Абсолютно здорова

Глава 1

Привкус металла на языке не исчезал с момента возвращения в шлюз. В корабле я сваливала все на систему регенерации воздуха. Старые фильтры, вечная вонь перегретых плат. Но сейчас, здесь, в Пиренеях, где воздух должен пахнуть только мокрым камнем и прелой хвоей, я снова чувствую вкус меди, словно я держу во рту старую пятицентовую монету.

Дом стоит на самом краю ущелья. Слишком большой для меня одной, слишком тихий для живого человека. Кирпичные стены впитывают туман, становясь склизкими на ощупь. Я выбрала это место, чтобы не видеть людей, но правда в том, что я просто боюсь, что они увидят меня. Увидят то, что движется под моей кожей.

Это началось на девятнадцатой минуте выхода. Рутинная работа, замена сенсорного блока на внешней обшивке. Я помню, как лучи солнца, лизнули визор шлема, ослепляя на секунду. А зачем вибрация и легкий толчок, словно кто-то коснулся моей спины длинным, тонким пальцем. Герметичность в норме. Кислород в норме. Но в ту секунду мне показалось, что я в скафандре не одна…

Сейчас я сижу на полу в ванной. Плитка ледяная, но я не чувствую холода.

Тук. Пауза. Тук-тук.

Это не мое сердце. Мое колотится где-то в горле, быстро и панически. А этот ритм идет изнутри живота, чуть ниже ребер. Там словно что-то сворачивается кольцами. Когда я замираю, я чувствую, как оно шевелится, ища удобное положение между печенью и позвоночником.

Вчера я смотрела в зеркало целый час. Зрачки разного размера. Левый расширен так, что радужки почти не видно. Черная дыра, поглощающая свет. Я видела, как под кожей шеи пульсирует тонкая синяя вена. Только это была не вена. Она двигалась, медленно и осознанно. У нее есть цель.

Я пыталась звонить в Центр. Но палец завис над сенсором, когда я представила их голоса. Стерильные, сочувствующие интонации психологов. «Посттравматическое расстройство», «сенсорная депривация», «космическая депрессия». Они запрут меня в боксе с мягкими стенами и будут, записывая данные, наблюдать, как я гнию изнутри…

Еда потеряла смысл. Все кажется резиной или сырым песком. Зато я начала чувствовать электричество. Я слышу, как гудит проводка в стенах. Каждая розетка, словно маленький, визжащий рот. Оно внутри меня реагирует на этот гул. Когда я прохожу мимо холодильника, существо под ребрами начинает вибрировать, словно довольно урчащий кот. Только у этого кота нет шерсти. У него чешуя и слишком много зубов.

Галлюцинации? Возможно. Мозг предает. Он не умеет обрабатывать пустоту, которую мы притащили оттуда, сверху. Но как объяснить синяки? Утром я обнаружила на животе несколько проступающих симметричных пятен. Словно кто-то схватил меня изнутри и сжал.

Я больше не сплю. Стоит закрыть глаза, и я вижу звезды. Но не те, что видно из иллюминатора. Эти — живые. Они смотрят на меня. Они пульсируют в такт тому, что растет во мне.

— Выходи, — шепчу я в пустоту.

Собственный голос кажется мне чужим.

Оно не выходит. Оно просто сжимает мой желудок, и я снова чувствую медь во рту.

Прошло три дня. Или пять. Время стало текучим, как ртуть. Я разбила старые настенные часы с маятником. Их тиканье вызывало приступы агрессии. Теперь я ориентируюсь по свету. Серый туман за окном — день, черная бездна — ночь.

Сегодня оно заговорило. Не словами, нет. Я стояла у окна и вдруг почувствовала, как моя плоть становится прозрачной. Я видела свои легкие, два серых, сморщенных мешка. А между ними… Огромный, антрацитово-черный жгут. Оно оплело мой позвоночник, вросло нитями в нервные узлы. Оно не просто паразит. Оно новая нервная система.

Оно хочет обратно, в вакуум. Земная гравитация для него как пытка. Каждая секунда здесь для него это тонны свинца, давящие на нежное, неземное тело. Оно страдает. И я страдаю вместе с ним.

Мои руки больше мне не подчиняются полностью. Иногда я пишу пальцем на пыльном столе формулы, которых никогда не знала.

Вчера я зашла на кухню и взяла нож для мяса. Кожа на моем запястье казалась такой тонкой… Словно это всего лишь упаковка, которую нужно сорвать, чтобы освободить подарок.

Оно запульсировало. Оно ждало.

Я прижала лезвие к запятью. Легкий нажим. Капля крови — слишком темная, почти черная — выступила на разрезе. И тут я услышала смех, который словно доносился из-под моей кожи.

Я отбросила нож. Еще не время.

Ночью была буря. Ветер бился в стены, в окна пытаясь ворваться внутрь. Я лежала на полу в гостиной, раскинув руки. Мне казалось, что дом это спускаемый аппарат, который несется сквозь плотные слои атмосферы. Давящая перегрузка и жар плазменного кокона, охватившего металло-керамику обшивки…

Я чувствовала, как оно шевелится в моем черепе. Оно добралось до мозга, и теперь мои мысли — это не мои мысли.

«Мы… мы… мы…» — бьется в висках.

Больше нет «я». Есть только этот симбиоз боли и ожидания.

Я подошла к зеркалу. Мое лицо изменилось. Скулы стали острее, кожа натянулась так, что кажется, вот-вот лопнет. Но глаза… В них больше нет страха. Там только бесконечное, ледяное спокойствие открытого космоса.

Я вспомнила тот выход. Ту секунду вибрации. Теперь я поняла, что это было. Космос не пуст. Он заполнен формами жизни, которые мы не способны осознать, пока они не решат использовать нас как скафандры. Мы для них просто мягкая, теплая оболочка, временное пристанище на пути из одной пустоты в другую.

— Зачем я тебе? — спросила я у своего отражения.

Нет ответа…

Я собрала все лекарства, что были в доме. Антибиотики, транквилизаторы, какие-то таблетки от давления. Высыпала их в кучу на столе. Они выглядели как мелкая разноцветная галька.

Я знаю, что произойдет. Если я приму их, химия затормозит мои реакции и притупит его контроль. У меня будет несколько минут, чтобы закончить все самой.

Я начала глотать таблетки, одну за другой, запивая водой из-под крана, которая на вкус казалась дистиллятом из системы жизнеобеспечения.

Оно почувствовало. Внутри начался хаос. Жгуты под кожей забились, вызывая судороги. Я упала на колени, вцепившись в край стола. Боль была такой силы, что мир вокруг начал рассыпаться на пиксели.

Я поползла к подвалу. Там, внизу, был старый дизельный генератор и канистры с топливом. Если я все сделаю правильно, от дома и от того, что внутри меня, не останется ничего.

Тело не слушалось. Каждое движение стоило невероятных усилий воли. Оно пыталось отключить мои ноги, парализовать меня. Мы боролись за контроль над этим куском мяса, который когда-то назывался женщиной.

Я добралась до канистры. Запах бензина был прекрасен. Самый земной, самый понятный запах на свете, маслянистый, с горьковатой нотой. Этот запах всегда напоминал мне о гараже отца, о старом «Ситроене», о том, как я в детстве пряталась между ящиками с инструментами и вдыхала этот запах свободы и опасности одновременно.

Я открутила крышку. Пальцы дрожали, но я справилась. Тяжелая, остро пахнущая жидкость хлынула потоком на пол, обливая мои джинсы, пропитывая кроссовоки. Холод бензина обжг кожу,

— Конец, — прохрипела я

Я достала зажигалку. Пальцы тряслись так сильно, что я едва не выронила ее. Красный пластик казался слишком ярким в полумраке. Щелчок. Колесико крутанулось, но искра не выскочила. Еще раз. Мокрые от бензина скользкие пальцы не слушались. Стоит только поднести огонь, и все закончится за секунды. Боль, страх, это… все.

Язычок пламени, наконец, вспыхнул, и в этот момент оно сдалось.

Сопротивление исчезло. Боль, которая последние недели грызла меня изнутри, жгла нутро, ушла. Просто растворилась. Вместо нее пришла странная, пугающая эйфория, сладкая, как мед, теплая, как кровь.

Я увидела мир его взглядом.

Стены дома — старые обои в цветочек, потрескавшаяся плитка, облупившаяся краска — все это исчезло. Осталось переплетение живого света, тончайшие нити, пульсирующие мягким золотисто-фиолетовым сиянием. Они тянулись от пола к потолку, от стен к моему телу, прорастали сквозь кожу.

Я была не жертвой. Оно не пожирало меня. Оно строило внутри меня нечто прекрасное. Новый вид. Существо, способное созерцать рождение звезд и смерть галактик, способное слышать музыку темной материи и чувствовать вкус вакуума.

И все, что ему было нужно — это моя защита. Моя плоть как инкубатор. Мои мышцы, чтобы двигаться. Мои глаза, чтобы видеть. Мои легкие, чтобы дышать, пока оно еще не готово дышать само.

Я почувствовала, как оно шевельнулось глубоко, под ребрами, словно нежный, осторожный росток. Оно было благодарно. Оно было… любящим.

Я посмотрела на зажигалку в своей руке. Маленький, жалкий огонек. Такой ничтожный по сравнению с тем величием, которое я только что ощутила.

— Прости, — прошептала я и уронила зажигалку в лужу бензина.

Пламя взметнулось мгновенно. Жар лизнул лицо, но я почему-то не почувствовала боли.

Я стояла на коленях в центре огня и видела, как мои руки начинают плавиться. Но под слоем обгоревшей кожи не было костей. Там было густое переплетение черных нитей.

Я засмеялась. Горло заполнилось дымом, но мне больше не нужен был кислород…

…Я вышла, как феникс, из пламени на ночной воздух. Туман рассеялся. Небо было чистым и глубоким

Дом рушился за спиной. Балки с грохотом падали, погребая под собой остатки моей человеческой жизни. Я чувствовала, как освобождаюсь. Лишний груз — память, имя, страхи и желания, боль — все это сгорало, оставляя чистую, идеальную форму.

Наконец-то.

Я подняла голову. Там, среди звезд, я видела свой настоящий дом. А затем, я посмотрела на свои руки. Они все еще были человеческими, но кожа обуглилась. Я обернулась. Позади меня догорал мой дом. Мое единственное убежище.

Внутри воцарилась тишина. Тот ритм, тот второй стук сердца, стих.

Я прижала ладони к животу. Пусто. Только пульсирующая боль от ожогов.

Я увидела людей, соседей, которых так всегда избегала. Они бежали ко мне, что-то кричали, их лица были искажены ужасом и жалостью.

— О боже, — крикнул какой-то мужчина, подбегая ближе. — Она еще жива! Вызовите скорую! Скорее!

Он набросил на мои плечи колючее шерстяное одеяло.

Я смотрела на свои обуглившиеся пальцы, которыми я чиркнула зажигалкой, уничтожая все, что у меня было. Трагедия не в том, что я заражена. Трагедия в том, что я абсолютно, безнадежно здорова.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался только сухой, надрывный хрип. И тут, в самой глубине моего сознания, в том месте, где раньше жил «червь», я услышала тихий, едва уловимый звук.

Тук. Короткая пауза. Тук-тук.

Это было мое сердце. Оно билось ритмично, по-человечески, отсчитывая секунды моей долгой, мучительной и совершенно пустой жизни, которая только начиналась.

Я упала на колени в траву. Люди суетились вокруг, чьи-то руки придерживали меня за плечи, кто-то совал мне воду.

А я смотрела вверх.

Звезды больше не глядели на меня. Они были просто холодными точками света в бесконечном, мертвом вакууме.

И это было невыносимо.