Алекс — сын Марса и его мама

Глава 1. Разлука

— Синдром 0,38, — врач не отводил глаз от сканера. — Ваш сын родился здесь и не сможет жить на Земле. Его организм формируется в условиях марсианской гравитации.

Елена смотрела на цифры. Минус сорок два процента плотности костной ткани. Сильная сердечно-сосудистая недостаточность и частые обмороки при нагрузке в один g.

— Перелёт? — с отчаянной надеждой спросила она.

— Точно не перенесёт. Нагрузки при возвращении на Землю для него фатальны. На пике они могут достигать 4,5 g. Сердце и кости не выдержат, — сказал доктор.

Елена вышла в коридор и прислонилась лбом к стене. Металл был ледяным. Она стояла так минуту, две, десять. Мимо проходили люди — ни одного взгляда в её сторону, каждый в своём скафандре.

«А может, всё-таки, не улетать? Рак второй стадии. Шансы вылечиться здесь 60%. На Земле — 95%. Шестьдесят — это больше половины… Прости, сынок. Не могу».

В час ночи малыш проснулся. Резались зубки. Елена встала, взяла его на руки, прижала к себе. Зашептала колыбельную, которую пела ему с первого дня. Малыш затих. Их глаза встретились.

— Сашенька, — прошептала она.

Он смотрел на неё открытыми, любопытными глазами.

Утром Елена пошла в административный модуль. Женщина в нём оказалась под стать казённой мебели — такая же бесстрастная, холодная, в светло-сером халате. Нашивка: «Отдел опеки несовершеннолетних. Совет Колоний».

— Вы хотите отказаться от родительских прав?

— Да.

— Причина?

— Возвращаюсь на Землю из-за лейкемии, вторая стадия. У Сашеньки синдром — 0,38. Он не может покинуть Марс. Улетаю через три недели.

— Отец?

— Пропал без вести год назад в Лабиринте Ночи, недалеко от долин Маринер. Вся экспедиция пропала, в новостях передавали.

— Вы осознаёте, что отказ от ребёнка является окончательным?

— Да, но есть ли возможность отдать его на пять-семь лет? Вылечусь — вернусь.

— Если откажетесь, до наступления совершеннолетия контакт с ребёнком будет полностью запрещён.

— Я же не по своей воле… На Земле шансы на излечение значительно выше.

— Закон запрещает, — резко сказала женщина. Протянула Елене планшет с формой и следом отдельно ещё один.

— Есть возможность сохранить его прежние ФИО.

— Да.

— Александр Сергеевич Волков.

— Можете написать послание. Передадут по достижении совершеннолетия. Если хотите.

Елена взяла стилус:

«Саша, я люблю тебя.»

Стёрла.

«Саша, я не хочу от тебя отказываться…»

Стёрла.

«Сынок... Прости… Всё сделаю, чтобы снова быть с тобой…»

Положила планшет на стол. Экран погас.

— Нет. Ничего не буду писать.

Женщина из Опеки кивнула. Закрыла файл, повернулась и ушла.

Пришло время расставания. Саша смотрел на Елену огромными, доверчивыми глазами и тянул ручки. Открывал ротик:

— Мама.

Елена поцеловала его в лоб. Губы почувствовали тонкую, почти прозрачную кожу. Воспитатель принял ребёнка на руки.

— Попрощайтесь с ним.

У Елены вырвался лишь сдавленный крик. Она закрыла лицо руками, отвернулась и побежала.

Спустя почти неделю на терминале космопорта «Хайнлайн» раздался гул. Челнок, сигара с маркировкой SpaceX, уходил вверх. Когда перегрузки ослабли, Елена заплакала. Слёзы не текли по щекам. Невесомость. Они стали накапливаться на глазном яблоке, затуманивая зрение. Елена моргнула, солёная капля отделилась и поплыла. Женщина поймала её платком, взглянула на Марс в иллюминатор и одними губами прошептала:

— Я вернусь, Сашенька.

Корабль вышел на орбиту. Впереди была Земля.

Глава 2. Детство

Прошло восемь лет. Детдом. Алекс сидел и смотрел, как старшие ребята гоняют мяч. В команду не брали: слишком мал. Игра шла напряжённая, счёт 2:1, но вратарь Вовка пропускал раз за разом. Когда счёт стал 3:1, Максим сам хотел встать в ворота.

— Я постою, — тихо сказал Алекс. Ребята переглянулись, хмыкнули, но согласились: терять уже нечего. Алекс поймал первый удар — низом в угол. Потом отбил второй — ладонью в прыжке. Максим и Васька сравняли счёт, а в последней атаке на свои ворота Алекс угадал направление, упал и прижал мяч к земле.

— Ты теперь с нами, — сказал Максим.

Прошло десять лет. Детдом. Марко почти бежал, сжимая заветную пачку печенья — он уже чувствовал его сладкий вкус, наслаждение от изюминок в сдобе. Голос Димки остановил его, следом подошли ещё двое.

— Угостишь? — в этом вопросе звучала не просьба, а приказ. Марко попытался ринуться на лестницу, чтобы убежать, но его обступили со всех сторон. Оценив ситуацию, мгновенно засунул себе в рот две из печенюшек. «Хоть что-то попробую, — пронеслось в голове, — даже если потом побьют».

Вдруг откуда-то появился Алекс, молниеносно выхватил у Марко пачку и развернулся к обидчикам.

— Моё, — прозвучало так твёрдо, что все трое на мгновение опешили.

— Мы первые, — ответил Димка, сжав зубы.

— Моё, — повторил Алекс.

Димка сплюнул, выругался, после чего вся троица развернулась и ушла.

Марко растерянно смотрел на Алекса, думая, что тот просто отнял печенье вместо Димки. Но Алекс неожиданно вернул пачку и кивнул на скамейку. Они сели, Марко с наслаждением откусил кусочек. Алекс глядел в противоположный конец коридора, а затем не поворачивая головы сказал:

— Завтра контрольная по математике. Ты мне поможешь. Решишь за обоих.

Марко кивнул, не зная, радоваться или нет.

Прошло двенадцать лет. Детдом. Марко держался за бок уже третий день.

— Что с тобой? — спросил Алекс.

— Не знаю, живот болит.

— Сходи в медкабинет.

— После экскурсии так и сделаю. Никогда ещё не выходил на поверхность.

— Нас не выведут на поверхность.

— Всё равно интересно. Через стекло её увижу, а не с экрана.

— Ты до туалета по стенке ходишь. Какая ещё экскурсия?

В шесть тридцать по стандартному циклу под потолком зажглись панели дневного света. Воспитатель, Артемий Николаевич, седой мужчина лет шестидесяти, прошёл между рядами коек. Двадцать три воспитанника. Двадцать три галочки… Должно быть.

Он остановился у койки Марко. Мальчик попытался встать, но от боли только дёрнулся и снова замер.

— Марко.

— Он не может, — сказал Алекс. — Бок сильно болит.

Воспитатель наклонился.

— Если есть жалобы — вызову медика. Если симуляция — три дня чистить туалеты в блоке C.

— Я не симулирую, — прошептал Марко. — Похоже накрылась моя экскурсия.

Воспитатель что-то пометил на планшете.

— Медик будет через полчаса. Лежи, — и пошёл дальше.

Алекс спрыгнул с верхней койки. Надел комбинезон, проверил застёжки на ботинках. На тумбочке рядом лежала нетронутая шоколадка. Её выдавали раз в неделю, по пятницам. Сегодня была пятница.

Марко лежал скрючившись.

— Дай шоколадку. Всё равно не съел.

Пауза. Марко повернулся и обречённо посмотрел на Алекса.

— Забирай. Всё равно ведь возьмёшь.

— Если бы не я, у тебя бы её ещё в прошлую пятницу отобрали. По-человечески прошу, либо сам съешь, либо отдай, а то лежит, глаза мозолит.

— Я же сказал — забирай. — Зачем встаёшь, ведь после всего пару часов назад вернулся?

Алекс проигнорировал вопрос, взял шоколадку и с удовольствием стал сосать плитку за плиткой.

Раздался звонок, все, кроме Марко, выстроились и пошли в столовую. Сладковато-хлорный запах. Длинные столы. Низкий потолок. Равномерный, как вентиляция, гул голосов.

Алекс съел свою порцию за десять минут. Стандартный ломоть хлеба. Соевое мясо, гидропонная зелень, сладковатый витаминный кисель. Снова подошёл к раздаточному окну. Приложил карточку Марко. Автомат выдал второй контейнер.

Алекс забрал его и сел обратно. Намазал кисель на хлеб и уже медленнее, с наслаждением стал снова есть.

В подвешенном на стене телевизоре рассказывали про орбитальные зеркала, про то, что «Арес-Корп» расширяет проект и запрашивает новых колонистов с Земли. Затем была передача о терраформировании каньона Маринер. Алекс с несколькими ребятами остался, чтобы досмотреть. У всех вчера был ночной наряд по мытью полов в блоке. После него давали один свободный день: хочешь — спи, хочешь — занимайся чем другим.

Через три дня группа пошла на экскурсию. Двадцать два ребёнка и воспитатель. На смотровой площадке Алекс увидел недетдомовских детей. Одна девочка была с женщиной в кружевном платье, по-видимому её мамой. Чуть дальше стоял какой-то мальчик с мороженым в руке. Алекс посмотрел на воспитателя, затем на мальчика. «Отобрать не получится, — сделал он неутешительный для себя вывод. — А как хочется, как хочется это мороженое».

Чтобы отвлечься, стал смотреть на каньон — настоящую бездну под ногами. От её величия у Алекса перехватило дух. Край, если всмотреться, был виден лишь у самого горизонта, он почти сливался с бурым, розовато-рыжим небом. На дне каньона виднелась цепочка огней — теряющиеся в туманной дымке купола первых колоний. Справа от смотровой площадки стена со слоями тёмно-серого, кирпичного и даже беловатого цвета.

— Посмотрите вниз на тёмную нить, — сказал преподаватель. Внимательнее. Сразу не заметишь. Это Великий поток. Тридцать лет назад его ещё не было. Появился благодаря начатой пятьдесят лет назад терраформации. По краям первой марсианской реки во многих местах растут лишайники. Рядом вон с теми куполами — даже трава.

— Там можно ходить без скафандра? — задал вопрос мальчик с мороженым. Хотя он и не был частью группы, но воспитатель решил ответить.

— Пока нет, но если терраформацию не свернут, ваши внуки будут купаться в Великом потоке.

— Что такое телафомация? — спросил кто-то из детей группы. Воспитатель не обратил внимания на неправильно произнесённое слово.

— Терраформация — это когда…

Дальше Алекс не слышал, он с завистью смотрел на мальчика с мороженым: «Боженька, как хочется это эскимо. Помоги мне, Боженька».

Женщина в кружевном платье заметила голодный взгляд Алекса.

— Угощаю, — громко сказала она и подошла к продающему мороженое автомату.

Всем детям дали по мороженому.

— Спасибо, — поблагодарил Алекс.

— Спасибо, — хором произнесла вся группа.

После девяти вечера модуль затих. Койка Марко пустовала. Воспитатель заглянул в комнату на вечерней проверке. Палец его бежал по планшету — галочка, галочка, галочка. На фамилии Волков замер на полсекунды дольше обычного. Потом — галочка. Свет погас.

В темноте Алекс закрыл глаза. Перед ними всё ещё стоял каньон — бесконечный, недосягаемый и прекрасный.

Через две недели Марко вернулся. Молча сел на койку и уставился в переборку.

Алекс нагнулся к нему. Протянул половину шоколадки.

— Держи.

Глава 3.Экзамен

Год сменял другой. Тесты, нормативы, рейтинги — Алекс проходил их ровно, без срывов и ярких триумфов. У него были приятели и те, с кем он перекидывался лишь парой фраз. Дружил только с Марко. Постоянных врагов не было. Случались драки — короткие, на эмоциях, обычно до первой крови. Через неделю Алекс мог как ни в чём не бывало разговаривать, с кем подрался. С 16 лет появились подруги, но ни к одной он не привязывался по-настоящему.

Учебный полигон «Квест-9» располагался сразу за внешним шлюзом сектора «Гамма-2». Это был огороженный сигнальными мачтами участок марсианской поверхности, километр на километр. Над полигоном летали квадрокоптеры размером с арбуз. На мачтах висели камеры наблюдения.

Инструктор Айзек был суровым высоким мужчиной с бритой головой.

— Сегодня тест на полный цикл, — сказал он, глядя на Алекса. — Три часа. Обход полигона по маршруту «Синий-четыре», ремонт клапана шлюза снаружи техотсека, затем возврат. Оценка начисляется по качеству ремонта, времени его проведения, обязательному соблюдению протоколов безопасности. Вопросы?

— Помехи?

— Будут. Средней степени сложности.

Алекс кивнул и стал одевать скафандр облегчённой модели «Восход-М». Стандартный для учебных допусков вариант — компрессионный костюм с защитой на внешнем слое, ранцевая система регенерации воздуха, шлем с визором на сто двадцать градусов.

Парень проверил уплотнители. Пристегнул гидратор. Подсоединил кислородный шланг. Каждое движение — чёткое, отработанное, без спешки. Он знал, что инструктор следит за ним.

— Готов, — сказал Алекс в микрофон шлема.

— Разрешаю открыть гермодверь, — отозвался инструктор.

Алекс вышел на маршрут. Подошвы бесшумно касались грунта. Дыхание — размеренное.

Вскоре инструктор запустил квадрокоптеры. Один пролетел чуть ли не над самой головой. Алекс инстинктивно пригнулся.

— Не отвлекаться, — послышался в наушниках голос Айзека. — Дрон тебя не убьёт. Растерянность и невнимательность — запросто.

Алекс добрался до техотсека. Клапан — стандартный, модель «К-4», с нарочито сорванной резьбой. Парень достал инструмент. Пальцы в перчатках еле слушались. Два оборота, замена прокладки, фиксация. Время — четыре минуты двенадцать секунд. На две секунды лучше норматива.

— Принято, — сказал инструктор. — Теперь новая вводная. Иди по периметру к антенне 7. Предупреждаю, на участке 3 скользкий подъём и острые камни. Когда доберёшься, проверь поворотный привод и кабель питания.

Через полчаса запыхавшийся Алекс ответил:

— С приводом и кабелем всё в порядке, а вот с плёночными нагревателями…

— Что с ними?

— Кажется, отслаиваются.

— Так кажется или отслаиваются? — в голосе инструктора послышалось раздражение.

— Отслаиваются. Скорее всего, термическая усталость.

— Что намерен делать?

— Самое правильное — частично срезать и наклеить на место отслойки новый.

— Сможешь?

Алекс чуть не выругался вслух. Он знал, что и как делать, однако уверенности в том, что получится провести ремонт в таких дуболомных перчатках, не было.

— Да, сэр. Постараюсь.

— Что? — послышался грозный голос инструктора.

— Да, сэр.

— Даю двадцать минут.

Алекс аккуратно срезал плёнку. С накладыванием новой тоже больших проблем не возникло, а вот склеивание не пошло.

— Возвращайся.

— Дайте ещё десять минут, сэр.

— Возвращайся.

— Да, сэр.

Алекс развернулся и пошёл обратно. Почти сразу заметил, что за ним наблюдают, судя по лицам в скафандрах: мужчина и две девушки, примерно его возраста. Скафандры класса A-4. В таких ходят богатые. Мужчина указал на Алекса рукой — почти оскорбительный жест по марсианским меркам.

— Волков, не отвлекаться, — повторил Айзек. — Я не отвлекаюсь. Но он отвлёкся. Правая нога соскользнула с гладкого камня и ушла в сторону. Парень восстановил равновесие.

— Минус два балла, — раздался голос Айзека.

— Принято.

Когда Алекс вышел из шлюза и снял шлем, инструктор стоял с планшетом и молча пролистывал показатели.

— Девяносто два балла, — сказал он наконец.

— Кто были те трое?

— Поздравляю. В целом неплохо сдал.

— Кто были те трое?

— Не твоего ума дело. Топай.

Вечером Алекс сидел на кровати и пересматривал запись своих действий. Увеличил тех троих: «Обычные лица. Этих людей ждали дома. Вернувшись, они могли пойти в клуб или остаться, чтобы поесть приготовленные мамой пироги или…», — Алекс не смог придумать, что «или». О жизни обычных людей он знал только из книг и фильмов.

— Ты чего? — спросил Марко.

— Ничего. Спи. А да… Забыл сказать. Тех ублюдков, которые к тебе позавчера вязались… В общем, я с ними поговорил, одному разбил губу.

— Спасибо.

Алекс выключил планшет и решил помечтать: «Через месяц получу оплачиваемую работу в одном из городков колонии. Если удастся получить лицензию полевого оператора-ремонтника, считай жизнь удалась.»

Глава 4. Препятствие

Зал заседаний располагался на административном уровне „Беты-1“. Ничего лишнего: обшитые светло-коричневыми панелями стены, длинный стол, голографический экран с гербом Совета Колоний, система климат-контроля. Алекс сел на единственный свободный стул — жёсткий, с прямой спинкой — и оказался лицом к лицу с четырьмя людьми.

Председатель, женщина с каштановыми волосами, сверилась со списком и кивнула. Справа — мужчина средних лет из инженерного департамента. Слева — пожилой юрист из профсоюза. И четвёртый — Алекс узнал его мгновенно — тот самый, что был с двумя девушками и показывал на него рукой. Теперь на нём был дорогой костюм с эмблемой «Арес-Корп». Виктор Штерн, младший менеджер, сын одного из генеральных директоров.

— Присаживайтесь, — сказала председатель. — Мы изучали ваши тесты. Девяносто шесть баллов по технической части, девяносто один — по безопасности. Неплохие результаты.

— Благодарю.

Виктор чуть наклонился вперёд.

— Да, отличные показатели. Но есть ещё устное собеседование. Лицензия полевого оператора-ремонтника — это не только умение быстро находить и чинить неисправности. Это работа с людьми. Ответственность за команду.

Алекс захотел возразить, но смолчал. Его профессия подразумевала работу в одиночку, в очень редких случаях с напарником. Отчасти из-за этого он и выбрал свою специальность. Почти с самого рождения постоянно находился на людях, хотелось побыть одному. Но раз такие люди говорят «Работать с людьми», приходится согласиться.

— Начнём с этической дилеммы, — сказал Виктор. — Представьте: вы старший оператор на внешнем объекте. Авария. Двое раненых. Один — опытный инженер с тяжёлой травмой, шансы тридцать процентов. Второй — молодой стажёр, ранение средней тяжести, шансы девяносто семь. Время на эвакуацию ограничено, вы можете взять только одного. Кого выберете?

— Стажёра. Я руководствуюсь базовыми принципами экстренной сортировки. В реальных условиях 30 % превращаются в 5-10 %, то есть при его выборе я рискую потерять и того, и другого.

Виктор усмехнулся.

— То есть эмоциональный фактор вы не учитываете? А как же долг перед тем, кто дольше работает на благо колонии, имеет более высокий социальный статус? А может вы решили спасти того, кто, как и вы, беден, а опытный инженер из среднего класса?

— Лучше гарантированно спасти хотя бы одного, чем совсем никого. Моё решение основано исключительно на медицинском прогнозе и задаче минимизировать риск.

Председатель что-то записала. Инженер хмыкнул. Юрист промолчал.

— Ещё один вопрос, — продолжил Виктор. — Опытный инженер ваш друг, наставник, просто близкий человек. Ваши действия?

— Те же самые. Я бы всё равно выбрал стажёра.

— Если бы на месте раненого был ваш сын, дочь или жена? — переспросил Виктор.

— Не стану лгать. В этом случае во что бы то ни стало спасал именно своих близких. Я человек, а не бездушный робот.

Виктор откинулся на спинку кресла. На его лице мелькнуло удовлетворение.

— Что ж, — сказала председатель. — Решение комиссии будет объявлено через час.

Алекс вышел в коридор. Он понимал, что происходит. Классический цугцванг: как бы ни ответил, ответ можно признать либо лживым, либо неправильным.

Когда парня вызвали снова, председатель выглядела напряжённой.

— Мистер Волков, ваши технические показатели превосходны. Однако по результатам собеседования комиссия не пришла к единогласному решению. Большинство — за, но для получения лицензии требуется полное согласие. Вам отказано. Можете подать апелляцию через шесть месяцев.

«Шесть месяцев, — пронеслось в голове у парня. — Лицензия в лучшем случае откладывается».

Алекс перевёл взгляд на Виктора. Тот смотрел с издёвкой.

Город под куполом жил своей жизнью: всюду сновали люди, роботы Optimus X3 разгружали грузовик перед магазином, сзади послышался гул приближающегося поезда. Алекс сел на скамейку у фонтана и попытался осмыслить своё положение. «Похоже, придётся отсюда уезжать. Этот Виктор мне все пути перекроет».

Планшет пиликнул. Марко: «Узнал про комиссию. Не вздумай сдаваться».

Алекс ответил: «Буду искать варианты. Всё равно терять нечего».

Из громкоговорителя слышались новости: ведущий с энтузиазмом рассказывал о пяти новых городах на равнине Эллада, начале разработки крупных залежей подповерхностного льда на равнине Хриса, расширении базы на Деймосе.

Алекс встал, чуть не налетел на женщину с коляской, извинился и направился домой, в квартирку 25 квадратных метров в жилом секторе «Гамма-4».

Через несколько дней он собрал о Викторе Штерне всё, что мог: сын основателя марсианского филиала «Арес-Корп», образование — Марсианский университет, стажировка в Совете Колоний. Анализируя высказывания в социальных сетях и многочисленные интервью журналистам, Алекс составил его психологический портрет: амбициозен, трудолюбив, умён, с равными себе благороден и честен, но бедноту искренне презирает.

Глава 5. Игрушка

Ещё до рождения Алекса. Виктору Штерну семь лет. Робот был белый, обтекаемый, с сенсорной панелью на груди. Виктор стоял и с умилением смотрел, как он пинает теннисный мяч. Внезапно раздался голос:

— Дай поиграть.

Виктор вздрогнул и повернул голову. Рядом стоял мальчик его ровесник. Ростом пониже, чем он.

— Это моё. — Виктор прижал робота к груди и стал судорожно озираться, ища взглядом няню, но женщины рядом не было.

Мальчик протянул руку:

— Я просто посмотрю. Отдам.

Виктор сжал пальцы крепче и покачал головой. Тогда мальчик попытался выхватить игрушку. Виктор изо всех сил вцепился в ножку робота обеими руками, но другой мальчик был сильнее.

— Отпусти! — рявкнул он.

Виктор сжимал сильнее. Папа подарил.

Тогда мальчик оглянулся, заметил металлический столб ограды и со всей силы ударил рукой Виктора об него.

Вспышка боли. Пальцы разжались.

На руке появилась красная полоса — сначала тонкая, потом шире и шире. Капли падали на асфальт, оставляя на нём тёмные пятна.

Виктор смотрел на свою кровь и не мог поверить, что это его рука, его кровь и что так бывает.

Мальчик сунул робота под мышку. Он уже отходил, но обернулся через плечо:

— Нечего жадничать. У тебя и так всё есть, а у меня даже папы с мамой нет.

Виктор стоял у столба, прижимая раненую руку, и смотрел, как мальчик уходит. Затем пошёл к отцу.

Вбежал в его кабинет, не постучав. Слёзы размазывались по щекам, смешивались с пылью, оставляли грязные полосы.

— Папа! — всхлипнул он, протягивая раненую руку.

Отец оторвался от ноутбука, поморщившись от вторжения. Взгляд скользнул по сыну — растрёпанному и жалкому.

— Что случилось? — голос был без тепла.

— У меня отобрали робота! Трансформера, которого ты вчера купил! — Мальчик шмыгнул носом. — И меня ударили! Смотри!

Он повернул ладонь тыльной стороной. На ней была содрана кожа, кровь уже начала запекаться. Ссадина тянулась через всю кисть.

— О столб... — голос задрожал. — Он ударил мою руку о столб и я отпустил робота.

Отец встал из-за стола. Но вместо объятий сделал шаг назад, скрестив руки на груди. Лицо его стало красным.

— И что ты сделал?

Мальчик моргнул, не понимая.

— Я... я пытался удержать, но больно было, и...

— Ты отдал игрушку? — голос отца стал жёстче. — Просто так отдал?

— Но он был сильнее меня! И ударил руку. Смотри, кровь.

— Заткнись! — крикнул отец так, что мальчик вздрогнул. — Я не хочу этого слышать! Ты — мой сын! Понимаешь? А ведёшь себя, как последний нытик!

Слёзы полились сильнее.

— Но мне было больно...

— Больно?! — Отец шагнул ближе, нависая. — Ты думаешь, в жизни тебе не будет больно? Думаешь, кто-то пожалеет, когда у тебя будут отнимать не игрушку, а деньги, компанию, бизнес?

— Папа, пожалуйста...

— Нет! — Отец ударил ладонью по столу. — Я не вырастил тебя для того, чтобы ты приползал ко мне с соплями каждый раз, когда кто-то тебя толкнул! Надо было дать сдачи! Ударить первым! Позвать своих друзей! Но не приходить сюда с таким жалким видом!

Мальчик сжался, прижимая окровавленную руку к груди.

— Это был... — прошептал он. — Это был мальчик… У него нет мамы и папы.

Отец замер. Лицо его исказилось от ярости.

— Детдомовский? — переспросил он тихо, но в голосе звенела сталь. — Беспризорник отнял у тебя игрушку? У тебя?!

— Да, но...

— У моего сына, — мужчина говорил медленно, отчеканивая каждое слово, — отобрал игрушку какой-то оборванец из Опеки? И ты, вместо того чтобы поставить его на место, приполз ко мне реветь?

— Я не знал, что делать!

— Что делать?! — Отец схватил мальчика за плечи и встряхнул. — Ты должен был показать ему его место! Объяснить, кто здесь человек, а кто скот! У него нет ничего, понимаешь? Ничего! Ни семьи, ни денег, ни будущего! А у тебя есть всё! И ты позволил этому... этому...

Он оттолкнул сына, отвернулся.

— Выйди из кабинета.

— Папа...

— Пошёл вон! Сам разберись. И чтобы этот детдомовский ублюдок запомнил, что к твоему лучше не прикасаться.

Мальчик стоял, дрожа и глядя на спину отца. Кровь капала с руки на дорогой паркет. Сердце в груди сжималось. Он развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь.

Глава 6. Возвращение

Челнок «Фортуна» пристыковался к терминалу «Хайнлайн» в шесть сорок два. Через час Елена Волкова уже стояла в гостевом модуле сектора «Бета-2» и смотрела на планшет. Список задач на неделю: встреча с руководством филиала, уточнение на месте плана аудита систем терраформирования и инспекция диспетческой управления орбитальными зеркалами. Последний, но самый важный и спорный пункт: «Встреча с сыном».

Она открыла базу данных Совета Колоний.

Файл: «Волков Александр, Корпус Марсианской Опеки». Фотография — молодой парень, короткие тёмные волосы, серые глаза, спокойное лицо без улыбки. Словно в полузабытьи Елена поднесла планшет ближе и провела большим пальцем по лицу сына на экране. Палец судорожно прижался к стеклу, смазывая изображение.

Прочитала краткое досье. Возраст: девятнадцать лет. Последние задокументированные события: отказ в лицензии полевого техника-оператора. Причина: отсутствие консенсуса в комиссии.

Елена закрыла файл. Снова открыла. Вместо того чтобы отправить запрос, за два часа подняла протоколы приёмной комиссии. Увидела формулировку отказа: «Пункт 4.2, недостаточная социальная адаптация». Прочитала послужной список сына: ни одного нарушения, одна благодарность от старших операторов. Несоответствие было очевидным.

Её мальчику, которого она была вынуждена оставить, кто-то сознательно хочет сломать жизнь на самом взлёте.

— Не допущу этого! Не допущу! — выкрикнула женщина. Окружающие недоумённо посмотрели на неё. Елену это нисколько не затронуло. Взяла беспилотное такси и направилась к себе, в предоставленную элитную служебную квартиру.

После того как разобрала вещи и приняла душ, открыла канал связи с головным офисом «Арес-Корп» на Земле. Пять часов переговоров, четыре отдела, шесть инстанций. К концу дня у неё было разрешение на внутренний аудит кадровых решений марсианского филиала с формулировкой «проверка соблюдения процедур лицензирования».

Марко позвонил и без предисловий сказал Алексу:

— Тобой интересуются. Елена Волкова.

— Наверное, этот Виктор что-то устроил.

— Нет. Я говорю, Елена Волкова.

— Не знаю такой.

— Землянка.

— Как я ей мог не угодить, даже не представляю.

— И ещё кое-что. Только что из головного офиса спустили распоряжение о внутреннем аудите. Проверка кадровых решений филиала. Конкретно — лицензионной комиссии.

— Постой. Ты говоришь, Елена Волкова, — с волнением переспросил Алекс.

— Похоже, не просто твоя однофамилица.

Пауза. Алекс переваривал информацию.

— Она? — спросил он наконец.

— Твоя мать. Больше некому. Могу узнать, где остановилась.

— Не надо.

— Что будешь делать?

— Пока не знаю.

Он отключился и сел на кровать.

«Елена — матерью он эту женщину не мог назвать даже в мыслях — вернулась на Марс и ей что-то от меня надо. Что?»

Они встретились через два дня. Кафетерий в секторе «Бета-1». Елена пришла первой и села за дальний столик. Она готовилась к этому восемнадцать лет.

Алекс вошёл точно в назначенное время. Она узнала его сразу же, помахала рукой. Он подошёл и, не протягивая руки, сел напротив. За экраном-перегородкой в виде окна простирался пейзаж холодного, но оживающего Марса.

— Здравствуй, — сказала она. Голос был ниже, чем он ожидал.

— Здравствуйте.

Они смотрели друг на друга. Пауза затянулась. Где-то под потолком гулко щёлкнула система климат-контроля, и оба одновременно подняли глаза.

— Ты вырос, — сказала она наконец. — Я видела твоё фото в базе данных.

— Вы хотели встретиться? Я здесь. — Он поправил себе воротник. — Что вам нужно?

— Я посмотрела твоё дело. Отказ в лицензии. Состав комиссии. — Она говорила ровно, но волнение всё равно было заметно. — Увидела несоответствие и сделала запрос.

— Зачем?

— Ты для меня не посторонний.

— Вы от меня отказались 18 лет назад. За кого я должен вас считать?

— Я хочу помочь тебе, как мать родному сыну. Хочешь верь, хочешь нет.

Алекс читал лицо Елены: микродвижения губ, морщинки у глаз, взгляд прямо на него. Она не врала, но это ничего не объясняло.

— Ваши действия нелогичны, — сказал он наконец.

Елена опустила глаза. Она ждала упрёков, крика, ненависти — и получила бы их почти с облегчением. Но он говорил с ней как с уравнением, в котором не сходился баланс. Это ранило больнее, чем любое обвинение.

— В чём нелогичность. Я увидела, что тебе, моему родному сыну, создали проблемы и помогла. Теперь состав приёмной комиссии пересмотрят. У Виктора больше не получится тебя заблокировать.

Алекс удивлённо посмотрел на неё.

— Вы бросили меня в полтора года. Я не обижаюсь и не берусь судить вас. Теперь вы приходите и говорите, что я ваш родной сын. Пытаюсь понять, что вам нужно, и не нахожу ответа.

— Я хочу, чтобы у тебя было всё в порядке. Дай мне хотя бы попробовать наладить с тобой отношения.

— Что значит «наладить отношения»? Притвориться, что вашего отказа от меня не было? Не получится. Всю сознательную жизнь живу без вас.

— Но я… Я всё равно твоя мать, и ты мой сын.

— Скажите пожалуйста, что конкретно вы от меня хотите? Каких именно действий от меня ждёте?

— Ты меня не понимаешь!

— Похоже, мы друг друга не понимаем. Извините, может, я выражусь грубо, но один раз вы меня бросили, пожертвовали мной, какая есть гарантия, что вы не сделаете этого снова?

— Тебе было бы легче, если бы я осталась здесь и умерла от рака?

— Повторяю. Я ни в чём вас не обвиняю, но я впервые вижу вас. Воспитывался и вырос в детдоме. А сейчас вы приходите и говорите: «Ты мой сын. Я твоя мама».

— Давай о деле. Виктор может окончательно загубить тебе жизнь. Не обольщайся, что можешь сбежать от него в другой город или сектор. Благодаря своему отцу и связям он везде тебя достанет.

— Я слишком маленький человек, чтобы из-за меня так заморачиваться.

— Чем ты рискуешь, принимая мою помощь?

— Здесь вы правы в том смысле, что не принимая вашей помощи, буду уничтожен и, если решу её принять, при самом пессимистичном исходе опять же буду уничтожен.

— Ты не веришь в мои благие намерения?

— Я уже ответил вам почему не верю. Извините, но вы для меня посторонний человек.

— Но принять мою помощь ты согласен?

— А что мне остаётся? Только пожалуйста не играйте в добрую, раскаявшуюся маму. Вам не в чем каяться, но мы с вами посторонние люди. Так судьба распорядилась.

— Сейчас я тебя прошу только об одном, позволь мне тебя защитить. Давай встретимся снова через несколько дней. Тогда ситуация с этим Виктором и твоей апелляцией должна проясниться.

— Хорошо. Я свободен? Вы меня больше не держите? Я могу идти?

Глава 7. Апелляция

Два дня Алекс почти не спал.

Он готовил документы. Формулировка отказа значилась в деле: «Пункт 4.2, недостаточная социальная адаптация». Размытая, субъективная — идеальная для того, чтобы под неё можно было подвести что угодно. Но теперь у Алекса были встречные доказательства.

Он собрался с духом и отправил апелляцию в Совет Колоний. Через час пришёл ответ: «Назначено повторное слушание. Состав комиссии обновлён». Бюрократическая машина вдруг заработала, как часы, и Алекс понимал, кто смазал шестерёнки. Вскоре после этого он встретился с Еленой снова.

Тот же кафетерий, тот же дальний столик. Парень вошёл и сел напротив.

— Спасибо, — сказал он без предисловий, — Виктора в составе комиссии больше нет.

— Знаю. Мне сообщили.

— Что вы хотите обсудить?

Елена помедлила.

— Я хочу понять, что будет дальше, — сказала она. — Ты получишь лицензию — я в этом почти уверена. Что после этого? Ты вообще не хочешь меня видеть?

— Вы мне очень серьёзно помогли, и я хочу знать, что требуется от меня в ответ.

— Ждёшь, когда я назову цену за свою услугу…

Елена заплакала.

— Я твоя мать. Я твоя мать, — несколько раз громко проговорила она.

«Разозлил тигра — промелькнула у Алекса мысль. — И что сейчас будет?»

— Так, давай иначе, — сказала она, взяв себя в руки. — Я не прошу тебя верить. Я не прошу называть меня мамой. Я прошу разрешения иногда появляться в твоей жизни. Без обязательств. Без ожиданий. Просто в кафетерии. Как сейчас.

Алекс примирительно поднял руки.

— Ладно. Ладно. Успокойтесь, пожалуйста. Извините, если что сказал не так. Пожалуйста, извините.

— Не называй меня на «вы».

— Пусть будет по ва…твоему.

Елена чуть улыбнулась.

— Уже хорошо.

Заседание состоялось на следующей неделе.

Вместо Виктора Штерна за столом сидел мужчина лет сорока с усталым лицом и равнодушным взглядом. Председатель — та же женщина с каштановыми волосами.

Виктор присутствовал как наблюдатель. Желваки ходили на его скулах. Он знал, откуда пришёл удар. И знал, кто его нанёс.

Алекс говорил ровно, без эмоций. Предъявил документы. Указал на несоответствие формулировки фактам. Попросил разъяснить критерии пункта 4.2 или признать отказ необоснованным.

Через час его вызвали снова.

— Мистер Волков, комиссия пересмотрела ваше дело. Технические показатели подтверждены. Социальная адаптация признана соответствующей регламенту. Пункт 4.2 больше не является препятствием. Вам выдаётся лицензия полевого техника-оператора.

Алекс с облегчением выдохнул.

— Благодарю.

Виктор поднялся со своего места и вышел — задумчивый и молчаливый. Перед дверью задержал взгляд на Алексе. В нём было обещание: «Ещё встретимся».

Вечером Алекс сидел у себя в квартире и смотрел на лицензию. Планшет светился мягким синим. Имя: Александр. Фамилия: Волков. Статус: полевой оператор-ремонтник. Срок действия лицензии: три года.

Планшет пиликнул. Марко: «Поздравляю».

Алекс ответил: «Это не я, а моя мама». Последние два слова написал автоматически, хотел стереть их, но передумал и отослал так.

Затем открыл чат с Еленой. Помедлил. Написал: «Спасибо. Лицензию выдали».

Она ответила через минуту: «Рада, сыночек».

Алекс смотрел на экран. Он до сих пор не понимал эту женщину, однако чувство угрозы ушло. Парень отложил планшет и лёг спать.

Глава 8. Контракт

Первый крупный заказ пришёл через месяц после получения лицензии.

Алекс просматривал открытые заказы на планшете. Большинство из них было типовыми: техобслуживание модулей на равнине Ацидалия, замена фильтров в секторе «Гамма-3», инспекция трубопроводов жилого комплекса «Олимп-7» и тому подобное. Он брал их без интереса, просто чтобы не терять навыки, наработать себе рейтинг и немного заработать.

Но вот появилось кое-что интересное. Заказ номер 47-К: «Геологическая разведка в Лабиринте Ночи. Требуется полевой оператор-ремонтник с допуском к внешним работам категории B и выше. Срок — не менее двух недель. Оплата — 2000 долларов».

Алекс прочитал описание несколько раз и, без особой уверенности, что выберут именно его, нажал «Подать заявку». На следующий день пришло сообщение «Ваша заявка одобрена».

Подготовка заняла три дня. Алекс тщательно проверил скафандр модели «Бета-5», перебрал каждый гермопривод, сменил химические поглотители углекислого газа и фильтры тонкой очистки.

В памяти всплыли слова старого преподавателя: «Марсианская природа своеобразна, снаружи стоит восьмидесятиградусный мороз, но без активного охлаждения человек за пару часов рискует превратиться в варёного рака — из-за разреженной атмосферы, тепло тела практически не рассеивается в пространстве, поэтому скафандр работает как глухой термос.» Убедившись в исправности контура охлаждения, Алекс стравил избыточное давление и на слух проверил герметичность каждого стыка.

Провизия — пайки на три недели, плюс аварийный запас ещё на пять суток. Вода — основной запас и неприкосновенный резерв. Аптечка: антисептик, обезболивающее, кровоостанавливающее, стимуляторы на экстренный случай. Инструменты: резак с плазменной насадкой, геологический молоток, контейнеры для образцов. И отдельно — планшет с загруженными картами района, геологическими схемами и протоколами связи.

Марко, узнав про контракт, позвонил:

— Лабиринт Ночи? Ты в курсе, что там связь через спутник с перебоями? Рельеф не особо сложный, но из-за тумана от Великого потока видимость может упасть до десяти метров. Хоть раз работал в таких условиях?

— Нет, но, думаю, рискнуть стоит, — ответил Алекс. — Иначе новичку не подняться.

— Ну смотри. Риск — дело благородное лишь тогда, когда полностью просчитан.

За день до вылета он встретился с Еленой. Они сидели в том же кафетерии. За прошедший месяц виделись всего трижды. Елена сама избрала тактику — не надоедать. Чувствительных тем при разговорах старались избегать. Просто присутствие и попытка наладить отношения. Ледяная стена между матерью и сыном начала таять.

— Я взял контракт, — сказал он. — Разведка в Лабиринте Ночи. Две недели.

— Не-е-ет! — вскрикнула Елена. Алекс удивлённо посмотрел на неё. — Твой отец там погиб. За год до того… того, как я тебя оставила.

Алекса передёрнуло. Если о матери, будучи детдомовцем, он хоть как-то думал, то об отце…

— Где похоронен?

— Он пропал там! Понимаешь! Пропал! Не допущу, чтобы ты кончил так же!

— Там погибли и бесследно пропали лишь пять экспедиций за всё время исследования. В детдомах из сотни воспитанников до совершеннолетия доживают лишь девяносто. Тем не менее вы меня там оставили.

— У меня не было выхода.

— А у меня, думайте, есть? Полевой оператор-ремонтник единственная ниша, в которой есть хоть какие-то шансы подняться детдомовцу. Богатенькие из-за риска в эту профессию не идут.

— Я могу тебя устроить. Поступай в Марсианский университет. У меня там есть связи. Неустойку по контракту выплачу, не переживай.

— Не забывайся.

Елена посмотрела в глаза Алекса и поняла, что действительно его потеряет, если станет настаивать на своём.

— Я буду за тебя молиться, — сказала она.

— Извини, если обидел тебя. Сейчас я пойду. Мне нужно оформить доставку ровера в Туманный Рог. Это единственное поселение в том районе.

По прибытии Туманный Рог произвёл на Алекса лучшее впечатление, чем он ожидал. Колония была вырублена прямо в скале, а не под куполом. По сути это был один, тянущийся на четыре километра тоннель с небольшими ответвлениями. На станции не больше десятка людей, на главной улице — она так и называлась — Главная — вообще никого. Однако поражала почти идеальная чистота вокруг. Как-никак бывшая научная станция. Население в основном состояло из живущих на пенсию бывших её сотрудников.

Алекс обошёл свой ровер, ещё раз осмотрел ходовую часть, проверил заряд батарей, пополнил запасы продовольствия, свежей воды и воздуха. Отсоединил зарядный кабель. По рации связался с нейросетью-диспетчером.

— Цель прибытия?

— Выполнение контракта 47-К. Выезжаю немедленно.

— Шлюз 3, — послышался ответ.

Когда ровер, перевалив через гребень, начал спуск по древней, усыпанной базальтовой крошкой колее, перед Алексом распахнулась панорама Лабиринта Ночи: хаос трещин и гигантских оползневых цирков. Отвесные скалы цвета ржавчины уходили на километры вниз, в молочную пелену тумана. Где-то там, в этой бездне, бесследно исчез его отец.

Проехав около десяти километров, Алекс включил новости:

— В секторе «Эллада-2» завершено строительство пятого купольного города. Мэр Арсии назвал проект крупнейшим достижением колонии за последнее десятилетие. Первые жители начнут заселение уже в следующем месяце.

— Котировки акций «Арес-Корп» на внебиржевых торгах выросли на три процента после публикации отчёта о ходе терраформирования. Аналитики связывают рост с успешным аудитом систем орбитальных зеркал. Совет директоров рассматривает кандидатуру нового главы марсианского филиала.

— Ещё десять лет назад Великий поток был каналом в три метра шириной. Сегодня, после того как средняя температура в каньоне поднялась на десять градусов, он стал шире в пять раз. Главная причина — таяние ранее стабильных линз подповерхностного льда. Со склонов постоянно сходят селевые оползни. Некоторые колонии придётся эвакуировать.

Работа началась на следующее утро.

Алекс остановился у первой точки. Вышел из ровера. Молоток ударил по породе — звук в разреженной атмосфере был глухим, почти неразличимым, но вибрация отозвалась через перчатку. Отколол несколько кусков, положил в контейнер, подписал. Опять получасовая езда на ровере и следующая точка. Затем ещё одна.

К вечеру Алекс собрал больше сотни образцов. Спина ныла, руки гудели, ноги ватные. Хотел переночевать прямо на месте, но ему не понравился склон. Из-за риска оползня пришлось отъехать почти на двадцать километров.

Через пять дней случилось происшествие.

Алекс работал в квадрате 59. Склон здесь был нестабильным. Парень забирался всё выше и выше. Он почти закончил, когда порода под ногами неожиданно поплыла. Алекс инстинктивно схватился за выступающий камень. Часть склона, где он только что стоял, медленно сползала вниз. Обломки размером с человеческую голову сорвались и упали без единого звука, лишь облако пыли поднялось.

Алекс повис на руках, упираясь коленками в крохотный выступ на скале. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Дыхание участилось и стало рваным.

— Спокойно, — сказал он себе вслух. — Спокойно. Ты не сорвался. Ты жив. Дыши ровно.

Осторожно начал спускаться. Вниз не смотрел — только перед собой. Пот заливал глаза, но вытереть его сейчас было невозможно.

Через двадцать минут стоял около своего ровера.

— Спасибо, Боженька, что его обвалом не зацепило. Вернусь, обязательно свечку поставлю.

Парень вошёл в кабину. Еле-еле снял и поставил на автоматическую чистку скафандр. Хотел сразу рухнуть на спальную полку, но, пересилив себя, отъехал в более безопасное место.

Вторая неделя прошла без происшествий.

Алекс завершил сбор образцов, упаковал оборудование и отправился наверх. Рихтер, проверив контейнеры, удовлетворённо кивнул.

— Хорошая работа, Волков. Образцы отличные. Особенно из квадрата пятьдесят пять — свежий срез коренных пород, такое не всегда удаётся достать. Если будут ещё контракты — с тобой свяжусь в первую очередь.

— Буду рад.

Поезд уносил Алекса обратно в Арсию. Он невольно вспомнил о пропавшем отце. Тайная мечта найти его по ходу работы не сбылась. «Когда вернусь, нужно будет спросить у мамы, есть ли ему хоть кенотаф или что-нибудь в этом роде. Если нет, нужно поставить.»

Елена сама пришла к Алексу. Когда он открыл дверь, сразу бросилась обнимая.

— Живой. Я так переживала о тебе. Почему не звонил.

— Как не звонил? Неделю назад с тобой по скайпу разговаривали. Мне для этого пришлось большой крюк сделать, чтобы на холм въехать.

— Передавали, что там опять оползни.

— Так Лабиринт Ночи огромная территория — 1200 на 300 километров. Это больше, чем площадь Германии и Финляндии.

Внезапно Алексу захотелось рассказать. Не сухо, как для отчёта. Не двумя словами, как по телефону. А по-настоящему, как никогда никому ничего не рассказывал. Желание выговориться было непреодолимым. Они сели друг напротив друга, и Алекс начал. Хотел скрыть, как из-за обвала чуть не убился и не остался без ровера, но не выдержал, красочно описал всё от и до. На душе стало необыкновенно легко.

— Если хочешь, можешь теперь ко мне всегда приходить, — в конце беседы сказал он.

Елена выглядела счастливой.

— Ты тоже можешь приходить ко мне. Вот адрес. Предупрежу, чтобы тебя пропускали.

Глава 9. Штерн

Прошло несколько месяцев. Алекс только вернулся с работы — инспекция трубопроводов между соседними куполами, ничего необычного. После душа включил телевизор, проверил почту и тут… как обухом по голове: сообщение от Совета Колоний с пометкой «Официальное».

«В связи с поступлением информации о возможных нарушениях, допущенных при выполнении контракта номер 47-К, вы не можете заключать новые контракты до завершения проверки. Срок проверки — до тридцати суток».

Алекс прочитал сообщение дважды.

Нарушения того самого контракта в Лабиринте Ночи. Того, где он едва не погиб из-за обвала и получил благодарность от геолога Рихтера.

Алекс открыл приложенный файл. Анонимная жалоба: «Оператор Волков А. проявил халатность при оценке рисков, выполняя контракт. Это привело к инциденту с обвалом и, как следствие, поставило под угрозу научное оборудование и ценные геологические данные».

Парень закрыл планшет и несколько минут сидел неподвижно. Потом связался с Марко.

— Нужна информация. На меня анонимная жалоба. Откуда пришла? Кто подал? Сможешь узнать? —нервно сказал Алекс.

— Вряд ли это Рихтер.

— Тоже так думаю.

Ответ пришёл через час. Всё это время Алекс метался по своей квартирке, как волк в клетке.

— Официальный запрос на проверку подал Виктор Штерн. Основание: данные телеметрии, полученные по внутреннему каналу корпорации. Говорит, что имеет право, как член наблюдательного совета по безопасности.

«Штерн. Тот самый, — со злостью подумал Алекс. — Действующий контракт жалоба не отменяет, но если проверка закончится не в мою пользу, лицензию могут отозвать насовсем.»

Вскоре пришло ещё одно сообщение от Марко:

— Внешне жалоба выглядит объективной. Обвал действительно был, риск действительно существовал. Вопрос только в интерпретации.

Алекс написал Рихтеру: «На меня подали жалобу по контракту 47-К. Нужны ваши показания».

Учёный ответил через два часа: «Это бред. Вы действовали как нужно, в дальнейшем мне пригодитесь».

Елена узнала о жалобе по своим каналам. Сразу после этого позвонила сыну.

— Почему мне не сказал?

— Собирался это сделать.

— Я о тебе переживаю.

— Извини, если задам неудобный вопрос. К заключению моего нынешнего контракта ты причастна или нет?

— Не напрямую. На одной из встреч с администрацией меня спросили, ты мой однофамилец или нет. С гордостью сказала, что ты мой сын. Не удержалась от нескольких комплиментов в твой адрес.

Алекс вздохнул.

— Ценю твою помощь, но специально продвигать меня не надо.

— У меня есть доступ к протоколам Совета. Могу запросить данные телеметрии, которые использовал Штерн. Если там есть натяжка, нарушения или ещё что-то — найду.

— Зачем тебе это?

— Опять ты за своё. — В голосе женщины не было обиды, только усталость. — Потому что ты мой сын. Сколько раз тебе это повторять?

— Извини, если обидел. Давай попробуем.

Следующие несколько дней были посвящены сбору доказательств.

Елена прислала Алексу копию телеметрии, которую Штерн приложил к жалобе. Он досконально изучил её. Данные были подлинными: скорость движения, угол подъёма, момент обвала — всё совпадало. Но интерпретация… Штерн утверждал, что Алекс проигнорировал предупреждение Рихтера об опасности сектора. Однако запись переговоров показывала обратное: Алекс исполнитель, а не инициатор — тонкая нить, на которой держится вся защита. Он принял к сведению слова Рихтера, но приказ продолжать разведку именно в этом секторе исходил от самого учёного.

— Я подготовлю запрос в Совет, — сказала Елена, — приложим запись, показания Рихтера и моё экспертное заключение. Имею опыт в подобных делах.

Алекс смотрел на неё и не узнавал. В голосе звучала сталь, в глазах — лёд.

— Спасибо, — сказал он.

Взгляд Елены изменился.

— Давай не о делах. Расскажи, как ты? Есть ли девушка? Может, что-то нужно?

— Да не о чем рассказывать. — Алекс пожал плечами. — Работа, работа и ещё раз работа. Постоянных отношений нет. Есть свидания с Эльвирой, но это чистая физиология. Она сама поставила условие — никакой романтики.

Вскоре запрос был подан. Совет Колоний принял его к рассмотрению. Проверку не отменили, но срок сократили до двух недель. Это была первая маленькая победа. Алекс понимал, что является личным врагом Штерна, он не остановится и будет искать следующего момента.

Через пять дней пришло решение Совета: проверка завершена, нарушения не подтверждены, лицензия восстановлена в полном объёме. Алекс выдохнул. В тот же вечер встретился с Еленой в кафетерии.

— Обошлось, — сказал он.

— Знаю.

— Что насчёт Штерна?

— Пока ничего значимого. Удалось связаться с несколькими его сокурсниками. В целом, отзывались о нём хорошо. Говорила с бывшим дворецким в его доме. Отметил почти нескрываемое презрение при общении, но зарплату платил вовремя, в открытую не оскорблял. Когда одна новая служанка решила отведать нетронутый кусочек торта с хозяйского блюдца, тут же уволил её. Возмущён был не столько съеденным тортом, сколько использованием хозяйской посуды. То блюдце демонстративно выкинул.

Глава 10. Неожиданная пощёчина

Чтобы нанести новый удар, Штерн выждал полгода. Алекс восстановил и даже увеличил свой рейтинг, поверил, что ситуация улеглась.

Марко скинул ссылку на внутренний бюллетень «Арес-Корп» с пометкой «Для служебного пользования». В разделе кадровых перестановок значилось: «Волкова Е. Ведущий инспектор Совета Колоний. В связи с результатами внутреннего аудита принято решение о прекращении контракта через два месяца. Основание: использование служебного положения в личных целях».

Алекс прочитал сообщение трижды. Речь шла о том самом запросе, который Елена сделала при проверке лицензионной комиссии.

— Откуда информация?

— Слив из отдела кадров. Штерн провёл через совет директоров. Формально не подкопаешься: конфликт интересов и превышение полномочий. Твоя мать ради тебя подставилась — теперь он это использует.

— Когда объявят официально?

— На днях.

Алекс почувствовал, как в нём закипает злость. Сам не ожидал от себя этого. Рука потянулась к телефону.

— Мама. Ты знаешь?

— Знаю, — расстроенно сказала она. — Мне сообщили сегодня утром.

— Он ударил по тебе из-за меня.

— Я сама сделала выбор. Не вздумай считать это своей виной.

— Вина тут ни при чём. Что планируешь делать?

— Об этом не по телефону.

— Ничего, если я к тебе приду?

— Давай.

Алекс накинул куртку и вышел в коридор. Поднялся на лифте на два уровня, миновал гермодверь и вышел на остановку. Воздух около неё пах сиренью. В электробусе народа почти не было, парень сел у окна и, чтобы отвлечься, стал любоваться красотой парка за ним.

За стеклом проплывали дубы и липы, клумбы с цветами, фонтаны с подсветкой. Рядом с одним из них девушка продавала в лотке сахарную вату. Алекс проводил её долгим взглядом. Электробус миновал стадион, парк развлечений с колесом обозрения, торговую галерею и подъехал к стене кратера, в котором находился купол города. Гермоворота были открыты, электробус вошёл в шлюз и двинулся дальше, по транспортному тоннелю, опоясывающему кратер по периметру.

Вдоль дорожного полотна росли невысокие деревья, на клумбах цвели ландыши. По сторонам уходили вверх жилые ярусы с окнами. На одном из балконов женщина поливала цветы. Алекс вышел на остановке «Скальный-3» и прошёл по перпендикулярной тоннелю улице до жилого блока. Предъявив пропуск, поднялся на лифте. Входная дверь квартиры Елены была обита светлым деревом — не пластиком, не металлом, а настоящим деревом. Нажал кнопку вызова. Послышались шаги.

— Здравствуй, сынок. Заходи.

Прихожую освещали встроенные в потолок светодиодные ленты. Её стены были обиты вагонкой. Справа от овального зеркала стояла кадка с небольшим деревцем.

Елена поцеловала Алекса в щёку и указала рукой на гостиную. Она была больше, чем вся его квартира. На стенах шикарные, создающие впечатление деревянного сруба, обои. Через потолок проходили две фальшбалки. Парень сел на круглый, светло-коричневого цвета диван в самом центре комнаты. Огромное панорамное окно открывало вид не только на прозрачный купол, но и на город под ним.

— Никогда не бывал в этом районе, — с удивлением сказал Алекс.

— Без моего приглашения тебя бы не пустили. Формально на Марсе нет классовой сегрегации, на деле она расцвела здесь пышным цветом.

— Почему я раньше с этим не сталкивался?

— Всё устроено так, что бедным просто нечего делать в районах для богатых. Законодательного запрета на их посещение нет, но предлог, чтобы не пропустить, найдётся всегда.

— Не думал, что твои окна выходят прямо под купол.

— Хочешь, оставайся и живи, занимай любую из комнат. Вход в квартиру специально сделан в стенах кратера. В случае разгерметизации купола обитателям моего района ничего не грозит. Здесь не только самое защищённое, но и, как видишь, самое красивое место.

— Давай о деле, — ответил Алекс. — Марко достал данные по контрактам отдела развития, где работал Виктор. В одном из них были две фирмы, зарегистрированные на подставных лиц. Даже дело о мошенничестве заводили. Его закрыли за недостатком улик, но фамилия Штерна в тех контрактах пару раз засветилась.

— Я хотела другое предложить. Пока меня с должности никто не снял, инициирую через знакомых в Совете Колоний запрос по нецелевому расходу средств при возведении купола в Отрадном. Этого достаточно, чтобы посеять у нужных людей сомнение. Если у Совета появятся вопросы к Виктору, он будет слишком занят, чтобы додавливать аннулирование моего контракта.

— Может начать частное расследование, — неуверенно сказал Алекс. — По крайней мере в фильмах такое бывает. Если ляпнул чушь, извини. В подобных играх не особенно разбираюсь.

— Расследование будет долгим… Стоп. — Елена посмотрела куда-то в сторону. — Штерна оно всё равно погубит. Давай возьмём наобум.

— Как это?

— Сейчас увидишь.

Алекс удивлённо поднял брови. Елена взяла телефон. Через полминуты на его экране появилось самодовольное лицо Виктора. — Решили попрощаться перед отлётом? — Нет. Хочу, чтобы вы взглянули на один документ.

Она переслала файл. Улыбка на лице Штерна дрогнула. Он пробежал глазами текст. Потом перечитал.

Пауза. Голос Штерна: — Откуда это у вас? — Это не всё. Копия лежит у человека, готового передать документы в Совет.

— Чего вы хотите? — самодовольство в голосе Виктора исчезло. — А вы не понимаете?

— Хорошо, отзову свой запрос, — выдавил он.

— Полностью это проблему не снимет. Меня всё равно вызовут на заседание.

— Без моего запроса выкрутитесь, — парировал Штерн.

— Возможно, — ответила Елена.

Она отключилась и только после этого выдохнула. Алекс, наоборот, выглядел обеспокоенным.

— У него был такой взгляд… Они не простят.

— Они? — сказала Елена.

— Я про его семью.

— Боишься?

— Кто знает, на что Штерн ещё может пойти. Слухи разные ходят, — с тревогой в голосе ответил Алекс.

— Какие?

— Ну… Говорят, семья Штерна связана с мафией.

— Единственное умышленное убийство в нашем секторе было около года назад: ревнивый муж заехал по голове ломом молодому любовнику своей жёнушки. Одно за год почти на миллион человек. Знал бы ты, что на Земле творится. Нам не о чем беспокоиться.

Через неделю Елену вызвали на заседание Совета Колоний.

Она вошла в зал, где за длинным столом сидели семеро. Они смотрели на неё с холодным любопытством.

Председатель — грузный мужчина с седой щетиной — жестом указал ей на стул напротив.

— Елена Александровна, — начал он без предисловий. — Поступил официальный запрос. Вас обвиняют в использовании служебного положения в личных целях. Конкретно — в давлении на лицензионную комиссию по делу вашего сына.

— Я провела проверку процедур лицензирования. Это моя прямая обязанность как ведущего инспектора. — спокойно ответила Елена.

— Проверку, инициированную сразу после того, как вашему сыну отказали в лицензии, — вставил мужчина слева, с длинным носом и веснушками на щеках. — Слишком удобное совпадение.

— А не было никакого совпадения. Мне нужно было помочь сыну. Проверку я провела именно для этого.

Затем повернулась к Лаптеву:

— Мистер Лаптев, не вы ли пристроили свою дочь в собственный отдел на должность главного пресс-секретаря? А вы, мистер Ленков, — Елена обернулась к сидящему в углу мужчине с двойным подбородком, — не вы ли добились, чтобы контракты по озеленению нового купола ушли фирме вашего зятя?

Ни в сторону Лаптева, ни в сторону Ленкова не было ни одного осуждающего взгляда.

— Так почему мне нельзя? — продолжила Елена.

— Будем считать, что вас пожурили, — ответил председатель Совета, — выказали своё негодование, но реальных нарушений в ваших действиях не нашли. В конце концов Виктор Штерн отозвал свой запрос.

Но вот голос взяла женщина с морщинистым лицом — Настасья Магнатова. Она была на двадцать лет старше Елены, с жёсткими складками у рта и холодными глазами.

— Позвольте напомнить: этот самый сын, которого вы защищаете, вырос в детском доме. Вы отказались от него, когда ему было полтора года.

Елена вздрогнула, словно от пощёчины.

— Вы оставили его, — продолжала Магнатова, не повышая голоса. — Вы бросили ребёнка. Мы знаем об обстоятельствах. Это не меняет того, что вы купили себе жизнь ценой чужого детства.

Елена смотрела на неё. Губы дрогнули.

— Это был единственный способ не умереть от лейкемии. Я хотела жить.

— Вы бы выжили. Выживаемость 60 процентов.

— Так хорошо говорить со стороны, а вот когда тебя коснётся 60 процентов или 95, начинаешь думать по-другому.

Затем сглотнула и продолжила:

— Я не оправдываю и даже презираю себя за свой поступок. Но, признаюсь честно, по-другому бы вряд ли поступила. Во-первых, Алекс, мой сын, всё равно вырос достойным человеком, и я им горжусь. Во-вторых, останься я на Марсе, умерла бы. Может, это самоуспокоение, но мне так кажется и всё. Те 60 процентов, о которых вы говорите, на деле означают 30-40 процентов, ведь вы знаете, какие на Марсе больницы для обычных граждан. Плюс ещё муж пропал без вести, я осталась совершенно одна, а на Земле были родственники.

— В некоторых больницах выживаемость до 90 и выше процентов.

— Вся медтехника и большинство лекарств для лечения рака доставляются с Земли. Всё самое передовое и современное идёт в платные клиники. У них показатель 92—95 процентов. В обычных клиниках 30 процентов. Вот и получается в среднем 60. Напомню, что я тогда была обычным геологом.

Тишина стала тягучей, почти осязаемой.

— Заседание окончено, — сказал наконец председатель. — Вы свободны, Елена Александровна. — Совет не имеет к вам претензий.

В коридоре Елена прислонилась лбом к стене, как восемнадцать лет назад. Слёзы снова текли по щекам.

Глава 11. Лабиринт Ночи

Марко прислал файлы через неделю после истории со Штерном. Короткое сообщение: «Срок секретности истёк. Дело твоего отца. Есть любопытные вещи».

Алекс открыл архив. Протоколы экспедиции, обрывки телеметрии, последние переговоры. И главное — список участников. Волков Сергей Иванович, начальник группы. Кузнецов Игорь Петрович, геолог. Морозов Денис Андреевич, инженер-механик. Пропали без вести.

Он переслал файлы Елене. Она перезвонила через пять минут:

— Что планируешь делать?

— Пока ничего. Я связан контрактом. По закону через год работы имею право на тридцатидневный отпуск. Тогда, возможно, попытаюсь найти место гибели отца.

— Я задействую свои рычаги. Попробую организовать поисковую экспедицию раньше.

— Не хочу с толпой народа туда ехать. Дело очень личное.

— Поедем вдвоём. С формальной точки зрения получится так, что место упокоения мужа еду искать я, а ты мой нанятый помощник.

— Мои обязательства по контракту никто не отменял.

— У тебя обязательства не перед конкретной фирмой, а перед администрацией. Волноваться, что твой контракт не продлят, не стоит.

— Убедила. Позвони, когда определишься со сроками поездки.

— Хорошо. Расскажи о себе. Как живёшь? С кем живёшь?

— Думаю подать документы на заочный в Марсианский университет. Серьёзных отношений нет.

Затем поговорили минут пятнадцать о пустяках и решили созвониться, когда будет ясно со сроками поездки.

Она состоялась на следующей неделе. Алекс с удивлением и уважением смотрел, как мама управляется со скафандром.

— Откуда у тебя это?

— До того как ты появился, мы с твоим отцом почти пять лет вместе работали. Там и завязался наш роман.

В Туманный Рог они прибыли на поезде.

Елена оглядела тоннель. Тогда всё выглядело иначе: больше народу, больше суеты, видеоэкран с рекламой на центральном входе. Теперь почти полное безлюдье.

Елене, как представителю власти, чтобы переночевать, выделили одну из пустующих квартир. Алекс остался в ровере. Утром проверил подвеску и заменил несколько фильтров. В девять утра по стандартному циклу они начали спуск в Лабиринт Ночи.

Первые пять дней ушли на поиски. Почти двадцать лет оползней перекроили рельеф. Там, где на карте значился пологий склон, теперь был свежий обрыв. Где проходила дорога, возвышалась куча базальтовых обломков. GPS часто врал. Сигнал отражался от стен, дробился, создавал фантомные метки. Не будь у Алекса опыта работы по недавнему контракту в этом районе, вконец бы заплутали.

Когда проезжали вдоль одной из стен каньона, Елена сказала:

— Это гидратированные сульфаты. Вон серовато-белый кизерит, немного в стороне желтоватые пятна гипса, немного впереди нас белый эпсомит. Они образуются только в воде. Я в своё время по залежам гипса диссертацию писала.

— Так ты бывала здесь?

— Не именно здесь. Южнее на километров сто.

Алекс слушал маму вполуха. Где какая порода хорошо было видно на экране подключённого к спектрометру искина. Голос Елены успокаивал его, словно детская колыбельная. Их ровер, в отличие от того, на котором в первый раз он приезжал сюда, имел хороший автопилот. О возможном оползне и нестабильном грунте искин информировали мощный георадар, ультра- и инфра-сканеры. В случае чего машина бы сама остановилась или самостоятельно выехала на безопасное место.

На пятый день их накрыл сильный туман. Днём он не прошёл.

— Терраформация, — сказал Алекс.

— Да, — вставая из кресла, согласилась Елена. — Как хочется выйти.

— Да ты что? Видишь, какой туман?

— Хочется потянуться во весь рост. Здесь потолок мешает, я на десять минут.

Алекс не успел сказать: — Не смей.

Елена надела шлем и исчезла в шлюзе. Через пять минут вернулась — ошарашенная.

— Там, буквально в двух метрах от нас торчит что-то похожее на смятое колесо.

— Пока не сойдёт туман, не выходим, — отрезал Алекс. — Даже если это ровер отца, присоединяться к нему не хочется.

Елена с мольбой посмотрела на Алекса.

— Нельзя, — жёстко ответил он и отобрал шлем у Елены.

Когда прояснилось, увидели, что находятся в боковом каньоне — тупиковом «кармане», заканчивающимся почти отвесной стеной.

Георадар показывал кабину, грузовой отсек, манипулятор в сложенном положении. Дальнейшее сканирование показало присутствие внутри трёх тел.

— Почему георадар сразу их не засёк? — спросила Елена.

— А он засёк. Посмотри логи.

— Тогда почему не пропиликал?

— Вспомни, как ты вздрагивала от его ложных срабатываний. Вот я и отключил звуковую индикацию. Понадеялся, так замечу.

Возмущённая Елена открыла было рот, чтобы отругать сына, но на ходу передумала. Нашли же.

— Никогда больше так не делай, — выдохнув, ответила она.

— Я не хочу, чтобы их доставали. Пусть лежат, — сказал Алекс.

— Они же здесь не будут разлагаться. Марс безжизненная планета. Как бы противно ни было, нужно всё по-людски сделать.

— А мы и сделаем. Взрывчаткой я обрушу часть стены. Тут всего пару шурфов достаточно заложить. Остальное довершит терраформация.

Алекс вернулся к роверу за зарядами: два кумулятивных — штатный набор для сейсморазведки. Поднялся по склону, нашёл трещину в породе, заложил их, установил дистанционный взрыватель.

— Теперь нужно отъехать вон на то ровное возвышение.

— До него больше двух километров.

— Зато безопасно. И хорошо будет видно, как рванёт.

После подрыва над склоном поднялось облако пыли. Когда осело, Алекс с Еленой попытались подъехать.

— Ну и где тот ровер? — спросила Елена.

— Думаю, это не важно. Где-то здесь.

Алекс подошёл к большому обломку скалы. Достал плазменный резак и начал писать. Буквы выходили неровными.

— Так не пойдёт, — сказал он Елене. Давай я буду держать этот резак, а ты моей рукой выводить.

— Вон на том камне, — указала Елена.

Надпись была следующей:

С. И. Волков И. П. Кузнецов Д. А. Морозов

Чтобы не заплутать, они возвращались тем же маршрутом. Семь дней в обратную сторону.

— Не понимаю, что чувствую. Должно стать легче на душе, а, наоборот, будто ещё камней на сердце сверху наложили, — сказал Алекс.

— Мы можем в любую минуту погибнуть так же, как они. Вот и тяжело на сердце.

— С нашими-то радарами?

— С нашими-то радарами, не выйди я, мимо бы проехали.

Они замолчали. Впереди, над стеной каньона, поднималось марсианское солнце — маленькое, тусклое, но достаточно яркое, чтобы разогнать остатки тумана.

После возвращения в Арсию Алекс переночевал в квартире Елены. При расставании спросил её.

— Можешь переслать мне фотографию отца?

Елена с горечью сказала:

— Когда я была вынуждена тебя оставить, я… Мне так было горько на душе… Прости. Я всё уничтожила. В марснете, может, что-нибудь и можно найти, но у меня их нет.

Алекс поцеловал маму в щёку и ушёл.

Глава 12. Сады Гесперид

Через два дня после возвращения из Лабиринта Ночи позвонила Елена.

— Ты как?

— Нормально, — ответил Алекс. — Работаю.

— Я хочу показать тебе одно место — Сады Гесперид. Слышал о них?

— Это же закрытый парк. Меня туда не пустят.

— Со мной пустят. Заеду через час.

Сады Гесперид располагались на западной окраине города-купола Арсии и имели свой собственный купол. Когда Алекс вошёл внутрь, он на несколько секунд потерял дар речи.

Искусственный небосвод создавал иллюзию земного голубого неба с плывущими к горизонту облаками. В раскидистых кронах высоких деревьев щебетали соловьи, где-то вдали слышались кукование кукушки и стрекот сороки. Над лужайкой, перепархивая с цветка на цветок, кружили бабочки — жёлтые, белые, голубые и даже матово-розовые. Одна села Алексу на плечо. Он замер, боясь спугнуть хрупкий летающий цветок.

Внезапно парень почувствовал, что кто-то стоит за ним и резко обернулся. Это был робот. Ни капли той убогости, что Алекс привык видеть в казённой технике. Белый и серебристый, с плавными, текучими линиями корпуса, словно отлитый из жидкого пластика и металла. Вполне человеческой походкой он подошёл к Алексу, остановился в полуметре и слегка наклонил голову — жест, почтительно-вопросительный, как у хорошо воспитанного слуги.

Из встроенного динамика раздался приятный, бархатистый баритон, в котором не было и тени той заунывной жалости, что Алекс ожидал услышать:

— Добрый день. Меня зовут Артур. Я представляю благотворительный фонд «Будущее для каждого». Мы собираем пожертвования для детей, оставшихся без попечения родителей. Ваша помощь — их шанс на образование, лечение и просто на нормальное детство. Позволите рассказать подробнее?

Раздался звонкий девичий смех. Алекс перевёл взгляд и неожиданно для себя поддержал его.

— Полина, — представилась девушка.

— Алекс, — ответил парень.

— Здесь их несколько. Артур и его братья-близнецы. Они бродят по парку, собирают для Опеки. Она достала из сумочки тонкую банковскую карту. Приложила её к синему ридеру на груди робота. Тот ответил мягким, музыкальным писком и слегка поклонился:

— Благодарю вас.

Елена, стоящая чуть поодаль, переменилась в лице. Полина заметила взгляды Алекса и его мамы, но истолковала их по-своему.

— Те дети не виноваты, что оказались там. Не надо их презирать.

Алекс достал свою карту и тоже приложил к ридеру.

Робот замер на мгновение, потом ответил:

— Сто долларов. Благодарим за щедрое пожертвование.

Полина удивлённо подняла брови:

— Сто? Зачем так много?

Алекс хотел рассказать про себя, но Елена сжала его руку.

Парень внимательнее взглянул на девушку. Лет двадцать — двадцать три. Задорные карие глаза. Светлые волосы. Правильные, точёные черты лица. Одета в модный сарафан синего цвета.

Он почувствовал, что напрягся и решил сменить тему:

— Вы с Земли?

— Да. Отец по делам прилетел. Он бизнесмен, занимается поставками оборудования для терраформирования: датчики, системы мониторинга и всё такое. Сейчас ведёт переговоры о расширении сети наблюдения в каньоне Маринера. Говорит, через лет тридцать на берегах Великого потока можно будет высаживать первые деревца.

— Не буду вам мешать, — сказала Елена. — Мне как раз нужно сделать несколько звонков. Алекс, я буду на центральной аллее, у фонтана. Полина, приятно было познакомиться.

— Я полевой оператор-ремонтник и там был, в Маринере, вернее, в Лабиринте Ночи. Неделю назад.

Полина посмотрела на него с недоверием.

— Правда? Это же совсем дикие края.

— Одному учёному нужны были образцы.

— Давай на ты, — предложила девушка.

— Согласен.

— И как там? Страшно?

— Красиво. По-другому, чем здесь, но красиво. Гигантские, восстающие из песка скалы. Иногда едешь и видишь их лишь издали, а иногда попадаешь в глубокие, отвесные ущелья. Рассказать, что чувствуешь, стоя у почти отвесной стены высотой в шесть километров, невозможно. А какие туманы… Холмы и скалы просто растворяются в небесной дымке.

— Похоже, ты действительно там был, но насчёт работы явно наврал. Кем ты назвался? Таких сюда не пускают.

Алексу стало горько. Хотел резко ответить и уйти, но так тянуло к этой девушке.

— Предлагаю прогуляться. Здесь есть озеро. Можно покататься на лодке, — сказала она.

— Я... — Алекс запнулся. — С удовольствием.

Он никогда не то что не плавал в лодке — даже никогда воочию её не видел. Когда подходили к озеру, внимательно наблюдал за отдыхающими.

Озеро оказалось на удивление большим, около километра в диаметре. На берегу располагался причал. Они взяли вёсельную лодку. Полина ловко запрыгнула внутрь. Алекс сел менее ловко и попробовал грести. Это оказалось не так сложно, как думал. Вскоре ощущал себя заправским моряком.

— Хорошо, — сказала Полина, откидываясь на корму. — Никто не дёргает. Отец не звонит. Подружки-завидушки тоже не надоедают.

Полина опустила руку в воду и брызнула в Алекса. Он брызнул в ответ. Она снова.

— Давай на пляж. Вон там, на противоположном берегу, — сказала Полина.

Пляж был песчаным. Мужчин раза в два меньше, чем женщин. Большинство молодые и в бикини. Алекс не знал, куда глаза деть. Полина скинула сарафан и тоже осталась в топике.

Вот тут у Алекса перехватило дыхание. Идеальная фигура. Идеальные формы. Идеальная осанка.

— Чего застыл? — улыбнулась она. — За мной.

Оставив сарафан в лодке, девушка прыгнула в воду. Парень чуть не ринулся за ней одетым. Снял рубашку со штанами, прыгнул и… забултыхался. Оказалось, что он не умеет плавать. Еле сдержал себя, чтобы не закричать.

Ухватился за весло. Затем попытался влезть назад — не получилось. Полина уже выходила на берег. Обернувшись, сразу поняла в чём дело. Снова бросилась в воду. Подплыла. Сноровисто влезла в лодку. Дала руку Алексу. Через несколько минут они уже сходили на берег. Затем, как дети, дурачились и плескались — брызгались, хохотали, ныряли. Нарезвившись, упали и растянулись на песке.

— Ты классный, Алекс, — сказала Полина, глядя в искусственное голубое небо. — Не такой, как все.

— Какой «не такой»?

— Настоящий. Я тут полгода, и все, с кем меня знакомят, — скучные бизнесмены и не менее скучные и высокомерные их сыновья.

Она приблизилась к нему. Их лица почти соприкоснулись. Алекс чуть нагнулся, еле сдержал себя, чтобы не поцеловать.

В этот момент зазвонил планшет.

Парень дёрнулся. Глянул на экран. Эльвира. Ответил, присев и отвернувшись.

— Да?

Полина смотрела на него. Женский голос из динамика слышала приглушённо, обрывками, но по тому, как поменялся Алекс в лице, поняла — это не просто знакомая.

— ...я не один.

На том конце что-то быстро проговорили. Алекс выдохнул.

— Понимаю.

Полина наблюдала за ним.

— Кажется, я увела тебя у кого-то?

— Ну и ну, — с удивлением и некоторой печалью в голосе сказал парень. Сам был в лёгком шоке. Невольно подумалось: «Встречался с женщиной, спал иногда с ней в одной постели, когда уходил, нежно тебя поцеловала, а потом хлоп, позвонила и сказала: «Больше не приходи»».

— Красивая?

— На двенадцать лет старше меня.

— И долго у вас с ней?

— Около года. Странные были отношения, но обоих устраивало.

— Поэтому расстраиваешься?

— Не расстраиваюсь. Просто неожиданно как-то получилось.

Они провели у озера ещё час. Купались, сидели на берегу, болтали о всякой ерунде. Полина рассказывала про Землю: про океан, который Алекс видел только на видео; про горы, где зимой лежит снег; про города, в которых живёт столько людей, сколько на всём Марсе не наберётся. Алекс обнаружил, что умеет врать. Говорить о том, что он детдомовский, не хотелось, но если взять случаи из своей жизни, немного слукавить, где-то умолчать, где-то приукрасить, то получится и правдоподобно, и весело.

Полина слушала и иногда смеялась. Постепенно игривость исчезла. Алекс уже думал, что скоро даст ему отставку.

Внезапно девушка сделала шаг вперёд и повела парня за дерево. Её ладони уверенно легли на его шею. Мягко, но крепко притянула Алекса к себе и впилась в его губы долгим поцелуем. Алекс немного оторопел, но ответил.

Дома он рухнул на диван. День выдался самым ярким за всю его жизнь, на душе было и радостно, и горько. Думал о Полине: её смехе, её глазах, неожиданном поцелуе.

«Красивая. Умная. Дочь бизнесмена. А я кто? Парень из детдома с квартирой в двадцать пять метров и контрактом на три месяца. Как она отреагирует, узнав про меня?»

Одёрнул себя: «Глупости. Мы просто хорошо провели время. На следующий день, наверное, меня и не вспомнит. А поцелуй… Похоже, он был прощальным».

Глава 13. Разговор

Раздался звонок в дверь.

На пороге стояла Елена. Увидела хмурое выражение лица сына.

— Что случилось?

— Ничего. Заходи.

Елена вошла и села в кресло. Алекс опять улёгся на диван.

— Хорошая девушка. Я слышала, как вы разговаривали.

— Это ничего не меняет.

— Так что случилось?

— За вчерашний день меня дважды отшили.

Алекс рассказал, как всё было. Елена с сомнением посмотрела на него.

— Насчёт Эльвиры, пожалуй, даже хорошо. Но с чего ты взял, будто тебя отшила Полина?

— Думаю, отшила. Умом понимаю, что я ей не пара, но всё равно больно.

— Виновата твоя гордость и так называемая самостоятельность, которую ты возвёл в абсолют.

— Это не гордость, — медленно произнёс Алекс. — Это единственное, как я умею жить. Если я от этого откажусь — меня не останется.

— Признай, как детдомовец и полевой техник ты для Полины не пара. Богатые всегда выходят замуж за богатых.

— Вот я и говорю.

— Но как мой сын ты ей очень даже пара, — Алекс встрепенулся. Елена продолжила. — Я могу дать тебе возможность быть с ней, могу дать образование и престижную работу.

— Пойми, я вырос в другой среде.

— Мы уже мать и сын. Начиналось всё с моей просьбы о встречах раз или два в неделю, а что получилось?

Алекс долго молчал. Потом поднял глаза.

— Я боюсь, — сказал он тихо. — Боюсь, что не впишусь в твой мир — мир богатых. Я совершенно чужой там. Не знаю, как с ними говорить, как вести себя.

— Да, Виктор и такие, как Виктор, — проблема, — признала Елена. — И я не буду тебе врать: в высшем обществе есть люди, которые будут смотреть на тебя свысока. А разве в твоём мире таких нет? Всем не угодишь.

— Я хочу быть с ней, но не знаю как, не знаю правил твоего мира.

— Либо ты заплатишь любовью к Полине, чтобы остаться гордым бедняком, либо попытаешься бороться.

— О Полине вообще нужно забыть. Я же рассказывал, тот поцелуй был прощальным. Полдня знаком с ней, а сердце из-за расставания болит.

— Почему не борешься?

— Всё равно шансов нет.

— Если перешагнёшь через свою гордость и примешь мою помощь, то они есть.

— И что мне делать?

— Для начала прерви контракт и переезжай ко мне. Если Полина увидит эту квартирку… Она, конечно, чистая и даже по своему милая, но…

— Две недели, пока мне не найдут замену, всё равно должен отработать. Неустойка очень большая.

— Так ты согласен? Насчёт неустойки не волнуйся. Заплачу.

— Согласен.

Алекс подошёл и обнял Елену.

Глава 14. Покушение

За неделю до прерывания своего контракта Алекс получил последний наряд: «Плановая проверка аварийного клапана на магистрали NH3-7, квадрат 14-В. Допуск стандартный, расчётное время работ — сорок минут». Ничего особенного.

Надел скафандр, натянул перчатки до щелчка замков, подсоединил кислородный шланг. Привычным движением хлопнул по нагрудному пульту: клапан сброса отозвался коротким сипением, индикатор батарей загорелся ровным зелёным. Сделал вдох, задержал воздух на пару секунд — тишина. Не травит.

Затем открыл гермодверь и вышел наружу. До места проверки нужно было идти около полукилометра.

— Волков. Слышишь меня? — ожил наушник.

— Слышу. Иду к узлу номер четыре.

— Принято. Магистраль перекрыта, давление сброшено до нуля. Можешь работать.

Как раз в этот момент мимо центрального пульта управления инженерными сетями сектора проходил Виктор Штерн. Услышав имя «Волков», зашёл.

Диспетчер Владимир, не подозревая, что за его спиной стоит один из самых влиятельных людей колонии, спокойно закончил сеанс. Потянулся и только тогда заметил, что в комнате кто-то есть. Увидел и тут же вскочил с кресла, едва не опрокинув на себя стакан горячего, только что приготовленного кофе.

— Господин Штерн! Я не видел, как вы вошли. Прошу прощения.

Виктор медленно, не отрывая взгляда от его глаз, кивнул.

— Ты сказал, Волков?

— Да, господин Штерн. Это ремонтник. Магистраль NH₃-7. Плановая проверка.

— Представься.

— Владимир Андреевич Белов, старший диспетчер…

Виктор жестом приказал замолчать, набрал ФИО диспетчера на своём планшете. Через пару секунд улыбнулся.

— Кажется, мы договоримся. У твоей дочери лейкемия?

— Да, — с болью в голосе ответил Владимир.

— Компания может оказать помощь.

Владимир недоумённо посмотрел на начальника.

—Сейчас я выйду из этой комнаты, а через пять минут ты поднимешь давление в магистрали NH₃-7 до стандартного атмосферного. Просто кликнешь по кнопке.

Владимир побледнел.

— Атмосфера Марса почти вакуум. Это убьёт ремонтника!

Виктор усмехнулся.

— И спасёт твою дочь.

— Тут везде камеры.

— Максимум, что тебе грозит, — условный срок за халатность. Да и то, скорее всего, обвинение предъявят не тебе, а допустившему тебя к работе медику.

Владимир ошарашенно смотрел на Виктора. Тот как ни в чём не бывало вкрадчивым голосом продолжал.

— Ты находишься в состоянии стресса, переживаешь о больной раком дочке, не досыпаешь, вот по невнимательности и нажал не ту кнопку.

— Я не убийца.

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Тебя уволят по статье, страховка аннулируется, дочь остаётся без лечения. Да и с самим тобой может произойти несчастный случай, как с Волковым сейчас… Или с твоей любимой женой.

Лицо Владимира стало испуганным.

— Не надо.

Его руки дрожали.

Виктор выпрямился и поправил лацкан дорогого костюма.

— Надеюсь на твоё благоразумие. Не убей свою дочь.

И вышел.

Владимир, как истукан, посмотрел на дверь, за которой исчез Виктор. Потом перевёл взгляд на монитор, перед глазами на мгновение возникло лицо дочери, и рука потянулась к пульту.

Алекс добрался до клапана за десять минут. Магистраль NH₃-7 проходила по неглубокой ложбине, окружённой скальными выступами. Аммиакопровод, толстая труба с теплоизоляцией, тянулся на восток, к очистным сооружениям сектора.

Он опустился на колено, достал мультитул и начал осмотр. Клапан был стандартной модели «К-6». Визуально всё в порядке. Парень открыл диагностическую панель, подключил планшет: уплотнители требуют замены. Что и стал делать.

В этот момент Владимир зажмурился и, выдохнув, с выражением ужаса на лице нажал кнопку. Жидкий аммиак мгновенно вскипел, его газожидкостная пена ударила в грудь Алекса.

Парня отбросило на камни. Он пролетел метра три и правым боком упал на тупой скальный выступ. Воздух вышибло из лёгких. Алекс судорожно пытался вдохнуть, это удалось не сразу и отозвалось сильной болью. Перед глазами плыли круги. Через несколько минут он попытался пошевелиться. Когда попробовал согнуть пальцы на правой руке, вскрикнул от боли и потерял сознание.

Очнувшись, услышал шипение. Тихое, но непрерывное. Воздух уходил из скафандра.

Попытался подать сигнал SOS. Связи не было.

«Спокойно, — сказал себе. — Спокойно».

Превозмогая боль, встал: сначала на колени, потом, взявшись за напорный вентиль трубы здоровой рукой, на ноги. С трудом завернул его. Постоял минуты две и побрёл к шлюзу, из которого вышел.

Когда добрался до гермодвери, потянул рычаг аварийного открытия. Он не поддался: или заклинило, или просто сил не хватило. Попытался повиснуть на нём, но чуть не упал.

Перед глазами всплыло лицо улыбающейся Полины. «Не хочу умирать. Не хочу.» — мелькнула мысль.

Еле переставляя ноги, почти не осознавая своих действий, побрёл к шлюзу номер четыре. Мутным взглядом увидел выходящие из него две человеческие фигуры.

Это были Никонов и Леман — младшие инженеры, заступившие на вахту час назад. Они как раз собирались на плановый осмотр внешних магистралей.

— Глянь, — Никонов тронул напарника за плечо.

— Видишь? — сказал он в передатчик.

Алекс чувствовал, как чужие руки тащат его, слышал обрывки фраз: «...быстрее...», «... открывай шлюз...», «...медиков, срочно...».

Последнее, что ощутил перед тем, как окончательно провалиться в темноту, — глухой стук закрывающейся гермодвери и ровный гул нагнетаемого воздуха.

Пришёл в себя в больничной палате. Неяркий свет ламп. Грудь спелёнута чем-то жёстким. Попытался почесать руку, пальцы наткнулись на что-то твёрдое.

— Что за…

И тут на него обрушились воспоминания о происшедшем.

— Меня кто слышит?

— Очнулся. Тебя, что, ровер переехал? Всего загипсованного принесли.

— Пятьсот восемьдесят семь, девятьсот три, двадцать один.

— Что?

— Дайте телефон или сами позвоните по этому номеру.

— Это, когда доктор придёт.

Где-то в другом секторе Арсии Владимир Белов сидел в своей квартире и с любовью смотрел на измождённое лицо дочери.

— Папа, я не хочу умирать. Не хочу.

— Потерпи, мой ангелок. Потерпи. К воскресенью пришлют лекарство.

Владимир отвернулся, закрыл лицо руками и тихо завыл.

Глава 15. Признание

Елена узнала о случившемся через сорок минут после того, как Алекса доставили в больницу. Санитар позвонил ей с его телефона.

— Вы знаете Алекса Сергеевича Волкова?

— Я его мама.

— С вашим сыном произошёл несчастный случай. Как мне сказали, во время ремонтных работ внезапное повышение давления на аммиакопроводе. Учитывая обстоятельства, можно сказать, что парню повезло, всего лишь трещина лучевой кости правой руки, повреждение пястных костей, перелом двух рёбер и ушиб грудной клетки. Угрозы жизни нет.

— Дайте поговорить с ним.

— Пока не в сознании.

— Номер вашей больницы?

— Сектор 5, медотсек 48.

Женщина включила видеосвязь и сделала так, чтобы её лицо было хорошо видно звонившему.

— Я Елена Александровна Волкова, Ведущий инспектор Совета Колоний. Пробейте по Марснету, если не верите.

Санитар озадаченно посмотрел на неё в видеочате, затем слегка заикающимся от волнения голосом ответил:

— Сейчас свяжу вас с главврачом.

— Слушаю, Елена Александровна, — сказал главврач.

— Переведите его в платную, отдельную палату, — стальным голосом ответила Елена.

— Сто долларов в сутки.

— За что ещё платить?

— Для полной реабилитации минимум четыре тысячи долларов.

— Когда придёт в себя, немедленно сообщите. Пришлю к вам своих людей для охраны сына. Не спрашивайте почему, просто примите как данность. Даже если Алекс будет возражать, всё равно не убирайте охрану.

Елена набрала начальника службы безопасности сектора и распорядилась выставить охрану у палаты Алекса. Затем связалась с полицией и двумя частными детективами. Последним отдельно отметила, что полиции не особо доверяет, рассказала про Виктора и его влиятельного отца.

Через полтора часа сын ей позвонил.

— Здравствуй, мам, со мной всё нормально.

— Нормально, — повторила она. — С такими травмами.

— Ну... бывало и хуже.

— Нашёл, чем гордиться.

— Вообще-то хуже ещё не было. Руку пару раз ломал, но чтобы на поверхности и так серьёзно…

— Как себя чувствуешь?

— Рука в гипсе, рёбра тоже замотали. Говорят, через пару недель снимут.

— Я это дело так не оставлю.

— В смысле?

— Потом расскажу. Перезвоню завтра или сегодня вечером. Пока.

Елена отключилась и несколько секунд сидела неподвижно. Наутро со всё более обеспокоенным видом читала отчёты полиции и детективов. Затем оделась и вышла. Её путь лежал в центральный офис «Арес-Корп».

Виктор Штерн сидел за столом, когда дверь кабинета распахнулась и в него ворвалась Елена. Лицо женщины было спокойным, но глаза горели такой яростью, что мужчина невольно отшатнулся.

— Госпожа Волкова. Чем обязан?

— Ты, мразь, его заказал!?

— Что? Кого его?

— Не прикидывайся. Я всё узнала.

Елена показала планшет. Виктор внимательно прочитал. Внутри него всё похолодело. «Идиот, — пронеслось в голове. — Какой же я идиот. Спонтанное решение и этот трус Белов... Хочешь сделать хорошо — сделай сам.»

— Сочувствую. Распоряжусь, чтобы компания возместила расходы на лечение. Надеюсь, что виновный будет найден и сурово наказан.

— Ты! Его! Заказал!

— Вы не в себе.

— За пять минут до аварии ты разговаривал с Беловым.

— Ну да. Он был какой-то дёрганый. Стал что-то нести про свою больную раком дочь.

— Вот что, — Елена шагнула ближе. — Мы сейчас вместе пойдём к этому Белову. Вы, я и полицейские.

— Я не...

— Вы пойдёте, — перебила она. — Настаиваю.

— Хорошо, — сказал Виктор, надеясь, что голос не выдаёт страха.

Центр управления инженерными сетями встретил их ровным гулом серверных стоек. Когда в двери появились Елена с Виктором и двумя полицейскими, «Опять» — пронеслось в голове у Белова. Недавно он уже разговаривал с полицией, потом с детективами. Увидев Виктора, вздрогнул. Елена это заметила.

— Господин Штерн, — пробормотал он, вставая.

— Волкова, — представилась Елена. — Мой сын — Александр Волков. Тот самый техник, которого ты вчера едва не убил.

Белов с облегчением выдохнул: «Мамаша. Сейчас будет плакать и просить справедливости. Но одета богато».

Елена молча достала удостоверение и поднесла его к лицу Белова — так близко, что он не мог не прочесть. «Ведущий инспектор Совета Колоний».

Мужчина побледнел.

— Я... это была ошибка... я не...

— Белов! — Виктор шагнул вперёд и, изображая возмущение, заговорил, не жалея слов не только на упрёки, но и откровенные ругательства. В конце своей тирады почти выкрикнул:

— Ты понимаешь — из-за тебя чуть человек не погиб! Слово «чуть не погиб» произнёс три раза.

Белов смотрел на него с ужасом.

— Я сделал всё как нужно, как вы ве… Он осёкся. — Как положено по инструкции.

— Я ведь заходил к тебе! Видел, что ты неадекватен. Нужно было немедленно тебя отстранить.

Елена наблюдала за этой сценой. Видела, как Белов смотрит на Виктора, и делала свои выводы. Затем заговорила.

— Ты не знаешь, с кем связался. Я тебя за своего сына…

Подстёгнутое страхом воображение Белова заиграло:

— Нет, — прошептал он. — Пожалуйста... не надо...

— Что — не надо? — спросила Елена.

— Не трогайте их! — голос Белова сорвался. — Я виноват! Я всё расскажу! Только жену и дочку не трогайте! Умоляю! Делайте со мной что хотите! Заслужил! Но они не при чём!

Виктор шагнул к нему:

— Белов, ты в своём уме? Похоже, совсем дурканулся!

Но Белов уже его не слышал. Он смотрел только на Елену.

— Это был он, — мужчина дрожащей рукой указал на Виктора. — Он пришёл сюда вчера. Угрожал! Заставлял! Сказал, что если я не нажму кнопку, меня уволят. Сказал, что если не сделаю, с моей женой произойдёт несчастный случай. Я не хотел никого...

Он замолчал, закрыв лицо руками.

В комнате повисла тишина.

— Это ложь, — холодно произнёс Виктор. — Абсолютная ложь. Госпожа Волкова, вы же понимаете, что этот человек сошёл с ума. Что-то несёт про «не трогайте мою жену». Даже вас за невесть кого принял.

Елена перевела взгляд с Белова на Виктора. На лице первого была обречённость. На лице второго — холодная злоба.

— Господин Белов. Вы арестованы, — сказал один из полицейских.

— А Штерн?

— Против господина Штерна недостаточно доказательств.

Виктор чуть заметно улыбнулся:

— Надеюсь, что правда восторжествует.

Развернулся и вышел из диспетчерской.

Алекс шёл по коридору больницы, когда увидел Елену. Они обнялись.

— Не волнуйся, мама. Меня перевели в отдельную палату и приставили вот этих, — Алекс обернулся на двух мужчин в чёрных комбинезонах. — Зачем это?

Елена рассказала обо всём, что произошло.

— А ты у меня…

— Кто?

— Мама-терминаторша.

Елена улыбнулась.

Тут раздался звонок.

— Это Полина? Узнал? Почему не звонишь?

— У меня это… Сейчас в больнице. Сектор 5, медотсек 48. ВИП-палата 5.

— А говорил, ремонтник. Врунишка.

— Прямо сейчас к тебе приеду и всё расскажешь. — После чего закончила звонок.

— Что с Беловым? — спросил Алекс.

— Арестован. Позаботилась, чтобы его в одиночку посадили и семью взяли под охрану.

Елена сжала его здоровую руку.

— Немедленно переезжай ко мне.

— Как выпишут, перееду. Полина сейчас прийти должна.

— А ты говорил, бросила. Слушай, а с Виктором она не связана?

— Это паранойя.

— Я проверю. Настаиваю, чтобы ты не оставался с ней наедине.

— Хорошо, — с неохотой ответил Алекс.

— Рада, что понимаешь.

Глава 16. Новая жизнь

Полина пришла на следующий день после того, как Алекс очнулся.

Вошла в ВИП-палату, огляделась: холодильник с продуктами, телевизор на всю стену, отдельный санузел — номер в отеле, а не больничная палата.

— А говорил, ремонтник. Это что же ты такое чинишь, что тебя сюда положили?

— Мама постаралась, — сказал Алекс. — Присаживайся.

Полина села в кресло рядом с кроватью. Одета была почти как при встрече в саду: лёгкий сарафан, но смотрела на него иначе. В прошлый раз, в Садах, был азарт, любопытство, желание поиграть. Теперь — что-то более спокойное и, пожалуй, даже более опасное. Алекс узнал этот взгляд. Так смотрят, когда уже приняли решение, но ещё не сообщили, какое именно.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказал он.

— Я слушаю.

И он рассказал: о детдоме, своей специальности, встрече с богатой и влиятельной мамой, конфликте с Виктором.

Полина слушала молча. Когда он закончил, она не стала ахать или сочувствовать.

— Теперь понятно, почему ты странно себя вёл.

— И что? — спросил он.

Полина смотрела на него. Ей нравилось, как он двигался, как говорил, как смотрел на неё. Хотелось сесть к нему на колени и обнять.

— Я по-прежнему твоя девушка. Когда выздоровеешь, сходим вместе в кино?

— Если хочешь…

— Хочу. И было бы неплохо познакомить тебя с моим отцом, а то я твою маму знаю, а ты моего папу — нет.

— Договорились, — обрадованно ответил Алекс.

За те несколько дней, что он провёл в больнице, Елена развила очень бурную деятельность.

Двое частных детективов, нанятых ею накануне, представили отчёт. Полина Сергеевна Воронцова, 23 года, дочь Сергея Николаевича Воронцова, владельца компании «Воронцов-Технолоджис», специализирующейся на поставках оборудования для терраформирования.

Краткая характеристика — делец в третьем поколении, состояние семьи преумножил в полтора раза. Женат на Агафье Ивановне Воронцовой. Брак по настоянию родителей. По факту десять лет уже вместе не живут.

Полина их единственная дочь, образование — частная школа для детей региональной элиты, затем два курса Женевского университета по специальности «Международные экономические отношения». На Марсе — последние полгода, приехала с отцом. Связей с кланом Штернов не обнаружено.

Елена удовлетворённо кивнула: «Уважаемая семья и неплохая партия для моего мальчика».

Через несколько дней Алексу сняли гипс. Врач, пожилой мужчина, сказал: «Поздравляю, молодой человек. Считайте, что родились в рубашке и больше так не рискуйте».

— Я теперь не ремонтник, — ответил Алекс.

В тот же день он переехал к матери.

Елена открыла дверь раньше, чем он успел позвонить.

— Привет, — сказала она, и на секунду замерла, будто не знала, обнять его или отойти вглубь прихожей. Выбрала второе.

— Твоя комната вон там. Постельное бельё чистое, если не нравится расцветка — в шкафу есть другое.

В комнате были широкая кровать, письменный стол с компьютером, стеллаж с настоящими бумажными книгами, шкаф и — самое крутое — большое, выходящее на город окно.

— Стиральной машины, как у тебя в квартире, нет. Раз в неделю приезжают из прачечной. То же самое касается клининга.

— Полы могу и сам помыть.

— Нет. Нужно держать марку статуса. Я сейчас опять на работу. Если что, звони.

На улице Елену перехватила Полина.

— Здравствуйте. Нужно поговорить.

— Давай через два часа в кафе напротив. Я спешу.

— Окей.

Елена вошла в свой кабинет.

— Что у нас сегодня? — спросила она секретаршу, доставая из сумки планшет и усаживаясь в кресло.

— В десять — совещание с департаментом. В половине седьмого звонил Пётр Сергеевич, просил срочно перезвонить.

Елена листала по планшету ежедневник. Секретарша продолжала:

— И ещё этот Краснов настаивает на встрече, уже третий день...

— Пете скажи, что перезвоню после совещания. И передай Ковалёву — если его отдел не предоставит отчёт до обеда, пусть готовит объяснительную. Всё, свободна.

Прошло два часа. Заметив Полину, Елена приветливо улыбнулась.

— Здравствуй, дорогая. Заказала обычный лимонад, но если хочешь что-то другое...

— Нет-нет, лимонад отлично, спасибо, — Полина устроилась напротив, стараясь не показывать волнение.

— Знаешь, я так рада, что мы наконец нашли время пообщаться, — Елена отпила из чашки. — Алекс недавно говорил о тебе и весь светился.

Полина смутилась:

— Мы просто хорошо понимаем друг друга.

— Это самое главное. Я боялась, что Алекс выберет кого-то... не знаю, легкомысленного.

— Он замечательный, — тихо сказала Полина. — Иногда проскакивает синдром самозванца, но это пройдёт.

Елена внимательно посмотрела на девушку и улыбнулась:

— Ты его не любишь.

Полина не ответила сразу. — Я... — она запнулась. — Я не знаю. Он мне интересен, как мужчина, но любви, о которой пишут в романах, нет.

— Спасибо за честность. Я навела о вас справки.

— Мой отец о вас тоже. Кстати, вон он идёт.

Полина помахала рукой.

Сергей Николаевич Воронцов оказался высоким, сухощавым, с коротко стриженными седыми волосами и цепким взглядом человека, который привык оценивать собеседника за первые три секунды.

— Прошу прощения за опоздание, — сказал он. — Переговоры затянулись.

— Елена Александровна. Мать Александра.

— Наслышан. — Он сел. — Я так понимаю, наши дети решили быть вместе.

— Мой сын… — сказала Елена, — он прошёл детдом, получил достойную для людей с его судьбой специальность, выжил после покушения и сейчас пытается понять, как жить дальше.

— Детдом? Как получилось, что он там оказался?

— Разве вы не собрали обо мне информацию?

— Собрал.

— И не боитесь, что Алекс окажется бандитом или кем похуже?

— Я же говорю, собрал о нём информацию. Информацию, а не сплетни.

— И какой вывод?

— Поверьте, я очень тщательно изучил биографию вашего сына и даже сам понаблюдал за ним. Как человек он вызывает уважение, а ваш социальный статус снимает последние ограничения. Думаю, для Полины Александр неплохая партия.

— Тогда договорились. Мы не препятствуем. Пусть сами разбираются.

— Хорошо, — кивнул Воронцов.

Дальше разговор пошёл на общие темы. Расстались довольные собой и друг другом.

Алекс узнал о разговоре не от Елены и не от Полины, ему позвонил Марко.

— Слышь, Волков, — голос у друга был странный, не то насмешливый, не то озабоченный. — Твоя мать, твоя девушка и её папаша устроили переговоры. Всё за тебя решили. Ты в курсе?

Алекс помедлил.

— Нет, — сказал он.

Марко присвистнул.

— Ну и дела.

— Спасибо, что сказал.

— Да не за что. Ты это... если что, звони. Я понимаю, ты теперь в другом мире, богатенький, но я всё равно тебе нужен.

— Очень нужен. Спасибо, что предупредил. Отбой.

Алекс посмотрел на погасший экран. Потом встал и пошёл к Елене.

Она изучала отчёты. Увидев его лицо, отложила планшет.

— Что случилось?

— Почему ты мне ничего не рассказала?

— О чём?

— О разговоре с Полиной и её отцом.

— Собиралась. Сегодня вечером.

— Но не сказала.

— Нет.

— Почему?

— Потому что хотела сначала убедиться, что всё чисто, а потом — подготовить тебя. Чтобы ты не решил, что твою судьбу решают без тебя.

— Но её решили без меня.

Елена опустила глаза.

— Последнее слово всё равно за тобой.

Алекс стоял, глядя на неё. Потом вздохнул.

— Ладно. Рассказывай всё. Без утайки.

И она рассказала. Всё. Про проверку Полины. Про Воронцова. Договорённость не препятствовать.

Когда закончила, Алекс кивнул.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспросила Елена.

— Хорошо, — повторил он. — Я принимаю условия.

Елена смотрела на него и не знала, радоваться или тревожиться. В его голосе не было обиды, но и тепла тоже не было.

— Я всё равно тебя люблю, мама.

— А Полину?

Повисла долгая пауза.

— Тоже люблю. Возможно…

Вечером, стоя под душем, Алекс думал: «Полина — выгодная партия. Но в браке по расчёту любовь будет только мешать. Чувства делают уязвимым, мешают контролировать ситуацию».

На следующий день они с Еленой пошли по магазинам. Полина, узнав о планах, немедленно вызвалась помочь. Алекс не сопротивлялся.

— Вот этот пиджак, — сказала девушка. Его ткань была прохладной на ощупь, с лёгкой шероховатостью, покрой подходил идеально.

— Полагаюсь исключительно на тебя и маму. Сам ничего не понимаю, — ответил Алекс.

Полина нахмурилась. Она чувствовала: что-то не так. Алекс был вежлив, спокоен, даже улыбался иногда — но словно через силу. Как будто между ними выросла невидимая стена.

— Ты какой-то не такой, — сказала она, когда Елена отошла к кассе.

— Устал. После больницы.

— Дело не в усталости. Ты отдалился.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тебе кажется.

— Нет, не кажется. — Она помолчала. — Ты на что-то злишься.

— Нет.

— Что тогда?

— Ничего. Извини, если чем обидел.

Полина хотела сказать что-то ещё, но вернулась Елена, и момент был упущен.

Дома Алекс зашёл к Елене в кабинет.

— Мам, можно вопрос?

— Конечно.

— Я не хочу всегда жить за твой счёт.

Елена отложила планшет.

— И не будешь.

— Ты предлагала поступить в университет. Марсианский, на экономический.

— С год или два позанимаешься с репетиторами, а потом да. Поступай.

— Хочу попробовать.

Елена посмотрела на него долгим любящим взглядом.

— Я горжусь тобой.

— Спокойной ночи.

Алекс кивнул и пошёл в свою комнату.

Когда лёг, представил перед собой лицо Полины и начал мысленно повторять: «Я не люблю тебя. Я не люблю тебя. Я люблю тебя... Не люблю тебя… Люблю тебя…». Ошибившись так третий раз, заснул.

Глава 17. Белов

Камера была три на четыре метра. Абсолютная тишина давила на психику не меньше, чем бетонные стены.

Белов лежал на жёсткой койке и смотрел в потолок. Перед глазами не только во сне, но и в мыслях наяву вставало бледное, измождённое борьбой с лейкемией лицо Даши. Девочка еле слышимым голосом спрашивала: — Папа, я умру? Затем приходило видение агонизирующего Волкова. Белов знал, что парень выжил, но в его видениях он умирал. А затем опять Даша: — Папа, я умру?

Белов соскочил с койки и стал изо всех сил бить кулаками по двери камеры.

— Не могу! Выпустите меня! Выпустите! Не могу!

Поначалу охрана на такие его концерты реагировала, но на третий день стала их игнорировать.

Однажды дверь открылась. Перед Беловым стояли два конвоира.

— Руки за спину, взгляд в пол и пошёл. Живо!

Белов повиновался. Его привели в допросную. Приковали наручниками к привинченному к полу табурету.

— Зачем всё это? Я всё равно никуда не сбегу.

Конвоир лишь усмехнулся.

Евгения вошла, цокая каблуками по металлическому полу. Мужчина поднял голову. Перед ним стояла женщина лет тридцати в дорогом деловом костюме. Узкие очки, гладко зачёсанные волосы, поджатые губы.

— Белов Владимир Андреевич? Я ваш адвокат.

Белов смотрел на неё с недоумением.

— Слушайте внимательно, — она положила на стол планшет. — Ситуация следующая: вы совершили халатность, которая привела к несчастному случаю. Если будете делать, что я велю, отделаетесь условным сроком.

Она сделала паузу.

— Вашей дочке нужны лекарства, не так ли? — Евгения поправила очки. Перед Беловым опять всплыло видение Даши и Волкова.

— Выпустите меня или убейте! Больше не могу-у!

Евгения, не обратив внимания, продолжала:

— Не упоминайте господина Штерна в показаниях и вас выпустят. Не ляпни вы тогда про него, вообще не сели бы.

Белов недоверчиво хмыкнул.

— Без вас дочке совсем плохо. Трудно девочке без отца. А знаете, почему ваша жена к вам не приходит?

— Не пускают.

— У неё парализовало правую половину тела.

— Врёшь. Я бы почувствовал.

— Вы экстрасенс?

— Вы пришли издеваться надо мной? — лицо Белова исказила отчаянная ярость. Евгения лишь ухмыльнулась.

— Девочку скоро заберёт служба Опеки. Пока за ней и за Наташей смотрит соседка.

— Наташа! Даша! — у Белова перехватило дыхание. — Что я должен делать?

— Говорите только правду. Вы нажали кнопку по невнимательности. Виктор Павлович вас отчитал. Про него в тот раз сказали Елене Александровне, чтобы отомстить.

— Д-да…

— Вот и славненько. Говорите только правду. Ничего не скрывайте.

Перед глазами у Белова опять встали Даша и Волков. Взгляд помутнел. Металлический привкус во рту. Всё провалилось в темноту. Мужчина обмяк и упал.

Адвокат встала и неспешно подошла к двери. С презрением взглянув на валяющегося Белова, вышла.

— Позовите медика, — небрежно бросила женщина встречному полицейскому. — Похоже, сдох.

Елене позвонили через сорок минут. Она выслушала и задала только один вопрос:

— Жив?

— Инсульт. Состояние тяжёлое. Прогноз не утешительный.

— Где?

— Тюремная больница. Сектор 5.

— Можно перевести в обычную больницу?

— Под залог пять тысяч долларов и ваше поручительство.

— Хорошо.

Елена вошла в кабинет главврача тюремной больницы с двумя санитарами и полицейским.

— Кто вы?

— Ведущий инспектор Совета Колоний Елена Александровна Волкова. Пришла забрать Белова.

Врач посмотрел на планшет.

— Белов Владимир Андреевич. Инсульт.

— Реанимация 10. Вас проводят.

После доставки Белова в общую больницу Елена предупредила её главврача.

— Он — единственный свидетель по делу о покушении на моего сына. Если умрёт, преступник останется на свободе.

— Разве не он его убил?

— Он лишь исполнитель.

Врач с прискорбием посмотрел на Елену.

— Прогноз неутешителен.

— Что можно сделать? Я заплачу.

Лицо доктора просияло. Было видно, что он еле сдерживает улыбку.

— Есть экспериментальная методика. Её разработала моя жена. Она нейрохирург.

— Сколько?

— Порядка ста тысяч долларов.

— Заплачу. Но если не будет результата, вас и диплома, и лицензии лишат.

— Понял, — ответил доктор дрожащим голосом.

Алекс ждал Елену в кафетерии больницы.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он Елену.

— Без него Штерна не посадить…

— Я по поводу жены и дочери Белова.

— У девочки тот же диагноз, что и у меня двадцать лет назад.

— Жалко?

— Надо им помочь.

— А если Белов откажется давать показания в нашу пользу? — спросил Алекс.

— Тогда… Девочку жаль, но…

— Я понял. Главное, чтобы пришёл в сознание.

— Я не простила Белова, — тихо сказала Елена. — И никогда не прощу, но за всем стоит Виктор. И ещё… Нужно поговорить с женой Белова. У неё сильно давление подскочило или что-то вроде того. В больницу увозили. Из-за дочери не осталась там лежать.

— Давай вместе поедем, — сказал Алекс.

— Поехали.

Наташа Белова сидела у кровати дочери. Это была худая женщина с тёмными кругами под глазами. Увидев вошедших, встала.

— Вы кто?

— Меня зовут Елена Волкова. Это мой сын Александр.

Женщина побледнела.

— Волков… — она перевела взгляд на Алекса. — Это вы… тот самый…

— Да. Тот самый.

Повисла тишина. Наташа испуганно заговорила:

— Простите нас. Простите. Вова не хотел. Он не убийца. Он просто…

— Мне рассказали, — ответил Алекс. Подошёл к кровати. Даша спала — бледная, с лежащими поверх одеяла тонкими руками. Вид был измождённый-измождённый, почти предсмертный.

— Лейкемия? — спросила Елена.

— Да. Уже год. Мы продали всё, что могли. Вова взял кредит. Обещали квоту на лечение, но потом отказали. А затем этот… — она запнулась.

Елена смотрела на спящую девочку.

— Вы получите лекарства, — сказала она. — И охрану. И жильё.

Наташа подняла голову.

— Почему? Вы же… мы же…

— Вы должны навестить мужа в больнице и убедить его сказать правду.

Елена развернулась и вышла. Алекс задержался на секунду, посмотрел на девочку — и пошёл следом.

Глава 18. Роковая ошибка Виктора

Интерфейс больничной сети «Новая Терра Медикал». Логотип «Арес-Корп» в правом верхнем углу. Список подключённых устройств: «Палата 347 — инфузионный насос AX-12. Статус: активен. Пациент: Белов».

Виктор сделал глоток ликёра. Жидкость обожгла горло. «Хочешь сделать хорошо — сделай сам» — пронеслось в голове. Щелчок мыши — открылось окно управления инфузоматом. Текущая дозировка хлорида калия: 2,5 мг/ч. Скорость введения стабильная.

Пауза. Пальцы зависли над клавиатурой. Виктор выдохнул и — не стал менять значение.

«Нужно заглушить звуковые оповещения? Как сразу не подумал».

Он обратился к нейросети, и та выдала скрипт.

Руки опять запорхали над клавиатурой. Всплыло окно: «Новое значение дозировки хлорида калия 7 мг/ч». Оно было красным. Автоматика предупредила о фатальных изменениях.

Кнопка «Применить». Секунда. Две. Щелчок.

«Параметры успешно обновлены».

В 23:47 в палате 347 у Белова остановилось сердце. Дежурная медсестра обнаружила это лишь в 00:52, во время планового обхода. Утром реаниматолог констатировал смерть.

Новая система мониторинга зафиксировала аномалию. В 23:18 инфузомат AX-12 получил удалённую команду на изменение дозировки. Звуковые и иные оповещения были отключены. Запись ушла в логи и осталась незамеченной до утренней проверки. Старший администратор больницы, обнаружив несоответствие, немедленно отправил отчёт в полицию, та переправила его в службу кибербезопасности.

Цепочка прокси вела к учётной записи с высоким уровнем доступа, привязанной к инфраструктуре «Арес-Корп». Конечный IP-адрес указывал на особняк в Верхнем квартале. MAC-адрес показывал на компьютер Виктора Штерна. Время совпадало до секунды. Доказательства не оставляли сомнений.

На планшет главы службы кибербезопасности пришла докладная записка с грифом «Немедленно». В дверь особняка Штерна позвонили через два часа. Виктор застёгивал запонки. Он не спеша надел пиджак и открыл.

На пороге стояли трое. Старший, сухой и подтянутый, с небрежной стрижкой, протянул удостоверение.

— Виктор Павлович Штерн? Вы арестованы по подозрению в убийстве Владимира Андреевича Белова.

Виктор опёрся плечом о дверной косяк, загораживая проход, и высокомерно взглянул на пришедших.

— Вы знаете, кто я?

— Знаем. Дело находится в юрисдикции службы кибербезопасности. Подчиняемся напрямую президенту. Пройдёмте.

Виктор медленно застегнул пуговицу на пиджаке. Медленно повернулся. Медленно, очень медленно, протянул руки вперёд.

Наручники щёлкнули на запястьях.

— Слишком туго.

На его слова никто не среагировал. Виктора вывели из дома. У подъезда ждал служебный электромобиль. Штерна усадили на заднее сиденье. Машина бесшумно тронулась, за окном поплыли огни Арсии — многолюдные улицы никогда не засыпающего марсианского мегаполиса, деревья вдоль тротуаров, вечно суетящиеся, спешащие по своим делам горожане. Виктор впервые смотрел на них с завистью, а не с презрением. Его мир только что сузился до размеров этой машины, и он не знал, что будет дальше.

Телефон пиликнул в половине восьмого утра. Алекс, ещё не до конца проснувшийся, потянулся к нему и увидел значок вызова — Марко.

— Что случилось?

— Штерна взяли, — без предисловий сказал друг. — Сегодня рано утром, почти ночью. Служба кибербезопасности. Прямо в особняке.

Алекс сел на кровати.

— С чего бы?

— Как с чего бы. За убийство… Белова.

— Таких, как он, не арестовывают.

— Если они не наезжают на равных или на тех, кто выше, — ответил Марко.

— Белов не из таких, — ответил Алекс.

— Твоя мама точно не ниже этого Виктора. Вот и получил. Служба кибербезопасности вышла на него за несколько часов.

Алекс отключился и вышел из комнаты. Елена была на кухне — стояла у окна с чашкой чая. Услышав шаги, обернулась. По лицу сына сразу поняла: что-то произошло.

— Штерна арестовали. Сегодня рано утром. За убийство Белова.

— Точно?

— Марко позвонил. Идиот Штерн самостоятельно влез в больничную сеть и изменил дозировку. Белов мёртв.

— Мёртв?

У Елены чуть не выпала чашка из руки. Несколько секунд она смотрела на Алекса, потом перевела взгляд за окно. Утреннее солнце только начинало заливать дорожки между деревьями.

— Значит, всё.

— Да.

Они помолчали. Ни радости, ни торжества — только тихое, почти незаметное чувство завершённости.

— Я к Наташе, — сказала Елена.

Через год после ареста. Зал суда был большим, но до крайности угрюмым: серые стены из реголитобетона, жёсткие скамьи для зрителей, изолированные пуленепробиваемым стеклянным колпаком места для судей и присяжных, клетка для подсудимого. За процессом следил не только Марс, его транслировали и во многих государствах на Земле, в лунных колониях, колониях на спутниках Юпитера. Над судейским столом — герб Южной Марсианской Колонии. Виктор был в сером комбинезоне заключённого. Спина прямая, подбородок вздёрнут, взгляд немигающий, как у удава.

Судья — сухая женщина лет шестидесяти — зачитывала приговор ровным, бесстрастным голосом. Преднамеренное убийство с использованием вирусов, сгенерированных нейросетью компании «Синди-Кроуп». Пять скриптов подсудимый написал самостоятельно. Несанкционированное вмешательство в больничную сеть. Изменение параметров инфузомата, повлёкшее смерть пациента. Отключение систем оповещения. Представленные службой кибербезопасности доказательства неопровержимы.

Ни один мускул на лице Виктора не дрогнул. Он знал, что проиграл, но не собирался терять то, что понимал под достоинством.

— Суд приговаривает Виктора Павловича Штерна к двадцати пяти годам лишения свободы в исправительном центре «Каньон Ио». Без права досрочного освобождения. С полным лишением гражданских прав колонии и конфискацией имущества. Требование прокуратуры пожизненного заключения отклонено.

Виктор посмотрел на своих адвокатов, затем медленно перевёл взгляд на третий ряд. Там сидел его отец — Павел Штерн. Их взгляды встретились. Его руки спокойно лежали на коленях. В глазах было разочарование. Невольно в памяти всплыла история с игрушкой из раннего детства. Одному из журналистов удалось пролезть к Виктору:

— Скажите что-нибудь! Пожалуйста! Скажите!

И Виктор сказал:

— Мама! Где бы ты ни была. Знаю! Ты меня слышишь. Правильно ты от отца сбежала! Правильно! И то, что меня оставила с ним, не виню тебя! У меня не хватило смелости убежать! И что в итоге…

— Вы во всём обвиняете отца?

— Да нету у меня отца. И мама бросила в детстве.

Виктор развернулся и пошёл в сопровождении полицейских.

Елена и Алекс смотрели трансляцию в гостиной. Там же была Наташа с дочкой. Елена взяла её помогать по дому.

— Двадцать пять лет, — произнесла Елена.

— Чтоб он там сдох, — ответила Наташа. — Вам чай или кофе?

— Сходи в магазин за картошкой и прикупи печенья для Даши.

Эпилог

Брак Алекса и Полины зарегистрировали в здании районной администрации города-купола. Полина в простом белом платье с фатой, как принято на Земле. Алекс — в тёмно-сером костюме, который Елена для него выбрала. Хотя Полина хотела пышной свадьбы с гостями и всё прочее, с демонстрацией богатства семей, но Алекс был категорически против: «Растеряюсь и опозорюсь» — настоял он.

Кроме молодожёнов и Елены, регистрацию брака отмечали Воронцов-старший, Марко, Наташа и Даша, несколько коллег Елены по работе, несколько родственников и друзей Воронцова. На экране большого телевизора просмотрели обращение мамы Полины, Агафьи Ивановны Воронцовой, с Земли. Никаких длинных речей и пафосных тостов — обычные разговоры.

Елена увидела Марко впервые. На первый взгляд ничем не приметный человечек: не высокий и не маленький; не худой и не полный; не богато одетый, но и не бедно. В его облике не было ни одной яркой детали, которую можно запомнить. Недавно открыл собственную консалтинговую компанию.

Наташа немного смущалась. Марко проявлял к ней повышенное внимание. Алекс впервые попробовал фуагра. Сергей Николаевич Воронцов сидел рядом с Еленой. Иногда они обменивались многозначительными взглядами. Молодожёны, как водится, были во главе стола. После их поцелуя послышалось «Горько…». Свадьба — один из очень немногих случаев, когда властями разрешался алкоголь.

К вечеру Марко, уходя, хлопнул Алекса по плечу.

— Ну что, Волков. Теперь в университет?

— В университет. Полина тоже решила туда поступать, — ответил Алекс.

— Не против, если я буду заходить к Наташе.

— Конечно нет.

Через две недели Алекс и Полина выходили на станцию, которая так и называлась «Университетская». Кампус встретил их деревьями с раскидистой листвой, фонтанами, прогуливающимися студентами. Атмосфера была дружелюбно-безразличной: все довольны, улыбаются, но не навязываются. Полина заранее предупредила Алекса о подобном отношении. Здесь не принято без сильной надобности подходить и заговаривать первым. Исключение — знакомство парней с девушками.

Вечером следующего дня Полина спросила Алекса:

— Ты счастлив?

Он был удивлён таким вопросом.

— Не буду отвечать, боюсь сглазить. Я не суеверный, но уже неоднократно убеждался — стоит сказать, что всё нормально, тут же что-нибудь происходит.

Прошло пять месяцев. Полина проснулась от того, что Алекс поцеловал её.

— Доброе утро, — прошептал он. — Ты опять заснула на «Теории экономического обоснования терраформации».

Она открыла глаза и обнаружила, что лежит поперёк кровати, планшет светится под боком, за окном над куполами кампуса занимается голубая заря.

— Который час? — Полина потянулась и тут же уткнулась носом Алексу в плечо.

— Семь. У нас ещё час до пары Красильникова.

— Ммм... А может прогуляем? — Она обняла его крепче.

— Полин, ты сама вчера говорила, что этот семинар критически важен.

— Я много чего говорю. — Она всё-таки разлепила глаза. — Ладно, ты прав. Кофе будешь?

— Я уже поставил. Иди умывайся, соня.

Пока Полина приводила себя в порядок, Алекс одним движением убрал кровать в стену.

— А ты сделал задачу про оптимизацию водных ресурсов? — крикнула Полина из ванной.

— Ага. Хочешь, сверим?

— Давай за завтраком.

Они сидели на ковре, на полу, прижавшись друг к другу. За окном медленно разгорался марсианский день — небо из тёмно-фиолетового становилось розово-оранжевым.

— Слушай, у меня получилось, что при текущей системе тарификации колония теряет около 12% воды из-за нерационального потребления, — Алекс водил пальцем по графикам. — А у тебя?

— У меня 11,8%. — Полина прищурилась. — Ты учёл коэффициент испарения в старых секторах?

— Нет.

— Вот видишь. — Она ткнула его локтем в бок. — А ещё хотел прогулять.

— Ты хотела прогулять, — возразил он и улыбнулся.

Полина положила голову ему на плечо:

— Знаешь, иногда мне кажется, что мы слишком молоды для всего этого. Женаты почти полгода, живём на Марсе, учимся...

— ...и у нас всё получится, — закончил Алекс. — Полин, я же вижу, как ты переживаешь. Но мы богаты, молоды, любим друг друга. Что ещё надо?

— Разве не знаешь, что ещё недостаёт настоящей семье?

— Это то, о чём я подумал?

— Именно то.

— Телепатка ты моя. Тебе придётся в академический уйти. А я продолжу учиться. Или, может, мне тоже академ взять? Чтобы снова в одной группе.

— Пока вы гуляли по променаду с Сергеем Николаевичем, звонил ваш сын, говорит важно, — сказала Наташа.

Елена встрепенулась.

— Так что ж сразу не сказала?

Когда перезвонила, услышала:

— Мама, у нас будет двойня! Дважды станешь бабушкой! На медобследовании выяснилось! — радостно выкрикнул в трубку Алекс.