Алиса, которой пришлось стать Алисой

Алиса, но не та Алиса, что Алиса

Все началось в тот день, когда Пашка Гераскин продал Алису в бордель Весельчака У. Или, может быть, неделей раньше, когда отец Алисы, старик Селезнев, заболел жруком. Болезнью неприятной, но не всегда смертельной.

Опытный знахарь может найти заветные травы и коренья, которые излечат больного. Беда была в том, что Селезнев и был знахарем. Алиса, конечно, ходила у папы в ученицах, но именно что ходила – до отцовских знаний ей было далеко. Об это наглядно свидетельствовал факт, что от её лечения отцу становилось хуже.

Алиса вся извелась, перебирая травы, выращиваемые отцом в их небольшом садике на крыше покосившегося мертвого небоскреба, сорвав, для приготовления питья даже зеленые плоды лимонника, с бережно оберегаемого отцом куста, измучила старую жабу, дающую целебную слизь, но толку было ноль.

Точнее тридцать девять и девять. Именно столько показывал старый градусник, найденный отцом в развалинах. Не нужно быть знахарем, чтоб понимать, как это плохо. Смертельно опасно. И для самого больного и для всех их. Для маленькой общины знахарь был щитом. Любой большой анклав, конечно, с удовольствием забрал бы себе и старика и Алису с Пашкой, но анклавов было много, а знахарь один. Поэтому большие анклавы и держали нейтралитет, позволяя их существовать их крохотному племени.

Вот только в случае смерти знахаря нейтралитет исчезал. Алису ждал гарем, а Пашку войско. Стариков ждал общинный дом, участь не сильно лучше рабства. Ничего хорошего в общем.

Была, конечно, надежда. Из читалки на солнечных батареях, второй по ценности вещи в племени после калаша с шестью патронами, Алиса знала о существовании антибиотиков. Кое-что рассказывали старики, видевшие в детстве, как грабят убежища подземников. Вот только даже разговоры о антибиотиках закончились задолго до рождения Алисы и Пашки.

«Почти кончились. Почти, но не до конца», — поправила себя Алиса, вытащив из кармана аккуратно сложенную бумажку, которую внимательно изучала уже вторую неделю.

Неизвестный прохожий приклеил этот листок на стену здания, а Пашка оторвал. Потом принес Алисе. Да и как не принести, если на бумаге написана Алисина фамилия. И Алисино имя.

За вознаграждение разыскивается Алиса Селезнева, 12 лет.

Оплата сразу, на выбор: патроны, любые лекарства, десятилетний абонемент на услуги заведения.

Платим за любые сведения. Обращаться в трактир Весельчака У.

О состоятельности автора объявления говорил тот факт, что объявление было не написано от руки, а напечатано. Впрочем, Алиса и без этого знала о состоятельности Весельчака. Толстяк с компаньоном возникли, как черти из табакерки полгода назад и как-то незаметно стали первыми людьми на пустошах. Без выстрелов, битв, альянсов – обязательных атрибутов восхождения любого анклава. Просто стали и всё.

Еще на объявлении, как дополнительное подтверждение состоятельности, был напечатан рисунок. Правда, даже Пашка, видевший Алису во всех видах, далеко не сразу признал в белокуром ангелочке свою названную сестру. Настоящая Алиса, в отличии от нарисованной, была тощей, жилистой, дочерна загорелой, стриженной и одетой под мальчишку, благо фигура пока позволяла.

Выбитые передние зубы – память о давнишней встрече с похитителем детей тоже не добавляли сходства. Как и покрытое оспинами, после встречи с перекати-полем, лицо. Конечно, если внимательно вглядеться, то Алиса, пусть с короткими, но красиво выгоревшими на солнце волосами цвета пшеницы и глазами, полными синевы, как экран у включенного на пустой канал телевизора, была изумительно хороша. Вот только вглядывался в неё пока один Пашка. Да и включенных телевизоров их мир не видел уже лет пятьдесят, со времен прихода БП.

В тайне от Пашки, Алиса долго рассматривала рисунок столь похожей, но всё же другой девчонки, перебирая сходства и различия. Она заметила, например, что у нарисованной девочки, в отличии от неё, глаза не голубые, а зеленые. Может быть, у неё есть сестра?

Но внести ясность в этот вопрос мог только отец, а Алиса давно зареклась беседовать с ним на тему пропавшей матери. Да и других проблем хватало. Особенно сейчас. Когда отец умирал.

О своем плане сдаться в бордель, Алиса рассказала Пашке. Зря, конечно, рассказала. Пашка еще не осознал, что других вариантов нет, и вот уже четвертый час пробовал отговорить Алису.

— Ты хоть понимаешь, что они с тобой там сделают? — зло твердил он, размахивая руками.

Они разговаривали на поросшей выгоревшей травой крыше дома, поднявшись туда подальше от переполненных тревогой и отчаянием взрослых членов племени.

— Понимаю, — вздохнула Алиса, — Не дура, чай. Но, Паша, от этого не умирают. Я потерплю, раз так надо. И сбегу при первой возможности.

— Умирают. Умирают. Сколько раз нам старики об этом говорили!

— Не нам говорили, а тебе, — поправила его Алиса, — Чтоб ты раньше времени слюни не распускал.

Услышав это, Пашка неожиданно заплакал. Видеть слезы на лице обычно стойкого как оловянный солдатик Пашки, было так неожиданно, что Алиса даже сама испугалась своему замыслу. О живых так не плачут.

А еще эти слезы означали, что Пашка согласен с её планом. Поэтому она встала, подошла, неумело обхватила Пашку руками и начала успокаивать, как раненого, говоря всякую ерунду:

— Ну, что ты, ну зачем так разревелся? Меня ведь не сразу в оборот пустят. Меня откармливать будут. Потому что я тощая. Вон, Нюрку, с Черёмушек, когда Весельчаку продали, так все ребра были видны. А сейчас та Нюрка весит килограмм сто, наверное. Помнишь, мы её в подзорную трубу видели?

Проданная родителями пару месяцев назад в бордель Нюрка, действительно не выглядела ни угнетенной, ни замученной. Напротив, на зависть Алисе, вечно чумазая замухрышка Нюрка выглядела побелевшей, поздоровевшей и довольной жизнью. Вот только сидела она голая на подоконнике. С написанным синей краской ценником на услуги на животе.

Алиса представила, как сидит в таком же костюме на соседнем подоконнике и нервно хихикнула.

— А давай, Пашка, мы меня дегтем измажем. После такого они неделю будут меня отмачивать. А тебе ведь всего пару часов надо, лекарства и патроны до дому донести. Ну, а за неделю я сбежать по любому сумею.

— Не сбежишь. У Весельчака лучшие замки в мире. Все соседские кланы поначалу пытались его обокрасть. И что?

— Ну, так я же изнутри буду вылазить, Пашенька, — медленно, словно разговаривая с маленьким ребенком проговорила Алиса, — Изнутри проще. Мне бы только дырку найти, куда голова пролезет, а остальное я пропихаю.

— Изнутри тоже никто не сбежал. Ни разу. Мы бы слышали.

— Так изнутри просто никто сбегать не хочет. Там тепло, светло и сытно кормят. Ой, Паша, я знаю чего ты боишься. — всплеснула руками девочка, — Ты боишься, что мне там понравится?

— Не говори ерунды, — отмахнулся, как от комара, Пашка. Потом секунду молчал, и наконец выдавил чуть потускневшим голосом, — Знаешь, Алиса, а давай продадим меня.

— Тебя, Паша? — Алиса отошла, задумчиво морща лобик и оглядывая Пашу взглядом утонченного покупателя, унюхавшего тухлую рыбу, — нет, пожалуй ты не годишься для работы в борделе. Ты слишком парень. У тебя усики намечаются.

— А некоторые парней больше девчонок любят. Я об этом читал.

— Бордель не той направленности, — притворно вздохнула Алиса, — Объявление видел? Весельчаку моя жопа нравится больше твоей.

— Может быть тогда я приду и расскажу, где тебя искать? Вознаграждение обещали за любые сведения.

— И наведешь охрану борделя на наше племя? Заранее большое спасибо.

— Нет, племя, про которое я расскажу, будет не наше, — хитро улыбнулся Пашка.

— Поэтому вместо награды получишь плетей, когда меня не найдут. Весельчак не идиот. Так что других вариантов нет. И хватит об этом. Решение принято, и точка. Ты со мной, Павел Гераскин? Клятву помнишь?

— С тобой Алиса, — твердо сказал Пашка, — В горе и радости. Болезни и здравии. Пока смерть не разлучит нас или пока мы оба не передумаем.

— Ну, так поехали. Где наша не пропадала? Или мы хотим жить вечно?

— Алиса, мы не хотели жить вечно. Мы хотели увидеть море, — поправил её Павел.

Тут и сама Алиса чуть не разревелась.

* * *

Алиса, Пашка, отец Алисы, и еще несколько стариков жили в остове элитного круглого дома, стоящем неподалеку от пущи, бывшей когда-то парком «50летия Октября». Главным достоинством их жилья были пережившие БП стены, защищающие круглый внутренний дворик дома, куда почти не задували сошедшие с ума ветры и не забредали дикие твари.

Помимо зверей и непогоды, стены надежно закрывали делянки от чужого взгляда и загребущих рук соседских племен. Еще до рождения Алисы, во двор натаскали чернозема из парка, и сейчас на дворовой картошке вполне можно было прожить. Если, конечно, сумеешь сберечь урожай от гнильца, мародеров и крыс.

Бордель Весельчака, напротив, находился практически на противоположенной стороне Москвы, возле ВДНХ.

Вышли затемно. Путь сам по себе не был близкий, а с учетом того, что дорог, через разрушенный прямым попаданием ядерной боеголовки центр не было, Алиса предположила, что только на дорогу туда у них уйдет половина дня. Хорошо еще что большую часть пути можно было пройти по третьему транспортному кольцу – сравнительно спокойному торговому пути, чью безопасность гарантировали крупные анклавы, по чьим землям проходила эта торговая артерия.

Весь путь до борделя они шли молча. Говорить было не о чем, да и просто не хотелось. Настроение было не то, да и все что могли, они уже обсудили раньше.

У старательно вымазанной дегтем Алисы прилипали к телу руки и мелкий мусор, что только придавало ей здоровой злости. «Полюбите меня черненькой, беленькой я и сама себя полюблю» — зло твердила она как заклинание.

Но все что имеет начало, имеет и конец. Несмотря на невысказанную мольбу Алисы, о том, что их путь длился, длился и длился, до борделя они всё таким добрались.

Весельчак, не стал изобретать велосипед и как и остальные анклавы, занял под свою базу отдельно стоящее здание. До БП, в этом двухэтажном домике типовой постройки располагался, наверное, детский садик. Алиса видела фотографии похожих зданий в читалке. Солнце, зелень, сотни беззаботно улыбающихся детей.

Сейчас дом был превращен в крепость. Большая часть окон была заложена кирпичом, крышу опутывала колючая проволока, а близлежащие дома были взорваны, да так лихо, что среди городской застройки получилась заваленная бетонными обломками небольшая площадь. Даже страшно подумать, сколько на это ушло взрывчатки.

Между обломками, прямо к борделю, шла ровная дорога. По не до конца заросшим травой следам гусениц, Алиса поняла, что обломки с дороги был стащены бульдозером. Работающим на соляре, между прочим.

Похоже, Весельчак, либо поймал сказочную щуку, выполняющую любые желания, либо нашел не разграбленный бункер подземников. Другими способами объяснить его богатство было невозможно.

Вход в бордель располагался на восточной стороне здания, прямо на основную московскую торговую тропу. На огромной, светящейся (!!!) по ночам вывеске было написано «Трактир «У».

У кого именно был трактир было неизвестно — надпись обрывалась. Из того, что вывеску за полгода работы трактира так и не починили, Алиса сделала вывод, что так и было задумано.

Открывающие вперед и назад низенькие салунные двери тихонько скрипели на ветру, но обычно толпящихся у них выпивох, торговцев и солдат было не видно, по причине раннего для кабака утра. Был всего лишь полдень.

Внутри трактира Алиса никогда не бывала, но по слухам, там была небольшая сцена с роялем, барная стойка и вырытая для бойцовых петухов земляная яма. По пятницам в ней боролись в грязи девушки.

Алиса мысленно поблагодарила мироздание, за то, что сегодня понедельник.

Впрочем, делать им в кабаке всё равно было нечего, и Алиса за руку потащила затормозившего было Пашку к огороженной забором тыльной части здания. Туда, где обитали проститутки, охранники, челядь и сам господин Весельчак.

У новых, отделанных медными полосами ворот внутреннего двора сидел бритый, мордастый охранник с дробовиком. Притом, сидел так вольготно, что было понятно: дробовик здесь не как дубина поставлен. Любой агрессор, в случае чего, мигом получит от 48 до 804 дырочек в организме.

В зависимости от размеров дроби, конечно.

Увидев Пашку с Алисой, охранник необычайно удивился. Он несколько минут рассматривал девочку, обходя её по кругу, почтительно держась на расстоянии. Внешний вид Алисы, к которой за последние часы пути через лес налипли сухие листья и паутина, очевидно, чем-то смущал охранника. Затянувшую паузу прервал Пашка.

— Я… это… девку на продажу привел, — наконец-то выдавил он.

— Ааа… — обрадовано воскликнул охранник, — Так это девка! А-то я всё не мог понять, что за зверюшку ты из леса приволок. Ты её что, на птичий клей ловил? — начал гадать охранник, — Положил в лесу приманку, намазал дегтем, вот она и влипла? Или нет, постой, кажется я понял! Ты на неё сам птиц ловишь? И других зверюшек? Мелких и не очень, — задумчиво добавил он, еще раз обойдя Алису, — И не жалко тебе такое чудесное смоляное чучелко продавать?

— Хорошая это девка, — взорвался Пашка, — Самая лучшая! У тебя такой никогда не будет, понял? Её сам Весельчак через объявления искал!

С этими словами Пашка вытащил из кармана объявление и сунул под нос охраннику. Охранник долго рассматривал рисунок, переводя взгляд то на бумажку, то на Алису, но, к счастью для остатков самообладания Алисы, делая это молча.

Потом охранник вытащил из за пазухи рацию и что-то пробурчал в микрофон. Рация тут же разродилась в ответ абсолютно неразборчивыми, но очевидно, восторженными выкриками. Было очевидно, что невидимый собеседник охранника был очень обрадован вестями.

— Господин Весельчак скоро будет, — уже совсем другим тоном сказал охранник, — пока он попросил запустить Вас в дом, и ни в чем Вам не отказывать.

С этими словами охранник несколько раз ритмично стукнул по двери. Было слышно, как за дверью звякали ключами, потом, с кряхтеньем и проклятьями один за другим поднимали засовы и толкали неповоротливое дверное полотно.

Алиса с Пашкой переглянулись. Пашкин взгляд на стоявшие в отдалении остовы домов намекнул на последнюю возможность передумать. Алиса покачала головой. Она действительно не видела других вариантов. Поэтому она смело вошла в ворота.

Коленки Алисы, к сожалению, не разделяли Алисиной решимости, предательски дрожа. «Наслаждайтесь тем, что вы пока вместе» — мысленно цыкнула она на них. Помогло это мало.

Открывшийся за воротами вид напоминал их дом. Небольшое лужайка была плотно засеяно какими-то незнакомыми Алисе растениями. «Впрочем, почему незнакомыми? — поправила себя Алиса, — я же о них читала. Эти растения называются «цветы», а место, где их выращивают «сад». Кто-то разбил здесь сад».

Алиса никогда не видела, чтоб кто-то выращивал цветы. На пустошах это никому не приходило в голову — цветы, это же абсолютно бесполезные растения. Несъедобные.

Но пройдя внутрь пару шагов, Алиса сменила мнение, насчет бесполезности цветов. Они пахли. Окружающий их воздух был наполнен незнакомым, но восхитительным ароматом. С видимой неохотой Алиса заставила себя перевести взгляд от цветов на комитет по встрече.

Встречающие её проститутки были в цветастых халатиках, с торчащими из волос бигудями. Верховодила ими древняя как смерть старушка лет сорока. Наверное, бабушка одной из проституток. Или бабушка бабушки одной из проституток. И именно она встала грудью в дверях веранды, явно не желая пропускать Алису в дом. В руках у старушки, как символ власти и оружие ближнего боя был зажат половник.

— Нет, нет и нет. Никакого дома. Она нам все ковры загадит. Ты что ли будешь ковры стирать?

По тону, которым это было сказано, было очевидно, что охранник, несмотря на морду и дробовик, далеко не самый главный в трактире.

Алиса довольно хмыкнула — её идиотский план с дегтем, который она успела сотню раз проклясть, собирая на себя весь лесной мусор, кажется начал срабатывать.

— Но, Баба Люба, — заканючил охранник, — господин Весельчак сказал встреть Алису как гостью.

По выражению лица Баба Любы можно было понять, что Весельчака она уважает и ценит. Не боится, упаси господь. Но прислушивается к его мнению.

— Ну, раз сам Весельчак сказал, значит встретим, — вынесла вердикт бабка, — Девочки, грейте воду и несите сюда таз. Будем отмывать дорогую гостью.

Алиса вздохнула, радуясь небольшой передышке. Воду еще греют. Если повезет, это займет минут тридцать. «Еще тридцать минут спокойной жизни. Да мы богачи».

Она оглянулась на бледного Пашку, стоящего у предусмотрительно запертых охранником ворот. Верный себе оруженосец показал глазами на поленницу, потом на верхушку забора. Там, правда серебрилась увитая дикой лианой спираль Бруно, но при желании и небольшой толике везения они могли перепрыгнуть.

Алисе вновь, до дрожи в ногах захотелось все бросить и бежать. Вслух, правда, она сказала: «Нет, Паша, это невежливо, уходить с чужого дома даже не помывшись. Давай лучше посмотрим сад».

Пашка молча кивнул. Они раздвинули плети дикого винограда, которого Алиса узнала по картинке из читалки и вышли на небольшую, скрытую в зелени полянку.

В первую очередь в глаза бросалась ухоженность сада. Ухоженность, не в том смысле, что по саду много ходили, а в смысле, что хорошо ухаживали. Растения были подвязаны, трава подстрижена, ростки закрыты стеклянными банками, для защиты от случайного града.

Алиса подошла к шаровой клумбе, увитой цветами. Конечно, большую часть этих растений она видела на пустошах, но там они были блеклыми и невзрачными, а здесь, собранные в одном месте и похорошевшие от хорошего ухода, они производили совершенно другое впечатление. Алиса пообещала себе, что вернувшись домой, она тоже заведет цветник.

Когда и если вернется.

Незаметно для себя, она зашла за декоративный кустарник, отгораживающий угол сада от входа и только наклонилась, чтоб понюхать особенно красивый цветок, как услышала доносящий из-за спины булькающий, нечеловеческой голос.

— Алиса, это ты? Алиса?

Алиса похолодела. Медленно повернув голову, она увидела, в обвитой диким виноградом беседке, сидящий в инвалидной коляске труп.

Если судить по внешнему виду, покойник кис на тут на солнышке уже не один день. Да и при жизни, не был красавцем: худое как скелет тело, в костюме садовника, было обмотано бинтами, с проступившими пятнами гноя. Особенно страшным было лицо — белесые бельма глаз слепо таращились на неё, проглядывая через слои лопнувшей и высохшей кожи.

Смотреть на это было тяжело даже привыкшей к виду разных болезней дочке знахаря. Казалось, что мертвая кожа, лопаясь, открывает новый слой кожи, который, тоже слазит, открывая еще один. Этакий больной вареный лук.

Но ужас был не в этом – Алиса видала жмуров и пожмуристей. Ужас был в том, что этот труп жил.

Сзади послышался звук льющейся в таз воды. «Скоро, эти тетки разденут меня и начнут мыть». Алисе даже не хотелось думать о том, что будет потом. Живой труп сразу стал гораздо милее и безопаснее. В конце концов, подумаешь, говорящий мертвец. Не укусит же он, в самом деле?

— Да, меня зовут Алиса, — сказала она, добавив, — Паша, иди поздоровайся с садовником.

Нашедший у забора малинник Пашка отвлекся от сбора ягод и подошел к Алисе. «Интересно, как в такой момент он способен жрать?» Впрочем, ответ на последний вопрос она получила сразу — Пашка не ел. Пашка собирал ягоды в ладонь и сейчас предлагал ей.

Алиса забрала ягоды, подождала, пока Пашка заметит садовника, вздрогнет, дернется и успокоится. Все это время труп садовника молча, смотрел на них белесыми буркалами глаз, а по изъеденным болезнью щекам катились слезы.

Пауза затягивалась. Алиса собрала остатки самообладания, и спросила подчеркнуто нейтральным тоном:

— Кто ты? Это ты вырастил этот сад?

— Это Крыс. С планеты Крокрыс.

Низкий, бархатный голос оперного певца, прозвучавший сзади, заставил Алису обернуться. Возле дверей стоял низенький, не выше Алисы, толстяк, с крупными, но не уродливыми чертами лица и толстыми как у бегемота губами, застывшими в вечной улыбке. Таким лицом да медку тяпнуть, сказал бы Пашка в другой ситуации. Картину дополнял черный комбинезон, возможно даже элегантный, но смотревший на толстяке, как на корове седло.

Вот только серьезным толстяк был не долго. Увидев повернувшуюся на его голос Алису, он взревел и бросился к ней. Алиса бы перепугалась, если бы выражение лица толстяка, из мрачного, не сменилось на восторженно радостное.

— Алиса, — кричал он, — Наконец-то мы тебя нашли. Мы спасены, слышишь Крыс, мы спасены!

И он обхватил Алису, несмотря на деготь, прижал к груди, радостно закружив на месте. «Как ни странно, — подумала Алиса, — я совершенно не чувствую опасности, исходящей от этого человека». Конечно, Весельчак, а это, несомненно был он, в какой-то степени её обнимал. Но, делал это совершенно по-отцовски. Потом он отпустил её, оглядел и испуганно схватил своими толстыми, как сосиски, пальцами ее руку.

— Нет, это не кровь. Это всего лишь сок малины, — сказала Алиса, выбрасывая из руки раздавленные ягоды.

— Алиса. Алиса. Алиса… — бормотал толстяк, — как хорошо, что мы тебя нашли. Спаси нас, Алиса. Только ты можешь нас спасти.

— Я… как-то могу спасти вас? — только и смогла выговорить удивленная девочка.

Все происходящее было, конечно, лучше, чем она опасалась, но как-то совершенно не так.

* * *

Вечером, когда Пашка убежал относить антибиотики больному отцу, вредные тетки все-таки засунули Алису отмокать от дегтя в стоящий на веранде таз с горячей мыльной водой. Впрочем, засунули с максимальным уважением, выгнав любопытного охранника за ворота.

Они также хотели выгнать и Весельчака, но он, с ехидной улыбочкой заметил, что его зовут весельчаком, вовсе не потому, что он такой веселый. Алиса поняла, что он имеют в виду, только вспомнив значение английского слова «gay», которое она встречала читалке. Впрочем, Весельчак всё равно сел к ней спиной, чтоб понапрасну не смущать.

И потребовал принести пива и раков. И что-нибудь пожевать. И фруктов Алисе.

Успокоившаяся Алиса, конечно, съела бы сейчас среднего размера зайца, но согласилась и на фрукты. «Хоть узнаю что такое» — подумала она про себя.

И не прогадала. Фрукты оказались очень даже неплохой штукой. Не приторная сладость меда, но легкая, насыщающая организм еда. Алиса, как можно более деликатно, ела руками из жестяной банки, поминутно отпивая сироп, а толстяк рассказывал, как они до такой жизни докатились.

— Мы с Крысом давние партнеры. Сколько я себя помню, у нас всегда был совместный бизнес. Еще со старших классов школы. Ты, Алиса, не думай, что он всегда был такой. Крыс — это голова. Все наши планы разрабатывал он, я так, помогал по мере сил, — рассказывал Весельчак, прихлебывая пиво, — У нас в банде даже песенка была: «Жупайдия, жупайдас, Крыс не выдаст, не продаст, коли нас посадит в лужу, сам же вытащит наружу, коли в лес нас заведет, сам дорогу нам найдет».

Только не человек он, немного, — извиняющимся тоном добавил толстяк, — Крыс метаморф. Их расу искусственно вывели, но это к делу не относится. Зато Крыс может в кого угодно превратиться. Не сразу, конечно, а за пару дней. Он выращивает чужое лицо, под тем, которое носит. Потом, хлоп – вылезает как змея из старой кожи и его уже не отличить от другого человека. Жутко полезная штука — дурачили мы этим полгалактики.

Беда в том, что ему нужна аминокислота особенная. На его планете её в любой лавке можно купить, а на Земле её нет. Нисколько. А без неё Крысу плохо. Он болеет. И скоро умрет — невесело вздохнул Весельчак.

Я формулу этой кислоты могу на память написать, да только синтезировать её на Земле невозможно. Не построили вы синтезаторов. Не успели. И не построите уже никогда. Если конечно, ты нам не поможешь.

Как мы суда попали? В общем-то случайно. Наступили мы с Крысом, на пару мозолей Космополу, когда пиратами были. Фишка в том, что у нас со Старикашкой, как бы негласная договоренность была: Мы чтим кодекс, никого не убиваем и беспредела не творим, а Старикашка, в свою очередь, когда нас ловит, не на промывку мозгов отправляет, а в тюрьму, или ссылку. Откуда мы сбегаем, ясное дело.

И всё было хорошо, пока Старикашка за буйки не заплыл.

Был у нас в команде доктор Верховцев, дипломированный «Доктор Наук», без дураков. И в один прекрасный день, когда ты Алиса, нас в очередной раз поймала, его приговорили к стиранию личности. И стерли полностью. В ноль. Он даже нас не узнал, когда мы его с клиники выкрали.

А это уже западло, — вздохнув, сказал Весельчак.

Алису, конечно, немного удивило утверждение, что она, мало того, что работает на какой-то Космопол, так еще и сумела поймать Крыса, Весельчака и Верховцева. Но, она решила не спорить, а дослушать до конца.

— Крыса это сильно подкосило, — продолжил толстяк, — Он же у нас дитя гор. Дикий человек с дикой планеты, кровная месть и прочие тоси-боси.

В общем, Крыс решил отомстить Старикашке. Превентивно – то есть заранее. И отомстил, будь здоров. Любо дорого смотреть, — ядовито повторил Весельчак обведя руками веранду.

В общем, мы залезли в Московский институт времени и переместились в 1973 год. В год смерти Сталина и в год рождения Старикашки. По этому поводу много шуток было, так что мы запомнили дату. Мы хотели маленького Старикашку украсть и в будущее унести.

Старикашки нет, Космопол без Старикашки ноль, Верховцев жив, всё в шоколаде.

Вот только, пока мы новорожденного Старикашку в роддоме искали, машину времени первый секретарь горкома КПСС угнал. Он по долгу службы курировал расследование вокруг странного дома, где люди пропадают и появляются. Скотина лысая, удушил бы его галстуком не глядя, и плевать на кодекс.

В общем, залез наш секретарь в машину, но полетел не вперед, а назад.

В 1949 год. К самому себе. Вовсе не для того, чтоб вместе с собой молодым пивка попить, будь уверен. Мы заметили это, так как реальность стала меняться. У нас были браслеты стабилизаторы, чтоб мы могли, в случае чего, без машины времени вернуться. Они и сработали, вернув нас назад в будущее.

Вот только это уже было не наше будущее.

Вот так мы оказались здесь. В 2082 году. Во всем этом дерьме. После атомной войны США с Китаем. Без машины времени. Без таблеток Крыса. И без всякой надежды на спасение.

Выговорившись, Весельчак замолчал. Или, как догадалась Алиса по булькающим звукам, взял пивную паузу.

Алиса вздохнула и опустилась на дно тазика.

Вся картина её картина мира трещала по швам. То есть, конечно, она была подготовлена к подобным историям, благо летом они только и делали с Пашкой, что валялись на крыше и читали старые фантастические романы с читалки.

Покойный метростроевец, рядом со скелетом, которого они читалку и нашли, уважал только фантастику, а все новые книги были защищены копирайтом и в отсутствие сети не открывались. Отрывались только книги, написанные в прошлом и позапрошлых веках.

Но читая, она и представить не могла, что сама может оказаться в такой фантастической ситуации. И почему именно она? Почему из всех сотен девочек, живущих на развалинах Москвы, Весельчак выбрал именно её?

Потому, что они были знакомы в прошлой версии реальности? Но, это же невозможно! Если история пошла другой колеей, то вероятность появления в Москве такой-же Алисы, как и в прошлой временной линии, была равно нулю. «Впрочем, — поправила себя Алиса, тут возможны варианты». В фантастических книжках писатели объясняли временные парадоксы каждый по-своему.

— Весельчак, — как можно вежливее спросила Алиса, — А почему я? В прошлой твоей жизни мы были друзьями?

— Просто не разлей вода, — суетливо запричитал Весельчак, — можно сказать, что я был тебе как любимый дядюшка. Воспитывал как родную кровинушку… Правда, правда, — добавил он, услышав ехидное бульканье Алисы которая многое поняла по тому, как Весельчак отнесся к просьбе дать антибиотики для отца.

Нет, он выдал лекарства без вопросов. Именно что без вопросов — Алисин папа не интересовал его никак.

Весельчак еще немного порассказывал о их тесной дружбе под нарастающее Алисино бульканье.

— Если честно, Алиса, ты была шилом в нашей заднице, — признал он, немного помолчав, — Чтоб мы ни делали, куда не отправлялись, всегда возникала ты и нас арестовывали.

Прохфессор, то есть доктор, мы его так звали, когда он не слышал, выдвинул теорию о том, что наши волновые функции как-то переплелись.

Крыс вообще считал, что ты его персональное проклятье…

А я считаю что тебе интересно с нами играть.

Дело в том, что ты особенная. Ты не обычная девочка, ты счастливая. Дар у тебя такой. Не то, чтоб ты осознанно управляла своим даром, но все что ты хочешь, обычно сбывается. И когда ты была еще сущим младенцем, наши пути пересеклись.

Ничего страшного, все живы, всё обошлось.

Беда в том, что тебе понравилось быть героем. Понравилась слава. Почет. Уважение и внимание взрослых. Все это ты получила, победив нас.

И ты решила побеждать нас снова и снова. Не осознавая этого. И наши пути стали постоянно пересекаться. С одной стороны, я, конечно, был против постоянно проигрывать соплячке. С другой стороны, сбегать из тюрьмы стало значительно проще.

Это счастье есть и у тебя, Алиса, — закончил речь толстяк, — даже в этой реальности.

— А я вот как-то я не замечала, что я счастливая. Живу в лесу, молюсь колесу. Ем не досыта, сплю без просыпа.. тьфу. Даже на море не была, хотя хотела. Странное какое-то счастье.

— Ага, — сказал толстяк, — А еще ты умеешь читать. Ты знаешь, что вся электронно-вычислительная техника в этом мире была уничтожена ЭМИ? Но у тебя есть читалка.

Если бы ты сравнила свою судьбу с судьбами девчонок их соседних племен, ты поняла, насколько ты счастлива. А что до отдыха на море, умения летать и стрельбы синим лазером из жопы — так чудес не бывает. Если есть хоть один шанс из миллиона, то он обязательно выпадет тебе. Другое дело, что шанс вообще должен быть, поэтому, если в тебя выстрелить из дробовика, то ты умрешь как все нормальные люди. Потому что тут – без шансов.

— Как хорошо, ты разъяснил, как по полочкам разложил. Вот теперь мне всё ясно, — сказала Алиса.

Сарказм, прозвучавший в её голосе, можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Фуххх… — выдохнул толстяк, — Ну, я не знаю, как это по-другому объяснить. Пойми, ты не обычный человек, ты реперная точка в форме девочки. Ты существуешь во всех реальностях. Это не я придумал, это сказала Полина из института Времени.

И это подтвердилось – кукурузная харя отравил Сталина, вся ваша история накрылась медным тазом и вместо коммунистической Земли, что была заметной силой в нашем квадранте галактики, вы получили приз за лучшую пустошь с мутантами.

Как ты думаешь, какова вероятность, что ты родишься в Москве в 2070 году, если абсолютно вся история пошла другим путем? Но ты родилась. Не веришь? Посмотрись в зеркало. При этом ты не просто существуешь, ты стабилизируешь своё окружение. Хочешь, я угадаю, как фамилия у лучшего друга твоего отца?

Толстяк вскочил, приложив руку ко лбу театральным жестом. Закатил глаза, потряс головой и изрек низким мрачным голосом: «Его фамилия Зеленый».

— Так это фамилия? — искренне удивилась Алиса, — я думала, папа так зовет его за цвет лица.

— Алиса, будь серьезней. Я говорю тебе важные вещи. Ты должна спасти мироздание.

— Не припоминаю, чтоб я что - то брала в долг у мироздания, — холодно ответила Алиса и тут же сама испугалась своей дерзости.

Ей внезапно остро захотелось выскочить из тазика и сбежать.

— Алиса, это все потому, что ты девочка подросток, — недовольно шмыгая носом, сказал Весельчак, — тебе сама мать-природа велела быть несговорчивой язвой. Но а я сейчас обращаюсь не к твоему защитному механизму, но к твоему разуму.

Я прошу тебя оглядеться вокруг. Тебе нравится то, что ты видишь? Не мой трактир, а мир, в котором ты живешь. Сожженные города, в которых едва теплится жизнь. Еще через пару поколений, когда проедите и простреляете все что осталось от предков, вы впадете в такую дикость, что ничем не будете отличаться от лесной живности.

Тогда как по уму вы должны были заниматься колонизацией Венеры и Марса. Эх, Алиса, Алиса… знала бы ты, как прекрасна была та Земля, которую мы просрали… Там было всё что только можно представить и даже больше.

Представь себе сотни и тысячи анклавов, гардарик, которые мирно уживаются и сотрудничают. Все они остро нуждается в специалистах и стоит представиться космолетчиком, решившим осесть на Земле, как тебя начинают обхаживать и умасливать, только чтоб ты остался у них в гардарике.

Союзы транспортников, медиков, связистов и космиков дают тебе право гостевого доступа, как туристу иномирянину. Катайся, купайся, целуйся, впитывай земную культурку. Так можно целый год путешествовать, собственно, мы с Крысом так и путешествовали, почти год, пока по второму кругу не начали в гардарики заезжать.

Ну, тут нас и попросили с Земли на выход. За тунеядство и обман. Впрочем, мы и остаться могли, если бы за нас гардарик какой впрягся, или мы в большой союз, типа космиков или космопола вступили. Но тут нам из Космозо запрос пришел, по поводу возможной экспозиции Крыса в зоопарке, так как он уникальный. Крыс психанул и тут нас на выход с концами попросили.

Но какой это был год… — мечтательно прошептал Весельчак, — на Земле было всё. Сотни сортов колбас, общественные склады с любой одеждой, коммами и вообще всем. А чего там не было, можно было заказать по линии доставки. Города музеи и музеи города. Представительства, посольства и анклавы практически всех разумных рас квадранта. Концерты, на которые съезжаются миллионы слушателей, а сцену делают в большом каньоне, просто чтоб народ было где рассадить. На Земле было всё. Там даже было электрическое пиво. Не то, что это пойло, — с этими словами толстяк вздохнул, и с видимой неохотой допил из кружки остатки пива, грохнув кружкой по столу.

И громко, в голос, зарыдал.

Сидевшая в кресле Алиса опасливо подобрала ноги. Она вылезла из таза и завернулась в полотенце пока Весельчак вещал. Ей захотелось как-то утешить этого шумного, опасного, но, наверное, не злого человека.

«Не особенно злого» — поправила она себя.

Вот только она не знала как. Затянувшуюся паузу прервал сам Весельчак.

— Понимаешь, Алиса, Крыс совсем плох. Он умирает. И единственный шанс его спасти, это тотальная заморозка. Есть у нас такой прибор на крайней случай — им можно время остановить. Всего один раз, в объеме холодильника, правда, но зато надолго. Хоть на двести, хоть на триста лет.

Вот только без тебя это не сработает – ну оттаем мы через триста лет – как раз в тот год, когда вы разучитесь костры разжигать. И чего? Нам нужна цивилизация. Нам нужен синтезатор, теплые туалеты, электрическое пиво и космопорт.

— То есть ты предлагаешь мне построить всё это к вашему пробуждению? — сказала, сложив два и два Алиса, — почему, как все изгадить, так вы, а как спасать так я?

— Потому что мы пираты. Злодеи, как не крути.

— А тебя не смущает, что ты просишь заново отстроить цивилизацию маленькую девочку? — слащаво улыбаясь спросила Алиса.

— Не смущает. Потому что если не ты, то кто? Да, история пошла другим путем, да, сейчас у вас отвратительные условия для старта. Но, если ты сейчас не начнешь что-то делать, то дальше будет только хуже. И, я верю в тебя. Ты справишься. У тебя харизма большая.

«Это у тебя харизма большая, за три дня не обгадишь, а у меня личико маленькое, соразмерное» — подумала Алиса, но вслух ничего не сказала.

— Ты не думай, я тебе помогу, чем могу, — продолжил, размахивая руками Весельчак, — я тут базу забубенил, оружие собрал, командиров толковых подобрал, пока тебя искал. Скоро можно начать собирать бойцов и захватить ближайшие анклавы. Да и я, поначалу помогу, пока Крыс держится...

— Тогда слушай меня, пират хренов, — неожиданно для себя самой сказала Алиса, — если мы собираемся менять мир вместе, то вот что я скажу тебе сразу: ты распускаешь бордель. Рабства у нас больше не будет. Никакого. Нисколько.

Выпалив это на одном дыхании, Алиса чуть испуганно посмотрела на Весельчака.

— Так, они вольнонаемные, девки-то, работают по договору… — возмущенно всплеснул руками толстяк.

— Ты закрываешь бордель. У нас не будет рабов, — зло повторила Алиса, — если ты в самом начале начинаешь со мной спорить, то можешь спасать свое мироздание без меня. Лично мне не очень-то охота.

Весельчак встал, вытянувшись во весь свой полутораметровый рост и рявкнул, выпятив живот: «Будет исполнено», приложив руку к пустой голове.

В глазах его стояли слезы, а губы тихо прошептали «Ты вернулась, Алиса, ты вернулась».

Год спустя.

Сидевшие за удочками на берегу Москвы реки Лосиноостровские рыбари традиционно гундели за жизнь. Времена стояли пренеобычные и даже самые древние в племени старики не могли припомнить ничего похожего. Кто-то неизвестный огнем, мечом и пряниками из Гохрана объединил московские племена и начал творить что-то неслыханно непотребное – собирая то ли секту, то ли армию, то ли колхоз.

Так, по крайней мере, рассказывали южные торговцы дурью, которые еле успели унести ноги с рынка, на котором, вот неслыханное дело, им запретили торговать, отобрав и уничтожив товар. Еще на рынке запретили торговать детьми и должниками, а среди мостящих дорогу каторжников, торговцы видели самого Надир Пашу, владевшего раньше рабскими ямами.

Рыбари, правда, не совсем понимали, что такое колхоз, но заранее пугались. Впрочем, дальше испуга дело не шло – дать отпор силе, способной объединить московские племена, их племени с дюжиной бойцов можно было и не пытаться, а идея переселения подальше от Москвы была абсолютно неосуществимой — Москву окружили радиоактивные пустоши, узкие проходы между которыми контролировались абреками, мутантами, зомби и украинцами.

Именно поэтому, увидев несколько паровых катеров с вооруженными людьми, стремительно вышедших на стрежень реки из-за извилины, рыбари не разбежались, а бестолково столпившись на узком пляжике безропотно смотрели как с уткнувшихся в берег носами катеров были опущены сходни, по которым слаженно сбежали одетые в одинаковые кольчуги мордовороты.

Их командир, в темно синих стальных доспехах, украшенных на груди эмалевым силуэтом чайки, легко спрыгнул на песок, и сняв шлем, тряхнул соломенно-желтой копной волос.

Господибожемой, зашептали в толпе. Командир захватчиков оказался ладной девкой на выданье. Правда с таким колючим взором льдисто голубых глаз, что неизвестно, какой смельчак на такой женится.

Пауза затягивалась. Рыбари пошушукались и выдавили из строя самого дряхлого из стариков, который, по общему мнению, и так много пожил. И которого было не особенно жалко.

— Ээээ… — заблеял выдавленный рыбарь, — вас отвести к нашему вождю, ээээ?

— Нет. Я и есть ваш новый вождь, — сказала девушка и задорно улыбнулась.

Рыбари переглянулись. Мир определенно сдвинулся. Стронулся. Ополоумел. Съехал с глузда и окончательно долбанулся.

Алиса наступает на все грабли

За несколько минут до первых петухов, будильник, встроенный в манжет комбинезона, разбудил Алису легкой вибрацией. Поёжившись, девушка осторожно выбралась из груды спящих от холода общим клубком рабынь, потянулась и подойдя к стене, нарисовала позаимствованной у девчонок самодельной помадой чайку.

Чайка вместо канонично синей получилась карминно-красной. «Важен не цвет, а символ, — подумала она, — эту чайку местные князьки, за последнюю пару лет научились бояться как черт ладана».

Проснувшиеся рабыни привычно заголосили. Алиса была с ними знакома меньше суток, но уже поняла, что любое действие вызывает у них слезы и страх.

— Сотри немедленно, — приказала Алисе самая бойкая из рабынь.

Еще она была самой тощей, чумазой и мелкой. Говорила по-русски она понятно, но с каким-то неуловимым акцентом. Алисе, глядя на неё, вечно хотелось спросит — на самом деле ли ей одиннадцать, или она просто так выглядит, но время было неподходяще.

— Если вертухай увидит, нас больно бить будет, — прояснила общую позицию другая рабыня.

— А то вас до этого не били. Чайка – это знак. Скоро будет восстание.

Сидящие кучей рабыни нервно, нехорошо заржали. Алиса поняла, что ситуация явно выходит из-под её контроля.

— Девчонки, вы хоть знаете, что с вами собираются сделать? — начала она, — Герцог, он ведь вас не в гарем собрал. Вам тут даже солдатский бордель не светит. Он вас под нож пустит. Перекроит по живому, как портной неудавшиеся брюки, потом сошьет, как попало и на стенку прибьет. Заместо гобелена.

Стращая рабынь Алиса не врала. О здешнем самозародившемся из грязи корольке, или, как он приказал себя называть, Герцоге, ходили на редкость неприятные слухи. Алиса в них не особо сильно верила, справедливо полагая, что собака лает, ветер носит. Но, уже на месте выяснилось, что слухи скорее преуменьшали степень безумия герцога.

— Знаем, — ответила за всех бойкая рабыня.

— И? — Алиса махнула рукой, предлагая закончить мысль.

— Брешут. Стопудово. Товар мы ценный, такой зря портить не станут. Ну, подружки, не дрожите, где наша не пропадала, — звонко закончила тираду рабыня, оглядев нахохливших товарок.

— Везде, везде пропадала… — уныло протянул голос из клубка рабынь.

— Ну вот, — обрадовано подхватила Алиса, — а вы бунта боитесь. Сама Чайка нам поможет, инфа 100 процентов!

При упоминании Чайки рабыни хором вздохнули. Истории о сражающейся против работорговцев девушке успели разойтись дойти до самых дальних выселок и медвежьих углов.

— Кто мы и кто Чайка. Она забирает души только праведных рабов и отводит их в Беловодье, — продолжила ныть плаксивым голосом одна из рабынь, — у нас же души порченные…

«Вот это поворот, — подумала Алиса, — сарафанное радио исполняет арию испорченного телефона».

— Слухи обо мне сильно преувеличены, — с вызовом сказала она, стянув с себя зеленый тканый полипропиленовый мешок с дырками для головы и рук.

В подобные мешки, из экономии, были одеты и остальные рабыни – погибшая цивилизация оставила нескончаемые залежи практически вечных пластиковых отходов.

Стянув мешок, Алиса провела пальцем по запястью, переключая комбинезон с режима прозрачности на режим униформы космофлота.

Двадцать три глаза – голубые, карие, зеленые — удивленно смотрели, как грязноватая тощая девчонка сначала густо пожелтела, потом позеленела, потом покраснела… и перебрав все цвета радуги, стала ультрамариново-синей, с белым силуэтом чайки на груди.

— Вот же ж блин поминальный, — восторженно пропищали из клубка рабынь.

* * *

Полевой комбинезон или правильнее сказать, легкий скафандр для планет земной группы, с изображением чайки достался Алисе от пиратов. Человек, одетый в такой костюм, походил на металлическую статую, только гибкую, живую и теплую.

Костюм где-то раздобыл Крыс, вот только он был совсем плох, поэтому историю обретения комбинезона, полную невероятного благородства и подвигов во имя галактики, рассказывал Весельчак. Алиса пропустила всё мимо ушей, так как пыталась залезть в комбинезон через ворот – безразмерный костюм, к сожалению, имел ровно одно отверстие.

Циничный Пашка, дослушав историю до конца, потом сказал Алисе, предельно сократив рассказ, что пираты костюм спёрли. Алиса, впрочем, считала, что не всё так однозначно – предыдущий владелец мог сам избавиться от выдающего невообразимые цветовые эффекты костюма, в связи с его полнейшей непредсказуемостью.

Комбез был пошит из чересчур умной наноткани, которая, казалось, жила собственной жизнью. Предполагалось, что помимо смены нескольких стандартных расцветок и режима невидимости, костюм должен иметь маскировочный режим, копируя, как хамелеон, цвета окружающей среды.

Но что-то пошло не так. Подверженный влиянию магнитных бурь костюм менял цвета по собственному разумению, с уклоном в сюрреализм, мог в самый неподходящий момент стать полностью прозрачным или провести вентиляцию тела, впустив под ткань, с характерным для выходящего воздуха протяжным звуком запасы воздуха для дыхания из вшитого в воротник резервного баллончика.

Впрочем, помимо минусов у комбинезона были и плюсы — к примеру, его невозможно было разрубить. Выяснилось это случайно, в самом начале завоевание Алисой Москвы, когда наемный убийца рубанул Алису шашкой.

Имелась надежда, что комбинезон может защитить и от пули, но этот вопрос до последнего времени стоял открытым – в Алису в комбинезоне пока никто из огнестрела не попадал, а предложение надеть комбинезон на свинью и выстрелить, высказанное Зеленым, Алиса с ходу отвергла – ей хватило и того, что она комбинезон после Крыса донашивала.

Жаль только, что костюм был совершенно мирный, — подумала Алиса, — именно сейчас упомянутый Весельчаком зеленый лазер для стрельбы из жопы весьма бы бы пригодился. Но, как говорил вышеупомянутый Зеленый, работаем тем, что есть и не жалуемся. Просто потому что: «Все могло бы быть хуже. Гораздо хуже».

Собравшись, Алиса оглядела комнату. Кроме огромной, двухведерной параши и кучи соломы, в которой свили гнездо рабыни, бетонная комнатка имела только зарешеченное оконце, из которого задувал ледяной ветер.

— Вот ведь идиоты идиотами, — вздохнула Алиса, — а с рабами обращаться умеют.

Наученная горьким опытом новоявленная знать не оставила в комнате ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия.

— Но, вы просто со мной пока не сталкивались, — зло улыбнулась она, — нищета умеет много гитик – отбери у вертухая пушку, и он станет нулем. А у нас в племени огнестрела было мало. Пули мы берегли, так что дичь били пращей.

Она еще раз оглядела комнату и удовлетворенно кивнула — у стальной двери из стены торчала полная льда бетонная поилка.

— Вот и славненько, как раз то, что доктор прописал, — сказала Алиса, постучав костяшками пальцев по глыбе мутного льда, застывшего в чаше.

К сожалению, дальше дело застопорилось: Алиса попробовала вытащить лед. Лед сидел в чаше прочно.

— Ну-ка, девчонки, мне нужна ваша помощь. Стаскивайте мешки и бегом сюда, — сказала она командирским голосом.

Привыкшие повиноваться рабыни испуганно подошли. Все, кроме самой длинной и похожей на жердь смуглой девушки которая осталось сидеть на соломе.

— Это Гюзель, — пояснила бойкая рабыня, заметив Алисин взгляд, — она по-русски знает только «Здравствуйте», «До свидания» и «Горите в аду, суки». Первым двум словам её обучили, когда продавали, а последним научила я. На всякий случай. Случаи то они разные бывают, — пояснила она, увидев, что Алиса задумалась.

— Это идея. Спасибо. Может сработать, — задумчиво сказала Алиса.

— Что сработать? — заинтересованно спросила девчонка, но Алиса уже расставляла рабынь голыми животами вокруг бетонной чаши.

— Чайка, вы хотите сделать магический ритуал? — пискнула одна из рабынь.

— Агась. Я практикую особую, уличную магию, — отмахнулась Алиса, вытаскивая подтаявшую с краев от тепла тел глыбу льда из чаши и кидая на пол.

Лед с треском раскололся.

В коридоре послышались шаркающие шаги.

Алиса схватила один из кусков, размером с голову ребенка и засунув в ранее снятый мешок, встала за дверью. Ожидая, пока шаркающий охранник подойдет, она вспомнила, как пару лет назад, в самом начале отделки щенка под капитана, еще не замороженный Весельчак где-то откапал сухонького старичка китайца.

По слухам, дедок был учеником настоящего монаха из Шаолиня. Или учеником человека, что был учеником настоящего монаха из Шаолиня. Или просто посмотрел много, много фильмов про Шаолинь. Тут сложно сказать что-то конкретное, может дедок немного привирал, но свое дело знал туго – обучил Алису, Пашку и еще десяток соратников ближнего круга бою без оружия, правильному дыханию и пониманию простой истины, что от сильного противника не зазорно и сбежать.

Так этот дед, выслушивая многочисленные вопросы Пашки, о приемах, какими тощий и ледащий подросток может победить взрослого бойца, отвечал что никак. Нет таких приемов. Боец уделает подростка максимум за пару секунд.

Алиса сделала из услышанного свои выводы. И не ввязывалась в драки, в которых не имела серьезного перевеса в силе и не могла закончить за пару секунд. Вот и сейчас, пока вертухай звякая ключами на связке, открывал дверь, Алиса стала раскручивать свое решающее преимущество - импровизированную пращу.

И вовремя – открываемая дверь протяжно заскрипела.

В следующую секунду произошло много событий. В проеме двери появился толстый, одетый в телогрейку и ватные штаны вертухай, которого вышедшая из-за двери Алиса, быстрее молнии отоварила по голове раскрученной глыбой льда.

С неприятным щелчком лед раскололся на мелкие кусочки.

Алиса искренне надеялась, что раскололся не только лед – работорговцев за людей она не считала.

Не успела упитанная туша вертухая коснуться земли, как руки Алисы рванули с его пояса макаров и выщелкнули магазин. Патроны были. И патроны были боевыми.

Алиса показала рабыням пистолет: вот вам, девочки и огнестрел. Девочки восхитились. Слава богу молча. Теперь ключи. Алиса сорвала с пояса цепочку с набором корявых ключей от неуклюжих, сделанных после БП замков и показала руками на вертухая.

Рабыни быстро затащили его глубже в камеру. Неожиданно вертухай ожил, издав булькающий звук, который быстро затих от сотен ударов маленьких женских рук.

Хреновая у тебя работа была, работорговец.

Алиса тем временем выглядывала в коридор. В этой секции не было никого, но в конце коридора, за решеткой было заметно шевеление. Скорее всего там ходил еще один сатанеющий от скуки вертухай. Не похоже, что он на таком расстоянии что-то заметил, но он обязательно заметит неладное, когда Алиса начнет отрывать замок в одной перегораживающих коридор решеток.

— Решить этот вопрос нам поможет «Помощь зала», — пробормотала девушка, оглядываясь по сторонам.

Сквозь мутное окно были видны находящие за защитным периметром базы остовы разрушенных зданий. Где-то там, среди растущих в провалах окон деревцев сидела Алисина группа поддержки.

Наемников звали Вовчик и Ленчик и они были лучшее, из того, что можно нанять за деньги. А может и просто лучшее - парочка наемников зарекомендовали себя надежными и исполнительными бойцами.

С оговорками, конечно, надежными – им можно было смело доверить карту с обозначенным неразграбленным убежищем, хрустальный шар или, скажем, малолетнюю принцессу – не украдут, не разобьют и не потеряют.

Но вот с охраной канистры пива или принцессы постарше, у наемников однозначно возникли бы сложности. Еще бойцы были неопределенного возраста «чуть за сорок», носили поношенный камуфляж и имели настолько потрепанный облик наемного солдата «Сильно БУ», что Алиса их постоянно путала.

Подождав, пока слоняющийся от скуки в конце коридора вертухай покажет спину, Алиса молнией перескочила коридор, запрыгнув на подоконник и показала ладонью наёмникам через окно три знака «Внимание», «Впереди» и «Сыктым».

Тут же раздался звон разбитого стекла и глухой чавк, как у брошенного на пол арбуза. Алиса радостно оскалилась. Вертухаев она не любила.

Спрыгнув на пол, она, уже не таясь, бросилась к решетчатой двери и перебрав ключи на связке открыла замок.

Впереди стали слышны отдельные удары молотка по стене, которые скоро сменились короткими очередями. Так работали бесшумные снайперские СВД наёмников. Кто-то тонко, по женски завизжал. Послышались близкое автоматные очереди – по Алисиным наёмникам начали беспорядочно стрелять из двора.

Видимо, смерть вертухая не прошла незамеченной для гарнизона.

Планы Алисы освободить рабов тихой сапой накрылись медным тазом. В очередной, тысячепервый раз. Алиса театрально вздохнула. В отличии от её первых операций, сейчас у нее были планы внутри планов. И планы, внутри планов, внутри планов.

Проведя рукой по запястью Алиса включила встроенное в воротник комбинезона радио. Соприкасающийся с затылком специальный динамик передавал звук прямо в кости черепа и был практически не слышим со стороны. Хотя, конечно, отвлекал.

Сейчас, в эфире звучал необычайно пафосный голос одного из бойцов Алисы: «Внимание! Внимание! Работают обе радиостанции Советского Союза 2.0 Важное правительственное сообщение для господ с острова зачитает наш специалист по переговорам Абрам Моисеевич.

— Алло, меня слышно? — раздался шамкающий голос, — у меня для вас, таки отличная новость. Вы можете выжить. Кац, то есть я, предлагает Вам сдаться. Вы можете выйти с высоко поднятыми руками и проследовать к пункту фильтрации, поскольку Кац предлагает вам сдаться…..

Слушать эту волынку дольше нескольких минут было совершенно невозможно. Впрочем, именно на этом расчет и строился. Алиса провела пальцем по рукаву комбинезона, переключая на другой канал. Это был канал рации Zello, на котором обычно общались военные, и который, по агентурным данным, прослушивался островными тонтон-макутами.

На канале, кто-то с голосом Алисы, продул микрофон, пробормотав «Раз-раз», потом отхлебнул что-то из кружки, невнятно пошипев, что подсунули кипяток и начал:

— Добрый день, перед началом операции сверим часы. У меня 6.00 утра. Для Жеванного Крота, поясняю, что шесть ноль ноль, это когда большая стрелка находится напротив циферки шесть…

Перестрелка во дворе, тем временем стихла. Стали слышны команды и топот бегущих ног – охранники тюрьмы бросились в контратаку на наёмников. Наёмники, как понимала Алиса, уже несколько минут как перешли на другие, заранее подготовленные позиции, чтоб ударить по вертухаям с фланга. Еще пара таких атак, и наемники удерут, оставив Алису одну.

Ну, никто ведь не ожидает от наёмников чудес героизма, не так ли?

РадиоАлиса тем временем продолжала перекличку отрядов:

— Сай Стрелок, ваши люди на местах?

— Алиса, имей уважение к моим сединам. Моя фамилия Гирькин. А люди… Отряды заняли указанные вами позиции. Артиллерия и танки приведены в боевую готовность.

— Жеваный Крот, (треск) твои наемники на местах?

— Ммммоя фамилия Кккккротов, — обиженно протянул детским голоском безуспешно пытающийся подражать Гирькину полевой командир.

Невидимые слушатели на линии в голос заржали – лобастого, похожего на самого большого в мире карлика командира наемных отрядов кадровые военные не уважали за жадность и трусоватость. Что, впрочем, не мешало им пользоваться его абреками, как вспомогательными войсками.

Просто потому, что эту соль земли лучше держать под своим контролем, чем отлавливать по лесам и схронам.

— Семен Семеныч, душка, не будем дуться. Здесь все свои. Лучше скажи, твои отряды на месте? Наёмники не разбежались? Позицию нашли? Лошади поносом не страдают? Направление атаки, как в прошлый раз не перепутаете? — вежливо поинтересовался начальник Алисиного генштаба Гирькин.

— В пппппрошлый раз нас пппппподвел компас.

— А в позапрошлый раз вы держали вверх ногами карту. Я в курсе. Мне интересно, что вас в этот раз подведет.

— Хочу ннннннапомнить, что нам вечером не доложили каши, и мммммматрасы были сырые.

В ответ на этот выпад в эфире опять заржали.

— ПРЕКРАТИТЬ БАЛАГАН, — рявкнула РадиоАлиса, — у нас все-таки войсковая операция, пусть и против новых помещиков.

— Алыса, хочешь, я их тебю всэх сам зарежу? Одын?

По голосу Алиса поняла, что в разговор ступила Дикая Дивизия, в лице командира, московского чеченца Рустика.

— Ты, Поджог Сараев, хочешь Семен Семеныча без боевой премии оставить? Вдруг он по ошибке на поле боя отступит? — продолжал веселиться Гирькин.

- ТИШИНА В ЭФИРЕ. Продолжаем перекличку. Авиация где? Народ, почему я не слышу дирижабля? Диктую по буквам: ДИРИ-ЖА-БЛЯ?

- Я…..шшшшш….над озером Удомля…. Диктую по буквам УДО-МЛЯ.

Создавалось полное впечатление, что за рацией сидит Алиса. На самом деле вещал здоровенный, похожий на самый уродливый в мире самовар аппарат РЭБ – радиоэлектронной борьбы. Его собрал из ламповых телевизоров, остатков сотовых телефонов и голубой изоленты, бывший в детстве радиолюбителем Абрам Моисеевич Кац, играющий в это время на нервах и на другой частоте роль парламентера.

Голоса Алисы и остальных военачальников создавал, где-то читая по ролям, а где-то при помощи батареи ленточных магнитофонов талантливый пародист Илья, Алисин ровесник, работавший раньше тапером в кабаке у Весельчака.

Его задачей было создание иллюзии окружения острова вооруженными силами союза, которые, на самом деле на пятьсот километров южнее пробивали сухопутную дорогу в практически не пострадавший от войны Крым, для организации снабжения продовольствием растущего населения Москвы.

Там же был и пародируемый Ильей генеральный штаб, там был вечный спутник и побратим Пашка, там была даже их собственная Алиса, чью роль не без успеха играла изрядно похудевшая за полтора года безумной войны против всех Нюрка Черемушенская.

Её, правда, проходилось запихивать по утрам в знаменитый синий доспех при помощи троих помощников, ходила Нюрка в доспехе исключительно по прямой, не поворачивала голову и не могла садиться, но воодушевляла войска своим примером, судя по сообщениям Пашки, просто на отлично.

«Мужчины такие неразборчивые», — чуть обиженно подумала Алиса, продолжая красться по коридору. Пару минут назад она миновала пост охраны, пополнив свою коллекцию ключами и автоматом Калашникова с тремя патронами.

Воевать сразу на два фронта было вынужденной мерой. Оставлять в тылу хорошо укрепленную базу работорговцев было смертельно опасно, но и привести освобожденных рабов в голодную, блокадную Москву означало вызвать, в лучшем случае, бунт.

Выход, правда, был. Историческая традиция гласила: В любой непонятной ситуации завоевывай Крым. Там тепло. Там море. Там хлеб и наверняка есть остатки цивилизации – торговцы говорили о каком-то крупном анклаве, фактически государстве.

Связаться с ними пока не удавалось – кольцо блокады, установленное организованным против Алисы союзом работорговцев, не пропускало крупные группы, а одиночкам было сложно выжить на пустошах центральной части России.

Решение напрашивалось само. Коридор в сытый Крым сам по себе не пробьется, а вот рабы, при надлежащей организации, могут освободить сами себя. Собственно, именно так Пашка и заявлял на совете, пытаясь обосновать Алисе выжидательную позицию. Даже сослался на классику, сказав, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих. Алиса, правда, тут же отбила подачу, объяснив, почему рабы не сделали скандала: им вождя недоставало. Нужно заказать вождя по вызову, и вуаля. Благо, у неё есть кое-кто на примете.

Недальновидный Пашка согласился, так как думал, что «Кое-кто на примете» - это про него. Наивный юноша. Если хочешь сделать что-то хорошо, делай это сам.

Коридор тем временем кончился. Дальше был пропускной пункт в рабский загон – крааль: бронированная дверь, снабженная металлической вертушкой и пулеметом. Хорошо, хоть пулемет был направлен в сторону двери – на случай очередного рабского бунта.

Обычно там сидело несколько охранников, и еще несколько валялись на койках в караулке.

Что с ними делать Алиса не знала. В её мысленном плане, на этом пункте значилось: «Действовать по ситуации». Пашка, конечно, запретил бы подобную операцию, но Пашки то, как раз рядом и не было.

Так толком и не решив, Алиса провела пальцем по запястью. И о, чудо, комбез сработал и в этот раз, включив, после нескольких судорожных миганий, режим невидимости.

Нет, комбинезон не стал прозрачным. Просто свет, как бы стал проходить девушку насквозь. Ничего волшебного в этом не было, наноткань просто ловила потоки света, попадающие на костюм, преломляла лучи, обводила вокруг тела и отправляла дальше.

Со стороны казалось, что тело Алисы было сделано из чистой, прозрачной воды. Если приглядеться, заметить можно. Но можно и не заметить. Алиса надеялась, что охранники не будут вглядываться в темный коридор. Натянув капюшон на голову и застегнув застежку-молнию, она побежала по коридору, пряча автомат за спиной. То, что её услышат, девушка не опасалась – снаружи шел самый настоящий бой, где по постреливающим из ряда постоянно сменяемых укрытий паре наёмников, перепугано лупила из всего наличного арсенала добрая сотня гвардейцев Герцога.

Алиса тяжело вздохнула. Если учесть стоимость одного патрона на рынке, герцогова челядь за последние несколько минут расстреляла в воздух целое состояние.

А ведь это уже почти её патроны.

Дальше произошло сразу несколько событий. Алиса вылетела из-за поворота коридора и увидела стоящих впереди троих охранников, которые, вот незадача, сразу повернули головы в её сторону и потянулись за оружием. Алиса потратила доли секунды, чтоб посмотреть на комбинезон. Он работал. И тут до неё дошло.

Автомат. Они увидели автомат. Комбинезон не магическое заклинание из детской сказки, а техническое устройство, пусть и сложное. Но лишенное разума. Так что комбинезон, направляя световые лучи от стен коридора в обход её тела, конечно, делал видимым автомат, который наивная Алиса пыталась спрятать за спиной.

В этот момент в Алису попала первая пуля.

Девушка восприняла это как сильный удар дубинкой. Комбинезон на месте удара, на несколько секунд затвердел, но остановил пулю. Дальше пули посыпались градом – но ни одна из них не причинила ей непоправимого вреда.

Алиса вскинула автомат и выстрелила в ответ. Увлеченно стрелявший в Алису охранник выронил автомат и упав на пол начал биться в агонии. Вторая и третья пули достались второму вертухаю.

Больше в автомате патронов не было.

Выбросив ненужный автомат, Алиса выхватила засунутый сзади за пояс, отобранный еще в камере у охранника пистолет, и стреляя, продолжила бежать к посту охраны.

Последний остающийся на ногах охранник, не выдержал психической атаки неуязвимого стеклянного существа, и бросив попытки развернуть станковый пулемет, метнулся к железным дверям, где принялся судорожно отпирать засовы.

Девушка медленно шла к нему, держа пистолет в вытянутой руке. Стыдно признаться, но в горячке боя она расстреляла все патроны, так что не будь вертухай таким трусом, он мог бы легко обезвредить Алису, просто поборов в рукопашной схватке.

Но удача, в этот раз была на Алисиной стороне. Вертухай, наконец, справился с замком и метнулся в крааль, оставив дверь открытой.

В этот момент комбинезон несколько раз мигнул и выключился, став полностью прозрачным. Алиса вздохнула. Она давно привыкла к выкрутасам комбинезона. Хорошо, что хоть сейчас, когда её никто не видит, а не во время речи перед освобождаемыми рабами.

Поискав в ящиках стола, Алиса нашла и надела рабочий комплект рабыни – пластиковый мешок с дырками для головы и рук. Вздохнула еще раз и открыла дверь.

Рабский крааль был организован Герцогом в одной из неработающих башен-градирен. Войдя, Алиса даже на секунду замерла от удивления – настолько открывшаяся перед её глазами картина не вязалась с её представлением о рабских ямах.

Внутри градирня больше всего напоминала кусочек рая из рекламного проспекта евангелистов. Стены были превращены в вертикальный сад, увитые зеленеющими растениями, из труб, расположенных по периметру, поднимался, похожий на белоснежные облака пар. Все это было ярко освещено расположенными на решетчатых мачтах десятком прожекторов.

Идеалистическую картину портил окруженный колючей проволокой уродливый поселок из ржавых контейнеров в центре градирни. Сбежавший вертухай как раз добежал до ворот поселка и что-то кричал высыпавшим из контейнеров рабам.

Алиса сначала было прицелилась в него из найденного в столе пистолета, но поняв, что в случае промаха она рискует попасть по окружившим вертухая рабам, выстрелила в воздух, крикнув: «Восстание начинается!».

Рабы безмолвствовали.

Алиса быстро спустилась по лестнице, подбежав к воротам из колючей проволоки. К этому моменту все население поселка: мужчины, женщины, дети вышли из своих бараков и окружили вертухая.

Ситуация становилась ненормальной. По уму, охранника должны были уже лупить в сотню кулаков. Вместо этого рабы окружили вертухая, и, покорно внимали его словам.

Алиса открыла ворота и подбежала к толпе. Внутри девушки начала зарождаться паника – одетые в пластиковые мешки рабы, без проявления каких-либо эмоций, молча, следили за ней глазами.

И только оказавшись среди них, Алиса поняла причину рабской покорности – в глазах окружающий её людей не было видно и проблесков разума. Пустые лица идиотов украшала одинаковая бессмысленная улыбка. О чем-то подобном Алиса читала в книге по истории психиатрии.

Там это называлось лоботомией.

Герцог любил спокойную протоплазму.

Планы по организации восстания нужно было срочно менять. Крааль становился смертельной ловушкой. Алиса развернулась, чтоб бежать.. Но в этот момент, окружающие её рабы, развернулись, и медленно, как зомби, пошли на неё.

Алиса машинально стряхнула упавшую на плечо руку, оттолкнула близко подошедшего к ней старика, уже не стесняясь в средствах отпнула вцепившегося в ногу ребенка..

А потом, все окружающие её люди протянули руки и вцепились в Алису мертвой хваткой.

Какая-то свобода движений у неё еще была – и Алиса, дергаясь в западне, выстрелила несколько раз в толпу. Но, на смену упавшим так, же смиренно и тихо подходили новые рабы.

Внезапно толпа расступилась и Алиса оказалась лицом к лицу с сбежавшим вертухаем. Алиса в бессильной ярости извивалась и дергалась, но десятки сильных, натруженных рук окружающих её рабов сковывали её как резиновые кандалы.

Вертухай, невысокий пузатый мужчина, довольно улыбаясь, подошел и с размаху пнув поставленную на колени Алису в живот, спросил у задыхающийся жертвы:

— Что, не дысыс? А как дысала, как дысала…

Потом опустилась тьма.

* * *

Алиса очнулась.

Быстро, вздрогнув всем телом, словно от взрыва петарды. Так просыпаются ночью, когда кошмар становится невыносимым. Она лежала на полу, в узкой пустой кладовке. В свете включившейся на оголовье капюшона лампы Алиса оглядела покрытые сотнями полустёртых надписей стены, сложенные из старого силикатного кирпича. Одну стен, практически полностью закрывала металлическая дверь с врезанным посередине глазком. Окон не было.

Карцер. Меня бросили в карцер.

Судя по раздающимся из-за двери пьяным голосам, гвардейцы вовсю праздновали отражение нападения и поимку самой Чайки.

«Будущую премию обмываете, скоты? — устало подумала Алиса, — сейчас я вам премию «Спасибо, я жива» выпишу. За то, что не убили, хотя могли бы. Не могу, правда, сказать, что не старались…»

Думать, о том, что могли сделать с ней дюжина озверевших гвардейцев не хотелось. Впрочем, думать о том, что они всё же сделали, Алисе не хотелось тоже. Вздохнув, девушка попробовала найти положительные стороны в сложившийся ситуации.

Хорошо, сказала она себе, что гвардейцев набежало много. Когда они пинали меня сапогами, они мешали друг другу. Хорошо, что я нужна Герцогу живой, так что начальнику охраны пришлось отобрать меня у своих дуболомов до того, как они забьют меня насмерть. Хорошо, что на мне комбинезон, смягчивший большинство ударов. Хорошо, что они не стали его сдирать, то ли не заметив, то ли торопясь быстрее убрать меня подальше от требующей самосуда толпы.

Да я, блин, просто родилась под счастливой звездой.

Дальше она попыталась сесть. Болело всё, кроме кистей рук. Связанные за спиной руки она просто не чувствовала. Но связанные руки были наименьшей из её проблем. Сделав привычное движение предплечьем, она активировала режим снятия костюма и эластичные рукава начали сокращаться, выдавливая руки за пазуху. Без этого режима тесно сидящий комбез было бы невозможно стянуть.

Вскоре с рук, с легким чпоканьем, соскочили пластиковые наручники.

Алиса медленно стала растирать онемевшие кисти. К пальцам быстро возвращалась чувствительность – умный костюм затвердел, не дав вертухаю, затягивающему пластиковою ленту пережать кровеносные сосуды.

С ногами было хуже. Толстая пластиковая веревка, связывающая их, была завязана на несколько крепко затянутых узлов. Алиса беспомощно потянула концы веревки. Развязать узел своими тряпичными пальцами она даже не стала пытаться.

Девушка села, обхватила колени руками и задрожала. В первый раз за всю свою жизнь, ну, насколько она её помнила, Алиса не знала что делать. «Думай, быстрее, думай, думай» – уговаривала она сама себя, машинально читая еле видимые в тусклом свете нарукавного фонаря надписи на стенах.

Среди коряво нарисованных гениталий можно было разобрать процарапанные буквы: «Устав изучай не устав!», «Назаренко казёл», «А все равно и тут я в самоволке».

Рабы на стенах не пишут. Не умеют. Опа. Да я в курсантском карцере. Ну, да — всё сходится. К рабам её не потащили, испугавшись бунта. К герцогу её доставить тоже пока нельзя - они ещё почивают-с. Они раньше вечера не встают-с.

Да и такие подарки нужно вручать лично, а вся королевская гвардия, вся королевская рать, во главе с отцами-командирами рыщут по лесам вокруг. Отражают нападение многочисленной, но несуществующей в реальности Алисиной армии.

Ищут во мху енота.

Так что у неё еще есть в запасе пара часиков, подумала Алиса, поглядев на встроенные в рукав комбинезона часы. Было 11 утра.

«Судьбой злою обречен, пять суток, здесь томился он» прочитала Алиса надпись на железной двери. Вот кто на самом деле счастливый, подумала она. У него было пять суток. «Когда без курева седеют кудри на груди, в потоке вод искомое найди». «А с этого момента поподробней, пожалуйста!» — последняя надпись неожиданно заинтересовала Алису. Курсанты, похоже, снабжали сидящих в карцере страдальцев сигаретами.

Втайне от отцов-командиров, естественно. Алиса мысленно поаплодировала хитрости неведомого автора инструкции: он написал её на внутренней стороне двери открывающейся вовнутрь двери. Так что прочитать надпись можно было, только находясь в запертом карцере.

Осталось найти нычку. Откуда в карцере может быть вод поток? Неужели они прятали табак в параше?

Грязные животные.

Впрочем, это был перебор даже для курсантов Герцога. Значит, вода была где-то еще. Оглядевшись по сторонам, Алиса увидела торчащий из стены ржавый пожарный гидрант. Такие часто можно было увидеть в старых зданиях. Попрыгав к нему, Алиса запустила вовнутрь руку и нащупала зажигалку.

Бинго!

Пережечь веревку на ногах было минутным делом.

Прислушавшись к пьяному пению за стенами карцера, девушка активировала рацию и провела пальцем по предплечью, переключая каналы и шепча позывные. Благо, гвардейцы герцога включили какой-то добепешный музыкальный аппарат – ламповый ленточный магнитофон или проигрыватель виниловых пластинок и сейчас нестройно подпевали певцу, выводившему: «Там за туманами, вечными пьяными…» так гнусаво и громко, что можно было говорить в голос, без страха что заметят.

Очень скоро на связь вышел Илья. Алиса цыкнула на него, заставив замолчать. Помочь в сложившейся ситуации он ничем не мог, но девушке было приятно узнать, что гвардейцы герцога не сумели найти их группу РЭБ.

Наемники не откликались, впрочем, Алиса и не рассчитывала их услышать. По договору и понятиям они должны были сдерживать гвардейцев пять минут, после чего их можно было встретить только спустя пару недель, когда они заявятся за окончаловкой с премиальными.

Виконт откликнулся только спустя полчаса. Примерно тогда, когда кишки Алисы от ужаса уже сплелись в тугой комок, а слезы нарисовали на пыльных щеках множество дорожек.

— Алло, Чайка. Ты тут?

«Да блин, а где я еще могу быть если меня заперли в проклятом карцере, траханные через семь гробов в мертвый глаз гвардейцы герцога?» — подумала Алиса, сказав вслух, — здеся я.

— Ты одна?

«Со мной венский хор мальчиков в лице пятидесяти гвардейцев, которые хотят заживо снять с меня кожу и изнасиловать. Именно в этом порядке»

— Одна одинешенька.

— Ты цела?

«Я убью этого чертового идиота. Видит бог, у любого терпения есть пределы», — но вслух сказала, — более-менее, более или менее.

Виконт был одним из приближенных Герцога, на скорую руку завербованных контрразведкой Союза до начала операции. Впрочем, заслуги контрразведки в этом не было – Виконт сам перешел на их сторону, просто и без затей связавшись по рации со штабом союза и потребовав к микрофону Чайку.

Связисты несколько удивились, но Алису к микрофону позвали. Так у них состоялись несколько бесед, в которых Виконт клялся в любви и вечной верности, попутно выдавая все военные тайны Герцога.

Контрразведка считала, что более тупую подставу сложно представить. Алиса с ними не соглашалась, квалифицировав Виконта как очередного влюбленного оленя. В основном безвредного парня, который только и мог, что на расстоянии боготворить чей-то светлый образ. Жизнь в замке Герцога у Виконта была неуютная, его постоянно обижали и третировали.

Это постоянно всплывало в беседах. Правда, кем именно был Виконт в замке, Алиса так и не поняла, поскольку Виконт тщательно обходил эту тему стороной, намекая, впрочем, что он особа особо важная. Дежурный, небось, по радиоточке. Вот и выдумал себе со скуки любовь.

«Что-то совсем я Виконта опустила, — поправила себя Алиса, — он же не виноват, что в меня втрескался. Да и кровавые развлечения Герцога, были ему не по вкусу, это из наших бесед следовало отчетливо».

— Чайка. Чайка. Ваша атака провались. Тебя посадили в карцер. Я безумно переживал, думал, что ты живой герцогу досталась, я даже обед пропустил…

Алиса молча слушала бла, бла, бла закатив глаза. Впрочем, дальше Виконт быстро исправился:

— Как я могу помочь тебе, Чайка?

— У тебя есть доступ на технический этаж?

— Ну, я могу, конечно. Только что там делать? Чайка, спасать тебя надо срочно. Как я могу с твоими войсками связаться?

— Просто пройди на технический этаж. Найди там кран, что подает воду на пожарные гидранты…

— А зачем это тебе?

«Я сошла с ума. Мы сумасшедшие, просто жуть, какие затейники. У меня, пока я твоего ответа ждала, родился план – бредовый прибредовый. Но он хоть какую-ту надежду дает… — подумала Алиса, — вот только как все это объяснить Виконту? Особенно если я сама в успех не верю…»

— Просто сделай это, пожалуйста.

Виконт недовольно забурчал. Алиса понимала, что психологически он уже попрощался со своей прошлой жизнью. И сейчас ему хотелось действовать – рискуя жизнью пробираться радиоактивные джунгли, чтоб потом, во главе группы ниндзя-берсеркеров ворваться в городок чтоб унести на руках спасенную им Алису в закат.

Вместо этого ему предлагали тащиться на засраный летучими мышами технический этаж, чтоб повернуть там какой-то вентиль.

Грусть, печаль, тоска.

Побурчав пару минут, Виконт, к вящей Алисиной радости, всё же отключился, внятно сказав, что идет включать воду. Еще через полчаса безумного ожидания, в трубе раздалось сигнализирующее о поступившей воде бульканье. Алиса с трудом повернула кран, из трубы послышалось сдавленное шипение и на пол хлынула с каждой секундой усиливающаяся струйка воды. Если, каким-то чудом, Виконт в этот момент оказался в камере, Алиса бы его тут-же расцеловала – что хорошо иллюстрирует безумную радость, охватившую девушку.

Но Виконта не было, а у Алисы были дела поважнее. Она вытащила руки из рукавов комбинезона, потом втянув внутрь голову, нацепила ворот на водопроводную трубу.

Холодная, ржавая вода хлынула вовнутрь комбинезона. Очень скоро умная ткань перестала даже пытаться сохранить форму тела, расползшись бесформенным пузырем по полу камеры. Судорожно сжимающая ворот комбинезона на кране Алиса этого не видела, просто чувствовала ногами, как водный пузырь становится больше. Скоро она смогла нащупать ногами стены камеры.

Она не знала, слышат ли шум воды веселящиеся за стеной гвардейцы, но понимала, что даже если они что-то заподозрят, они не смогут ей помещать – дверь камеры открывалась вовнутрь и была сейчас заблокирована раздувшимся от воды пузырем комбинезона.

Ворот умной ткани, словно поняв, что от него требуется, сузился, обхватывая горловину трубы. Алиса плавала в холодной, но не ледяной воде. Голова ее находилась в небольшом воздушном пузыре пахнущего тиной воздуха. Нащупав пальцами, она вытащила из складок под подбородком массивный загубник и стала дышать через него. Хрипота в горле сразу изменилась, став непривычно звонкой.

Гелий. Воздушная смесь аварийного запаса воздуха в комбинезоне определенно содержит гелий. И дофигища кислорода, подумала Алиса, захихикав.

Дети, решите задачу. «В бассейн, с находящегося выше технического этажа поступает вода. От чего именно мне будет труба, если запаса воздуха в спасательном устройстве хватает на 30 минут, вода ледяная, а давление скоро превысит 3 атмосферы?».

Алиса почувствовала боль в ушах. Точнее даже не боль, а покалывание – так барабанные перепонки реагировали на изменение давления. Становилось страшно – ей стало казаться, что её тело будет раздавлено поступающей водой.

Конечно, реальной опасности не было – резервуар, откуда поступала вода находился на три этажа выше камеры, и по закону сообщающихся сосудов давление, которое сейчас испытывала Алиса, было таким-же, как если бы она нырнула на глубину 10 метров.

Неприятное, но не смертельное.

А вот на каждый квадратный метр стены, это давление давило с силой в 20 тонн. На бытовом уровне Алисе было сложно в это поверить, хотя логически это было вполне объяснимо.

Физика, нелогичная ты сволочь.

Алиса затруднялась сказать, сколько она так плавала. Пять, десять минут, вечность? Вдруг она всем телом почувствовала трек ломающейся кладки и её с силой швырнуло в сторону, крутанув как тряпку в стиральной машине.

Сложенная из кирпичей стена разлетелась на мелкие куски. Пузырь комбинезона, содержавший в себе Алису, вывалился на пол, раскрываясь и выпуская кубометры воды, которая сбила с ног несколько оцепеневших от ужаса подростков.

«Это я удачно зашла», — подумала щурясь от яркого света Алиса.

Одна из стен карцера, видимо, была стеной казармы, в которой жили курсанты. Волею случая, поддалась именно эта стена. А оцепенение подростков объясняется элементарным ужасом – они несколько минут наблюдали за тем, как кирпичная кладка трещала от ломающего стену неизвестного чудовища, а когда кладка разлетелась, увидели огромное, извергающее потоки воды синее нечто.

Не ожидая, пока ступор у курсантов пройдет, Алиса вскочи на ноги. Комбинезон, выпустив воду вновь облегал тело как вторая кожа. Сзади послышались удары по металлу - оставшиеся в караулке гвардейцы пытались выломать заклинившую дверь в камеру. Оттолкнув подростков. Алиса выскочила из казармы, и пробежав по небольшому коридору, выскочила на лестничную площадку.

Снизу слышался топот бегущих вверх гвардейцев. Кто-то командным голосом кричал «Живьем брать суку!».

«Так я вам и далась живой», — хихикнула Алиса, метнувшись вверх по ступеням.

На следующем этаже Алису поджидал дежурный с саблей. «Тоже мне, нашел чем пугать, дурашка, — улыбнулась Алиса, застегивая капюшон, — этот комбинезон выдержал выстрел из дробовика».

Без лишних разговоров девушка схватила висящий на стене огнетушитель и ударила неудачника в живот, отправив в путешествие по ступеням вниз.

Дальше ей никто не мешал. Из дверей на площадках высовывались стриженные головы курсантов, но в бой они не рвались. Алиса неслась по ступеням вверх, размахивая огнетушителем, почти как валькирия.

В масштабе 1:2.

Выскочив на плоскую крышу, Алиса огляделась. Шестиэтажное бывшее административное здание стояло не очень далеко от леса, но никакой практической пользы от этого не было – ни долететь, ни допрыгнуть до свободы Алиса не могла. Быстро обежав по периметру крыши Алиса убедилась, что выход с кровли был ровно один. Он же вход. И по нему сейчас отталкивая друг друга лезли гвардейцы. Ни лестниц, ни проводов громоотвода, по котором тоже можно спуститься, если припрет, на крыше не было.

Алиса вскочила на парапет. За её спиной из люка выбирался первый из преследовавших ее гвардейцев. Спасения не было. Внизу, правда, росли кусты, но несерьезные. Пейзаж в самый раз чтоб разбиться насмерть.

«Вот, видимо, и всё» — на удивление спокойно подумала девушка.

Сзади раздался шмяк. Почти вылезший из люка гвардеец нелепо взмахнул руками и повалился вниз. Следующая пуля досталась высунувшемуся из люка посмотреть, что случилось второму в очереди гвардейцу.

Больше дураков не было.

На рукаве комбинезона ожила рация.

— Чайка, это Вовчик. Убирайся с крыши. У тебя три минуты. О цене потом договоримся.

«Ура! Наёмники еще здесь!» — восторженно подумала девушка. Сейчас она была готова отдать за сделанные ими пару выстрелов всё золото мира.

Вот только она все равно не знала, как слезть с крыши.

Она машинально оглядела пустую крышу еще раз, с удивлением обнаружив что до сих пор держит в руках огнетушитель.

Углекислотный огнетушитель.

Повинуясь безотчетному наитию, девушка засунула за ворот комбинезона гибкий шланг, вырвала чеку и нажала на пуск. Ледяные струи газа приятно обожгли разгорячённое тело ледяным холодом. Комбинезон при этом раздуло в несколько раз, сделав девушку похожей на пухлого человечка с рекламы шин Мишлен.

Алиса удерживала ручку нажатой еще несколько секунд, превратившись в шар с ручками и ножками, отбросила огнетушитель и сиганула вниз.

Конечно, несмотря на то, что площадь её тела за счет раздутого комбинезона увеличилась в разы, скорость падения уменьшилась несущественно.

Но только до встречи с кустами.

Вместо того, чтоб стремительным домкратом пролететь сквозь тоненькие ветви, Алиса подмяла под себя целую поросль кустарника, плавно затормозив за несколько сантиметров до земли.

Растянув ворот и выпустив газ, Алиса вскочила на ноги, бешено оглядываясь. Из караулки у ворот, в её сторону бежали несколько гвардейцев. Наивные. Три минуты еще не прошли, а двор хорошо просматривался с ближайшего мертвого здания, на котором устроили засаду Вовчик и (надеюсь) Ленчик.

Просматривался и простреливался.

Прозвучали несколько выстрелов и путь был свободен. Относительно свободен. Бежать в лес сейчас было опрометчивым решением – может быть она сумеет оторваться, а может и нет. В любом случае сбежав она признавала свое поражение.

А шансы победить ещё были. Алиса вспомнила черненькую рабыню, умеющую говорить по-русски только: «суки», «горите» и в «аду», подняла выпавший из рук убитого охранника пистолет и бросилась к закрытому люком входу в подземный коллектор, на ходу застегивая молнию капюшона.

Откинув люк, Алиса скользнула в темную дыру, съехав по разъеденным ржавчинам ступеням. На предплечье немедленно вспыхнули предупреждающие огни – уровень радиации значительно превышал норму, а воздух и текущая по дну колодца вода были ядовиты от остатков ядерного топлива.

Щелкнув по световой индикации, Алиса отключила светящееся предупреждение. Но буквы, вместо того чтоб исчезнуть, стали рельефными. Их шевеление неприятно чувствовалось кожей руки. Комбинезон предупреждал, что он не может полностью нейтрализовать вредное воздействие.

И это было хорошо. Потому что жившие возле старого, как говно мамонта, протекающего реактора гвардейцы, если чего в жизни и боялись, так это радиации. Бо слишком хорошо знали, чем кончается близкое знакомство с мирным атомом. И если Герцог и особо приближенная челядь вроде техников, могла рассчитывать на варварское, но действенное лечение, то рядовых гвардейцев никто лечить не собирался. Даже больше – ходили слухи что больных разбирали на органы для пересадки.

Так что, не смотря на всю строгость своей дисциплины, организовать поиски Алисы в радиоактивной клоаке Герцог не мог. Точнее отдать приказ мог, а вот добиться исполнения – нет. Героев среди его дуболомов не было.

Зло, как всегда, пожирало само себя.

Что же касается радиации, то Алиса справедливо считала, что радиация является наименьшей из её проблем. Подтекающий реактор отравляет воду и воздух не сколько радиацией, сколько разнообразными солями невообразимо ядовитых металлов – урана, тория и плутония. Умный комбинезон, несмотря на всю устроенную им панику, хорошо справлялся с этой угрозой – отфильтровывал воздух от ядовитых примесей.

К сожалению, от радиации костюм практически не защищал – действенной защитой от радиации может служить только толстый слой тяжёлой брони. Но организм человека способен пережить почти без последствий небольшое облучение. Именно поэтому идущая по коридору Алиса чувствовала себя в безопасности. Почти в безопасности. Так как темный коридор напомнил ей старые страхи о живущих во тьме радиоактивных чудовищах.

«Ну, что ты прямо как дитя, — постаралась успокоить она себя, — настоящие чудовища живут наверху, в ярко освещенных чистых комнатах. Полвека назад, заигравшись с атомным оружием, эти господа уничтожили мир. И любая радиоактивная тварь из радиоактивных подземелий смотрит им даже не в пупок, а в щиколотку».

Алисе стразу стало легче. Она вспомнила план подземных коммуникаций базы, который зарисовала пару дней назад. Осень только начиналась, и вся сеть подземных коридоров атомной станции четко выделялась на подтаявшем от нездорового радиоактивного тепла первом снеге.

Некоторые из коридоров были перегорожены сгнившими от теплого и влажного воздуха решетками. Другие были заполнены ядовитой радиоактивной жижей до самого потолка и Алисе приходилось нырять и искать путь на ощупь.

Или возвращаться, в надежде найти обходной путь.

При этом коридоры не были безжизненными – даже здесь, в царстве тьмы, существовала своя жизнь. Болезненная и уродливая. На стенах тускло светилась плесень, роились мошки.

Да, радиация, конечно, является смертным врагом всего живого, но убивает далеко не сразу, так что некоторые простейшие формы жизни успевают прожить свои крохотные жизни даже в этих условиях.

Через пару-тройку часов путешествия, Алиса наконец добралась до подвалов замка герцога – бывшего в прошлой жизни зданием управления АЭС. Полузатопленный коридор, с идущими по бокам кабельными стеллажами вывел её в темное, пустое подземелье с простирающими в обе стороны рядами бетонных колонн.

Подвал просто кишел местной жизнью – на стенах росли бесформенные черные грибы, в воде шевелились мелкие твари. Не видимое в темноте существо, размерами явно больше кошки в панике убежало от Алисы, шумно разбрызгивая воду.

Алиса так и не поняла, кто это был – может быть крыса. Может ондатра.

А может быть и ребенок.

«В природе все устроено очень разумно, — сказала Алиса самой себе, — ничего не возникает из неоткуда. Если здесь, в пустом и темном подземелье существует такой оазис, значит, энергию для жизни эти существа получают откуда-то извне».

Пошарив ногой в непрозрачной воде, Алиса вытащила сгнивший череп. Все сразу стало на свои места, бедный Йорик. Люди герцога утилизируют сюда органические отходы.

В смысле, сбрасывают трупы.

Алиса прислушалась. Было тихо. Тогда она включила встроенный в предплечье костюма фонарик и огляделась по сторонам. Все было еще гаже, чем казалось в призрачном свете гнилушек. Посмотрев вверх, девушка увидела наглухо задраенный люк в потолке.

Что-то такое она и ожидала увидеть. Прямо под люком, чудовищным сталагмитом высилась гора полусгнившего мусора - разбитые контейнеры, кули, тряпки. Выбрав из груды наиболее целые ящики и коробки и собрав из них пирамиду, Алиса попробовала открыть люк. С неприятным скрипом люк поддался - живущие одним днем работники Герцога не утруждали себя лишними мерами безопасности.

В комнате наверху было светло и раздавался какой-то монотонный шум. Выждав несколько минут, в течении которых ничего не происходило, Алиса аккуратно выставила кончик пальца в приоткрытый люк.

Созданный для маскировки костюм мог получать и транслировать изображение любой своей частью – если, конечно, этот режим удавалось включить.

Сегодня у костюма был хороший день и Алиса, посмотрев на запястье, куда транслировалась картинка с камеры на пальце, увидела большое, ярко освещенное светодиодными лампами помещение. Обзор камеры заслоняли стоящие возле люка лабораторные стеллажи и валяющиеся на полу носилки, да и качество картинки, транслируемой с измазанного грязью пальца оставлял желать лучшего… но сомнений у Алисы почти не осталось - на плане цитадели Герцога, который девушка изучала перед началом операции, потолки такой высоты имело только одно помещение.

Алису передёрнуло.

«Божечки боже. Я попала в святая святых. Прямо на ферму Герцога».

Алисины источники были скупы на информацию об этом месте, но и того что удавалось узнать хватало чтоб понять, что ферма фактически являлась бойней. Дело в том, что герцог, и особо приближённая челядь вовсе не лучились здоровьем, проживая вблизи плохо обслуживаемого реактора.

Началось все сразу после БП. Реакторы были повреждены саботажем хозяйничающего в системе управления китайским боевым компьютерными вирусом, но жизнь в условиях ядерной зимы даже на повреждённой станции, была много лучше, чем в ледяной пустыне. Техники и жители близлежащего городка выращивали овощи в превращённых в теплицы коридорах станции, благо энергии было в достатке.

Станцией управлял папа нынешнего герцога. Нормальный, по крайней мере по началу, мужик. Крепкий хозяйственник, он был вынужден собрать в своих руках все рычаги управления, ибо в смутные годы не до демократических выборов. И быть ему очередным царьком, естественным путем произошедшим от председателя колхоза, если бы не радиация.

Обитатели станции болели. Нет, не лучевой болезнью, для этого излучение всё же было недостаточно сильным, а всеми видами рака. Вылечить поражённые органы медицина была бессильна, и обитатели станции вынуждены заняться трансплантологией. Благо запас лекарств и опытные врачи, нашедшие после БП спасение в убежищах атомной станции, были в наличии.

Органы для пересадки сначала брали сначала у погибших, потом у пленных, а потом и у рабов. К этому моменту, станцией управлял уже сын Герцога, сменивший папочку в результате дворцового переворота.

Но папочку Герцог не убил, упаси боже. Папочку Герцог разобрал.

По слухам, старик был еще местами жив – в виде культур и органов, которые находились в личном хранилище биологических компонентов – на ферме Герцога. И именно сюда и попала Алиса.

Убедившись, что воздух пригоден для дыхания, Алиса расстегнула капюшон, вытащила пригревший на груди «макаров» охранника и змейкой выскользнула в открытый люк.

«Буду резать, буду бить – все равно не долго жить!» — вертелась в голове прилипчивая детская считалочка.

Яркий, неоновый свет неприятно резал глаза. Воняло как в больнице – трупами, страхом, хлоркой и эфиром. Алиса огляделась, и на секунду замерла от удивления – настолько необычная картина открылось её взору.

Огромное, пустое помещение напоминало ангар, заполненный… заполненный… Мозг девушки, отчаянно сопротивлялся, не желая соглашаться с видимой глазами картиной.

С потолка свисали тонкие стальные тросы, на которых, ярусами, на разной высоте были подвешены изуродованные человеческие тела. Тонкие стальные тросы пронзали тела в районе плеч и бёдр, ступней и локтей. Некоторые были без рук, другие без ног, кто-то со вскрытой грудной клеткой или без кожи… покрытые свежими и не очень шрамами, с пластиковыми трубками во всех существующих (И дополнительно прорезанных) отверстиях… тела тем не менее жили. Урчащие насосы гоняли по трубкам физиологические растворы и кровь, удаляли отходы. Был слышан мерный, ритмичный шум – огромный компрессор ритмично гнал воздух по трубкам, заставляя легкие висящих тел вдыхать и выдыхать воздух.

Алиса шла между рядов тесно повешенных тел, касаясь руками трубок, каркасов, безвольно торчащих рук. Среди висящих тел встречались мужчины, женщины, дети.. но большинство обрубков было искалечено так сильно, что определить, кем они были раньше не представлялось возможным.

Самое страшное было в том, что многие тела были в сознании. Кто-то следил за Алисой движениями глаз, кто-то касался пальцами или хрипел что-то через трубку, торчащую в горле. Алиса, судорожно вырвавшись из вцепившихся ей в плечо пальцев, вылетела на открытое пространство, судорожно тыкая в стороны пистолетом.

В пустом пространстве между рядов висящих тел стоял блестящий нержавейкой операционный стол. За ним, спиной к Алисе, стоял тощий, длинный мужик в клеенчатом фартуке и увлеченно потрошил чье-то слабо дергающееся тело.

Через пару секунд мясник повернулся, чтоб положить вырезанный орган в переносной холодильник, удивленно вытаращился на Алису и умер.

Несмотря на дефицит патронов, девушка выстрелила два раза. В мясника, и голову выгнувшегося дугой тела на разделочном столе. Алиса просто физически ощутила, как по огромному помещению разносится БАНГ, БАНГ её выстрелов.

«Покойся с миром, кто бы ты не был» — прошептала Алиса в сторону тела, чьи мученья он только что прекратила и наклонилась к полу, чтоб посмотреть, в просвет между полом и висящими телами, кого всполошили её выстрелы.

— Можешь не бояться, Алиса. Врач, которого ты пристрелила, дежурил сегодня один, — послышалось бархатное женское контральто прямо под ухом у Алисы.

Девушка испуганной кошкой вскочила на ноги, но поскользнулась на сальной плитке пола и свалившись на задницу, быстро-быстро задвигала ногами, отъезжая от стола.

Пистолет, при этом, она направила в сторону голоса.

По крайней мере попыталась направить. Ни у стола, ни за столом, ни под столом никого не было. Или было?

На инструментальном столике, возле разложенных скальпелей и медицинских пил лежал пластиковый женский бюстик, на котором в добепешные времена выставляли на витринах шляпки и украшения.

Пластиковый ли? На глазах очумевшей Алисы, бюст повернул голову и посмотрев ей в глаза продолжил:

— Да, да – это я с тобой говорю. Пожалуйста, подними меня.

«ЧТО ТЫ ТАКОЕ?» — в состоянии близком к истерике подумала Алиса. Но, удивившись самой себе, спокойно протянула руки к говорящему предмету.

Вблизи иллюзия рассеялась – с Алисой, всё-таки говорила женщина. Точнее её фрагмент. На столе лежала голова холеной брюнетки средних лет, с короткой стрижкой. У женщины была точеная, породистая шея и небольшая, но идеальная грудь. И, собственно и всё. Ни рук, ни ног, ни тела. Сразу под грудью начиналась невысокая металлическая подставка, на которой крепились несколько краников и мигали красным огнем светодиодные индикаторы.

Поставив бюст вертикально (Попутно убедившись в его материальности - бюст был теплым и довольно тяжелым) Алиса отошла на шаг и спросила.

— Ты творение Герцога?

— Нет, милочка, — голова гордо вскинула подбородок, — это Герцог был создан мной. Я его жена.

Увидев, как Алиса машинально опустила глаза на несуществующее тело, добавила: По крайней мере, я была его женой. И не думай, что он меня бросил – в подвале я не в ссылке, а волею случая – мне меняли печень.

— За что Герцог тебя так? — спросила девушка, оглядев несуществующее тело.

— А вот это не твое дело. Могу лишь сказать, что ему просто повезло, и он успел первым.

— А откуда…

— … я тебя знаю? — улыбнулась женщина, — обычно я стою на его рабочем столе. И поверь мне, последние пару лет ты просто не сходила у Герцога с языка. Чайка-то, Чайка-сё… Не будь ты такой знаменитой, он послал бы за тобой людей. Чтоб разобраться с тобой лично. Можешь считать это комплиментом, — снисходительно добавила она, после секундной паузы.

Алиса подумала, что в бывшей Герцога, определённо чувствовался стальной стержень. По крайней мере в шее – настолько несгибаемо гордо она держала голову.

Впрочем, Алиса тоже не лаптем щи хлебала.

— Но сейчас ты здесь, в подвале. И одна, — сказала она.

— Да, да, — голова закатала глаза, — только не бросай меня в терновый куст, Чайка, и всё такое. У нас мало времени – так что не трать его на угрозы убийством. У нас общие цели.

— Убийство герцога?

— Конечно да.

— Ну сколько-можно-то-а?

Не то, чтоб Алиса совсем не хотела убить Герцога, но все эти взрослые, зрелые личности, постоянно взваливающие на её плечи проблемы спасения мира, порядком ей надоели. Возмущение девушки было столь явным, что её собеседница поспешила добавить:

— На меня не кивай. Я пыталась, у меня не вышло. Теперь твоя очередь.

— Ладно, ладно, ладно. Убедила, — замахала руками Алиса, — я согласная. Но как? Но чем?

— Я знаю все пароли и секретные коды к замкам. Могу отключить сигнализацию и сказать как обмануть камеры.

— Ии… Продолжи мысль. Ты всерьез думаешь, что гвардейцы пропустят меня к Герцогу на расстояние выстрела, если я скажу правильный пароль? Они тупы, но не настолько.

— Вообще-то, я имела ввиду коды доступа к лифту, — насупилась говорящая голова. Охрана их не знает и лифтом им пользоваться запрещено. А личный лифт Герцога соединяет все этажи этого здания.

— Ну, ворвусь я на его этаж и что? Там же у него чада, домочадцы, челядь. Одних абреков штук… ну скажем тридцать. И бароны, бароны, бароны. В общем, нет. Не прорвусь.

— У посетителей отбирают оружие. Всё. Абреки из охраны – вооружены саблями. Пушки есть только у тройки телохранителей. Смелая и быстрая девушка могла бы…

— Сложить голову при попытке? Неа. И не уговаривай. Это ты у нас жизнью не дорожишь. У меня же на мою жизнь масса планов. Море увидеть. До полового созревания дожить.

— Ты могла бы…

Что Алиса могла, так и осталось тайной, так как в этот момент внезапно ожила встроенная в рукав комбинезона рация. Заверещала, заулюлюкала, зафыркала и неожиданно, словно проплевавшись, заявила незнакомым мужским голосом:

— Алло, это Герцог, Чайка, ты слышишь меня?

Девушка посмотрела на индикаторную панель. Сигнал шел из танка радиоэлектронной борьбы. Для Алисы это означало практически полный разгром – жалко было и существующий в единственном экземпляре танк и было страшно за находящиеся в ей подчинении войска – Абрама Моисеевича, Илью, группу бойцов охраны.

Впрочем, быть командиром – значит доверять подчиненным. По выданным до начала операции инструкциям, при первых признаках поражения, группа должна была бросать танк и уходить в лес. Раз должны уйти – значит ушли. Волноваться не стоит. Гвардейцы, конечно, могли их догнать. Но, не за прошедшую пару часов.

Так что скорее всего, Герцог нашел танк пустым и брошенным. Печально, но поправимо. Герцог же не унимался, продолжая бубнить:

— Чайка, ответь, Чайка….

Интересно, зачем он звонит? О чем они вообще будут разговаривать, возьми сейчас она трубку? О погоде? О Алисиной безоговорочной капитуляции? Хотя… даже бессмысленный разговор может принести пользу. Как говорится «Пусть слоники побегают».

Алиса нажала на «ответить»:

— Герцог? Ну и имя. Тебя назвали в честь пистолета? — Спросила Алиса елейным голосом.

— Для тебя я господин, дура, — властным голосом ответила рация, — скажи, кто тебя послал?

— Никто не послал, — вздохнула Алиса, — Я сама пришла. Я всегда сама прихожу.

— Зачем ты врешь?

Алиса нажала на отбой. Договориться с Герцогом было невозможно не только потому, что забойщик на скотобойне не договаривается с забиваемым скотом, но и потому что для Герцога, Алиса не существует как субъект – она может быть только инструментом кого-то, стоящего за кулисами.

Другого феодала.

Бюст женщины, в это время судорожно махал обрубками рук, стараясь привлечь Алисино внимание. Увидев, что Алиса закончила разговор, говорящая голова выпалила:

— У них есть пеленгатор. Работает не точно, но понять, что ты из замка ему ответила, точности хватит.

Это я удачно поболтала, подумала Алиса. Двух зайцев, так сказать, дуплетом. Уверенности что ты моей стороне теперь заметно больше. Но вслух сказала:

— Для этого и отвечала. Сейчас вся рать Герцога, во главе с ним самым, не роет округу носом в поисках моих людей, а несется, сломя голову, обратно в домик. К нам. А мы им сейчас приготовим встречу.

— То есть у тебя есть план?

— Будет, отрезала Алиса. Сейчас я немного отдышусь и придумаю.

Алиса устала села на стоящий у разделочного стола стул. На самом деле идей у неё было. Более того, не было даже уверенности, что идеи будут. В этот момент свет в ангаре на секунду мигнул и пропал. Через несколько секунд где-то над ними затарахтел генератор, и лампы снова зажглись.

Алиса удивленно посмотрела на живой бюст:

— Вы, что, настолько богаты, что, живя у реактора используете бензиновый генератор?

— Этот реактор старше тебя раз в десять, — сразу окрысилась голова, — подшипники небось, на турбине полетели. Через час починят.

— А бензиновые генераторы, вам нужны, для выработки электроэнергии в то время, пока реактор чинят – подвела итог Алиса. В её голове начал вырисовываться план. Нелепый, неадекватный, невыполнимый, нереалистичный (И еще много всяких не – но не суть). Ибо, как любил повторять папин дружок Филидор Зеленый: «Работаем тем, что есть и не ноем!»

Главное, что план имеется. С остальным разберемся в процессе. К тому же, добавила Алиса, посмотрев на «макаров»: — У меня всегда есть план «Б».

Девушка повернулась к голове, включив самую убедительную из своих улыбок.

— Тебя хоть как зовут?

— Ада.

— Хорошее имя. Подходящее. Нам надо больше ада, Ада. Скажи, где вы храните бензин?

* * *

В добепешных книжках Алиса читала, что раньше, когда работали телефоны, наблюдался интересный феномен – набираешь телефон человека, которому хочешь позвонить, а номер занят – твой собеседнику уже звонит тебе.

Сейчас, когда для реализации Алисиного плана, требовался звонок Герцога, именно его и не было. Алиса вся извелась – возила пальцем по сенсорной панели встроенного в комбез коммуникатора, то порываясь позвонить первой, но тут же сбрасывая звонок.

В общем, вела себя как типичная влюбленная девчонка. И скажи кто ей, парой часов раньше, что она так изведется, в ожидании звонка Герцога, она бы не поверила. Но, вот, она сидит и не веря самой себе ждет звонка, наблюдая за утекающими секундами, прекрасно понимая, что каждая секунда промедления – рискует нарушить собранный на соплях план.

Конечно, Алиса – девушка не гордая, и давно бы позвонила Герцогу сама. Но, Герцог, стал Герцогом потому, что имел звериное, обостренное чувство опасности – позволяющее ему выживать в различных дворцовых передрягах. Жопой чуять, где паленным пахнет – как сказал бы грубый Пашка.

Звонить ему самой – не годится. Ушлый Герцог тут же почувствует подставу. Так что оставалось только одно – ждать, надеясь, что она правильно предсказала его будущие поступки.

Алиса еще раз мысленно проверила свои умозаключения. Ошибки не было – и быть не могло. Это же Герцог, блин. Не титан эпохи возрождения, а мелкое, гадкое пресмыкающееся, чьи крохотные, простые мыслишки можно было без труда просчитать на пару шагов вперед.

Не бином Ньютона, в конце концов. Алиса сделала гадость ему – он сделает гадость Алисе. Единственно возможным ему способом – сделав больно тем, за чью судьбу Алиса переживала – рабыням, с караваном которых Алиса собственно и попала на остров Герцога.

Так что нужно было просто ждать звонка. Ждать. Ждать. Ждать.

Герцог позвонил в точности тогда, когда взвинченная до предела Алиса, решила плюнуть на риск и вызвать его самой.

— Ччччто, Чайка, доигралассссь? Сссссидишь теперь в подвале, ждешь сссмерти… — в интонациях Герцога Алисе явственно слышалось змеиное шипение, — выходы перекрыты, мои бойцы ждут ссссигнала к атаке.

— Ага, — нейтральным тоном согласилась с ним Алиса, — Долго вы что-то атаку организуете. Я уже все жданки съела.

— Боишься сссмерти?

Алиса промолчала. Ерничать не хотелось, а отвечать было не обязательно – беседа с Герцогом всё равно катилась, не отклоняясь в стороны, словно по рельсам. Вскоре Герцог перейдет, собственно, к цели своего звонка – рассказу о том, что он сделает с рабынями, что так опрометчиво поддержали неудачливый бунт Алисы.

Собственно, штурм подвала, в котором сидела заблокированная Алиса, откладывался именно из-за этого. Герцогу хотелось отыграться на девушке, за причиненные ему неудобства, но он, будучи реалистом, понимал, что при любой попытке штурма, Алиса просто и без затей сбежит туда, откуда её ни один Герцог не достанет.

Вышибет себе мозги из трофейного дробовика и всё, ежели кто не понял.

Герцог тем временем предсказуемо перешел к предполагаемым пыткам девушек. Во всем его рассказе чувствовался недюжий профессионализм. Алиса убавила звук и на несколько минут отвлеклась на контроль периметра. Не хватало еще чтоб её захватили врасплох в самый разгар переговоров.

Включив звук, она услышала полный животного ужаса женский крик. Хороший знак – всё идет по плану. Алиса снова убавила звук. Пытаемую рабыню, конечно, жалко. Но вряд ли благоразумненький герцог сделает за эти минуты с ней что-то по-настоящему плохое.

Он же планирует шоу на несколько часов.

Выждав для убедительности несколько минут, Алиса вновь включила рацию.

— Прекрати, Герцог, — ровным тоном сказала она, — Не мучай девушку.

Герцог довольно рассмеялся. Именно ради этого он, собственно, и организовывал это шоу.

— А если не прекращу, то что? Что ты мне сделаешь? А, Чайка, а? — радостно начал он.

— Ничего не сделаю, — как можно подавленней согласилась девушка., — я в подвале, ты в дамках. Но, признайся – ты ведь не с неё, а с меня хотел кожу содрать?

Герцог молчал. Алиса продолжала, с каждой секундой все более крепнущим голосом:

— Подумай, сколько всего ты мог бы со мной сделать: Посадить на цепь у трона, отдать гвардейцам, повесить на дыбу, обварить кипящим маслом, выколоть глаза, сделать лоботомию…

— Да… — послышался тихий, мечтательный голос Герцога, — я бы мог….

— И сможешь – заверила его Алиса, — обязательно сможешь. Отпусти девчонок, и я сдамся живой.

Герцог замолчал. Молчала и доведенная почти до нервного срыва Алиса. Её жизнь, жизнь двенадцати рабынь, судьба операции и, возможно, выживание человечества, зависели от того, насколько она дорога Герцогу.

Пауза затягивалась. Алиса, помня о правилах успешных продаж, начала нахваливать товар: И ты не гляди, что я тощая – я просто жуть какая крепкая. Меня недели две можно пытать. А постаравшись, так и три. А потом ты из меня чучело сможешь сделать, и в тронном зале поставить.

Алисино чучело, похоже, было последней соломинкой, сломавшей спину верблюда. Герцог согласился. Дальше следовали долгие и утомительные торги – Алиса, как проклятая, торговалась за каждую минуту, предоставленную отпущенным за ворота крепости рабыням, за механизмы контроля соглашения, за саму процедуру сдачи…

Так что, когда двери ангара, в котором пряталась Алиса, наконец открылись, и на пороге показались напуганные гвардейцы, девушка чувствовала себя как выжатый лимон.

Засунув ствол дробовика в рот, она медленно, в окружении держащихся на почтительном расстоянии гвардейцев, двинулась к выходу. На лестнице, правда вышла заминка – один из гвардейцев, видимо считавший себя умнее других, спрятался за портьеру.

Алиса без особых угрызений совести вытащила свободной рукой из-за пояса пистолет и пристрелила его.

Остальные гвардейцы засуетились, затараторили в рации… но, как и следовало ожидать, ничего не предприняли. Алиса слишком нужна была Герцогу живой. Так что через пару минут странная процессия продолжила свой путь в тронный зал, разве что только немного медленнее.

При входе на этаж, на котором располагался тронный зал к Алисе подвели тощую, дерганную псину, которая внимательно обнюхала девушку в поиске пластиковой взрывчатки. Собака заскулила, почуяв вонь от сгоревшего пороха и бензина.

Дрожащий портье, в белых перчатках, попытался провести личный обыск, но Алиса, махнув пистолетом отослала его прочь. Побелевший от страха портье не уходил, и тогда Алиса, распахнула намотанное на тело тряпье, показав, что на ней нет пояса шахида.

После минутной задержки, наполненной совещаниями по рациям, процессия возобновилась. Чтоб через минуту опять затормозить – но на этот раз по вине Алисы.

На решетчатых дверях, уродливыми барельефами висели два человека – мужчина и женщина. Прутья решетки проходили насквозь через их тела, жестко фиксируя жертвы в дверных рамах. При этом тела вовсе даже не были мертвы и следили за Алисой глазами. Рты у жертв были зашиты крупными стежками, так что проблему питания и удаления отходов решалась воткнутыми в животы трубками. Сбоку от тел висела уже знакома Алисе по ферма медицинская машинерия.

Из рассказов Виконта следовало, что эти люди даже не были рабами – на двери в тронный зал Герцог вывешивал провинившихся баронов и членов их семей. В назидание остальным. При этом, бывали случаи, когда, Герцог, успокоившись и отойдя душей, снимал провисевшего пару месяцев барона, лечил его и возвращал в строй.

Увидев Алису губы у висевшего на дверях мужчины скривились в улыбке. «Он думает, что его скоро снимут, а меня повесят, — догадалась Алиса, и ей стало дурно, — ничего, скоро всё кончится, — успокоила она себя, — так или иначе, так или иначе…» — после чего продолжая свой путь.

У дверей в тронный зал, путь процессии преградил, высокий, плечистый охранник. Не говоря ни слова, он встал в дверях и требовательно протянул руку пустой ладонью вперед, требуя пистолет. Алиса, так же молча протянула пистолет рукояткой вперед – она и не рассчитывала, что её допустят под светлые очи Герцога с чем-нибудь, способным причинить ему вред. (Дробовик не считался – на расстоянии больше десятка метров дробь ранила больше самолюбие, чем тело, да и охрана мигом пристрелила бы Алису, попробуй она хотя-бы направить дробовик в сторону Герцога)

Войдя в зал, Алиса удивленно огляделась по сторонам. Бывший актовый зал, был обильно украшен в стиле «провинциальный ампир» - то есть просто превращен в склад беспорядочно развешенных по стенам картин, зеркал и гобеленов, явно найденных в развалах местного краеведческого музея.

Около богато накрытых столов, стояли, сидели и прогуливались группками министры, бароны с женами, гвардейцы в парадных мундирах. Как и рассчитывала Алиса, Герцог превратил её сдачу в шоу, призванное поднять его авторитет. При виде Алисы, праздная толпа расступилась, образуя широкий пустой коридор от дверей к трону.

Сам герцог, сидел в конце зала, на высоком троне из черной пластмассы, под обсидиан, и выглядел довольным, насколько может выглядеть довольной глубоководная рыба. У подножия трона, на подушке сидела тощая девочка, лет восьми-девяти, прикованная за ногу цепочкой к ножке трона.

Алиса выдохнула, и сделала шаг вперед. Заметив в пыльном воздухе поблёскивающие пылинки, девушка посмотрела в расположенное выше голов сидящих баронов зеркало, и увидела, что по её лбу ползают несколько точек лазерных прицелов. Герцог хорошо заботился о своей собственной безопасности.

Что-то такое, она, собственно и ожидала.

Выйдя на середину зала, Алиса остановилась. Герцог кивком отдал приказ, и слуга в смокинге поднес к Алисе на подносе обшарпанную радиостанцию.

— Чайка, нас вывели за ворота. Всех вывели, даже Гюзель, — послышался напуганный писк самой мелкой рабыни, — Что нам делать? — спросила она у кого-то, кто был рядом с ней.

— Идите отсюда, вы свободны, — сказал голос.

— Босиком по снегу? Голыми? Обувь хоть отдайте, ироды… — послышался знакомый голос самой унылой рабыни на заднем плане.

— Идите, вы свободны, — издевательски повторил охранник, — если я вас под воротами через минуту увижу, то начну стрелять.

«Бегите, дуры!» — захотелось крикнуть Алисе, Впрочем, до рабынь, как она поняла, эта мысль дошла самостоятельно. Из рации послышалась негромкая удаляющая ругань. Несколько минут ничего не происходило. Потом слуга выключил рацию и отошел.

— Видишь, я сделал всё, что ты просила, — сказал Герцог, — я отпустил своих пленниц. Теперь твоя очередь. Отпусти дробовик.

— Её тоже отпусти, — сказала Алиса, показывая на сидящую на цепи девочку.

— Папочка, я не хочу уходить, — неожиданно возмутилась малявка.

— Выйди, — сказал Герцог, не повышая голоса, но таким тоном, что стало понятно - спора он не потерпит. Девочка выплюнула ключ, расстегнула кандальный браслет и обиженно топая босыми пяточками выбежала из зала.

У наблюдавшей за этой семейной сценой Алисы медленно отвалилась челюсть. Папочка? Плотно сидящий самом дне Алисиного рейтинга психопатов Герцог, вопреки физическим законам, опустился еще на пару сотен фатомов вглубь.

— Фыфас, — Алиса еще глубже засунула дуло в рот, — Фять минут ефшо не профло.

— Перед смертью не надышишься, — сказал Герцог, и машинально стрельнул взглядом в сторону окна.

Алисе, впрочем, этого хватило, чтоб сберечь зубы. Пока Герцог забивал Алисе баки, кто-то из телохранителей обошел её сбоку и прицелившись стоял на колене, собираясь стрелять.

Алиса только и успела, что потянуть ружье вниз, еще толком не решив, что будет делать, как выпущенная пуля ударила в цевье, выбив дробовик из Алисиных пальцев. Оглушённая Алиса осталась стоять без оружия, сжимая и разжимая отбитые пальцы.

— Ха, ха, ха, — медленно и раздельно проговорил Герцог, — ну вот, теперь ты моя, — добавил он секундой позже.

Взгляд рыбьих глазок герцога прошелся по Алисе, заставив её против воли задрожать. Общаясь с мужчинами, она часто ловила на себе раздевающие взгляды. Немигающий взгляд Герцога был хуже, много хуже – казалось, что вместо одежды он снимал кожу.

Смотря на герцога взглядом, каким смотрят лягушки на удава, Алиса вытащила из кармана зажигалку, собрала волю в кулак и прошептав слышимым во всем зале театральным шёпотом слова: «Гори, гори ясно», крутанула кремень.

Пропитанный бензином рукав вспыхнул сразу. Огонь моментально перекинулся на руки и капюшон девушки и в этот момент, в нарушение всех Алисиных планов, по лицу и телу девушки ударили дымные струи углекислоты, потушив огонь.

Оцепенев от ужаса Алиса обернулась и увидела отходящего в сторону гвардейца с углекислотным огнетушителем в руках.

Герцог продумал всё, с нарастающим ужасом подумала Алиса. Какой же нужно было быть дурой, дурой, дурой чтоб не понять, что от герцога и до меня, наверняка, пытались сбежать через самоубийство жертвы. Устраивая самосожжение. Так что огнетушитель всегда наготове – решать, как и когда умирают в его замке, мог только сам Герцог.

Так что я проиграла. По полной. Сил что-то делать не было.

Несколько секунд ничего не происходило. Герцог не шевелясь смотрел на Алису своими белесым глазками, охранники молча ждали команд.

Он смакует свою победу, поняла Алиса.

В этот момент, струйки дыма всё же достигли расположенных под потолком датчиков, включив реагирующую на дым систему пожаротушения и с установленных в добепешные времена на потолке зала сопл оросителей системы автоматического пожаротушения прыснули струйки бесцветной жидкости.

План Алисы, пусть с опозданием, всё же сработал. Герцог поднял руку, поднося ладонь к лицу. Впрочем, это было лишнее – моментально распространившийся по залу запах бензина не оставлял шансов на спасение. Так пахла верная, гарантированная смерть.

Бароны вскакивали в тщетных попытках защитится от струй полами плащей. Некоторые залезали под столы. Видимые в зеркало точки лазерных прицелов, ранее украшавшие лоб Алисы, дернулись в сторону и погасли. Стрелять из огнестрела в заполненном парами бензина зале дураков не было.

Стоящие у дверей охранники, те, кто порасторопней, опрометью бежали из зала.

Куда же вы, меланхолично подумала Алиса. У мальчика феноменальная память*. Заправленная бензином вместо воды сухотрубная система пожаротушения работала на всем этаже, превращая замок герцога в огненную ловушку. Впрочем, огня пока не было – каким-то чудом искр удалось избежать.

Алиса посмотрела в глаза Герцогу. Даже в этот момент смертельного ужаса, его рыбьи глаза не выражали ничего, безучастно созерцая неизбежную гибель окружающего его мира. Алисе даже захотелось подойти и постучав ему по крышке черепа, спросить: «Есть тут кто живой, а?»

Вместо этого, Алиса улыбнулась ему самой обворожительной из своих улыбок и щелкнула зажигалкой, попутно застегивая левой рукой капюшон комбинезона. Не подведи меня на этот раз, слышишь? Последовавший за этим взрыв она ощутила как удар молотом, потеряв на долю мгновения сознание, но комбинезон не подвел.

Умная ткань стала серебряной и вспенилась, в попытке защитить Алису от бушующего вокруг ада.

Алиса открыла глаза. Темноты не было – даже сквозь ткань было видно, как с потолка низвергались огненные реки. В огне, заполнившем зал метались объятые пламенем люди. Криков не было слышно.

«Конечно, не слышно, меня же контузило, — на удивление спокойно подумала Алиса, — у меня, наверное, шок».

Она посмотрела на пылающего Герцога, который успел вытащить палаш и броситься к Алисе, но слепо промахнулся, и сейчас рубил ползающих у его ног горящих баронов. Вскоре он упал, смешно засучив ногами.

В этой картине ада, однако, был один лишний элемент. Что, то, выбивающее из общего перечная событий. Как ластик, на картинке с карандашом, ботинком, мелком и кистью.

Алиса присмотрелась. За троном герцога, хорошо видимое в отблесках пламени, висело серебристое яйцо. Оно блестело как идеальное зеркало, полированным серебром отражая излучение.

В точности как Алисин комбинезон. Поймав её взгляд, яйцо рвануло в сторону выхода, прямо на глазах делаясь полупрозрачным. Этот эффект тоже был хорошо знаком Алисе – именно так работал режим невидимости, на Алисином комбезе, когда и если работал. Но, видимо из-за жара, аппарат засбоил и яйцо с неожиданной силой ударилось о колонну, погасив Алисины сомнения в его материальности.

Впрочем, Алисе был не до него. Ступор пропал. Она неслась сквозь огонь к выходу, твердя про себя фразу из давным-давно, еще в прошлой жизни, прочитанной книги: «Огонь не может повредить дракону». Жаль, что она не дракон.

Костюм явно дышал на ладан, пропуская все больше и больше тепла.

Бежать становилось жарко.

Кошмарно, невообразимо жарко.

Ужасно, невыносимо мучительно жарко.

ААААААААААААААААААААААААААААААААА…..

Алиса почувствовала, как отдавший все силы на её защиту комбинезон, лопнул, разлетаясь черной сажей. Алиса бежала, повторяя – главное не вдохнуть, главное не вдохнуть. Она знала, что самое опасное в её ситуации – вдохнуть раскалённый, сжигающий легкие воздух. На голове вспыхнули волосы. Алиса не выдержала и закричала от боли, одновременно вылетая на лестничную площадку.

Не останавливаясь, она вскочила на перила и прыгнула через пролет, ударившись об стену этажом ниже. Здесь огня не было, и можно было дышать. Алиса попыталась дальше бежать, но ноги её не держали, и она упала на ступеньки, покатившись вниз. Она встала, попыталась протереть глаза и снова упала, съехав по лестнице еще на пол этажа. Вставать она больше не пыталась. Сил не было. Перед глазами болталась черная пелена. Вся её жизнь казалась не важной. Чем-то лишним, с чем можно без труда завязать к четырнадцати годам. Кажется, сейчас я умру – без страха подумала она. Ну, вот, собственно и всё.

Ожидаемого забвение не приходило. К Алисе пришла боль. Она подтянула ноги к подбородку и завыла:

«Зато я победила, победила, победила!»

Алиса не знает что делать

— Алиса, ты сильно изменилась за лето, — сказал Пашка.

Обмотанная бинтами, как мумия, Алиса с удовольствием бы гордо отвернулась к стенке, не желая разговаривать, но увы, не имела такой возможности. Бинты были прочными, а бинтующие её санитарки – умелыми. Девушка знала об этом совершенно точно, так как уже не раз проверяла. Так что пришлось отвечать:

— Горю на работе, — прохрипела она, — не в первый раз, если что.

— Да уж. Зажигать ты умеешь. Хорошо, что обошлось без последствий.

На этих словах у девушки отвалилась, казалось бы, хорошо зафиксированная бинтом нижняя челюсть.

— Без последствий? Да как у тебя язык поворачивается? — взревела оскорбленная Алиса. Точнее, захотела взреветь – из обожженного горла вырвалось негромкое сипение.

— Ну, волосы немного подгорели, — хохотнул невозмутимый Пашка, — по всему телу. Так отрастут. А в целом, ты легко отделалась. Для погорелицы.

Алиса прислушалась к себе, и с удивлением осознала, что Пашка прав. Мутная пелена боли, которой были заполнены её последние дни, отступила. Что наводило на некие неприятные мысли. Уцепившись за край бинта зубами, она сорвала бинт с руки и с удивлением обнаружила молодую, розовую кожу. Еще вчера, на этом месте был сплошной ожог. Что наводило, на некоторые нехорошие подозрения.

— А ты гаденыш, Пашка, — шипела она, — это ведь ты стащил аптечку?

Пашка смотрел в сторону, в позе оскорбленной добродетели. Алиса же, начала свободной рукой срывать с себя бинты, возмущенно шипя:

— Ты хоть понимаешь, сколько отличных бойцов мы потеряли, только потому, что ты аптечку закрысил?

Пашка молчал. Алиса понимала, что сказать ему было нечего. Чудо аптечка, полная невероятно действенных лекарств, досталась им от пиратов. Завершая свои дела в этом времени, Весельчак вручил Пашке, аптечку, как величайшую ценность, и что-то долго шептал на ухо.

Теперь-то понятно, что.

Как только оба пирата оказались замороженными в остановленном времени (в объеме холодильника), Алиса отобрала у Пашки аптечку и стала её активно использовать. На больных детей, на раненых бойцов. Одного приема чудо средств, хватало чтоб бьющийся в горячке больной успокаивался и засыпал, чтоб на утро проснуться здоровым. Пашка же, все это время ходил за Алисой, и ныл: «Побереги лекарства, они кончаются».

Алиса, даже вылечила аптечкой геморрой у папиного дружка, талантливого инженера-самоучки Филидора Зеленого. Но, в этом случае, Алиса могла согласиться с Пашкой, что это был пустой перевод ценных лекарств – патологический мизантроп Филидор, ни на йоту не уменьшил своего язвительного ожидания неприятностей.

А потом аптечка пропала. Пашка развил бурную активность, пытаясь найти вора, но безуспешно.

Теперь-то понятно, почему безуспешно.

— Отдай аптечку мне, Паша, — приказала Алиса ледяным тоном.

Пашка безропотно отдал Алисе небольшой белый чемоданчик, с ярко-красным крестом на крышке. По отсутствию возражений, Алиса сразу все поняла.

— Что, совсем всё?

— Ага. Даже тебя долечить не хватило.

— А ты хоть сам понимаешь, что натворил? — воскликнула девушка, швырнув в собеседника бесполезным чемоданчиком.

— Прекрасно понимаю. Подарил нам всем шанс на победу. Чтобы было с нашим союзом, если бы ты от ожогов умерла? Ты, кстати, собиралась.

— От этого не умирают. Полежала бы с недельку и поправилась.

— У тебя бы остались шрамы.

— У меня сейчас остались шрамы. Вот здесь, — сказала Алиса, и стукнула себя кулаком по груди. Получилось неожиданно больно – видимо, повреждения были серьёзней, чем она хотела признавать. Прокашлявшись, Алиса села на кровати, обхватив ноги руками, и, отвернувшись, начала смотреть в окно.

На улице шел снег. Вдали, на заснеженном поле вовсю дымил, заряжая аккумуляторы, продукт «высоких технологий» инженера Зеленого - чудовищный гибрид беспилотного дрона-убийцы, самолета-этажерки и паровоза, на котором прилетел с фронта Пашка.

— Откуда у них вообще столько работающей электроники? — спросил Пашка примиряющим тоном, — убежище какое-то нашли?

Алиса, против воли, посмотрела на Пашку, механически фиксирую разницу между пареньком, с которым она росла, кого она знает до корней волос и этим молодым мужчиной.

Командиром.

За лето изменилась не только она.

По-прежнему невысокий, чуть ниже Алисы, Павел стал заметно плотнее. Коренастей. Свернутый на бок нос и свежие шрамы на челюсти, казалось, добавляли ему несколько лет возраста. Но, этот мужественный подбородок, до сих пор не знал бритвы. Три-четыре волосинки не в счёт.

Алиса тяжело вздохнула, и поманив вставшего на колено у кровати Пашку, прижала его голову к замотанной бинтами груди. Ругаться с ним Алиса не могла. Просто не могла.

Она медленно, как в далеком детстве, стала перебирать его жесткие от сажи пряди тёмно-русых волос, и тихим шёпотом ответила:

— Они сами как убежище. Атомная станция была построена при СССР, с полной защитой от электромагнитного импульса. Тогда на безопасности не экономили.

Алиса понимала, что на самом деле, Пашка хотел спросить: Оно того стоило? Ты прыгнула выше головы, перейдя все границы разумного и допустимого риска, чтоб повесить нам на шею еще и обузу в форме атомной станции.

А она, как бы ответила, что просто по-другому не может. Или наш союз движется вперед, или нам можно заворачиваться в простыни и медленно ползти на кладбище. Почему медленно? А, чтоб не создавать паники.

Все это было сотню раз было высказано раньше, так что произносить вслух было не обязательно.

Поэтому Пашка всего лишь спросил:

— Какие твои планы на ближайшие пару недель?

— У меня есть два… нет, четыре плана… — звонко начала девушка. Но тут-же закашляла, и наклонившись, прошептала Пашке в ухо: «У меня есть большие планы на будущее. Сдается мне, оно ближе, чем кажется».