Александр Исаакович Кушнир

100 магнитоальбомов советского рока. Избранные страницы истории отечественного рока. 1977 – 1991. 15 лет подпольной звукозаписи

Глава 1

Александр Кушнир

100 магнитоальбомов советского рока

Избранные страницы истории отечественного рока

1977–1991: 15 лет подпольной звукозаписи

Настоящий материал произведён иностранными агентами либо касается деятельности иностранных агентов: Александра Морозова, Натальи Барановой, «Голоса Америки», Бориса Гребенщикова, Андрея Макаревича, Артемия Троицкого,Земфиры Рамазановой.

Скорая помощь, консультации, разрушение и починка мозгов: Сергей Гурьев

В книге использованы материалы следующих авторов: Андрей Барановский (Юрий Морозов – «Свадьба кретинов», Майк – «Сладкая N и другие», «Мифы» – «Дорога домой»), Влад Бачуров («Телевизор» – «Отечество иллюзий», «Аукцыон» – «Как я стал предателем»), Класс Вавере («Желтые почтальоны» – «Болдерайская железная дорога», «Алиса»), Лена Вишня («Кино» – «Группа крови»), Александр В. Волков («Крематорий» – «Крематорий II», «Водопад» – «Первый всесоюзный панк-съезд», «До мажор» – «Ноэма»), Сергей Волченко («Поезд ушел» – «…В замочную скважину»), Андрей Максимов («Миссия: Антициклон» – «С миссией в Москве»), Николай Мейнерт («Пропеллер»), Макс Семеляк («Аукцыон» – «Как я стал предателем»).

Неоценимая помощь словом и делом: Леонид Порохня, Александр Агеев, Сергей Бабенко, Леонид Бурлаков, Александр В. Волков, Михаил Гладков, Всеволод Гродский, Денис Кирьенин, Илья Кормильцев, Костя Кудрячев, Ирина Масалкина, Александр Морозов, Ирина Осадчая, Вера Попова, Мария Русакова, Виктор Тимшин, Лили Шерозия. Фото: Александр Агеев, Анатолий Азанов, Павел Антонов, Сергей Бабенко, Константин Багаев, Эдуард Басилия, Бегемот, Андрей Безукладников, Олег Беликов, Константин Божьев, Наташа Васильева, Алексей Вишня, Игорь Вишняков, Анатолий Войнов, Александр С. Волков, Лев Гончаров, Михаил Грушин, Яна Дягилева, Александр Зайка, Ильдар Зиганшин, Владимир Иванов, Александр Карнаков, Карабас, Вадим(Д)Конрадт, Дмитрий Константинов, Сергей Коротаев, Андрей Кудрявцев, Надя Лебедева, Сергей Леонтьев, Игорь Лобунец, Игорь Малорадский, Алексей Марков, Ирина Масалкина, Сергей Матвеев, Оксана Мацкевич, Сергей Мироненко, Георгий Молитвин, Валерий Мурзин, Игорь Мухин, Александр Пигарев, Александр Подусинов, Владимир Покровский, Богдан Поляков, Олег Попов, Леонид Порохня, Валерий Потапов, Игорь Простаков, Олег Ракович, Олег Сальхов, Евгений Станкевич, Сергей Супалов, Юрий Тугушев, Рустем Тухватулин, Ольга Урусова, Андрей «Вилли» Усов, Сергей Федосеенко, Марина Хитрина, Алексей Хрынов, Юрий Чашкин, Игорь Шапошников, Алексей Шульгин, а также из домашних архивов музыкантов.

Плодотворное сочувствие идее: Инна и Гриша Файнбург, Александр Астров, Андрей Барановский, Влад Бачуров, Митя Волынский, Борис Гребенщиков, Татьяна Долбинина, Александр Долгов, Ильдар Зиганшин, Марк Йоффе, Наташа Жикина, Николай Кириллов, Алексей Коблов, Сергей Куранов, Александр Липницкий, Сергей Лукашин, Наташа Мантерова, Костя Поздняков, Сергей Попович, Володя Рудницкий, Юрий Севостьянов, Соня Соколова, Василий Спасский, Игорь Степанов, Андрей Тищенко, Дарья Тролль, Мумий Тролль и все-все-все, Андрей Турусинов, Рустем Тухватулин, Андрей «Вилли» Усов, Леонид Фомин, Женя Хавтан, Паша Ходаков, Юрий Цейтлин, Ира Шафир, Михаил Шишков, Александр Шумский, Настя Ярмыш, Юрий Яроцкий, Земфира.

Также книге помогли: информационное агентство «Интермедиа», информационное агентство «Турне», деревня Кравцово Воронежской области, Андрей Абрамов, Оля Абросова, Барри Адамсон, Александр Андрюшкин, Аня (Соль-Илецк), Стас Артемов, Наташа Афанасьева, Оля Барабошкина, Наташа Баранова, Лена Бесчеревичных, Гена Блинчук, Андрей Бурлака, Андреа Вернерова, Вика, Пол Вильямс, Екатерина Виноградова, Лена Вишня, Давид Волков, Василий Гаврилов, Женька Гапеев, Сергей Гапоненко, Герка, Артур Гильдебрандт, Михаил Гольд, Лева Гончаров, Гоша, Марк Грабовский, Игорь Грачев, Владимир Гройсман, Леонид Гройсман, Айрат Дашков, Джулиан, И. К. Долбинин, Таня Домашевич, Я. Г. Дубенко, Лена Дьяконова, И. Н. Жикина, Катя Евсюкова, Артур Ефремов, Александр Завелевич, Михаил Иконников, Слава Калашников, Аня Калинина, Лена Карпова, Лена Клепикова, Олег Коврига, Андрей Коломыйцев, Наташа Комарова, Александр Коротич, Вадим Кузьмин, Александр Кутинов, 16 Horsepower, Маша Кушнир, сестра Юля, И. А. Кушнир, Надя Лебедева, Сергей Левицкий, Лариса Леонова, Рина Ли, Артем Липатов, Андрей Лукинов, Маша Марголис, Алексей Марков, Александр Мезенцев, Мигель, Костя Мишин, Марина Москалева, Валера Мурзин, Сладкая N и другие, Валера Наумов, Слава Недеогло, Макс Немцов, Митя Ольшанский, Вадим Пересветов, Антон Помещиков, Алексей Радуген, Света Саввина, Саша Селищева, Михаил Сидлин, Слава Синицын, Барбара Слива-Штайн, Юрий Сорокин, Михаил Спиридонов, Александр Старцев, Дмитрий Стахов, Алексей Строганов, Юля Строганова, Катя Судоргина, Лена Тенькова, Сандро Тетти, Михаил Тимофеев, Игорь Тонких, Виктор Троегубов, Влад Тупикин, Сергей Чернов, Юля Чернокошкина, Маша Чеснокова, Яна Чурикова, Игорь Шапошников, Алиса Щетинина, Эвелина, Настя Ягодина, Аня и Наташа Янчук, Зуй.

Спасибо всем, кто верил в смысл работы над этой книгой.

Вместо предисловия

Борис Гребенщиков:

Мы опять вернулись в 80-е…

Нужно ли объяснять нынешнему поколению, какой кайф был 30 лет назад, в эпоху Вудстока, или, скажем, 15 лет назад, когда у нас и происходил расцвет магнитофонной культуры? Сейчас уже совсем другие кайфы, и вспоминать о том, как было хорошо, когда мы были молодыми, – это глупость. Ведь интересно, в сущности, другое: то чувство, с которым ты сидишь ночью на чьей-то кухне, кто-то рядом читает вслух, и ты вдруг впервые в жизни слышишь стихи Бродского. Это и есть Настоящее. В отличие от тех поддельных картонных декораций, в которых мы все жили при советской власти.

И не нужно поддаваться иллюзиям, что сейчас все изменилось. Как была советская власть, так она и есть. Просто тогда ларьки имели одну форму, а теперь – другую. Эта культура неискоренима: пластиковая, поддельная, сделанная где-то на закрытом заводе ЦК или на китайском подпольном заводе, один черт. Все равно она ненастоящая. А вот Бродский настоящий. И Хендрикс настоящий. И Майлз Дэвис. И Бунюэль. И фильм «Blow Up». И то, что делалось в нашей магнитозаписи, тоже было настоящим. Все это не имеет ничего общего с тем, как нас учили жить и думать.

…Когда я был маленьким, мне было скучно смотреть на жизнь моих родителей. Я думал: «Зачем же стоило рождаться, чтобы так жить? Ребята, вы живете скучно. Я так не хочу. Я сделаю все что угодно, чтобы жить не так. Чтобы жить по-настоящему». И когда я вошел в общество людей, которые что-то делали в области культуры, то понял, что был прав. Все общество вокруг было пластиковое, но каждый при желании мог, соблюдая умеренные приличия, парить духом где угодно. Если вести себя разумно, то так даже сейчас можно делать хоть всю жизнь: парить самому и помогать людям освобождаться от той бесконечной херни, которая происходит вокруг.

Когда-то, во времена хрущевской оттепели, существовали иллюзии насчет возможности обретения свободы, что называется, в рамках социума. Но когда вся эта лафа закончилась, интеллигенция стала осознавать, что шашни с советской властью до добра не доводят. Те, кто мог, свалили за кордон, а те, кто понимал,

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 86

Ольга Романовская

За гранью грань

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Светлые… Порой казалось, это ирония, злая усмешка судьбы. Не могут быть светлыми люди, подобные братьям. Может, я слишком чувствительна, может, глупа, но вид корчившихся на крюках темных не вызывал удовлетворения. Наоборот, я их жалела, что категорически запрещалось, особенно дочери такого важного человека, как магистр Лаур Онекс. Положение обязывало стоять в первых рядах и смотреть, поэтому я старалась уходить в горы в дни казней. Там хорошо, птицы, травы… А еще не слышно криков. Они разрывали душу на мелкие кусочки, заставляли закрывать уши, но и тогда в памяти долго звучала чья-то агония. Жуткий обычай! Какие бы злодейства ни совершили темные, никто не заслуживал такой смерти.

И ошейники… Механизмы боли, они истирали кожу до костей. Как целитель я ужасалась таким увечьям. На трупах – увы, долго темные в плену не жили. Почти все пленники пытались сбежать и погибали: охранные чары приводили в действие ошейник. Тот не только блокировал токи магии в теле, но и запускал в разум щупальца подчиняющих чар. С их помощью людей превращали в безвольных марионеток. Кто сопротивлялся, через пару минут корчился на полу в агонии. А вы говорите – светлые!

Порой я ненавидела и отца, и дядю Алева: именно он творил правосудие. Коренастый, с вечным мечом на бедре, тот не восседал в тронном зале: правитель окрестных земель, единственный магистр, сиятельный лорд и маг Высшего дома, он активно участвовал в охоте на темных. Такие, как Алев Онекс, не сидят дома, они любят войну и открытое небо над головой. Однако статус обязывал. Ох, лучше бы дядя не возвращался с поля боя! Алев Онекс приносил с собой кровь, пот и боль. Видимо, они крепко въелись в его сознание.

А еще дядя любил убивать и насаживать темных на крюки. Да, темные мечтали нас истребить, люто ненавидели, даже перед смертью посылая проклятия, но и мы ведь не лучше.

«Тебя всего шестнадцать, ты еще юна, многого не понимаешь», – повторял отец, когда я робко возражала против зверств. Возможно, поэтому чаще молчала и не вмешивалась. Старательно закрывала глаза на развлечения родных и старалась реже бывать в городе. Зато туда бегала сестра. Алексия три года назад окончила обучение и успела набраться опыта в боевых вылазках. Она не целитель, как я, а полноправная стихийница. Высокая, стройная, с вьющимися пшеничными волосами и изумительным голосом. Настоящая светлая, какими обычно нас рисует людское воображение. Мы похожи, только Алексия чуть выше и глаза зеленые, а не карие, как у меня и матери.

В детстве я могла часами смотреть, как сестра играет с огнем. Он, будто пес, лизал руки и покорно принимал любую форму. Хотела сестра – перед ней дракон, хотела – огонь венчиком обнимет голову. Потом выяснилось, Алексия умеет не только развлекать младшую сестру, но и убивать. Отец как-то с гордостью обмолвился о сожженном замке темных. Я тогда убежала в слезах и долго не могла простить сестру. Умом понимала: темные – сплошь злодеи, но сердцем жалела. Там же женщины, дети… В ответ темные вырезали два города и соорудили запруду из человеческих тел. Даже в магическом зеркале смотрелось жутко, а ведь я привыкла к крови: нельзя целителю ее бояться. Вот и как после этого?..

В плен темные попадали редко: предпочитали смерть бесчестию. Добывали их обычно не в бою, а хитростью. Устраивали ловушки, вмешивались в сеть порталов, искажая настройки, чтобы те не сработали или выкинули не там. Брали не всех, а тех, кто мог рассказать нечто полезное. Пытали, однако темные стискивали зубы и смотрели так, будто собирались воскреснуть через пару минут и сторицей отплатить за «гостеприимство». Над ними издевались. Любой мог подойти, плюнуть, ударить, подразнить водой. Алексия же и вовсе приносила складное кресло и читала, пока темный не испускал дух.

Каюсь, некоторых приговоренных я поила. Большего сделать не могла, прознали бы и наказали. Крадучись, будто вор, пробиралась на кухню, наполняла тыквенную флягу и несла во двор. Темные отказывались, и я вливала влагу насильно, частенько рискуя пальцами. Да что там пальцами – собственной жизнью! Проклятие – далеко не самое страшное, чем мог наградить маг, стоящий одной ногой в небытие. Спасали ошейники – страшное изобретение светлых. Все ими гордились, но я, лекарь, не могла восхищаться сломанными костями, выдранным мясом и кровоподтеками.

В тот день я перебирала собранные накануне травы. Что-то нужно измельчить, что-то пустить на вытяжки, что-то повесить в темный уголок. Холщовая котомка валялась на кровати, а сами травы лежали на столе, на чистом полотне.

Визит Алексии застал врасплох. Я полагала, она в городе, у подруги. Меня в Вердейл не тянуло: слишком шумно и грязно. Впрочем, не звали, знали: нелюдимая Дария испортит все веселье. И то правда, какой от меня прок девичьей компании? Там ведь о парнях да моде щебетали, а я в этом не разбиралась: нельзя племяннице магистра думать о пустяках, когда в лазарете раненые. Вот и развлекалась, пересказывая им последние новости, пока меняла повязки. Порой я завидовала беззаботным девушкам из Вердейла. Им не приходилось никому закрывать глаза. И не только темным – скольких светлых я проводила в последний путь! Что еще могла шестнадцатилетняя соплюшка? Я мечтала когда-нибудь победить смерть и сделать всех счастливыми. Когда-нибудь – это когда прекратится бесконечная война, в которой добро со злом сплелись в единый клубок.

– Дария! – Рука сестры легла на плечо, заставив вздрогнуть. – Пойдем со мной!

Алексия выглядела встревоженной и отчего-то отводила глаза. Судя по заляпанной грязью мужской одежде, сестра только что порталом вернулась с приграничья. Оно рядом, всего пара дней пути. В нашей части долины относительно тихо, но чем ближе к горам, тем опаснее.

– Дария! – Рука сестры легла на плечо, заставив вздрогнуть. – Пойдем со мной!

Помолчав, сестра шикнула:

– Только никому не говори!

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 86

Ольга Романовская

За гранью грань

Глава 1

– Дария! – Рука сестры легла на плечо, заставив вздрогнуть. – Пойдем со мной!

Помолчав, сестра шикнула:

– Только никому не говори!

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 86

Спасибо за чтение

Вернуться к книге