Званый ужин

Глава 1

Приветствие

Всем здорово ёпт!!! Желаю всем приятного чтения. Признаюсь честно пока писал руки не уставали, писал я действительно очень мало, но думаю это вам не помешает снова желаю приятного чтения пока!!!

Керей тяжело двигался по ночной дороге, и каждый шаг давался ему как будто против воли. Он был весь в холодном поту, тяжело дышал и выглядел очень задумчиво. Не мог дождаться встречи с родственником своим — Таукеном.

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату, вытирая пот со лба, зашёл Керей.

— Что ж такая спешка, голубчик, — сказал Таукен, лежащий в кровати. Выглядел он явно неважно — бледный, будто гаснущая лампа. Везде разбросаны помятая одежда и медикаменты. Керей сел на стул и начал:

— Слушай, Таукен, беда у меня. Мне деньги нужны.

— Какие ещё деньги? Ты же сам говорил, что тебе на жизнь хватает.

— Бумажные! — с задорным криком произнёс Керей.

— Ну и на кой они тебе?

— Я решил той устроить. Да не простой — огромный, чтобы на краю света видно было, чтоб имя моё гремело везде!

Долгое молчание. Таукен задумчиво глядел на Керея и засмеялся.

— Ладно, деньги — это понятно. А зачем вообще той делаешь? Причина какая?

— Да главное сделать, а причину придумаем.

— Ну ты даёшь, Керей, — со вздохом сказал Таукен. — Слушай, а сколько человек позовёшь?

— Пятьсот придёт, если не больше.

— Ты сбрендил, старик? Откуда деньги-то возьмёшь? — всё ещё посмеиваясь, сказал Таукен.

— Так я о том же. Слушай, а у тебя не найдётся?

— Нету у меня денег, — холодно и быстро ответил Таукен. — Сам еле концы с концами свожу.

— Да. Многое поменялось. Если выздоровеешь — приходи.

Керей встал со стула и вышел так же, как зашёл.

— И тебе не хворать, — вслед добавил Таукен.

Керей вышел на дорогу. Вялые шаги, хмурый взгляд — в голове царила лишь одна мысль: Мне нужны деньги. Тёмная дорога освещалась одними лампочками, которые еле светились в густой тьме. Подозрительно пусто — ни единой души. Только тихое тиканье: «тик-так, тик-так», да шаги: «шаг, шаг».

— Ну посмотрите на алчного старца. Всё о деньгах думает — будто они с неба упадут.

Раздался громкий смех, больше похожий на крик младенца.

Впереди, опершись спиной о столб, стоял деловой мужчина. Чёрный костюм, чёрные глаза, волосы слизаны назад. Его чуть освещал свет фонаря; в руках — чемодан. Глаза были настолько чёрными, что свет в них не отражался. Абсолютная пустота.

От чемодана доносились звуки — словно кто-то скребёт по нему ногтями.

— Посмотрите, какой жалкий!

— Босс, давай отрежем ему ухо! Ха-ха!

— Нет! Давай зашьём ему рот!

Голоса из чемодана смеялись так, будто задыхались.

— Заткнитесь, — раздражённо бросил мужчина, лицо его оставалось совершенно стеклянным.

Керей отступил назад. Зубы сжались. Тиканье стало невыносимо громким — ТИК-ТАК. Он был готов сорваться с места и бежать, не оглядываясь, не думая — но что-то удерживало.

— Кто ты? — боясь ответа, спросил Керей.

— Я тот, кого ты ждал. Я тот, кто прославит твой той на века.

Мужчина медленно шёл вперёд. Чемодан рвался от смеха и криков.

— Что ты такое? — дрожа, спросил Керей.

В этот момент он чувствовал всё — шелест листьев, звон крыльев мух, даже то, как движется кровь по венам. Но бежать он уже не думал. Азарт захватил его целиком.

— Слушай нас, идиот! — воскликнули существа в чемодане.

Мужчина в чёрном продолжил:

— Я знаю, чего ты хочешь, Керей. И я предоставлю такую возможность — за одну маленькую услугу.

Керей дрогнул. Откуда он знает моё имя? — этот вопрос звоном встал в голове.

— Но как? Как ты это сделаешь?

Мужчина потянулся к чемодану и медленно открыл его. Внутри оказался лишь клочок пергамента с пером — уже всё в чернилах.

— Видишь надпись внизу? Подпиши — и получишь то, что хочешь.

— Но у меня ничего нет. Ни денег, ни золота.

— Не бойся, Керей. Твоё злато мне не нужно. Просто подпиши, — с ухмылкой сказал мужчина.

Керей взял перо. Почувствовал его вязкость — будто оно живое. Чернила медленно капали с кончика.

— Просто подписать?

— Да. Просто подписать, — с придыханием сказал мужчина.

Керей несколько секунд смотрел на пергамент. Сердце колотилось.

Нет. Так нельзя. — вырывалось изнутри. — Неужели я пойду на такое? Он всегда боялся. Боялся рискнуть. Но...

Но потом представил — сотни гостей, песни, уважение людей.

И рука сама потянулась к перу.

Буквы на пергаменте были написаны на древнем языке — красные, как кровь. Перо коснулось пергамента.

— Давай-давай-давай! — говорил мужчина, глаза его стали огромными, налились кроваво-красным.

Тиканье стало ещё громче — ТИК-ТАК. Буквы на старом жёлтом пергаменте начали пульсировать, подражая биению сердца.

— Всё, — вырвалось это злополучное слово из горла Керея.

Всё стихло. Ни криков, ни этого раздражающего тиканья — будто всё схлопнулось. Остался лишь тихий насмешливый смех.

Незнакомец повернул чемодан к себе.

— О, и правда — всё, — сказал он, облизывая губы. Лицо стало прежним — кроме яркой улыбки.

— И что дальше? — растерянно спросил Керей.

— Дальше? — с ухмылкой переспросил незнакомец, закрывая чемодан. — Иди домой, Керей. Вслушивайся в каждый свой шаг. И даже не думай оглядываться назад. Понял?

Керей молча кивнул.

Незнакомец с той же ехидной улыбкой, постукивая по чемодану, начал уходить в тень — и вслед бросил, не останавливаясь:

— Запомни одно, Керей:

Раз — шаг по дороге,

Два — страх на пороге,

Три — созывай гостей,

Четыре — считай костей,

Пять — дверь не запирай,

Шесть — цену выбирай.

А на счёт «десять» — я приду тебя взвесить.

В этой ритмичной песенке растворялись его шаги. И вдруг Керей услышал незнакомый голос — чужой, неоткуда:

— Беги.

Керей рванул с места.

Тяжёлые, вялые шаги, которыми он едва тащился к Таукену, превратились в бешеный топот. Земля под ногами казалась зыбкой, воздух — густым, как кисель. Звук подошв о сухую землю отдавался в ушах ударами молота. Дорога казалась бесконечной.

Шаг за шагом, метр за метром — он уже не помнил, откуда пришёл, доверяясь только ногам. Грохот — споткнулся о камень, упал, весь в грязи. Замыленным взглядом всё же разглядел забор собственного дома.

— Наконец-то, — пробормотал он.

Отряхнулся, встал, толкнул дверь. Та открылась с привычным неприятным скрипом. Он зашёл, вытирая глаза грязными руками.

— Господи, что же произош...

Не успел договорить.

Перед ним была картина одновременно ужасная и нелепая. Целая орава чертей украшала фасад дома; другие возились во дворе; существа, похожие на свиней в человечьем обличье, привозили на телеге огромные украшения. У всех — большие насмешливые лица. И всё же их почти невозможно было отличить от людей: куртки, деловитые движения, занятые руки.

— Дай-ка нам работу, босс, — сказали несколько, подходя к Керею.

— В доме убраться надо, — деловито заметил один из свиноподобных.

— Быстрее, быстрее — скоро босс придёт! — кричали другие.

— Так он уже здесь! — сказал один, указывая пальцем на Керея.

Все переглянулись и столпились вокруг него. Тут же маленькие чертёнки, грубо растолкав остальных, протащили за собой красную дорожку, схватили её и бросили перед Керейем — и та сама собой развернулась под ногами.

Керей стоял с открытым ртом. Соображая — спит он или нет.

— Что не так, босс? — спросил один из чертёнков, заглядывая снизу вверх.

Керей помолчал. Потом дрожащим голосом, с поддельной уверенностью, чуть заикаясь, сказал:

— Дверь скрипит. П-почините дверь.

Тут же раздался крик:

— Разойдитесь, мать вашу! Не слышали, что босс сказал? К двери — живо!

Черти разбежались. Инструменты появлялись в их руках в мгновение ока — будто щелчок пальцами.

Один из чертей, одетый как дворецкий — с закрученными рогами под котелком — схватил Керея за левое плечо и повёл по дорожке прямо к огромному столу. Керей оглядывался по сторонам, но страха уже не было. Страх куда-то делся, а на его месте разливалась небывалая, почти неприличная радость. Где-то внутри он кричал: да, да, да — и с каждым шагом это «да» становилось всё громче, всё увереннее, будто весь этот праздник существовал только для него. Только по его зову.

Но в воздухе всё равно чувствовалось напряжение. Несмотря на всё великолепие, Керей то и дело ёрзал на месте, всматриваясь в своих новых подданных. Он пытался внушить себе, что чувствует себя королём, — ведь он им и был.

Пробегая взглядом по залу, он заметил в углу старинные напольные часы. Они будто стояли там намертво, отливая красно-золотым блеском, украшенные так вычурно, что от одного взгляда пересыхало в глазах. Но эти часы не были похожи на обычные: на циферблате полностью отсутствовали цифры 11 и 12. Единственная тонкая стрелка указывала на единицу, а последним делением была зловещая цифра 10. В ту же секунду в голове Керея огненной вспышкой пронеслась фраза незнакомца: «А на счёт „десять“ — я приду тебя взвесить...»

Его мысли быстро прервал рогатый дворецкий, который бесцеремонно отдёрнул Керея за плечо и повёл к столу.

— Нас заждались, босс, — хрипло сказал он.

Шагнув вперёд, Керей увидел огромный дастархан, доверху наполненный яствами. Стол буквально ломился от массивных золотых блюд и кубков. В таких же золотых узорах были и тяжёлые стулья, на которых уже восседали черти в дорогих костюмах.

— Вот он, стол для настоящего короля! — восторженно провозгласил дворецкий, указывая на пустующее место во главе.

Керей уселся на этот импровизированный трон. Его глаза расширились от изумления, но даже они не могли вместить то невероятное количество угощений, что громоздилось на этом божественном столе.

— Да будет пир! — вразнобой воскликнули несколько чертей, но дворецкий строго посмотрел на них, и те неловко заткнулись, втягивая головы в плечи.

— Настоящий, великий пир начнётся завтра, верно?! — громко обратился дворецкий к залу, и черти послушно закивали. — Так выпьем же сегодня за Керея и за его безумный той!

Твари дружно встали со своих мест, поднимая кубки. Керей широко улыбнулся. «Вот оно. Наконец-то», — сказал он самому себе. Он уверенно перехватил пальцами большой кубок с густым, тёмным вином и, откинувшись на спинку трона, громко произнёс:

— За мой той!

В ответ зазвучали оглушительные овации, больше похожие на голодный волчий вой, от которого задрожали стёкла в окнах.

— Прекрасно сказано, босс, — слащаво улыбнулся дворецкий, делая шаг назад. — О, я совсем забыл. Держите, это принадлежит вам.

Перед взором Керея появилась бархатная подушечка, на которой покоилось массивное кольцо. Оно было выковано из тусклого чёрного металла, а в его центре горел камень, похожий на застывшую каплю тёмной крови. Керей заворожённо потянулся к перстню. Стоило ему надеть его на палец, как кольцо плотно обхватило кожу, став удивительно тяжёлым.

Дворецкий довольно оскалился, обнажая острые зубы, и краем глаза посмотрел на угол зала. На старинных часах без цифр 11 и 12 единственная стрелка с тяжёлым, глухим щелчком сдвинулась с единицы и замерла на цифре два.

Тик-так...

Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь закрытые шторы, отражаясь от раскиданных по полу золотых кубков и залитых вином ковров. В воздухе стоял тяжёлый, сладковато-приторный запах пережаренного мяса, выдохшегося хмеля и пыли.

Керей спал без сновидений — глубоким, свистящим сном человека, из которого за ночь выпили все силы. Его правая рука, тяжелая от въевшегося в кость чёрного перстня, бессильно свисала с края кровати, почти касаясь пола.

— Вставайте, босс! — вскричали черти прямо над его ухом.

Керей вздрогнул, резко открыл глаза и судорожно глотнул воздух. В голове гудело, словно по черепу били изнутри тяжелым обухом.

Перед ним стояли двое. Один — рогатый дворецкий в помятом котелке, аккуратно поправлявший свои манжеты, а второй — тот самый свиноподобный черт в засаленной куртке, дергавший Керея за край одеяла.

— Главный день настал, босс! — с оскалом прохрюкал свиноподобный, утирая нос рукавом. — Гости уже у ворот! Вся степь сошлась! Все хотят видеть великого Керея!

Керей с трудом сел на кровати. В рту пересохло, а на пальце снова отозвался ледяным пульсом черный камень.

— Гости?.. — переспросил он хриплым, пропитым голосом. — Уже?..

— А как же! — дворецкий сладко улыбнулся и подал ему расшитый золотом халат, который весил не меньше пуда. — Пятьсот душ, как вы и заказывали. Все ждут вашего слова. Все хотят пировать за ваш счёт.

Керей поднялся на ноги. Внутри него снова боролись два чувства: пронизывающий до костей страх, шептавший «беги», и разрастающаяся, как опухоль, гордость. Он подошел к окну и отодвинул штору.

Во дворе его дома кипело море людей. Сотни лиц, шубы, богатые головные уборы, громкий смех и толкатня. Но, присмотревшись, Керей заметил: никто из них не смотрел на еду. Все они смотрели прямо на его окно. И у каждого из этих пятисот человек лица были бледными, как известь, а глаза — совершенно пустыми.

А в самом углу двора, под тусклым солнцем, на старинных часах без цифр 11 и 12, стрелка с тяжелым щелчком перескочила на три.

— Пора выходить к народу, босс, — шепнул дворецкий, протягивая ему наполненный кубок.

–Оденьтесь босс,– с этими словами черти принесли множество одежд и украшений. Керей накинул тяжелейший золотой халат, нацепил перстни и цепи, сверкающие на солнце нестерпимым блеском, и в сопровождении оравы чертей поспешил на крыльцо.

Едва он ступил на порог, двор и вся окрестная степь взорвались оглушительным гулом. Пятьсот человек кричали его имя, подбрасывали шапки, кланялись до земли и прославляли «Великого Керея». Черти в засаленных куртках с хриплым гиканьем бегали вокруг него, разворачивая ковры и поднося золотые кубки с тёмным вином. Эйфория окончательно отравила разум Керея — он чувствовал себя единовластным правителем этого мира.

Грандиозный той начался. Музыка гремела на всю степь, столы ломились от мяса и сладостей, а хмель лился рекой.

В самый разгар общего угара чья-то сухая, дрожащая рука осторожно вцепилась в край золотого рукава Керея и чуть потянула его в сторону — за угол дома, подальше от шумных столов.

Керей недовольно обернулся. Перед ним стоял Таукен. Он был бледным, как мертвец, опирался на деревянную палку и едва держался на ногах.

— Керей... — тихо, просяще проговорил Таукен, глядя ему прямо в глаза. — Опомнись, прошу тебя. Вразумись, пока не поздно! Посмотри вокруг — это не люди, это морока, нечисть! Зачем тебе эта фальшивая слава? Пойдём со мной, брось всё это, пока твоя душа окончательно не пропала!

Керей смерил родственника холодным, исполненным спеси взглядом. Перстень на его пальце обжёг кожу ледяным пульсом, а в голове проскочила ядовитая мысль: «Кто он такой, чтобы учить меня»

— Вразумить меня? — с ухмылкой переспросил Керей и брезгливо выдернул свой рукав из пальцев Таукена. — Ты пришёл учить меня жизни, старик? Вчера у тебя не нашлось для меня ни гроша, ты смеялся надо мной! А сегодня, когда о моём тое шепчется вся степь, ты приплёлся указывать мне, как жить? Мне не нужны твои советы. Моё имя уже гремит, а ты так и останешься ничем!

Таукен посмотрел на него с такой глубокой, немой болью и жалостью, что Керею на мгновение стало тяжело дышать.

— Ты уже не Керей... — тихо шепнул Таукен, качнув головой.

Не сказав больше ни слова, Таукен развернулся и, тяжело хромая, побрёл прочь со двора, уходя обратно по пыльной дороге. Керей лишь гордо фыркнул, поправил золотые цепи и вернулся во главу дастархана.

–Веселимся до утра! – гордо крикнул он

–Да, до утра,– с ухмылкой сказал дворецкий

Наступила ночь. Праздник достиг своего безумного пика.