Зонт

Глава 1

Он был неопределённого цвета, этот зонт. Не серый, не черный. Скорее, какого-то глубокого фиолетового цвета, один вид которого вызывал в памяти ассоциации с темнотой подземных ходов, с туннелями и катакомбами.

- Другого цвета не было, что ли? - спросил он.

- А чем этот плох?

- Ну… не знаю. Какой это вообще цвет? Тёмно-фиолетовый? Цвет грязи? Похоже на грязную тряпку.

- Ох! Ну тебе не угодишь! Грязная тряпка, скажешь тоже…

- Тряпка и есть. Вон, посмотри – весь в разводах! Может, его уже использовали?

- Нет, зонт новый. И это не разводы.

- Так что с цветом?

- А что с ним?

- Не было другого?

- По-моему, ты придираешься. И вообще: этот цвет называется «мокрый асфальт».

- Мокрый асфальт?

- Ну да.

- Мокрый после чего? После того, как машина задавила на нем кошку? Вон, и волоски какие-то налипли.

- Ты придираешься. И вовсе это не волоски. Так, пара шерстинок.

- Значит, мокрый асфальт?

- Ага.

Он взял зонт в руку. Почему-то сразу появилось желание положить его обратно. Предмет был странно тяжёлым, будто он держал в руках свиную рульку. Такие его мама варила в огромном казане с перцем и лавровым листом, а затем сдирала толстую кожу, которая отходила с неприятным хлюпаньем.

Придумают тоже – цвет мокрого асфальта!

- Может, это мышиный? – спросил он.

- Что «мышиный»?

- Ну, цвет.

- Как это? Как шкурка у мыши что ли?

- Шёрстка. У мышей - шёрстка. Говорят же: мышиный цвет волос. Вот как у тебя.

- По-твоему я похожа на мышь?

- Нет, конечно… Просто так говорят…

- Мышь, значит. Серая мышь. Но зонт-то не серый.

- Тьфу, черт. Не в смысле ТЕХ мышей. Может… Может, так говорят про летучих мышей.

И оба посмотрели на лежавший на столе зонт. Он по-прежнему был закрыт – тонкий хлястик с липучкой на конце перекинут поперёк.

- Где ты его взяла?

- Вначале тебе цвет не нравится, а теперь «где взяла»? Там же, где и все!

- Это где же?

- На распродаже! Там их за гроши отдавали. Почти даром.

- Только не говори, что ты его нашла где-нибудь. Ты же знаешь, я не люблю бэ-у вещи.

- Бэ-у?

- Бывшие в употреблении. Вот как этот зонт, вон и разводы какие-то на нём. Как будто его уже открывали в дождь, и не раз.

- Говорю же: на распродаже. Да там таких зонтов миллион. Все брали, и я решила. Ещё расстроилась, что только один купила. Теперь вообще жалею, что взяла. Дай-ка сюда!

Одним нажатием кнопки она раскрыла зонт.

- А ведь если подумать, то похоже.

- Похоже на кого? Совсем запутал уже.

- На летучую мышь. На дохлую летучую мышь. Смотри, он как будто сделан из кожи, настолько плотная ткань. И шершавая как кожа рептилии.

- Летучие мыши – не рептилии.

- Я знаю, чёрт возьми. А ещё эти спицы.

- А что с ними не так?

Они были похожи на тонкие кости под кожей. Окончания спиц были острыми и закруглёнными, они напоминали когти хищной птицы.

- Ты уверена, что хочешь оставить ЭТО?

- Что? Конечно! На улице уже моросит. С минуты на минуту начнётся ливень, а мне идти на работу.

- Он… жуткий.

- Не говори ерунды. Это просто зонт. Всё, мне пора бежать.

И она вышла, захватив злополучный зонт с собой. Оставшись в коридоре, он по-прежнему ощущал маслянистую плёнку, оставшуюся на пальцах после контакта с вещью. Как если бы он трогал лоснящуюся шкуру животного.

Он подошёл к окну. На улице начинался дождь. Люди там, внизу, торопливо доставали из сумок зонты.

Обычно при этом серая мостовая внизу расцветала новыми красками, будто цветами: зонты были голубыми, зелёными, жёлтыми, красными, в разводы, в треугольники, в ромбы, в горошек. Сейчас же все они были того самого «асфальтного» цвета. Цвета крыла летучей мыши.

Он увидел, как она выбежала из подъезда и тоже открыла зонт.

Серая кожа на костистом скелете распрямилась. Когти - эти окончания спиц, хищно растопырились.

Зонты. Сотни, тысячи зонтов над головами пешеходов.

Они были похожи на плывущие по ручью шляпки грибов. А ещё на венерину мухоловку – это хищное растение, которые приманивает насекомых запахом, а затем захлопывает половинки цветка, навсегда оставляя бедную букашку внутри.

Почему именно на неё?

Да потому что очень скоро один за другим зонты стали сжиматься вокруг голов и торсов своих обладателей, превращая их в кожистые коконы.