12 секунд на войну

Глава 1

— Звездочка моя, ясная, — напевала себе под нос Валя, наводя телескоп прямо по курсу. — Где же от меня спряталась?

— Валюха! — раздался громкий голос Арктура со стороны переходного люка. — Валюха! Ты тут?

— Да тут я. Тут, — ответила Валя, не отвлекаясь от окуляра.

— Ты последнюю версию для тренажера катапульты «деду» показывала? — Арктур подплыл, хватаясь за поручень обсерватории перерабатывающей станции «Стаханов».

— На вахту выйдет — покажу, — медленно протянула Валя, а потом внезапно оживилась. — Вот посмотри, чего нашла!

Она отстранилась от окуляра телескопа, приглашая Арктура посмотреть. Он склонился, удерживая себя рукой за поручень, а ногой упершись в то, что на станции считалось потолком.

— О, Валюха! Представляешь. За два месяца, что мы тут торчим, я впервые вижу звезду. Прямо чудо чудное, — усмехнулся Арктур, отклоняясь от телескопа. — Ой, гляди, да тут их тысячи.

Он жестом указал на иллюминатор обсерватории.

— Сам ты «звезда», — нахмурилась Валя.

— Да, да. Я такой! — гордо приосанился Арктур.

— Я уверена, что это новый астероид. Ранее не открытый, — Валя сжала губы. — Уже третий день наблюдаю. И мне кажется, что он становится ярче.

— Не. Не может быть, — отмахнулся Арктур. — Орбита изучена вдоль и поперек. Как и орбиты остальных Амуров. Так что не может тут быть других астероидов. Тем более «ярче» значило бы, что мы его догоняем. Может, тебе просто показалось?

— Смотри, — Валя на планшете стала показывать снимки. — Вот он два дня назад. А вот вчера. Ну, а сегодня ты сам видел.

Арктур взял в руки планшет и внимательно посмотрел Вале в глаза. Потом перевел взгляд на снимки. Пальцем мазнул по планшету, листая.

— В каталоге малых тел смотрела? — его голос стал серьезнее.

— Смотрела. Ничего близко похожего, — кивнула Валя. — Думаю, пора доложить командиру.

— Погнали, — Арктур вернул планшет Вале и еще раз склонился к телескопу, прежде чем резко оттолкнуться в сторону выхода.

Он первым плыл по центральному стволу станции, ловко хватаясь и слегка отталкиваясь от поручней. За два месяца — приобретенная привычка «ходить» легкими движениями пальцев, скрестив ноги. Впереди открылась шлюзовая дверь из жилого отсека.

— Рустам, — окликнул Арктур. — Командир там?

— Не, в столовой должен быть, — кивнул головой Рустам в сторону отсека Б, направляясь вглубь станции.

— Ага. Благодарю, — Арктур тут же изменил направление, оттолкнувшись от стенки, не особо теряя в скорости. Валя ловко повторила его маневр.

У шлюза отсека им пришлось притормозить, дожидаясь, пока люк откроется, потом подождать в шлюзе, когда он закроется за их спинами и откроется следующий.

Станция имела радиальную компоновку. То есть все отсеки и секции были состыкованы к центральному стволу. Десять секторов. В каждом по двенадцать отсеков на двух палубах. По меркам станции в столовой был аншлаг. Вся смена завтракала перед заступлением на вахту.

— Всем приятного… — громко выпалил Арктур, влетая в столовую и гася скорость у поручня.

— Приятного аппетита, — следом влетела Валя. — Командир, можно отвлечь?

— Можно. Два дежурства в химотсеке, — выдал мудрость командир станции Владимир Александрович. — Вы, пескари, тут уже два месяца. Пора бы привыкнуть, где «можно», а где «разрешите».

— Ой, Владимир Саныч, а можно мне «разрешите»? — заканючила Валя.

Владимир Александрович вздохнул и свернул пакеты от еды, направляя их в систему утилизации.

— Ладно, горе луковое. Еще четыре месяца — и отправлю я вас обоих, командировошных, обратно на Землю. Будешь сама себе разрешать «можнать».

— Командир, посмотрите, — Валя протянула планшет Владимиру Александровичу. — Это два дня назад…

Она показала те же фотографии, что и Арктуру, повторив историю своих наблюдений и подозрений.

— Надежда, — Владимир Александрович обратился к бортовому ядру станции. — Отправь запрос в ЦУП на проверку пересечения нашей траектории с аппаратами или мусором. Проверь по своим базам. Валь, диктуй параметры наблюдения.

Валя продиктовала азимут, угол возвышения, примерную яркость.

— Запрос отправлен. Ответ ожидается не ранее чем через девять часов, — раздался приятный женский голос из динамиков отсека. — В моей базе совпадений не обнаружено.

— Надежда, наблюдай за объектом, — продолжил Владимир Александрович. — И вызови на мостик Витю и Сан Саныча. Ну что, пескари, поплыли. Будем разбираться, что вы нам открыли.

Теперь они уже втроем оттолкнулись в сторону шлюза, провожаемые взглядами команды. Вопросов им никто не задавал, но смотрели вслед с любопытством.

Мостик находился «ниже» обсерватории. Хотя в состоянии невесомости понятия «верх» или «низ» относительны, но человеку все равно нужен ориентир, особенно в таком пространстве. Поэтому условный верх, тот что ближе к центральному стволу «Стаханова», был окрашен светло-синим цветом, а условный низ — зеленым или коричневым, в зависимости от палубы. Уже у самого шлюза их догнал Сан Саныч. На мостике готовился сдавать свою вахту Виктор Петрович.

— Вот полюбуйтесь, что наши пескари нам принесли, — Владимир Александрович вывел фотографии, сделанные Валей, на огромный монитор. — Надежда, добавь текущее изображение неопознанного объекта.

— НЛО нашли? — усмехнулся Сан Саныч, но, посмотрев на фотографии, притих.

Все молча сравнивали изображение. Действительно, точка на фотографиях была более тусклой, чем та, что смотрела на них с камеры электронного телескопа.

— Надежда, добавь еще экран с инфракрасным изображением, — распорядился Сан Саныч.

Появилась еще одна рамка с прямой трансляцией. Изображение стало чуть иным, но в целом не сильно изменилось. Объект явно не выделял лишнего тепла, хоть и был «горячее» межпланетного пространства.

— Надежда, фиксируются ли радиосигналы от объекта? — запросил Виктор Петрович.

— На сканируемых частотах радиосигналы отсутствуют, — ответила Надежда.

— Давай прикинем скорость по изменению светимости объекта, — продолжил Виктор Петрович.

— Вероятная скорость — четырнадцать или пятнадцать километров в секунду, — ответила Надежда.

— Значит, мы сближаемся со скоростью около тридцати километров в секунду, — Виктор Петрович повернулся к Владимиру Александровичу. — Можно прикинуть орбиту на глазок, но лучше дождаться ответа от ЦУП, чем гадать на астероидной пыли.

— Ждать несколько часов — это пока туда-сюда сигнал пройдет, да пока проверять будут. Так что лучше прикинем, сколько времени у нас есть, — задумчиво проговорил Владимир Александрович.

— Ну, давай прикинем, — легко согласился Виктор Петрович, что-то считая на калькуляторе и водя карандашом в блокноте.

— Середина двадцать первого века, — вздохнул Сан Саныч. — Может, тебе счеты дать? Греки вон шустро считали…

— Тебе шустро надо или точно? — Виктор Петрович даже глазом не моргнул, продолжая записывать и считать что-то, понятное только ему.

Арктур попробовал разобрать, что там за цифры, но наблюдать было неудобно, а заглядывать через плечо — стыдно.

— Надежда, озвучь прогнозы предполагаемой орбиты обнаруженного тела, — наконец оторвался от блокнота Виктор Петрович.

— Предполагаю, что объект идет встречным курсом под углом тридцать или сорок градусов, — выдала Надежда.

— Ну и у меня так же. Тридцать или сорок пять градусов, — Виктор Петрович повернулся к Владимиру Александровичу. — Но, командир, это все только предварительно. Гадалкино гаданье по фотографии.

— Ладно, — подвел итог Владимир Александрович. — Пока ждем ответа от ЦУП, занимаемся своими делами. Наблюдение продолжаем.

— Сан Саныч, посмотришь, что мы с Валей для НОИС (нейро-оптический иммерсивный симулятор) по катапульте сделали? — спросил Арктур.

— Посмотрю, — кивнул головой Сан Саныч, все еще рассматривая изображение в инфракрасном спектре. — У Надежды забери список правок к энергоустановке. Там в теоретической части пара шероховатостей. И на креплениях ошибка в проекции.

Валя тут же полезла в планшет за файлом правок: методическая часть тренажера была ее зоной ответственности, а у Арктура — программно-аппаратная.

— Пескари, сейчас отбой. Через десять часов сбор здесь же. Думаю, ответ от ЦУП как раз придет, — отдал распоряжение Владимир Александрович. — Сан Саныч, принимай вахту, я пока в перерабатывающий.

— Вахту сдал, — сказал Виктор Петрович, отталкиваясь в сторону выхода из отсека.

— Вахту принял, — подтвердил Сан Саныч.

Арктур чуть замешкался из-за штурвала, прикрученного прямо перед командирским креслом. Штурвал был добротным, как будто прямо снятым с пиратского корабля. Сверху была прикручена табличка: «В любом шторме. При любом штиле. Даже когда ветер встречный, а тем более — когда попутный. Держи курс верный! Он всегда приведёт к дому». Этот штурвал установили еще когда «Стаханов» только вышел на орбиту астероида 1986DA и начинал его разработку. Его установили как дань памяти экипажу «Геркулеса», который восемь лет испытывал на себе технологии в симуляциях полета к Плутону. Первый командир станции так и сказал: «Они умудрились добыть лед там, где никто не ждал, что и позволило выполнить вовремя невыполнимую миссию». И в кают-компании висела фотография, где мужчина стоял на мостике «Геркулеса», а вокруг него в хороводе кружили три женщины с париками из цветных проводов. Легенда сохранила комментарий командира: «Учитесь отдыхать даже после адских смен».

«Всякая профессия обрастает легендами и традициями, — подумал Арктур. — Тут хотя бы не вырезают из полетных инструкций трафарет под фляжку. Или вырезают? Надо будет уточнить у пилотов».

Привычным маршрутом они направились в сектор А, к своим капсулам «Морфеям». В длительном полете невесомость была опаснее радиации. Поэтому спать приходилось в специальных капсулах, которые вращались во время сна, создавая гравитационную нагрузку для тела.

Разбудил Арктура сигнал будильника. Пару минут он еще позволил себе полежать с закрытыми глазами, напрягая и расслабляя тело, а потом одним толчком покинул капсулу.

— Доброго утречка, Валюха, — он посмотрел на заспанную Валю, которая, выбравшись из своей капсулы, все еще просыпалась. По утрам она всегда выглядела заспанным воробьем, и единственное, что могло ее окончательно разбудить, — это пакет крепкого кофе.

— Доброе, — буркнула Валя, отталкиваясь от капсулы в сторону столовой. — Покатай меня, большая черепаха.

Она ухватилась за руку Арктура и закрыла глаза. Его всегда удивляло это ее желание — хоть пять минут сна урвать, пока он тащил ее в столовую. Да и ладно. Ему все равно, а ей приятно. До столовой они так и не добрались. По всей станции прошел сигнал «Срочный сбор». Тут даже Валя распахнула глаза, окончательно проснувшись. За все время, что они были на «Стаханове», этот сигнал ни разу не включали.

Весь экипаж станции, кроме троих вахтенных на добывающем комплексе «Крот», собрался в кают-компании.

— Вчера наши гости обнаружили неизвестный объект прямо по курсу, — Владимир Александрович включил на экране снимки, сделанные Валей. — Объект в базах данных Надежды и ЦУП отсутствует. Земля сейчас перенаправляет орбитальный телескоп в нашу сторону. Но уже сейчас понятно, что появилась вероятность столкновения. Мною получено разрешение на принятие самостоятельных решений. Так что час назад мы попробовали изменить орбиту на полградуса. И вот что мы увидели.

Владимир Александрович вывел на экран укрупненное изображение в ИК-диапазоне. Рядом со светлой точкой была вторая. Изображение пикселило, как у интерферометра.

— И что это? — спросила Валя. — Он разделился?

— Это выброс от работающего маневрового, — хмуро сказал Сан Саныч.

— То есть НЛО? — переспросила все еще растерянная Валя.

— Это значит, Валя, — сказал Владимир Александрович, — что высока вероятность того, что кто-то открыл ящик Пандоры. Самый страшный ящик. Сейчас мы проведем еще одну коррекцию курса, уже на один градус. Если объект повторит наш маневр, то готовимся к кошмару, которого не должно было быть в космосе никогда.

— Я жду уточнения от ЦУП, пока сам попробую разобраться с его размерами и траекторией, — сказал Виктор Петрович. — Час, максимум два. Предлагаю тогда снова тут собраться.

— Сбор через два часа, — подтвердил Владимир Александрович. — Проверяем скафандры — и летные, и для внекорабельной деятельности. Сан Саныч, со своей сменой пройди по всем отсекам, проверь аварийные комплекты, особое внимание на пену.

Сан Саныч кивнул без уточнений. В воздухе висела тишина. Арктур мысленно перебрал всю последовательность действий при нештатных ситуациях, провожая взглядом разлетающихся по своим постам коллег.

— Что происходит? — Валя посмотрела Арктуру в глаза.

— Пока ничего. Готовимся к штатным нештатным ситуациям и надеемся на лучшее, — ответил Арктур. — Пойдем проверим скафандры.

— Да объясни толком, — разозлилась Валя.

— После маневра объясню. Сейчас надо думать о том, чему нас учили, а не о том, что будет потом. Вспоминай инструкции по действиям во время аварий. Закинь себе на НОИС все наши наработки. Возможно, понадобится включать режим обучения. Жаль, что мы только половину работы сделали.

За два часа можно успеть многое, но не тогда, когда мысли скачут галопом, а глаза и руки проверяют снаряжение и оборудование. Взять двойной запас картриджей для скафандров ВКД. Проверить носимые вентиляционные установки в виде рюкзачков для летных скафандров, а также фильтры в них. Привычные, даже рутинные дела: «Все как учили». Это позволило сохранить спокойствие и ясность мысли. Мысли меняли вектор с «Что же будет?» на «Надо сделать!» Когда вновь прозвучал сигнал «Срочный сбор», Арктур счел, что он готов ко всему, что бы ни случилось.

— Объект повторил наш маневр, — без прелюдий выдал Владимир Александрович. — С подобной ситуацией никто до нас не сталкивался и в теории не рассматривал. Поэтому жду ваших предложений.

— А что тут предложишь? Вариантов два: паниковать или дело делать, — сказал Рустам, разместившийся у стенки кают-компании.

— Желающие паниковать есть? — озвучила вопрос Лана Семенова, врач экипажа. — Если надо, есть успокоительное.

— Да лучше б горячительного, — отозвался Степан, механик перерабатывающего комплекса.

— Будет тебе горячительное. Сразу как на Землю вернемся, — ответил ему его напарник Никита.

— Так-то да, но там — не тут. А ложка дорога к обеду, — Степан пытался сохранять спокойствие, но скрещенные на груди руки выдавали его с головой. Пальцы с силой сжимали локти.

Арктур посмотрел на лица экипажа. Черты лиц заострились. Алина, жена Рустама, выглядела готовой закатить скандал или истерику, но боролась с собой молча, только прижимаясь теснее к Рустаму. Он медленно выдохнул и обнял ее, не отводя взгляда от командира.

— Во флоте есть традиция, — сказал Владимир Александрович. — На офицерском совещании всегда первыми выступают те, кто младше, чтобы старшие не давили своим авторитетом. Думаю, что в текущей ситуации нам такая традиция тоже не помешает. Валя, начнем с тебя.

— Я… плохо понимаю, — начала Валя, но потом встряхнула головой и уже решительнее посмотрела на командира. — Объект идет на столкновение с нами?

— Да, — ответил Владимир Александрович, и это «да» окончательно разделило жизни экипажа «Стаханова» на «до» и «после».

— Получен пакет данных от ЦУП, — голос Надежды нарушил тишину, воцарившуюся после ответа командира. Всем требовалось время на осознание и принятие такого простого и такого сложного факта.

— Выводи на экран, — отдал распоряжение Владимир Александрович. — Сразу перейдем от теории к практике.

Все всмотрелись в приложенную диаграмму траектории неизвестного объекта и его параметры. Арктура привлекло значение в самом правом углу таблицы данных: «До точки столкновения 28 часов». Это окончательно рушило все иллюзии.

— Хтонь размером с холодильник и массой от 10 до 15 тонн, — выдохнул Сашка, один из пилотов лендеров, которые возили вахты от «Стаханова» до «Крота» и обратно.

— Уклониться без шансов, — добавил Виктор Петрович.

— Так. Валя, теперь все вводные перед нами, — Владимир Александрович посмотрел на Валю. — Предложения по нашим действиям есть?

— Переместить все продукты и запас баллонов с кислородом в жилые отсеки, — робко выдала Валя и поискала поддержки в глазах окружающих. — Других предложений нет.

— Дельно, — поддержал Никита.

— Лана, твой черед, — перевел взгляд Владимир Александрович на врача.

— Нужно сохранить жилой отсек, а также отсеки жизнеобеспечения и энергетический, тогда мы сможем продержаться четыре месяца, до прихода корабля снабжения, — сказала Лана.

— Логично, — кивнул Владимир Александрович.

Дальше тоже шли предложения, как показалось Арктуру, из разряда «вода мокрая», «небо голубое». Но постепенно он стал понимать, что с таких простых шагов и началась совместная работа над планом спасения. Мозги сами собой настраивались на действия вместо самокопания.

— Командир, дай ружье — и я легко пойду на медведя. Дай кинжал — и я раз на раз выйду на волка. Но с этой дурой, — Рустам махнул в сторону экрана, — так не получится.

— А у нас есть ружье, — задумчиво сказал Арктур, и все посмотрели на него. — Катапульта для отстрела контейнеров с пустой породой. Мы же отправляем их в сторону Солнца по мусорным траекториям. У контейнеров и двигатель какой-никакой есть.

— А, дорогой, — лицо Рустама озарила улыбка. — Прав ты, дорогой. Командир, мы можем стрелять. Собьем этого шакала.

— Сбить не собьем, а вот заставить его маневрировать — можем, — Виктор Петрович подошел к экрану и стал чертить схему пальцем. — Сейчас объект точно нацелен на жилой отсек. С его массой и суммой наших скоростей он разом уничтожит станцию. Даже если мы пожертвуем жилым отсеком, вибрация, декомпрессия и энергия при ударе — в общем, станция если не развалится, то пойдут такие трещины и сломы по силовому каркасу, что нам не пережить. Но если заставить его уклониться влево, в сторону хвостовых отсеков, то можем заставить его промахнуться. Достаточно вытолкнуть его из коридора атаки на 500 метров — и тогда у нас будет два с половиной года до следующей встречи.

— Тогда логичнее заставить его отклоняться вправо, там он сразу промахнется, — выдал Степан.

— А вот это вряд ли, — возразил Виктор Петрович. — Там явно управляет автоматика. И я уверен, что расчеты атаки писали не дураки, раз решились на первую космическую атаку. При наших скоростях на все про все — 12 секунд. За это время мы не сможем выстрелить и попасть так, чтобы не навредить станции. Его скорость — 31 км/с, а скорость контейнеров — 0,1 км/с. Тот, кто в нас выстрелил, сделал это год назад, ну может, месяцев девять. А нам придется за пару часов начать действовать. Такие вот шахматы… расставить фигуры и молиться на то, чьи расчеты точнее. Это не в чистом поле силушкой меряться. Это партия, где фигуры выставляют заранее, а результат полностью зависит от расчетов. Так что мы можем считать и планировать, а действия доверить Надежде.

— Ну от нас тоже кое-что зависит, — сказал Сан Саныч. — Предлагаю эвакуировать всех, кого сможем, на «Крота». Если скрутим туда еще три контейнера гидропоники, то воздуха и кислорода впритык хватит продержаться четыре месяца до прихода помощи.

— Не хватит, но можем добавить баллоны с кислородом, — поправил Сергей, второй врач экипажа. — И нужно «Морфей» впихнуть. На «Кроте» только три дублирующих стоят, а «Крот» больше двенадцати человек не вместит. Так хоть в три смены спать смогут. Правда, в очень экономном режиме.

— Рустам, — Владимир Александрович посмотрел на него. — Собираешь женщин, пилотов, по одному энергетику и механику. Одна смена уже там. Как раз двенадцать. Установки гидропоники и «Морфей» — и готовишь эвакуацию. Назначаю тебя старшим по «Кроту».

— Э, командир! — Рустам возмущенно дернулся. Алина вцепилась в его руку, пытаясь вернуть его обратно. — Я не буду прятаться…

— Рустам, ты не прячешься. Тебе доверяем самое ценное, что есть на этой станции. Жизни. И я спрошу с тебя за каждую, — Владимир Александрович смотрел прямо, но во взгляде не чувствовалось давления.

— Зачем они это делают? – прошептала Валя Арктуру.

— Жадность. Привычные методы эпохи колонизаций, — ответил Арктур, смотря на траектории, выстраиваемые Виктором Петровичем вместе с Надеждой. – Кому-то показалось, что наша орбита далеко, а значит можно по-тихому и внезапно нас уничтожить. Пока прилетит корабль снабжения. Пока будут разбираться, что произошло. Они бы оформили право на добычу на себя, а жертвы… ведь еще доказать надо, что это было нападение. Если бы не ты, здесь нашли бы только наши останки. А так еще побарахтаемся.

— Теперь будут воевать в космосе? – Валя с тревогой пыталась поймать взгляд Арктура.

— А тут жадность с жадностью столкнется, — Арктур посмотрел на Валю. – Жадность одних до источников ресурсов столкнется с жадностью тех, кому нужны чистые орбиты, чтобы вообще иметь возможность добраться до ресурсов. А вот на поверхности или орбитах вполне может быть. Капитан об этом и сказал, что открыли ящик Пандоры. Весь вопрос только у кого власти и влияния больше. Загаженной орбитой никто пользоваться не сможет, так что глаза закрывать точно не станут. А вот к чему это все приведет — будем посмотреть.

— Экипаж, — раздался голос Владимира Александровича из динамиков по всей станции. – Демонтировать три колбы гидропоники и капсулу «Морфея». Переместить их в челноки. Эвакуация на «Крот» через пять часов. Остальным прибыть в отсек отвала породы. Заполняем контейнеры сыпучей породой и готовим к отстрелу катапультой. С Богом!

— Собирай вещи, — кивнул головой Арктур Вале в сторону жилых отсеков, а сам оттолкнулся в сторону рабочих отсеков.

Валя проводила Арктура взглядом. Ей очень хотелось что-нибудь сказать ему. Она почти собралась духом окликнуть его, но он уже скрылся за шлюзом, соединявшим отсеки.

Оставшееся время весь экипаж «Стаханова» провел в подготовке к столкновению. Работали молча, иногда перебрасываясь короткими фразами. Арктур засыпал песок породы в контейнер. Степан рядом дробил более крупные обломки камней. Прервались лишь раз, чтобы проводить челноки, отправившиеся на поверхность астероида.

— Саныч, а нафига мы песком контейнеры наполняем? — спросил вдруг Степан, провожая взглядом отходящие челноки.

— Это, порождение не нашего Бога, наводится по оптике. Перед ударом распылим из контейнеров как абразив, — пояснил Сан Саныч.

— Это как наждачкой по линзе? — уточнил Арктур.

— Точно. А потом отстыкуем сектор, куда хтонь влететь должна, и сделаем рывок в сторону. Там пара секунд только, но метров двадцать даст. А больше и не надо, — уточнил Сан Саныч.

— А нас обломками не заденет? — Степан повернулся к Сан Санычу.

— Догоняющая траектория, для нас почти безопасная, — ответил Сан Саныч. — Давайте, соколики. Нужно работать.

Арктур почувствовал, как в груди появилась пустота. «Страх», — подумалось ему. Арктур посмотрел на остальных. Все сосредоточенно продолжили заполнять контейнеры. Только заострившиеся черты лиц да сжатые губы выдавали внутреннее напряжение.

За два часа до момента столкновения Владимир Александрович отдал приказ одеть летные скафандры, и Арктур со Степаном полетели надевать скафандры. В отсеке встретились с остальными.

— Почему летные? – спросил Костя, круглолицый слегка полноватый инженер отсека переработки. – Почему не скафандры для ВКД?

— Летные более легкие, не стесняют движений, — пояснил Степан, надевая скафандр и подключая систему вентиляции к ранцу.

— Повторяю. Расходимся по отсекам, в первую очередь тем, где есть ремонтное оборудование, склад запасных частей и продовольствие. Арктур и группа энергетиков, как оденетесь, двигайте на склад. Воду, воздух, пайки. Сколько успеете — тащите в жилой отсек. Мало ли что, — распоряжался Сан Саныч. — Остальным сразу берите ремнаборы для заделывания пробоин.

— Думаешь, все же попадет? – спросил кто-то.

— Попадет. Шибко умные его программировали, — нахмурился Сан Саныч.

— Подготовить катапульту к отстрелу контейнеров, — вновь послышался из динамиков голос Владимира Александровича. – Готовность десять минут.

— Ну с Богом, соколики, — перекрестился Сан Саныч и оттолкнулся в сторону катапульты. – Степан, снимай предохранители отстыковки отсеков. Начиная от жилых и до двигательных. Авось не понадобится, но будем готовы.

— А почему только от жилых? – поинтересовался Костя, не обращаясь к кому-то конкретно.

— Без жилых нам хана, — ответил Арктур и направился к складам.

Арктур таскал пайки и «ведра» (пакеты большой емкости с клапаном) с водой, когда почувствовал легкую дрожь станции. «Первый контейнер пошел», — подумал он. – «Значит, до столкновения меньше часа». Снова появилось ощущение пустоты в груди. «Странно, вроде никогда трусом не был», — Арктур пытался сосредоточиться на своих действиях и меньше думать о предстоящем, но мысли упорно лезли в голову. – «Хотя раньше меня никто не пытался убить. Может, я трус?» От этой мысли ему стало стыдно перед самим собой. Движения Арктура стали более резкими. Толчки чуть сильнее. Несколько раз ударившись о переборки, он понял, что нужно взять себя в руки. Он вспомнил заспанную Валю: «Покатай меня, большая черепаха». Мысли о ней, воспоминание о том утре, которое уже казалось далеким, из другой жизни, его успокоили. Сделав глубокий вдох, он продолжил свое занятие.

— Экипаж, — спокойный голос Владимира Александровича нарушил ритм Арктура. – Надеть шлемы. Приготовиться к удару.

Арктур толчком отправил два «ведра» вперед и надел шлем, слегка доворачивая его до щелчка. Затем ухватился за поручень, прижимаясь к стенке.

«Раз» - Арктур начал про себя считать.

Осмотрелся в отсеке и вдруг понял, что он один.

«Два, три, четыре».

Через поручень почувствовалась легкая вибрация.

«Пять, шесть, семь, восемь, девять»

Арктур ощутил легкое ускорение, станция начала какой-то маневр.

«Десять, одиннадцать»

Поискал глазами, где находится ближайший ремнабор, но перелететь к нему не успел.

«Двенадцать».

Послышался стук, как будто кто-то часто застучал молоточком по железу. Следом вспыхнуло аварийное освещение и раздался звук тревоги: «Разгерметизация!»

В наушниках начался хаос. Крики людей. Голос Надежды, перечисляющей номера поврежденных отсеков. На несколько секунд он просто оглох от всего и только крепче сжимал руками поручень. Потом до него дошло посмотреть на датчики давления. Его отсек оказался цел. Он пытался определить, где и кому нужна помощь, но эфир был плотно забит многоголосьем. Поэтому Арктур решил отправиться на мостик. Там точно должна была быть вся информация.

— Как обстановка? — Арктур услышал вопрос врача Сергея, который тот задал за мгновение до того, как сам Арктур влетел на мостик.

— Погибших двое. Пробоин семь. Кто-то кричит, пытаемся определить кто, — ответил Владимир Александрович, зависший у схемы станции, скрестив руки на груди.

— Кто погиб? – вырвалось у Арктура.

— Андрей Нелейвода и Сергей Гамбуров, — Владимир Александрович обернулся.

— Внимание, — подала голос Надежда. – Отсек 8а, пострадавший Никита Шадрин. Возможно, перелом.

— За мной, — Сергей дернул Арктура за рукав, увлекая за собой.

— Рустам, у вас там все в порядке? – Владимир Александрович общался с «Кротом».

— Да, командир. Вы там как? – услышал ответ Рустама Арктур и резче оттолкнулся, следуя за Сергеем. Мысль о том, что у Вали всё хорошо, грела душу.

У разгерметизированного отсека они встретили Сан Саныча и Степана.

— Никита там, — сказал Сергей, тормозя у шлюза.

— Отсек без атмосферы, — Сан Саныч постучал перчаткой по датчику давления.

— Готовимся, — взял руководство Сергей, перевешивая аптечку со спины на грудь.

Они вошли в шлюз и закрыли за собой люк. Вчетвером было тесно, но тратить время на два прохода не стали. Никита уже не кричал, в наушниках было слышно его прерывистое дыхание, чередуемое стонами.

— Сюда, — Степан первым увидел Никиту.

Болванка шрапнели пробила небольшое отверстие, но самое разрушительное действие оказала не она, а ударная волна, пока в отсеке еще была атмосфера. Приборы, сорванные с креплений, разметало по отсеку. Некоторые разбились и раскололись, множа количество разного размера осколков. По сторонам виднелись места, где осколки посекли переборки и другие приборы. Пульт управления внешним манипулятором был сорван со своего места и врезался в Никиту, ударив по руке и впечатав его в стеллаж хранения элементов питания для приборов. Руку зажало под неестественным углом. Сквозь стекло шлема было видно бледное лицо Никиты, покрытое потом, и с силой сжатые губы.

— Сейчас. Сейчас, потерпи, — Сергей осмотрел руку, не касаясь. Потом достал шприц и через порт скафандра сделал укол. – Это обезболивающее. Станет чуть легче.

Степан, поймав ремнабор, кинулся к пробоине, запенивая ее. Сан Саныч подобрал оторванный поручень и использовал его в качестве рычага, чтобы чуть сдвинуть стеллаж и освободить руку Никиты.

— Его надо вытаскивать, — сказал Сергей. – Нужно снимать скафандр.

Никита все так же сжимал зубы и тяжело дышал. Сначала Сергей вытащил Никиту. Арктур и Сан Саныч помогли Степану заделать пробоину и присоединились к Сергею.

— Перелом закрытый, — Сергей достал пневмошину. – Без гравитации будет проблемно сращивать. Придется погрузить в искусственную кому на пару недель.

— Что делать-то? – спросил Сан Саныч.

— Держите его, надо зафиксировать полностью неподвижно. Арктур, ты держи таз. Степан, держи ноги. Сан Саныч, прижми плечи и постарайся удержать голову, — руководил Сергей.

Им пришлось фиксировать себя. Потом прижимать Никиту к переборке, чтобы обездвижить.

— Никит, будет больно, но надо стерпеть, — Сергей с шиной завис перед Никитой. – Если неправильно вправлю, потом не исправим.

Никита только глаза прикрыл.

— Терпи, казак, атаманом будешь, — прошептал Сан Саныч.

Потом Сергей сделал резкое движение, и Арктуру показалось, что у него самого кость хрустнула — настолько внезапным был звук. Сергей тут же схватил пневмошину и, обернув вокруг руки Никиты, стал накачивать ее.

Арктур чувствовал, как по спине течет пот, а руки заметно стали дрожать. Никита стонал, закрыв глаза.

— Все, — Сергей копался в аптечке, доставая лекарства. Потом сделал уколы. – Тащим к «Морфеям». Теперь раз в сутки надо будет доставать его из капсулы и ухаживать.

Зафиксировав Никиту в капсуле и выставив ее в медицинский режим, все вернулись на мостик. На мостике собрался весь оставшийся экипаж станции.

— Ну, раз все здесь, — Владимир Александрович обвел взглядом лица. Андрея и Сергея среди них уже не было. Он помолчал, справляясь с голосом. — План сработал. Нападающего ослепили. Подставили пустой сектор. Ушли на двадцать метров. Шрапнель мы не ожидали. Андрей Нелейвода... Сергей Гамбуров... погибли. Никита Шадрин ранен.

Владимир Александрович взглянул на Сергея.

— Перелом руки. Две недели в искусственной коме. Минимум, — пояснил Сергей.

Владимир Александрович кивнул и продолжил:

— По железу: двигательный и топливный отсеки потеряны. Радиаторы — половина. Панели — четверть. Ориентацию держим с трудом, Надежда считает коррекцию. Топлива на удержание орбиты не хватит, но год продержимся, на астероид не рухнем.

Он перевел дыхание.

— Запасов у нас на полгода. У «Крота» — на четыре месяца. Делиться придётся, но вытянем. Через четверо суток орбита очистится, полеты станут безопасными. А через четыре месяца — снабженец. Надо только дожить.

Владимир Александрович обвел взглядом молчавший экипаж.

— Вопросы?

Вопросов не было. Все молчали. Каждый думал о своем. Арктура стала бить мелкая дрожь, и только образ Вали: «Покатай меня, большая черепаха» — теплым облаком обнял его.

Валя смотрела в иллюминатор «Крота», выискивая светящуюся крупную точку, которая была станцией «Стаханов», прижимая сжатые ладони к груди.

***

Тогда, в 2051 году, никто в экипаже не осознавал, что они пишут будущие учебники по истории и тактике космического боя. К каким последствиям это приведет в итоге на Земле. Позже с трибуны ООН звучали пугающие слова «Эффект Кесслера». Был принят суровый закон о запрете боевых действий в космосе, нарушение которого вело к вынесению смертельных приговоров из-за угрозы всему человечеству. Все это позже оформилось в «Протокол 2051».

1.Принцип абсолютной ответственности.

«Любое действие, повлекшее образование неконтролируемых фрагментов (космического мусора) на стабильных орбитах, приравнивается к применению оружия массового поражения на поверхности Земли. Намерение нарушить орбитальную механику в ущерб третьим лицам карается без срока давности.»

2.Презумпция враждебности маневра

«Неопознанный объект, совершающий активное маневрирование для сближения с пилотируемым или обитаемым объектом без предварительного согласования и сеанса связи, признается средством нападения. Экипаж подвергшегося атаке объекта имеет право на применение любых доступных средств для ликвидации угрозы без согласования с Центром управления полетами.»

3.Высшая мера защиты человечества

«Лица, признанные виновными в организации, финансировании или исполнении атаки, повлекшей засорение орбиты, приговариваются к высшей мере защиты человечества, вплоть до пожизненной изоляции или смертной казни, независимо от юрисдикции, гражданства и экстерриториальности. Иммунитет глав государств и дипломатическая защита в данном вопросе не применяются. Срок давности отсутствует.»

4.Право на «Активную защиту»

«Зарегистрированным станциям разрешено иметь на борту средства перехвата и уничтожения объектов, несущих угрозу. Применение данных средств в целях самообороны не является нарушением Протокола, если их использование не привело к образованию неустранимых обломков на срок более 90 суток.»