Алый шёлк на якорях

Глава 1

Вода в бухте Тортуги была маслянисто-чёрной, отражая лишь огни таверн да тусклый свет полузакрытой луны. Воздух гудел от гулянок, ругани и далёких песен. К причалу, с лёгким скрипом потертых бортов о старые сваи, приткнулось десяток судов — от вельботов до внушительной шхуны «Морская Ведьма», чьи мачты упирались в звёздное небо. У самого конца пирса, в тени, отбрасываемой высоким складом, стояла фигура в длинном, потрёпанном плаще с капюшоном. Невысокого роста, но с прямой спиной, этот человек явно кого-то ждал, нервно перебирая рукоять кортика у пояса. Из-за угла таверны «Пьяный боцман» вывалилась группа подвыпивших матросов. Один из них, здоровенный детина с сабельным шрамом на щеке, заметил одинокую фигуру и, толкнув локтем товарищей, направился к ней, пошатываясь.

— Эй, птенчик! Чего это ты тут одиноко стоишь? — его голос был хриплым и густым, как дым от папирос. — Или же ты ждешь тут кого-то особенного, а? — оскалился он в ухмылке, приближаясь.

Темный силуэт плаща с капюшоном не пошевелился, лишь еле слышно ответил, и голос прозвучал спокойно:

— Жду, чтобы меня не беспокоили. Кажется, ваше судно уже уходит.

Матрос фыркнул и сделав ещё шаг, протянул руку, чтобы сорвать накидку, мешающую видеть того, с кем ведется диалог.

— А я вот хочу посмотреть, кто там такой...

Но его рука повисла в воздухе, потому что из-под плаща на него уставился ствол изящного, но грозного сверкнувшего пистоля. Рука державшего его была твёрдой, без единой дрожи.

— Последнее предупреждение, — прозвучал уже холодный голос. — Отплывайте.

Внезапно из темноты между складов раздался довольно властный, но не менее мелодичный с лёгким задором баритон:

— Кажется, джентльмену указали на дверь. Вернее, на воду. Советую последовать.

С этими словами на свет вышел высокий мужчина в офицерском, но лишённом опознавательных знаков, камзоле, с шёлковым платком цвета безлунной ночи на шее. Его правая рука непринуждённо лежала на эфесе шпаги. Он даже не смотрел на пьяницу, его взгляд был устремлён на фигуру в капюшоне. Матросы же, пробормотав извинения, поспешно ретировались. Незнакомец сделал лёгкий поклон.

— Капитан Люк Вейн, к вашим услугам. Простите за это... недоразумение. Меня задержали неотложные дела, связанные с одним старым проклятым картографом и бутылкой рома. Вы — тот, с кем я договорился о встрече? Говорили, вы ищете проход на восток... и не боитесь трудностей.

Он улыбнулся, и в его темных глазах мелькнула искра авантюризма. Сделав винт пистолем в руке, фигура в плаще положила его в кобуру.

— Не хотелось бы задерживаться, капитан, - произнёс тихий голос, звучный, но гулкий, словно улицы разбивали его на глухие слоги. Лицо, скрытое под капюшоном, сохраняло свое спокойствие, или то было маской уважение к тому, с кем предстояло иметь дело.

— …не стоит ваших извинений, — договорил наш герой, не желая раскрывать свою персону, — Кей Найв, - представился человек в плаще.

— Кей Найв, — капитан Вейн повторил имя, будто пробуя его на вкус. Уголки его глаз слегка сморщились от едва уловимой улыбки. — Имя, которое ничего не говорит, но многое обещает. Отлично.

Кей постаралась пропустить слова о своём имени, но они остриём лезвия прошлись по коже, покрывая закрытую под плащом спину холодным потом. Возможно, обещания действительно чего-то да стоили, однако они не раздаются как медяки после игры в кости. Он сделал шаг назад, приглашающим жестом указав в сторону темнеющей воды, где у самого дальнего причала покачивался на волнах изящный, хоть и видавший виды, бриг. Его корпус казался поджарым и быстрым, а на мачте трепетал тёмный флаг без тех же опознавательных знаков, что и его камзол.

— Встречайте «Морскую Скорпиону»! Быстрее корабля от мыса Доброй Надежды до Бергам вы не найдёте. И.. сговорчивее команды тоже. — В его голосе сквозилась лёгкая ирония. — Они знают, что любопытство к делам капитана и его... спутников к добру не приводит.

— Отлично, то, что нужно, капитан.

Он повернулся, словно пытался изучить тень, отбрасываемую капюшоном в тусклом свете, но видно безрезультатно, от чего сразу перешёл к делу.

— Поднимемся на борт? Ветер свежеет, и прилив скоро сменится. Идеальное время, чтобы оставить Тортугу и её... недоразумения позади. — Он помедлил на мгновение, и его тон стал чуть более серьёзным, хотя лёгкая усмешка не покидала губ. — Если, конечно, ваше дело не терпит отсрочки. Путь на восток долог, и он не любит тех, кто медлит с решениями.

— Путь не близкий, но я вам благодарен... за скорое отплытие... — сказала фигура в плаще оглядываясь, и после чего, поднялась на борт, поскрипывая досками.

Капитан Вейн легко взбежал по трапу следом, его ботинки уверенно ступали по знакомым доскам. На палубе царила организованная суета — несколько человек готовили корабль к отплытию. При появлении капитана и незнакомца они на мгновение замерли, бросив на Кей быстрые, оценивающие взгляды, но после едва заметного кивка Вейна снова принялись за работу.

— Команда знает своё дело, — тихо произнёс Вейн, останавливаясь рядом. — Они не будут докучать вам вопросами. Пока вы платите, а я доволен, ваши тайны — ваши тайны.

— К слову о деньгах, — начала Кей, и отвязала небольшой мешочек с золотыми протягивая их капитану, — часть, по отплытию, вторая - будучи на востоке.

Хоть та и сохраняла свою анонимность, понимая, что может вызывать больше недоверия — на деле старалась не светиться на борту. "Женщина на корабле к беде" судачили кругом. И пусть то бредни пьянчуг из таверн и бывалых моряков, никогда не узнаешь отношения к суевериям со стороны. Капитан Вейн ловко поймал брошенный мешочек, взвесил его на ладони с привычной практичностью и, не пересчитывая, исчез где-то в складках своего камзола. Его ухмылка стала шире.

— Прагматично. Я ценю чёткие договорённости. Значит, вторая часть - на востоке, — он кивнул, и в его взгляде читалось одобрение. — Не беспокойтесь, «Скорпиона» оправдает ваше доверие. И... надеюсь, ваше дело окажется столь же увлекательным, сколь и прибыльным. Скука на моём корабле — куда больший враг, чем королевский фрегат.

Он обернулся к высокому худощавому мужчине с загорелым, испещрённым морщинами лицом.

— Мистер Сайлас, мой старший помощник. Все его приказы на этом корабле — мои приказы. Сайлас, наш пассажир... — он сделал едва заметную паузу, давая Кей возможность представиться самой, если пожелает, но, не дождавшись, закончил, — ...наш пассажир. Ей предоставляется каюта под шканцами. Обеспечьте её покой.

Сайлас кивнул, его взгляд скользнул по фигуре в плаще с холодной профессиональной оценкой, без тени любопытства.

— Будет исполнено, капитан.

Вейн снова повернулся к Кей, скрестив руки на груди. Шум подготовки к отплытию — скрип блоков, отдаваемые команды, шлёпанье парусов — создавал вокруг них живой, динамичный фон.

— Ну что ж, Найв, добро пожаловать на борт «Скорпионы». Если вам что-то понадобится — спрашивайте Сайласа. Лично я.. — он усмехнулся, — обычно нахожусь там, где происходит самое интересное. Ветер нам благоприятствует. Через пару часов Тортуга останется лишь дурным воспоминанием и пятном на горизонте.

— Я уже вверил себя вам и вашей команде, об остальном не беспокойтесь, - сказала фигура в плаще слегка склонив голову в кивке, а подняв её была готова следовать за Сайласом.

Он сделал паузу, и в его глазах вновь мелькнул тот самый авантюрный огонёк:

— Надеюсь, ваше дело на востоке того стоит. В тех водах в последнее время стало... оживлённо. И не все встречи сулят добрую прибыль. Некоторые — лишь острые клинки и пушечные ядра.

В это время Сайлас, дождавшись конца краткого финансового обмена, молча двинулся вглубь корабля, указывая Кей следовать за ним. Его высокая худая фигура скользила по палубе бесшумно, словно тень. Он привёл её к невысокой двери под возвышением шканцев — офицерской палубы.

— Ваша каюта, — его голос был низким и безэмоциональным, как скрип дерева. — Замок исправен. Еда будет приноситься дважды в день. Капитан просил обеспечить покой — вас не побеспокоят. — Он отступил на шаг, дав ей войти.

Внутри было тесно, но относительно чисто: койка, прибитый стол, медный таз для умывания и единственная масляная лампа, качающаяся на крюке в такт покачиванию судна. Запахло смолой, солёным деревом и слабым ароматом старого табака — прежнего обитателя. Сайлас не уходил, замерев в проёме.

— Капитан также велел передать, — произнёс он чуть тише, — что, если ваше дело потребует не только скорости, но и.. особой осмотрительности, у «Скорпионы» есть пара козырей в рукаве. По вашему слову.

Полностью выслушав старшего помощника капитана, пассажир многозначно кивнул ему в знак благодарности. Он молча посмотрев - отступил, а его шаги вскоре затихли на палубе. За закрывающейся дверью был слышен лишь плеск воды о борт, крики чаек и нарастающий шум готовящегося к отплытию корабля. Кей осталась одна в своей новой, временной крепости. Дверь щёлкнула, запираясь на засов. Не стойкий запах табака и смол обволакивал её, как второе, более грубое одеяние. Но в нём была правда. Не та приторная сладость цветов в саду какого-нибудь губернатора, а прямая, суровая правда моря. Она вдохнула её полной грудью, чувствуя, как дрожь в спине наконец-то утихает. Внезапно наступившая тишина каюты, нарушаемая лишь мерным скрипом обшивки и приглушёнными звуками команды на палубе, показалась почти оглушительной после шума Тортуги. На ящик, служащий комодом и стулом, упал тяжёлой тканью плащ, мокрый от ночной влаги. Короткие тёмные волосы, освобождённые от капюшона, были влажными на висках. Она провела по ним рукой, ощущая непослушные волны, сформированные солёным ветром и небрежными стрижками в портовых тавернах. Развязанный корсет упал на плащ с глухим стуком. Стало легче дышать. Тело, привыкшее к постоянному сжатию и готовности к движению, наконец смогло расслабиться. Пистоль в кобуре лег на стол рядом. Масляный свет колебался, бросая на стены танцующие тени, которые повторяли её движения. В плотного кроя штанах Найв всегда держала наготове лезвие, но сейчас... сейчас она просто смотрелась в него, словно разглядывая что-то внутри себя. В ту девушку, что осталась далеко на берегу, в том мире, от которого остался лишь горький привкус необходимости. В ту, кем ей приходилось быть сейчас. И в ту, кем она, возможно, станет на востоке. Она поймала своё отражение в потускневшей поверхности клинка — смутные черты, бледную кожу, тёмные глаза, в которых читалась усталость, смешанная с неизменной бдительностью.

Внезапно корабль глухо застонал, всем своим корпусом подаваясь вперёд. Послышались отдаваемые команды, затопали бегущие ноги, заскрипели снасти. «Морская Скорпиона» оживала, срываясь с якоря. Лёгкая улыбка тронула её губы. Они отплывали. Первый, самый опасный шаг был сделан. Она потянулась к небольшому кожаному мешочку, висевшему на шнурке на шее, и развязала его. В ладонь выпала старая, стёртая монета с чужим профилем. Её пальцы сомкнулись вокруг прохладного металла.

— Привал будет недолгим, но пока можно дышать, — прошептала она сама себе, глядя на запертую дверь.

Она погасила лампу, погрузив каюту в темноту, и лёгкая качка сразу стала ощущаться острее. Судно уверенно неслось в ночь, увозя её секреты и мысли в открытое море.

Глава 2

Найв спала, но ворочалась в своей койке. Её знобило во сне, словно что-то не отпускало ее из цепких лап сновидений, то было кошмарами. Перед глазами мелькали образы знакомых фигур, её карие глаза, смотрящие из дверных щелей на обстановку, исполосованный оружием воздух и кровавые струйки исходящие от силуэтов.

Девушка проснулась в холодном поту посреди ночи, и тяжело хватала воздух, словно тот отнимали. Она поняла, что сжала свой клинок в руке слишком сильно, оставив на ладони отпечаток, и чудом не порезавшись. Она оделась, набросив на себя привычный плащ с капюшоном, и тихо вышла на палубу, в надежде встретить большую просторность, без раннего кипиша на борту.

Двигаясь по левую сторону борта, она облокотилась, устремив взор из-под тени плаща в воду. Ночь в море была не просто темнотой, а густым, бархатным мраком, разорванным лишь тусклым светом фонарей на мачтах и бесчисленными звёздами над головой. Воздух, холодный и солёный, обжигал лёгкие, но был чист и свеж после душной каюты. «Морская Скорпиона» плавно разрезала тёмные воды, оставляя за собой фосфоресцирующий след. Паруса, туго натянутые попутным ветром, были смутно видны как тёмные гигантские призраки. Палуба была почти пустынна. Лишь у штурвала стоял рулевой, неподвижный, как изваяние, да изредка проходил ночной дозор, шаги которого глухо отдавались по дереву. Никто не обратил внимания на молчаливую фигуру у борта.

Кей вглядывалась в бесконечную чёрную гладь. Ритмичный шум волн, разбивающихся о борт, успокаивал нервы, смывая остатки кошмара. Здесь, в этом безмолвном величии океана, её страхи и воспоминания казались такими же мелкими и незначительными, как пена на воде. Как внезапно рядом раздался спокойный и уже знакомый голос:

— Ночью море либо убаюкивает, либо вытягивает наружу всё, что пытаешься забыть. Судя по тому, как вы сжимаете судно, у вас второй случай.

Капитан Вейн вышел из тени, опираясь на поручни рядом с ней. Он был без своего камзола, лишь в простой черной рубашке, расстёгнутой у горла. В его руках были две глиняные кружки, от одной из которых тянулся лёгкий пар и горьковатый, пряный запах креплёного рома.

— Беспокойная ночь, — произнёс он не вопросом, а констатацией факта, протягивая одну кружку Кей. — Это не лекарство, но иногда помогает усмирить внутренние бури. Если вы, конечно, не против разделить компанию старого морского волка.

Он не смотрел на неё, уставившись в ту же тёмную даль, давая тем самым некое пространство и время принять или отвергнуть его присутствие. Она покосила взгляд на протянутую руку с кружкой, выдохнула и неспеша взяла её, так аккуратно насколько могла. От качания на волнах содержимое напоминало багровые от глины озёра, а пряный терпкий запах и горечь её даже радовали.

— Благодарю, — сказала она, взяв напиток, и взгляд её снова устремился вдаль к горизонту, Тортуги уже не было видно.

— Ваша команда... почему не с ними? — вдруг спросила фигура, исходя из его вида.

Она повертела в руках кружку и сделала глоток. Капитан Вейн тихо хмыкнул, следя за тем, как был выпит ром.

— Команда? — отхлебнул капитан из своей кружки. — Они там, внизу. Одни спят, другие играют в кости на свой скудный заработок. Шумят, как стая чаек на причале.

Вейн повернулся к ней, облокотившись на перила спиной. Его лицо было освещено лишь отблесками звёзд.

— Иногда капитану нужно побыть наедине с морем. Оно... напоминает о масштабах. О том, что все наши проблемы — всего лишь песчинки на его дне.

Он помолчал, давая ей время на ответ, но не настаивая.

— А ещё оно редко задаёт вопросы, — добавил он, и в его голосе снова зазвучала лёгкая усмешка. — В отличие от людей. Что, кстати, не делает его менее опасным собеседником. Иногда его молчание говорит громче любой исповеди в таверне.

— Море действительно величественно в своих масштабах... но также как и его дно, люди состоят из всех этих крупиц песчинок, заполняя себя словно сосуд, — ответила она капитану, — не без проблем.

Она, отхлебнув ром, повернулась к нему дабы, наверное, впервые посмотреть на выражение его лица в свете мокрых слабых фонарей. Она понимала, что Вейн, вероятно, вытягивал из неё всю подноготную, хоть и делал это по-умелому мягко. Она вытягивала из себя слова и доверие клещами, чтобы не сеять большее недоверие на судне, ведь ей предстояло сотрудничать с ними и дальше. Она это понимала.

— Вам снилось что-то, что заставило искать простор? Или, может, кто-то? — спросил он мягко. — Море имеет обыкновение вытаскивать наружу то, что мы прячем глубже всего. Особенно по ночам.

— Кошмар, не более того, — сказала она тихо и мягко насколько могла, — капитану не о чем беспокоится, вряд ли ему интересно слушать о чужих сновидениях.

Закончив это, фигура повернулась так, чтобы от создаваемой капюшоном тени было видно лишь нижнюю часть её лица, а именно улыбку, которую она постаралась натянуть в тонкой полоске. Капитан Вейн внимательно выслушал, а взгляд скользнул по её улыбке, едва видной в тени. Он не настаивал, лишь кивнул, принимая её границы.

— Вы правы, — произнёс он, отводя взгляд к звёздам. — Сны - личное дело каждого. Море же... оно не терпит секретов, но и не выспрашивает их. Оно просто есть. Как и те, кто плывёт по его воле.

Он сделал последний глоток рома и поставил кружку на деревянные перила.

— Иногда кошмары - всего лишь отголоски прошлого, которое не хочет тонуть. А иногда... — он слегка наклонил голову, — предчувствия бурь, что ещё даже не собрались на горизонте. В любом случае, на «Скорпионе» вы в безопасности. Пока я капитан, по крайней мере.

— Вероятно вы правы... — сказала она, но не успев договорить, их прервала тревога. Внезапно с мачты раздался крик дозорного:

— Огонь на горизонте! С правого борта!

Вейн мгновенно преобразился. Вся его расслабленность исчезла, сменившись стремительной собранностью. Он оттолкнулся от перил, взгляд стал острым, цепким.

— Прошу меня простить, — его голос прозвучал уже по-другому жёстко и чётко, — дело зовёт. Рекомендую спуститься в каюту. Неизвестно, друг ли это, враг ли... или просто пьяные рыбаки, которые забыли, как тушат фонари.

Не дожидаясь ответа, он уже направлялся к штурвалу, отдавая команды на ходу. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне ночного неба, и в нём не осталось и следа от того уставшего философа, что минуту назад пил с ней ром. Мышцы Кей мгновенно напряглись, словно следуя сигналу.

— Капитан, — посерьёзнел пассажир, — если я могу чем-то помочь... Специально не договорила девушка, но голос её звучал по-стальному мужественно.

Капитан Вейн на мгновение замер, оценивая её резко изменившуюся осанку и твёрдый тон. В его глазах мелькнуло что-то — не то удивление, не то профессиональное переосмысление.

— Ценю ваше предложение, — отрезал он, возгласом отдавая рулевому команду легче на бакштаг.

— Останьтесь здесь, у трапа в каюту. Если это... негостеприимные гости, и дело дойдёт до абордажа, ваша задача - не дать никому спуститься вниз. Охраняйте наш тыл. Команда знает своё дело, но лишняя пара глаз и, — его взгляд скользнул вниз по бедру, где должен был быть пистоль, — чуткое ухо никогда не помешают.

Она одобрительно кивнула Вейну, оставшись у трапа в ожидании его распоряжений. Тело мгновенно обрело свою привычную готовность: мышцы налились прежней собранностью, глаза пробежались по собственному обмундированию, убедившись в наличии пистоля с патронами и лезвий. Он уже поворачивался, чтобы идти к штурвалу, но на секунду задержался.

— И, Найв, — его голос снова приобрёл лёгкий насмешливый оттенок, — Если услышите мою команду «ныряй» - ныряйте в каюту и запирайтесь. Это будет значить, что игра пошла не по нашим правилам.

— Есть, — ответила она быстро на его команду, готовясь к любому развитию событий, отметив для себя особую команду, но надеялась ей не воспользоваться, будучи полезной на борту.

Люк Вейн крикнул в ночь: — Сайлас! Поднять всех! Тихо! К боцу без грохота! Приготовить картечницы на правый борт, но не выказывать вида!

Палуба «Скорпионы» мгновенно преобразилась в муравейник. Из люков бесшумно, как тени, выскакивали полуодетые, но уже готовые и вооруженные матросы. Слышался лишь приглушённый лязг металла и отрывистые отдаваемые команды. Кей осталась одна у трапа, в самом сердце готовящейся к неизвестному корабль. Ночной ветер теперь казался колючим, а тёмное пятно огня на горизонте — враждебным и растущим с каждой минутой.

Глава 3

Палуба замерла в напряжённом ожидании. Ощущалось лишь тяжелое дыхание ветра в снастях и нарастающее напряжение от приближающегося судна. Огни его были теперь видны отчётливо —тусклые фонари, качающиеся на волнах.

— Это не рыбаки, — сквозь зубы процедил Вейн, вглядываясь в темноту. Его зрение, отточенное годами в подобных стычках, выхватывало из полумрака кричащие несоответствия.

— Слишком низко сидят в воде... Гружены по самую ватерлинию. И слишком тихо идут... Словно тени, будто боятся себя выдать.

Мозг, словно штурманская карта, молниеносно прокладывал маршрут к единственно верному выводу. Каждый факт ложился на свои весы. Решение созрело в нем мгновенно, холодное и неоспоримое, как обух топора. В этих водах промедление равнялось смерти. Любой обмен сигналами давал противнику драгоценные секунды для подготовки.

И тут, будто подтверждая его худшие подозрения, с незнакомца донёсся хриплый окрик:

— Эй, на бриге! Предъявите цвета!

Фраза прозвучала не как просьба, а как требование, выкрикнутое с привычной властью. Это был голос не испуганного купца, а капитана, чувствующего свое превосходство. Люк понимал — они уже взяли их на прицел. Любой его ответ, будь то название или поднятый флаг, стал бы лишь театром, оттягивающим неизбежное. Это была попытка заставить его раскрыть карты, пока противник держал свои при себе.

Капитан Вейн не стал кричать в ответ. Он не дал им ни секунды на раздумье. Его лицо, обращенное к команде, было не маской гнева, а воплощением сосредоточенной решимости. Он встретился взглядом с боцманом у грот-мачты и матросами-артиллеристами, замершими у правого борта. В их глазах он читал ту же готовность.

Его рука резко опустилась вниз. В следующее мгновение тишину ночи разорвал оглушительный залп. «Морская Скорпиона» выплюнула ядра и картечь из приготовленных, скрытых орудий, превращая тактическую догадку в ослепительный огонь и стальную ярость.

Грохот был чудовищным, а попадание точным. На незнакомом судне раздался взрыв, и один из фонарей погас, сменившись заревом начинающегося пожара. Послышались отдалённые крики и ругань.

— Ну что ж, вот и познакомились! — крикнул капитан, и голос его звенел адреналином. — Теперь они знают, что мы не спим! Приготовиться к манёвру! Лево руля!

«Скорпиона» начала резко разворачиваться, чтобы подставить противнику другой борт и вовсе уйти от ответного залпа.

В этот момент Кей заметила движение у главного люка. Тень отделилась от общего хаоса и попыталась бесшумно проскользнуть вниз, в трюм. Чужой? Паникёр? Диверсант? У неё не было времени на раздумья. Действуя на рефлексах, она шагнула вперёд, преграждая путь. Пистоль был в кобуре, но лезвие уже сверкало в сжатой ладони, холодное и уверенное.

— Стой! — её голос прозвучал низко и властно, заглушая отдалённый шум боя. — Ни шагу дальше. Приказано не пускать.

Она стояла неподвижно, словно скала, и оценивающе рассматривала неизвестного. Его одежду, действия, слова, манеры и выражение лица. Был ли это человек с корабля? Враг? Не важно, приказ есть приказ.

Незнакомец замер. В свете отблесков пожара с другого корабля Кей разглядела его лицо — молодое, испуганное, с расширенными от испуга глазами. Его одежда была потертой, но явно не матросской — скорее, одеяние торговца или писаря.

— Лучше вернись своим ходом, — пригрозила она. Под капюшоном её глаза метались по палубе оценивая обстановку, если это кто-то из здешних, лучше не вредить. А если враг — не плохой презент для Вейна, где от его решения уже будет зависеть как с ним поступать.

— П-прошу... — его голос дрожал. — Они... они потопят нас! Я знаю, что на борту есть шлюпка! Дай мне уйти, я ничего не скажу!

Его акцент выдавал в нём не пирата, а скорее жителя какого-то портового городка. Возможно, пассажира, взятого на борт ещё на Тортуге. Паникёр? Внезапно с правого борта раздался ещё один залп — ответный. «Скорпиона» содрогнулась, и доски под ногами затрещали. Где-то послышался крик раненого. Капитан, не отрываясь от управления кораблём, бросил резкий взгляд через плечо в их сторону. Его глаза на мгновение встретились с взглядом попутчицы, и он коротко крикнул:

— Разберись с этим, Найв! Живым!

Приказ был краток и ясен, как удар клинка. Фигура в капюшоне, известная команде лишь как Кей, ответила на него не словом, а делом. Её сознание, привыкшее к хаосу боя, мгновенно переключилось с общего на частное, и пока те ведут свою войну, её задачей остается навести порядок на палубе. И этот порядок олицетворял собой один испуганный юнец, чья паника могла оказаться заразнее. Отсекая все лишнее методичный взгляд особы сразу нашел свою — цель моток толстой, смоленой джутовой веревки.

В этот момент судно содрогнулось, подхваченное волной от близкого разрыва. То был ответный «привет» с вражеского корабля, что достиг своей цели. Для большинства это был момент дезориентации, но для нее он был возможностью. Ноги, инстинктивно согнутые в коленях, амортизировали крен, в то время как её оппонент, тот самый неизвестный юноша, отшатнулся и беспомощно схватился за воздух, потеряв равновесие. Крепкая рука девушки тяжело опустилась ему на плечо и ключицу, фиксируя, а вторая, сжимавшая кинжал, описала короткую дугу. Но это был удар не лезвием, а кулаком, что сжал утяжеленный навершием черен рукояти, становясь подобием кастета.

Удар пришелся в основание головы, чуть сбоку, ровно по крупному нервному узлу. Четкий, хрустящий щелчок, больше похожий на звук ломающегося сухого сучка. Тело молодого парня мгновенно обмякло, а напряжение сменилось безмолвной тяжестью. Не смерть, но принудительный сон, ровно настолько, чтобы в ближайшие минуты не задумываться о юноше. Зная рассчитанную силу своего удара, она спокойно опустила тело на скользкие доски, не проверяя пульса. Он был стабилен.

Под адский хор залпов пальцы, не глядя, плели морской узел. Пропустив веревку вдоль его торса, вокруг груди, умелица притянула того к основанию борта, прислонив к надстройке так, чтобы даже в бессознательном состоянии его не смыло за борт.

С другого борта бой разгорался. Чужой корабль, получив повреждения, не отступал, а отвечал яростным, но менее точным огнём. Ядра с воем пролетали мимо, одно даже ударило в верхушку мачты, осыпав палубу щепками. Капитан Вейн, стоя у штурвала, отдавал команды сквозь грохот. Его взгляд скользнул по аккуратно связанной фигуре у борта, и на его потёртом ветрами лице на мгновение появилось что-то вроде уважительной усмешки.

— Чистая работа! — крикнул он, едва не теряя равновесия от нового удара волны. — Теперь держитесь крепче! Пора покачать им нервы!

Резко крутанул штурвал. Корабль резко осел кормой в воду, готовясь к мощному маневру, после чего рванул вперёд, описывая опасный крюк вокруг атаковавшего их судна. Манёвр был дерзким и рискованным, подставляя их под очередной залп, однако мог вывести их на идеальную позицию.

— Орудия левого борта! — взревел Вейн, и его голос перекрыл все звуки боя. — Залп по мачтам! Оставим их здесь дрейфовать! Огонь!

Последовали оглушительные выстрелы. «Скорпиона» выплеснула свою ярость в ночь. И на этот раз результат был виден сразу: на вражеском корабле с треском, похожим на ломающиеся кости, рухнула грот-мачта, увлекая за собой паруса и такелаж. Крики ужаса и отчаяния ясно донеслись по воде. Тишина, наступившая после залпа, была опустошающей. Вражеское судно превратилось в беспомощную груду дерева, медленно качавшейся на волнах.

Смотря на то, как слажено работала вся команда под чутким руководством капитана и как те были довольны исходом событий, Кей выдохнула. Конечно, не обошлось без потерь и разрушений на борту, но ловкие работяги сразу бросили после борьбы на это все свои оставшиеся силы. Люк вытер лицо рукавом, переводя дух. Казалось неприятности теперь были позади. Он сошел со своего места, сменившись, и направился в сторону таинственного пассажира в темном плаще.

— Наш гость уже пришёл в себя? — кивнул он в сторону связанного паникера. — Мне есть до него пара вопросов.

— Еще нет, — без энтузиазма баритоном ответила фигура, — но думаю скоро оклемается… Он целиком и полностью в вашем распоряжении, капитан.

Его ботинки глухо стучали по изрытой щепками мокрой палубе. Он присел на корточки рядом с бесчувственным телом, с любопытством разглядывая лицо молодого человека.

— Пассажир с Тортуги, — пробормотал капитан, проводя пальцем по испачканной ткани камзола, — слишком наряден для матроса, слишком мягок для пирата… И слишком труслив для шпиона.

Вейн аккуратно похлопал новоиспеченного «пленника» по щекам, в попытках привести того в сознание. Парень застонал, заворочался, пытаясь понять, где он, и почему не может пошевелиться. Глаза, наполненные ужасом, встретились с холодным, изучающим взглядом и наигранно широкой улыбкой капитана.

— Доброе утро, солнышко, — голос его прозвучал почти ласково, но в нём чувствовалась сила, — рад видеть, что ты вернулся к нам. Теперь будь добр, объясни, что за импульсивное желание спуститься в мой трюм посреди небольшой... перебранки?

Он наклонился ближе.

— Имей в виду, я терпеть не могу ложь до завтрака.

Пленник заикался, пытаясь выдать хоть что-то связное, мечась от суровой ауры одного, к неподвижной фигуре другого в плаще, стоящей чуть поодаль.

Мужчина, тяжело выдохнув, с лёгкой гримасой разочарования выпрямился.

— Сайлас! — крикнул он, не отводя взгляда от дрожащего, — Будь добр, отведи гостя в мою каюту. Пусть посидит в тишине и подумает над своими... ошибками в навигации.

Старший помощник молча появился из черни суровой ночи, собрав беглеца в охапку, словно увязку дров, и потащил прочь. Люк же повернулся к Кей. Шум вокруг стихал, команда уже тушила мелкие очаги пожара и оказывала помощь раненым.

—Что ж, Кей, — похлопал он по штанам, словно счищая невидимую грязь, — кажется, вы оказались гораздо полезнее, чем я ожидал. Моя благодарность вам за помощь. Редко встречается пассажир, что не теряет голову под ядрами.

Его взгляд стал пристальным.

— Или... может, вам это не впервой?

Внезапный вопрос капитана прошелся по ней словно залп картечи, по борту "Скорпионы", от чего качение корабля по волнам ощущалось сильнее.

— …не из робкого десятка, — ответила та, углубляясь в мрак тени собственного капюшона, словно пятясь, — повидала… сражений.

Капитан Вейн замер на мгновение, его проницательный взгляд будто пытался проникнуть сквозь тень накидки, прочесть правду между строк её скупых признаний. И только в этот момент она осознала, что проговорилась.

Глава 4

Тишина затянулась, нарушаемая лишь скрипом рангоута и приглушёнными стонами раненых. Кей молчала. Но когда капитан уже собрался уходить, она внезапно окликнула его в спину:

— Тогда..., — остановилась она, будто побоявшись звонкости собственного голоса, — Тогда позвольте мне помочь раненым. Я не лекарь, но кое-что умею... Раз уж не сплю, — сказала особа, неопределенно мотнув головой.

Вейн обернулся. В его усталых глазах, похожих на два островка бездонных морей, промелькнула тень живого интереса. Он видел, как она напряглась от его предыдущего вопроса, как нехотя обмолвилась об опыте. А теперь — это неожиданное, почти выстраданное предложение помочь. Не для показухи, не для доверия, а потому что... не может уснуть. Потому ли это, что видит страдания и не может остаться в стороне? Или потому, что боль других оказалась сильнее собственного страха?

Уголок его губ дрогнул, но кивок был медленным и твёрдым. Насмешки в нём не осталось и следа.

— Лазарет устроим у камбуза. Там теплее. Мистер Сайлас распорядится насчёт горячей воды и чистых тряпок. — Его взгляд скользнул по её закутанной фигуре, задержавшись на мгновение. — Ваша помощь будет принята с благодарностью. Команда это оценит. И... — он слегка понизил голос, — ...я тоже.

Он больше не стал ничего добавлять. Не стал допытываться о происхождении её навыков. Дар это или бремя — он принял без условностей.

— Сайлас вам в помощь, если что-то понадобится.

Он развернулся и растворился в темноте, будто сама ночь поглотила его, чтобы переварить тяжесть прошедшего дня. На палубе осталась лишь она, запах пороха, дыма и соли, да тихие стоны тех, кому ещё только предстояло бороться за свою жизнь.

Взгляд Кей скользнул по палубе, выискивая худощавый силуэт Сайласа, и она направилась к камбузу. Мысли уже выстраивались в чёткий план, было необходимо подготовить воду, спирт и бинты для перевязки, перенести пострадавших и оценить их состояние. Вспомнив, что в её каюте должен оставаться свёрток с травами для приёма внутрь, на случай обезболивающих действий.

Старпом, казалось, из раза в раз материализовался из самой корабельной тени. Он уже стоял у камбуза, отдавая матросам тихие, чёткие распоряжения. Те таскали котлы с водой, свёртки с ветошью и ящик с сомнительного вида хирургическими инструментами. При появлении темной фигуры пассажира Сайлас прервался, его холодный, пустой взгляд скользнул по её силуэту. Капитан, видимо, уже успел предупредить его.

— Воды хватит, — произнёс он без предисловий, кивнув на котлы. — Со спиртом сложнее. Ром есть, но капитан велел экономить. — Он отодвинул крышку ларя у своих ног, обнажив несколько бутылок с мутноватой жидкостью. — Джин. Не лучший, но жжёт чисто.

Помолчав, давая ей осмотреться, мужчина продолжил с той же безэмоциональной точностью, с которой докладывал о состоянии такелажа:

— Раненых семеро. Двое — легко, царапины. Трое — пулевые, пули надо извлекать. Один — осколком в бок, жив пока, но хрипит. И один... — он едва заметно качнул головой, — ...ядром отняло руку по локоть. Истекает. Вряд ли вытянем.

В его глазах, однако, читалась не служебная отстранённость, а скорее тяжесть. Фигура в капюшоне кивнула, а сознание уже автоматически сортировало задачи.

— Начну с тех, кого можно спасти. Пулевых и того, с осколком. Легкораненых осмотрю в конце, продержатся на травах и перевязке, — её голос прозвучал тихо, но уверенно, обретая твёрдость в практике. — А тому, кто без руки... дайте двойную порцию рома. Чтобы не чувствовал. Подготовьте пару крепких парней, что на ногах.

Сайлас молча кивнул — было неясно, знак ли это одобрения или просто констатация. Махнув рукой, он направил матросов переносить первых стонущих людей в освещённое пространство у камбуза.

Воспользовавшись моментом, Кей скользнула в свою каюту. Из походной кожаной сумки она извлекла холщёвый свёрток. Внутри, аккуратно перевязанные бечёвкой, лежали засушенные травы. Развязав её, она извлекла содержимое: тысячелистник, туго стягивающий раны, ромашку для очищения и ту самую горькую кору ивы, дарующую забвение от боли. Целительный арсенал, скромный, но действенный.

Вернувшись, она застала уже налаженный Сайласом порядок. И работа закипела. Её руки, привыкшие скрываться под плащом, теперь двигались на виду — уверенно промывая раны едким джином, накладывая тугие повязки и готовя горький ивовый отвар на походной горелке.

Матросы, вначале косившиеся на неё с недоверием, теперь наблюдали со сдержанным уважением. Напряжённые стоны потихоньку стихали, сменяясь сравнительно ровным дыханием и вздохами облегчения. Воздух пропитался едкой смесью джина, целебных трав и привычным запахом смолы.

Из капитанской каюты доносились приглушённые голоса. Размеренный, спокойный бас Вейна и срывающийся на фальцет испуганных ответов голос пленника. Допрос вёл свою неторопливую работу.

А Кей продолжала свою. В этом тяжком, кровавом, но необходимом труде она обретала странное успокоение. Пока её руки боролись с чужими страданиями, её собственные тени отступали в дальние уголки сознания, не смея приблизиться к свету, в котором она теперь работала.

Отвар, доготавливавшийся над горелкой, начал густеть, наполняя воздух горькими густыми парами. Ещё мгновение и можно было бы разливать его по глиняным чашкам, распределяя между ранеными: кому полное черпало, чтобы заглушить адскую боль, кому глоток, дабы унять дрожь. Но мысли Кей метались, не находя покоя, возвращаясь к матросу без руки. Даже налитый до краёв ром не мог остановить ту жизнь, что медленно сочилась сквозь пропитавшиеся насквозь повязки. Сайлас и другие пока были заняты им, но не нужно много ума, чтобы понять — ему требовалось больше, чем просто перевязка.

Подозвав старпома кивком, она обратилась к нему, не прекращая выковыривать пинцетом засевший в плоти осколок. Голос её, намеренно приглушённый и сдавленный, старался не выдать внутренней тревоги и был наиграно похож на юношеский.

— Он теряет слишком много крови... Повязки уже не справляются. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Как вы смотрите на то, чтобы прижечь рану?

В её тоне сквозила нерешительность, но, возможно, калёное железо могло бы подарить ему хотя бы шанс дожить до следующего утра.

Сайлас, не отрываясь от перевязки ран на плече матроса, бросил короткий, цепкий взгляд на истекающего кровью человека. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глубине глаз, на мгновение, мелькнуло то самое тяжёлое понимание, которое приходило с годами, проведёнными в море. Иногда единственный путь к жизни лежит через жестокость.

— Делайте, — отрезал он коротко, резким движением головы указав на железный ковш в жаровне с раскаленными камнями, что стоял неподалёку. — Иначе к утру он истечёт. Команда поймёт.

Его взгляд, холодный и аналитический, скользнул по её худым запястьям, оценивая хватит ли сил их пассажиру выдержать предстоящее.

— Нужна помощь, чтобы его держать? — спросил он уже чуть мягче, отрывая от своей работы крупные, сильные руки, испачканные в еще не засохшей крови.

Кей лишь молча кивнула, смотря ему в глаза из-под плаща и чувствуя, как по спине пробегает холодок. Она подошла к жаровне, намереваясь взяться за ручку раскаляющегося ковша. Зарево отразилось в ее глазах, слегка осветив острое, сосредоточенное лицо.

К этому времени из капитанской каюты вышел Вейн. Его взгляд, привыкший к свету, остановился на бледном, безжизненном теле матроса и на Кей, замершей у жаровни с железным ковшом в руках. Ситуация сложилась за одно дыхание.

— Решил поиграть в божество, Найв? — его голос прозвучал устало, но без прежней насмешки. Он подошёл ближе, и его тень накрыла ее фигуру, словно крыло коршуна. — Сайлас, возьмите троих трезвых ребят и держите его. Крепко. — Приказ был отдан так, что старпом мгновенно бросился его исполнять.

Вейн повернулся к Кей. В его глазах читалась не жалость, а суровая, неизбежная необходимость.

— Не он первый, не он последний, кого мы теряем по кускам. Такая уж наша доля.

Он взялся за рукоять, близ ее руки, конец которого уже раскалялся в углях докрасна.

— Но, если уж взялись — делайте быстро и точно. И не смотрите ему в глаза. Это... мешает, — добавил он, приблизившись, смотря перед собой.

Он протянул ей обратно раскалённый металл, его собственное лицо было напряжённым и непроницаемым. В воздухе повис тяжёлый, металлический запах крови, страха и ожидаемой боли.

— Это правда, — тихо, почти машинально, констатировала Найв, глядя на пылающий кончик прута. — Что здесь, что на суше... это непоколебимый факт.

Она спокойно приняла груз ответственности. Раз предложила — нужно доводить до конца. Она направилась к раненому, отставив ковш подальше, пока матросы стояли подле.

— Зажми это в зубах, — её голос прозвучал размеренно, когда она поднесла небольшой свёрток к побелевшим губам матроса. Она замотала в тряпку влажные травы, что остались от отвара, и при сжатии вместе с влагой, должны были сработать так же, как и настой. Его глаза, полые от ужаса, встретились с её взглядом, теплым взглядом.

— Боль обязательно спадёт, — улыбнувшись произнесла она.

Затем она выпрямилась и бросила взгляд на матросов, вцепившихся в тело товарища. Она двинулась вперёд, отсекая всё, кроме точного, безжалостного действа. Жар от металла причинял неистовую боль, и казалось, не только пострадавшему. Он кричал, а звук его заглушало резкое шипение у обрубка, сопровождаемое запахом горелой плоти, и бульканье от марли с травами в зубах. В последний миг, вспомнив совет капитана, Найв опустила взгляд, чтобы не видеть отражения собственных терзаний в его лице. Тряпка с травами выпала на окровавленные доски палубы, как только та отстранила рукоять металла. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и треском в жаровне. Затем кровь из ужасной раны действительно остановилась, сменившись чёрным, обугленным пятном.

Капитан Вейн, не отводя глаз от раны, склонил голову прикрыв глаза. В тишине, нарушаемой лишь прерывистым хрипом матроса, прозвучало его низкое, хриплое:

— Чисто сделано.

Он повернулся к Сайласу:

— Теперь перевяжи. Туго. И дай ему ещё рома. Если до утра протянет — жить будет.

Старпом молча принялся за работу, его пальцы, привыкшие к узлам и такелажу, с той же безжалостной эффективностью затягивали чистую повязку вокруг обгорелого обрубка.

Вейн же медленно подошёл к Кей. Его пальцы ненадолго сомкнулись на её запястье, ледяные на её горячей коже. Он молча взял у неё из рук остывающий черпак и отставил его.

— Факт остаётся фактом, — тихо произнёс он, так, чтобы слышала только она. — Но не каждый способен принять его и действовать. Сегодня вы спасли человеку жизнь, Найв. Возможно, не последнюю на этом корабле.

Он не стал ждать ответа, искать подтверждения или оправдания. Просто развернулся и направился обратно к своей каюте, где его ждал пленник и груз новых вопросов. Но на пороге задержался, обернувшись через плечо:

— Заканчивайте здесь. Я жду вас в каюте. Думаю, у меня есть информация, что может вас... заинтересовать.

В его голосе прозвучала твёрдая уверенность, но Кей заметила что-то тревожное в том, что говорил капитан корабля. Вероятно, он узнал что-то в процессе допроса, и судя по всему, это что-то касалось не только судьбы их корабля. Кей ещё минуту молча оглядывала взоры раненых и матросов, но после наставления Вейна стала собирать свои принадлежности, сослужившие свою службу после боя. Унося все в свою каюту, она постаралась отдышаться. Свежий воздух заполнил легкие вытеснив запахи в камбузе. Вытерев лицо влажной частью плаща, она подумала о том, как же хороша ночка… Однако после этой действительно тяжелой ночи, было бы куда проще отключить свой разум.

Слова капитана о информации не давали ей покоя. Что такого мог разузнать Люк в беседах, чем решил поделиться именно с ней? Как бы то ни было она, снова набросив свой капюшон, вышла из каюты и направилась в сторону капитанской каюты.