Звёздочка

Глава 1

Звёздочка

Взвизгнув шинами по мокрому бетону, машина начала набирать скорость, увозя спящую на заднем сиденье маленькую девочку, крепко прижимающую к груди деревянную фигурку лошадки.

Немного ранее

Дом был стар. Очень стар.

Он стоял на солнечном взгорке, повернувшись одним боком к небольшому ручью, весело журчащему внизу, а другим — к старому белокаменному храму. Его фасад пустыми глазницами разбитых окон смотрел на дорогу, с темнеющим за ней массивом леса. А во дворе кипела чуждая ему жизнь.

Какие-то люди суетились, беззлобно переругивались. Что-то замеряли, смотрели в какие-то бумаги. А в самом конце двора с рёвом и грохотом разворачивалась неповоротливая туша бульдозера.

Дом знал, что пришёл его час. Но это его не печалило — даже наоборот, он давно уже мечтал об этом моменте.

Если б он мог, он бы, наверное, подпрыгивал от нетерпения. Но он не умел прыгать, а потому только скрипел дверями на провисших и ржавых петлях, хлопал пустыми створками давно разбитых окон и вспоминал.

Когда же он впервые осознал себя? — Давно. Очень давно.

Наверное, тогда, когда в нём поселились его первые Люди. Его Создатели.

Он помнил, с каким чувством они заботились о нём. Как они украшали его стены и окна. Как они любили друг друга. Как счастливый смех звучал в его стенах.

И он в ответ старался как мог, удерживая тепло и создаваемую самими людьми уютную атмосферу внутри себя, чтобы людям всегда хотелось вернуться домой.

А потом случилось маленькое чудо. И у людей появился маленький человечек. Девочка, так похожая на свою маму.

Он помогал как мог. Покачивая вечерами колыбельку, в которой девочка спала, приглушая звуки, чтобы они не смогли потревожить её сон. Он даже незаметно создал для неё небольшую деревянную лошадку. Тёмно‑гнедой масти, с красивой, заплетённой в косички гривой и пышным хвостом. Эта лошадка стала самой любимой игрушкой у девочки.

Потом девочка подросла, и игрушка заняла своё место на её столе.

А потом пришла беда.

Тот летний день — безоблачное небо — вдруг, как будто, потемнел, словно в самый тёмный и пасмурный день. И в его стенах впервые прозвучало слово — война.

Дом не знал, что оно значит. Но по чувству страха и горя, исходившему от Хозяйки, понял, что это что-то плохое.

И однажды Хозяин ушёл.

Одетый в странную одежду, с какой-то странной вещью, свисающей с его плеча на ремне, и с серой шинелью, скрученной в кольцо. В едва покрывающем голову узком головном уборе.

Он обнял жену, поцеловал на прощание дочь, дружески похлопал ладонью по стене дома и, не оборачиваясь, ушёл вдаль по дороге вместе со своими товарищами, одетыми точно так же.

И они остались втроём.

А потом раздался грохот, и затряслась земля. Некоторые дома по соседству вдруг стали подпрыгивать, разваливаться на куски и загораться. Люди, жившие в этих домах, бежали к лесу, надеясь найти там спасение. Кто не успел добежать, падали на землю, сражённые разлетающимися кусками железа. Те, кто не успел покинуть свои дома, сгорали прямо в них. Многие — заживо, и их крики разносило гулкое эхо, которое не смог перебить даже грохот разрывов.

Дом смотрел на всё это, каждой щепочкой впитывая этот страх и эту боль.

Хозяйка с дочкой укрылись в погребе. Но дрожь земли доносилась и туда.

А потом всё утихло. И пришли какие-то люди. Они говорили на каком-то чужом языке. Хозяйка называла их немцами.

Эти немцы вели себя нагло, но старались держаться в рамках приличия.

Через несколько дней эти люди ушли, а им на смену пришли другие. Дом не знал, кто они такие. Их называли по‑разному: то венграми, то мадьярами.

Дом впервые видел, чтобы одни люди так поступали с другими людьми. Он стоял и смотрел своими окнами на то, что творилось вокруг. Он смотрел, слушал и впитывал всю боль и страх, всю ненависть беззащитных людей, над которыми глумились и издевались эти самые нелюди, так похожие на простых людей.

И настал момент, когда и внутрь него вломились. Вломились без стука и спроса. Выбив дверь и громко хохоча от осознания собственного всевластия.

Хозяйка успела спрятать свою дочь в погреб, а вот сама спрятаться не смогла. Её нашли в чулане, притащили в комнату и…

Никогда до этого дом не ощущал такого всплеска боли, страха, стыда и какой‑то нечеловечески звериной, да простят меня звери, похоти, как на этот раз.

Несколько часов подряд эти изверги насиловали и избивали его хозяйку, сдирали с неё куски кожи и ломали её кости.

А дом молчал. Молчал, слушал и впитывал весь этот ужас и кошмар.

Наконец, сбросив истерзанное тело женщины со стола на пол, один из этих мерзавцев обнаружил люк в погреб.

Отбросив люк в сторону, он, не спеша, стал спускаться по ступенькам во тьму.

Дом и сам не смог бы объяснить, как и отчего, но он обрёл способность действовать.

Да, он не смог защитить Хозяйку, но ещё оставалась девочка, спрятанная в самом дальнем углу погреба, закутанная в старую тёплую кофту своей мамы и прижимающая к груди деревянную лошадку. Маленькая и напуганная.

Всем своим естеством дом восстал против того, что могло бы произойти, если его Девочку вдруг обнаружит это чудовище.

Каким-то образом дом смог создать в себе маленькую комнатку, чуть больше чуланчика. В эту комнату он и переместил девочку, сжавшуюся в углу и спрятавшую личико в коленках.

Дом пожалел, что под действием нахлынувших чужих эмоций не успел до конца приглушить звуки, доносившиеся сверху…

Но теперь… теперь всё изменится.

Он понял, как и что нужно сделать.

Спускавшийся изверг вдруг оступился на внезапно подломившейся ступеньке и рухнул на невесть откуда появившиеся деревянные вилы с длинными зубьями.

Глухо чавкнув, зубья вошли в грудь незваного гостя и вышли из его спины, роняя на пол капли густой крови.

Безвольное тело так и осталось стоять, опираясь на воткнутую в хорошо утрамбованную землю рукоять, глядя в пустоту быстро стекленеющими глазами.

Дверца погреба медленно захлопнулась.

А наверху один из оставшихся вдруг дёрнулся.

— Там… там что-то не так… — пробормотал он и, шатаясь, шагнул к люку.

Он рванул крышку погреба на себя — и отпрянул, завизжав.

Из чёрной пасти погреба на него смотрело насаженное на вилы тело их товарища — с вытаращенными, стеклянными глазами и застывшей кровью в уголках рта.

Солдат захохотал. Громко, истерично, захлёбываясь.

Он тыкал пальцем вниз, что-то бормотал и смеялся всё громче и громче.

Стены комнаты вдруг засветились.

По ним, набирая скорость, потекли кровавые ручейки.

Стоны, визг, крики и хохот потерявших рассудок людей наполнили всё пространство, гулко отражаясь от стен.

Обезумевший солдат продолжал хохотать, пока последний из оставшихся не подошёл к нему сзади.

Он достал пистолет и выстрелил — коротко и сухо — в затылок.

Тело обмякло и рухнуло на пол.

Несколько секунд последний солдат стоял неподвижно, глядя на это.

А потом, как-то странно усмехнувшись, медленно поднёс пистолет к своему рту и нажал на курок.

Утром солдаты из поисковой команды нашли в доме на холме тела своих четверых товарищей.

Тела женщины обнаружено не было.

Когда поисковая команда ушла из разорённой деревни, Дом переместил спящую девочку в её кровать и стал ждать.

Её нашла старая женщина — соседка, которая тоже чудом уцелела в этом кошмаре.

Так они и жили, похоронив неподалёку всё, что осталось от Хозяйки.

Потом снова гремело на улицах, и снова пришли люди в такой же, как у Хозяина, одежде. И один из них, в длинной шинели с погонами, на которых красовались большие звёзды, сказал знаменитую фразу, которую очень точно исполнили остальные:

— Венгров в плен не брать!

Дом помнил колонны людей в порванной военной форме, понуро проходящих мимо него. По разговорам людей он узнал, что это немцы. А вот венгров он действительно больше не видел… но это совсем другая история…

Наконец вернулся Хозяин.

Он долго сидел у могилы жены, глядя в бездонное синее небо. И беззвучные слёзы текли по его щекам.

Прошло время. Несколько раз зима сменила лето, и Хозяин вновь привёл в Дом женщину. Хорошую, работящую и спокойного нрава.

Дом очень жалел, что ничем не может помочь Хозяину. Но той, прежней атмосферы безбрежной любви и радости больше не было. Как не было и других детей.

А девочка выросла, окрепла и уехала в город — учиться. Теперь она приезжала только летом и ненадолго. Она часто брала в руки лошадку и, задумчиво поглаживая её гриву, долго смотрела в окно.

Потом она приехала не одна. Вместе с ней приехал ещё один молодой человек. Дом радовался, ощущая эмоции счастья, исходящие от его Девочки.

Несколько лет спустя в гости к уже старенькому Хозяину приехали мальчишки на лето. Это были дети его Девочки.

Дом, как мог, приглядывал за маленькими сорванцами. Будил их по утрам, пуская в глаза весёлых солнечных зайчиков, а по вечерам убаюкивал тихой песней ветра за окном.

Так прошло ещё несколько лет. И однажды Девочка приехала ранней весной. Одетая во всё тёмное, с глазами, полными горя, она пришла к Хозяину, и они долго, обнявшись, стояли посреди комнаты.

Дом не знал, что значит слово «Афганистан», но понял, что случилось непоправимое и он больше никогда не ощутит внутри себя весёлых шагов старшего из мальчишек его Девочки.

Ещё несколько лет спустя тихо и незаметно ушли в небытие Хозяин и его жена. Пережив друг друга всего на несколько месяцев.

Уже постаревшая Девочка прошла по комнатам, гладя стены, прощаясь с ними навсегда.

Посидела у своего старого стола, погладила по спине лошадку, затем встала и ушла, заботливо прикрыв за собой дверь.

А Дом остался в одиночестве, стоять и ждать.

Некоторое время спустя к дому приехала какая-то машина.

Дом узнал в её водителе младшего из мальчишек. Хотя теперь это был уже мужчина средних лет.

Он торопливо выбрался из машины и вместе со своими спутниками — молодой женщиной и мальчишкой лет двенадцати — быстро вошёл в дом.

Он вёл себя странно. Было заметно, что он сильно нервничает. Он постоянно поглядывал в окно и прислушивался.

Потом, увидев в окне отблеск каких-то огней, быстро отпер погреб и приказал женщине с ребёнком спускаться.

Дом понял, что история начинает повторяться, и сразу, незаметно, спрятал беглецов в потайном чуланчике.

Вломившиеся в дом трое крепких парней вытащили Младшего на улицу, где долго избивали, требуя сказать, где он спрятал женщину с ребёнком.

Наконец, не выдержав пыток, он мотнул головой в сторону дома.

Один из молодчиков рванулся внутрь, откинул дверь погреба и, поскользнувшись, полетел вниз, сломав себе шею при падении.

Его товарищ, видевший это, выскочил на улицу и стал пинать Младшего ногами, затем, выхватив из кармана пистолет, несколько раз выстрелил в лежащее тело.

Тщательно обыскав дом, но так никого и не обнаружив, бандиты сели в машину и уехали, оставив тела погибших там, где они лежали.

Когда стих шум мотора, затерявшись где-то вдали, среди похожих шумов на пролегавшем неподалёку шоссе, Дом открыл выход из чуланчика.

Спасённая женщина немного постояла над телом Младшего, отдавая последнюю дань памяти погибшему, затем села за руль его автомобиля и уехала, не оборачиваясь.

И Дом остался совсем один.

Он стоял на холме, глядя вдаль пустыми глазницами разбитых окон и скрипя на ветру покосившимися дверями.

Приход людей и техники Дом воспринял даже с радостью. Он устал от такого существования. Он устал от одиночества и тех страшных чувств, что впитали его стены и которые он изо всех своих сил сдерживал всё это время. А потому, когда взревел мотор бульдозера, Дом рванулся, распахиваясь навстречу лезвию бульдозерного отвала.

Некоторое время спустя

На ровной песчаной площадке, оставшейся от старого и страшного дома, играла девочка лет пяти.

На игрушечной кухне готовилась игрушечная еда для кукол. А девочка заботливо одевала свою самую красивую куклу — Принцессу — в самое красивое платье. Ведь сегодня на пир приедет её Принц.

Вон он лежит рядом, в ожидании своего часа.

Ой, а на кухне воды нет. Непорядок, покачала головой девочка.

Она встала и, прихватив с собой ведёрко, пошла к небольшой канавке. Набрав воды, девочка уже собралась идти обратно, когда что-то на противоположной стороне канавки привлекло её внимание.

Из густой травы, растущей по краю канавки, выглядывала головка красивой деревянной лошадки.

Вороной масти, с тёмно‑рыжим пятном на лбу. Лошадка, как живая, стояла в густой траве и смотрела на девочку большими, добрыми глазами.

Девочка огляделась вокруг в поисках того, кто мог потерять такую красивую лошадку, но никаких детей здесь и в помине не было. Только пара домов, в которых доживали свой век несколько стариков.

Подхватив лошадку, она вернулась на площадку.

— Откуда у тебя эта фигурка? — спросила подошедшая мама.

— Я её там, в траве, нашла. Правда, красивая?

— Очень. Совсем как живая. Посмотри, какой у неё пышный хвост и заплетённая в косички грива. Сразу видно, что её любят.

— Мам, а можно я оставлю её себе? Ведь она ничья. Тут ведь уже давно никто не живёт.

— Ну хорошо, — мама усмехнулась и ласково потрепала волосы дочурки. — Можешь оставить, если хочешь.

Обрадованная девочка прижала лошадку к груди и умчалась дальше играть.

Вот наконец начался пир. И Принц наконец пришёл в гости к своей Принцессе.

— Посмотри, какую красивую лошадку я привёл тебе в дар. — сказал он.

— Да, — Принцесса в восхищении разглядывала подарок, — она прекрасна как звезда и черна, как ночь.

Она погладила лошадку по щеке, затем коснулась гривы рукой и сказала:

— Я буду звать тебя — Звёздочка.