Звонок из тишины

Глава 1. Уходящее детство

Марина сидела на заднем сиденье родительской машины и смотрела на мелькающие за окном деревья. Стволы сливались в сплошные полосы зелени, будто лес спешил куда-то быстрее автомобиля.

Первый день августа выдался солнечным и тёплым. Воздух за стеклом дрожал от жары, и лето пока с уверенностью держалось за свой законный временной удел. Однако у девушки уже появилось странное чувство, словно эта пора прошла слишком быстро и, уходя, оставляла после себя больше вопросов, чем ответов.

За это лето произошло слишком много всего. Хорошего и такого, к чему она не хотела возвращаться мыслями. Иногда воспоминания накатывали волной, без предупреждения, и в такие моменты Марина будто замирала, как человек, неожиданно оказавшийся на краю обрыва. Она не понимала, что именно ждёт её впереди и готова ли она сделать следующий шаг.

Месяц назад был школьный выпускной. Казалось, это было совсем недавно, но между тем вечером и сегодняшним днём уже пролегла тонкая, почти незаметная граница. Впереди начиналась совсем другая жизнь и первый курс института.

Марина давно мечтала пожить отдельно от родителей, и такая возможность у неё появилась. Бабушкина однокомнатная квартира сейчас пустовала. Родители какое-то время сдавали её, но в последние месяцы жильё стояло без арендаторов. К тому же квартира располагалась на другом конце города, всего в двух остановках от института. За последние пару дней девушка уже успела там пожить одна, прибраться, разобрать вещи и немного обставить пространство, наполнив его своими мелочами и привычками, чтобы оно перестало казаться чужим.

Но у родителей, похоже, были другие планы.

Утром позвонила мама и сообщила, что они с отцом соскучились и предлагают провести день на их любимом озере недалеко от города. Марина согласилась почти сразу. Хоть и не хотела этого показывать, но и ей самой за эти дни стало непривычно тихо. Мамины разговоры, которые раньше казались нескончаемыми, теперь вдруг ощущались чем-то важным. Отцовские шутки, заполнявшие любую паузу, также вспоминались с тёплой улыбкой.

И вот она снова ехала с ними и смотрела на лес, тянущийся вдоль дороги плотной зелёной стеной. Он казался слишком большим и слишком молчаливым. Мысли о том, что этот лес создан не только для прогулок и пикников, возникли сами собой. Казалось, в нём легко спрятать не только озёра и тропинки, но и что-то другое, тяжёлое и потерянное, то, о чём обычно стараются не вспоминать.

Марина отмахнулась от этих размышлений и заставила себя прислушаться к очередной истории о маминой подруге, которая вечно находила приключения на ровном месте. Слова текли привычно и спокойно, словно ничего вокруг не могло нарушить этот порядок.

— Ну вот, хоть немного развеешься, — сказал отец, улыбаясь. — А то закисла поди уже в четырёх стенах.

Машина свернула с трассы на знакомую заросшую дорогу. Колёса мягко зашуршали по песку, и вскоре они оказались на небольшой уединённой полянке рядом с крохотным пляжем. Здесь редко бывали люди. К озеру вели и другие съезды, более удобные и оборудованные, но это место отец приметил ещё давно, когда всерьёз увлёкся рыбалкой. С тех пор они время от времени выбирались сюда всей семьёй, будто возвращаясь в точку, где время замедляло своё течение.

Отец заглушил мотор и осмотрелся. Убедившись, что вокруг никого нет, он довольно кивнул, посмотрел на жену, потом на повзрослевшую дочь и сказал с привычной лёгкостью:

— Что сидим? Приехали. Выплёвывайтесь.

Мужчина с ловкостью выбрался из машины и направился к багажнику доставать всё необходимое для отдыха. Мать подмигнула дочери, улыбнулась и тоже вышла следом. Марина оставалась на месте ещё на пару секунд. Она посмотрела на свою маленькую сумочку, порылась в ней и достала смартфон. Покрутила его в руках и тихо хмыкнула. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Девушка бросила его на сиденье и только после этого выбралась наружу, полной грудью вдохнув свежий воздух, насыщенный запахом хвои и влажной прохладой лесного озера.

Отдых проходил спокойно и непринуждённо. На мангале жарилось мясо, жир потрескивал и капал на угли. Мать намазывала масло на бутерброды и между очередными историями несколько раз спрашивала Марину, не передумала ли та жить отдельно. Девушка твёрдо стояла на своём. Ей хотелось попробовать самостоятельную жизнь, научиться рассчитывать только на себя. Возможно, получится устроиться на подработку, чтобы не мешать учёбе. Мама качала головой и говорила, что не понимает таких экспериментов. Отец поддерживал жену и поддакивал, уверяя, что без родителей Марина ещё успеет пожить, а сейчас её никто не гонит. Но девушка старалась быстро переводить разговор с этой темы в другое русло и иногда с грустью смотрела в тёмный лес на противоположном берегу озера, будто ожидая, что тот даст ей подсказки и ответы.

Они искупались и ещё долго сидели у мангала, разговаривая в лёгкой дымке от тлеющих углей. День медленно клонился к вечеру, и тени становились длиннее, растягиваясь по зеркальной глади озера.

От выпитого чая девушка решила прогуляться. Углубившись в лес, она нашла укромное место, огляделась и присела за большим деревом. Тёплый ветер шевелил её чёлку, а птичий щебет делал это место почти сказочным. Марина встала и уже собралась уходить, когда среди зелёной листвы заметила что-то чёрное.

Она подошла ближе и, нагнувшись, осторожно подняла находку. Это был смартфон. Девушка повертела его в руках. С виду самый обычный, такой же, как сотни других. Она нажала кнопку включения. Экран коротко моргнул и предложил ввести графический ключ. Марина снова хмыкнула и, не придавая найденному особого значения, поспешила обратно к родителям.

— Смотрите, что я нашла, — крикнула она, выходя на поляну.

— Ого, — воскликнул отец. — Может, тебя почаще в лес отправлять. Ещё что-нибудь полезное найдёшь.

Он протянул руку и, взяв телефон, повертел его в ладонях, прищурившись, словно пытался угадать по внешнему виду его историю.

— Наверное, кто-то обронил, — сказала мать. — Надо как-то вернуть владельцу. Может, позвонить кому-нибудь из контактов.

Марина взяла телефон обратно, улыбнулась и отрицательно покачала головой.

— Он заблокирован. Контакты не посмотреть. Можно просто подождать, вдруг владелец или кто-то из его знакомых сам позвонит.

Будто в подтверждение её слов телефон внезапно завибрировал у неё в руках. Марина вздрогнула и едва не выронив его в песок. Экран загорелся, показывая входящий вызов.

«Номер не определён».

Она уставилась на экран, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжалось, потом с опаской посмотрела на родителей. Отец коротко кивнул, словно подтверждая, что всё в порядке и надо ответить.

Марина провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху.

— Алло?

В динамике раздался едва уловимый гул. Тонкий, неровный, с редкими щелчками, похожими на звук старого счётчика Гейгера.

— Алло, — повторила Марина. — Вы телефон потеряли?

Ответа не последовало. Несколько секунд тянулся всё тот же шум, затем к нему примешался тихий, почти неразличимый звук. То ли всхлип, то ли просто померещилось. Связь оборвалась.

Марина опустила телефон и вопросительно посмотрела на родителей.

— Что там? — спросил отец.

— Я… я не знаю, — пожала плечами Марина. — Ничего не сказали. Только шум и треск.

— Может, здесь связь плохая, — предположила мать. — Ничего страшного, перезвонят позже.

Марина кивнула, хотя странное чувство не отпускало её. Тот едва различимый всхлип будто застрял где-то внутри, не давая покоя.

— Ладно, — хлопнул в ладоши отец. — Отдохнули, пора и дело знать. Ты сегодня к нам?

— Ну, па-ап, — протянула Марина. — Завезите меня лучше к себе.

Родители переглянулись и молча кивнули. В их взглядах мелькнула грусть и понимание. Дочь взрослела, и удерживать её рядом с собой становилось всё труднее и бессмысленнее.

Они быстро собрались и выехали обратно в город. Марина снова посмотрела на найденный телефон, затем перевела взгляд на свой. Он лежал там же, где она его оставила. И всё же что-то было не так. Она нахмурилась и посмотрела под сиденье.

— Мам, пап, вы мою сумочку не видели? — спросила она, продолжая шарить взглядом под ногами.

Мать обернулась к ней.

— Нет, Мариш, — удивлённо ответила женщина. — А где ты её оставляла?

— Да здесь вот, на сиденье лежала. Там ничего ценного, только ключи от квартиры.

— Может, с остальными вещами в багажник положили, — пожал плечами отец. — Как приедем, посмотрим.

По приезду они обыскали все вещи. Проверили багажник, салон, заднее сиденье. Сумочки нигде не оказалось.

— Ну ладно, не расстраивайся, — отец похлопал Марину по плечу. — Ключи вот, запасные возьми. А сумочку другую купим. Может, где обронила. Там ведь больше ничего ценного не было? Документы?

— Нет, — с облегчением ответила Марина. — Там только ключи были. Телефон я раньше вытащила.

— Ну вот и ладно, — улыбнулась мать.

И они все вместе поднялись в квартиру дочери, не подозревая, что жизнь уже не будет прежней.

Глава 2. Пропажи

Родители уехали поздно вечером. Марина закрыла за ними дверь, проверила замок и некоторое время стояла, не двигаясь, прислушиваясь к стихающим шагам за дверью. Квартира сразу стала другой. Не уютной, не тревожной, а просто пустой, словно внешний мир остался где-то далеко, оставив девушку наедине с собственными мыслями.

Она медленно прошлась по комнатам, как будто заново привыкая к атмосфере своего нового жилища. Затем выключила свет, оставив только ночник. Полумрак лёг неровно, тени собрались по углам, вытянувшись вдоль стен. Квартира выглядела аккуратной и чужой одновременно, как временное жильё, в котором ещё не успели поселиться воспоминания.

Найденный телефон Марина положила на стол, ближе к краю. Свой оставила рядом с кроватью, почти на вытянутой руке. Она легла, закинула руки за голову и некоторое время смотрела в потолок. Мысли не спешили выстраиваться в порядок. За окном изредка проезжали машины, где-то далеко раздавались голоса, но всё это казалось приглушённым, словно город был лишь частью мыслей.

Сон подкрался незаметно, тяжёлый и вязкий.

Но глубокой ночью он был неожиданно прерван.

Марина проснулась от вибрации и не сразу поняла, где находится. Сознание медленно возвращалось, будто она поднималась с глубины. Девушка протянула руку к столу, нащупала холодный корпус и только потом открыла глаза. Экран светился. «Номер не определён». Марина ответила почти машинально, не успев ни о чём подумать.

В трубке был шум. Ровный и глухой, с редкими щелчками. Марина лежала, глядя в темноту, и слушала. Она не пыталась заговорить, не задавала вопросов, просто ждала, что звук изменится. Через несколько секунд короткое всхлипывание и связь оборвалась.

Марина ещё какое-то время лежала без движения, сжимая телефон в руке. Потом положила его обратно на стол, перевернулась на бок и закрыла глаза. Сон вернулся, но был поверхностным, обрывочным, с ощущением того, что ночь стала чуть холоднее.

Утром она проснулась рано, раньше будильника. Квартира встретила её ровной, пустой тишиной, уже не ночной, а дневной, прозрачной и спокойной. Марина села на кровати, взяла свой телефон и посмотрела время. Затем машинально перевела взгляд на найденный. Заряд был почти полный. Это показалось странным, но мысль быстро ушла, не зацепившись. Девушка нахмурилась и отложила трубки в сторону.

Сегодня она собиралась встретиться с подругами. С Ольгой они учились вместе в школе, знали друг друга давно. И с Софьей, с которой они уже познакомились при поступлении в институт. С ней казалось проще говорить о будущем, не оглядываясь назад.

Собираясь, Марина открыла другую сумочку и почти сразу почувствовала раздражение. Паспорта внутри не было. Она проверила карманы, затем выложила всё содержимое на стол и внимательно осмотрела каждый предмет. Ключи, косметика, наушники. Документа не было.

Марина прошлась по квартире. Заглянула на кухню, в ванную, вернулась обратно. Паспорт всегда лежал либо в сумке, либо на полке у двери. Вчера она точно его видела, проверяя эту сумочку после возвращения с озера, в этом сомнений не было. Девушка попыталась вспомнить вечер, но воспоминания были смазанными, будто кто-то нарочно стёр из них важные детали.

Раздражение нарастало, но паники не было. Сегодня паспорт был не нужен. Марина решила разобраться с этим позже. Она собрала вещи обратно, туда же положила оба телефона и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.

В городе подруги встретились быстро, на удивление никого не пришлось ждать. Ольга появилась первой и сразу же начала говорить, не давая пауз. Она смеялась, перебивала сама себя, перескакивала с одной темы на другую, словно боялась, что разговор может вдруг оборваться. Софья шла рядом чуть позади, больше слушала и иногда задавала вопросы, короткие и спокойные, возвращая разговор в нужное русло.

Они гуляли по улицам, заходили в магазины, обсуждали учёбу, преподавателей, расписание и то, что ждёт их уже совсем скоро. Марина ловила себя на том, что ей действительно легче среди людей. Голоса, шаги и шум города постепенно вытесняли лишние мысли, которые её часто одолевали в одиночестве.

К вечеру девушки зашли в небольшое кафе. Сели у окна, откуда было видно улицу и медленно темнеющее небо. Внутри было тепло и уютно. Кто-то смеялся за соседними столиками, звенели чашки, негромко играла музыка.

Марина поставила сумку рядом и, достав телефоны, положила их на стол. Сначала свой, потом найденный. Два одинаково тёмных экрана лежали рядом, словно не имея между собой никакой разницы. Через пару секунд Марина убрала второй обратно, будто спохватилась, что он здесь лишний.

Ольга это заметила сразу.

— Ты что, Марин, двойную жизнь ведёшь — усмехнулась она. — Зачем тебе два телефона?

Марина пожала плечами, не придавая вопросу значения, и коротко рассказала, как нашла телефон в лесу. Сказала, что он был включён, но заблокирован, и что пару раз на него уже звонили, хотя в трубке ничего не было слышно. Она надеялась, что владелец или кто-то из знакомых перезвонит и получится вернуть находку.

Пока Марина говорила, она снова достала телефон и положила его на стол. Экран почти сразу загорелся, и телефон завибрировал, слегка сдвинувшись с места.

Ольга оживилась.

— О, ну всё, — сказала она. — Давай я попробую ответить.

Она не стала ждать ответа и схватила телефон со стола. Марина лишь пожала плечами, не возражая. Она была уверена, что сейчас снова будет только приглушенный треск и ничего больше.

Ольга поднесла телефон к уху и сначала улыбалась, словно ожидала чего-то забавного.

— Ну… и чего вы молчите, — сказала она, подмигивая подругам. — Как хотите, тогда я кладу трубку.

Прошло всего несколько секунд, и выражение её лица изменилось. Улыбка исчезла, глаза расширились. Ольга резко отдёрнула руку и бросила телефон на стол, как будто обожглась. Звонок прекратился, экран погас.

— Ты чего — почти хором спросили Марина с Софьей, не сразу поняв, что произошло.

Ольга сглотнула. Несколько секунд она молчала, глядя в одну точку, потом перевела взгляд на подруг.

— Там… Там был женский крик, — сказала она наконец, запинаясь.

За их столиком повисла пауза. В кафе ничего не изменилось. Люди продолжали говорить, смеялись, официант прошёл мимо с подносом и где-то звякнула посуда. Всё вокруг шло своим чередом, будто ничего необычного не произошло.

— Может, показалось, — тихо сказала Софья неуверенно.

Ольга покачала головой, но больше ничего не добавила. Она отодвинула телефон подальше от себя и отвернулась к окну.

Подруги разошлись раньше, чем планировали. Остатки вечера Ольга практически не улыбалась и куда-то торопилась. Прощались быстро и как-то неловко, без привычных шуток и обещаний созвониться.

Марина поехала домой одна. В транспорте было людно, кто-то говорил по телефону, кто-то смеялся, но все эти звуки пролетали мимо, не цепляясь за сознание. Мысли снова возвращались к кафе, к брошенному на стол телефону и словам Ольги, которые застряли в памяти, словно навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

Квартира встретила её привычной тишиной.

Марина сняла обувь, поставила сумку у стены, достала оба телефона и прошла в комнату. Свет включать не стала. Полумрак был привычным после улицы. Она остановилась у стола и посмотрела на найденный телефон в руках. Он был вполне обычным, возможно чуть холоднее, чем свой в другой руке, но это могло быть просто игрой чувств.

Слова Ольги снова всплыли в голове. Женский крик. Марина поймала себя на мысли, что ей не хочется даже прикасаться к этому странному телефону. Возникло простое и логичное желание убрать его подальше, выключить или хотя бы положить в другую комнату, чтобы не видеть. Она ещё раз повертела его, словно взвешивая решение, но всё-таки положила на стол.

Телефон зазвонил неожиданно, будто ждал именно этого момента.

Марина не ответила сразу. Она смотрела на экран, на ровные строки с надписью о неопределённом номере, и чувствовала, как внутри поднимается неприятное напряжение. В памяти всплывали обрывки вечера. Ольга, резко отдёрнувшая руку. Этот телефон, брошенный на стол. Слова про крик, произнесённые со страхом в голосе подруги. Всё это смешалось, наложилось друг на друга и не давало сосредоточиться.

Неприятное чувство подсказывало, что отвечать не стоит. Что ничего хорошего за этим звонком не будет. Марина стояла, не двигаясь, и позволяла телефону звонить, будто надеясь, что он замолчит сам.

Через пару секунд она всё же провела пальцем по экрану.

— Алло, — осторожно спросила девушка.

В трубке был только шум. Глухой, неровный, с редкими щелчками, как и раньше. Марина слушала, не произнося ни слова, и ждала, что что-то изменится. Но ничего не произошло. Ни голоса, ни крика, ни даже намёка на них. Связь оборвалась так же внезапно, как и началась.

Марина долго сидела, глядя в погасший экран. Мысли путались. Она чувствовала раздражение, усталость и странное разочарование, будто ждала чего-то другого, хотя сама не могла сказать, чего именно. В конце концов она положила трубку обратно на стол и легла на кровать.

Ночью Марина почти не спала. Она несколько раз просыпалась, прислушиваясь к тишине, и каждый раз первым делом смотрела на телефон, лежащий рядом. Он молчал.

Утром её разбудил звонок. На этот раз зазвонил её собственный телефон. Марина ответила не сразу, сон ещё не до конца отпустил её. На экране высветился незнакомый номер.

Она поднесла телефон к уху и услышала взволнованный женский голос. Звонила мать Ольги, и она говорила быстро, сбивчиво, спрашивала, не ночевала ли Оля у неё, не выходила ли на связь, не писала ли сообщений. Женщина плакала и сказала, что домой вчера её дочь не вернулась.

Марина села на кровати, крепко сжимая свой телефон. Она отвечала коротко, почти автоматически, и сама не заметила, как разговор закончился.

Некоторое время девушка сидела, не двигаясь. Потом медленно перевела взгляд на найденный смартфон. Он лежал рядом, такой же тёмный и неподвижный, как всегда.

И просто молчал.

Глава 3. Находки

Прошло несколько дней.

Марина выходила из квартиры всего пару раз, чтобы немного прогуляться и купить продукты. На улице стояли жаркие дни, и город жил своей неторопливой жизнью, но для неё время будто остановилось. Время тянулось, как патока, в которой застряли повторяющиеся мысли и тревога. Она плохо спала, часто просыпалась среди ночи и долго лежала без движения, глядя в темноту. В такие моменты казалось, что ночь никогда не закончится.

Мысли возвращались к одному и тому же. К лицу Ольги, к её голосу, к тому, как она смеялась в кафе. К их последней встрече. К тому, как они разошлись раньше, чем планировали, не придав этому значения, словно впереди было ещё бесконечное количество таких же вечеров.

Марина несколько раз созванивалась с матерью Ольги. Разговоры были короткими и тяжёлыми. Женщина снова и снова спрашивала одно и то же, не появлялась ли дочь, не выходила ли на связь. Марина отвечала отрицательно и старалась говорить спокойно, подбирая слова поддержки, которые звучали всё менее убедительно. Иногда мать Ольги начинала плакать прямо в трубку, и тогда Марина слушала, не зная, что сказать, чувствуя собственную беспомощность. После таких разговоров она долго сидела, глядя в одну точку, а потом сама начинала плакать, тихо и беззвучно.

На третий день мать Ольги сказала, что они обратились в полицию. Заявление о пропаже приняли. Она говорила это так, будто ещё надеялась, что это что-то изменит. Марина слушала молча. Любые слова поддержки казалось уже не приносили никакого утешения.

После этого разговора Марина в очередной раз позвонила своей матери. Та ответила почти сразу. Голос был ровным и собранным, она расспрашивала о делах, о том, как Марина держится, ест ли, выходит ли на улицу. Марина отвечала коротко, не вдаваясь в подробности. Разговор подходил к концу, когда мать вдруг сказала, будто между прочим:

— Надеюсь, в этот раз всё обойдётся.

Марина замолчала. Эти слова задели её сильнее, чем она ожидала. Девушка быстро сменила тему и через некоторое время они попрощались. Когда звонок закончился, она ещё долго сидела с телефоном в руках, чувствуя, как отчаяние накрывает её целиком, не оставляя места ни для мыслей, ни для надежды.

Найденный телефон всё это время молчал. Марина старалась не доставать его без необходимости, но несколько раз всё равно проверяла, на месте ли он. Каждый раз, нащупывая его в сумочке, она испытывала странное напряжение, будто прикасалась к вещи, которая не должна была оказаться у неё и которая живёт своей отдельной жизнью.

К вечеру раздался звонок на её смартфон.

Номер был неизвестный. Мужской голос спросил, она ли Голубева Марина Сергеевна. Девушка подтвердила, не сразу осознав, почему у неё пересохло в горле. Ей сообщили, что звонят из полиции, и попросили срочно приехать в отделение. В разговоре упомянули её паспорт, но никаких подробностей не дали. Голос был спокойным и официальным, от этого тревога только усилилась.

Марина собралась быстро, почти не глядя на то, что кладёт в сумку. По дороге она пыталась сложить происходящее в одну цепочку, но мысли распадались, не желая соединяться. Паспорт. Странные звонки. Ольга. Всё существовало рядом, словно детали одного пазла, но не складывалось в целую картину, оставляя внутри ощущение нарастающей тревоги.

В отделении было прохладно и слишком светло. Марина прошла по узкому коридору, где пахло бумагой и чем-то затхлым, и остановилась у двери с номером, который ей подсказал дежурный. Следователь встретил её добродушно, но в его взгляде была настороженность. Мужчина средних лет, в белой рубашке без галстука. Лицо спокойное, голос ровный. Он представился, указал на стул напротив, а сам сел за стол, положив перед собой папку.

— Голубева Марина Сергеевна, — сказал он, сверяясь с бумагами. — Давайте начнём.

Марина кивнула и сжала руки на коленях.

— Где вы находились три дня назад?

Она ответила сразу, почти автоматически. Рассказала про выходные, про то, что почти не выходила из дома, про встречу с подругами. Слова шли сбивчиво. Иногда девушка возвращалась к уже сказанному, добавляла детали, которые никто не просил уточнять.

— С кем вы виделись в тот день?

Марина назвала имена. Оля. Софья. Родители. Она старалась говорить чётко, но ловила себя на том, что голос иногда дрожит.

Следователь кивнул и сделал пометку. Он задавал вопросы и постоянно что-то записывал. Иногда поднимал взгляд и смотрел прямо в глаза девушке. От этого становилось не по себе, будто каждое слово проходило через проверку.

— Когда вы в последний раз видели Ольгу Румянцеву?

Этот вопрос прозвучал иначе. Марина на секунду замолчала.

— Я же уже говорила. В кафе, — сказала она. — Мы разошлись раньше, чем собирались. После того звонка, — добавила девушка и осеклась.

— Какого звонка? — Насторожился следователь.

Марина вздохнула и рассказала о телефоне, который нашла на озере. О странных звонках с шумом и щелчками в ответ. О том, что в кафе Ольга слышала в трубке что-то другое, с её слов это был женский крик.

— И где сейчас этот телефон? — Мужчина явно заинтересовался необычной историей.

Марина молча заглянула в сумку, достала свой телефон, порылась среди множества мелких предметов, потом подняла взгляд на следователя и пожала плечами.

— Наверное дома остался, — с сомнением ответила она. — Я быстро собиралась к вам, возможно не захватила его.

Сотрудник задумался, словно взвешивая важность этих деталей, затем сказал:

— В ближайшее время подвезите этот телефон ко мне.

Марина не понимала, как это может помочь следствию с поиском Марины, но молча кивнула в ответ.

— После этого вы с ней не созванивались?

— Нет, — честно ответила девушка. — Она не писала и не звонила.

— Вы говорили с её матерью?

— Да.

— О чём именно вы с ней разговаривали?

Марина повторила разговоры почти дословно. Про вопросы, про ожидание, про слёзы. Она чувствовала, что говорит слишком много, но остановиться не могла. Казалось, если что-то не сказать сейчас, потом это будет выглядеть подозрительно.

Следователь слушал. Иногда делал записи. Иногда просто смотрел, чуть склонив голову, словно запоминая не только слова, но и паузы между ними.

Потом он закрыл блокнот и некоторое время молчал. Девушка почувствовала, как в груди нарастает паника.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь я покажу вам кое-что.

Следователь открыл папку и вытащил первую фотографию. Положил её на стол и слегка подвинул к Марине.

Она узнала свою сумочку сразу. Потёртую, с перекошенной молнией и едва заметным пятном на ткани. Ту самую, которую потеряла на озере. Девушка почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

Следователь положил рядом вторую фотографию.

Паспорт.

Её паспорт. Обложка испачкана землёй, угол надорван. Лицо на фотографии казалось чужим. Чётким и слишком официальным.

— Эти вещи были найдены в лесу, — сказал следователь.

Марина смотрела на фотографии и не могла понять, что именно чувствует. Мысль о том, что её вещи оказались там, где она их не оставляла, была неправильной, почти невозможной. Она открыла рот, чтобы спросить, но слова не пришли.

Следователь сделал короткую паузу и продолжил, всё тем же спокойным голосом.

— В нескольких метрах от места нахождения этих вещей было обнаружено тело.

Марина подняла на него взгляд.

— На дереве, — добавил он. — Повешенная девушка.

Он произнёс имя без интонации.

— Ольга Румянцева.

Марина не сразу поняла смысл сказанного. Звук будто прошёл мимо. Потом дыхание сбилось. Руки задрожали. В ушах зашумело. Она отодвинулась на спинку стула и резко закрыла лицо ладонями.

— Нет, — сказала она, не до конца понимая, что происходит. — Это невозможно.

Слова посыпались обрывками. Она плакала, задыхалась, повторяла, что Оля была жива. Что они говорили и смеялись. Что так не бывает.

Следователь дал ей время. Поднёс стакан воды, но не торопил и не задавал вопросов, пока она не смогла снова говорить.

— Расскажите о ваших вещах, — сказал он позже. — Когда и где вы их потеряли.

Марина вытерла лицо и начала говорить быстро, торопливо. Про озеро. Про пропажу сумочки. Про то, что паспорт исчез позже. Где именно и когда, она не знала, но последний раз видела его в этой сумочки, приподняв её с колен. Она говорила честно и сбивчиво, боясь, что ей не поверят.

Следователь выслушал её и некоторое время заполнял протокол допроса на компьютере. Когда несколько листков вышли из принтера он передал бумаги Марине.

— Вот ваш протокол допроса в качестве свидетеля, ознакомьтесь, там где стоят галочки, поставьте свои подписи. Внизу под текстом напишите: С моих слов записано верно, мною прочитано. На данный момент вы не рассматриваетесь как подозреваемая, — сказал он. — Но вам будет выдано предписание не покидать город. Ваши показания и присутствие могут ещё понадобиться.

Марина кивнула, не до конца понимая, что именно ей сказали, прочитала протокол и предписание, поставила свои подписи.

Она вышла из кабинета и сделала несколько шагов по коридору на подкашивающихся ногах. Там было людно и тихо одновременно. Где-то хлопнула дверь. Кто-то прошёл мимо.

У выхода она столкнулась с матерью Ольги.

Женщина выглядела постаревшей и измождённой. Глаза красные, взгляд пустой. Она остановилась, посмотрела на Марину и сказала тихо, почти без интонации:

— Это повторилось.

Марина замерла, но женщина уже прошла мимо, не оглядываясь.

Девушка вышла из здания полиции и только тогда поняла, что всё это происходит на самом деле.

Глава 4. Последний звонок

Марина вышла из здания полиции и остановилась на ступеньках, переводя дыхание. Вечер был тёплый, но свежий воздух не приносил облегчения. Город продолжал жить по своим правилам, машины проезжали мимо и где-то смеялись люди, а у неё перед глазами всё ещё стояли фотографии на столе следователя, информация о смерти подруги и слова быстро постаревшей женщины, которая только что потеряла дочь.

Она дошла до автомобиля каршеринга почти автоматически. Открыла машину, села, и некоторое время просто держалась за руль. Пальцы не слушались, руки дрожали. В голове крутилась одна мысль, что если она сейчас поедет домой, то останется одна, а одиночество станет не тишиной, а страшной мукой. Родительский дом сейчас казался единственным местом, где можно переждать ночь, где стены не будут давить, где рядом будут родные и живые голоса.

Марина завела двигатель и выехала с парковки. Машин было мало, вечер уже разошёлся по домам. Уличные фонари горели ровно, будто аккуратно расставляли свет по дороге, но от этого было только хуже. Ей хотелось темноты, в которой можно спрятаться, а не этой мельтешащей реальности.

Девушка ехала и смотрела на дорогу, но мысли упорно возвращались назад. Сумочка. Озеро. Лес. Паспорт, исчезнувший из квартиры. Ольга, которая слышала крик. В ту ночь она пропала, но она не могла сама это сделать с собой, она была слишком жизнерадостной. Затем мысли переключились на следователя, который слишком внимательно слушал, когда Марина рассказывала про найденный телефон. Он не отмахнулся. Не усмехнулся и не сказал, что это глупости.

Растерянная девушка сглотнула и крепче сжала руль. Внутри шевельнулось неприятное чувство, будто она сама прятала от себя очевидное. Марина пыталась думать логично. Телефон мог быть просто находкой, обычной вещью. Но тогда почему рядом с ним всё время происходило то, что невозможно объяснить. Почему сначала пропала сумочка, потом паспорт, потом Ольга. Почему всё это случалось после тех странных звонков.

Она вспомнила, как отвечала вечером после кафе. Она сомневалась. Ей не хотелось брать трубку. Слова Ольги крутились в голове, та короткая и пугающая фраза о крике. Но Марина всё равно тогда ответила и услышала только шум и щелчки. Звонок, потом пропажа и всё бы ничего, если это касалось бы только вещей. Но теперь подруги больше нет. Как такое возможно?

Марина бросила взгляд на сумку на соседнем сиденье. Неужели действительно забыла его дома. Мысли крутились только вокруг этой чертовой находки. И осознание того, что телефон мог быть причастен ко всем событиям, становилось всё отчетливее.

Она едва заметно покачала головой, будто спорила сама с собой. "Это невозможно".

Марина почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она приоткрыла окно. В лицо ударил ночной поток, влажный и прохладный. Дорога выводила её к мосту. Река под ним должна была быть тёмной и спокойной, как дорога между мирами.

Она въехала на мост и немного сбавила скорость. Машин не было. Пустая дорога впереди, редкие огни по краям. И тишина, в которой слышно, как работает мотор.

Именно тогда она услышала вибрацию.

Сначала Марина решила, что это её телефон. Но тогда, должна была звучать мелодия. Звуки вибромотора шли из сумки, лежащей рядом.

Девушка почувствовала, как холод пробежал по спине.

Звуки повторились, короткие и настойчивые. Марина резко ударила по тормозам и тут же испугалась собственного движения. Машина дёрнулась, ремень впился в плечо. Она быстро включила аварийку и прижалась к обочине. Мост вокруг был пустым, в зеркалах заднего вида не маячили фары. Это не успокоило. Пустота дороги только усиливала ощущение, что она одна на этом замкнутом пространстве над чёрной водой.

Марина сидела, не двигаясь. Сердце билось в ускоренном ритме, пальцы дрожали на руле. Она посмотрела на сумку, словно та могла начать шевелиться. "Там только мой телефон". Мысль прозвучала уверенно, но сразу же распалась.

Вибрация снова прошла по сумке. Марина осторожно расстегнула молнию. Пальцы цеплялись за ткань, будто не хотели выполнять то, что от них хотят. Она стала рыться внутри, стараясь не смотреть туда, куда лезет рукой. Косметичка. Помада. Ключи от квартиры. Её телефон, лежащий в боковом кармане. Он молчал.

Вибрация не прекращалась.

Марина глубже запустила руку и наткнулась на твёрдый корпус. Сердце упало куда-то вниз. Она медленно вытащила телефон и посмотрела на дисплей.

«Номер не определён».

Всё было так же, как раньше, но сейчас от этого ей становилось только хуже. Марина смотрела на надпись и чувствовала, как внутри поднимается страх, холодный и липкий, как тень, которая растёт от одного фонаря к другому.

Она оглянулась по сторонам. Мост по-прежнему был пуст. Где-то далеко, на другом конце, проехала машина, но она была слишком далеко, чтобы это помогло. Марина открыла дверь и вышла, держа телефон в руке. Она подошла к перилам, дыхание перехватывало и ей нужен был глоток свежего воздуха.

Девушка держала беспокойный телефон в руке. Ей не хотелось отвечать. Было желание сделать самое простое, чтобы это прекратилось. Просто размахнуться и выбросить его в реку.

Но она вспомнила указания следователя и с сожалением посмотрела на ненавистный кусок пластика и светящегося стекла.

Звонок оборвался. Экран погас.

Марина выдохнула и почти рассмеялась от облегчения, но смех не получился, словно застряв где-то в горле. Она стояла у перил, и ей вдруг захотелось развернуться и поехать обратно, в отделение, чтобы быстрее избавиться от этого странного предмета.

Она уже сделала первый шаг к машине.

Но вдруг, телефон снова ожил. Вибрация прошла по ладони, как дрожь. Марина посмотрела на экран, ожидая увидеть ту же надпись.

Но увидела другое.

Имя на экране ударило сильнее любого номера.

«Лисичка».

Марина замерла. Словно мир на секунду остановился вместе с её дыханием. Она знала это имя. Оно было не из настоящего, не из сегодняшнего вечера. Оно пришло оттуда, где всё началось, оттуда, где нельзя было ничего исправить.

Марина подняла телефон чуть выше, будто хотела убедиться, что не ошиблась. Экран светился ровно, спокойно, как будто ничего необычного не происходило. Внутри у неё всё дрожало.

Она провела пальцем по экрану и медленно поднесла телефон к уху. Говорить она не стала. Просто закрыла глаза и замерла, ожидая.

Сначала были щелчки. Редкие, сухие, будто кто-то касался ногтем стекла. Потом тот же гул, который Марина уже ненавидела. Она стояла у перил и слушала, не дыша, ведь этого не могло происходить на самом деле.

И вдруг в динамике появился шёпот. Слова прозвучали так, словно говорящая на другом конце прохрипела с ненавистью.

— Ты не ответила мне.

Марина не сразу поняла, что услышала. Слова прозвучали так близко, будто шептали прямо в ухо, а не в трубку. Она отдёрнула телефон на несколько сантиметров, снова поднесла, будто проверяя, не мерещится ли ей.

Шёпот повторился, уже без паузы, словно собеседник улыбался, зная, что она всё равно слушает.

— Ты не ответила мне.

Марина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. В голове вспыхнуло другое время, другая музыка, другой вечер, где она не услышала звонок. Она не хотела вспоминать. Она заставляла себя забыть. Но имя на экране и эти слова разорвали защиту, как тонкую бумагу.

Она хотела сбросить вызов. Хотела сделать это правильно, как взрослый человек. Нажать кнопку, выключить и уехать. Но палец не слушался.

Шепот вдруг сменился криком. Громкий, резкий, как удар. Марина вздрогнула и отдёрнула телефон от уха. Тело среагировало раньше, чем разум. Она размахнулась и бросила телефон вниз, в реку, не задумываясь, не глядя, как он падает. Просто избавилась от него, как от раскалённого предмета.

Секунду она стояла, держась за перила, и пыталась понять, что произошло. Сознание плыло. Ноги стали ватными.

"Этого не может быть".

Марина развернулась и побежала к машине. Вскочила на водительское сиденье, захлопнула дверь, выключила аварийку и резко тронулась с места. Руль дрожал под руками. Она ехала быстро, будто пыталась уехать не от моста, а от собственного страха.

Девушка чувствовала, что что-то изменилось, она ощущала какое-то постороннее присутствие. Не в машине, а внутри себя. Марина не понимала, что, это, но что-то явно копалось в её мыслях.

“Я точно схожу с ума” — прошептала девушка и нажала на газ силнее.

Она спешила к родителям, туда, где горит свет и слышны голоса, где можно скрыться от всего этого.

Марина потянулась к своему телефону, чтобы позвонить. В этот момент в салоне раздалась знакомая мелодия. Её мелодия. Та, что стояла на её телефоне.

Марина замерла. В глазах потемнело. Она подняла телефон и увидела экран.

«Лисичка».

То же имя. На её телефоне. В её руках.

Марина уставилась на надпись, не в силах моргнуть. Мир вокруг стал узким, как тоннель. Ей казалось, что, если она ответит, то услышит этот крик, а если не ответит, то возможно всё закончится. Но она не успела выбрать.

Снаружи раздался визг тормозов. Марина подняла взгляд и увидела перекрёсток. Красный сигнал светофора горел ровно и ярко. Её машина уже была за стоп-линией на целый корпус.

Слева, словно из тени, вынырнул грузовик. Девушка заметила его слишком поздно. Она попыталась нажать на тормоз, но нога ей не подчинялась, словно была чужой. Хотя всё равно уже было поздно.

Сильный удар. В её водительскую дверь.

Звук был коротким и оглушающим, будто мир хлопнул дверью. Свет рванулся, распался на сверкающие фрагменты. Марина почувствовала резкое падение в пустоту, словно глубокий провал, мгновенно сомкнул свои темные объятия над ней.

И больше не было ни вибрации, ни мелодии, ни щелчков. Только вечная тишина.

Глава 5. Выпускной вечер

Марина училась в школе, находящейся недалеко от дома.

В их классе была девушка по имени Людмила. Но почти никто не называл её так. Для всех она была просто Люсей. Это имя словно делало её проще и меньше, будто заранее объясняло, что к ней не стоит относиться всерьёз.

У девушки не было родителей. Она жила с бабушкой в старой «хрущевке» в другом районе. Пожилая женщина была строгой и молчаливой, из тех людей, которые не умеют говорить о чувствах и заменяют заботу правилами и экономией. Бабка делала всё, что могла, но этого хватало только на самое необходимое, без излишка. Деньги считались по мелочи, вещи покупались на годы вперёд, а лишние разговоры считались пустой тратой времени.

Одежда у Люси была простой, иногда старомодной. Платья и кофты словно задержались в другом времени. Новые вещи появлялись редко и всегда выглядели слишком аккуратными, будто их берегли больше, чем саму девочку. Веселье, шумные компании и школьные тусовки обходили девушку стороной. Не потому, что она не хотела, а потому что туда её никто не звал.

Подруг у неё почти не было. В школе Люся чаще сидела одна. За последней партой или у окна, тихо и незаметно. Иногда над ней посмеивались. Иногда делали вид, что её просто не существует. Второе было больнее. Смех хотя бы подтверждал, что тебя замечают.

Марина долгое время тоже не обращала на неё внимания. Люся была частью привычного школьного фона, такой же неизменной, как расписание уроков или облупленная краска на стенах. Марина видела её каждый день, но не задумывалась о ней. До определённого момента.

В старших классах что-то изменилось. Марина начала замечать, что Люся всегда одна. Как она старается не смотреть на других, когда те смеются. Как притворяется занятой, чтобы не выглядеть лишней. Марине стало её жалко. Это чувство пришло не сразу и не как подвиг. Скорее как тихое понимание, что так быть не должно.

Она начала иногда разговаривать с Люсей. Спрашивала, как дела. Садилась рядом на переменах. Иногда шла вместе с ней по коридору. Для Марины это было просто человеческое участие, маленький жест, не требующий усилий. Она не думала, что этим что-то меняет.

Для Люси же это стало всем.

Девушка привязалась к Марине сразу и глубоко. В её мире, где никто не выбирал её добровольно, это внимание стало чем-то почти волшебным. Она смотрела на Марину с благодарностью и надеждой, которых та не замечала. В своих мыслях Люся уже считала Марину своей лучшей подругой. Единственной. Тем человеком, ради которого можно терпеть насмешки, одиночество и всё остальное.

Марина же продолжала жить своей обычной школьной жизнью. Общалась с другими девчонками, ходила гулять, смеялась, строила планы на будущее. Люся была где-то рядом, но не в центре. Марина не забывала её, но и не делала её главной частью своей жизни.

Люся это понимала. Она видела, как Марина легко переключается на других, как уходит к шумной компании, как смеётся там, где Люсю никто не ждёт. Девушка всё понимала и никогда не говорила об этом вслух.

И от этого ей было только больнее.

Но последняя четверть быстро закончилась.

Вот и прошли экзамены.

И в конце июня был намечен выпускной.

Родители забронировали большой коттедж на берегу озера, ближе к городу. Место выбирали с расчётом того, чтобы всем было удобно. До автобусной остановки можно было дойти пешком, а значит никто не был привязан к родителям и такси. Почти всем в классе уже исполнилось по восемнадцать лет, и вечер обещал быть весёлым. Никто не собирался расходиться рано, ведь эта ночь должна была стать главным и финальным событием школьных лет.

Люся сомневалась и не хотела присутствовать на выпускном вечере. Она говорила это спокойно, без капризов, будто заранее знала, что её там ждёт. Девушка сказала Марине, что ей будет не по себе, что она лучше останется дома, посмотрит фильм и ляжет спать. Марина же наоборот уговаривала её пойти, долго и настойчиво. Говорила, что родители уже всё оплатили, что такой день бывает только раз в жизни и будет глупо пропускать выпускной из-за сомнений. Настаивала на том, что она может прийти хотя бы ненадолго и потом уехать, если станет тяжело.

Людмила слушала молча и в конце концов согласилась. Не потому что хотела этого, а потому что не смогла отказать Марине.

Вечеринка получилась шумной и яркой. Музыка гремела с первых минут, заглушая разговоры. Танцпол заполнился почти сразу. Смех, крики, вспышки телефонов. Шампанское и вино разливали без счёта, бокалы сменялись один за другим. Все были счастливы и пьяны будущим, которое казалось простым и светлым.

Марина обрадовалась, увидев Люду. Та пришла в скромном платье светлого цвета. Оно сразу бросалось в глаза на фоне ярких, блестящих нарядов остальных девушек. Некоторые переглядывались, кто-то усмехался, кто-то бросал оценивающие взгляды. Марина заметила это и сразу подошла к скромной подруге, улыбнулась, сказала, что она хорошо выглядит и что сегодня не нужно ни о чём думать, кроме радости.

Люся улыбнулась в ответ, но улыбка получилась натянутой. Она кивала и говорила, что всё хорошо, хотя в её голосе чувствовалось, что это не так.

Марина плохо помнила тот вечер. Музыка, алкоголь, танцы смешались в одно размытое пятно. Она помнила только обрывки. Как смеялась, запрокидывая голову. Как кружилась в танце, чувствуя, как мир становится лёгким. Как музыка была слишком громкой, чтобы не слышать собственные мысли.

Люда почти всё время сидела за дальним столиком. Она смотрела на ребят и улыбалась, будто пыталась убедить себя, что ей хорошо. Но в этой улыбке было больше грусти, чем радости. Марина несколько раз подходила к ней, брала за руку, уговаривала потанцевать. Говорила, что никто не смотрит, что всем уже всё равно. Люся каждый раз мягко отказывалась и просила не переживать.

В какой-то момент, когда музыка немного стихла, Людмила наклонилась к Марине и тихо сказала

— Может, пойдём прогуляемся к озеру.

В её голосе было что-то осторожное, почти просящее. Марина не хотела уходить, но почти согласилась. Она уже собиралась встать, чувствуя, что, возможно, это действительно нужно. Но в этот момент к ним подскочила Оля. Она была весёлая, шумная и уверенная в себе. Она схватила Марину за руку и потащила обратно на танцпол, смеясь и что-то крича сквозь музыку.

Громкий бит снова накрыл с головой. Свет мигал. Девушки и парни танцевали. Марина даже не успела обернуться.

Она быстро переключилась на веселье, отдавая себя водовороту толпы.

А Люся осталась сидеть за столиком одна.

Спустя какое-то время Марина заметила, что Люси там уже нет. Сначала это не показалось странным. Она огляделась, провела взглядом по залу, по танцполу, по диванам у стены. Девушки нигде не было. Марина пожала плечами и подумала, что ей стало скучно и та уехала домой. Мысль показалась логичной и не вызвала тревоги. Люда и раньше уходила рано, когда чувствовала себя лишней.

Музыка снова стала громче, ускорились стробоскопы, и Марина перестала думать об этом. Она танцевала, смеялась, отвечала на шутки, будто ничего не изменилось. В какой-то момент ей показалось, что вечер длится уже слишком долго и что он никогда не закончится.

Позже, уже на танцполе, Марина почувствовала вибрацию в кармане. Она машинально достала телефон и взглянула на экран.

«Лисичка».

Так Люся была записана у неё в контактах. Старое школьное прозвище, придуманное когда-то в шутку. Марина остановилась, собираясь выйти из веселящейся толпы, чтобы ответить. Музыка гремела слишком громко, слова всё равно не были бы слышны.

Ольга заметила экран и недовольно скривилась.

— Да что ей опять надо — прокричала она, наклонившись к Марине. — Домой, наверное, добралась и скучно стало. Пусть не мешает нам веселиться.

В её голосе не было злости. Скорее раздражение от того, что кто-то пытается вырвать Марину из общего веселья. Ольга потянула её обратно в толпу. Музыка накрыла с головой, свет ударил в глаза, и Марина позволила себе не думать. Она не стала вырываться. Не стала настаивать. Просто решила, что перезвонит позже.

Звонок прекратился.

Марина больше не видела сообщений от Лисички. В ту ночь она вернулась домой поздно, уставшая и пьяная, и почти сразу уснула. Утром она написала Люсе короткое сообщение, спросила, как она добралась. Ответа не было. В следующие дни Марина пыталась дозвониться. Сначала без тревоги, потом всё настойчивее. Телефон был недоступен.

А через три дня пришла новость.

Девушку нашли повешенной в лесу.

Эти слова не укладывались в голове. Они звучали как что-то нереальное и страшное, как ошибка. Марина перечитывала сообщения, переспрашивала знакомых, надеясь, что это недоразумение. Но всё подтверждалось. Говорили, что насильственной смерти не было. Что девушка сама наложила на себя руки. Что следов борьбы не нашли.

Марина не могла поверить. Она снова и снова возвращалась к тому вечеру. К столику. К просьбе выйти к озеру. К вибрации в кармане. Она прокручивала это в голове, проклиная себя, представляя, что могла выйти, ответить и возможно сказать нужные слова. Ей казалось, что тогда всё могло быть иначе.

Она продолжала самобичевание, но вслух ничего не говорила. Слишком много было дел. Поступление в институт, оформление документов, сборы. Жизнь не остановилась и не давала ей времени на скорбь. Постепенно боль притупилась, спряталась глубже, стала чем-то фоновым.

Телефон Люси тогда так и не нашли.

И Марина со временем перестала об этом думать.

Почти перестала. До той поездки на озеро.

Глава 6. Не в то время, не в том месте

Уже настала середина августа.

На берегу реки с удочкой сидел мужчина лет сорока. Иногда он рыбачил на озере, иногда здесь, меняя места скорее по привычке, чем из расчёта. Сегодня клёва не было, но это его не особенно расстраивало. Он никуда не спешил.

Рыбак откинулся на спинку походного стула, налил из бутылки водки и закусил бутербродом с колбасой. День тянулся лениво. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая воду в тёплый мутный цвет.

Он затянулся сигаретой и, глядя на сизый дым, вспомнил тот вечер на озере.

Воспоминания были рваными и неровными. Тогда тоже был алкоголь, усталость и тёплый воздух. Он помнил, как задремал в кустах у воды, а потом проснулся от звука шагов и в свете луны. Сначала он решил, что ему показалось, но шаги повторились.

Протерев заспанные глаза, он увидел девушку, идущую вдоль берега. Она шла медленно, будто не разбирая дороги, и тихо плакала. Лунный свет ложился на воду и на её лицо, делая его бледным и отчуждённым. Это воспоминание было самым отчётливым.

Дальше всё происходило будто не с ним.

Какое-то животное чувство накрыло его внезапно. Что-то темное шевельнулось в груди. То ли одиночество, то ли выпитый алкоголь, то ли всё сразу смешалось в одно глухое желание владеть.

Он выскочил из кустов прямо перед девушкой. От неожиданности девушка вскрикнула и отшатнулась. Она тут же попыталась дрожащими пальцами сделать вызов на своем телефоне, пошли гудки, но он оказался быстрее. Мужчина вырвал телефон у неё из рук и швырнул подальше в кусты.

Девушка посмотрела на него широко раскрытыми глазами и попыталась закричать ещё раз, но силы оставили её. Она потеряла сознание и медленно осела на землю.

— Ну вот и хорошо — прошептал он тогда. — Меньше возни.

Он подхватил обмякшее тело девушки и оттащил её дальше в лес, туда, где деревья смыкались плотнее, словно стража от посторонних глаз. Пьяный мужчина действовал быстро и нервно, словно боялся передумать.

Но задуманного он так и не совершил. Что-то не складывалось и организм отказывался подчиняться его желаниям. Он злился, торопился, пытался заставить себя, но внутри будто не было отклика. Только раздражение и зачатки страха.

Мужчина плюнул от досады и хотел было уйти. Эта мысль показалась спасительной. Но почти сразу его накрыли другие мысли. О своих прошлых судимостях, он знал, что могут сделать с насильниками, хотя он ничего и не совершил. Он испугался того, что, если девушка очнётся и всё опишет, его точно найдут, и никто не поверит в обратное.

Решение пришло быстро и без раздумий.

Обезумевший мужчина разорвал кофту, накинутую поверх платья, на лоскуты и связал из них подобие верёвки. Перекинул её через сук ближайшего дерева и обвязал шею девушки. Приложив усилия, он потянул её вверх. Когда девушка пришла в себя, она уже не понимала, что происходит. Воздуха не хватало, мир сужался до боли и темноты.

Он закрепил верёвку на другом сучке пониже и пошёл прочь. Не оглядываясь. Не проверяя. Просто ушёл обратно к воде, после чего покинул озеро и больше туда никогда не возвращался.

Сейчас, сидя у реки, он опустил взгляд в воду и поморщился.

— Чёрт — пробормотал он. — Зачем я это сделал. Проклятая водка.

Он налил ещё одну стопку и, глядя на медленное течение, поднял её.

— Царствие тебе небесное.

Слова прозвучали глухо и неискренне, будто он говорил их не ей, а самому себе.

После последнего глотка он услышал странный жужжащий звук.

Сначала мужчина решил, что ему показалось. Река тихо шуршала, ветер шевелил камыши, где-то вдалеке кричали птицы. Он снова прислушался. Жужжание повторилось. Короткое, настойчивое, чуждое этому месту.

Мужчина нахмурился и поднялся со стула. Ноги слушались плохо, но звук вёл уверенно. Он подошёл ближе к воде и наклонился к камышам. Трава была примята, влажная от вечерней росы.

В глубине, среди стеблей, лежал смартфон.

Экран светился, корпус едва заметно подрагивал от вибрации. Мужчина на секунду замер, глядя на него. В голове всплыло неприятное ощущение, будто он уже видел нечто подобное, но не мог вспомнить, где именно.

— Вот это удача, — прохрипел он и криво усмехнулся. — Можно выкуп попросить у растяпы.

Мысль показалась гениальной и приятной. День прошёл зря, рыбы не было, а тут словно сама судьба подбросила удачу. Рыбак нагнулся, взял телефон в руку. Корпус был холодным, несмотря на тёплый вечер.

Вибрация не прекращалась.

Мужчина посмотрел на экран.

«Номер не определён».

Он хмыкнул, после чего провёл пальцем по экрану, не задумываясь, просто чтобы прекратить этот надоедливый звук и поднёс телефон к уху, прислушиваясь.

— Алло? — ехидным голосом спросил он…

Ответом были шум и щелчки.