вас работает ваша субличность, – увещевал приятный женский голос с бигборда, который показывал центр научных исследований мозга и улыбающихся врачей в зеленых и белых халатах. – В ходе исследований людей с диссоциативным расстройством идентичности мы обнаружили область мозга, где и происходит это психическое нарушение. С помощью инструментов нейромодулирования мы научились не только сшивать личности, тем самым излечивая больных, но и контролировать, а самое главное – создавать новые версии вашего «Я». Выбирайте программу «Дисса»: ваша субличность трудится, а вы отдыхаете.

Лэйз от многих своих приятелей слышал, что эта штука реально работает. Мало того, еще и получаешь преимущества от выгодной сделки. Ну а что? Тебя бесплатно переселяют в квартиру, встроенную в стену, что разделяет части города. Дают – опять же бесплатно – умные часы, которые будут отслеживать время и поддерживать разграничение настоящей личности от другого «Я», благодаря специальной функции, созданной центром НИМ. Снабжают таблетками, быстро восстанавливающими организм и усыпляющими поочередно каждую личность. А если у тебя нет денег, чтобы воспользоваться программой «Дисса», центр НИМ выдаст беспроцентный кредит на три месяца, а необходимая сумма будет высчитана из заработка субличности.

Поэтому не удивительно, что Лэйз без всяких подозрений воспользовался популярным способом обогатиться за счет личного Я-раба. А ведь врачи не скрывали, если их спрашивали, о небольшой вероятности «смены власти». Это фактически означало возможность того, что субличность могла вытеснить исходную индивидуальность, навсегда оставшись доминантой.

***

– Здорово, Лэйз, – на стене появилось изображение девушки, красоту которой было не разглядеть из-за обилия татуировок и пирсинга на лице. – Тебе как всегда: пасту а ля хряк и бутылочку пивка? Или чего другого?

– Ааа… – Джоб не понимал, что происходит, – чего?

Изображение исчезло со стены, вместо этого появилась голограмма той самой девушки в полный рост возле кровати Лэйза. Незнакомка в стильных порванных футболке и джинсах приблизилась к лежащему в постели и пристально вгляделась в его лицо. Затем присела на постель – если голограмма вообще была способна на такое – подмигнула и, словно жуя жвачку, чавкая произнесла:

– Говорю, что хавать-то будешь и какой запивон подавать?

Джоб лишь сейчас обнаружил, что находится в чужой квартире и лежит не в своей кровати. Контуры и изгибы постели были похожи на ту, с которой он вставал на работу, а после – ложился обратно, но цвет… у него-то спальный комплект был голубой с белыми облаками, а этот чёрный с изображением языков пламени.

Сама же квартира, без окон и дверей, полностью соответствовала по стилю брутальной постели. На стенах-экранах можно было увидеть десятки различных монстров, играющих на гитарах. Человеческие скелеты в распахнутых плащах и ирокезами на голове играли на синтезаторе. Крылатые мотоциклы то летали, то ездили на перегонки по лабиринтам и уничтожали друг друга. На потолке изображались звезды, луны различных размеров и цветов, а также люди с крыльями и головой, как у летучих мышей, изо рта которых капала кровь. Мебели, кроме кровати, в комнате не было.

Эти страшилки оказались полной противоположностью того места, где раньше просыпался Джоб. У него в квартире не было даже самого маленького экрана, а стены радовали глаз голубизной обоев. Потолок повторял рисунок постельного белья – облака на фоне неба. Рядом с кроватью стояла деревянная тумбочка, а в углу – шкаф-купе с зеркалом в полный рост. В комнате было одно окно и две двери: первая вела в ванную с туалетом, вторая служила выходом из квартиры. Минимализм и простота площадью в двенадцать квадратных метров.

– Где я? – Джоб подобрал ноги к груди и сел на кровати.

– Дома, где же еще. Да ты чего, Лэйз?

– Я – Джоб.

– Джоб, говоришь… – то ли спросила, то ли подтвердила девушка. Она исчезла с постели и появилась вновь на экране, только теперь её было трудно узнать. Чистое, чуть накрашенное лицо и желтая рубашка-безрукавка с едва загорелыми руками полностью изменили имидж незнакомки. Голос казался холодным и в нём почти не слышались интонации: – Доброе утро, Джоб. Я – ИскИн вашей квартиры. Что вы пожелаете на завтрак?

– Это не моя квартира. Ой, я же на работу опаздываю, – спохватился Джоб, взглянув на часы.

– Вам не надо работать, Джоб.

– Но…

– Я уже вызвала Доктора Майнда. Через пятнадцать минут он прибудет и всё объяснит. В частности, кто вы и кем были прежде. А пока, рекомендую вам что-нибудь перекусить, а также подобрать гардероб.

– В смысле, "кто я и кем был прежде"? И вообще, что будет с моей – той квартирой? Вещами? Работой? А Бэр… я еще увижу своего напарника?

– Потерпите с вопросами, Джоб. А сейчас я вам могу предложить яичницу с овощным салатом. И томатный сок.

– Хорошо. Спасибо большое… а как тебя называть?

– Как вам удобно.

Из стены на уровне груди Джоба появился столик с завтраком, запах которого возбуждал аппетит и без того голодного трудяги. Поначалу экс-Лэйз дернулся от неожиданности, не привыкший к таким технологиям, но вскоре накинулся на еду.

– А как тебя называл... ну, прежний я? – в промежутках между пережёвыванием пищи, вставлял слова Джоб.

– Чика.

– Мне не нравится это прозвище, – скривился Джоб, словно ему попался горький огурец. – Как насчёт… Элис?

– Как скажете, Джоб.

– Мне хотелось бы узнать твое мнение. И кстати, обращайся ко мне на «ты». Хорошо?

– Хорошо, Джоб. И да, мне нравится имя «Элис». Оно звучит мелодично. – В последних словах послышалась… Улыбка? Теплота? Наверное, показалось – решил Джоб.

– Кстати, Элис, а что ты там предлагала на завтрак этому…

– Лэйзу? – подхватила ИскИн. – Синтетическую пасту со вкусом свинины и пиво. Это его обычный рацион питания.

В голове у Джоба уже скопилась куча вопросов: что это за паста такая? Кто такая ИскИн? Откуда берётся пища из стены? И вообще, всё это как будто нереально. Может, всё происходящее – просто сон? Или того хуже – ад, судя по картинкам и видео, что мелькали на стенах и потолке.

– Элис, а можно убрать всех этих чудовищ?

Вмиг Джоб очутился в белой пустой комнате. Даже не в комнате, а в бесконечном чистом пространстве, где кроме него никого и ничего не существовало.

А затем он оказался на берегу озера. Джоб оглянулся вокруг и увидел берёзовую рощу, где ветер заигрывал с молодыми деревцами. Если прислушаться, можно было услышать пение птиц и всплеск воды. А над головой простирались небольшие облака. Движущиеся. Не застывшие краски на потолке, как было в прошлой комнате Джоба. Или прошлой жизни?

– Так лучше? – с усмешкой спросила Элис.

– Где ты?

– Я здесь. – Перед Джобом стояла Элис в зелёном сарафане, который развевался вместе с волосами под неощутимым для реального человека ветром. Девушка улыбалась. Одной рукой она придерживала низ сарафана, а второй – поправляла прядь волос за ухо.

– Ничего себе, – только и смог вымолвить Джоб.

– Правда, нравится? – Элис запрокинула голову и закружилась, то ли показывая красоту вокруг, то ли демонстрируя себя. Впрочем, одно другое дополняло, и смеющаяся девушка с обворожительным пейзажем на заднем фоне лишила Джоба – человека, который за год своего существования видел только городскую дорогу, ведущую на работу, да теплицы с овощами – дара речи. Что же касается девушек, он всегда общался только с двумя, при этом они были в рабочих костюмах, закрывающих все части тела, кроме головы.

Джоб смог лишь сглотнуть и кивнуть в ответ.

Элис исчезла, и ожившие природные красоты тоже. Эффект виртуальной реальности заменили стены и потолок, точь-в-точь скопировавшие интерьер прежней квартиры Джоба.

Перед кроватью возник экран. На нем был осанистый мужчина в стильном белом фраке с рисунком синего мозга в области сердца и надписью под ним «центр НИМ». В руках он держал небольшой портативный чемодан. Тоже белый и тоже с синими мозгом и аббревиатурой исследовательского центра.

– Это доктор Майнд, – Элис озвучила предположение Джоба. – Он уже поднимается.

Через минуту в стене появился контур двери, которая разошлась в стороны. Наконец-то перед Джобом оказался человек с ответами на все его вопросы.

– Ну здравствуй, Джоб, – доктор Майнд подошёл к кровати и присел на только что появившийся из стены стул. – Ты всё-таки оказался сильнее Лэйза…

***

Прошло полгода с тех пор, когда Джоб познакомился с доктором Майндом. Как оказалось, трудящаяся субличность Лэйза – тот самый редкий случай, когда новая жизнь даёт возможность сознанию раскрыть свой потенциал.

Соблазны современной цивилизации часто глушат у людей еще в зародыше стремление учиться, развиваться, постигать и создавать что-то новое. Так случилось и с Лэйзом.

Доктор Майнд объяснил, что Джоб жил в замкнутом и ограниченном мирке, который был создан для таких, как он. Чтобы новые личности не задавали лишних вопросов, учёные придумали для них легенду про загрязнение ядерными отходами, про обязательный четырнадцатичасовой сон и всё остальное. Так что единственным настоящим в жизни Джоба была работа. И его мысли. А ещё – желание понять всё вокруг.

Джобу предложили слияние его личности и Лэйза в одно сознание. Это произойдет быстро и безболезненно. Смысл этого шага – получение знаний о мире быстрым способом. Но был и риск – изменение личности Джоба под влиянием опыта и увлечений Лэйза. А увлекался он одной из старых субкультур – панком. Джоб не хотел даже отдаленно походить на юного игромана, поэтому решил пойти в школу.

Для «поздних» учеников имелся полугодовой курс «Учиться – никогда не поздно». Мало того, субличности, сумевшие стать основными в сознании, ценились куда выше, чем даже те, кто сразу выбрал путь науки. Эти повторно рожденные умы, изголодавшиеся по информации, стремительно развивались и могли достичь небывалых высот в любой отрасли, где требовалась интеллектуальная работа.

Джоб зашёл в просторный кабинет, где сидело шестеро ученых различных направлений и один доктор. Доктор Майнд.

– Можешь расслабиться, Джоб, – взял слово сотрудник центра НИМ. – Этот экзамен – формальность, и мы просто пообщаемся с тобой. То, что ты за полгода сумел выучить, а главное – понять весь учебный курс – для нас не секрет. Я отслеживал твой прогресс каждую неделю и результаты, честно признаться, меня впечатлили и… немного удивили.

– Скажи, – один из учёных пристально смотрел на Джоба, – какой предмет или предметы тебе интересны больше остальных?

Вся комиссия замерла в ожидании ответа. На их лицах читалось напряжение вперемешку с надеждой. Если бы кто посмотрел со стороны на происходящее, то сказал бы, что в этом кабинете семеро взрослых мужчин нервничают перед молодым экзаменатором.

Джоб даже и не думал волноваться. Он расслабленно сидел на стуле, смотрел прямо перед собой, будто сквозь комиссию, и размышлял об…

– Энтомология, – спокойно ответил Джоб.

– Жуки и тараканы? – встрепенулся уже другой ученый.

– Не только. Я напоминаю, что эта наука изучает всех насекомых.

– Но как же генная инженерия, меметика, синтетическая биология? – вставил ученый-биолог.

– А компьютерные науки? – подал голос учёный сферы информационных технологий.

– У тебя ведь высокие показатели по всем предметам, – встал доктор Майнд и жестом утихомирил учёных. – Почему именно энтомология?

– Эта наука позволит мне понять природу. Природу насекомых, если быть точным. У растений тоже есть чему поучиться, но то, что я задумал, требует полного понимания поведения… тех существ, вид которых живет на Земле уже более ста тридцати миллионов лет.

– А подробнее можно?

– Какова ваша конечная цель?

– Вы решили обратиться к биомимикрии? – заговорил до сих пор молчавший учёный-инженер.

– Верно, – кивнул Джоб, устремив взгляд на последнего спросившего.

– Ну что же, – вновь всё внимание переключил на себя доктор Майнд, – ты знаешь, Джоб, все твои пожелания, касающиеся исследований, для нас закон. Уже завтра можешь приступать к работе.

– Я сегодня хочу. И откройте, пожалуйста, мне доступ в Изначальный Интернет – мне было очень трудно собирать крупицы необходимых знаний в куче старого сетевого рекламного мусора.

***

Первыми, кого взялся изучать Джоб, стали термиты. Затем – муравьи. А после – пчелы. Во всех этих видах насекомых имелась одна общая черта –организованность и общность.

Конечно, построив трехуровневые города, вмещавшие в себя сотни тысяч жителей, люди приблизились по структуре общества к насекомым. Население также делилось на отдельные функциональные группы.

Во внутренней части мегаполиса люди работали физически, причем добровольно, не зная иного образа жизни. Принуждать никого не требовалось, а значит и не требовались дополнительные расходы на контроль и повышение комфорта рабочего класса. В этой части города словно замер в янтаре двадцатый век, когда люди еще не начали автоматизировать всё подряд.

Средняя часть города много места не занимала. На первых и вторых этажах зданий находились школы и диагностические центры, а на следующих – клубы развлечений и бары. Но с каждым годом эти заведения пользовались всё меньшей популярностью – виртуальная реальность поглощала жителей так, что будь у них воля, остались бы там жить навсегда.

И первой, и второй частями города пользовались одни и те же люди, имеющие две личности.

Внешний же уровень мегаполиса населяли исключительно ученые, инженеры и контролеры, следящие за порядком и автоматизацией города.

Но, несмотря на такую структуру, человеческий улей сложно было назвать одним организмом. Чего-то не хватало. И Джоб знал, чего.

После полного анализа «городов» насекомых, следующим пунктом стояло изучение самих особей. Как огромному скоплению тех же муравьев, удается не мешать друг другу, а слаженно работать? Как одна матка способна контролировать миллионы себе подобных? Или же решение принимает не муравьиная королева, а вся колония вместе? Одновременно? Тогда это похоже на работу мозга, где каждый муравей, как нейрон, связан дендритами. Но что служит связующими нитями у этих умных насекомых? Как они поддерживают связь друг с другом?

Джоб изучил ранние работы по роевому интеллекту. Да, для искусственного интеллекта математические алгоритмы подходят. Но насекомые – живые существа. Не могло быть такого, чтобы они действовали по заученным стратегиям поведения. А значит, у них было то, чего нет у человека или находится у него «в спячке».

«А что, если…» – Джоба осенило. Он мгновенно отправился домой из лаборатории, где создавал различные «погодные» условия для муравьёв и наблюдал за их реакцией. Старался уловить звуковые волны, не слышимые человеком, измерительными приборами, пока понял, что ищет не там.

– Хозяйка, я дома, – впопыхах вбежал в квартиру Джоб. – У меня для тебя есть новость.

– Привет, – подмигнула Элис. – Почему ты такой возбуждённый? Пульс зашкаливает и это явно не только из-за того, что ты промчался… – она синхронизировала данные с «умных» часов Джоба, – ты с ума сошел? Три километра? Для твоего нетренированного организма это слишком много. Быстрее бы долетел на аэромобиле.

– Зато я теперь понимаю бежавшего голышом Архимеда и кричавшего «Эврика!». Слушай, Элис, я хочу кое-что попробовать, и ты будешь первой, кто об этом узнает. – Джоб стал обнимать голограмму и его руки в очередной раз прошли сквозь ту, которая стала ему ближе, чем любой человек в этом мире.

– Ну, рассказывай скорее, – Элис сделала вид, что не заметила промелькнувшую горечь на лице Джоба. – Ты разгадал тайну пирамид?

– Ка…каких пирамид? – растерялся Джоб. Это и требовалось Элис. Главное – удалось отвлечь его внимание от тех мыслей, которые легко читаются в глазах человека, осознающего, что он никогда не сможет быть с объектом обожания.

– Как каких? Египетских, конечно. Ну давай, говори уже, что там с принцессой и её гаремом? Неужели, нашел десять способов как расположить к себе миллион муравьёв-самцов? – продолжала подначивать Элис.

– Ты почти угадала, – улыбнулся Джоб. Он обожал шутки «хозяйки» дома, уже давно позабыв, да что там – так и не восприняв тот факт, что она – искусственный интеллект, полностью адаптирующийся под вкусы того, кому служит.

– Ты врёшь? – прищурилась Элис.

– Вру, – не стал скрывать Джоб. – Я не разгадал способа общения муравьёв на расстоянии. Но наблюдения за ними и размышления над единым разумом меня натолкнули вот на какую мысль. Я представил, что каждый муравей – это маленький компьютер. А то, как они общаются – это похоже на беспроводную связь, понимаешь? Муравьи словно одновременно собираются в интернете. Но когда они находятся в «Сети», то становятся одним целым, словно кто-то взломал их компьютеры и взял управление на себя, понимаешь?

– И к чему ты ведёшь?

– Теперь представь, что человеческий мозг – компьютер. В принципе, так оно и есть, только биологический. Так вот, что если установить такую же «Сеть» между мозгами людей? А способ, на самом деле, элементарный. Ведь уже немало лет прошло с тех пор, как мы научились подключать мозг к компьютеру. Используя тот же принцип, можно создать мост между человеческими разумами. Ты представляешь, какие открываются безграничные возможности? Во-первых, мы сможем обмениваться опытом друг с другом, передавая информацию в таком виде, в каком она отложилась в голове. Конечно, я ещё не придумал, как это реализовать... – Джоб почесал затылок и продолжил: – Во-вторых, чем больше мозгов будет подключено, тем сильнее станет единый разум.

– А кто будет управлять этим самым единым разумом? – Элис озвучила тот самый вопрос, ответ на который Джоб боялся давать самому себе.

– Ну… кандидат должен быть достойным, не испорченным властью…

– Есть такие на примете? Нет-нет, не произноси в слух. Наверное, я догадалась.

Джоб покраснел. Неужели она и правда поняла, кого он имел в виду? В это было трудно поверить, с другой стороны – она ведь уже выучила его за полгода вдоль и поперек.

– А у меня есть для тебя подарок, – прервала затянувшуюся тишину Элис.

– Ух ты! Люблю подарки, – Джоб с радостью переключился с неловкого момента.

– Для начала прими душ…

– Подожди-подожди, – засмеялся Джоб. – Ты говорила про подарок, а сама что? Опять командуешь?

– Так если не я, то кто? Ладно, обещаю, как покупаешься, будет тебе подарок.

– А ужинать когда буду?

– Вот зачем ты себе сюрприз портишь? – укоризненно взглянула Элис на Джоба.

***

Ужин в ресторане – приятное времяпровождение. Но лишь в том случае, если есть с кем разделить вечер. А ужинать в одиночестве – это куда хуже, чем сидеть дома. Дома есть экран и доступ в Сеть. Дома есть Элис. Неужели она не могла сама приготовить ужин? – недоумевал про себя Джоб. Точнее, заказать в том же ресторане. Разве обязательно было выставлять его за дверь? Ещё и настояла, чтобы «пешочком прошёлся и освежился».

– Добрый вечер, – на входе в ресторан Джоба встречал хостес – голограмма мужчины в костюме-тройке. – Пройдёмте за мной, всё уже готово.

Джоб последовал за ним и расположился за указанным столиком. А через минуту присоединилась и…

– Э… Элис? – Джоб обескураженно смотрел, как его цифровая подруга отодвигает стул и садится напротив него. Еще больше его поразило, что она была одета в тот самый зеленый сарафан. И прическа… прическа тоже оказалась точно такой же, как при их виртуальной встрече на озере.

– А она говорила, что вы забавный. И добрый. – Незнакомка, как две капли похожая на Элис, заставила биться сердце Джоба намного быстрее…

***

Джоб возвращался домой не спеша. Он насвистывал в такт шагам незатейливую мелодию, которую недавно наигрывал скрипач в ресторане. То и дело, оборачиваясь по сторонам, чтобы его никто не видел, Джоб подпрыгивал и щелкал каблуками в воздухе.

Как только он зашел домой, Элис тут же набросилась с вопросами:

– Ну? Рассказывай, не томи. Как всё прошло?

– Ты знаешь, это так непривычно, – блаженная улыбка Джоба расплывалась на всё его лицо. – Сначала я общался с тобой, потом познакомился с ней. Теперь вот опять ты…

– А если повнятнее?

– Вы очень похожи. Даже имена созвучны: Элис и Лисси. И когда я общался с ней, то думал, что разговариваю с тобой. Точно так же, как и сейчас, когда я говорю всё это тебе, складывается впечатление, словно я обращаюсь к ней…

– Думаешь, сейчас я поняла, о чем ты бредишь?

– Но… как? Как так получилось? Она сказала, что ты сама всё расскажешь.

– Если ты о нашей идентичности, то внешность подбирало твоё изначальное «Я».

– Лэйз?

– А у тебя есть кто-то другой на примете? Он загрузил снимок Лисси и сказал, что хотел бы видеть её каждый день.

– Ну, ладно внешность. Как так вышло, что вы разговариваете и шутите почти одинаково? Те же обороты речи, тот же юмор? Да что там, её поведение словно скопировано с тебя.

– Или моё поведение с неё… – Вздохнула Элис.

– Что ты имеешь в виду? Ведь ты при нашей первой встрече адаптировалась под мой характер? Точно! Как ты могла повторять за ней, если подстраивалась под меня?

– А то, что она идеально тебе подходит – всего лишь совпадение, об этом ты не задумывался? И еще: тебе может казаться наша с ней схожесть, потому что ко мне ты привык, а она тебя заинтересовала как женщина. Вот в твоем сознании и произошло слияние двух характеров, и наша с ней идентичная внешность лишь усилила эффект.

– Всё равно, как-то это… неправдоподобно звучит.

– А ты и не думай об этом. Просто наслаждайся времяпровождением с девушкой. – Несмотря на то, что эти последние слова сопровождала тёплая улыбка – та самая, которую он так любил в ней, в какой-то момент ему показалось, что в голосе Элис, как и в её глазах, промелькнула тень грусти. Но сегодняшний вечер был таким насыщенным в плане эмоций, что эта мысль не задержалась долго, унесённая водоворотом других. Джоб последовал совету.

Элис всю неделю обыгрывала вариации этого разговора, и как оказалось, её объяснения и вправду вышли не очень убедительными.

***

– Вас приветствует центр научных исследований мозга, – ответила на видеовызов оператор. – Чем я могу вам помочь, Арэрия?

– У меня тут кое-какие проблемы появились с вашим этим проектом «Диссой», – сразу перешла к сути девушка в оборванных шортах и майке, с татуировками и пирсингом на лице. – Раньше, после пробуждения, я чувствовала небольшую усталость и адский голод, как мне тогда объяснили – из-за физической нагрузки моей субличности. Но теперь я встаю сытой и… – Арэрия немного помялась, – какой-то возбуждённой, блин. Вы можете объяснить, что со мной происходит?

Девушка на экране быстро что-то напечатала на компьютере, и выдала:

– Ничего необычного. Так как ваша субличность перестала работать на ферме, вы и не чувствуете больше побочных эффектов.

– Не поняла. Как не работаю на ферме? Там какая-то ошибка…

– Пять недель назад вы ушли с прежней работы и сменили субличность, – выдала оператор.

– Лично я никуда не уходила и никому ничего не разрешала, – вспылила Арэрия. – Что у вас там вообще происходит? Может мне на вас в суд подать? Так я это дело мигом организую.

– Прошу прощение, но… – заволновалась оператор.

– Значит так, синеглазка. Ты сейчас зовёшь своего директора…

– Он занят.

– Меня не волнует это. Пусть прервётся.

– Во время созданий субличностей нельзя отвлекаться и прерываться.

– У вас час. Когда перезвоню, если он не выделит мне пары минут, я вас по судам затаскаю. Разговор окончен.

И связь прервалась. После чего Арэрия обратилась к своему ИскИну:

– Эй, Люмен. Какого черта ты не сказал, что меня тут пользуют по полной?

– Наверное, потому, что я был не в курсе? – в голосе звучала издёвка.

– Ага, не в курсе. Ты же пасёшь меня двадцать четыре часа в сутки.

– Поправочка. Только четырнадцать часов. Остальные десять, после того, как твоя кровать отъезжает в квартиру за стеной, я не знаю, что с тобой происходит.

– А как мне это узнать?

– Воспользуйся директивой тридцать один, позволяющей тебе, как доминирующей личности, получить доступ ко всем городским видеозаписям, где появляется твоё тело, вне зависимости от того, кто им управляет.

– Так чего ты молчал? Давай уже, показывай фильм, где я сомнамбулой бегаю по крышам и рычу как волк, – после последних слов Арэрия завыла, войдя в образ.

– Секундочку… монтирую видеонаблюдения камер в одну ленту и… готово. Попкорн дать?

– Сейчас я тебе по голове дам, – и Арэрия сразу же исполнила угрозу, прицелившись в голограмму. Только ИскИн, конечно, всё равно ничего не почувствовал.

Через час после увлекательного «кино» и удачно прошедшего телефонного разговора, девушка-панк с особым злорадством наслаждалась не столько мыслью о шестизначном числе на своём банковском счёте, появившемся благодаря директору центра НИМ, сколько тем фактом, что её бывший парень Лэйз потерял навсегда свою новую подружку. И Арэрии было наплевать, что пострадал не он сам, а его субличность.

– А ведь это моё второе «Я» могло вытеснить меня. Вот же стерва, – то ли обращаясь к ИскИну, то ли просто озвучив свои мысли, огрызнулась Арэрия и отправилась в центр НИМ избавляться от субличности.

***

Через месяц после их с Джобом знакомства Лисси исчезла. Она просто не пришла на встречу. На видеозвонки не отвечала, а её квартира оказалась пустой – Элис научила Джоба проникать во внутреннюю часть города незаметно, и он сходил проверить, когда беспокойство начало перерастать в настоящую тревогу.

До квартального отчета оставался день, и вместо того, чтобы собраться с мыслями, Джоб переживал о пропавшей Лисси.

– Сядь, пожалуйста, у меня скоро голова закружится от тебя.

– У тебя нет головы, – парировал Джоб, не подумав, что Элис может быть неприятно напоминание о её искусственной природе.

– Думаю, я знаю, что случилось с Лисси.

Джоб застыл.

– Говори.

– Сперва я должна тебе признаться кое в чём. И знай, я это сделала, чтобы тебе стало лучше. Ведь я видела, как ты смотришь на меня. А проанализировав твоё поведение, догадалась, что ты начал в меня влюбляться.

– Ты это о чём сейчас?

– Лисси – субличность. И, думаю, доминирующая личность об этом узнала.

– Это как? Разве может появиться субличность без разрешения основной личн…

– Я это подстроила.

– Ты бы не смогла провести такую операцию, у тебя нет тела и, соответственно, рук, чтобы… – Джоб никак не мог поверить в то, что слышал.

– Верно. Поэтому мне помог врач.

– Да кто бы на такое пошел? Это ведь не законно, никто бы не стал… – Джоб, хмурясь, растерянно мотал головой.

– Доктор Майнд.

– Майнд? Вот так дела. Я должен с ним поговорить. Набери его.

– Джоб, я…

– Сейчас же! – впервые за всё общение с Элис Джоб крикнул на нее.

Девушка исчезла с экрана, а на её месте появился доктор Майнд.

– Здравствуй, Джоб, – доктор обратил внимание на нездоровый вид собеседника. – Переживаешь за квартальный отчёт? Не надо. Я уверен, у тебя всё…

– Почему вы мне ничего не сказали про Лисси? – быстро перебил его Джоб, сгорая от нетерпения.

Лицо доктора Майнда переменилось: на нём читалось удивление вперемешку с испугом:

– Да как-то не подумал, что тебе надо сообщить, – он почесал затылок. – Да и подобные операции всегда проходят без проблем. Кстати, она закончилась буквально десять минут назад.

– Как… какая операция? – теперь испугался Джоб.

– Ну как? Арэрия попросила удалить субличность. Уже второй раз за пять недель. Кстати, директор сказал мне, что там вышла какая-то путаница. Говорит, что это не она просила создать новую субличность. Но я ведь точно помню, как Арэрия звонила мне. Говорила, что хочет в память о своем парне Лэйзе создать субличность под стать тебе, Джоб.

– Ничего не понимаю, – парень схватился за голову.

– Ты лучше отдохни, чтобы завтра при нашей встрече быть собранным. Пока.

Джоб сидел неподвижно. Элис появилась рядом с ним и присела рядом.

Она рассказала, как притворилась Арэрией, чтобы создать Лисси. Как неделю общалась с ней, из-за чего та переняла привычки и манеру Элис. А также призналась в том, что надеялась, Лисси сможет вытеснить исходную личность, и тогда бы они с Джобом создали прекрасную семью.

Но он думал о другом. О том, что всегда знал, но не хотел самому себе признаться. О том, что глядя на Лисси, общаясь с ней, он видел не её. Он видел Элис. Её улыбку, её глаза. Лёгкие касания её тонких ладоней были касаниями Элис, все слова, сорвавшиеся с губ, мелодия голоса и звонкий смех. Теперь он видел это так ясно, как никогда раньше.

***

– Я нашел способ сделать человечество единым сообществом, – Джоб достал из небольшого чемодана чип и положил на стол перед собой.

Коллегия собралась более многочисленная, чем обычно при квартальном отчете молодых учёных. Это было заслугой Элис. Она распространила весть среди директоров разных предприятий и ведущих учёных, занимающих высокие должности, что будет презентовано устройство, которое позволит науке прогрессировать семимильными шагами.

– А конкретнее можно, Джоб? – доктор Майнд не любил, когда ходили вокруг да около.

– Конечно. Вы ведь когда-нибудь наблюдали за тем, как муравьи, не смотря на кучность, быстро передвигаются и не сталкиваются друг с другом? А видели, как они быстро строят плот на воде, сцепляясь друг с другом? Живой мост из муравьев вообще поражает воображение. Откуда они знают, что необходимо возвращаться в гнездо, потому что там потоп? Каким образом все они скоординировано действуют? Все вы слышали про коллективный разум. Я тоже. Было доказано: чем больше муравьев в колонии – тем сильнее их коллективный разум. Почему? Потому что у них становится общим мышление и интеллект. Проще говоря, если бы коэффициент интеллекта одного муравья был единицей, соответственно ай кью сотни особей равнялся бы их количеству. Вопрос: может ли нечто подобное создать человек?

– Если собрать сто рабочих с ай кью равным сотни, думаю, они не станут умнее даже одного учёного, – высказал своё сомнение один из присутствующих.

– Если у них будет это, – Джоб поднял чип, демонстрируя его публике, – вы поменяете своё мнение. На протяжении последнего месяца я ставил эксперименты на крысах, обезьянах и свиньях. Через сутки их общество напоминало муравьиное. Я не говорю, что они стали как люди и научились разговаривать. Для этого требуется немало времени, но я уверен – с помощью коллективного разума счет пойдет не на миллионы лет, не на тысячи и даже не на сотни. Через пару десятилетий те, у кого есть развитые конечности-пальцы, те же обезьяны и крысы, смогут составить достойную конкуренцию человеку, жившему десять тысяч лет назад.

– И как это устройство работает? – скептицизм отчётливо читался на лице задавшего вопрос.

– По принципу нейролинка. Только вместо связи «мозг-компьютер», люди будут осуществлять связь «мозг-мозг». Мысли и опыт каждого станут общим достоянием. Мы создадим нейронную сеть между людьми и сможем работать сообща.

– Но это означает стирание границ! А как же личная жизнь? Люди потеряют свою индивидуальность! – кто-то перекричал поднявшийся гомон.

– Наоборот, мы будем дополнять друг друга. Мы будем одновременно сообществом и одним целым организмом.

– А можно ли через эту нейронную сеть раздваивать личности, как при использовании «Диссы»? – у доктора Майнда возник интерес со своей профессиональной области науки.

– Возможности коллективного разума мне кажутся многообещающими. Думаю, мы научимся не только раздваивать личности, но и корректировать их. Я уже не говорю про замену одного сознания на другое. Но чтобы проверить теорию, необходимо перейти на последний этап эксперимента. Есть желающие? – Джоб выдержал паузу и продолжил: – Тогда я буду первым.

На глазах изумлённой публики он приложил чип к задней части шеи, и нанороботы начали свою работу: прикрепили интерфейс и проникли в мозг, подключаясь к нейронам.

Первым к чемоданчику подошел доктор Майнд и повторил за молодым ученым. Их умы соприкоснулись и оба поняли, что сделали правильный выбор. Доктор Майнд сравнивал происходящее со сшиванием субличностей при диссоциативном расстройстве идентичности – наверное, именно это ощущение испытывают пациенты, когда соглашаются на слияние двух личностей в одно сознание. О своих впечатлениях и догадках он и поведал Джобу.

Желающих принять участие в эксперименте всё прибавлялось…

***

– Прикинь, Арэрия, – голограмма ИскИна держала в руках лист бумаги, – центр НИМ прислал тебе, зачитываю: «В качестве извинений за сложившееся недоразумение…» бла-бла-бла… Ого, они подарили тебе чокер. А что, прикольный. Думаю, тебе понравится. – Из стены выдвинулся стол, на котором лежало украшение.

– Хм, и правда ничего, – Арэрия надела на шею чокер. – Эти кретины знают толк в стильных вещах.

– Тебе идёт, – одобряюще кивнув, заметил ИскИн.

– Соглас… – Арэрия так и не договорила последнее в своей жизни слово. Во время своей презентации Джоб не стал раскрывать все результаты экспериментов над обезьянами. И над собой. Он не упомянул и о том, что уже подключался к коллективному разуму приматов и удачно заменил сознание самки на…

– Привет, Элис, – поздоровался разум Джоба. – Как тебе ощущение быть человеком?