Альбинос на горизонте

Пролог

То было время новаторских идей, использования передовых технологий на базе ИИ, неожиданного выстрела робототехники, где в одночасье заваливающиеся алюминиевые собаки научились воевать практически самостоятельно, а слово «протез» равнялся слову «мама». Производство новых наркотиков, оружия и выстрел по самым страшным болезням из ствола здравоохранения — земляне становились сильнее, увереннее в себе, оттесняя религию за спины своих названных могуществ. И то было время человеческого упадка на фоне колоссального перенаселения…

Спохватились не сразу. Ведущая корпорация «Прорыв» при поддержке государственных альянсов обещала всей планете решения, от которых зависели миллиарды жизней. И пока обычный гражданин стоял на новых ногах, мог видеть и слышать новыми органами, человечество верило и ждало решения.

Отсчёт пошёл после 2130 года, когда «Прорыв» стал монополистом и подогнул под себя последние крупные независимые заводы и лаборатории, расправив свои интернациональные крылья по всей планете, закрыв ими даже солнце — их будущий источник уникальный энергии. Со всемирным объединением НАСА, ЕКА, Роскосмос и другие крупные космические агентства перестали существовать по-отдельности. Мнимый союз.

За проектом «Радиошторм» следил весь мир. В нём научно-исследовательский корабль должен был дрейфовать на космических лучах, «заряжаясь» звёздными ветрами в разных системах, и покорять новые планеты. Земля нуждалась в ресурсах, что не подлежат искусственной генерации — пространстве, времени, людской выдержке… Преступность охватила континенты как протомунит — всё чаще возникающая болезнь, при которой организм не только отторгал протезы, но и неожиданно тратил почти все ресурсы иммунной системы на уничтожение родных органов, проявляя признаки аутоиммунитета. Лекарство — постоянная терапия, баснословно дорогая и не дающая никаких гарантий. Дети этих людей рождались инвалидами или имели отклонения. Клеймо изгоя неизбежно, если родился протовыродком.

Страны вкачивали в «Суперастру» неприличное множество денег, но делать новый выбор было поздно. Эта история не о фантастическом достижении, межпланетных приключениях и одарённых людях, что смогли покорить звёзды. Это урок, при котором нельзя забывать об ошибках, и как самые великие умы совершают непоправимое из личной прихоти.

Дредноут родился в 2155 году как боевой корабль и оставил после себя кратер размера с Сахалин. Он возвысился тенью, что пророчила вовсе не спасение. Сто тысяч человек, среди которых угодные «Прорыву» вершители судеб и одарённые труженики, взяли с собой. А Международную Космическую Станцию потянули на зацепе, словно буксующую замершую пятёрку с пьяными водителями.

«Суперастра» пролетела мимо Луны — рекламного объекта, где громадные голограммы и стенды уже торчали из всех видимых с Земли мест, что пришлось издавать всемирный закон о космической цензуре.

Дредноут покинул Землю и вот уже 95 лет бороздил бескрайние просторы межзвёздного пространства, а люди внутри нарекли себя первой космической расой, астравиками.

Часть I

— Поднимайся, малёк! Твоя порция серотонина привалила. — счастлив тот человек, что слышит пение птиц по утрам, а не прокуренный голос старого вояки-надзирателя с импульсной дубинкой на поясе, что, наверное, шарахала по косточкам как остервенелая. — И чтобы я всё видел.

Но Альби не знаком с этой дубинкой. Он был послушным парнем и делал всё, как прикажут. Если его лишат робокроу, то открывать глаза по утрам станет сложнее. Да и первые удары его организм мог не выдержать, слишком уж был физически слаб.

— Да, знаю я! Можно сегодня на пару минут подольше? У ребят была юбилейная встреча…

Надзиратель с большими щенячьими глазами, как с тех винтажных открыток, томно вздохнул и закурил едкую электронную трубку, поморщившись и мечтая ощутить иной вкус, что ему рассказывали предки.

— Ладно, только сменщику ни слова. Удивительно! Боевые действия только недавно закончились, повезло, у вас там мирная жизнь. А наши до сих пор друг другу раны зализывают. Тьфу, астравики…

Однако в его голосе не было злости, только неопознанная детская обида за его товарищей, с которыми он делил дырявую крышу над головой, пытаясь выжить.

С помощью отпечатка пальца и сканера, распознающего ДНК, пленник активировал личный робокроу — летающий бокс с встроенной камерой и возможностью общаться с другими пользователями по отдельной сети визуально и письменно. Двенадцать дюймов настоящей отдушины в тёмной сырой комнате, где из развлечений были только «картины» из пятен на стенах.

Каждое слово пленника строго контролировали, а если смотрителю казалось что-то подозрительным — связь немедля обрывалась. Но Альби не нужно было шифроваться: в заточении он пребывал уже пару месяцев, но из вышестоящих им никто не интересовался. Родители погибли, а близких друзей было не так много. Зато бывшая девушка каждый раз удивлялась, как болезненный вундеркинд умудрялся выходить на связь. А войну Альби он не поддерживал, как и некоторые законы дредноута.

Устройство зажужжало и приветственно махнуло боковыми крыльями-светокопиями. Робот проецировал счастье для повышения уровня удовлетворения своего хозяина, как и подсказывали алгоритмы.

— Вуди, режим «камера» в общий чат. И давай в этот раз без прерываний и искажённых лиц. Я и так не красавчик, а твои сбои завалят меня комплексами.

Робот завибрировал и посмеялся на распознанную шутку. Подключение произошло и началась видео-встреча с единственными в мире друзьями: на панели появилось бледное лицо с неестественно белёсыми волосами, они растрепались и напоминали хаотичность во всём её проявлении.

«Желаете активировать фильтры? Сейчас в моде цветные линзы и яркие румяна», — Вуди всегда напоминал о последних трендах.

— Воздержусь. Подключай всех из списка и поставь музычку на фоне, да повеселее! Это я в тюрьме, а не они. И сегодня сгенерируй фон, якобы я в инопланетной столовой.

Постепенно из динамиков стали слышаться голоса, сначала молодые, а затем и постарше. Оживлённая беседа длилась недолго, около 10 минут. Но за этот короткий миг Альби был по-настоящему рад: сообщники из «Белого Ворона» поддерживали его и желали скорейшего возвращения домой, ведь не так давно появился шанс на мирное решение конфликта. В груди парня приятно застрекотало, и даже робот Вуди просканировал артериальное давление и пульс, убедившись, что общение позитивно влияет на его хозяина.

После торопливых шагов снаружи, резко открылась камерная дверь, и дурно пахнущий надзиратель выпрямился с такой скоростью, что ему позавидовали бы высокоскоростные джеты для починки дредноута.

— Тише, не нервничай. Иди перекури, дружище, я пообщаюсь с заключённым.

Форма этого иноземца отличалась: литой комбинезон, куртка с множеством карманов с меховым воротником, а самое удивительное — знакомые шарниры на устройстве, что крепилось к бритой голове и трубками уходило в нос мужчины.

Альби расправил плечи и положил руки на колени, демонстрируя открытую позу и покорность.

— Когда я зашёл, то подумал, что тут сидит один из нас. У тебя очень светлая кожа. Меня зовут Сандр Бун, я лидер проекта «Завеса» и заведую этой территорией.

— Приятно познакомиться, я Альби из семьи №272 на дредноуте «Суперастра», двадцать лет. Мой цвет кожи неестественен для нашей расы, так как у меня, в жизни не догадаетесь, — едкая усмешка для подначивания фантазии своего отца, что выбрал ему имя, — альбинизм. Думаю, что это отличает меня с вами, так как ваша кожа практически чисто белая потому, что вы инопланетная раса. Ваша экзопланета числится нами как Росс 128b в системе звезды Росс 128, находящейся в созвездии Девы.

Предводитель вэйлов, так на «Суперастре» идентифицировали инопланетян, задумчиво почесал подбородок и присел напротив, всматриваясь потускневшими глазами прямиком в яркие огни необычного пленника, словно парад карликовых, мальчика, что каждый день менял ужин на разговор с близкими и, как ему кажется, был совсем не прочь здесь находиться.

— Ты настроен дружелюбно. Почему? — спросил Сандр.

— Моё поведение логично. Вы стабильно кормите всех пленных, не мучаете и не допрашиваете, лишь ограничиваете свободу для безопасности всех. За нами присматривают другие вэйлы… Кстати, а как вы называете свою расу? Ладно, не важно. Итог такой: у меня нет причин с вами враждовать.

Командующий нахмурился, но кивнул. Из всех пленников этот субъект был самым интересным.

— Что за устройство у тебя? Расскажешь?

На миг Альби растерялся: не рассчитывал, что будет презентовать своё детище вражескому командиру, да ещё при таких каверзных обстоятельствах.

«Ты уже смертник, чего тебе терять?».

— Это моё личное изобретение. Портативный робокроу. Служит для коммуникации между… Особенными людьми.

— Особенными? Подробнее.

Молчание. Говорить напрямую о своём естестве считалось дурным тоном.

— Протовыродками. Мы дети семей, что приютили в себе протомунит, пытаясь жить дольше отведённого. Протезы…

Отмахнувшись, как от неинтересной мошки, Сандр призвал к молчанию.

— Вещица занятная. Мы обнаружили, что передача происходит через отдельную защищённую сеть прямиком на корабль. Ваша… Как её там? ИНГА, да? Пропускает передачу без проблем. Наши блокирует. Мы не можем транслировать, а ты спокойно каждый вечер общаешься с астравиками.

— Всё просто: моя сеть зарегистрирована. ИНГА, наш ИИ, не будет признавать её чужеродной. Я хорошо поработал. Скажу наперёд: нет, взломать ИНГА и помочь вам пропагандировать на дредноут какую-то квазарную чепуху я не буду, да и не умею. Отныне я держу нейтралитет. Но за попытку сблизиться благодарю. Вы и ваши люди хорошо выучили наш язык.

В лице командира что-то изменилось: он смотрел с жалостью. Альби ненавидел это чувство. Его жалели с самого рождения, выписывая новую таблетку или направляя в «кабину» для терапии. Диагноз прост: врождённая непереносимость солнечного света 1 категории, приправленная альбинизмом. И в любых других условиях проблем возникло бы меньше. Однако сердцебиение «Суперастры» зависит от солнечной энергии, примесей первичного космического облучения на магнитных основах, и вся эта синтезированная энергия бьёт плёткой по двигателям. Заполняет собой генераторы и позволяет дредноуту совершать невообразимые скачки, путешествуя по звездным пустыням и продолжая растить в себе жизни десятков тысяч душ — прекрасный сад в бесконечной холодной тьме. Альби не мог игнорировать урон от своей жизни, позволительной роскоши.

— Ты умён, быстро соображаешь. Почему же молодого изобретателя послали вниз? Остальным в камерах гораздо больше лет, чем тебе. Объясни старику. Я уже забыл, какого это — удивляться.

— Ответ был ранее. Наша культура, безусловно, велика. Но в ней есть недочёты, к сожалению. Мы восхваляем человека, но стремимся к идеальности — термину, что сами и придумали, а не открыли, как нечто существующее и возможное. Общество не принимает нас за равных, мы носители целых списков болезней, наследники по несправедливости. То, что люди перешагнули и смогли подавить… Прорастает из нас гнойными прыщами и сильно раздражает капитанский состав и граждан, наших великих правителей. С нами не хотят строить семьи, заводить долгие рабочие отношения или хотя бы не посылать при первой возможности на передовую, делая еле видимую пометку в анкете: «подходит для расхода». Им нужен был технический специалист без проблем с родственниками, только тогда они вспомнили о моих мозгах. Отец научил меня компьютерно-инженерному делу, а матушка сутками впахивала на техстоянке джетов. И даже после их смерти никакой благодарности. Я никогда не забуду, что после объявления о несчастном случае люди так спокойно выдохнули, узнав, что погибли «расходники».

Его трясло. Откровенно рассказать о своём печальном прошлом и не менее колючем будущем оказалось непросто, пусть мама и воспитывала в нём выдержку, силу морального духа. Или пленник переживал, что больше никто и не спросит?

«Крепись, мой милый пульсар. Когда-то они вспомнят, что мы такие не по своей прихоти, а по их желанию и возможности. В нашем мире, где мы почти что достигли идеально-выработанной иммунной системы, создателям очень тяжело видеть пятна на их репутации, пусть такие светлые и чудесные», — мозолистыми ладонями она гладила его светлые щёчки и рассказывала, что иногда, раз в несколько недель, её подпускали к иллюминаторам, откуда можно было увидеть звёзды — редкая возможность. Матушка уверяла, что они светят так ярко, как и её любимый сын.

Под тихий кроткий всхлип носом, командующий Бун встал и с шумом втянул в себя остатки воздуха, поражаясь поведению мальчишки перед собой. Альби не уронил голову, не боялся показаться слабым. Живой, но сам себя схоронивший.

— Столько лет… — горестно усмехнулся Сандр, — нет. Сегодня я не испытаю позабытого чувства. То, что ты сделал для отвергнутых вами же людей очень похвально. Я предлагаю тебе сделать гораздо больше. Пойдём.

Его привели в комнату с грязными и поцарапанными столами, за которыми из мисок ели другие вэйлы, часто переговариваясь и шутя. Их окружала грязь, кучи пыли и ветхие объекты, похожие на мебель. Эти обшарпанные серые стены сильно разнились с представлениями Альби о инопланетной столовой. Где же невообразимые спиральные растения и яркие бутоны, размерами с пять голов? А диковинные зверюшки? Почему еда сама не выпрыгивает из тарелок, протягивая свои щупальца? Из необычного: только корявый рисунок с инопланетным монстром, где из его страшной головы торчал длинный отросток. Слишком уныло… Белые головёшки походили на ожившую яйцекладку.

— Ребята, внимание. Ребята! Маканчин, потом продемонстрируешь свои навыки поимки каши с чужой тарелки! Познакомьтесь. Это Альби… — рукой Бун указал на сжавшегося хилого парнишку, что дрожал без ветра и очень стеснялся непривычного внимания к себе: несколько десятков глаз уставились и внимательно изучали. Инопланетяне, казалось, были удивлены не меньше. Сандр приметил покрасневший нос рядом и твёрдо продолжил, — … нос. Альбинос. Наш новый пилот на дружеских гонках с асом «Суперастры».

Под взбудораженный гул вэйлов, их свисты и непонятные слуху выкрикивания, Альби раскрыл рот и попытался найти ответы на довольном лице командующего.

Это была его первая ночь под открытым небом. Сверху нет потолков или ограничивающих панелей, только развеянная чистым овалом туманность. Из этого природного зеркала можно было увидеть бескрайность… Где-то там, вдалеке, за световыми годами, был его настоящий дом и люди, что ждали возвращения дредноута — элизиума их душ и высшая точка достижения человека. Альби мечтал, что он или его дети встретятся с местом, что породило их могущественную расу. В образовательном блоке рассказывали о миллиардах людей, среди них обязательно найдутся те, кто примет жертв протомунита и вылечит их, не сберегая ресурсы для тех, кто поважнее. Нет, такого просто не может быть на покорённой просторной Земле!

А пока он сидел на полусгнившей бочке и пытался сосчитать количество огней в небе, знамён «Суперастры». Даже в темноте можно убедиться, как она огромна! Люди, что летали на джетах, могли видеть её внешние чертоги и поражаться каждый раз, какая зависть! Но таким как Альби можно было довольствоваться только схемами и картинками.

«Только теперь я вижу больше их! Даже дым не может скрыть её масштабов… Какая честь оказаться внутри и быть достойным отправиться в космическое путешествие. Если бы не болезнь, я точно уже был бы в составе младших помощников наших мастеров-экспертов! Определился бы в обслуживание ИИ или по стопам мамы…», — грезил юноша.

«Альби! Ты слушаешь?», — спрашивал робокроу. Точнее: на экране была молодая девушка с полным круглым лицом и немного притупленным взглядом. Она не специально: за её внешний вид чаще говорил синдром карликового роста, — «Расскажи про небо! Оно большое? Почему тебя отпускают гулять?».

— Небо бесконечное, Тиша! Второй твой вопрос оставлю без ответа, прости. Никаких подробностей п… Плена.

«Ну вот, ты ведёшь себя как обезьяна! Самое непредсказуемое животное на нашей планете!», — обиделась Тиша.

Зазвучал второй голос, мужской. Он был глубоким и чуть хриплым, тщетно пытаясь оттенять шепелявость:

«Отдам мешок драгоценностей за то, чтобы увидеть хоть раз в жизни живую обезьяну! Не серчай на нашего мотылька, малышка. Лучше расскажи, как обстоят дела с твоим костюмом? Управление сделает для тебя отдельный?».

«Думаю нет, Алман. Я не подхожу под стандартный экзоскелет. Меня переведут в другой блок…».

«Как же так? Ты так усердно училась на специализацию по внутреннему обслуживанию центрального генератора! А твоя выпускная работа о снижении порогов великолепна!».

Тиша ахнула.

«Ты читал её? Правда?».

Настала очередь Алмана засмущаться: двойная губа нервно задёргалась, а смуглое опухшее верхнее веко будто раздулось ещё сильнее, пряча истину в его глазах.

— Эх, Тиша, он в ступоре! Довела нашего бригадира… — рассмеялся Альби. — Почему вы двое всё никак не сходите на свидание?

«Потому что на встрече он меня не заметит и наступит. Опять глаза заплывут от счастья!».

Все трое захохотали. Шутки о собственном недуге стали давней традицией «Белого Ворона». Это был и остаётся их способ справляться с собственными гнусными мыслями. И лишь совсем недавно Альби ввёл пятничный вечер разговоров в планер робокроу, время, когда участники сообщества могли делиться друг с другом сокровенным, ища поддержки у таких же особенных людей. Ведь «нормальный» человек пока не мог принять их и сделать грёбанный уменьшенный экзоскелет для низкорослой девушки-механика, чтобы она продолжала чинить генератор для их собственной спокойной души, смирившись с нынешней иерархией. После случая с Бенджи, бывшего лучшего друга, Альби поклялся себе, что никогда не бросит этих ребят, ради которых придумал свой смысл жизни. Самоубийство Бенджи — его вечный двигатель и мотивация, никакой фантастики.

Групповой чат завершился. Им на смену пришёл личный звонок. Полосы Вуди окрасились лиловым цветом, вибрация стала сильнее, а по краям экрана запрыгали сердечки. Альби старался унять нервное дыхание. Говорить с ней совсем не хотелось, это было невыносимо каждый раз.

«Вуди вызывает своего хозяина Альби! Важный звонок, внимание, важный звонок! Мои сенсоры не выдерживают непонимания причин, почему вы не хотите ответить. Это же ваша…», — остервенело мигал робокроу, изображая удивление механическим голосом.

— Тихо, всё, всё, поднять трубку. Отлети от меня подальше, — Альби отвернулся от экрана, утопая в изучении каких-то бумажных чертежей, будто бы они были важнее звонка. Он честно старался себя в этом убедить. — Слушаю, Джи.

«Поганец, так не пойдёт!», — возмутился женский голос по ту сторону, — «Вуди, выводи меня голограммой. Живо!».

— Вуди, не смей…

Поздно. Робокроу послушно, словно верный хозяйке пёсик, облетел второго по значимости хозяина с другой стороны и выиграл у него небольшой бой на изворотливость, чтобы не быть пойманным. Прямо перед Альби втрое увеличился экран, изображение лучом упало наверх, и голограмма женской головы стала постепенно проявляться, пикселями ложась в тонкие черты лица.

«Не прячься от меня, пожалуйста! Обещаю, больше никаких расспросов. Где ты? За тобой больше не следят? Ой. Да и ладно! Ты затерялся даже среди инопланетян, ты правда такой необычный!».

— Твой писк слышен даже на Андромеде. Больше за мной не следят. Я теперь… Вроде как птица мира. Бред, да? Они хотят, чтобы я пилотировал их джет на гонках дружбы.

От ультразвука Вуди затрясся и шарахнулся сам от себя, немного понизив уровень динамиков.

«Святой квазар! Это просто замечательно, Альби! Ты же летал с мамой внутри, помнишь? Это такая честь!».

— Скорее подпись на смертный приговор. Капитанский Совет повесит меня на главном мостике. Кто поможет воронятам? Помнишь, как там в уставе? Астравик смел и отважен, жертва для него равна высшей цели, запрещено…

«Сдаваться живым в плен и бла-бла-бла. Твои пользователи уже взрослые и прекрасно справляются без тебя. Созданные тобой робоукроу работают великолепно. Тем более наша маленькая мастерская ещё работает, я иногда помогаю их чинить».

Личная мастерская — заветная мечта мальчишки-изгоя по изменению маленького мира, что летал в ещё более огромном. Каждый год Институт Развития слушал презентации молодых изобретателей и Альби рискнул, продемонстрировав проект «Робокроу» перед дюжиной закостенелых учёных и инженеров, что решали, какие новшества могут пригодиться «Суперастре», а чьи идеи стоило бы отложить на другой раз. Создание отдельного форума в компактной летающей упаковке с новым ИИ для протовыродков нельзя было назвать вопиющим нарушением, однако и спонсировать другую социальную сеть никто не горел желанием и энтузиазмом. «Вокслин» — официальное приложение для общения между всеми астравиками, но в последние года комментарии под записями и странички мнительных пользователей буквально сочились злом и претензиями к тем, кто хотя бы немного отличался, нарушая их внутренний перфекционизм. Некоторые заявления доводили до абсурда, например: «У моей тётушки подозрение на авитаминоз! Спасибо протодетишкам и их родителям за то, что страдают другие неповинные люди. Давно пора уже отселить их в отдельный жилой блок! Граждане, будьте бдительны и надевайте маски, если видите протопаразитов!». И это лишь малая часть…

На решающих слушаниях Альби познакомился с Джи, самой неусидчивой и безумно оптимистичной девушкой, что встречал в своей недолгой жизни. Поладить удалось не сразу: Джи была экспериментатором, авантюристкой с двумя пышными хвостами по бокам, а Альби предпочитал спокойствие и размеренный темп в создании изобретений. Её проект одобрили, немудрено, отец Джи входил в состав Капитанского Совета и был очень уважаем на дредноуте. А вот Альби поблагодарили за вклад в развитие и обещали, что в следующем году обязательно уточнят актуальность его идеи.

— Ладно, признаюсь, это мило с твоей стороны, Джи. Без твоей помощи мы бы не смогли создать более ста робокроу для ребят или даже хотя бы зарегистрировать нашу сеть для остальных.

Голограмма задёргалась в кокетливом женском смехе.

«После гонок пройдёт обмен пленниками. Так отец сказал. Он будет снисходителен и снимет с тебя все обвинения, вот увидишь. Я поговорю с ним! Ох, ну вот какой астероид им в голову влетел? Неужели нет других подходящих планет для добычи этих стержней?».

— Урановые стержни нужны для стабилизации энергии и увеличения её потоковой мощности, забыла? Школьная база. Наверное, это самая подходящая планета поблизости. Точно знаю, что радиационный фон тут стабильно высокий на участках. А так планета скудная… Дым повсюду, мои лёгкие не выдерживают. Необходимо несколько раз в день носить их маски. Растительность бедная, вокруг чаще пустыни и уродливые скалы. Чистой воды мало, а ещё постоянные ураганы!

«Сначала я думала, что у тебя отпуск на инопланетном курорте. Теперь я точно знаю, что ты лошара! Ты один из первых астравиков, кто пребывает на экзопланете, но только жалуется! Ладно, вот отправимся на Глизе 667 и, может, твоя душенька будет удовлетворена».

— Исключено. Меня трудно удовлетворить, тебе ли не знать, — короткий смех был скрыт небольшим румянцем. — Вот бы разобраться с этими примитивными воришками и вернуться к ребятам. С тобой увидеться.

«Выдохни. Видишь дредноут? Я сверху».

— Я тебя не вижу.

«Это не обязательно. Представь, как я якобы пробралась на главную центральную парковку, поднялась в зону техобслуживания и спряталась рядом с иллюминатором…».

— Джи…

«Тише. Знаю, что это строго запрещено. Представь ещё, как я положила руку на холодное стекло и тянусь к тебе, вниз, в неизвестность. Вытяни руку наверх. Для меня. Я представлю это с радостью».

— И сколько пальцев я показываю тебе сейчас? — усмехнулся Альби, отключая камеру на робокроу и протягивая поднятую руку в небо, к огням корабля.

«Один. Точно не больше. Ты всегда себя так ощущал… Помнишь нашу первую встречу? Никогда не забуду твоё грустное лицо, ты показался мне таким брошенным. Это чувство стало твоим толчком к созданию среды, где ты бы полностью раскрыл ладонь другим людям».

Сердце Альби замерло вместе с его удушающей мыслью, что сулила бесконечную тягу к своему народу, вновь встретиться с единственными близкими людьми.

— Угадала. Как всегда.

Молчание. Но оно не было неуместным. Оба понимали друг друга без сопровождающей коммуникации. Даже Вуди приглушил свои сканеры, пытаясь не спугнуть этот чарующий момент.

«Бесконечно скучаю по тебе. Как всегда. До встречи, малыш Альби».

А затем тишина разрезала новую землю и сгустила над собой плотные облака, отрезая их друг от друга. Нет времени хандрить, причитая о нелёгкой судьбе. Впереди самый ответственный день — дружественная гонка между вэйлами и астравиками в честь перемирия двух конфликтующих сторон. Капитанский Совет и команда Буна решили организовать небольшое представление для всех гостей, кто не испугается и ступит на неизведанные территории.

До первого межзвёздного соревнования осталось всего несколько дней: на фронтах затишье, обе стороны полируют фары и модернизируют запчасти для адаптации в новой среде. Решено было гонять внизу, «Суперастра» обозначила это актом уважения и доверия внеземной расе.

Только вот местные механики были не готовы к такому исходу, ожидая приглашения в «рай». Сандр очень злился, швыряя старые части электроники, покрытые ржавчиной и окислами. Сегодня утром всё валилось из его уставших рук, время нещадно наступало на пятки его ботинок и умоляло об откровении. Каждый завтрак его люди смотрели на своего капитана с надеждой, молча скуля о необходимости закончить вражду и попросить понимания у великих господ в небе.

— Ох, ржавая корзина гнили! Такими темпами мы не поднимем эту бочку!

В мастерской вэйлов впервые за долгое время были сняты защитные брезенты с последних отголосков былой мощи: ящики и контейнеры безобразно разворошили и искали любой полезный кусочек пазла для завершения картины. Но как создать шедевр титановой выдержки и высокоскоростной энергии из просроченного клея, парочки гнилых гвоздей и погнутых алюминиевых досок?

— Кэп, айда сюды! Гляньте, кого нашёл по дороге… Решил провести экскурсию нашему птаху. Да? — механик со странным именем и несуразно большим ртом на фоне маленьких глазок не пугал Альби так, как продемонстрированные навыки широкой спины и выносливых плеч, на коих астравик сейчас повис. — Ой, прости, что так грубо. Я думал ты хотел убежать от меня.

Опуская ноги вниз, Альби смахнул волосы с лица и недовольно нахмурился.

— Так и было. Это и есть ваша мастерская? Выглядит как гараж, в котором хоронили дронов.

— Чем богаты, как говорится, мистер Альбинос. — Сандр хотел было закурить, но взгляд товарища, который буквально просил воздержаться от дыма при детях сегодня победил. — Таунок, не нужно нотаций. Это дитя взрослее всех нас.

Но малец был прав: захламлённое пространство с тусклым освещением и железными кучами походили на вскрытые могилы. Бедный усопший мусор, про который неожиданно вспомнили.

Был отдан приказ вынести всё добро на улицу и организовать собирательный пункт, поставив аэродромный подвижный электроагрегат, что будет окружать десяток «свечей» по жилому периметру. Проживая на свободе уже около недели, Альби понял — вэйлы народ трудолюбивый и в какой-то мере находчивый.

От повышенной радиации они спасаются низкочастотными антенными башнями, у местных «свечки», что передают сверхдлинные волны в пояса Ван Аллена[1], измеряя при этом осаждающиеся частицы с помощью бортовых детекторов. Как итог: искусственная рекультивация.

Альби спрашивал себя: «Как можно довести до такого упадка свою планету?», но задать этот вопрос вживую не осмеливался… Белолицые вели себя крайне непредсказуемо. В одни дни упивались работой и постоянно спускались вниз в подземные шахты для пополнения запасов, в другие пили нечто похожее на сгнившее топливо и пели непонятные песни на своём родном языке: порой слишком разном.

«Сборная солянка. Не всегда понимаю их, это так мешает! А поют сносно… От души!», — в один из таких вечеров удивительные вэйлы попросили робокроу Альби записать их посиделки с необычными завываниями. Тогда местные женщины надели на себя иную одежду: более яркую и блестящую, а мужчины даже стали вести себя учтивее, нелепо передвигаясь в медленных танцах. Это зрелище породило первый скол на замершем сердце пленника.

Из-за поднявшегося над головами тумана дышать стало труднее, пусть местная звезда и пыталась лучами осветить иссохшую до твёрдости почву, температура была ниже среднего и кутаться в сомнительного качества тряпки совершенно не хотелось. Однако…

— Давай, отдай это дяденьке. Только не кусайся, как в тот раз.

Эту парочку Альби знал: женщина воспитывала крайне дурного характера дочку, та упрямилась и постоянно капризничала. Но было в них особое очарование. На лице девочки, малышки Симоны, можно заметить сросшуюся от рождения ноздрю. Такими были и некоторые пальчики на её ручках.

— Хорошо… — пятилетняя Симона заваливалась по бокам в объёмной шубке, — дяденька. Вот, возьмите эти перчатки. Тут холодно будет.

Альби не удержался и ахнул, опускаясь на колени, чтобы взять подарок девочки.

— Спасибо. Ты такая умница. Учишь наш язык в раннем возрасте.

Настала пора маме Симоны удивляться и с какой-то вновь неопознанной жалостью поглядывать на будущего гонщика. Решая проигнорировать новый странный жест, Альби решил перевести тему.

— Эта территория, получается, ваша колония? Остальные колонии находятся в других частях планеты?

— Некоторые колонии. Наша численность сильно уменьшилась после урагана Карамиллы. Здесь становится жить всё труднее, мистер Альбинос. Мы очень надеемся, что наши правители смогут договориться и мы поможем друг другу.

— Я ценю ваш дружелюбный настрой. Однако совсем не понимаю, почему вы встретили нашу расу так враждебно?

Женщина опустила голову и погладила щёчки Симоны, умолкнув. Не ей предстояло отвечать за поступки своего народа.

Вдруг сзади послышался гул с дряблыми выхлопами и новыми ругательствами от командира Буна: он пинал местный «джет» и проклинал всё существующее. Такая реакция позабавила Альби. Выступать на гонках с просроченной летающей повозкой было бы слишком стыдно, поэтому невольный взор сына инженера дал свои плоды. Альби обошёл «дряблую бесполезную бочку, чтоб её» и хмыкнул. Здесь явно был потенциал. Давно, проездом, но был.

— Оно умеет летать? — Альби не прекращал пальцами водить по вмятинам на корпусе, ногтем счищая давний налёт. Робокроу летал над головой, держа алюминиевую тросточку с пышным зонтом-юбкой, скрывая хозяина от прямых лучей.

— Когда мы согласились на гонки, то думали, что вы предоставите нам эти ваши джеты. Щедрость для вас нечто чужеродное, да?

Сандр сильно переживал. Неужели значимость скорого шоу так велика? Почему его редкие усы подрагивали, а потускневшие зрачки метались по сторонам в отчаянном поиске решения?

— Я не крутой специалист, но вашей машине нужно улучшение. Одолжите запчасти из тех генераторов, что я видел. Разберите несколько подземных очистителей…

— Нет. Мы контролируем радионуклиды. Благодаря непрекращающимся процессам очистки, мы можем добывать еду и спокойно дышать в некоторых зонах, как эта. Таунок, иди сюда! На юге нам смогут выслать запчасти? Сколько по времени? Нет, слишком поздно.

Пришлось задуматься. Отец всегда учил Альби видению, где ракурс не должен зависеть от твоего личного мировоззрения.

«Если нужно добыть костей, то раскопай могилы», — говорил он. Но на «Суперастре» никого не хоронят, наоборот, все здоровые органы оставляются на сохранение, а тело сжигают. Альби называл это отцовское явление — «ностальгическое прошлое» по временам на Земле, где дети первых астравиков ещё перенимали привычки и жизнь не в космосе от предков.

— Командир, фактически астравики не предоставили вам джет. Но символически и теоретически, считай, он у вас есть. Когда меня взяли в плен на границе перед вашими завесами, куда не пролетают наши джеты и дроны, я успел увидеть настоящую торговую гряду за бесценок! В разбитых самолётах можно найти ценные сохранившееся запчасти.

Бун высунул кончик языка и отдалённо покачал головой своим мыслям.

— Идея неплохая, парень, но мы совсем не знаем ваши новые технологии. Уйдёт время, пока мы разберёмся.

— На вашу удачу, вы поймали недооценённого заучку. Мой отец работал инженером, а мать управляла джетом. Здесь живут толковые механики, пусть не идеально, но мы можем сделать… Как у вас тут говорят? Конфетку?

Резко переменившееся лицо Сандра немного испугало, но его улыбка успокаивала. Глаза командира заблестели, он схватил своего драгоценного пилота за плечи и поднял вверх, готовый расцеловать эту белёсую как его кожу макушку.

— Драть вас в зад! — взбудоражено кричал он.

— Обойдёмся! — усмехнулся Альби. — Позовите всех. Надо организовать вылазку. Я поеду с вами, чтобы лишнее не натаскали, а ценное не упустили. Только… Я хилый. У вас есть защитный костюм на меня?

Бун расхохотался и дружелюбно похлопал мальца по спине.

— Сделаем. В лучшем виде!

И снова в груди Альбиноса что-то замкнуло и покалывающим зарядом прошлось по затылку. Местные нравы понравились бы Тише. Под весёлые махи руками удаляющегося Сандра, гонщик поднял взор вверх, пытаясь разглядеть за дымом свой родной дом.

— И у нас есть, чему у них поучиться.

Словно протестуя, от дредноута разнёсся возмутительный гул — ИНГА оповестила всех внутри и снаружи о приближающемся урагане с запада, потенциально опасным. Верхняя госпожа опустила щиты на ранее выявленные слабые зоны корпуса, закрыла внешние измерительные шлюзы. Затем поставила активную завесу на продольные кольца — крылья «Суперастры», жизненно необходимые тромбы, слоями раскинутые от самого центра и несущие в себе великую энергию, приручённую много лет назад. При малейшей опасности они надёжно защищались: будь то астероидный дождь или оружие инопланетян. После перемирия в темноте они светились, будто дева-ночь не единожды влюблялась и давала своё согласие пред алтарём, позируя помолвочными украшениями.

И только жители экзопланеты познали давнюю истину о последствиях скорого воздушного рейда — смерти, потери важных сигналов, оторванные головки антенн и сошедшая с ума электроника. Было ясно как никогда — поживиться нужно до того, как по участку пройдут нещадным веником, сметая обломки в пыль.

Колонна из пяти грузовых машин помчалась к границам земель обитания, к линии сильнейшей защиты вэйлов — скрытыми подземными башнями. Доблестными воинами они стояли на страже и создавали вокруг себя радиус магнитных импульсов для тех, кто решит вторгнуться без приглашения. Джеты астравиков падали как скуренные пчёлы и чахли под грязью, радиацией и невозможностью взлететь заново. Местные создали идеальный барьер против технологий народа Альби, чему сам изобретатель невольно удивлялся.

«Эти башни не найти, они скрыты. Любые чужие локаторы блокируются, другим не войти незаметно. Если бы дредноут начал бомбить от балды, то все вэйлы погибли бы… Мы могли бы просто уничтожить эту цивилизацию, но не стали. Почему? Стержни? Сами их добыть мы не сможем на этой планете? У нас такая мощь. Так почему? Странно», — Альби сидел на переднем сиденье и чувствовал, как огромные гусеницы жужжат снизу, пережёвывая непростую тропу.

Стены пыли окружили вереницу. Мелкие камушки бились о заляпанное стекло, но Альби старался выглядеть максимально невозмутимо в своём новом комбинезоне и маске с забавными выпуклостями для глаз, похожие на встроенные глаза мухи. Макушка уже несколько раз билась о раму, а ветер усиливался и со скрипом покачивал их уверенную затею.

В левом ухе покалывало от шумов и реже писка на другом конце передачи. Командующий Сандр отдавал приказы: как лучше проехать, где увеличить скорость за счёт встречного потока, а где уменьшить и развернуться, чтобы не вылететь в ближайшую яму. Вэйлы умело играли с нарастающей бурей и уже через полчаса группа достигла кладбища подбитых кораблей.

Облачённые в чёрное, стервятники защёлкали клювами, едва завидев чуть потухший блеск развитого летательного судна, скоростного, мощного и многофункционального. Альби шёл за Буном, скреплённым с ним одним тросом: все поделились на пары, чтобы не потеряться, ведь связь начала сильно барахлить. Сломанные крылья и носы джетов валялись в земле, некоторых было не узнать: осадки поглотили их, искривили и бросили разлагаться.

«Малец, давай быстрее. Что у нас в приоритете?», — неприятный шелест, словно кто-то натирал фольгу прямо у микрофона.

— Двигатели или его уцелевшие части, расходное топливо, да побольше! Электронику не надо брать, скорее всего вы её задушили.

Сандр назначил группы на обход и поставил себя с Альби в роль маяка, ударив световым лучом вверх с помощью робокроу — видимость ухудшилась. К ним периодически подходили другие и показывали добро, что обнаружили.

С течением времени менялась и погода: потемнело, стало ещё холоднее и опаснее находиться на поверхности. Но стоящих фрагментов никто не находил, лишь один заменимый хлам. Или руки были не те, или белёсая голова слишком испугалась ветерка, потеряв над собой контроль.

Ещё через двадцать минут Альби припал к земле. Дышать стало очень трудно, он постоянно кашлял, но ни разу не попросился назад. Бун видел, как мальчишка страдал и скрипя сердцем, отдал приказ сворачиваться. Время и условия были не на их стороне, к сожалению.

«Бун! Какая-то железяка оборвала наш трос! Таунок потерялся, я не могу его найти», — к линии подключился один из вэйлов, в панике указывая на скопление впереди себя.

«Гнидство! Гаунок, когда ты последний раз видел или слышал брата?».

«Минут семь назад. Я удлинил трос, думал, что он идёт неподалёку! Ураган приближается, нам ещё надо вернуться… Я останусь и…».

«Нет. Ищем его! Альбинос, я отсоединяюсь. Никуда не уходи с этого места!».

После щелчка фигура командующего сразу растворилась в воздухе. Теперь Альби откровенно паниковал: его затея могла обернуться настоящей трагедией. Смерть огромного верзилы совсем не входила в планы, да и не заслужил Таунок такой судьбы!

Минуты тянулись бесконечным шлейфом от кометы. Невыносимо ждать, слыша крики и неудачные попытки.

«Хозяин, я провёл диагностику местности», — в боковом кармане завибрировал Вуди, — «Есть данные. На два часа. На расстоянии пятидесяти двух метров, вероятно, объект посылает слабый сигнал. Проложить маршрут?».

— Веди.

Короткий ответ. Альби не задумывался ни на секунду. Этой чертой у людей он и восхищался: неподдельная самоотверженность. Его личная ценность любой жизни не позволяла бросить в беде инопланетянина, что совсем недавно подначивал его за россыпь родинок на затылке и подогревал запоздалую еду, мол, «горяченькое всё вкуснее, а тюбиками ты ещё объешься».

Таунок нашёлся под обломками, что неожиданно рухнули прямо ему на голову. Над ним господствовала короткая потеря сознания и оборванная связь, лишь передатчик тихонько мигал о неисправности, а с приходом Альби и вовсе потух. Эта ловушка могла с лёгкостью его убить, ведь разглядеть заваленного вэйла в такую погоду было практически невозможно. А потом… Вряд ли бы его скоро нашли. Связь с Буном окончательно оборвалась, а ураган неистово разрастался.

— Эй, громила! Вставай! Нас заметёт же! Вуди, подключись к нашей учебной сети. Можешь просканировать его и помочь?

«Простите, хозяин. Подключение невозможно, связь нестабильна. Первичное медицинское сканирование отключено, заряда аккумуляторов недостаточно. Желаете включить похоронный марш?».

— Придурок! Так. Активируй пискуна! — руки все ещё дрожали, осматривая раненого.

«Пискун потратит последний заряд. Вы подтверждаете это действие?».

Но перед очевидным ответом в голову Альби прилетел схожий обломок, кажется, от носа джета с его порядковым номером. Виски будто сжали щипцами, и он упал рядом с вэйлом, чувствуя, как немеет тело и темнеет в глазах. Он не успевает ответить и надеется, что его робокроу — не напрасная работа всей жизни.

Секундное тиканье. Последняя возможность.

Робокроу заверещал, на 200% задействовав свои динамики. Мерзкий пронзительный писк разнёсся по округе. Режим, который должен был спасать жизни, предотвращать смерти тех, кому нужна была помощь. Своих родителей Альби потерял лишь из-за того, что их долго не могли найти после взрыва. Режим пискуна родился раньше, чем сама идея о робокроу.

Перед тем, как окончательно потерять сознание, Альби вспомнил свой девятнадцатый день рождения: за праздничным столом в рабочей подсобке собрались его лучшие друзья и любимая Джи, умоляя его загадать нормальное желание, а не пару новых туфель для чечётки — парень ненавидел танцевать. Все смеялись и почти что швырялись в него сладкими бобами, пытаясь заглушить грусть по тем, кого не пустили на празднование. Как начальство им говорило?

«Вам нужно работать за двоих, а то и троих, чтобы компенсировать ваши… М-м-м… Особенности. Мы живём в полезном обществе», — популярный скрипт, от которого уже порядком тошнило всех протодетей. И всё же этот день рождения был лучшим — Альби не сомневался. В «Белом Вороне» выкатили пост с поздравлениями, и куча людей искренне пожелали ему всего наилучшего. Не хватало только тёплых объятий мамы и выдержанных, но с добрым помыслом, наставлений отца. Сын отдал бы многое, чтобы снова почувствовать, как пахнет маслом, железом и чуточкой неизвестного цветочного элемента — запах его матушки.

Впрочем… Именно сейчас ноздри уловили нечто знакомое и родное. Первая мысль будущего пилота: «Я точно умер и встретился с родителями». Однако тяжесть век и противный гул ещё стояли в ушах, а ведь им с детства обещают свободу тела после смерти.

Нехотя разлепляя веки, Альби стал причмокивать иссохшими губами и пытаться позвать кого угодно, лишь бы с ним пришла вода. Пиканье исходило сбоку и на экране он узнал показатели жизнедеятельности. Вторая мысль последовала незамедлительно: «Я дома? Меня забрали наверх?».

Стоило приглянуться, и Альби измученно выдохнул, закатывая глаза. И снова грязные стены, трещины и кисло пахнущий мох по углам.

— Зато я жив… — прошептал он, откидывая голову на подушку.

— Верный настрой! — громко согласился Бун, оказавшись слишком близко к пострадавшему. Сидел возле больного так долго?

Альби от страха дёрнулся и руками вырвал тонкие провода, роняя экраны на пол. Сандр рассмеялся и вышел из комнаты, оставляя испуганного жаворонка наедине со своим сердцебиением.

Вернулся командир инопланетян в сопровождении двух горе-братьев, практически потерявших друг друга несколько часов назад. Теперь Таунок и Гаунок старались не расставаться, по крайне мере до вечера, до очередной перепалки на тему: «Кто лучше или круче в чём-либо».

— Альбинос! Ты проснулся! Как твои дела? Видел влажные сны, да? — хохотал Гаунок, демонстрируя свою знаменитую щель между зубов. Шутки про неё были всегда актуальны.

— Эй, не дразни его, чертила! — локтем пихнул его брат. — Прости этого засранца. Он даже не заметил, как меня завалило!

— А что я?! Глухота на правое ухо. Я тебе сто раз говорил идти слева!

— Налево только олени ходят, бестолковый! Так моя жена говорит.

— Да ты что! И что ещё она говорит?

— Что твоё лицо похоже на огромную задницу!

Сандр и Альби не выдержали и переглянулись, сдерживая улыбки. Спустя ещё несколько дразнилок и возмущений, Бун откашлялся, намекая на выполнение истинной цели визита.

— О, да, да! Вот, это твой говорящий ящик. Мы его подзарядили. И это… — мимолётная запинка. Жаль, что на белой коже редко заметны следы смущения. — Спасибо, что пришёл за мной. Не побоялся ведь, а с виду такая тростинка!

На ноги Таунок положил робокроу с небольшой трещиной на дисплее. Не страшно. Это будет напоминанием о небольшом приключении на планете Росс.

— Спасибо, ребята. Не больше не теряйте друг друга.

Братья выпрямились и поднесли сжатые ладони к вискам. Какое странное действие…

— Есть, командир дружище!

Сюрпризы не заканчивались: ещё три десятка вэйлов встретили Альби после выписки и желали всех тех вещей, о которых обычно вспоминали на днях рождениях. Взрослые и молодые, женщины, мужчины и дети — они были все разными, но сплочёнными как единый механизм. Впервые изобретатель испытал доброе чувство зависти и радость, что в бесконечной Вселенной есть такие расы, как эта. Они дорожили не только друг другом, но и пришельцем, чей дом заслонил горизонт. Не боялись называть его другом…

— Кстати, вместе с вами мы нашли кое-что достойное. Думаю, что с этим можно работать, как ты считаешь? — Бун откровенно сиял, выводя Альби на улицу.

Как подбитое насекомое, бескрылый джет вальяжно завалился набок и зазывал всех любопытных, чтобы покрасоваться. Отсутствие важных элементов его не остановило, чтобы блестеть при свете дня и Альби присвистнул: корпус был практически в идеальном состоянии, турбины двигателей даже не искривлены и, сын инженера был уверен, разгонятся и поднимут пузатого вверх. Сбит совсем недавно, прямо перед перемирием! Неслыханная удача! Можно только гадать, сколько потребовалось грузовиков, чтобы притащить эту штуковину в ураган.

— Какой красавец! — чуть ли не подпрыгнул Альби. Макушку стало жечь, а лоб постепенно покрывался красными пятнами. Сандр снял куртку и раскрыл её над головой парня, защищая от света звезды. — Спасибо. Да, мы поднимем его в воздух! Бун, пожалуйста, собери всех механиков и назначь меня главным, я всегда мечтал построить или отстроить нечто подобное. Вуди, подключение к учебному блоку. Под шумок мы полазим в их инструкциях и схемах. Выполни поиск по слову «джет», исключи художественную литературу.

«Принято, запрос отправлен. Хозяин, включить героическую музыку на фоне или весёлую? Для поднятия духа и мотивации».

— Вруби последний альбом «ТЕХНОдемонов». Как там пелось? А завтра покоряем мы вершины, что отстроил добрый гражданин… Ух, держитесь! Я полон энтузиазма!

Следующие двадцать семь часов пронеслись со скоростью звука: вся бригада рабочих неутомимо потела над, под и в судне, облепила джет как семья муравьёв, молящаяся кусочку найденного сахара. На всю уличную мастерскую чаще играл рагга-джангл[2], заставляя некоторых инопланетян дрыгать ногами и качать в такт головой. Иногда музыку перебивал шум молотков, паяльников или дрожь старого электролобзика — использовались примитивные инструменты и содержимое внутренней «аптечки», что удалось обнаружить не сразу.

Найденный обескрыленный самолёт был второго поколения, самоуправляемый дистанционно, поэтому соорудить место для пилота — главная проблема, с которой пришлось неизбежно столкнуться. Со стороны могло показаться, что плетут узелки из внутренностей мёртвого железного насекомого. Некоторые рабочие ругались на родном языке и Альби откровенно забавляли некоторые слова, например: «баляба» или «тартыга».

Кому-то прищемило руку, Сандр потянул спину, уча Таунока, как аккуратно нести собранные воздухозаборники, а новая знакомая с длинными чёрными косами бойко орудовала лазерным ножиком и била мужчин по ягодицам, если те осмеливались подшутить над её не совсем ровными гранями. Каждый обуздал своё дело, а кто впервые брал в руки новые инструменты, учились по парочке часов и отправлялись в бой, к остальным.

Детей у вэйлов было немного, может, Альби досталась такая колония, но ему было грустно видеть одинокую Симону, от которой прятались остальные россинки. Проводя всё больше времени вместе, он стал подмечать, как любуется здешней культурой, порой странной и суматошной… Но в меру.

Уровень их заботы друг о друге вызывал улыбку непроизвольно. Альби спал мало, ел ещё меньше, но ему всегда приносили его порцию под капот, оставляли наедине с мыслями, когда было нужно и ни разу не мешали звонкам с друзьями. За это молодой пилот их уважал. После неуверенного первого дня их раса осмелела и стала чаще разговаривать с Альби, делиться идеями, личными набросками и чертежами. Впервые за долгое время он ощутил себя маленьким винтиком в большом и важном механизме.

«Вот поживёшь с наше, ценность мира и близких возрастёт в разы. Только мы есть друг у друга, так зачем расточительно относиться к ближним? Неужели посреди звёзд, которых вы не видите, правила иные?», — Бун был мудр, Альби в этом убедился. Но пока не раскрыл, какую цену ему пришлось за эти знания заплатить. Всему своё время, а пока…

— Народ, — кричал парень, забравшись вниз, — подайте торцевой! Там кто-то есть?

Над головой играли классические песни, Вуди окружили со стороны и просили изменить громкость или настроить аудио-эффекты, Альби забыл его заблокировать. Хихикающие инопланетяне разговаривали с робокроу, а тот добродушно сливал каверзную информацию о своём хозяине. Надо потом настроить функцию приватности, а пока молодой механик отчаянно ронял затылок на подмосток, моля о спасении своих данных.

— Этот ключик? — открыв глаза, он увидел прямо под собой забавный нос и чернушные глазёнки Симоны. От короткого испуга он ударился коленкой, но вежливо кивнул, забирая инструмент.

— Как вы так тихо подходите… Вечная загадка. Ты чего такая грустная?

— Мне скучно с ребятами. Они тупые и воняют после того, как брызгались той ржавой водой в канистре…

Альби удручённо замычал, в голове прокручивая план, как отругать ответственных за хранение топлива.

— Тогда будешь помогать мне, ты смышлёная.

Симона обрадовалась и стала прыгать на носочках. В конце девочка наклонилась и быстро чмокнула юношу в лоб, улыбаясь редкими клычками. А ведь Альби никогда не видел её улыбку… Всё-таки это дитё было милым.

— Ура, маме расскажу! Она говорила, что не зря вы вернулись, мистер Альбинос.

— Да как-то не хотелось оставаться посреди урагана. Ты боишься их?

— Да… Они забрали папулю и сестрёнку. Они всех скоро заберут. Сильные и страшные. Мама сказала, что вы можете нас спасти.

Тогда этот диалог неожиданно прервался. Альби был уверен, что спасать этот народ нужно было не от ураганов, а от пушек «Суперастры». Пилот поклялся себе, если от него будет зависеть хотя бы минимальный процент решения, то до последнего поддержит мирные соглашения. Отныне оставаться в нейтралитете не получится.

После долгих, изводящих мышцы и разум, трудов, обновлённый джет или теперь, как его называют местные «Теренс», в честь какой-то уродливой птицы из их игры, был готов к пробному старту.

Посмотреть на красавца вышли практически все. Неудивительно! Воздушный гоночный корабль выглядел как тяжелый гигантский монстр, готовый рвать воздух на своем пути. Его массивный корпус из темного металла напоминал бронированный бункер, готовый выдержать любые испытания. Главный двигатель находился сзади — огромная мощная турбина, способная развивать необходимую скорость. По бокам корабля расположены по три дополнительных движка, что придает ему дополнительную мощность и стабильность в полете.

Два огромных, спаянных по лоскуткам крыла «Теренса», кажутся чуть нелепыми, но они готовы своей тенью и высокой прочностью насмехаться над врагами.

Хотя бывший джет выглядит грубым и неотесанным, его техническое исполнение на самом деле практически совершенно. Каждая деталь проработана до мелочей, чтобы обеспечить максимальную производительность и безопасность во время гонки. Да, «Теренс» вылупился на скорую руку, но в нём сочеталось самое главное: надежда, любовь и отвага его создателей.

Громкий рёв упал глыбой на взлётно-посадочную полосу: Альби сидел внутри и проверял встроенный в управление робокроу, теперь полномочия Вуди расширились и это было гениальным решением. Зачем было изобретать новый корабль, если можно просто приделать ему две головы: электронную и живую! Беспроигрышный тандем.

«Вуди вызывает лучшего пилота! Хозяин, я настроился. Все системы в порядке, ошибок никаких не обнаружено».

— Проведи повторную диагностику с упором на двигательный аппарат. Следи за температурой, нам не нужно возгорание. — щелчком редких кнопок Альби включил сигнальные огни и стал увеличивать входную мощность. — Связь с башней есть?

«Бун вызывает Альбиноса. Связь отличная, мы наблюдаем. Лишнего дыма или звуков ещё хуже пока нет. Попробуй оторваться от земли. Эта старая технология термоядерных двигателей точно сработается с вашим топливом?», — параллельно за запуском следил Сандр из смотровой башни, ранее заброшенным полуразвалившимся от ветров объектом. Перед началом он нашёл пафосные тёмные солнечные очки и порванную фуражку. Ему хотелось выглядеть уверенно.

— Да, сэр. Промежуточные испытания показали минимум рисков. В топливе предварительно нагретая плазма, формулу мы довели до идеала ещё много лет назад. Убираю подмостки. Сэр, какая у вас религия? Кому мне молиться?

Бун усмехнулся.

«Те, кто покорили небо? Люди. Изобретатели. Как ты, малец».

Более ничего не нужно было окрылённому асу — «Теренс» воспарил, источая из себя лилово-голубоватое пламя. Болельщики сразу отошли на несколько шагов назад и стали махать руками, чтобы поддержать Альбиноса.

Пилот нервно закусил губу и пытался не реагировать на щекотку от капельки пота на переносице. Тревога разрасталась, не хотелось подвести собственные идеи и вэйлов. Потенциально он может быть последним шансом на спасение этих бедолаг. Безусловно, такая мысль грела его самооценку, но и пугала до дрожи в пятках.

Сомнения исчезли с подъёмом в несколько метров, поздравлений Вуди и его предложением взять на себя пилотирование.

— Нет. Проложи маршрут кольцом. Туда и обратно. Без выкрутасов. Это показательная гонка, да? Зачем нам выпендриваться?

«Маршрут построен. Суммарная протяжённость: 24 км. Потенциальные угрозы: турбулентность, обледенение, непредсказуемые погодные условия, радиация и баротравма. Вспомогательные двигатели готовы к запуску».

— Запускай с усилением мощности. И все показания фиксируй в отчёт. Старт!

Его штурвал — два рычага с нарукавниками, что крепились до самых локтей. Основа управления на голосе, а кости корабля станут продолжением его собственного скелета.

«Только так можно приручить этих летающих монстров, мой милый пульсар, и никогда не бойся. Они чувствуют твой страх», — Альби мало верил матушке, был совсем маленький, всего одиннадцать лет неопытности и мальчишеской трусости против новенького джета на техстоянке под покровом тайной встречи. На тренировочную полосу мама позвала его впервые и под её хриплый кашель держать руль было не так страшно. Они летали медленно, но для ребёнка это была самая большая скорость на свете.

Пилотирование многофункциональных капсул заложено в школьной программе, чтобы на смену дистанционным моделям всегда могли прийти люди. Альби невольно позавидовал своей бывшей девушке: Джи прекрасно справлялась с этой дисциплиной и от пыли её корабля задыхались даже самые матёрые пилоты-старшеклассники.

Протяжный вой с отголосками гнущегося железа и выразительного импульсного скрипа станут его любимой мелодией на следующий промежуток жизни: «Теренс» стал разгоняться и смаковать свободу. Пятидесятиметровая птица, созданная расой нелетающих существ, впервые ощутила скорость под своим стальным оперением. Жажда покорить небо была необъятна: ни для транспорта, ни для его управленца. Один родился в бесконечности, но заточённый. Второй появился из-за отчаяния и безвыходности. Оба нашли друг в друге утешение и смысл.

Разрезая воздух и пыль, оставляя заметные коридоры после себя — Альбинос стиснул зубы и боролся с непривычным давлением. Впереди себя он видел ржавые пейзажи, изредка мелькали серые обрушенные постройки. Издалека ему казалось, что это уродливые скалы, но правда была куда интереснее: многоэтажные селения, рухнувшие и осевшие, их поглотил Росс 128b. Больше в бывших колониях никогда не заиграет музыка, дома инопланетян опустели безвозвратно. А ведь эта раса была так многочисленна, если судить по количеству домов. Альби жалостливо вздохнул и полетел дальше, обгоняя воздушный поток — смотреть на руины желания не было.

Постепенно скорость стала ещё больше увеличиваться и «Теренс» стал строптивиться: дребезжать не в тех местах, кривить аппарат управления. Даже Вуди мигал об опасностях завала или переворота.

«Башня вызывает Альбиноса. Мы фиксируем искривления в проложенном маршруте. Скорость выше допустимого на этом этапе. Скоро должен быть поворот. Справишься?», — по тону было предельно ясно, что Бун искренне переживает за пилота, но прячет эти чувства.

— 12 километров за три с половиной минуты, кэп! Я почти разогнался до 200 км/ч, представляете? Обалдеть! Это не предел!

«Принято. Молодец. Ждём тебя обратно. Ветер усиливается».

Мало кто недооценивает такой элемент, как воздух — его нехватка губительна, воссоздать и заменить возможности нет, а сюрпризы, что он готовит, бывают крайне катастрофическими. Попасться в эпицентр шторма — высшая ошибка на старте пилотирования. Альбинос выровнял дыхание и потянул рычаги на себя, заходя на петлю, как учили, для противоречивой самому себе попытке опасного элемента. Но нельзя забывать: если ты оттолкнулся от земли и смог взлететь, то богом не стал, а лишь приблизился к тому, чтобы с ним встретиться…

Самоуверенный птенец. Он только недавно покинул гнездо. Не нужно было обнадёживать свою душу ложными представлениями об истине, ведь его дух ещё не успел её познать.

Джет смог дойти до половины восходящей петли, пока Вуди тщетно пытался докричаться до своего хозяина. Неудача постигнет любого, кто замахнётся на незнакомую добычу. Разочарованно надавив на штурвал, Альби до крови прикусил губу и решил изменить тактику. Теперь «Теренс» тужился и пытался повернуться вокруг собственной продольной оси на 180°, иначе трагедии не избежать.

Но Альбинос уже достиг запретного желания, тяги к рискам. Да и немного помять бока никогда не лишнее, так он закаляет себя и корабль.

— А теперь назад! Давай, не пыхти! Пошёл!

Долгая череда хлопков и рёв двигателей.

Успех!

Джет вышел на обыкновенную горизонтальную траекторию и помчался назад, радуясь редкому проблеску чистого неба. Полная петля не удалась, но отчаиваться нельзя! Летящие природные осколки — чепуха! Хватит бояться и зажмуриваться, человек способен сделать так, чтобы даже в лицо смерти смотреть уверенно и непоколебимо. Нельзя покорять вершины, не отморозив пальцы, что так жадно тянулись вверх.

Альбинос вернулся с широкой улыбкой на лице, гиперемией и втянутой барабанной перепонкой от не самой профессиональной посадки, впрочем, он был так счастлив, что болезненная пульсация или дрожь конечностей были ничем по сравнению с пережитым.

Он летал. Управлял громадиной, что построил и поднял в воздух. Наречённый протовыродком смог покорить страх, отдать дань уважения своей семье и вернуться к новым друзьям за их жизнями.

Толпа требовала грандиозного завершения. Пусть из уст их личного Беллерофона[3] льётся сладкий нектар надежды, эта подпитка станет для них протекающей в сердцах эйфорией. И лишь сняв шлем, подставив нежную кожу под свет и ощутив жжение, что впервые приносило только радость и знание: «Я жив. Я жив!», Альби поднял кулак вверх, заставив вэйлов внимательно замереть.

— Сегодня… — начал он, — сегодня ваш народ научился летать!

Рты загудели, щедро разошлись на выкрики и встречали своего пилота как подобает: со всенародной любовью. Чужаков нет и никогда не было.

Остаться в стороне решил только один из них, в его груди прятался страх и растущее сожаление, отныне никакой покорности всей тьме, всей правде… Пальцы Сандра дрожали, откручивая крышку ржавой фляги с инициалами его семьи. Маленький успех мог обернуться для его команды непоправимым, но джет готов к гонке, а Альбинос готов к подлинности прошлого.

— Вновь… — тихо прошептал Бун, заливая едкую дрянь в горло, — вновь.

Примечания:

[1] Радиацио́нный по́яс — область магнитосфер планет, в которой накапливаются и удерживаются проникшие в магнитосферу высокоэнергичные заряженные частицы (в основном протоны и электроны). Другое название — «радиационный пояс Ван Аллена» (англ. Van Allen radiation belt).

[2] Ра́гга-джангл (англ. ragga jungle) — это направление джангла появилось в девяностых годах под влиянием ямайской музыки — регги, даба и дэнсхолла. Рагга-джангл сочетает в себе черты классического джангла со сложным ритмом и тягучими басами, грубую лирику и рагга-вокал — что-то вроде рэпа, который читают нараспев.

[3] Беллерофон - персонаж античной мифологии, сын либо коринфского царя Главка, либо Посейдона и Евриномы. Он смог приручить одно из самых известных существ греческой мифологии, Пегаса.

Часть II

Долгожданный рассвет упал на отравленную землю яркой оболочкой чьих-то ранее несбывшихся ожиданий. Впервые за долгое время пыль осела, а ветер покорно стих, уставший бродяга. Чистый день… Настолько, что испачкать его — удовольствие только для самых безнаказанных. Температура снаружи поднялась до −4°С и это был один из самых жарких дней за последние десять лет.

Настал день гонок.

Межпланетное сотрудничество могло родиться под рык моторов, скрип не сгибающихся крыльев и скандирования толп, что жадно пялились на линию финиша и видели там своё будущее.

Вэйлы и астравики. Две расы с тайнами и ошибками. Их встреча была неизбежна.

Первые готовились с особым трепетом: вся колония помылась, побрилась и надела свои лучшие тряпки очумелых цветов, лишь потом Альби рассказали, что это такие платья и костюмы, и очень некультурно было делать акцент на проценте их износа. Угощений у местной расы было ничтожно мало, но добытые земляные орехи считались лакомством: травянистый сладковатый вкус радовал и детей, и взрослых. Сегодня Сандр приказал дать по горсточке каждому астравику, что прилетит на гонки — небольшой подарок, пусть он скрасит впечатление от белокожих «кротов», так внеземную расу обзывали наверху.

От возбуждённого ожидания Альби не мог уснуть всю ночь и в итоге проспал. Миновав чуть психические заскоки, он сделал укладку, умылся и надел гоночный костюм — ещё один драгоценный презент от Буна: облегающая ткань комбинезона с чёрно-белыми полосами стройнила, а объёмные браслеты на руках в зоне локтей будут служить связующим ремнём для руля «Теренса». Мгновенье любования собой и гонщик вышел в свет.

Но вместо радостных лиц и широких улыбок ему было суждено застать едкую грусть и разочарование на ликах новых друзей. Такое чувство, будто их каждого окунули в котлы с магическими кислотами. И чем дальше Альби шёл меж этих видов, тем нервознее и быстрее был его шаг.

— Сандр! Командир! Что случилось? Теренс в порядке? — обеспокоенно подлетел Альби на своих двоих, моля о целостности джета. — Чего все такие тусклые, как белые карлики?

Бун раздражённо сомкнул губы и попытался успокоиться: на его теле был защитный костюм, тот самый, что надевали во время перехода через границу подземных вышек.

— Только что мы доставили транспортный джет с твоими. Зрителями и пилотом с «Суперастры». Должно было прибыть около ста человек, в том числе ваши политики.

— Прилетело больше? Нам есть, куда их разместить?

— Вполне. Мест теперь хватает с лихвой! — крикнул Бун, чем привлёк внимание проходящих мимо вэйлов. — Прибыл только пилот и его джет! А вместо живых людей нам послали камеры-дроны! Прекрасно, да? Не захотели спускаться… Что за дела!?

— Стойте… Может зрители прибудут позднее?

Сандр резко развернулся и склонился рядом с мальчишкой, смотря прямиком в его глаза.

— Ты сам в это веришь?

Образовавшийся вакуум заглушил посторонние звуки: разговоры расстроенных инопланетян, лязги контейнеров и электронный шёпот с пультов управления камерами… Даже приближающихся торопливых шагов откуда-то сбоку.

Что-то тяжёлое, но вкусно-пахнущее повисло на шее Альби и настойчиво требовало повернуться. На звонкий голос отреагировал не только Вуди, приветливо жужжа в нагрудном кармане, но и его хозяин, постепенно вытягивая лицо в полнейшем шоке.

— Джи?! — запищал Альби под удивлённый взгляд Буна и остальных. — Какого квазара?!

Прямо перед ним, на новой экзопланете стоял ещё один человек. Талантливая мастерица, бойкая натура во всех смыслах… Прекрасная Джи со своей космической причёской: её щекочущие нос светлые хвостики в такт качались собственному смеху и привлекали ещё сильнее — прелестные фонарики. Травянистыми очами она внимательно изучала его, сканировала, как самый настоящий высокоинтеллектуальный андроид. Постепенно они наполнялись влагой и Альби понял, как сильно соскучился по её проницательности и чувств, что били ключом даже в самые плохие дни.

Они обнялись. Немного по-детски и коряво, но искренне, пытаясь снова совместить свои силуэты.

— Ты похудел ещё сильнее, дорогой! Смотри, теперь мои ляшки на твоём фоне напоминают живот бегемота! Помнишь те картинки? — смеялась Джи, оглаживая ладонями выбеленные волосы. Долой укладку и сомнения.

Неожиданно усмехнулся и Сандр, привлекая к себе внимание.

— Ой, точно! Забыла вас поблагодарить за переправу! Меня зовут Джиневра, рада быть здесь! — Джи протянула ладонь.

— Взаимно. Я Сандр Бун, заведую этой…

— Тот самый?! Альби много про вас рассказывал! — Джи так резво схватила руку командующего, что Альби невольно поразился её смелости. — Главарь колонии вэйлов! Местный распределитель ресурсов, что любит курить, пока никто не видит и очень сентиментален под чистым небом, да? Обаятельный инопланетянин в обёртке сурового мужчины! Правда, что у вас тату на левой ягодице? Альби говорил, что…

Спохватился парень только, когда завидел, ему точно не показалось, покрасневшие кончики ушей Буна!

— Стой! Это не то, что вы подумали! Я ничего не сливал важного, правда! — Альби накрыл ладонью громкий рот и постарался закрыть собой подругу, чтобы та больше не посмела так подставлять его. — Джи у нас резвая и её иногда заносит!

Резвый укус за палец спровоцировал громкое: «Ай!» — молодой пилот был побеждён и отступил.

— Нет, командир Бун, меня никогда не заносит. Звание лучшего пилота третий год подряд среди молодёжи! Знаете, как трудно порой бывает дамам пробиться против фантастического ума парней в таком нелёгком деле, как пилотирование? Впрочем, джентльменам не хватает важных вещей. Спросите каких? Верно: женской хитрости и щепотки озорного коварства. Поэтому я здесь!

— Отец прислал тебя в качестве гонщика? — удивился Альби.

Джи гордо повесила кулаки на боках и задрала чуть пухлый носик.

— Совершенно нет. Пилотом был назначен другой, но благодаря твоему изобретению, мне удалось договориться с ним о замене! Он из твоих.

— Подожди… Не понимаю… Пилотом на этой гонке должен был быть член «Белого Ворона»? Проторебёнок? Нас к обычным джетам на стоянке не подпускают среди белого дня… Помнишь ту девочку, что могла отключиться на старте? Мы по состоянию здоровья не допускаемся. Хотя я бы поспорил.

— Я тоже удивилась! Думаю, что Капитанский Совет взял в пример твой поступок! Это отличная возможность… Была бы… Но я не удержалась, очень уж соскучилась по тебе и хотела побывать внизу!

Бун присвистнул, беря в рот горстку сладких орехов.

— Мистер Арнольд вообще знает, что ты тут? — не унимался белёсый.

— Папа? Нет! Хочу сделать ему сюрприз и на финише снять шлем прямо перед камерами! Мы положим начало тесному сотрудничеству и это будет первый межзвёздный союз! Восторг!

По необъяснимым причинам испытывать восхищение происходящим было трудно, как и видеть на приготовленных трибунах тонкий слой пыли. Белокожие будто хотели рассказать о своей культуре, духовно сблизиться и попытаться наладить союз. Но нет смысла блеять выразительностью на одиноком холме, эхо — не товарищ здравомыслию.

Дроны настроены, камеры закреплены на каждом из джетов, осталось только вытащить Джи на старт, та не могла отлипнуть от вэйлов, особенно от счастливой Симоны. Альби даже невольно позавидовал таланту девушки, что так легко могла сблизиться с новой расой. А ведь он послужил крепким мостом для этого, но пока не осознавал свою значимость.

Больше всех нервничал и причитал именно Сандр. То он постоянно смотрел вверх и кого-то проклинал, то пинал всё вокруг и вырывал несуществующие волосы с головы. А прямо перед посадкой и вовсе не отпускал своего Альбиноса, заплетающимся языком норовя поговорить о «чём-то настолько чертовски важном, что тебе и не снилось, мелкий поганец». Вырвавшись из цепких лап перегара, Альби пообещал обсудить всё после гонок. Следом за ним в спину полетела пустая фляга.

Гоночный корабль Джиневры — кладезь исполнившихся мечт любого авиационного инженера. Если пухлый «Теренс» напоминал колорадского усача, то джет рядом походил на грациозного лебедя… Серебристая стрела, что была рождена для танца со звёздами — тонкие рёбра, выразительные углы и вытянутый нос корабля. Перед ними настоящая примадонна. Длинные, чуть изогнутые на концах крылья, её первое «Па», а звук двух скрытых двигателей — начальная нота. Альбинос знал этот джет, на нём летали на праздниках и важных патриотических мероприятиях… Несусветная честь взойти к рулю этой дивы! Мечта его мамы…

Пилоты сели по своим местам, настроили сети коммуникации, а Гаунок и Таунок запустили прямую трансляцию. Сигнал от дронов не был заблокирован ИИ «Суперастры» и Бун сильно нахмурился, его дыхание участилось.

— Мы можем перехватить сигнал и транслировать наверх сами? — спросил он.

— Не, командир, — Таунок поставил автоматический режим: дроны завибрировали и поднялись в воздух, с десяток маленьких камер неконтролируемым роем облетели джеты и были готовы последовать только за ними, используя фокус для лучшей картинки, — защита крепкая, мы не взломаем.

К сожалению, низовики не видели и не слышали, как их представляют на дредноуте, под какую музыку, с какой речью выступают их правители и что обещают. Тайна, покрытая расстоянием и отчуждённостью.

«У меня появилась идея!», — Джи испугала второго пилота, — «Предлагаю финишировать нос к носу, вместе. Пусть это будет символом новой дружбы!».

Оба корабля стали отрываться от земли.

— Уверена? Я не один из них, какой тут символизм. — Альби проверил показатели и приказал Вуди отслеживать основные температурные значения.

«Неужели наш светик хочет обогнать меня? Ты всегда мне завидовал!», — смеялась Джиневра, — «А я тебе. Пусть ты не сын одного из капитанов, но свободы у тебя было гора-а-аздо больше. И цель!».

— Не глупи, я изгой, как и моя цель. Но меня всё устраивает, перемены происходят постепенно.

«Мне очень нравилось помогать тебе. И… Наше расставание…».

— Прекрати. Не время.

«Я знала, что папа не одобрит наши отношения… Прости, что убеждала тебя в обратном, когда мы прятались от его подъюбников».

— Джи, перестань. Я очень тебе благодарен, ты дорога мне.

Лебедь Джи стал постепенно набирать скорость.

«И ты мне! Закончить роман взамен на поддержку твоего проекта… Это был самый напряжённый ужин за всю мою жизнь! Помнишь, как ты тогда подавился тем овощем от волнения?».

Теперь смеяться стал сам Альби, ускоряясь в ответ.

— Ещё бы! Твой отец так смотрел на меня… У него огромные брови и жуткая челюсть!

«Но даже после этого ты и я тайно встречались… А теперь мы вдвоём на неизведанной планете! Как Адам и Ева, помнишь?».

— Обожаю твою тягу к запретной литературе. После гонки с меня ужин, а ты напомнишь, чем там всё закончилось. Я надеюсь на счастливый финал.

Ответа не последовало. Гонка началась.

Короткий изведанный маршрут: чуть больше сорока километров разгона и прыжков по воздушным подушкам. Они вдвоём снова стали детьми, не могли отказать себе в резвости и лёгкой шалости. «Теренс» тяжёл, кое-где неуклюж, а Джи великолепно огибала его края и флиртовала со встречным ветром. Крылья её пташки филигранно оперировали малейшие дуновенья, подстраивали под себя их сегодняшнюю мягкую натуру.

Свет ближайшей звезды озарял блеск на их металлах, демонстрировал небу и его покорителям то, как ненавязчиво и легко можно сосуществовать даже конкурируя. Они не вырывались вперёд, не пытались обгонять чужую тень, лишь изредка рычали друг на друга, практически сцепляясь рядом мощностями — так они поддерживали свою прочную связь, что зародилась в космосе, а продолжилась на земле.

Весь маршрут они улыбались, глядя на центральную панель. Пусть их не окружали обещанные пышные оазисы, экзотические растения и словно мистические животные, пусть пейзаж был скуден и сер — их уважение и любовь смогут наполнить собой любую атмосферу, даже загрязнённую. Более того в неизвестности можно сохранить покой и надежду, если ты не одинок.

«Но ты не был одинок», — голосом Вуди врезалась в сознание Альбиноса простая истина, — «Рядом постоянно были близкие. Живущие во множестве световых годах. Ближе, чем те, кто был на расстоянии вытянутой руки».

Вести внутренние диалоги с самим собой Альби привык — издержки его гения и приобретённого расстройства. Разум никто не подслушает, но может и никто не услышать, если молчать.

«Признайся, мальчишка, как сильно ты полюбил здешний менталитет. Найти семью в инопланетянах — величайшее твоё достижение, только вот стоит ли им гордиться? Вэйлы могли относиться к тебе хорошо лишь потому, что им нужен был гонщик. А все эти любезности и забота… Могли быть обманом и тайным желанием твоего сердца! Как прекрасно в плену стать значимым и получить всё то внимание и поддержку, которых так остро не хватало, не так ли?».

«Сомнения — враги прогресса», так гласил один из девизов астравиков. Справедливо, пусть и чуть чёрство, как считал парень. Медленно он стал фокусироваться на своих ощущениях и те выводы, к которым приходил, могли только огорчать. Очнуться ему позволил звуковой индикатор от Вуди, что гласил о завершении гонки через шесть километров. Взгляд красных глаз упал на запястье, что носило на себе наскоро сплетённую фенечку с чуть кривыми петельками от Симоны. Девочка отдала подарок вчера вечером, но осознать его ценность удалось только сейчас — какая удача.

Улыбка. Альби кивнул самому себе и нарастил мощность дополнительных двигателей, равняясь с Джи. Они вместе завершат этот путь и объединят их народы. Эйфория чуть ослепляла, но это было приятно.

«Вышка вызывает «Теренса». Мы не можем связаться с Джи. Её сильно качает. Всё в порядке, Альбинос?», — устало спросил Сандр, пытаясь подавить в себе новые беспокойства.

— Принял. Связываюсь, — Альби переключился через Вуди на другую сеть. — Вызываю самую невероятную девушку в мире. Местный вождь за тебя переживает. Давай к финишу без финтов?

Перед ответом динамики затрещали. Звук на другой стороне пропадал и часто прерывался.

«Я…».

«Альби…».

«Слышишь?».

— Связь плохая. Повтори, пожалуйста. Вуди, стабилизируй соединение.

«Что-то не так…».

«…жарко…».

«Сбоку…».

«… ание?».

Вуди предупредительно заверещал об опасности столкновения. Джет астравиков трясся, его заносило на чужую воздушную полосу.

— Джи! Джи! Ответь! Опасный манёвр! Твой джет хаотичен! Джи, приём! Джи! — Альби увёл «Теренса» и замедлился, чтобы увидеть картину целиком и следующий кадр поразил его, шокируя до леденящего страха…

Гоночный корабль дымился с левой стороны, вниз с него падали какие-то раскалённые капли. Железную птицу подбили, сковали? Что происходит?

«Альби! Не могу…».

«…работает…».

«Не работает рычаг! Блок!».

Хлопок. Со стороны дыма послышался небольшой взрыв. Постепенно джет стал снижаться, посылая сигнал о помощи. Взрывная волна задела посадочные колёса и его обломки пробили топливный бак.

— Джи, срочно выбирайся! Бак протекает, рядом пламя! Джи! Уходи оттуда! Катапультируйся!

«Стра…».

«Мне страшно! Папочка…».

«Помоги!».

От яркой вспышки на долю миллисекунды Альби зажмурился. Не стоило ему открывать глаза. Только сегодня участь жизни в слепом неведении была бы настоящим подарком судьбы.

Но светлые ресницы задрожали и медленно открылись.

Гонка завершена.

Джиневра первая пересекла финиш… вечная победительница. От её красоты и мощи тянулся огненный хвост: чёрный дым валил в небо и оповещал о конце жизни одной яркой звёздочки. Горький смог заполонил пространство, запах врезался в носы вэйлов и те в ужасе отпрянули, спасаясь.

Джет покорителей небес не справился на земле и взорвался, погубив свою и чужую славу. «Теренс» грубо приземлился вниз, а его пилот в немом ужасе не смог соединить губ. Происходящее нереально, авиакатастрофы нет, гонок не существует. Его самого сейчас не существует.

Инстинкты вопили и заставили его бежать в самое полымя, сгореть, как и Джиневра. Раствориться вместе с ней и не думать о реальности, последствиях, не ощущать горе всю оставшуюся жизнь.

Бросив шлем, Альби помчался к огню, пусть ожоги станут его второй и единственной кожей, пусть он прочувствует весь тот ад, через который прошла милая Джи.

«Ты виноват. Ты. Убил. Её».

Крепкие руки остановили. Не позволили и шагу ступить дальше. Сандр прижал пацана к себе, попытался увести подальше. И тогда Альбиноса прорвало: в смятении чувств страшной утраты от закричал, зажмурился и попытался вырваться.

Прямо сейчас горели оба, пусть в огне была лишь она.

Минуты растянулись нитями боли, после страха и негодования на Росс пришла скорбь. Инопланетяне быстро потушили огонь, разобрали обломки и попытались найти гостью, может, чудо существует и ей удалось выжить?

Альби посадили в камеру, откуда совсем недавно он выбрался. Заперли и попросили ждать. Но сил на это уже не было. А чего ждать? Всему настал конец, нет смысла томиться в несбывшихся ожиданиях. Прислонившись к нелюбимой стене, он прикрыл глаза и попытался сфокусироваться на приятной прохладе в области затылка. Его якорь. На ближайшее время.

«На ней был костюм, она жива. Будут ожоги, да, волосы сгорят… Но я скажу, что новая причёска идёт ей лучше. Тут она впишется. Да… Посмеётся. Надо попросить поставить столик для ужина…».

Лязг замка заставил вздрогнуть вмиг в разы исхудавшее тело. Дверь медленно открылась, и Альбинос уже знал, что несёт в руках Бун. Предсказуемый старый пьяница, почему же ты тоже с опухшими глазами?

Он протянул руку. В ней значок отличия в пилотировании. Несгораемый. Насмешка! Отвратительно! Выхватив его, Альби швырнул жетон об пол и ногой притоптал, роняя свою ярость и гнев.

— Не надо меня успокаивать! — кричал пилот. — Не ты потерял своего! Какого, мать вашу, произошло!? Ненавижу всё! Эти гонки, это место!

Прежде чем уйти, Бун закусил внутреннюю щёку до крови и резко развернулся. Сейчас, либо никогда. Времени уже осталось совсем мало. Конец гонки равен началу отсчёта.

Слишком грубо он взял за плечи растерявшегося заплаканного мальца и приложил к колонне посреди комнаты.

— Ты не всё знаешь! Послушай. Внимательно! — рявкнул Бун. — Астравики нам не чужды, мы знали о вашем существовании ещё до того, как вы достигли нашей планеты!

Альбинос нахмурился и поднял голову, истерически рыдая.

— Не удивил! Ты думаешь, я совсем отсталый? Видел старые чертежи на нашем языке с датами ещё до прилёта «Суперастры»! Я хотел помочь вам, ясно? Не задавал вопросов и вот, чем всё закончилось! Пусть между нами и была в прошлом вражда, но нет смысла её продолжать! Джи… Она хотела мира…

Тело пилота обмякло.

Стиснув челюсть, Бун бегло оглянулся по сторонам и прошептал:

— И мы. Вот твоя коробка, — из поясной сумки Сандр достал робокроу и неизвестный флэш-накопитель, бешено вручая в мокрые трясущиеся руки, — посмотри всё, что на ней есть. Вот что бывает, когда у власти стоят злодеи, лжецы, воры и преступники! Я скоро вернусь, веди себя тихо!

И снова запертый замок, и давящая на виски тишина. Вуди оповестил о включении и подготовил забытый его же создателем разъём для подключения к примитивным средствам в их старенькой мастерской — крохи с барского стола и «великая» щедрость от мистера Арнольда.

«Носитель содержит изображения, текстовые файлы и одно видео. Начать воспроизведение?», — спросил Вуди.

— Начинай, — вытирая покрасневший нос, согласился пилот и приготовился к чей-то слезливой истории, как показывает практика и его начитанность, — громкость средняя. Скорость стандартная.

Видео началось:

На экране показалась осунувшаяся женщина с клоком седых прядей. Уставшими глазами она тяжело дышала. Качество записи оставляло желать лучшего.

«Амелия, бывший сотрудник корпорации «Прорыв», отдел технической и информационной безопасности. 2160 год, прошло ровно пять лет с моего сокращения и отбытия «Суперастры». Ситуация в мире крайне нестабильна, я расскажу свою историю. По телевизорам сплошная пропаганда, а интернет уже не отличают правду от лжи. Наше новое агентство тщетно пытается связаться с дредноутом, мы не можем вычислить его пункт назначения и цели. Кажется, они используют технологию «одеяла» и напрочь блокируют наши спутники. Мы отрезаны и вынуждены разработать новые методы. Это сложно. Террористические группировки уже захватили АНЗЮС и ШОС[1], идёт война за последние ресурсы. Сейчас каждый хочет оттяпать кусочек большого пирога. На улицах разит протомунитом, коэффициент рождаемости еле дотягивает до двух единиц. Оборот наркотиков неконтролируем, власти меняются каждый месяц, число убийств и самоубийств на критической отметке. Есть план по реализации военного союза для налаживания дипломатических отношений…».

Видео прерывается. Помехи. Новые кадры:

«2162 год, я Амелия. Двое суток назад ввели угрозу мировой ядерной войны. Ранее были подписаны пакты и соглашения, но многие из стороны резко их нарушили. Сейчас я занимаюсь международной политикой и… — женщина уронила голову, — не понимаю, почему человечество убивает само себя. Все границы закрыты, впереди нас ждёт страшный дефицит продовольствия. Моя команда пытается сгладить углы, но общая сеть интернет больше не работает, мы пытаемся восстановить связь. Также неизвестны источники большого количества оружия, что поставляется во все страны. Расследование продолжается и…».

Помехи. Фон рассказчика меняется, становится тёмным. Женщина на видео тяжело дышит через трубки, больше на её голове нет волос. Сколько же прошло времени?

«Центральный бункер… Я… Амелия… С начала войны прошло четыре месяца. На Землю обрушились ядерные огненные бури… Весь мир охватил неурожай. Морской лёд распространился на прибрежные районы, последние торговые пути практически отрезаны. Всё… В пожарах. Крупные города… Мы не можем связаться ни с кем. Надеюсь, многие успели укрыться… Зоны с высокой радиацией… Там был мой муж… Теон, это ты? Теон, уйди, мне надо записать…

— Мама! Не закрывай глаза! — в кадре появился рыжий мальчик, он плакал и сильно дрожал. — Мама?».

Неожиданно экран замер и лишь спустя несколько секунд видео продолжилось. Теперь рассказчиком стал другой человек.

«Меня зовут Теон, мама хотела, чтобы я продолжал вести запись. Потом мне надо отдать это тому, кому не всё рано. Но нас осталось мало, и все болеют. Скоро мы отправимся в другое место, где воздух не такой грязный и опасный. Вроде бы… Всё? А, нет, мне двенадцать лет. Год 2163. И я очень скучаю по родителям… Тётя сказала, что они стали звёздами. Но мы больше не любим звёзды».

Начался обратный отсчёт. Затем кадры стали ускоренно меняться: сводки из новостей, интервью людей, облавы служб безопасности. Отовсюду кричали об опасности, призывали оставаться в домах или искать укрытия. На разных видео была паника: люди массово грабили, убивали и пытались выжить, разнося соседские дома и магазины. Каждым большим гипермаркетом управляла банда, на улицах разразился настоящий ад — война настигла на всех уровнях. Общество было разобщено. Последний кадр: мировые достопримечательности в огне, краткая инструкция по спасению от радиации, записи взрывов и огромные холмы с трупами людей. От сильных ветров покрывала сдувало…

Затишье. Громкий щелчок.

«Сигнал идёт? Давно я не записывал, чёрт, думал карточке хана. Ладно, с чего бы начать… 2183 год. Меня зовут Теон, я муж и отец, — светлокожий мужчина в видео постоянно теребил кепку и часто потел. Он тоже был лысым, а ещё кашлял кровью и подтирался салфеткой. — Всю эту научную шляпу вам расскажет моя жена, а я военный, так что… Прошло двадцать лет с окончания ядерной войны. Сначала мы думали, что откатимся в развитии на лет так 150-200, но всё оказалось не так страшно. Спасибо гнидам сверху и их технологиям. Ах, точно, кстати о них. Чёртовы толстосумы свалили с Земли, как дело запахло жареным! Спросите, далеко? Чушь! Тарелка все эти года крутится в нашей Солнечной системе, косяков у умников оказалось куда больше, чем они рассчитывали. Второй вопрос… А почему же они к нам не возвращаются? Да, мы теперь фанаты сельского хозяйства и любой работающий завод на вес золота, но это же не повод нас игнорировать, спросите вы? Всё просто: ещё раньше мы раскусили этих гадов и выяснили, что мировую войну начали они, удрав с планеты. Поставляли оружие капсулами, провоцировали стороны, подделывали записи. Их нейронка лепила лица и голоса, разжигала конфликты! И третий вопрос…

— Папа? Ты долго? У меня смена скоро начинается, а надо ещё обработать костюмы. — новый юный голос.

— Александр, приказываю выйти из комнаты и ждать дальнейших приказов! Чёрт… Да кому я всё это записываю?!».

Пиксели потухли. Неужели конец? Последующий короткий писк начал новое воспроизведение:

«Приветствую, — знакомый голос во тьме с редкими вспышками света, — камера сломана. Но я кратко изложу ситуацию. На Земле идёт 2248 год. Я просмотрел старые материалы и вот что добавлю: корпорация «Прорыв» долго и упорно планировала полную сепарацию от нашей планеты, осознавала, что без массового вымирания её не спасти. Людей стало слишком много… наравне с их возможностями. Благую цель проекта «Радиошторм» накрыло медным тазом. Изначально было решено отобрать людей для экспедиции, но в корпорации случился переворот и дредноут решил истребить всех нас. Они нашли лёгкий путь борьбы с перенаселением, массовыми конфликтами и прочими вещами, коими мы губили сами себя, не побоялись последствий. Мы лишь недавно осознали, что логотип «Прорыва» напоминает подводную мину, а не чёрное солнце, забавно. Многочисленные поставки оружия, подстрекательство и провокации породили войны. Астравики стали их источниками. Их цель была истребить землян, а потом вернуться обратно на планету и начать всё заново, очистив её и возродив с помощью присвоенных разработок. Ни о каком космическом исследовании и колонизации никогда не было и речи. Но мы выжили. Нас немного, но каждый готов бороться за своё будущее. «Суперастра» не отвечала нам многие годы, и мы решили затихнуть. Тогда-то они и показались. Вернулись к нашему спутнику и выжидали, пока ждали и мы. Проект «Завеса» — защита против их действий завершить всё до конца. Наша цель — сохранить и приумножить возможности человека. Много людей погибло за планету, которую у нас безбожно отобрали взяточники и моральные уроды. Колониями мы живём на более щадящих радиацией зонах, но климат планеты сильно изменился, множества экосистем разрушены. Ветра и ураганы не дают нам спокойной жизни. Каждый день мы боремся со своим домом и теми, кто его продал. Это последняя запись, я надеюсь, что главный людской обман будет вскрыт и новое поколение астравиков узнает, какой ценой они могут дышать. Меня зовут Александр Бун, я стар и несу эту тайну много лет, запрещая себе умирать».

Отшвырнув от себя робокроу, Альби стал хвататься за горло, чтобы не задохнуться. Вмиг костюм стал его убийственной гильотиной, сковывающей любой шорох. Как выброшенная на берег рыбка он двигал ртом, не выдерживая напоры от волн… Правды?

«Сон… Сон! Это не правда! Всё не правда! Джи жива, я не убийца. Астравики не убийцы! Я не на Земле…», — сначала Альби ходил кругами и снова пересматривал видео, изучал фото, затем резко стал бить кулаками всё, что попадалось на глаза.

Миновало время. Лёжа на полу, он считал чёрные точки на потолке, чтобы успокоиться. Вуди включил медитативную мелодию. Не получалось. Ругаясь, пилот снова вскочил и со всей силой стал колотить по двери, чтобы его выпустили.

— Бун! Бун, иди сюда! Объясни! Это не может быть правдой, мы космические путешественники, мы надежда и любовь землян, наша звезда зовётся Солнцем! Мы! Мы… Не преступники!

Дверь раскрылась. В проёме стоял запыхавшийся Сандр, он жестком призвал к тишине и повёл пилота по коридорам, к трибунам и взорванному джету.

— Послушай сюда, птенец! Братьев и остальных схватили! Дурацкие дроны-камеры оказались с подвохом… Сверху нас обвиняют в заговоре и целенаправленном убийстве девчонки! Наши в ловушке. Теперь ты знаешь правду. И мне нужно, чтобы остальные узнали. Я бы мог пытать тебя, заставил бы транслировать видео через твою коробку, всеми силами! Но… — Сандр затаил дыхание и отчаянно опустил голову, вспоминая всю свою нелёгкую жизнь, — тогда это никогда бы не кончилось. Прошло так много лет, Альбинос! Вы не знаете звёзд, вы не знаете правды, а мы вымираем. Ты хотел нам помочь, помнишь?! Мы больше не хотим войн!

Альби трясло ещё сильнее. Бун вёл его прямиком к «Теренсу». Позади них слышались выстрелы и взрывы. Женские крики обоим не забыть никогда — какая страшная симфония.

— Поколения сменились… Они могут не знать! Они не знают правду о Земле и несчастном случае с Джи, Сандр! Надо рассказать обо всём! Мне нужно добраться до капитана Арнольда!

Казалось, что Бун замер на миг и захотел что-то рассказать, но мысль прервали звуки двигателей военных джетов над головой.

— Поэтому ты здесь, давай, вперёд! Попытайся! Лети наверх!

Стремительным желанием спасти весь свой народ джет взмыл к дредноуту. Альби старался не думать о происходящем внизу, слишком жестоко и невыносимо.

Пока метал дребезжал и коряво отмахивался от пыли, грязи и налившейся сажи, мысли его управленца были далеко за пределами видимого. Великий дредноут, достояние его предков, гордость человеческой расы… Как люди могли погубить друг друга? Сюр, не более! Они умеют говорить, изобретать и сострадать. Так как?! Войны… Предательство… Смерти… Да, они были в их истории, но никогда на столе не разыгрывалась целая планета. Всегда можно было восстановиться, избежать непоправимого. Есть ли предел их вседозволенности? «Прорыв» стал ключом к запретному сундучку, к страшным возможностям. Как мировое общество доверилось? Насколько сильно они отчалились. И получили гнусный обман…

«Тебя и твоих друзей до сих пор отвергают, гнобят в сети и вживую, а ты не веришь в войну?».

Когда родители были живы, то на ужин звали Альби со звоном колокольчика, играючи представляя его маленьким королём. Этот приятный звон Альби желал услышать хотя бы раз после их смерти. Но теперь он был ему ненавистен, ассоциировался с ложью и короной, спаянной из людских костей — так родилась «Суперастра».

— Вуди, загрузи видео в «Белого Ворона» с таймером. ИНГА нас атакует? Мы приближаемся.

«Нет, хозяин! Восточный шлюз №12 открыт для посадки на дредноут. Я принимаю сигналы о допуске. Ранее хозяйка Джи выдала мне пропускной код для возвращения».

— Вот как… Она хотела вернуться вместе со мной… Как вообще солдаты попали вниз? Столбы вэй… землян разбомбили? — на секунду Альби шарахнулся от своих слов… «Землян». Сердце неконтролируемо сжалось.

«По последней информации защитные подземные столбы были отключены для проведения гонки по территории колонии».

— Выходит, что захватили только землю Буна? Тогда атака на остальные точки — вопрос времени, они поймут принцип работы и их местонахождение. Джи… Как же так… Мы, оказывается, вернулись домой… Такой вот он, наш дом…

Иссохшая планета, на ней господствуют ветра, бури и ураганы, служа главной хозяйке — нескончаемой радиации. Земле нужно дать больше времени, чтобы восстановиться, а её жителям шанс, чтобы начать всё сначала. Но пока оружие направлено друг на друга, зубы стиснуты, а глаза полны ненависти — ничего не получится. Альби не может позволить погубить землян ещё раз.

«Или это обман? Выдуманная правда, подставные видео… Чтобы спастись. Эта раса хотела спасения. Стоит ли мне вернуться домой и забыть всё, как страшный сон?».

— Смерть Джи… Тоже обман? — спросил он самого себя. — Какой я идиот. Иллюминаторы, протоколы, учёба…

Родной запах смазки и пластиковых труб вовсе не был наслаждением, как в ранних мечтах. На восточной стоянке было пусто, а лица разнорабочих устремлены на главный экран в комнате отдыха. Астравики кучками с разных концов дредноута следили, как электрические клетки продолжают сжиматься и оттесняют низовиков — солдаты рядом зачитывают обвинения в убийстве их человека. У всех вэйлов заклеен рот и возразить они не могут.

Люди, с которым Альби делил крышу над головой, еду, воду и воздух были в смятении: все уповали на союз, а процент тех, кто хотел крови ликовал, победно закуривая в тенях.

Верхние жилые блоки членов Капитанского Совета — защитная привилегия, но Альби знал тайную дорогу в дом Джиневры, последствия их запретных встреч. Её отец — последняя надежда.

«Кто?» — спросил злой голос на конце домофона. Конечный рубеж перед богатыми апартаментами.

— Это Альби. Я пришёл насчёт Джи.

Стальные ворота сразу же раскрылись. Альби стал медленно подниматься по лестнице. Частный дом семьи его бывшей девушки сочился стабильным достатком: аккуратные фигурные топиарии, ухоженные лужайки и даже прелестный декоративный пруд. Над входной дверью он увидел гордое знамя лётной школы.

«Нет, командир Бун, меня никогда не заносит. Звание лучшего пилота третий год подряд среди молодёжи!».

Последняя ступенька. Шаг чуть замедлился.

«Пилотом на этой гонке должен был быть член «Белого Ворона»? Проторебёнок? Нас к обычным джетам на стоянке не подпускают среди белого дня…».

Впервые за всю жизнь Альби испугался самого себя, своих мыслей.

— Вуди, приоткрытое окно на десять часов. Маршрут из комнаты Джи в гостиную. Там начни запись видео и звука, все камеры на меня и мистера Арнольда. Как можно незаметнее.

Дом встретил его гнетущей темнотой, занавешенными на всём первом этаже окнами, лишь редкий пляс света в настенных лампочках противных жёлтых цветов оттенял явный траур в этом месте. Из коридоров сильно пахло алкоголем.

Капитан Арнольд был мастером своего дела, его выдержка и дисциплина — пример в школах, мантра его служащих. Большой человек во всём, но это единственное лицо, которое поймёт Альби за короткий срок.

— Проходи, протодитя. Как же ты выбрался из плена? — из гранённого стакана по его подбородку текла янтарная жидкость. Капитан и отец. Но у второй роли сегодня участь куда трагичнее.

Арнольд восседал перед окном, а лёгкие лучи света пробивались на его сгорбленный силуэт. Невольно пилот вспомнил сказку про дракона, что жил в пещере и сжирал всякого, кто рискнёт украсть его золото. У Арнольда были такие же широкие ноздри и желание защитить нажитое.

— Мистер, вы знаете, что случилось с Джи? Она погибла, чтобы не началась война. Пожалуйста, остановите солдат… Народ внизу полюбил её, я всё объясню.

— Так полюбил, что взорвал? — усмехнулся Арнольд, снова наполняя стакан.

«Не бойся его. Это твой последний шанс. Последний! Спаси их!».

— Всё не так просто! — голос предательски сорвался на конце. Рука капитана зависла над столом. Он заинтересованно поднял взор на нежданного гостя. — Был несчастный случай! Джи никто не убивал. На экранах ложный суд. Как и правда… Я понимаю, вам покажется это странным, вы можете мне не поверить! Но мы не покидали нашу Солнечную систему никогда! А лишь вернулись обратно на планету! Мы над Землёй, капитан! А внизу наши люди, которых… Всё так сложно. Но, поверьте, они не виноваты. И мы тоже можем исправить ошибки! Вылечить наш дом!

Какая славная бравада, слаще неё только чистые помыслы сердца, что бойко бьётся за других… Его ладонь на груди и он клянётся в верности своей миссии.

— Альби… — тихо простонал Арнольд, — твои родители выдающиеся люди, пусть и такие же протодети. Ты такой одарённый… Как же так… Был бы ты здоров… Я был бы горд женить тебя на своей дочери! Откуда в тебе такая наивность?

«Горд женить? Он точно знал, что меня послали на передовую. Успокойся, сейчас не время…».

— Нет, сэр, мистер… Послушайте, я не вру. Это не обман, пусть и похоже. Мы правда на Земле…

— Прекрати! — удар по столу. — Ты наивен не в своей правде, а в тактике, что решил применить. Мне стыдно за тебя. Мы ели за одним столом. Ты узнал правду и помчался в дом капитана, чтобы открыть ему глаза? Мне так много лет, а ты назвал меня наивным обманутым дурачком?

Арнольд был в бешенстве. Такая реакция могла только удивлять.

— Я не понимаю… — испугался Альби, пятясь назад.

Тяжёлый вздох впереди.

— Сплошное разочарование. Мне сейчас взяться с землянами за руки, попросить прощение за то, что мы уничтожили кучу миллиардов жизней? Пустить их к нам, прописать в наших семьях и устроить на работу? Давай я пойду и испеку пару вафель для Буна, что скажешь? Ты так себе это представлял? Решил назначить себя значимой фигурой? Тоже мне… Раскрыл страшный обман! Я даже не собираюсь обсуждать это с тобой, откуда столько чести?

Быстрым движением Арнольд достал из ящика стола револьвер — сокровище и раритет, доставшийся ему от отца. Его глаза заискрились, но ведь этого не могло произойти?

Никаких прелюдий и лишних слов. Также нелепо и не величественно, как и задумка «Суперастры», прогремел выстрел. Прикоснувшись руками к животу, парень ощутил горячую кровь среди своих пальцев. Бордовой пеленой она растекалась по его животу… Он горел? Без огня? Сначала Альби упал на колени, а затем и вовсе завалился набок, в панике пытаясь осознать случившееся.

— История написана. Они лишь остались кляксами на заветной бумаге, но мы всё подчистим. Их существование — не твоя ноша и миссия, а наша маленькая ошибка. Вскоре она будет исправлена. Надо было раньше разбомбить остатки, чёртовы защитники пленных! Зря затянули! Я лишился большего, чем рассчитывал. А теперь спи, дитя.

Альби очень хотел закрыть глаза и уснуть, слишком больно… Неприятно и тяжело осознавать страшную истину. Он слишком молод и, правда, наивен и глуп.

— Кон… — хрипота отдалась кровяным кашлем.

Арнольд встал и посмотрел на подстреленного. Последние остатки силы были потрачены на завершающую фразу:

— Конец записи… Вуди, видео в общий чат…

И только сейчас Арнольд отчётливо уловил жужжание сбоку, рядом с шкафом. В начале он думал, что это его кровь так шумит, заводит в его собственное безумие.

Робокроу — инвестиция капитана за неопороченную честь. Ствол был поднят, а новый выстрел сбил летающего свидетеля. С этим звуком Альби, наконец, расслабился и закрыл веки.

Поздно.

Вуди успел загрузить компромат в общий чат, где находилось более тысячи протодетей. Таймер на задержку поста с видео от Буна никто не обнулил, и уже через час история его семьи разнеслась не только по «Белому Ворону», но и «Вокслину», набирая всё больше и больше просмотров. Поднялась настоящая шумиха: люди массово приходили к административным зданиям, требовали правды, ответов и честного суда.

«Суперастра» воспитала общество, что любило Землю и его жителей, боготворила возможности человека. Люди не смогли равнодушно отнестись к окровавленному фундаменту своего существования и осознанию того, что это продолжается по сей день. Капитанский состав и почитателей насилия погубили те, кого они отвергали. Много лет они стравливали людей на Земле и продолжили в космосе… Простой бизнес, обычная ловушка для достижения целей самоназванных правителей.

Решающий ход сделали солдаты, восставшие против своего верха во имя спасения остальных землян. Теперь их цвет кожи отличается, но душа на всех одна.

«ИНГА» перестала существовать. Отныне ИИ дредноута носил имя «АЛЬБИНОС» в честь молодого изобретателя, что смог положить начало объединению всех людей.

Впервые за 95 лет «Суперастра» вернулась на Землю. Сандр Бун стал одним из представителем главенства в созданной Ассоциации Объедения.

«Мы — не защита друг от друга, а купол сплочения, что должен сохранить наш союз».

— Дядя Бун! — Симона прыгала на носочках и тянулась к командиру. Когда девочку взяли на руки, она стала кривить губки. — Где же Альби? Он обещал со мной поиграть после гонок!

Александр улыбнулся и взглянул вперёд, где «Суперастра» легла на отравленную почву и напоминала огромную плоскую горную гряду.

— Он там. Видишь? На горизонте. Подожди совсем немного и ты всё узнаешь.

Малышка кивнула и помахала рукой дредноуту, будто говоря с новым другом. Она искренне верила, что он был там и смотрит на неё. В этот же миг сигнальные огни корабля заморгали, и девочка рассмеялась.

Примечания:

[1] АНЗЮС — военный союз Австралии, Новой Зеландии и США. Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) — международная организация, основанная 15 июня 2001 года лидерами Китая, России, Казахстана, Таджикистана, Кыргызстана и Узбекистана.

Часть III

Повсюду пахло химическим средством для обработки верхнего слоя кожи: один из нелюбимых ароматов детишек, которые отвергали всякую обязательную прививку ещё с малых лет. Астравики дотошны в вопросах своего здоровья, воспитанные ценности способствовали развитию медицинских блоков, начиная активной пропагандой важности профессии врача и заканчивая постоянным выбиванием финансирования на создание улучшенных лабораторий.

Звенящие приборы бились в массе раздражающих звуков, но, когда проводишь половину жизни в комнатах без тишины, то невольно становишься её ненавистником на свободе. Ведущий врач-исследователь медицинского блока №11 был обделён вниманием Капитанского Совета много лет. Ему приходилось руководить больницей для нижнего слоя населения — протодетей. На учёте стояло порядка семи сотен душ. Всего подобных блоков было два: №11 и №13. В здешних палатах не хватало рук, медикаментов и понимания обществом, что люди могут отличаться друг от друга и совсем ненормально винить человека в том, какой он родился. Высшая несправедливость!

Уважаемый Джевалити Локсток на самом деле быть менее уважаем, чем остальные коллеги по цеху. Но только сегодня, только в этот знаменательный день, он, наконец, постиг настоящее удовольствие — блок №11 стал важнейшим местом спасения для астравиков и вэйлов. И виноват тот, кто сейчас «киснет» в капсуле полной реабилитации.

— Соматическая двигательная иннервация способствует воспроизведению сократительной функции скелетной мышечной ткани… Тем самым…

Из динамиков на панели управления послышался томный вздох. На другом конце коммуникации явно не были в восторге от промежуточного отчёта о пациенте «с высокой пометкой приоритетности».

«Джевалити… Ради всего млечного… Он выживет или нет? Нам сейчас нужна сильная фигура и его голос на первых заседаниях Ассоциации. Народ с ума сходит, ждёт ответов».

— Каких ответов, мистер… Напомните? Я совершенно забываю имена.

Тонкими кистями врач неспешно поднял ампулу с сероватой жидкостью к лампе, проверяя реакцию на препарат. Удачно. Жидкость окрасилась в тёмно-синий, значит, антибиотики должны работать.

«Совсем ты в этой клоаке засиделся, раз не узнал своего начальника! Я забуду тебе эту маленькую ошибку, так как сейчас мне нужна твоя помощь. Мне необходимо объяснить и доказать, почему презренный проторебёнок стал нашим героем. Не все граждане спокойно отнеслись к истории с Арнольдом».

«Уже третий начальник звонит… Сколько же их там? Только работать мешают».

От дерзкого ответа Локсток удержался лишь потому, что экран с показателями жизни пациента стал суматошно зазывать, фиксируя шевеления внутри капсулы RKM-190, предназначенную для, да простят его родители за ненаучность, «изъятия» из злополучной глубокой комы, спровоцированной тяжёлым ранением.

Звонок прервался. Врач вбежал в палату и стал проводить первичный анализ общего состояния пациента, проверяя, насколько быстро он может обрести сознание и проснуться.

— Очень быстро… Хорошо. Давай, мальчик, приходи в себя. Рано тебе ещё к родителям.

Из капсулы послышались шорохи и стекло стало запотевать от обильного дыхания внутри. Пациент паниковал, немудрено… Проснуться полностью рассеянным в узком пространстве, при том из тела торчит порядка трёх пар трубок — страшный сон любого.

«Живой», — довольный Джевалити хлопнул в ладоши, — «Либо я всенародный герой, либо… Будущий висельник. Как уж решит моё многоликое руководство».

Сидя в светлой комнате с яркими боковыми панелями, Альби наблюдал за собой в отражении: жалкий поникший взгляд, шрам на животе, отныне вечная головная боль и дрожащие пальцы — как комплимент от семьи бывшей девушки. Сейчас его внимание было расфокусированным, мысли путались, а воспоминания приходили отрывками.

Вот уже больше недели вышедший из комы «Герой Земли», который отплюнулся от сказанного врачом титула и закрылся одеялом, проходил восстановительную терапию: учился твёрдо стоять на ногах, принимать пищу не через трубочку, пронизывающую горло, пытался снова стать самим собой.

«В плену было лучше», — пришёл к выводу Альби и по привычке снова стал щупать пространство рядом с собой, чтобы найти робокроу. Но Вуди, в отличие от своего хозяина, погиб окончательно, — «Переживают ли за меня друзья? Тогда почему не приходят? Никто из воронят не навестил. Никто из землян».

Мелкая дрожь скрылась под оповещением об открытии дверей палаты: в целях соображения безопасности пациента не выпускали без присмотра и разрешали прогуливаться по блоку не больше часа в день. Его душа стремилась вниз, к Буну, к братьям, к своим людям.

За дверью послышались шаги и чьи-то сдержанные в громкости разговоры. Всего секунда осознания и Альби вскочил с кровати, веря, что узнал знакомый хриплый тембр.

— Привет, парнишка, вот мы и свиделись… — на пороге стоял Бун, но совершенно не такой, каким его помнил пилот. Одетый в наряд астравиков: тёмно-бордовый мундир с эмблемой дредноута, высокие сапоги и улучшенная маска на голове с небольшой канистрой. Теперь в его нос тянулся лишь один тонкий канал, по которому поступала специальная воздушная смесь.

— Сандр? — Альби ещё раз осмотрел знакомого. — Александр.

Бун, не дожидаясь реакции пацана, первым пошёл навстречу и обнял осунувшееся лицо, радуясь. Альби прикрыл глаза, но не оттолкнул главу колонии землян, чувствуя, как от него больше не пахло спиртом.

— Прости, что не приходил. После капитуляции Совета начался скрытый хаос. Среди астравиков были те, кто поддерживали Капитанов, боготворили их. Эти люди не видят ошибок, допущенных Арнольдом и остальными.

— Я всё понимаю. Наверное.

— Нет, я так не думаю, — Бун удостоверился, что врач пошёл дальше по коридору, грубо нажал на кнопку рядом и двери закрылись. — Никто, кроме немногих лиц знают, что ты жив. И… Лучше тебе остаться мертвым, малыш.

«Какая дикость! Он тоже хочет от меня избавиться?», — испугался Альби и отпрянул в угол кровати.

Сандр заметил реакцию и мысленно ударил себя по голове.

— Нет, не бойся! Я на твоей стороне. Послушай… Многие астравики считают, что «Белый ворон» подставил Арнольда и Совет, якобы это была провокация. Все хотят услышать прямое обращение бывших капитанов, одного видео и моих доказательств оказалось мало.

— Святой квазар, Бун, для этого существуют суды. «Белый ворон» не виноват, он лишь помог обнародовать страшную правду.

— В этом и дело… Правду, угодную землянам. Правду, что пошла из уст проторебёнка из вражеского плена. Правда мальчика, которого астравики не принимали. Та, что запечатлелась на устройство, созданной тобой. Понимаешь, к чему я веду?

Альби нахмурился.

— Заговор… Чёрт! Они думают, что я фальсификатор?

— Мы хотели выбить признания от капитанов, на суде. Всё должно было пойти по плану, но… Они сбежали. Три перевозных джета и больше ста двадцати заключённых, включая Арнольда. Им удалось от нас уйти.

«Как же так… Конечно! Посадить в тюрьму тех, кто её создал. Они точно готовились к побегу».

Во время первого заседания Ассоциации Объединения, в единственной тюрьме дредноута прошло самое настоящее восстание. И началось оно с тех, кто должен был его подавить. Надзиратели, купленные сладкой речью Арнольда и остальных, согласились помочь и «…Во имя первых астравиков, чей опыт был запятнан злыми помыслами обделённых людей...» предоставили три джета для побега. Всех, кто причастен, ждал суровый допрос по методу воспроизведения соматических реакций — так астравики хотели выяснить, куда направились их люди. Тщетно. Многолетняя пропаганда так просто не исчезает с приходом новой власти и порядков.

— Так что… Пока мы ищем их, тебе лучше не показываться. За протодетьми сейчас ведётся скрытое наблюдение. Вы под прицелом. Я боюсь, что кто-то может посягнуть на твою жизнь.

Сопутствующее затишье не радовало никого в палате. Кто сказал, что земляне победили? Теперь, в угоду прежним правителям, астравики могли поубивать друг друга — суровая реальность.

— Здесь опасно. Я хочу вниз, Сандр. Хочу жить.

— Альби…

— Пожалуйста! Тут я долго не протяну. Этот доктор меня пугает.

«Мальчишка пока слаб, да и снаружи могут поджидать враги. Он так много сделал для тебя, Бун, нельзя его бросать».

— Тьфу, вот смотрю на тебя и не могу противиться. Знаешь, у меня никогда не было семьи… Я побоялся этой ответственности и очень жалею. Уж не думал ли ты, что я приду сюда, помусолю тебе душу и сбегу? Есть у меня одна идея. Но ты должен делать всё так, как я тебе скажу. Мы договорились?

Впервые за долгое время Альби улыбнулся, а зеркало отразило его надежду.

После небольших угроз Локстоку, который должен был поддерживать легенду о коме Альбиноса, Сандр и его новый советник по отношениям с протодетьми отправились на Землю. Новоиспечённый выходец из «Белого Ворона» по имени Кай Леморт облачился в светопоглощающий шлем, скрывая свою настоящую личность. Минимум слов, но постоянное наблюдение.

Между «Суперастрой» и колонией Буна наладили промышленную дорогу с двумя уровнями: воздушный и наземный. Установили прожектора, поставили промежуточные пункты для чрезвычайной эвакуации в случае бури и назначили охранных дроидов по периметру. Сбежавшие астравики могли устроить диверсию, никому не известно, какой план задумали испуганные и обозлённые люди.

Теперь, когда дредноут прижался к родной планете, теней стало больше, но в месте с опасными участками, появились и возможности развития. Главный вопрос оставался без ответа: «Что делать дальше?». Собрание нового Совета было решительно настроено помочь всем людям, но некоторые участники заверяли, что пока народные волнения не закончатся — ни о каком совместном проживании не может быть и речи, ведь риски очень велики. Если столкновение сторон произойдёт в открытом космосе, погибнуть может весь корабль.

Но период тяжёлых решений не затронул чистую любовь и веру в лучшее у людей Буна: земляне искренне радовались союзу, с радостью принимали в своих домах гостей, делились пережитым. Выстраивание крепких социальных отношений — первый ключ к принятию новой истины: люди не должны жить порознь.

На территории «Колонии Б» произошли свои изменения: новые ангары окружали вход в подземные хранилища, башни завесы деактивированы, а солдаты астравиков вызвались патрулировать местность, не отказывая себе в совместном обеде за одним столом с белокожими. Народу стало значительно больше и Альби было отрадно видеть знакомые лица, наполненные счастьем глаза.

Ему хотелось поздороваться, обнять Симону, обменяться рукопожатиями с братьями, но нельзя было раскрываться.

«Если поймут, что я жив и хожу здесь, противники нового Совета могут напасть. Нет уж, пульсар им в з…».

— Здравствуйте, дядя! — рядом появилась Симона с матушкой, скромно занося ручки за пышный полушубок. — Нам сказали, что вы помогаете общаться с друзьями Альби.

— Всё верно. — ответил механистический голос, созданный при помощи шлема.

Женщина рядом улыбнулась и вежливо поклонилась.

— Так вот… — вскрикнула девочка, — я его подружка. И хочу с ним увидеться. Можно?

«Ох… Надо держаться. Соберись!».

— Сейчас не получится, прости, — он мельком посмотрел в сторону матери, та лишь грустно кивнула, — он очень занят. Но просил передать, что обязательно встретится с тобой, как закончит дела.

— Обещаете? — Симона подошла ближе и попыталась взглянуть под маску незнакомца. Проницательная малышка. Во взрослом мире ей будет тяжело мириться с сущностью людей.

Только спустя час вместе с полным обходом, приёмкой продовольствия и, для убедительности, мини-выступлением для Александра о важности налаживания связей с общественностью, Кай Леморт оказался в одноместной комнате, соседняя с той, где раньше жил гонщик Альбинос.

Те же просторы и скудные виды. Иногда на треснутом бетоне можно было увидеть знакомый мох, парень по нему скучал. Всё лучше, чем в стерильно чистой палате, да ещё и под прицелом камер!

Сняв маску, Альби размял челюсть и опустил голову на подушку, только та, предательница, слишком тверда и неудобна! Принцессу на горошине можно понять — мелочи, которые отделяют тебя от полного умиротворения и покоя, раздражают до невозможности. Убрав подушку, он наткнулся на подписанную коробку:

«Нашли в комнате Джи. Думаю, она хотела, чтобы он был твоим».

— Он здесь!

Внутри оказался личный робокроу Джиневры. Холодный пластик был прижат к разгоряченной груди, чтобы представить на миг, как сейчас в желанных объятиях находится любимая девушка.

— Активация голосом, переназначение. Пароль: 4944.

Дисплей замигал, сначала хаотично разбрасывая пиксели по экрану, а затем отрисовал иконку загрузки. Через минуту на Альби смотрела Лейла — идентификация ИИ робокроу на личном устройстве. Названная в честь умершей матери Джи.

«Приветствую, второй хозяин! Переназначение исполняется. Желаете загрузить из облачного хранилища прошлую идентификацию? Имя: Вуди, последний запуск…».

— Отмена, Вуди умер с честью. Лейла, оставь прежний набор настроек. Открой все видеофайлы.

«Сделано. Начнём просмотр!».

Самые ценные воспоминая в любом любящем сердце — образы, подпитанные сильнейшими чувствами момента. Эти мгновенья можно пересматривать в голове, но лучше, чтобы они всегда были сохранены визуально, дабы ни одна деталь не стёрлась со временем.

Сейчас он видит, как Джи смеётся и шутит над его новой неудачной стрижкой: друг Алман от волнения снова заплыл и криво подровнял виски. Тогда они устроили втроём пикник в парке Алмах, названного в честь множественной звёздной системы, которая обманывает смотрителей своим изумрудным свечением издалека. На самом же деле… Никакого зелёного цвета там нет, лишь иллюзия. В отличие от парка, где астравики воссоздали жизнь и посадили небольшое полесье, помимо деревьев с листвой, есть кустарники, трава и даже пруд с кувшинками! Из колонок доносились воссозданные звуки животных и птиц. На фоне бесконечного металла, треска от громадных ламп и шума труб — Алмах выглядел оазисом, мечтой.

«Алман, кажется, в твоём имени одна ошибка. Ты точно назван в честь нашего любимого парка!»

«Да-да, принцесса Джиневра, это потому, что я такой зелёный или из-за того, какой я красивый?».

Долгий смех. Следующее видео было сокровеннее: вечер, крыша образовательного корпуса. Альби и Джи держались за руки, пытаясь найти логическую последовательность в постепенном отключении «Светочи» — центральной системы освещения, которой правила ИНГА, решая, когда будет утро, день, сумерки и ночь. Им в тот момент было очень хорошо: первые десять робокроу нашли своих хозяев, а отношения между парой стали крепче. Лейла засняла, как Джиневра прильнула к плечу Альби, сильно смутившись, а ведь всегда строила из себя бойкую натуру.

Рука пилота нервно дёрнулась и смахнула дальше. Сейчас он был не готов с тёплой ностальгией вспоминать то, от чего было невыносимо больно. Теперь на экране появилась девушка, но уже дома, она тайком пробиралась в кабинет отца, чтобы сделать сюрприз.

День рождения Арнольда — не только главный праздник в семье. Многие астравики массово поздравляли капитана, присылая подарки и даже организовывая небольшие концерты. Джи всегда говорила, как её бесит чрезмерное внимание папы к чужим, лучше бы он хотя бы раз провёл свой праздник только в кругу небольшой семьи.

Найти торт на юбилей практически невозможно для обычного жителя дредноута — закон об умеренном и экологичном потреблении. Но дочка готовилась: пирожное с кремом стояло на столе и ждало своего часа. Перемотка. Зашёл Альберт и весело задул свечку, радуясь вместе с Джи.

«Спасибо, звёздочка, обожаю шоколадный крем. Кого ты убила, чтобы раздобыть его?».

«Ради улыбки отца и замарать ручки не страшно! Ладно, давай пить чай».

Альбинос не мог поверить глазам: строгий нрав одного из самых беспощадных капитанов в Совете пропал, растворился в туманности и забвении, что наложила на него чаровница-дочь своей любовью и добротой. Она всегда его понимала, даже когда отец запретил встречаться с Альби. Понимала, но не всегда соглашалась. Так сильно она напоминала ему потерянную от болезни жену своим характером и упертостью.

«Я лишился большего, чем рассчитывал», — вспомнил Альби.

— Он горевал. Не хотел убивать её, расходником должен был стать такой как я. Джи…

Прозвучал сигнал вызова. Шлем завибрировал и стал мигать по бокам динамичными линиями.

«Кай! Это Бун, срочно зайди ко мне. У нас новости. Мигом!».

В пункте наблюдения был Александр, Таунок и Гаунок, ещё три солдата-астравика и незнакомая девушка, что восседала в кресле и быстро перебирала, как ей казалось, старомодные клавиши. На экранах значились координаты рядом с проекцией местности, подсвеченной ярко-жёлтым цветом.

— Мы обнаружили сбежавших.

— Правда? — слишком эмоциональное удивление. Братья скосились, но промолчали. — Кхм. То есть, принято. Где они?

— Нэвия, местонахождение определено?

— Да, секунду, босс, — наводчица с тугой косой на голове хитро облизнулась и вывела всем координаты, — местность «Г», двести пятьдесят километров на юго-запад. Подключаюсь к камере посланного по воздуху дрона.

— Бун, — прошептал Гаунок, — это точно кислотные болота.

— Да, — согласился Сандр, всё больше и больше хмурясь. Перспективы неутешительные, — дело дрянь. Они послали сигнал бедствия, мы перехватили его раньше и заблокировали, чтобы АЛЬБИНОС не распознал.

— Почему? — удивился Кай, пытаясь выглядеть невозмутимым.

— Они на кислотных болтах, отвратительное место. Да, там намного меньше радиации, в пределах допустимого. Нижние воды поглотили её и вышли на поверхность. Из-за отравляющих дождей и частого ветра, та местность превратилась в болота. Вода оттуда наносит ужасные ожоги. Но и это не самое страшное…

Теперь в игру вступил Таунок:

— Система нор! На болотах живут грёбанные кисляки. Огромные ядовитые сколопендры, метров восемь в длину. Самые большие могут достигнуть и десяти. Жуткие твари, скажу я вам. Жрут всё подряд, из-за мутаций адаптировались и могут пить болотистую воду. Они коллективные, но мест обитания никогда не покидают. Какие наши действия?

— Можем созвать собрание и решить, они всё ещё граждане дредноута, но отправлять ещё астравиков на верную смерть не имеет смысла. — Александр проверил рацию и отошёл в сторону, задумчиво рассматривая пол под ногами.

— У меня есть идея, — включился Альби. — Я, как представитель протосообщества, должен сделать всё, чтобы невинные не пострадали от обвинений в заговоре. Пусть АЛЬБИНОС получит сигнал бедствия, пусть все люди узнают, где сейчас заключённые. Мы организуем спасательную операцию на добровольной основе, я лично возглавлю команду… Так, репутация членов «Белого Ворона» …

— Исключено, Ал… Мистер Леморт. Вы не знаете этой злой земли, не понимаете поведение кисляков!

Юношеский рот уже открывался для возмущений и горячего спора, как перед ним встали два брата, приняв оборонительную позу.

— Босс, мы поедем с ним, поможем. Наш батька помер от яда, нам только дай волю их всех перерезать. Да, брат?

Таунок согласно кивнул.

— Мальчики, вам нужен хороший пилот! — ко всем присутствующим повернулась Нэвия. Чуть загорелое лицо украшали родинки на левой щеке, лисьи глаза часто моргали от вспышек экранов, да и в целом она ещё привыкала находиться где-то, кроме «Суперастры». — Я с вами. Выбью нам джет модели «F707», вместимостью…

— Сто человек, — продолжил Альби. — Но их же больше!

— Уверены, мистер Леморт?

Все обратили внимание на жуткие кадры с камеры дрона. По округе, что превратилась в притихшие смертельные озёра, самого невыносимо-опасного тусклого зелёного оттенка, вспыли тела в тюремных халатах. Съёмка продолжалась: качество падало, картинка отставала, но уже сейчас можно было насчитать больше пятнадцати тел. Александр точно знал, что жертв гораздо больше и, если сейчас они не поторопятся — спасать будет некого.

— Я созову новый Совет немедленно, вы можете отправляться. Но всегда должны быть на связи. Всем взять с собой аптечки и защитные костюмы. Оружие дредноута не подходит, слишком громкое. Возьмите у нас. Ваша задача найти уцелевших и доставить обратно. Братья, вы отвечаете за мистера Леморта и Нэвию, они отправятся в не самый приятный тур по Земле.

После известий о найденных людях, дредноут оживился: сначала противники нового Совета отвергали идею, что благородный поступок может быть совершён для исключительного примера в искреннем замысле объединения, но Александр Бун обещал, что команда добровольцев сделает всё ради спасения людей. И ему поверили. Митинги затихли, обращения перестали поступать, астравики уселись за передатчики, и стали ждать.

Грузовой джет прибыл незамедлительно. Нэвия размяла костяшки и произвела пробный старт, задав нужные координаты: все системы работали стабильно, можно отправляться.

Одно условие — спасательную операцию должны снимать камеры, чтобы больше никто не усомнился в подделке данных.

Чем ближе команда подлетала к болотам, тем сильнее воздух превращался в пелену салатового смога, без огня и дыма. Мхи как губки так долго питали здешнюю почву, что та стала разрастаться грибными спорами, окрашивая воду и землю в цвета, что предупреждали: «Здесь вас ждёт смерть».

Болота растекались налепестными пятнами, как чьи-то издевательские шлепки. Полусгнившие деревья склонились перед ядовитой угрозой в потемневшие тонкие стебли, иссохшие и страждущие прекращения этой пытки. Грибы и мох не давали им сгнить до конца, подбираясь ближе к верху по стволам — наряд, что отравляет и заставляет повиноваться. Сверху развалились остатки скал, сожранные водой, как брошенные вещи после отчаянного бегства.

Альби не мог оторваться: горизонт плавал, вечно голодная трясина сбивала с толку радары. Нэвия не сводила глаз с приборов, чтобы не потерпеть крушение — магнитные поля сводили с ума электронику.

— Так, дальше пешком. Приземляюсь. Мы же не хотим стать частью этой жути…

Перед выходом, Альби остановился и не поворачиваясь, строго напомнил:

— Эту жуть породили люди. Мы.

До сигнала оставалось идти не больше двух километров: пискливая мошкара сразу окружила три тела, заинтересованно причмокивая хоботками-носиками. Таунок несколько раз придавил мелюзгу и напомнил всем посильнее затянуть защитные костюмы.

Первый километр миновал относительно спокойно: небольшие шевеления по бокам, грязные ботинки и взмокшие от душных испарений спины. Невыносимо хотелось пить, но запас воды должен сохраняться как можно дольше.

— Тут вообще есть ресурсы, чтобы жить?

— Для нас нет. Раньше мы добывали здесь водянику, очень полезную ягоду. Вместе с папашей. — Гаунок явно говорил об отце больше, чем брат. — Сейчас она уже перестала здесь расти. Зачем твои заключённые вообще сбежали? Ещё и сюда!

«А ведь правда, зачем они сбежали? На полностью изменённую планету, да ещё и в болота. Наверное, искали менее радиационное место. А нашли самое опасное… Неудача».

— Лейла, далеко от сигнала? Проложи короткий путь.

«Хозяин, самый короткий путь на болотах — ко дну», — пошутил робокроу. Альби взвыл, вспоминая, как любовно они с Джи настраивали юмористическую функцию. Братья ожидаемо усмехнулись, но ничего не сказали.

— Почему не послать камеру-дрона или вообще обслуживающего андроида, чтобы они вывели людей? — застряв носом ботинка в влажной земле, Альби ругался. Веса категорически не хватало!

— Мистер, видишь над головой камеру? Нет её, — Таунок лёгким движением руки поднял парня за капюшон и поставил рядом с собой. — Технике здесь кранты. Вашей особенно. Работают только примитивные технологии и твоя говорящая коробка.

— А…

— Тихо! — скомандовал старший. — Слышите? Стрекот на одиннадцать часов! За мной!

Преодолев кривой холм, на котором раскинулись гнилые пни, трое уловили движение впереди. На менее зыбком напочвенном покрове кучковалась толпа людей: заключённые в разорванных тканях, более одеждой это было не назвать, отмахивались от гигантских сколопендр, длинной почти в два человека, шириной по метру. Насекомые увлечённо шевелили усиками, пока по головным челюстям стекала ярко-зелёная слюна.

«Ты хотел экзотических растений и животных? Получай сполна, придурок», — Альби хотел было вырваться вперёд, но грубым толчком в грудь его остановили. Оба брата смотрелись грозно: за спиной две импульсной пушки, которые должны дезориентировать кисляков, на ремне висят ножики и по одному мачете, — «Понял… Жду здесь. Я же не воин».

Уже схоронившие себя люди обречённо отмахивались невнушительных размеров огнём и пытались отстреливаться электро-снарядами из украденных пистолетов, но сколопендры ощущали лишь лёгкую щекотку. Только пламя настораживало четырёх кисляков, ползучие старались держаться подальше.

Приход двух братьев-танков так сильно удивил восемь астравиков, что те замерли и позабыли все инстинкты выживания, которые демонстрировали «до». Наказание за бездействие будет слишком высоким… Одного человека схватили за ногу и поволокли к воде: он кричал, пытался вырваться. Другие сбежавшие цепочкой схватили его за руки и попытались вытащить из пасти монстра, что объяла туловище пойманного. Душераздирающие крики пронеслись по болотам и сразу же исчезли в глубине.

Прижатые кончики зубьев импульсной дубины сделали своё дело: кисляки тревожно затрещали челюстями и стали изворачиваться. Таунок кричал, чтобы люди убегали наверх и те послушно понеслись прочь. Альби встретил их и бегло осмотрел: семеро выживших, раненные, руки и ноги в ядовитых язвах… На лицах ужас и смятение. И самое страшное — среди них ни одного бывшего капитана.

— Это всё? Вас осталось только семь?

— Мы воду искали… — пыталась отдышаться женщина, в прошлом мошенница, — тут недалеко джет, последний остался. Остальные… Их сожрали эти чудища! Пожалуйста, помогите нам…

— Умоляем, здесь невыносимо находиться, жить… Эта планета не пригодна!

— Вы поможете нам?

Голоса сливались в одну единственную симфонию, но маленькая тьма внутри Альби подпитывалась этими чувствами, вот оно, осознание астравиками грустной истины. Сейчас нужно поднажать, стать на секунду плохим человеком, с укором проучить жителей дредноута.

— Поможем вам и землянам. Представляете, как они здесь выживают каждый день? Надеюсь, вы усвоили урок и обязательно расскажете другим, как важно держаться вместе и помогать. Верно?

— Да… Простите… Мы очень боялись суда.

— Боялись?

Снизу раздался писклявый вопль: холодная сталь разрезала туловища сколопендр, братья не на шутку разозлились. Таунок увлёкся и размахивал мачете, пытаясь подрезать твёрдые головёшки, а Гаунок получил ядовитый ожог на ноге и припал к земле. Его быстро стали окружать враги.

— Оставайтесь здесь!

История повторяется. Видя, как члену колонии угрожает опасность, Альби сорвался с места и долго не раздумывая, достал робокроу.

— Режим пискуна, Лейла! Подтверждаю!

Безмятежный сон, главенствующий на кислотных болотах, был серьёзно нарушен пронзительным писком, который мох не впитал, не подавил, а сжался от раздражающих воздушных вибраций. Если бы у природы были уши — они точно сжались бы в трубочку, не сдерживаясь в возмущениях.

Сколопендры скрючились в дуги и уползли подальше. Маленькая победа.

— Спасибо, мистер Леморт, — грустно усмехнулся Гаунок, поднятый братом. — Надо срочно уходить. Болота в ярости, чуете?

И стоило на миг присмотреться в даль, вглядеться в фантомную стену из болотной мглы, как неприятная дрожь прошлась по затылку, как протест страха, возглавляемый призрачными маленькими насекомыми… Альби сглотнул и осознал, что эти земли — сплошная цепь передачи. Если местные монстры социальны в поведении, добра ждать нельзя.

— Ага… — тяжело дышал Таунок, — тем более сейчас тут охотились малявки. Взрослые особи ещё не показывались.

«Червоточина! Какой ужас! Надо спешить…».

Последний оставшийся джет наполовину погрузился в рыхлую пучину, объятый дикорастущим болотным растением — хищной лозой, что питалась корнями из глубин, куда и погружала свою жертву. Медленная и страшная расправа… Болота сжирали плоть нещадно.

Выживших осталось ничтожно мало — двадцать два человека.

Пересчитав напуганных астравиков, Альби очень расстроился. Да, они преступники, но тоже люди, которых не приговаривали к смертной казни. Неожиданная догадка ударила плёткой по голове.

— Среди вас есть бывшие капитаны из Совета?

Заключённые опустили лики, постарались укрыться от внимания. Осознавали ошибку, совершённую на доверии.

— Двое. Один в отключке, придётся его нести, — седовласый старик зыркнул исподлобья, — хотя никто не хочет. Они пообещали нам свободу, если рискнём, а завели сюда!

Второй бывший капитан стоял на ногах: его лицо было перевязано, лишь один глаз мог видеть и изучать пришедших на помощь вэйлов. Так он думал, пока Альби не представился и не рассказал план по спасению.

— Зачем рисковать и отправляться сюда, чтобы потом убить нас? — Арнольд вышел вперёд под косые взгляды других беглецов. — Леморт. Твоя фамилия мне не знакома.

Злоба наполнила сердце Альби: вот он, его собственный убийца прямо здесь, рядом. Протянуть руку… Схватить за горло, пусть испытает на собственной шкуре ту боль.

Тут Альби вспомнил Джи. Её любовь к миру, старому и новому.

— В этом ваша проблема, — теперь Кай повысил ненастоящий голос, чтобы услышали все. — Вы думали, что земляне поступят с вами так же, как и вы с ними. Казнят, убьют. Не так ли, мистер Арнольд?! Спешу вас расстроить. Вас не хотели лишать жизней, ведь за вашими плечами огромный багаж знаний, который поможет исправить совершённые ошибки. Не собственными руками вы погубили Землю, но ими можете помочь ей. Какое глупое восстание… Столько астравиков погибло зря, из-за вашего страха. Пора возвращаться домой и открыть людям правду.

Маленькая речь такого же небольшого человека, юного изобретателя, который терял и обретал, тронула абсолютно всех. А иначе быть не могло — выбирать не приходилось.

Идти обратно куда сложнее: раненые отставали, тех, кто был без сознания, тащили на носилках. Массовое обезвоживание, сильный голод и признаки отравления дали о себе знать. Многие попадали по пути, теряли рассудок. Неожиданно выступал Арнольд, его твёрдый стержень даже посреди хаоса заставлял дрожать и слушаться. Авторитет это человека был подлинным: жестокий капитан, не ищущий лишнего снисхождения ни к другим, ни к самому себе. А теперь, когда единственная отрада его сердца исчезла, не имеет смысла претворяться и скрывать свой гнев на весь мир.

Завидев толпу, Нэвия выдохнула. Камеры сразу окружили пришедших, транслируя запись на «Суперастру». Астравики завороженно наблюдали, как люди поднимаются на борт и как джет начинает разгоняться.

Всё позади… Новое будущее необратимо подступает, осталось лишь закончить конфликты и объединиться до конца.

— На радарах какая-то хреновина! — закричала Нэвия, стараясь уклониться. Провал. — Всем пристегнуться!

Нечто устрашающе огромное врезалось в корпус корабля и потащило к его земле. Приборы пищали, сигнализировали пробоины и поломку — братья сразу напряглись. Громадные челюсти впились в посадочный мост: прорвали металл и чуть не коснулись лиц, сидящих рядом астравиков. Люди кричали, внутри джета начался разгром.

— Что это?! — Альби отстегнулся и поспешил на помощь той женщине с болот, которая не успела закрепить ремень и теперь под крутым наклоном рисковала упасть прямиком в чью-то пасть.

— Она вылезла! За нами пришла! Чёрт, мелкий, твой пискун разозлил их главную самку! — отвечал Гаунок.

Мгновенная демонстрация: альфа-самка кисляков, длиннющая царица сколопендр, тянулась брюхом из болот и бешеным укусом оторвала часть джета. Образовалась дыра. Паника подступила к горлу… Они взлетели уже на двадцать пять метров вверх, а эта гадина удерживает корабль, не даёт освободиться.

Свирепый писк доказал: она хотела их погубить. Её подсвеченные на кончиках усы взбудоражено дёргались, сколопендра жаждала мести за своих детей и нарушенный в царстве покой.

Резкий рывок. Корабль завалился вбок, а руль отказывался слушаться под вспотевшими руками пилота — Нэвия боялась, но пыталась отогнать страх, ведь сейчас она ответственная за жизни людей.

— Она нас не отпускает! Перегрев двигателей! Оружие вышло из строя!

В отчаянии Нэвия направила все камеры-дроны прямо в тушу самки. Техника взорвалась, но разъярённая сколопендра не отступила.

— Надо её отпугнуть! Гаунок, Таунок, доставайте пушки!

Скользкие усики трогали замершие от страха тела, изучали внутренности наглой коробки, что смела улететь без разрешения. Тогда-то Арнольд и завидел эти чёрные глаза, стеклянные, безжизненные… Они точно смотрели друг на друга. Это был вызов.

Бывший капитан отстегнулся и подсечкой покатился вниз, цепляясь за больную ногу Гаунока и успевая выхватить из его ремня ножик.

— Ты что творишь!?

Стиснув челюсть, Арнольд попытался встать на ноги, но шатался от бесконечной тряски.

— Приготовьтесь, сейчас будет окно для рывка! — ответил он.

Прицелился, попытался поймать ровное дыхание. Вечный солдат даже без войн.

Ножик полетел прямиком в глаз царицы монстров, врезаясь острой болью. Сколопендра истошно заверещала и отпрянула назад.

— Давай! — скомандовал Альби, пока от резкого рывка Арнольд катился прямиком в дыру. — Лети!

Нэвия послушно потянула руль на себя и, наконец, разогнала погрызенную развалюху.

Чувствуя, как тело уходит в свободное падение, Арнольд уже прикрыл глаза, смирившись со своей участью. Это не была геройская отвага ради спасения остальных, нет, всего лишь наработанные инстинкты и скопившейся гнев.

— Стоять, — послышалось совсем рядом. Альби, зацепив на животе трос, схватил бывшего капитана, повиснув под кораблем вместе с ним, — тебе ещё восстанавливать честь моих людей! Так просто не отделаешься.

Тут же маска «Кая Леморта» слетела: Арнольд не сдержался и разинул рот, видя, как его спасает тот, кого он безжалостно убил.

— Альби Миниор из семьи №272.

— Прямиком из могилы! — зарычал в ответ Альби, когда трос перетянул свежий шрам. — Поднимайся уже!

Братья подхватили сзади и подняли двух астравиков обратно.

— Спасибо. Эм… Похоже, мне надо объясниться.

Но вместо удивлений, Гаунок и Таунок лишь переглянулись, закатив маленькие глазёнки.

— Товарищ-дружище, ты был рассекречен ещё тогда, когда Бун тебя привёл.

— Но как? — удивился Альби.

— Такие фенечки плетут только в нашей колонии, — Таунок показал запястье, на котором красовался подарок Симоны. — Да и мы знаем только одного астравика, который побежит на помощь нам, землянам, без задней мысли.

Все трое обнялись. Глаза Альби стали влажными. Его узнали, ждали и были рады видеть. Отныне и навсегда «Колония Б» — его семья. А «Белый Ворон» — добрые друзья, которых надо защитить.

Оставшийся путь домой проходил в тишине, пока Арнольду не передали робокроу его дочери.

«Отец Джи, привет! Я робокроу, передовое изобретение для общения между протодетьми и их близкими. Вам оставлено одно сообщение от хозяйки. Желаете прослушать?».

Арнольд кивнул. Робокроу распознал жест и воспроизвёл видео, на котором Джиневра пробралась на борт гоночного корабля.

«Привет, пап… Не поверишь, где я! Но ты же простишь свою маленькую звёздочку, да? Обещаю, ты будешь мной гордиться! Мы построим мир между астравиками и вэйлами!».

Арнольд и его бывший коллега дали публичные заявления и подтвердили все действия первых астравиков, опровергнув вину протодетей в фальсификации предоставленных материалов. После суда их приговорили к заключению и постоянной работе на благо дредноута. Народные волнения стихли, люди стали мириться с новой реальностью.

Альби пожелал оставаться мёртвым и быть той самой легендой, про которую говорят с мечтательным вздохом и блестящими глазами. Сандр Бун лично постриг мальчонку, который запал в его жизнь и причислил к вэйлам, назвав своим сыном. Только «Колония Б» знала всю правду, но они мастерски сохранят этот секрет, пока не забудут, что когда-то Альбинос был не одним из них.

«Белый Ворон» продолжил существовать, постепенно интегрируя в «Вокслин». Открытую дискриминацию запретили на законодательном уровне и теперь «Суперастра» активно внедряла политику всеобщего равенства. Всех ждала большая работа, но начало уже положено.

Все оставшиеся земные колонии объединились, каждый оттуда представитель присутствовал на Первом Общем Собрании Ассоциации Объединения. С помощью исследовательского проекта «Новый дом» люди нашли место, к которому не могли подобраться из-за природных катаклизмов и технического регресса. Бывшие земли Австралии были пригодны для существования и развития человечества. Дредноут готовился к переселению.

Всего единожды Арнольд сбежал из тюрьмы, перед самым отправлением. Его нашли в колонии Буна, прямо у могилы дочери, где она трагически разбилась на дружественной гонке. Он не сопротивлялся, а просил всего несколько минут одиночества. Альби лично прилетел, чтобы забрать его обратно, но хватило лишь одного взгляда, чтобы понять: «Отец навсегда останется рядом со своей кровью». Его искупление.

Последнее, что видел Арнольд перед выстрелом — как фигура Альбиноса растворяется на линии горизонта. Теперь его шаг твёрдый, а цели непоколебимы. Переживший непринятие своего народа, плен, познавший любовь и отвагу, нашедший себя среди чужих… Мальчик стал мужчиной.

Отныне крылья его джета будут всегда приходить с рассветом и исчезать на закате. Недосягаемая жажда мира и воля, которую никто не смог сломить.

Эпилог

Эта история не о фантастическом достижении, межпланетных приключениях и одарённых людях, что смогли покорить звёзды. Это урок, при котором нельзя забывать, как важно оставаться человеком даже среди нескончаемой тьмы: той, что покорили и ту, что сами породили. За будущим стоят не машины, роботы, искусственные интеллекты, двигатели, огромные летающие корабли, за всем этим многообразием стоят люди — настоящий прорыв природы.