Звук

Глава 1

Субботний вечер, смеркалось. Жители небольшого села Шиловка расположенного к юго-востоку от Нижнего Тагила медленно возвращались из церкви в свои дома. Красивое село, окружённое лесами и небольшими озерами образованными затоплением выработок после золотодобычи. Само селение лежало поблизости Вилюйского золотосодержащего прииска, богатейшего во всем заводском округе по количеству добытого в нём золота. Интерес заключался в том, что у многих жителей села до сих пор хранилось дома самородное золото, добытое на приисках.

Единственная достопримечательность села - это Троицкая Церковь. Конечно, в селе так же есть и клуб с библиотекой, фельдшерско-акушерский пункт, почта и два магазина, а также собачий питомник. Первая деревянная церковь, построенная вятскими плотниками, простояла до 1889 года. После она была реконструирована и получила кирпичную укладку. В данный момент церковь выглядела ужасно: потрескавшиеся от времени кирпичи, служившие защитой прихожанам; местами мазки современного бетона чтобы как-то сдержать столь старое здание дома Господа.

Единственное, что соединяло село с жителями в 300 человек - это шоссе местного значения Николо-Павловское — Алапаевск. На шоссе близ села была автобусная остановка, с которой местные жители ездили в Нижний Тагил на работу. В городе были заводы начиная от коксохимических производств до макаронных фабрик.

В этот субботний вечер шоссе было пустым, лишь изредка проезжали по нему фуры, набитые товаром, чтобы добраться до железнодорожной станции и отправить его по десяткам городов, и городские автобусы, развозившие жителей по их уютным, хоть и не совсем новым домишкам, после тяжелой работы. С золотых приисков, брошенных и действующих, расползался по селу высокий, еле слышимый звук, он противной нитью вгрызался в головы сельчан, но что или кто его издает, было не ясно.

Худощавая женщина средних лет неспеша возвращалась с вечерней молитвы. Попрощавшись со своими "сестрами", она свернула на узенькую тропинку к дому. Высокая, некошеная трава вдоль старого забора, который не красили вот уже лет десять, щекотала икры ног и Марине подумалось, что надо бы привести участок в порядок. Но не сегодня. Эта мысль посещала её каждый раз на подходе к старому дому, но как только дверь в дом закрывалась, она тут же улетучивалась. Марину поглощали домашние заботы. Калитка, которую Марина невесомо толкнула рукой, жалобно заскрипела, рассказывая о том, что ржавые петли тоже стоило бы поменять. Сделав пару шагов в глубь двора, она с возгласом: "Ну Мухтар, ну еб твою мать!" наступила в собачью кучу и зажала нос. Пёс, поняв, что минное поле не было преодолено хозяйкой забился в конуру, доски которой от частых дождей распухли. С яростью захлопнув калитку, она направилась к дому, попутно вытирая заляпанную обувь о жухлую траву.

Дверь в дом оказалась закрыта неплотно, и сбросив сандалии у входа она прошла из прихожей на кухню. Обставленная старой мебелью кухня была тускло освещена низко висящей лампой, а за столом её сын - шестнадцатилетний Петя, склонившись над тарелкой дымящегося супа, увлеченно смотрел в экран телефона, из которого доносились возгласы и музыка - поймав сеть, он смотрел фильм и не сразу заметил мать. Марина, выдохнув и отложив сумку присела напротив. Петя поздоровался, коротко кивнув и сказав "Ща, досмотрю". Марина уже хотела затеять какой-нибудь воспитательный разговор, как в одно мгновение что-то поменялось. Нет, бормотание из Петькиного телефона всё так же доносилось, за окном стрекотали свечки, суп дымился, но время будто застыло и растеклось вязкой жидкостью по тому самому столу с грязной скатертью. Звук, высокий, почти не слышимый расползался по комнате, окна завибрировали и неприятным хрустом начали покрываться тонкой паутинкой трещин. Стекла дверей старого буфета загудели. Вся посуда в доме издавал гудящий, глухой звук, напоминающий хруст ломающихся костей. "Вот Мухтар, скотина, всегда с таким хрустом кости жрёт" - не к месту подумалось ей.

С трудом повернув голову, Марина с ужасом наблюдала, как по шее сына расползаются змеи вздувающихся вен. Вены уползали по лицу, подбираясь к волосам. Пульсирующая кровь словно пыталась вырваться из осточертевшего тела, как из столетнего рабства. Петька поднял взгляд на мать. Остекленевшие глаза, выражающие то ли страх, то ли удивление, наполнялись сеткой покрасневших капилляров, которые лопаясь, заполняли его белки темной, бордовой жидкостью. Ещё мгновение и глазные яблоки, подталкиваемые высоким давлением, увеличились в размерах, покидая свои обиты. Раздался хруст. Теперь этот хруст точно был от костей - череп её сына заскрежетал, и словно от удара тяжелым молотом изнутри разлетелся, обагряя стол, телефон и стены маленькой кухоньки свежей, горячей кровью и ошметками мозга. Марина, чувствуя цепкие пальцы поднимающийся к её вискам смерти, сглотнула, пропуская вздувающиеся вены ближе к мозгу и в последний раз успев подумать о Мухтаре, сыне и некошеной траве у забора. Мир погас.