Зона ноль

Глава 1. Авария

— Если ты ещё раз скажешь, что это была хорошая идея, я тебя высажу. — Вадим покосился на Яра и снова перевёл взгляд на ночную трассу, по которой их тёмно-синий электромобиль мягко шёл в сторону города. Он был на год старше Яра, коренастый, крепкий, с коротко подстриженными русыми волосами, широким лицом и привычно прищуренными серыми глазами, из-за которых даже самые обычные его замечания часто звучали так, словно он заранее подозревал окружающий мир в какой-нибудь подлости. Сейчас выражение подходило ему особенно хорошо: губы Вадима оставались серьёзными, зато левый уголок рта едва заметно подрагивал, выдавая желание рассмеяться.

— Это была великолепная идея. — Яр вытянул ноги насколько позволял салон и удобнее устроился в кресле, совершенно не впечатлённый угрозой. В двадцать два он успел вымахать чуть выше среднего роста, оставшись при этом сухощавым и жилистым; тёмно-русые волосы давно просились к парикмахеру и теперь беспорядочно падали на лоб, а карие глаза после длинной смены и нескольких часов в баре выглядели усталыми, хотя настроение у него держалось неожиданно хорошее. — И вообще, если собираешься высаживать, притормози хотя бы до восьмидесяти. Я сегодня в любимой куртке.

— Всё, выходи. — Вадим поджал губы, изображая окончательное решение, однако руль держал ровно и скорость не уменьшил.

— На ходу?

— Желательно. Тогда есть шанс, что в следующий раз, когда ты предложишь куда-нибудь заехать «буквально на полчасика», природа наконец исправит свою ошибку.

Яр рассмеялся, повернул голову к боковому окну и на несколько секунд задержал взгляд на темноте за стеклом. По правую сторону трассы тянулись чёрные сентябрьские поля, временами разрезанные белыми и оранжевыми огнями складских терминалов, за которыми угадывались низкие прямоугольные корпуса промзоны. Слева шли высокие шумозащитные экраны, и в просветах между ними мелькали освещённые окна дальних многоэтажек. Небо над городом было мутным, серо-чёрным, пропитанным отражённым светом фонарей, а по лобовому стеклу изредка пробегали мелкие капли оставшегося после вечернего дождя. До дома оставалось минут двадцать, если на подъезде к городу никто не решил устроить ремонт, аварию или очередную ночную перекладку асфальта.

Вадим имел полное право ворчать. Смену они закончили около десяти вечера и собирались спокойно разъехаться по домам, когда возле проходной Яр вспомнил, что их бывший одногруппник отмечает день рождения неподалёку, в баре при старом торговом центре. Именинник уверял, что все уже собираются расходиться и достаточно заехать «на полчаса, чисто показаться». Полчаса растянулись до двух ночи. Вадиму утром требовалось отгонять машину на диагностику, поэтому весь вечер он честно давился безалкогольным пивом и смотрел на Яра глазами человека, который тщательно запоминает виновника будущих неприятностей. Сам Яр выпил две кружки в самом начале и давно чувствовал себя совершенно трезвым.

— Зато увиделись с людьми. — Яр лениво потёр ладонью подбородок, на котором за долгий день проступила тёмная щетина.

— С какими именно людьми? — Вадим чуть прибавил скорость, когда впереди освободилась полоса. — Андрюха сорок минут рассказывал, как они с женой выбирали робот-пылесос. Я теперь знаю, какие щётки лучше собирают собачью шерсть, хотя у меня даже собаки нет.

— Семейный человек, ему положено.

— Лёха ещё минут двадцать пытался продать мне токены какой-то платформы, которая существует три недели. — Вадим переключил режим климат-контроля и недовольно поморщился, когда из воздуховода потянуло слишком тёплым воздухом. — По его словам, через год я пожалею, что не вложил всё, что у меня есть.

— Предприниматель. Человек думает о твоём будущем.

— А затем ты полчаса доказывал девчонке в красном платье, что электромобили зимой всё ещё говно.

— Я ничего ей не доказывал. — Яр повернулся к приятелю с искренним возмущением. — Она сама спросила.

— Она спросила, чем ты занимаешься. — Вадим всё-таки усмехнулся. — А ты нарисовал ей на салфетке график потери ёмкости аккумулятора при минус двадцати. Очень тонкий флирт, Яр. Думаю, она до сих пор в восторге.

— Человек проявил интерес к технической теме, а я поддержал разговор.

— Удивительно, что ты один.

— Сам каждый день удивляюсь.

Они оба засмеялись, и в салоне на несколько секунд стало уютнее. Тихо шуршали колёса, приборная панель отбрасывала на руки Вадима слабый голубоватый свет, из динамиков негромко играла какая-то электронная композиция без слов. Яр снова отвернулся к окну и позволил мыслям поплыть вслед за редкими огнями. В последнее время ему всё чаще казалось, что жизнь уже успела приобрести слишком определённую форму, хотя в двадцать два года подобное ощущение выглядело даже немного обидным. Работа, смены, съёмная однокомнатная квартира, продукты, коммуналка, попытки что-нибудь отложить, пятничные посиделки, редкие бары, ещё более редкие отношения, которые обычно заканчивались раньше, чем он успевал понять, собирался ли относиться к ним серьёзно. Каждые несколько недель Яр обещал себе записаться на дополнительные курсы, получить новый допуск и поискать место с зарплатой получше. Обещание успешно пережило уже восемь месяцев.

Несчастным он себя не считал. Работа позволяла нормально жить, Вадим оставался рядом ещё со времён колледжа, с родителями отношения были терпимыми, долгов не накопилось. Просто всё двигалось с такой предсказуемой скоростью, что иногда хотелось встряхнуть собственную жизнь и посмотреть, выпадет ли из неё что-нибудь интереснее очередной смены. Этим вечером самым заметным событием пока оставалась девушка в красном платье, которой он зачем-то действительно нарисовал график на салфетке.

— Смотри. — Голос Вадима изменился, и Яр тут же повернулся к лобовому стеклу.

Примерно в двух километрах впереди над трассой вспыхнули предупреждающие огни. Электронное табло, висевшее над четырьмя полосами, погасило зелёные стрелки и залилось жёлтым, а встроенные в ограждения сигнальные лампы замигали, направляя поток правее. Машины впереди начали замедляться, красные габаритные огни вытянулись неровной цепочкой.

— Авария, что ли? — Яр подался чуть вперёд, пытаясь разглядеть происходящее между автомобилями.

— Похоже на то. — Вадим отпустил педаль, и машина плавно замедлилась, бесшумно переходя на рекуперацию.

В этот момент справа, по служебной полосе, пронёсся большой чёрный внедорожник. Он прошёл мимо так быстро, что воздушная волна качнула ближайшие дорожные конусы, а через несколько секунд следом появился второй такой же автомобиль. Оба были без видимых обозначений, с тёмными стёклами, которые под светом фонарей казались сплошными чёрными пластинами.

— Нормально мужики торопятся. — Вадим проводил второй внедорожник взглядом. — Видимо, боятся пропустить самое интересное.

— Там пока вообще ничего не видно.

Поток продолжал двигаться ещё несколько секунд, после чего машины впереди начали резко расходиться по сторонам, и между ними показался высокий серый фургон. На первый взгляд он напоминал обычный грузовой микроавтобус, однако Яр быстро заметил тяжёлую подвеску, утолщённые боковые панели и слишком маленькие для грузового отсека окна кабины. Фургон шёл по средней полосе, заметно раскачиваясь, словно водитель пытался удержать машину после сильного удара. Рядом держался один из чёрных внедорожников, а второй появился слева, догоняя их по соседней полосе.

— Вадим, ты это видишь? — Яр выпрямился в кресле.

— Уже вижу.

Чёрная машина справа приблизилась к фургону, и в первое мгновение Яр решил, что водитель потерял дистанцию. Затем внедорожник намеренно сместился влево и всем боком ударил грузовик. Звук столкновения дошёл даже сквозь закрытые окна: тяжёлый металлический грохот прокатился над трассой, фургон мотнуло вправо, но водитель сумел вернуть его в полосу.

— Они его таранят. — Яр уже не отрывал взгляда от дороги.

— Да ладно… — Вадим крепче сжал руль.

Второй внедорожник ударил возле задней оси. Фургон дёрнуло, задняя часть пошла в сторону, и дальше всё стало происходить слишком быстро. Вадим вдавил педаль тормоза, ремень безопасности с силой перехватил Яру грудь. Впереди завизжали покрышки, один седан ушёл на обочину, другая машина резко перестроилась через две полосы, едва не ударившись в металлический разделитель. Серый фургон развернуло поперёк дороги, он боком врезался в барьер, тяжело подпрыгнул, поднялся на два колеса и на мгновение застыл под странным углом. Затем масса победила, кузов рухнул на бок, перевернулся ещё раз и с оглушительным скрежетом покатился по асфальту, высекая длинный поток оранжевых искр.

— Твою мать! — Вадим выкрутил руль, уходя от автомобиля, остановившегося прямо перед ними.

Их машину понесло к обочине. За лобовым стеклом беспорядочно мелькнули металлическое ограждение, задняя часть чужого седана, белый столб аварийного освещения. Вадим каким-то образом протащил электромобиль между двумя остановившимися машинами и вылетел на широкий край обочины, где затормозил окончательно. Несколько мгновений оба сидели неподвижно, слушая частое мигание аварийки и грохот сигналов, разносившийся по трассе.

— Цел? — Вадим повернулся к Яру и быстро осмотрел его с головы до ног.

— Цел. Ты?

— Тоже нормально.

Яр уже отстегнул ремень и взялся за ручку двери.

— Ты куда собрался? — Вадим нахмурился, хотя по выражению его лица было видно, что ответ он прекрасно понимает.

— Там люди. — Яр распахнул дверь, и в салон ворвался прохладный ночной воздух, пахнущий мокрым асфальтом, горячей резиной и выхлопом. — Фургон через всю трассу кувыркался.

— Я это видел, Яр.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Он выбрался наружу. Вокруг уже открывались двери других автомобилей; кто-то держал телефон у лица и торопливо объяснял диспетчеру, где произошла авария, кто-то снимал разбитые машины, несколько человек пошли в сторону фургона. Над трассой стоял тяжёлый смешанный запах нагретого металла, тормозных колодок и расплавленного пластика. Серый фургон лежал примерно в сотне метров впереди, завалившись на бок возле ограждения. Один из чёрных внедорожников остановился рядом с ним, второй врезался передней частью в барьер, но сохранил целый салон.

Яр успел пройти несколько метров, когда заметил, как из ближайшего внедорожника выбрались четверо. Первым появился высокий мужчина лет тридцати пяти в чёрной куртке с коротко остриженной головой и тяжёлым квадратным подбородком; следом вышли ещё трое, одетые одинаково, и уже сама слаженность их движений заставила Яра замедлиться. Высокий направился к кабине фургона, двое двинулись к задним дверям, а четвёртый остался возле внедорожника, внимательно осматривая трассу. Никто из них не выглядел растерянным после страшной аварии, никто не пытался вызвать помощь.

— Яр, стой. — Вадим догнал его и ухватил за локоть. — Ты на них посмотри.

— Уже смотрю. Здесь какая-то хрень происходит.

— Поэтому предлагаю посмотреть на неё с безопасного расстояния.

Из разбитой кабины фургона в этот момент выбрался мужчина в тёмно-серой форме, широкоплечий, седоватый, с залитой кровью левой половиной лица. Он тяжело упал на колени, попытался подняться, но высокий в чёрной куртке подошёл к нему и с размаха ударил ногой в бок. Раненый водитель завалился на асфальт, закрывая голову руками.

— Эй! Вы что делаете?! — крикнул кто-то возле остановившихся машин.

Стоявший у внедорожника стрелок резко обернулся, и свет дорожного фонаря блеснул на коротком автомате в его руках. Яр увидел оружие достаточно отчётливо, чтобы внутри всё неприятно сжалось. Через мгновение трассу разрезали три сухих хлопка. Человек, который крикнул, бросился за машину, вокруг него брызнули осколки бокового стекла, и спокойная растерянность окружающих мгновенно превратилась в панику. Люди побежали обратно к автомобилям, где-то пронзительно закричала девушка, одна машина рванула задним ходом и ударила соседнюю.

— Вниз! — Вадим схватил Яра за куртку и потащил к бетонному разделителю.

Они пригнулись за ограждением, когда над дорогой прошла ещё одна короткая очередь. Несколько пуль звонко ударили по металлу где-то дальше, и этот звук оказался гораздо страшнее киношного грохота: резкий, деловой, совершенно настоящий.

— Ты видел? — Вадим перевёл дыхание и осторожно выглянул из-за края разделителя. — У них автоматы. Это вообще что за хрень?

— Понятия не имею. — Яр поднял голову ровно настолько, чтобы видеть фургон. Двое в чёрных куртках уже возились с задними дверями, третий направился к повреждённому внедорожнику, стрелок контролировал дорогу. Из кабины фургона донёсся слабый стон. — Там кто-то ещё живой.

— Яр, даже не думай.

— Кабина ниже дороги. Если спуститься за ограждение, они нас едва увидят.

— У тебя каким местом голова работает? — Вадим повернулся к нему всем корпусом. — Возле машины ходят четверо вооружённых людей, которые только что начали стрелять по свидетелям.

— Я до кабины и обратно. — Яр показал на откос за металлическим ограждением. Оттуда можно было подобраться к передней части фургона, оставаясь ниже уровня трассы. — Полицию вызвали?

— Там уже половина дороги им звонит.

Вдалеке действительно завыли сирены, пока ещё слабые и растянутые расстоянием. Яр оценил склон, ещё раз посмотрел на лежащий фургон и перелез через ограждение. Под подошвами заскользила влажная земля. Вадим выругался ему вслед настолько выразительно, что несколько отдельных слов донеслись даже через шум трассы, однако через секунду тоже полез вниз.

— Ты зачем за мной полез? — Яр придержался рукой за мокрый куст и спустился ещё на несколько метров.

— Чтобы не пришлось твоей матери объяснять, как я спокойно смотрел, пока её сын полез под автоматы. — Вадим съехал по земле следом и отряхнул ладонь о джинсы. — Не обольщайся, благородства здесь процентов десять. Остальное — нежелание слушать её следующие двадцать лет.

— Всё равно трогательно.

— Заткнись и двигайся быстрее.

Фургон лежал передней частью над ними. От раскуроченного моторного отсека тянуло горячим маслом, пластиком и резким химическим запахом, который неприятно першил в горле. Переднее стекло покрылось густой сетью трещин, часть крыши смяло, правая дверь упиралась в землю. Яр приблизился к левой стороне кабины и через разбитое окно увидел внутри женщину лет тридцати с небольшим, худощавую, с тёмными волосами до плеч и узким бледным лицом, по виску которого тянулась свежая полоска крови. Тёмно-серая форма была такой же, как у раненого водителя на дороге; ремень держал её боком в кресле, одна рука бессильно лежала на разбитой панели.

— Слышите меня? — Яр нагнулся к окну и постучал по уцелевшему краю стекла.

Темноволосая охранница с трудом открыла глаза и попыталась сфокусировать на нём взгляд.

— Не… — Голос прозвучал так тихо, что Яр едва разобрал слово.

— Сейчас вытащим. Потерпите. — Он схватился за ручку двери и потянул, но смятый металл даже не шевельнулся.

— Не открывайте… груз…

— Какой груз? — Яр наклонился ближе, однако охранница уже прикрыла глаза.

Позади раздался тяжёлый металлический удар. Вадим выглянул из-за кабины и увидел, как люди в чёрном ломают крепления задней двери.

— Быстрее, Яр. Они вскрыли кузов. — Вадим подобрал с земли обломок металлической трубы, вставил его между дверью кабины и стойкой и навалился всем весом. — Давай сюда.

Яр перехватил трубу ниже. Вдвоём они надавили сильнее, металл жалобно заскрипел, щель увеличилась на несколько сантиметров. Из кабины пахнуло кровью, пылью от сработавших подушек безопасности и перегретой электроникой. Яр просунул внутрь руку, нашёл замок ремня и несколько раз нажал кнопку, но механизм заклинило после удара. Пришлось вытянуть из кармана складной нож.

— Отойти от машины. — Голос сверху прозвучал спокойно и достаточно близко, чтобы оба замерли.

Стрелок в чёрной куртке стоял метрах в пятнадцати от кабины, широко расставив ноги на скользком асфальте. Автомат лежал в руках привычно, ствол смотрел прямо на Яра и Вадима.

— Мы человека вытаскиваем. — Вадим медленно выпрямился, оставив руки на виду.

— Отойти.

— Она ранена. Мы уйдём через минуту.

— Последнее предупреждение.

Яр перевёл взгляд на охранницу. Она снова открыла глаза и едва заметно качнула головой, но смысл этого движения оставался непонятным: то ли просила уходить, то ли предупреждала о чём-то другом. С задней части фургона вдруг донёсся крик:

— Контейнер повреждён!

Стрелок повернул голову на звук, и Вадим мгновенно толкнул Яра вниз. Выстрел ударил одновременно, пуля с металлическим визгом вошла в дверь кабины. Яр рухнул на колено, а Вадим швырнул подобранную трубу в сторону стрелка. Попасть с такого расстояния было невозможно, зато тот рефлекторно отшатнулся и отвёл оружие. Этой секунды хватило: Яр рванул ножом ремень, ткань разошлась, и темноволосая охранница всем весом упала ему на руки.

— Вадим, помогай!

Они вытащили её из кабины и потащили вниз по откосу, цепляясь ботинками за мокрую траву. Сверху снова загрохотали выстрелы, земля рядом с ногой Яра брызнула грязью. Спасённая пыталась что-то сказать, её дыхание сбивалось, тело то напрягалось, то становилось тяжёлым и безвольным.

— Что? Я не слышу. — Яр наклонил голову, продолжая идти.

— Уходите… от фургона…

Позади ударило так, что воздух толкнул их в спины. Это уже не походило на выстрел. Яр обернулся и увидел, как из раскрытой задней части фургона вырывается густой белый пар. Один из нападавших отлетел от кузова и рухнул на асфальт, второй стоял у распахнутой двери, закрывая лицо руками. Внутри грузового отсека вспыхнул странный бело-голубой свет, на мгновение заливший дорогу холодным сиянием.

— Бежим! — Вадим перехватил охранницу удобнее и потянул Яра дальше.

Первый взрыв прозвучал сухим коротким хлопком, а через мгновение последовал второй, намного сильнее. Заднюю часть фургона словно разорвало изнутри. Створку двери сорвало с креплений, тяжёлый кусок металла перелетел через край откоса и с чудовищным грохотом врезался в землю. Ударная волна сбила Яра с ног. Он несколько раз перевернулся по мокрому склону, зацепил плечом куст, ударился спиной о тонкий ствол дерева и на несколько секунд потерял способность нормально вдохнуть. Перед глазами плавали мутные серые пятна, в ушах стоял высокий непрерывный звон.

— Яр! — Голос Вадима пробился сквозь гул будто издалека.

— Живой. — Яр с трудом втянул воздух и поднялся сначала на колено, затем на ноги. Левая ладонь резко заболела, и только теперь он заметил глубокий порез, пересекавший кожу от основания большого пальца к запястью. Видимо, во время падения он зацепился за стекло или осколок металла. — Где она?

— Здесь, со мной.

Вадим находился в нескольких метрах ниже по склону. Темноволосая охранница лежала рядом на боку и всё ещё дышала. Яр шагнул к ним, но остановился, услышав возле ног тихое шипение. На влажной земле лежал расколотый фрагмент металлического контейнера размером с ладонь. По его внутренней поверхности стекала густая чёрная жидкость, собираясь на земле тонкими блестящими нитями. Под светом дорожных фонарей она поблёскивала, как густое масло, и двигалась удивительно медленно, хотя никакого тепла от неё Яр не чувствовал.

— Не трогай! — Темноволосая охранница приподнялась на локте, и в её голосе впервые появилась настоящая паника.

Яр повернулся на крик, одновременно опираясь раненой рукой о землю. Движение вышло совершенно обычным, всего на секунду, но одна из чёрных капель уже коснулась открытого пореза.

Боль ударила от ладони до самого локтя так резко, словно руку окунули в кипящее масло. Яр вскрикнул и отдёрнулся, несколько раз яростно провёл ладонью по куртке. Чёрная субстанция успела растечься по коже, а затем стала исчезать внутри раны. Она уходила слишком быстро, словно порез впитывал её.

— Что за дрянь?! — Яр продолжал тереть ладонь, однако чёрного оставалось всё меньше.

Охранница окончательно пришла в себя, увидела его руку и застыла. Её бледное лицо сделалось ещё светлее.

— Нет… — Она смотрела на порез с таким выражением, что Яру стало тревожнее, чем от самой боли.

— Что значит «нет»?

— Смой. Быстро. Водой, чем угодно.

Вадим метнулся к лежавшей неподалёку машине, через разбитое окно дотянулся до бутылки в дверном кармане и вернулся, уже откручивая крышку. Холодная вода хлынула на ладонь Яра, стекла по пальцам серыми, затем прозрачными струйками. Он тщательно промыл порез и вытер руку чистым участком футболки. Чёрная жидкость исчезла, глубокая рана осталась, однако крови из неё вытекло удивительно мало.

— Всё? — Вадим приблизил телефон и включил фонарик, освещая повреждённую кожу.

— Вроде чисто. — Яр несколько раз согнул пальцы. Двигались нормально.

— Покажи мне. — Охранница протянула руку, всё ещё глядя на его ладонь.

— Разберёмся позже.

Наверху снова застучали выстрелы. Один из людей в чёрном оставался на ногах и стрелял куда-то в сторону приближающихся машин. Сирены звучали уже совсем близко, между автомобилями начали мелькать синие и красные отблески. Яр хотел помочь охраннице подняться, когда заметил, как из повреждённого фургона потянулось пламя. Сначала загорелось что-то возле заднего колеса, затем огонь перебрался на разлитую жидкость и стремительно пошёл вдоль корпуса. Оранжевые языки отражались в мокром асфальте, поднимаясь всё выше. Через разбитое стекло кабины Яр заметил движение.

— Там ещё кто-то есть. — Он всмотрелся и различил человеческую фигуру, зажатую возле второй двери.

Вадим схватил его за плечо раньше, чем Яр успел сделать шаг.

— Хватит. Там уже горит всё.

— В кабине человек.

— Яр, этот фургон только что взорвался, а сейчас может рвануть ещё раз.

— Поэтому времени у него вообще нет. — Яр высвободил плечо и начал подниматься по склону.

Вадим ещё что-то крикнул вслед, но Яр уже двигался к фургону. Позже он вряд ли смог бы объяснить собственное решение внятнее, чем в ту секунду. За стеклом оставался живой человек, огонь подбирался к кабине, и мысль о том, чтобы просто стоять внизу и смотреть, оказалась для него невозможной. Больше он ни о чём толком не думал.

Жар усиливался с каждым шагом. Пламя охватило заднюю часть машины, внутри что-то громко трещало, от раскалившегося кузова шёл густой запах горелого пластика и краски. Лопнуло боковое стекло, осколки посыпались на асфальт. Яр обошёл кабину и увидел второго пострадавшего — водителя в серой форме лет сорока, плотного, с короткой тёмной бородой и разбитым носом. Его зажало между креслом и деформированной панелью, голова безвольно свисала к плечу, но грудь едва заметно поднималась.

— Эй! Слышишь меня? — Яр ухватился за повреждённую дверь и тут же отдёрнул руки: металл обжёг пальцы.

Огонь подбирался по крыше ближе. Жар давил на лицо, сушил глаза и заставлял щуриться. Яр обмотал левую ладонь рукавом куртки, крепче взялся за край двери и дёрнул. Смятый металл подался всего на несколько сантиметров.

— Давай же… — Он переставил ноги, упёрся сильнее и рванул второй раз.

Пламя лизнуло бок куртки. Яр почувствовал запах палёной ткани, отшатнулся и хлопнул ладонью по рукаву. Огонь погас, оставив чёрный след. До водителя оставалось каких-то полметра, однако из-за искорёженной двери дотянуться до ремня никак не получалось. Яр шагнул ближе и снова ухватился за металл. Тогда внутри левой ладони появилось странное ощущение.

Боль от пореза резко стихла. На её месте возник холод, очень глубокий и чистый, словно под кожу ввели ледяную воду. Он распространился по пальцам, заполнил запястье и двинулся вверх по предплечью. Яр вздрогнул, разжал руку и посмотрел на собственную ладонь. Возле пореза кожа казалась обычной, однако от кончиков пальцев пошёл лёгкий белёсый пар. Пламя возле его руки качнулось.

Яр замер, решив, что причиной стал поток воздуха, но огонь продолжил уменьшаться. Один язычок пригнулся к металлу и исчез, за ним погас второй. По раскалённой стойке двери протянулась узкая белая полоска, которая быстро разрасталась тонкими ветвями. На металле проступал иней, совершенно невозможный посреди горящей машины.

Яр смотрел на белые кристаллы и несколько секунд просто не понимал, что видит. Они покрывали металл всё шире, добирались до обугленной краски, обрастали по краям мелкими иглами. Огонь касался заиндевевшей поверхности и гас, словно ему внезапно переставало хватать самого пространства для горения. Жар возле лица ослабел. Раскалённый кузов громко щёлкнул от резкого перепада температуры.

— Что за…

Яр протянул левую руку ближе к двери. Белая изморозь побежала быстрее. Стекло возле пальцев за несколько мгновений помутнело и покрылось плотной сеткой ледяных кристаллов, а участок металла, который секунду назад обжигал, теперь выглядел так, словно машина несколько часов простояла на зимнем морозе.

— Яр! — Голос Вадима снизу вернул ему способность соображать.

Водитель всё ещё оставался внутри. Яр просунул руку в расширившуюся щель и с удивлением обнаружил, что спокойно касается двери. Металл стал холодным. Он дотянулся до ремня, перерезал его и ухватил пострадавшего под плечи. Тело оказалось тяжёлым, ноги зацепились за искорёженное кресло, и пришлось несколько раз резко дёрнуть, прежде чем водитель начал выходить из кабины.

Огонь по краям снова набирал силу, но пространство вокруг левой руки Яра оставалось прохладным. Там, куда он касался, продолжал проступать иней. Он пятился от машины, волоча водителя по асфальту, и с каждым шагом видел краем глаза, как пламя словно расступается возле его тела, оставляя узкий безопасный участок.

— Сюда его! — Вадим поднялся навстречу и схватил водителя за ноги.

Вместе они оттащили пострадавшего за ограждение и начали спускаться по откосу. Яр обернулся уже снизу. Фургон продолжал гореть, пламя снова охватывало крышу и переднюю часть, будто нескольких странных секунд посреди пожара вообще не существовало. Только дверь кабины выделялась белым пятном: толстая корка инея покрывала металл от ручки до стойки, а с нижнего края свисали короткие прозрачные сосульки.

— Вадим… — Яр остановился, не сводя глаз с машины. — Ты видел, что там произошло?

Вадим тоже посмотрел на фургон, затем перевёл взгляд на приятеля.

— Я видел, как ты второй раз за пять минут полез туда, где нормальный человек предпочёл бы находиться километра за три.

— Огонь рядом со мной погас.

— Яр, там всё горит.

— Возле меня он гас. И дверь замёрзла. — Яр поднял левую руку, всё ещё пытаясь подобрать нормальные слова. — Я к ней прикоснулся, и металл покрылся льдом.

Вадим нахмурился и ещё раз посмотрел на белую дверь среди огня.

— Ты хорошо головой приложился?

— Возможно. Тогда объясни вот это.

— Сейчас я вообще ничего объяснять не собираюсь. В идеале предлагаю сначала пережить следующие десять минут.

Над трассой разлился яркий белый свет. Полицейский дрон прошёл над остановившимися автомобилями и направил прожектор вниз. Синие и красные вспышки становились всё ближе, послышались усиленные громкоговорителями команды. Темноволосая охранница, лежавшая возле дерева, попыталась подняться и снова посмотрела на Яра.

— Уходите. — Голос оставался слабым, зато взгляд стал осмысленным.

— Вас здесь бросать нельзя. — Яр подошёл к ней и протянул руку. — Скорые уже приехали.

— Меня найдут.

— Вот и хорошо.

— Другие. — Охранница тяжело вдохнула, морщась от боли, и её взгляд скользнул к его левой ладони. — Ты касался груза.

Яр почувствовал, как холодное неприятное ощущение проходит вдоль позвоночника.

— Какая разница?

— Большая.

— Что это было?

Охранница закрыла глаза на несколько секунд, собираясь с силами.

— Если повезёт, ничего.

— А если не повезёт?

Ответить она уже не успела. Сверху раздалась команда оставаться на местах, по откосу начали спускаться спасатели в ярких куртках со светоотражающими полосами. Вадим посмотрел на них, затем на дорогу позади.

— Нам действительно пора уходить. — Он понизил голос и встал ближе к Яру. — Здесь вооружённые люди таранили бронированный фургон посреди трассы, внутри перевозили неизвестную дрянь, которая каким-то образом оказалась у тебя в открытой ране, а человек из охраны просит нас не попадаться. Я впервые за весь вечер предлагаю действительно разумную вещь.

Яр посмотрел на темноволосую охранницу и на спасателей, которые уже спускались к ней с медицинской сумкой. Второго пострадавшего тоже заметили, поэтому помощи им хватит. Оставаться и объяснять полиции собственное присутствие возле неизвестного груза вдруг показалось значительно менее привлекательной идеей.

— Ладно, уходим. — Он коротко кивнул Вадиму и первым двинулся вдоль нижней части откоса.

До машины они добирались около пяти минут, держась ниже ограждения и стараясь не попадать под свет прожекторов. Когда наконец забрались в салон, Вадим несколько секунд сидел, положив обе ладони на руль. Пальцы у него заметно дрожали, дыхание оставалось слишком частым.

— Всё, хватит приключений. — Он завёл машину и осторожно вырулил вдоль обочины. — Домой. И если сейчас перед нами упадёт самолёт, я объеду его по встречке.

— Согласен.

Через служебный съезд удалось уйти со скоростной трассы на старую дорогу. Несколько минут они ехали молча, и только после того, как синие вспышки окончательно исчезли за деревьями, оба немного расслабились. Яр всё это время рассматривал левую ладонь. Порез выглядел достаточно глубоким, края кожи расходились, однако крови выступало удивительно мало.

— Мы никому об этом не рассказываем. — Вадим нарушил молчание и быстро посмотрел на него. — Я сейчас совершенно серьёзно.

— Ты первый начал рассказывать.

— Даже Андрюхе ни слова. Особенно Андрюхе.

— Здесь согласен. Он сначала расскажет жене, жена сестре, а сестра через час напишет в своём канале про таинственного свидетеля перестрелки спортивного телосложения.

— Спортивного? — Вадим недоверчиво оглядел его сбоку.

— В стрессовой ситуации можно немного приукрасить.

Их нервный смех оказался слишком громким для тихого салона и оборвался быстрее обычного. Яр снова посмотрел на рану, осторожно согнул пальцы и прислушался к ощущениям.

— У тебя аптечка есть?

— В багажнике. Давай остановимся.

— Дома обработаю.

— Болит сильно?

Яр пошевелил кистью и нахмурился.

— Уже практически нет.

— Вот это мне как раз не нравится. Ты ладонь распорол нормально так, а через десять минут ничего не чувствуешь.

— Спасибо, доктор Вадим. Очень обнадёживающая консультация.

— Поехали в травму.

Перед глазами Яра возникло бледное лицо охранницы и её взгляд, прикованный к порезу. Фраза «ты касался груза» прозвучала в памяти неприятно отчётливо.

— Домой отвези. Если станет хуже, вызову скорую.

— А если к утру рука отвалится?

— Позвоню тебе.

— Чем?

— Второй рукой.

Вадим медленно покачал головой.

— Иногда мне кажется, что судьба специально держит тебя рядом со мной, чтобы проверять мою нервную систему.

— Пока справляешься.

Когда они въехали в город, время перевалило за три часа. Ночная жизнь уже стихла, а утренняя ещё не началась. Пустые перекрёстки мигали светофорами, возле тротуаров медленно двигались уборочные машины, изредка попадались такси. После стрельбы, взрывов и горящего фургона этот спокойный город выглядел декорацией, настолько привычной, что произошедшее на трассе постепенно приобретало странную нереальность. Вадим остановился возле дома Яра, старой двенадцатиэтажки с закрытым двором и тускло освещённым подъездом.

— Напиши, когда поднимешься. — Он разблокировал двери и повернулся к приятелю.

— Я живу на шестом этаже. Там метров тридцать пути от машины до лифта.

— Сегодня я уже видел четверых людей с автоматами, взорванный грузовик и твою попытку потушить пожар голыми руками. Теперь я готов допустить даже нападение тигра в лифте.

— Если встречу, передам привет.

Яр открыл дверь, затем задержался и посмотрел на Вадима.

— Спасибо, что полез за мной.

— Я пытался остановить тебя.

— Плохо пытался.

— В следующий раз останусь в машине и буду снимать.

— Договорились.

Яр уже собирался захлопнуть дверь, когда Вадим опустил стекло.

— И всё-таки следи за рукой. Если начнёт синеть, зеленеть, светиться или разговаривать, звони.

— Если заговорит, сначала узнаю, как её зовут.

— Придурок. Иди уже.

Машина уехала, красные фонари скрылись за поворотом, а Яр вошёл в подъезд. Внутри пахло влажным бетоном, старой краской и чьим-то поздним ужином. Лифт стоял на двенадцатом этаже, поэтому пришлось ждать. Только теперь, оставшись в тишине, Яр почувствовал настоящую усталость. Тело стало тяжёлым, плечо после падения начинало ныть, во рту ощущался неприятный привкус дыма. Перед глазами снова всплывали отдельные куски ночи: чёрные внедорожники, автомат в руках стрелка, бледное лицо охранницы, странная субстанция на земле, пламя вокруг кабины. Больше всего мешал забыть иней.

Яр поднял левую ладонь и внимательно посмотрел на неё под холодным светом подъездной лампы. Кожа вокруг пореза выглядела обычной. Чёрных следов не осталось, пальцы двигались свободно. Когда приехал лифт, он вошёл, нажал шестой этаж и прислонился затылком к металлической стене, решив, что утром вся эта история наверняка станет выглядеть проще. Возможно, дверь фургона покрылась пеной из повреждённой системы пожаротушения, а у него после удара и стресса мозг достроил картину сам. Объяснение звучало слабо, но хотя бы принадлежало нормальному миру.

В квартире Яр сбросил обувь, повесил куртку на край пуфика и прошёл в ванную. Белый свет над зеркалом ударил в уставшие глаза. Оттуда на него смотрел растрёпанный парень с грязным следом на щеке, копотью возле виска и порванным рукавом; только сейчас стало понятно, насколько жалко выглядит любимая куртка после всех сегодняшних подвигов.

— Великолепная идея, — пробормотал Яр собственному отражению и открыл воду.

Он подставил руку под струю. Вода сначала оставалась прозрачной, затем приобрела лёгкий розоватый оттенок.

— Ну хоть кровь ещё есть.

Яр тщательно промыл порез, достал из шкафчика аптечку, нашёл перекись и щедро полил повреждённую кожу. Жидкость зашипела и покрылась пузырьками. Вот здесь он окончательно насторожился. Глубокая рана должна была отозваться хотя бы обычным жжением, однако ладонь чувствовала только прохладу жидкости и давление пальцев. Он налил ещё немного перекиси и подождал. Результат остался тем же.

— Замечательно.

Яр поставил бутылочку на полку и поднял глаза на зеркало. Карие глаза в отражении выглядели красноватыми от усталости, лицо оставалось обычным, под кожей не проступало ничего подозрительного. Он ещё раз осмотрел предплечье, провёл пальцами по запястью и решил, что утром первым делом всё-таки съездит к врачу, если чувствительность не вернётся. Когда Яр потянулся за пластырем, возле пореза появилась маленькая белая точка.

Сначала он принял её за кусочек ваты. Смахнул большим пальцем и продолжил разматывать упаковку. Через секунду точка появилась снова, а рядом возникла вторая. Яр медленно опустил пластырь на край раковины и приблизил ладонь к свету.

На коже росли крошечные кристаллы. Тонкий узор начал расползаться от края пореза, ветвясь по ладони прозрачными белыми линиями. Яр замер, наблюдая, как иней добирается до основания пальцев и тонкой полосой движется к запястью. Из открытого крана продолжала падать вода. Одна крупная капля сорвалась со смесителя, попала ему на указательный палец и осталась на коже.

На глазах у Яра она помутнела и превратилась в маленькую прозрачную бусину льда. Он медленно поднял руку к лицу. Воздух вокруг ладони едва заметно белел от холода. Тонкие кристаллы продолжали разрастаться по коже, а на металлическом краю раковины возле его пальцев появилась белая изморозь. Яр отдёрнул руку, но было поздно. По хромированной поверхности прошёл тихий сухой хруст. Иней медленно пополз дальше.

Глава 2. Что я могу?

Иней продолжал медленно расползаться от пореза, захватывая основание большого пальца и тонкими белыми прожилками уходя к запястью. Яр стоял перед зеркалом в ванной, держа левую руку под ярким светом, и несколько секунд просто смотрел на собственную кожу, ожидая, что происходящее хотя бы немного прояснится. Холод едва ощущался, хотя красная линия всё ещё пересекала ладонь там, где он распорол её возле перевернувшегося фургона. Белые кристаллы росли прямо из влажной кожи, цеплялись за неё тонкими ветвями, постепенно таяли по краям и одновременно появлялись дальше. Когда Яр поднёс ладонь ближе к зеркалу, на стекле возникло круглое матовое пятно, словно зимой он выдохнул на холодную поверхность.

— Ну охренеть. Только этого мне сегодня и не хватало. — Яр осторожно провёл пальцами правой руки по инею, растёр холодную влагу и ещё раз осмотрел порез, пытаясь понять, не изменился ли цвет кожи.

Первой мыслью было вызвать скорую, и в обычный вечер он, скорее всего, именно так и поступил бы. Яр дошёл до кухни, положил телефон на стол и несколько секунд смотрел на экран, мысленно составляя объяснение для диспетчера. Авария звучала нормально, стрельба тоже, даже неизвестный состав, попавший в открытую рану, ещё укладывался в правдоподобную историю. Дальше начиналась часть, которую придётся объяснять словами про огонь, внезапно погасший возле руки, и иней, выросший на коже уже дома. В лучшем случае врачи всю ночь будут искать интоксикацию, химический ожог или повреждение нервов, а заодно обязательно возникнут вопросы о фургоне и его грузе. Перед глазами снова появилось испуганное лицо сотрудницы из разбитой кабины, которая настойчиво советовала ему уходить до приезда полиции, поэтому Яр решил дать себе хотя бы десять минут и посмотреть, станет ли хуже.

За эти десять минут ничего страшного не произошло. Голова не кружилась, пальцы слушались, сердце билось ровно, зрение оставалось обычным. Иней на ладони постепенно растаял сам, оставив после себя только прохладную влагу, а порез перестал напоминать о себе. Яр промыл руку водой, снова обработал её перекисью и с удивлением обнаружил, что рана едва щиплет. Ситуация оставалась странной, но первоначальный испуг уже начал уступать место другому чувству, которое всегда появлялось у него при встрече с непонятной техникой или неисправностью. Через следующие десять минут любопытство окончательно стало сильнее желания ехать в больницу.

Кухня встретила его тишиной, слабым гулом холодильника и тёплым жёлтым светом над рабочей поверхностью. За окном двор давно опустел, фонари отражались в мокром после дождя асфальте, на стекле висели отдельные прозрачные капли. Яр открыл холодильник, достал пластиковую бутылку воды, отвинтил крышку и сделал несколько глотков. Вода была обычной, прохладной, и он уже собирался поставить бутылку обратно, когда внутри левой ладони снова возникло знакомое ощущение. Холод появлялся глубже кожи, словно собирался между костями и сухожилиями, причём болью это назвать было невозможно; после дыма, жары и беготни возле аварии внутренняя прохлада воспринималась даже приятно.

Яр замер и посмотрел на бутылку. По прозрачному пластику сначала выступило несколько капель конденсата, затем они начали мутнеть, а через секунду на стенке появились крошечные белые точки. Внутри вода едва заметно дрогнула, и от того места, где пластик касался ладони, потянулись тонкие прозрачные иглы, напоминавшие морозный узор на окне. Они быстро росли, соединялись между собой и захватывали всё больше объёма, пока в бутылке не появился неровный кусок льда.

— Да ладно… — Яр произнёс это шёпотом и ещё несколько секунд продолжал держать бутылку, наблюдая, как ледяные кристаллы становятся толще.

Затем он резко поставил её в мойку, и процесс прекратился. Яр постоял рядом, снова взял бутылку левой рукой и сознательно вспомнил то внутреннее ощущение, которое только что появлялось само. Холод вернулся гораздо быстрее, а кусок льда начал увеличиваться. Яр отпустил бутылку и неожиданно рассмеялся, сначала тихо и скорее от накопившихся нервов, затем уже искренне: происходящее окончательно перестало помещаться в обычную жизнь. Ещё вчера одним из самых заметных событий вечера был разговор про робот-пылесос, ночью по трассе катался фургон с вооружённой охраной, а теперь он стоял на собственной кухне и замораживал воду рукой.

— Ладно, давай разбираться. — Яр вытер ладонь о футболку, открыл холодильник пошире и начал выбирать, что проверить следующим.

Первой под руку попалась металлическая банка газировки. Яр несколько секунд подержал её правой рукой, запоминая обычную прохладу после холодильника, затем переложил в левую и сосредоточился. Эффект пришёл быстрее, чем с бутылкой: на металле проступил тонкий белый налёт, капли влаги превратились в мелкие кристаллы, а сама банка за несколько секунд стала настолько холодной, что пальцы правой руки при прикосновении неприятно обожгло. Левая ладонь при этом воспринимала температуру заметно слабее. Гладкость металла, давление и влагу Яр чувствовал нормально, зато сильный холод словно доходил до нервов через плотную перчатку.

Следующей стала обычная десятирублёвая монета. Первые секунды она просто лежала на ладони, пока Яр смотрел на неё и пытался сознательно вызвать нужное ощущение. Стоило представить, что металл должен стать холоднее, как по ребру начала расти белёсая кайма, а затем вся поверхность потускнела от инея. Яр бросил монету на стол и увидел, как под ней появилось маленькое влажное пятно. Сила всё отчётливее отзывалась именно на намерение, и эта простая связь нравилась ему сильнее любого возможного объяснения.

С зажигалкой получилось веселее. Яр щёлкнул колесиком, дождался ровного жёлто-синего пламени и поднёс левую ладонь сбоку, оставив между пальцами и огнём несколько сантиметров. Сначала ничего не произошло, поэтому он придвинул руку ближе, к металлической верхушке, и позволил холоду собраться внутри кисти. Пламя дрогнуло, уменьшилось и через мгновение погасло. Во второй попытке Яр действовал свободнее, третья заняла меньше секунды, и теперь он уже улыбался настолько широко, что заметил собственное довольное выражение в тёмном кухонном окне.

— Вот это уже интересно. — Яр снова щёлкнул зажигалкой, посмотрел на маленькое пламя и убрал её на стол, решив не тратить время на одинаковый результат.

Кран дал новое представление о том, как быстро сила распространяется через металл и воду. Яр пустил тонкую струю, подставил под неё левую ладонь и постепенно усилил внутренний холод. Вода сначала просто стекала между пальцами, затем металлический носик смесителя начал покрываться инеем, а через несколько секунд поток пошёл неровными рывками. На сетке аэратора образовалась ледяная корка, часть отверстий забилась, давление изменилось, и вода брызнула в разные стороны, попав Яру на футболку и столешницу.

— Хорошо, сантехнику пока оставим в покое. — Яр рассмеялся, перекрыл воду и вытер ладонью мокрую поверхность возле мойки.

Стеклянный стакан оказался капризнее. Яр налил в него воду комнатной температуры, обхватил стенку левой ладонью и дал холоду выйти немного сильнее. Капли снаружи стали мутными, быстро превратились в кристаллы, а внутри возле стекла начала появляться тонкая ледяная плёнка. Через несколько секунд раздался негромкий щелчок, и по прозрачной стенке протянулась трещина. Яр убрал руку, осторожно переставил стакан в мойку и внимательно осмотрел повреждение.

— Ага, вот это уже полезно знать. — Он провёл пальцем рядом с трещиной и достал из шкафа металлическую кружку.

Она перенесла эксперимент гораздо лучше. Холод быстро расходился по стенкам, поверхность покрывалась плотной изморозью, а вода внутри начинала схватываться по краям тонким прозрачным слоем. Яр несколько раз прекращал и снова запускал процесс, пытаясь уловить сам момент включения способности. Первые попытки требовали концентрации: приходилось смотреть на предмет, представлять падение температуры и ждать, пока в ладони появится знакомая прохлада. Через полчаса всё стало заметно проще. Монета охлаждалась после того, как Яр этого хотел, бутылка воды реагировала ещё быстрее, а внутренняя прохлада в кисти уже не пугала и воспринималась как новый инструмент, которым просто нужно научиться пользоваться.

После этого кухня окончательно превратилась в полигон. Яр охладил банку газировки ровно настолько, чтобы напиток стал ледяным, но остался жидким, затем нагрел кружку воды в микроволновке и за несколько секунд сделал её прохладной. Из ящика достал старый компьютерный радиатор, прогрел его феном и убрал накопившееся тепло ладонью. Следом дошла очередь до металлической ручки сковороды: Яр нагрел её на плите, дал металлу раскалиться и снял температуру до безопасной, с явным удовольствием наблюдая, как быстро предмет перестаёт отдавать жар.

Каждый новый результат приносил всё больше удовольствия. Авария постепенно отступала куда-то на задний план: прямо сейчас гораздо интереснее было понять возможности собственной руки. Происхождение силы могло подождать. Она существовала, подчинялась намерению и позволяла делать с температурой предметов то, чего обычный человек сделать не мог. Для двадцатидвухлетнего Яра этого оказалось достаточно, чтобы вместо долгих размышлений начать перебирать всё подряд, проверяя очередную идею.

Телефон следующим попал под эксперимент уже не как предмет, а как камера. Яр поставил его на небольшую подставку, включил запись и направил объектив на стол, где лежали монета, металлическая кружка и бутылка воды. Он устроился напротив, взял десятирублёвую монету двумя пальцами и показал её камере.

— Так, эксперимент номер… да хрен его знает какой. — Яр усмехнулся, положил монету на левую ладонь и немного повернул её, чтобы металл хорошо попадал в кадр. — Обычные десять рублей. Температуру измерять нечем, поэтому работаем по научнейшей методике «холодно — горячо».

Через несколько секунд по металлу выступил хорошо заметный на записи иней. Яр показал монету ближе к объективу, положил на стол и взял бутылку. Прозрачный пластик начал мутнеть прямо в кадре, внутри появились ледяные кристаллы, которые быстро соединялись в крупный кусок. Яр остановил процесс раньше полного замерзания и медленно повернул бутылку перед камерой, чтобы было видно лёд.

— Вот. А теперь мой любимый номер. — Яр поставил бутылку на стол, взял зажигалку, дождался устойчивого пламени и поднёс левую руку.

Огонь погас. Яр остановил запись и пересмотрел ролик. На экране всё выглядело гораздо эффектнее, чем во время самого эксперимента: никакой видимой аппаратуры, никаких проводов, обычная бутылка просто начинала замерзать у него в руке, монета покрывалась инеем, а пламя зажигалки гасло от приближения ладони. Он уже открыл чат с Вадимом и дошёл до кнопки отправки файла, когда остановился. Перед глазами всплыли вооружённые люди возле фургона, стрельба на трассе и лицо сотрудницы, которая слишком хорошо понимала опасность повреждённого груза. Яр ещё раз посмотрел видео, удалил его, затем открыл корзину и стёр запись оттуда.

— Пока обойдёмся без славы. — Он заблокировал телефон и положил его подальше от мокрой столешницы.

Решение далось легко. Вадиму он всё равно расскажет при встрече, а оставлять в сети видео, на котором отчётливо видно невозможную способность, после ночной перестрелки казалось слишком глупым даже для его нынешнего настроения. Любопытство победило страх, но полностью здравый смысл никуда не исчез.

К трём часам ночи кухня выглядела так, будто здесь проводили очень дешёвые испытания климатического оборудования. На столешнице стояли банки, две кружки, бутылка с плавающим куском льда и треснувший стакан, возле монет растаяли маленькие влажные круги, а рядом с краном лежало полотенце, которым Яр постоянно собирал конденсат. Он ещё мог продолжать с мелкими предметами, но квартира постепенно стала казаться тесной. Всё вокруг было слишком маленьким и знакомым, а после часа успешных опытов хотелось проверить силу на чём-нибудь крупнее.

Яр подошёл к окну. Двор опустел, большинство окон уже погасло, несколько припаркованных машин стояли под жёлтыми фонарями, детская площадка оставалась пустой. После вечернего дождя возле края парковки сохранилась большая лужа, которую он заметил ещё по дороге домой. Яр несколько секунд разглядывал тёмную воду сверху, затем посмотрел на левую ладонь и довольно усмехнулся. Через минуту он уже натягивал куртку.

Ночной воздух оказался прохладнее, чем ожидалось. Во дворе пахло мокрым асфальтом, влажной землёй и листвой, где-то далеко ровно шумела дорога. Яр прошёл вдоль дома, машинально оглядывая окна и стараясь двигаться так, будто в три часа ночи совершенно нормально выходить из подъезда ради большой лужи. Свидетелей всё равно не было. Только на одном балконе горел слабый синий свет телевизора, а возле соседнего подъезда мигал индикатор домофона.

Лужа оказалась около двух метров длиной и примерно метр шириной, мелкой по краям и заметно глубже в середине. В жёлтом свете фонаря на поверхности отражались тёмные ветки дерева, несколько окон и размытый круг самой лампы. Яр присел на корточки и сначала просто коснулся воды кончиками пальцев. Поверхность дрогнула, пошла мелкими кругами, но больше ничего не произошло. Тогда он сосредоточился и позволил холоду собраться в кисти.

Под пальцами появилось маленькое белёсое пятно, которое стало прозрачным. От него по поверхности побежали тонкие ледяные линии, соединяясь в неправильную сетку. Яр продолжал держать руку в воде и наблюдал, как лёд расходится всё дальше, захватывает ближайшую половину лужи, движется к противоположному краю и постепенно делает поверхность неподвижной. Через несколько секунд от дальней стороны донёсся лёгкий хруст.

Вся лужа покрылась льдом. Яр медленно поднялся, подошвой ботинка осторожно надавил на край и почувствовал сопротивление. Корка выдержала, хотя в центре появилась длинная тонкая трещина. Результат выглядел настолько хорошо, что Яр снова рассмеялся, на этот раз громче, чем собирался. В пустом дворе звук прокатился между домами, поэтому он быстро оглянулся на окна, но никто не появился и свет нигде не зажёгся.

С кухонными опытами ещё можно было представить, что он просто устраивает странные фокусы с маленькими предметами. Здесь результат занимал несколько квадратных метров и появился за считаные секунды. Яр ещё раз провёл носком по ледяной поверхности, затем направился к другой части двора, где возле водостока сохранилась вторая, меньшая лужа. На этот раз касаться воды он не собирался.

Яр присел, поднёс левую ладонь примерно на десять сантиметров над поверхностью и сосредоточился. Первые несколько секунд вода оставалась обычной. Он опустил руку до пяти сантиметров, и в центре появилась маленькая белая точка. Яр медленно поднял ладонь обратно к десяти сантиметрам. Иней продолжал расти. На пятнадцати процесс стал медленнее, но тонкая прозрачная плёнка всё ещё расходилась по воде. На двадцати сантиметрах требовалось уже заметное усилие, словно Яр пытался дотянуться до цели слишком короткой рукой, хотя мышцы при этом оставались расслабленными.

Он увеличил расстояние примерно до тридцати сантиметров и несколько секунд удерживал холод. Лёд рос очень медленно, но продолжал захватывать поверхность. На сорока сантиметрах процесс остановился. Яр снова приблизил руку, и тонкая ледяная корка начала расширяться быстрее. Он повторил опыт несколько раз, меняя дистанцию, пока не получил приблизительную границу: около тридцати сантиметров сила уже могла действовать без прямого контакта, хотя заметно слабее, чем через прикосновение.

Яр поднялся и несколько раз встряхнул кистью. После всех экспериментов появилась умеренная усталость, пальцы слегка покалывало, а желудок напомнил, что после бара, аварии и ночных опытов он толком ничего не ел. Серьёзной слабости не было, голова не кружилась, левая рука слушалась нормально, поэтому новое ограничение воспринималось скорее как ещё один параметр, который можно будет позже проверить.

Он посмотрел на замёрзшую лужу, затем на собственную ладонь, и в голове начали появляться новые варианты. Если холод схватывает воду, значит, можно попробовать влажную землю или мокрый асфальт. Если металл после сильного охлаждения становится хрупким, интересно, что произойдёт с обычным замком. Двигатель, аккумулятор, труба, шина, чужой телефон — возможностей становилось всё больше с каждой секундой. В какой-то момент среди них появился и пистолет, и эта мысль заставила Яра вспомнить вооружённого человека возле перевернувшегося фургона.

Вчера при виде автомата оставалось только пригибаться за ограждением и надеяться, что стреляют в другую сторону. Сегодня в его руке находилось то, чего не было ни у кого из знакомых, и предел этой силы он пока даже приблизительно не представлял. Возможно, через неделю тридцать сантиметров превратятся в метр, а бутылка воды покажется смешным упражнением. Именно неизвестный запас возможностей сейчас привлекал сильнее всего. Яр медленно сжал пальцы, почувствовал знакомую прохладу глубоко внутри кисти и снова посмотрел на тонкий лёд, который несколько секунд назад рос в тридцати сантиметрах от его ладони.

— Бля… а что ещё я могу? — Яр усмехнулся, глядя на замёрзшую воду, и впервые за эту ночь почувствовал не тревогу, а настоящее предвкушение.

Глава 3. Первая драка

Ответов за следующие несколько часов он нашёл немного: организм всё-таки потребовал своё. Вернувшись домой, Яр съел практически всё, что обнаружил в холодильнике, принял горячий душ и рухнул в кровать уже под утро, успев только поставить телефон на зарядку. Проснулся он далеко за полдень с тяжёлой головой, ломотой в плечах после аварии и ощущением, будто ночные эксперименты произошли гораздо раньше. Первые минуты сила никак о себе не напоминала, однако стоило Яру взять с тумбочки бутылку воды и машинально пожелать, чтобы она стала прохладнее, как по прозрачному пластику выступил густой конденсат. Это подняло настроение лучше любого кофе: вчерашнее никуда не исчезло вместе со сном и точно не оказалось последствием удара головой или нервного срыва после стрельбы.

Он быстро привёл себя в порядок, позавтракал и за следующие пару часов несколько раз поймал себя на желании охладить что-нибудь просто ради удовольствия. Вода из-под крана становилась ледяной за считаные секунды, металлическая ложка покрывалась тонким инеем, а банку газировки Яр довёл ровно до той температуры, когда алюминий уже неприятно обжигал пальцы правой руки, хотя напиток внутри ещё оставался жидким. Самое интересное заключалось в том, что теперь требовалось гораздо меньше усилий. Ещё ночью ему приходилось сосредотачиваться, ловить внутреннюю прохладу в левой кисти и буквально удерживать её вниманием, а сегодня достаточно было ясного желания, чтобы холод откликнулся.

К вечеру сидеть дома стало скучно. Яр набрал Вадима, однако тот не ответил, а спустя минуту прислал сообщение, что отсыпается после вчерашнего и появится позже. В холодильнике закончилась нормальная еда, поэтому Яр натянул джинсы, тёмную толстовку и отправился в магазин через два квартала. День успел выдаться тёплым, зато к вечеру воздух заметно остыл; после вчерашнего дождя возле бордюров всё ещё стояла вода, от сырой земли и мокрой листвы тянуло прохладой, а в низком сером небе собирались новые тучи. Яр шёл неторопливо и время от времени опускал взгляд на левую ладонь. Красная линия пореза стала заметно тоньше и уже мало походила на рану, которая ещё вчера была достаточно глубокой, чтобы залить кровью руку.

Магазин занимал первый этаж старой девятиэтажки и работал круглосуточно. Перед входом стояли два пластиковых столика под выцветшим зелёным навесом, рядом с переполненной урной валялись смятые банки, а из открытой двери тянуло запахом свежей выпечки, кофе и дешёвого табака. Яр набрал продуктов на пару дней, взял упаковку мяса, хлеб, яйца, овощи и несколько бутылок воды, а уже возле кассы по привычке добавил банку энергетика. Выйдя на улицу, он машинально посмотрел на холодный металл банки и усмехнулся: теперь выбирать напитки из холодильника вообще не имело особого смысла. Он успел отойти от магазина метров на десять, когда сзади раздался чужой голос.

— Эй, брат, прикурить есть? — окликнул его мужчина лет двадцати пяти, худой и сутуловатый, с узким бледным лицом, короткой тёмной щетиной и чёрной спортивной кофтой, застёгнутой до самого горла.

Яр обернулся и заметил ещё двоих. Рядом со столиком развалился широкий парень в красной куртке, заметно тяжелее остальных, с круглым лицом, коротко стриженными светлыми волосами и разбитыми костяшками правой руки. Чуть в стороне стоял высокий бритоголовый в серой толстовке и чёрных спортивных штанах; он молчал, но смотрел на Яра слишком внимательно для человека, которого действительно интересовала чужая зажигалка.

— Не курю. — Яр поправил пакет в правой руке и уже собирался продолжить путь.

— Да погоди ты, мы нормально спросили. — Худой оттолкнулся от столика и встал поперёк тротуара, а когда подошёл ближе, Яр почувствовал запах пива и резкого сладковатого табака.

— Я нормально ответил. — Яр остановился в паре шагов от него и быстро перевёл взгляд на двоих остальных.

Широкий в красной куртке усмехнулся и тоже поднялся, а бритоголовый сместился чуть в сторону, перекрывая проход между припаркованными автомобилями. Картина становилась понятной. Яр уже попадал в подобные ситуации и хорошо знал тот момент, когда обычный разговор заканчивается и начинается подготовка к драке. Обычно после этого приходилось быстро считать людей, смотреть на руки, оценивать пространство вокруг и прикидывать, куда удобнее отступить, если первый удар пройдёт мимо.

Тело отреагировало привычно: пульс ускорился, плечи слегка напряглись, внимание стало острее. При этом неприятного провала внутри, который всегда появлялся перед настоящей дракой, сейчас едва было. Раньше Яр представлял возможный пропущенный удар, падение на асфальт, ботинок в голову или случайную бутылку, разбитую об висок. Теперь вместе с этими привычными расчётами в памяти почему-то возникла вчерашняя монета, за несколько секунд покрывшаяся инеем в его ладони.

— Чего набрал? Покажи. — Широкий кивнул на пакет и шагнул ближе, оценивающе глядя на покупки.

— Еды. Тебе список продуктов прочитать? — Яр посмотрел ему прямо в лицо и слегка переставил пакет, чтобы тот не мешал двигаться.

Улыбка исчезла с круглого лица.

— Ты чё, самый умный? — Широкий приблизился ещё на полшага, явно ожидая, что Яр начнёт оправдываться.

— Иногда получается. — Яр спокойно выдержал его взгляд.

Худой фыркнул, а бритоголовый возле столика коротко засмеялся. Широкого это только разозлило.

— Слышь, герой, ты язык придержи. — Парень в красной куртке подошёл вплотную и ткнул Яра пальцами в грудь. — Мы с тобой нормально разговариваем.

— Ты сейчас меня лапаешь и называешь это нормальным разговором? — Яр опустил взгляд на чужую руку, затем снова посмотрел на широкого.

Толчок последовал. Яр отступил на шаг, пакет качнулся в правой руке, внутри звякнула бутылка. Он понял, что продукты будут только мешать, поэтому спокойно поставил пакет возле стены магазина и выпрямился. Для троицы этот жест выглядел как согласие продолжить: худой ухмыльнулся, широкий расправил плечи, а бритоголовый наконец отошёл от столика.

— Вот теперь поговорим. — Широкий двинулся вперёд уже с явным удовольствием.

Раньше Яр, скорее всего, ударил бы первым. Он умел драться достаточно, чтобы не теряться перед тремя подвыпившими идиотами, однако три человека всё равно оставались серьёзной проблемой: один удачный удар сбоку, падение, несколько пинков по голове — и любое преимущество быстро заканчивается. Теперь в голове появилась совсем другая мысль, удивительно спокойная для происходящего: что будет, если использовать холод на человеке? Специально проверять это Яр пока не собирался, однако худой вскоре решил вопрос за него.

— А телефон нормальный у тебя. Дай позвонить. — Парень в чёрной спортивной кофте посмотрел на карман джинсов, где угадывался прямоугольник аппарата, и протянул руку.

— Телефон не дам. — Яр слегка сместился, чтобы держать в поле зрения всех троих.

— А я, по-твоему, спрашиваю? — Худой шагнул ближе и схватил его за левый рукав.

Яр резко освободил руку и отступил на полшага.

— Последний раз говорю: отойдите. — Он уже чувствовал, как внимание обострилось сильнее и взгляд сам начинает цепляться за руки каждого.

— Иначе что? — Широкий рассмеялся, бросив взгляд на приятелей.

Худой в этот момент сунул правую руку за пояс. Яр заметил движение ещё до того, как показался металл, а затем увидел складной нож с тёмной рукоятью и узким блестящим лезвием длиной примерно десять сантиметров. Парень раскрыл его одной рукой, выставил перед собой и заметно осмелел.

— Теперь спокойнее разговаривать будешь? — Худой провёл лезвием в воздухе, демонстрируя, что шутки для него закончились.

Яр смотрел на нож и с удивлением осознавал, что привычного страха нет. Сердце билось быстро, кровь шумела в ушах, каждое движение перед глазами стало особенно отчётливым, но само лезвие уже не воспринималось как вещь, способная мгновенно решить исход драки. Перед ним была металлическая полоска в руке человека, который находился меньше чем в метре. В голове одновременно сложились несколько простых деталей: металл, открытая кожа на запястье, влажный вечерний воздух и дистанция, гораздо меньше тех тридцати сантиметров, на которых сила уже работала ночью.

— Убери нож. — Яр произнёс это спокойно и сделал полшага вперёд.

Худой явно ожидал совсем другой реакции.

— Ты тупой, что ли? — Он дёрнул рукой, то ли собираясь напугать, то ли действительно хотел ткнуть лезвием вперёд.

Яр поймал его за запястье левой рукой. Худой попытался вырваться, однако холод пришёл настолько быстро, что Яр сам едва успел осознать собственное действие. Достаточно было захотеть остановить руку, и под пальцами кожа начала резко остывать. По запястью проступила белая дымка, волоски покрылись инеем, а тонкая морозная корка быстро пошла к кисти. Лицо худого изменилось за мгновение.

— Ты чё… Сука, отпусти! — Он рванул руку на себя, скривился от боли и попытался разжать пальцы, которыми всё ещё удерживал нож.

Иней уже покрывал тыльную сторону кисти. Нож выпал из ослабевших пальцев, ударился об асфальт и отскочил в сторону.

— А-а, блядь! — Худой отшатнулся, прижимая побелевшую руку к груди и с ужасом разглядывая собственные пальцы.

Яр отпустил его и на несколько секунд сам замер, наблюдая, как на коже тает тонкий иней. Широкий в красной куртке тоже уставился на руку приятеля, а бритоголовый впервые перестал выглядеть расслабленным.

— Что ты сделал? — Высокий парень в серой толстовке перевёл взгляд с обмороженной кисти на Яра.

Ответить Яр не успел. Широкий бросился на него, двигаясь неожиданно быстро для своей комплекции. Правое плечо пошло вперёд, кулак поднялся к лицу, и Яр рефлекторно отступил. Удар прошёл возле щеки, после чего краснокурточный развернулся и полез снова, тяжело топая по мокрому асфальту.

Яр машинально посмотрел вниз и увидел под его подошвами тонкий слой воды. Возле бордюра после дождя сохранилась мелкая лужа, которую машины и прохожие размазали по асфальту. Расстояние было подходящим. Яр вытянул левую руку и направил холод в мокрую поверхность. Вода вокруг подошв побелела за мгновение, затем превратилась в прозрачную корку, которая быстро прихватила края обуви. Широкий сделал следующий шаг и вдруг обнаружил, что одна нога осталась на месте.

— Чего?.. — Он резко дёрнул ботинок вверх, однако вторая подошва тоже успела примерзнуть к асфальту.

Парень попытался вырвать обе ноги, потерял равновесие и замахал руками, едва удержавшись от падения. Затем наклонился и начал тянуть ботинок руками, одновременно ругаясь.

— Ты что творишь?! — Широкий поднял голову и посмотрел на Яра уже с совершенно другим выражением.

Яр наблюдал за прозрачным льдом вокруг его подошв и чувствовал, как внутри поднимается неудержимый смех. Ещё несколько минут назад трое против одного выглядели как полноценная драка с неприятным исходом. Теперь один стоял в стороне и орал из-за обмороженной руки, а второй буквально оказался приклеен к земле. Оставался только бритоголовый, и тот тоже прекрасно понял, как быстро изменился расклад. Впрочем, здравомыслия ему всё равно не хватило.

— Фокусник херов. — Бритоголовый сорвался с места и ударил без предупреждения.

Первый кулак Яр успел закрыть предплечьем, однако удар оказался тяжёлым и отбросил его на полшага. Второй прошёл ниже и зацепил рёбра, заставив резко выдохнуть. Боль вернула происходящее из области весёлого эксперимента в настоящую драку.

— Вот сука. — Яр отступил ещё на шаг, перехватывая дыхание и внимательно следя за противником.

Бритоголовый пошёл следом, явно решив, что наконец нашёл обычное решение проблемы. Яр сжал левую руку в кулак и направил холод прямо в собственную кисть. На коже уже была влага от напряжения и сырого воздуха, поэтому белый налёт появился быстро. Тонкие прозрачные слои льда начали соединяться на костяшках, постепенно образуя неровную корку толщиной всего в несколько миллиметров. Получившаяся ледяная оболочка больше напоминала промёрзшую перчатку, чем настоящую броню, однако Яру этого хватило. Бритоголовый снова замахнулся. Яр ушёл в сторону и ударил навстречу левой. Кулак попал точно в скулу.

Раздался сухой хруст расколовшегося льда. Бритоголовый отлетел назад, врезался бедром в пластиковый стол и опрокинул его вместе с пустыми банками. Яр почувствовал отдачу до самого локтя, однако костяшки едва заболели: ледяная корка приняла часть удара, раскололась и осыпалась на мокрый асфальт мелкими прозрачными кусочками.

Бритоголовый остался сидеть возле перевёрнутого стола, прижимая ладонь к лицу. Из разбитой губы текла кровь, а на щеке быстро наливалось красное пятно.

— Всё? Или ещё кто-нибудь хочет проверить? — Яр тяжело дышал и переводил взгляд с одного на другого, оставляя левую руку опущенной возле бедра.

Желающих продолжить уже не было. Худой держал побелевшую кисть под мышкой и матерился сквозь зубы. Широкий всё ещё пытался освободить подошвы, по очереди раскачивая ноги. Бритоголовый смотрел на Яра снизу вверх, и теперь в его взгляде появился тот самый страх, который ещё несколько минут назад они втроём собирались вызвать у него. Яр почувствовал перемену явственно, и это ощущение ему понравилось сильнее, чем следовало.

Он опустил взгляд на левую руку. Иней уже растаял, кожа снова выглядела обычной, хотя внутри пальцев всё ещё жила прохлада. Сердце колотилось, рёбра болели после пропущенного удара, кровь была забита адреналином так, что хотелось двигаться, смеяться или продолжить проверять собственные возможности. При этом страха действительно едва осталось. Яр подошёл к ножу, лежавшему на асфальте, и носком ботинка отодвинул его подальше.

— Руку отогревай постепенно. В горячую воду не суй, а если чувствительность не вернётся, езжай в травму. — Яр посмотрел на худого в чёрной спортивной кофте, который прижимал кисть к груди.

— Ты больной… — Парень говорил уже гораздо тише и смотрел на Яра побледневшим лицом.

— Может быть. — Яр перевёл взгляд на широкого, который продолжал дёргать примерзшие ботинки. — А ты сильно не рви, подошву оторвёшь. Через пару минут лёд сам отпустит.

Широкий ответил длинной руганью, но по выражению лица было видно, что двигаться за Яром он уже не собирается. Яр спокойно подобрал пакет с продуктами, проверил содержимое и обнаружил, что одна бутылка во время толчка треснула и теперь медленно протекает на дно. Яйца каким-то чудом уцелели. Он поправил толстовку, проверил телефон в кармане и пошёл прочь от магазина, чувствуя спиной три тяжёлых взгляда.

Первые метров пятьдесят Яр всё-таки ожидал услышать за собой быстрые шаги, однако никто следом не побежал. За углом он остановился возле тёмной витрины закрытой парикмахерской и посмотрел на собственное отражение. Внешне ничего особенного с ним не произошло: растрёпанные волосы, чуть покрасневшая щека, сбившаяся на плече толстовка и обычный пакет с продуктами в руке. Только дыхание оставалось частым, а в груди ещё ходил тяжёлый ритм сердца.

Яр снова прокрутил драку в памяти. Трое против одного раньше означали очень плохой расклад. Он мог ударить первым, попробовать быстро выключить одного, отступить к магазину, привлечь внимание охраны или в крайнем случае отдать телефон и закончить конфликт. Появление ножа делало ситуацию гораздо опаснее: один случайный порез мог закончиться операцией, повреждённым сухожилием или чем-нибудь ещё хуже. Сегодня Яр увидел лезвие и начал думать о способе нейтрализовать руку, которая его держит. Запястье замёрзло за несколько секунд. Ноги широкого примерзли к асфальту. Собственный кулак покрылся льдом и выдержал удар в лицо.

Именно это изменилось сильнее всего. Сила не вложила Яру в голову новую смелость и не превратила его за одну ночь в другого человека. Она изменила сам расчёт опасности. Ситуации, в которых раньше приходилось решать, стоит ли вообще ввязываться, теперь выглядели как задачи с несколькими вполне понятными вариантами решения. Если у человека в руке нож, можно убрать эту руку из драки. Если противник намного тяжелее, его можно лишить возможности двигаться. Даже трое против одного уже не казались настолько убедительным преимуществом, каким были ещё вчера.

Яр медленно поднял левую ладонь и несколько раз сжал пальцы, вспоминая, как быстро холод прошёл через чужое запястье. Ещё несколько минут назад перед ним стояли трое, один держал нож, другой превосходил его весом едва ли не вдвое, а теперь они остались возле магазина и даже не попытались пойти следом. В голове всё ещё прокручивались отдельные движения драки, только прежнего напряжения они уже не вызывали. Вместо него Яр всё яснее понимал простую вещь: если подобное повторится завтра, ему уже не придётся думать о побеге как о первом варианте.

До сегодняшнего вечера он воспринимал силу как невероятно интересную и чертовски удобную игрушку. Можно было за секунды охлаждать напитки, замораживать воду, тушить маленькое пламя и придумывать новые опыты. Теперь способность впервые решила настоящую проблему, причём настолько легко, что обычная драка в его голове перестроилась целиком. Нож оставался ножом, трое против одного оставались плохим раскладом, но рядом с каждым преимуществом противника теперь существовал способ его убрать.

Яр дошёл до своего двора и остановился возле той самой лужи, которую ночью замораживал ладонью. Дневное тепло давно растопило лёд, и теперь тёмная вода снова отражала окна домов и жёлтые фонари. Он посмотрел на собственное отражение в неровной поверхности, затем вспомнил короткое блестящее лезвие в руке худого. Раньше одно это воспоминание ещё долго держало бы тело в напряжении. Сейчас Яр только усмехнулся, поправил пакет с продуктами и пошёл к подъезду. Он больше практически не боялся драки, и именно это оказалось самым важным результатом сегодняшнего вечера.

Глава 4. Деньги

На следующий день это ощущение никуда не исчезло. Яр проснулся ближе к одиннадцати, несколько минут лежал, глядя в светлый потолок, и снова прокручивал в голове вчерашнюю стычку возле магазина. Рёбра после пропущенного удара неприятно ныли, на предплечье проступил синяк, зато левая рука выглядела так, словно вообще не участвовала в драке. Порез затянулся ещё сильнее, кожа вокруг оставалась обычной, а способность отзывалась так же легко, как накануне вечером. Пока на кухне закипал чайник, Яр машинально взял металлическую ложку, пожелал, чтобы она стала холоднее, и через несколько секунд увидел тонкий белый иней на блестящей поверхности. Только положив ложку на стол, он понял, что сделал это бездумно. Холод постепенно переставал ощущаться как невозможное событие и превращался в часть повседневной жизни, к которой организм и сознание привыкали подозрительно быстро.

Вадим позвонил примерно через час, и уже по первым словам Яр понял, что приятель набрал его не ради обычной болтовни. Обычно тот начинал разговор с какой-нибудь ерунды, мог минуту издеваться над чужим голосом после сна, рассказывать случайную историю или спрашивать, не умер ли Яр от собственной готовки. Сейчас он ограничился коротким приветствием и предложил встретиться в кафе возле метро.

Через сорок минут они сидели у окна в небольшом заведении с тёплым жёлтым светом, запахом свежемолотого кофе и выпечки. Вадим пришёл в тёмной куртке поверх серой футболки, с плохо выбритой щетиной и заметными тенями под глазами. Его обычно живое лицо выглядело уставшим, короткие русые волосы торчали в разные стороны, словно он несколько раз проводил по ним ладонью и каждый раз забывал пригладить обратно. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он едва прикасался.

— Ты вчера говорил, что отсыпаешься, а выглядишь так, будто поспал минут сорок. — Яр откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на приятеля. — Что случилось?

— Вляпался я немного. — Вадим провёл ладонью по подбородку, на несколько секунд задержал взгляд на прохожих за окном и лишь позже снова посмотрел на Яра. — Помнишь, я иногда ставил на бои?

— Помню. Ты называл это аналитикой, хотя по факту просто проигрывал деньги через приложение. — Яр взял чашку, сделал глоток и перешёл к главному. — Сколько?

Вадим поморщился и слегка отодвинул кофе.

— Сначала было двести сорок. Затем я пытался отбиться.

Яр медленно поставил чашку на блюдце и уже по выражению его лица понял, что продолжение ему не понравится.

— Сколько сейчас?

— Девятьсот восемьдесят было вчера. Сегодня уже миллион сто двадцать. — Вадим шумно выдохнул и потёр переносицу. — Там проценты, штраф за просрочку и ещё какая-то их внутренняя арифметика. Короче, я оказался достаточно талантливым человеком, чтобы превратить двести сорок тысяч в сумму, за которую можно купить нормальную машину.

Несколько секунд между ними слышался только шум кофемашины за стойкой, тихая музыка под потолком и разговор двух девушек за соседним столиком.

— Ты должен больше миллиона. Кому вообще? — Яр наклонился чуть вперёд, всматриваясь в лицо приятеля.

— Конторе одной. Они делают подпольные ставки, дают в долг тем, кто много проигрывает, а затем забирают своё. Я сначала рассчитывал закрыть всё за пару недель: мне обещали деньги за подработку, но там тоже сорвалось. Позавчера ко мне домой пришли двое. — Вадим на мгновение сжал губы, затем продолжил спокойнее. — Один очень вежливо объяснил, что у меня три дня. Второй стоял возле двери и всё время крутил в руке мои ключи, которые взял с тумбочки. Перед уходом положил обратно и сказал, что в следующий раз они могут зайти, когда меня дома не будет.

— Что-нибудь сделали? — Яр спросил уже без прежней улыбки.

— Пока только поговорили. Этого хватило.

Яр несколько секунд молчал, чувствуя, как внутри поднимается знакомое напряжение. Ещё неделю назад подобная история означала бы длинный разговор о кредите, продаже машины, займах у знакомых, помощи родителей и попытке наскрести хотя бы часть суммы. Сегодня мысли пошли по совершенно другому пути.

— Почему раньше ничего не сказал?

— Надеялся решить сам. — Вадим криво усмехнулся и наконец сделал глоток давно остывшего кофе. — Затем понял, что самостоятельно я великолепно умею только увеличивать проблему.

— Машину продать можно?

— Она в кредите. Если срочно скинуть, после банка останется тысяч триста, а без машины я ещё и работу потеряю. Родителям говорить вообще не вариант.

— Полиция?

Вадим посмотрел на него так, словно Яр предложил обратиться за помощью к гадалке.

— Ярослав, я сам добровольно брал у них деньги и ставил через подпольную контору. У меня переписка, переводы и куча другой красоты. Они ещё и оформлены через несколько прокладок. Пока кто-нибудь начнёт разбираться, эти ребята успеют несколько раз прийти ко мне домой.

Яр перевёл взгляд на мокрый тротуар за окном. Люди проходили мимо с пакетами и зонтами, машины медленно ползли через перекрёсток, над серыми крышами висело низкое дневное небо. Миллион с лишним ещё вчера казался огромной суммой. Он мысленно перевёл её в собственную зарплату и получил несколько лет работы, если учитывать аренду, еду, транспорт и остальные обычные расходы.

— Самое смешное, я знаю, где у них деньги лежат. — Вадим произнёс это тише и посмотрел на Яра уже совсем иначе.

Яр повернулся к нему.

— Это сейчас откуда взялось?

— Я у них пару раз был. У них офис над автомастерской в старой промзоне. По документам там какая-то фирма по продаже запчастей, а фактически они принимают крупные ставки, рассчитываются наличкой и держат кассу. Один раз при мне мужику вынесли из задней комнаты больше миллиона пачками. — Вадим немного оживился, словно давно прокручивал эту деталь в голове. — Я пока ничего не решил, если что.

— Но подумал об этом после того, как увидел, что я умею?

— Подумал.

Яр откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Мысль, которая ещё секунду назад выглядела шуткой, начала приобретать форму с неприятной скоростью. Вчера он заморозил чужое запястье, прихватил обувь ко льду и усилил удар ледяной коркой. До этого охлаждал металл, стекло, воду и пытался понять рабочую дистанцию. Замки, камеры, сигнализация — всё это состояло из материалов и электроники, которые плохо переносили резкое падение температуры. Вадим молчал и позволял ему думать.

— Сколько там может быть налички? — Яр спросил наконец.

— По-разному. В дни крупных боёв несколько миллионов точно. Иногда больше.

— Когда следующий такой день?

— Сегодня ночью расчёты после двух турниров. — Вадим внимательно посмотрел на него и приподнял брови. — Яр, ты сейчас серьёзно об этом думаешь?

— Да.

— Я вообще-то рассчитывал, что ты сначала назовёшь меня идиотом.

— Ты идиот. — Яр сделал ещё один глоток кофе и поставил чашку обратно. — Теперь можем думать дальше.

Вадим впервые за всю встречу нормально улыбнулся. Они просидели в кафе около двух часов. Вадим рассказывал всё, что знал об офисе: вход со двора, лестница на второй этаж, несколько комнат над автомастерской, отдельное помещение за общим залом. Яр отсекал всё, что превращало разговор в попытку построить идеальный преступный план. Слишком много деталей оставались неизвестными, поэтому они решили держаться самого простого варианта: заходить только в пустое помещение, избегать встречи с людьми, не брать телефоны, документы и любые вещи, которые можно будет опознать или отследить. Их интересовали только наличные.

Самой неприятной частью оставалась моральная. Яр прекрасно понимал, как называется то, что они собирались сделать. Какими бы ублюдками ни были владельцы подпольной конторы, деньги в их сейфе не превращались в бесхозные только из-за происхождения. Ещё несколько дней назад сама мысль о ночном проникновении в чужой офис показалась бы ему абсурдной, а теперь перед глазами стоял Вадим, которому дали три дня и уже продемонстрировали, насколько легко могут войти в его квартиру.

Рядом существовала ещё одна мысль, гораздо менее благородная и потому особенно честная. Яр зарабатывал столько, что после обязательных расходов каждый месяц оставалась сумма, способная исчезнуть после одной серьёзной поломки машины или нескольких визитов к стоматологу. Он отдавал работе часы, недели и годы, а где-то в двух комнатах над грязной автомастерской люди хранили миллионы наличными, полученные на чужих долгах, проигрышах и страхе. При этом обычный металлический замок для Яра теперь выглядел совсем иначе.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — Яр опустил взгляд на собственную левую ладонь и медленно согнул пальцы.

— Кроме моей финансовой гениальности? — Вадим усмехнулся, хотя по глазам было видно, что он уже понял серьёзность разговора.

— Я всю жизнь воспринимал двери, замки, сейфы и деньги за ними как что-то окончательное. Закрытая дверь означала, что туда нельзя. Сейф означал, что содержимое защищено. Зарплата означала, что вот столько твоя жизнь стоит в месяц. — Яр провёл большим пальцем по центру ладони и снова посмотрел на приятеля. — А теперь я вижу металл и думаю, что он просто металл.

Вадим несколько секунд молчал, затем медленно откинулся назад.

— Ты сейчас звучишь немного пугающе.

— Сам слышу.

— И всё равно хочешь попробовать?

Яр поднял глаза.

— Хочу.

К ночи они уже находились возле старой промзоны. Дождь начался около десяти и быстро превратил разбитый асфальт в чёрное блестящее зеркало, в котором дрожали отражения редких оранжевых фонарей. Автомастерская занимала первый этаж длинного кирпичного здания с закопчёнными окнами и облупленной вывеской, а над ней располагались несколько офисных помещений. Большая часть соседних мастерских давно закрылась, железные ворота были опущены, во дворе стояли несколько машин под ремонт и белый фургон без номеров. Воздух пах мокрым кирпичом, бензином, старым маслом и сырой землёй.

Яр и Вадим наблюдали за зданием из машины на противоположной стороне улицы. Около половины первого из подъезда вышли двое, которых Вадим узнал как людей из конторы. Первый быстро сел в чёрный седан и уехал, второй некоторое время курил под навесом, разговаривал по телефону, затем тоже направился к машине. Свет на втором этаже полностью погас, осталась только тусклая лампа возле лестничной площадки.

— Если сейчас скажешь, что передумал, я спорить не стану. — Вадим сидел за рулём и смотрел на тёмные окна через залитое дождём стекло.

— А ты сам передумал?

— Миллион сто двадцать долга сильно повышают решительность.

— Тогда поехали. — Яр открыл дверь и почувствовал на лице холодные капли.

Машину они оставили в соседнем квартале и вернулись пешком. Дождь стал слабее, вода всё ещё стекала с крыш и мелко шуршала по жестяным козырькам. Яр натянул капюшон глубже и чувствовал странное спокойствие. Сердце билось быстрее обычного, однако это ощущение больше напоминало ожидание сложного аттракциона, чем привычный страх перед опасностью.

Возле входа во двор висела камера. Яр остановился под ней, поднял левую руку и сосредоточился. Дистанция оказалась немного больше привычной, поэтому пришлось подойти ближе. Через несколько секунд на прозрачном колпаке появился мутный налёт, затем тонкий иней закрыл объектив полностью.

— Красиво. Особенно если забыть, что мы сейчас совершаем уголовное преступление. — Вадим тихо усмехнулся за его плечом и оглянулся на пустую улицу.

— Спасибо, именно такого комментария мне сейчас и не хватало. — Яр опустил руку и первым двинулся к двери.

Вход на лестницу держался на обычном электронном замке с металлическим язычком. Яр приложил ладонь к корпусу и направил холод внутрь коротким усилием. Через несколько секунд металл побелел, под пластиком тихо щёлкнуло. Он потянул ручку, почувствовал сопротивление, сильнее дёрнул, и промёрзший механизм с сухим хрустом поддался.

— Я начинаю понимать, почему ты вчера так спокойно рассказывал про тех троих возле магазина. — Вадим вошёл следом и осторожно прикрыл дверь. — С такой рукой жизнь действительно становится проще.

— Пока рано делать выводы. — Яр взглянул вверх по лестнице и прислушался к тишине.

Внутри пахло сыростью, пылью и старым табаком. На втором этаже горела единственная тусклая лампа, окрашивая стены в грязно-жёлтый цвет. Вадим показал на дверь в конце коридора, рядом с которой находилась небольшая панель сигнализации.

Яр присел возле стены, поднёс ладонь к корпусу и снова позволил холоду уйти внутрь. На пластике быстро выступил иней, изнутри донёсся лёгкий треск, зелёный индикатор мигнул несколько раз и погас.

— Сработало? — Вадим наклонился ближе и говорил шёпотом.

— Сейчас узнаем. — Яр поднялся, взялся за дверную ручку и осторожно потянул.

Основной замок оказался крепче первого. Пришлось держать ладонь на металле дольше, пока поверхность постепенно не потеряла блеск и не покрылась плотным белым налётом. Когда холод прошёл глубже, Яр сильно дёрнул ручку. Внутри что-то лопнуло, створка поддалась, и они оказались в офисе.

Помещение выглядело настолько обыденно, что именно это удивило сильнее всего. Несколько столов с мониторами, дешёвые кресла, кофемашина возле стены, шкаф с папками и длинный серый диван. В воздухе стоял тяжёлый запах сигарет, бумаги и растворимого кофе. На одном столе лежали ручки, блокнот и открытая упаковка жевательной резинки, словно хозяева помещения просто вышли на несколько минут и скоро должны были вернуться. Вадим молча показал на дверь в глубине комнаты.

За ней находилось помещение меньшего размера. Вдоль стены стояли металлические шкафы, на столе лежала счётная машинка для купюр, а в дальнем углу возвышался тёмно-серый сейф примерно по пояс Яру. Толстая дверь, массивная ручка и электронная панель показывали, что с обычным замком сравнивать его бессмысленно.

— Вот теперь начинается весёлая часть. — Вадим медленно выдохнул и подошёл ближе.

Яр положил ладонь на металл и почувствовал разницу. Масса сейфа была огромной по сравнению с монетами, дверными механизмами и металлическими кружками. Холод уходил внутрь, однако поверхность менялась медленно. Яр прикрыл глаза, сосредоточился и усилил воздействие. Через несколько секунд под ладонью выросло белое пятно, затем оно начало медленно расползаться по дверце. Воздух возле металла наполнился лёгкой холодной дымкой, по краям ручки заскрипел иней.

Прошла примерно минута. Пальцы начали покалывать, в предплечье появилась тяжесть, но Яр продолжал удерживать холод, стараясь направлять его в одну область возле запирающего механизма. Металл становился матовым, вокруг ручки уже лежал плотный белый слой, а на полу под сейфом скапливалась вода от конденсата.

— Как идёт? — Вадим стоял рядом с небольшой кувалдой, которую они нашли среди инструментов в подсобном помещении автомастерской.

— Толстый. Дай ещё немного. — Яр глубоко вдохнул и снова прижал ладонь плотнее.

Усталость пришла заметно быстрее, чем во время домашних опытов. Левая рука стала тяжёлой, холод словно добрался до локтя изнутри, а желудок внезапно напомнил о себе резким голодом. Через некоторое время Яр почувствовал, что нужная область промёрзла достаточно, убрал ладонь и сделал шаг назад.

— Давай. Бей возле ручки. — Яр указал на побелевший участок и освободил Вадиму место.

— Прямо сюда? — Вадим перехватил кувалду обеими руками и примерился.

— Сюда.

Первый удар получился тяжёлым. Глухой металлический звон прокатился по маленькой комнате, но сейф выдержал. Вадим переставил ноги, занёс кувалду выше и ударил второй раз. По промёрзшему участку прошла тонкая тёмная линия, которую оба заметили одновременно.

— О, вот это уже разговор. — Вадим усмехнулся, снова поднял кувалду и вложился в третий удар всем корпусом.

Раздался резкий треск, и металл возле механизма лопнул. Они оба замерли, вслушиваясь в тишину. Затем Вадим осторожно поставил кувалду на пол, взялся за массивную ручку и потянул. Дверца сначала сопротивлялась, внутри что-то скрежетнуло, затем повреждённый механизм сдвинулся, и тяжёлая створка медленно пошла на себя. Внутри лежали деньги.

Их оказалось столько, что первые секунды Яр просто стоял перед раскрытым сейфом и смотрел на ровные ряды пачек. Часть купюр была перетянута банковскими лентами, часть стянута обычными резинками. На верхней полке лежали крупные номиналы, ниже стояли две пластиковые коробки, тоже заполненные наличными. Рядом находились несколько толстых конвертов, однако их Яр даже не тронул. Вадим медленно присел перед сейфом и протянул руку к одной из пачек.

— Это сколько вообще? — Он взял купюры, взвесил их в ладони и снова посмотрел внутрь.

— Понятия не имею.

— Тут больше миллиона.

— Спасибо, бухгалтер. Без тебя бы не разобрался.

— Я серьёзно, Яр. Тут до хрена. — Вадим говорил уже тише, словно сам боялся числа, которое сейчас начинало складываться в голове.

Они начали перекладывать наличные в найденную спортивную сумку и уже по первым пачкам поняли, что сумма намного превышает долг Вадима. Приблизительный подсчёт провели прямо на полу, стараясь не задерживаться дольше необходимого. Пачки переходили из рук в руки, складывались отдельными стопками, затем снова убирались в сумку. Получалось около пяти с половиной миллионов. Вадим пересчитал ещё раз, задержал взгляд на последней пачке и медленно поднял голову.

— Пять миллионов четыреста с чем-то. — Он произнёс это шёпотом и посмотрел на Яра так, словно ожидал, что тот сейчас объяснит ошибку.

Яр сидел напротив, прислонившись спиной к металлическому шкафу. После долгого охлаждения сейфа левая рука неприятно покалывала до самого локтя, голод стал зверским, а в голове появилась лёгкая тяжесть. Он перевёл взгляд на раскрытую спортивную сумку, набитую пачками купюр, и попытался осознать простую вещь: ещё утром они обсуждали, где взять миллион сто двадцать тысяч. Теперь между ними лежало больше пяти миллионов.

— Мы реально это сделали. — Вадим смотрел то на сумку, то на расколотый сейф, и голос у него стал каким-то непривычно тихим.

Яр проследил за его взглядом, снова увидел белый иней на повреждённой двери, лежавшую рядом кувалду и пачки денег, после чего губы сами растянулись в улыбке. Вадим продержался ещё пару секунд и первым начал смеяться. Сначала тихо, прикрыв рот ладонью, затем всё сильнее, хотя старался не издавать лишнего шума. Яр посмотрел на него и тоже не выдержал. Напряжение последних часов, мокрая промзона, камеры, замёрзшие замки, сигнализация, сейф и совершенно абсурдная сумма наличных внезапно сложились в одну простую мысль: у них получилось. Они сидели на полу перед раскрытым сейфом и ржали как два идиота, стараясь делать это как можно тише.

— Пять с половиной миллионов. — Вадим вытер глаза ладонью и снова посмотрел в сумку. — Яр, у нас пять с половиной грёбаных миллионов.

— Уже меньше. Миллион сто двадцать ты должен.

— Я после сегодняшнего им вообще ничего не должен.

Яр перестал смеяться первым и внимательно посмотрел на приятеля.

— Вот тут аккуратнее. Твой долг надо закрыть так, чтобы они решили, что деньги ты нашёл где-то ещё. Если после ограбления у тебя внезапно исчезнет долг, даже самый тупой человек начнёт складывать два и два.

Вадим постепенно посерьёзнел и медленно кивнул.

— Ладно. Затем решим, как сделать нормально.

Яр застегнул сумку и поднялся. Вес денег ощутимо потянул руку вниз, и это простое физическое ощущение показалось ему особенно странным. Ещё несколько часов назад миллионы существовали для него только как цифры, которые можно увидеть на ценнике квартиры, в банковской рекламе или чужих разговорах. Теперь несколько миллионов лежали в спортивной сумке, которую он держал одной рукой.

Обратно они шли молча. Вышли тем же путём, оставили тёмный офис позади и через несколько минут уже двигались по мокрой улице среди закрытых мастерских и складов. Дождь окончательно закончился, воздух пах холодным металлом, бензином и сырой землёй, а где-то далеко ровно шумела ночная трасса.

Яр нёс сумку и чувствовал, как внутри медленно меняется ещё одна привычная часть мира. Вчера сила показала, что он может иначе относиться к опасности. Сегодня она показала цену ограничений, которые раньше казались естественными и окончательными.

Закрытая дверь теперь выглядела обычной преградой, которую можно сломать. Замок оказался куском металла. Камера — устройством, способным перестать работать. Даже сейф, который всю жизнь воспринимался как символ надёжности и защищённости, продержался несколько минут. А внутри лежала сумма, ради которой Яру пришлось бы работать много лет.

Он посмотрел на левую руку, которой держал ремень спортивной сумки. Ещё несколько дней назад эта ладонь была просто рукой. Теперь с её помощью можно было получать деньги, причём такие суммы, о которых раньше приходилось только думать. И эта мысль понравилась Яру гораздо сильнее, чем следовало.

Глава 5. Хорошая жизнь

Первые два дня после ограбления они с Вадимом практически ничего не тратили, словно оба подсознательно боялись, что слишком резкое движение разрушит удачно сложившуюся реальность. Деньги разделили, сумму на долг Вадима отложили отдельно, а остальное спрятали так, чтобы утром не проснуться с пятью миллионами в одной спортивной сумке возле кровати. Сам Вадим быстро нашёл способ закрыть свою проблему, не связывая внезапное появление наличных с ограбленным офисом: сначала вернул часть через человека, у которого раньше занимал, затем договорился о встрече и отдал остаток, объяснив появление денег помощью родственника и продажей старого оборудования. Люди из подпольной конторы задавали вопросы, но получили всю сумму с процентами, и этого оказалось достаточно, чтобы интерес к происхождению денег заметно ослаб. Через несколько дней Вадим позвонил вечером, и впервые за долгое время в его голосе отсутствовало напряжение.

— Всё, закрыл. Они забрали деньги, пересчитали при мне и сказали, что больше вопросов нет. — В трубке шумели машины, порывами проходил ветер, и по звуку было понятно, что Вадим идёт по улице. — Я сейчас официально свободный идиот.

— Свободный идиот звучит намного лучше должника на миллион. — Яр стоял возле окна своей квартиры и смотрел на тесный двор между одинаковыми панельными домами. — Ключи больше никто со стола не берёт?

— Пусть теперь попробуют. — Вадим усмехнулся, немного помолчал и заговорил уже спокойнее. — Я сегодня полдня ходил и думал, что могу просто купить себе новую куртку. Увидел нормальную, посмотрел на цену и понял, что мне вообще плевать, сколько она стоит.

Яр перевёл взгляд на старую толстовку, лежавшую на спинке стула, и усмехнулся.

— Вот об этом я тоже думаю.

На следующий день они встретились возле большого торгового центра в центре города. Обычно Яр заходил сюда за конкретной вещью и заранее представлял сумму, которую готов оставить в магазине. Ценники работали привычным фильтром: одна куртка нравилась сильнее, зато соседняя стоила на треть дешевле; новые кроссовки хотелось давно, но старые ещё можно было носить; телефон хотелось поменять ещё весной, однако батарея пока держала день, значит, покупка спокойно откладывалась на несколько месяцев. Эта арифметика настолько прочно встроилась в повседневность, что первые полчаса Яр продолжал считать деньги даже сейчас, когда в этом уже исчез практический смысл.

В одном из магазинов он остановился возле тёмно-синей куртки из мягкой плотной ткани, снял её с вешалки, примерил и привычно перевернул ярлык. Цена заставила слегка нахмуриться, однако в памяти возник раскрытый сейф и ряды пачек, заполнявших его полки.

— Чего завис? — Вадим стоял рядом в новых белых кроссовках, которые уже успел купить этажом ниже, и держал на сгибе руки две футболки.

— Стоит сорок восемь. — Яр ещё раз посмотрел на ценник, будто по привычке ждал от цифры какого-то дополнительного аргумента.

— И что? — Вадим приподнял брови и посмотрел на него с откровенным недоумением.

Яр несколько секунд молчал, затем усмехнулся.

— Вот именно. И всё.

Он взял куртку и направился к примерочной, поймав себя на том, что этот короткий момент понравился сильнее самой покупки. Цена осталась прежней, сорок восемь тысяч по-прежнему были сорока восемью тысячами, просто теперь они больше не означали несколько недель экономии или обязательный отказ от другой вещи. Яр мог купить куртку: она ему понравилась, и впервые этого объяснения оказалось достаточно.

Через три часа пакетов накопилось столько, что часть пришлось отнести в машину Вадима. Яр заменил старые кроссовки, взял две пары джинсов, несколько рубашек, футболки, тёмное пальто и часы, которые раньше наверняка отложил бы со словами «когда-нибудь позже». Вадим вошёл во вкус ещё быстрее и периодически появлялся из очередного магазина с новой коробкой или пакетом и таким довольным видом, будто лично переиграл всю мировую банковскую систему. Телефон Яр выбрал уже вечером. Старый аппарат работал нормально, экран оставался целым, камера снимала терпимо, и рациональной причины для замены не существовало, поэтому покупка доставила особенное удовольствие. Он взял старшую модель с большим объёмом памяти и хорошей камерой, перенёс данные прямо в салоне и вышел наружу с тонкой коробкой в руке, впервые не обещая себе использовать дорогую вещь следующие пять лет только ради оправдания потраченной суммы.

— Осталась машина. — Вадим произнёс это совершенно буднично, когда они спускались по длинному эскалатору к парковке.

— Ты решил разорить меня за один день? — Яр посмотрел на него и усмехнулся.

— С твоей долей тебе ещё долго придётся стараться. — Вадим поправил пакеты в руках и первым сошёл с эскалатора.

Машину Яр действительно покупать не собирался. У него была старая тёмно-серая «Лада», доставшаяся несколько лет назад от отца и за это время пережившая две серьёзные поломки, замену коробки и такое количество мелкого ремонта, что временами Яр подозревал: машина держится исключительно на его упрямстве. Она ездила, большую часть времени заводилась с первого раза и выполняла главную задачу, доставляя его на работу и обратно, поэтому раньше этого вполне хватало. После похода по магазинам привычная логика вдруг перестала выглядеть убедительной.

Через два дня они с Вадимом заехали в большой салон подержанных автомобилей. Яр заранее пообещал себе просто посмотреть варианты, однако уже через сорок минут сидел за рулём трёхлетнего тёмно-синего седана с кожаным салоном, мощным двигателем и таким количеством электроники, что первые минуты только изучал кнопки на руле и панели. В салоне пахло чистой кожей, пластиком и слабым автомобильным ароматизатором, сиденье мягко поддерживало спину, приборная панель загоралась спокойной полосой холодного света, а двери закрывались с тем плотным звуком, который почему-то создавал ощущение дорогой и добротно собранной вещи.

— Заводи. Если сейчас скажешь, что твоя старая машина тоже нормально ездит, я просто выйду. — Вадим устроился на пассажирском сиденье, пристегнулся и с ожиданием посмотрел на Яра.

Яр нажал кнопку запуска, двигатель заработал тихо и ровно, а после тестовой поездки вопрос практически закрылся сам собой. Машина легко набирала скорость, мягко проходила неровности, в салоне даже на трассе можно было разговаривать вполголоса, и возвращаться после этого в старую «Ладу» уже совсем не хотелось.

— Беру. — Яр сказал это менеджеру без паузы и ощутил тот же короткий внутренний подъём, который недавно испытал возле дорогой куртки.

Домой он возвращался уже на своей машине. Ночной город скользил по боковым окнам белыми, красными и жёлтыми огнями, музыка звучала намного чище, чем в старой магнитоле, а при каждом ускорении двигатель мягко прижимал спину к сиденью. Яр специально проехал лишние два квартала, затем выехал на широкую набережную и ещё минут двадцать катался без всякой цели, наслаждаясь простой возможностью ехать куда хочется на машине, которую действительно хотелось иметь.

С квартирой произошло примерно то же самое. Старая однушка, годами казавшаяся вполне терпимой, внезапно стала раздражать скрипучим диваном, маленькой кухней, чужими голосами за тонкой стеной и видом из окна на двор с переполненным мусорным контейнером. Раньше всё это легко перекрывалось двумя аргументами: жильё стоило приемлемых денег и находилось недалеко от работы. Теперь Яр открыл приложение с арендой и впервые выставил фильтр по собственным желаниям, а не по минимальной цене.

Через неделю он переехал в просторную двухкомнатную квартиру на девятом этаже нового дома. Большие окна доходили едва не до пола, отдельная спальня выходила во двор, светлая гостиная соединялась с нормальной кухней, а с лоджии вечером было видно половину района. Мебель пахла деревом и новой тканью, в ванной стояла просторная душевая кабина, подземная парковка позволяла подняться к квартире на лифте, вообще не выходя на улицу. В первый вечер Яр заказал еду из хорошего ресторана, открыл бутылку пива и вышел на лоджию. По проспекту далеко внизу тянулись красные огни машин, между домами двигались люди, в десятках окон горел тёплый жёлтый свет. Раньше похожие квартиры Яр видел на фотографиях объявлений и закрывал страницу после одного взгляда на стоимость аренды. Теперь он стоял внутри одной из них в новой футболке, рядом на столе лежали ключи от машины, а денег всё ещё оставалось больше, чем он когда-либо держал в руках.

Пиво успело нагреться, пока он смотрел на город. Яр перевёл бутылку в левую руку, позволил холоду мягко разойтись через пальцы и через несколько секунд увидел на тёмном стекле густой конденсат, за которым появилась тонкая белёсая полоска инея. Он остановился раньше, чем напиток начал замерзать, сделал глоток и довольно прикрыл глаза.

— Вот теперь нормально. — Яр поставил бутылку на перила и ещё некоторое время смотрел на город.

Способность всё чаще входила в жизнь именно через такие мелочи, которые раньше даже не воспринимались как задачи. Тёплый напиток охлаждался за несколько секунд, бутылку воды после поездки в нагретой машине достаточно было подержать в левой руке, а после тренировки Яр за минуту делал полотенце прохладным и влажным так, что его было приятно приложить к лицу. Дома он научился выращивать лёд прямо в стакане, удерживая пальцы возле поверхности воды и вовремя останавливая холод. Первые кусочки получались кривыми, соединялись между собой и примерзали к стеклу, однако через несколько дней он уже умел создавать небольшие ледяные фрагменты примерно там, где хотел. Самое странное заключалось в скорости привыкания: ещё недавно иней на ладони заставлял его всерьёз думать о больнице, а теперь раздражение вызывала сама необходимость ждать, пока напиток остынет обычным способом.

Через пару недель изменился и ритм жизни. Работу Яр пока не бросал: резкое увольнение после появления денег выглядело слишком заметно, да и дальнейшие планы оставались туманными. Зато свободное время больше не подчинялось зарплате. Он мог вечером написать Вадиму и через час сидеть в ресторане, где раньше первым делом изучал правую сторону меню и автоматически сравнивал цены. Теперь он выбирал блюда по желанию. Однажды им принесли два стейка, бутылку вина и счёт, способный ещё месяц назад испортить Яру настроение на весь вечер. Он посмотрел на итоговую сумму, достал телефон и спокойно оплатил, после чего почувствовал странно приятную пустоту там, где обычно начинались подсчёты до следующей зарплаты.

— Ты сейчас опять считаешь, сколько бы раньше на эти деньги ел гречку? — Вадим усмехнулся, заметив его выражение лица, и отрезал ещё кусок стейка.

— Примерно две недели. — Яр убрал телефон в карман и взял бокал. — И знаешь, что самое приятное? Мне плевать.

После ресторанов появились клубы. Раньше Яр выбирался туда редко: шум быстро утомлял, напитки стоили неоправданно дорого, а дорога домой ночью превращалась в отдельную статью расходов. Теперь они с Вадимом могли приехать в пятницу ближе к полуночи, оставить машину на парковке, заказать стол и вообще не думать о цене следующей бутылки. В одном из таких клубов Яр впервые начал использовать способность просто ради желания выпендриться. Заведение находилось на верхнем этаже бывшего промышленного здания, под высоким потолком двигались полосы синего и фиолетового света, тяжёлый бас отдавался в груди, а воздух был насыщен парфюмом, алкоголем и сладковатым дымом от сценических машин.

За их столом сидели две девушки, с которыми Вадим познакомился возле бара. Кристина, рыжеволосая девушка в коротком серебристом платье, была примерно ровесницей Яра; у неё были серые глаза, россыпь веснушек на переносице и привычка смеяться, запрокидывая голову так, что длинные волосы рассыпались по плечам. Её подруга Алина, темноволосая девушка с прямым каре до подбородка, сидела в белом топе под чёрным жакетом, говорила заметно меньше и время от времени разглядывала Яра внимательным взглядом, словно пыталась понять, откуда у него взялось настолько спокойное отношение к заказам, которые стоили больше обычной недельной зарплаты. Официант принёс бутылку шампанского в ведёрке со льдом, однако стекло всё равно оказалось недостаточно холодным.

— Они могли хотя бы нормально охладить. За такие деньги вообще обидно. — Кристина коснулась бутылки кончиками пальцев и недовольно поморщилась.

— Сейчас исправим. — Яр взял бутылку левой рукой и посмотрел на Вадима, который уже понял, что произойдёт дальше.

— Яр, только без цирка. — Вадим откинулся на спинку дивана, хотя улыбка уже выдавала, что сам он совсем не против посмотреть представление.

— Какого цирка? — Кристина заинтересовалась и подалась ближе.

— Очень дешёвого, хотя шампанское дорогое. — Вадим взял свой бокал и приготовился наблюдать.

Яр обхватил бутылку ладонью и мягко выпустил холод. По зелёному стеклу побежали капли конденсата, а спустя несколько секунд возле пальцев проступила белая изморозь. Кристина перестала улыбаться и придвинулась ещё ближе, наблюдая, как иней медленно растёт по нижней части бутылки.

— Подожди, это что сейчас было? — Кристина осторожно коснулась стекла и тут же отдёрнула руку.

— Холодные руки. — Яр невозмутимо повернул бутылку, позволяя температуре распределиться равномернее.

— Очень холодные руки. — Алина тоже провела пальцами по стеклу и посмотрела на Яра уже с откровенным интересом. — Она реально ледяная.

— Я говорил, что цирк дешёвый. — Вадим отпил шампанского и с трудом сохранял серьёзное выражение лица.

— Ещё раз сделай. Давай лёд. — Кристина быстро протянула Яру пустой бокал.

— Воды туда налей. — Яр подвинул к ней бутылку минералки и дождался, пока на дне появится немного прозрачной воды.

Он опустил указательный палец к поверхности и сосредоточился. Вода вокруг пальца быстро помутнела, затем появилась тонкая прозрачная корка, из которой прямо на глазах начал расти небольшой кусочек льда. Яр вовремя остановил холод, слегка повернул палец, и неровный ледяной кубик упал на дно бокала.

— Да ладно. — Кристина поднесла бокал ближе к лицу и несколько раз покрутила его под синим клубным светом. — Как ты это делаешь?

— Фокус. — Яр пожал плечами и улыбнулся.

— Какой именно?

— Если расскажу, перестанет работать.

Алина взяла бокал у подруги, внимательно осмотрела лёд, затем перевела взгляд на руки Яра.

— Ты ведь сейчас даже ничего не держал в ладони.

— Хороший фокус именно так и выглядит. — Яр забрал бокал и вернул его Кристине.

К концу вечера рыжеволосая уже заставила его охладить три бокала, металлическую ложку и собственную банку энергетика. Яр показывал ровно столько, чтобы происходящее при желании можно было списать на ловкость рук, заранее подготовленные предметы или действие выпитого алкоголя, а сам получал от чужого удивления детское удовольствие. Ему нравилось видеть, как люди пытаются найти объяснение. Ещё сильнее нравилось знать, что настоящее объяснение находится прямо перед ними и всё равно никому не приходит в голову.

Алина уехала с Вадимом, а Кристина осталась с Яром. Утром она стояла босиком возле большого окна в его новой квартире, завернувшись в светлую простыню, и смотрела на город, пока Яр готовил кофе. Солнечный свет проходил сквозь стекло, золотил рыжие волосы и ложился на пол широкими прямоугольниками.

— Ты всегда так живёшь? — Кристина обернулась через плечо и посмотрела на него с лёгкой улыбкой.

Яр на секунду задержал взгляд на разбросанной возле дивана одежде, новой кофемашине, которую купил два дня назад, и ключах от машины на кухонном столе.

— Последнее время. — Он поставил чашки на столешницу и неожиданно понял, что ответ ему самому очень нравится.

Подобные вечера начали повторяться. Имена иногда забывались быстрее лиц, клубы менялись, рестораны постепенно становились привычными, а Яр перестал испытывать неловкость, заказывая дорогой стол или оставляя большие чаевые. Он впервые настолько ясно почувствовал, сколько ежедневных решений раньше принимались за него деньгами. Такси, ресторан, хорошая обувь, поездка на выходные, новая техника — практически у каждого желания появлялась цена, которую приходилось сравнивать с зарплатой и другими расходами. Теперь этот внутренний бухгалтер замолчал.

Однажды ночью они с Вадимом возвращались пешком из бара через центр. Было около двух, на улицах оставались редкие компании, такси и уборочные машины, а прохладный воздух после душного помещения казался особенно свежим. Возле площади работал большой круглый фонтан, подсвеченный снизу голубыми лампами. Струи поднимались примерно на два метра, с шорохом падали обратно в чашу и рассыпались тысячами мелких капель, в которых дрожал электрический свет. Вадим замедлил шаг и остановился возле ограждения.

— Интересно, целиком сможешь? — Он кивнул в сторону воды и посмотрел на Яра.

— Что именно? — Яр остановился рядом, хотя уже понимал, куда идёт разговор.

— Фонтан.

— Ты ебанулся? — Яр рассмеялся и посмотрел на широкую чашу.

— Я про способность спрашиваю. — Вадим тоже улыбнулся, явно довольный самой идеей.

Яр несколько секунд разглядывал воду. После клуба настроение оставалось лёгким, алкоголя он выпил немного, зато мысль о проверке силы разбудила азарт. Чаша была гораздо больше ночной лужи во дворе, вода постоянно двигалась, а работающие форсунки непрерывно мешали поверхности успокоиться. Полностью проморозить весь объём он вряд ли смог бы, но проверить предел хотелось уже просто из принципа.

— На спор? — Яр спросил, снимая тёмное пальто и перебрасывая его через ограждение.

— На пять тысяч. — Вадим полез в карман за телефоном, будто собирался зафиксировать ставку.

— Ты только что получил несколько миллионов и предлагаешь пять?

— Тогда десять.

— Идёт. — Яр подошёл к краю чаши и оглянулся, убеждаясь, что ближайшие прохожие находятся далеко.

Он опустил левую ладонь к воде и почувствовал, насколько эта задача отличается от домашних опытов. Холод пошёл тяжело. Возле пальцев появилась привычная белая кайма, однако течение ломало тонкий лёд раньше, чем тот успевал закрепиться. Яр усилил воздействие, сосредоточился на поверхности и позволил холоду расходиться шире. Вода постепенно стала мутнеть, вокруг руки появилась прозрачная корка, которая поползла в стороны, стала толще и начала выдерживать удары падающих капель. Струи по-прежнему разбивали край, однако площадь замерзания увеличивалась быстрее, чем лёд успевал разрушаться. Через полминуты около трети чаши покрылась ледяной коркой.

— Ни хрена себе. — Вадим подошёл ближе и уставился на фонтан, уже совсем забыв про спор.

Яр чувствовал, как постепенно тяжелеет предплечье. Для удержания холода требовалось гораздо больше усилий, чем с лужей или бутылкой, однако останавливаться после первого результата уже не хотелось. Он передвинул ладонь вдоль каменного борта и направил воздействие дальше. Корка поползла к противоположной стороне, соединяя отдельные промёрзшие участки. Одна из нижних струй ударила в уже покрытый льдом край, вода начала замерзать прямо во время стекания и быстро превратилась в неровный прозрачный нарост.

Когда Яр наконец остановился, больше половины поверхности фонтана было покрыто льдом, а возле двух форсунок выросли странные прозрачные бугры. Он сделал несколько шагов назад и глубоко вдохнул, чувствуя тяжесть в левой руке и неприятное покалывание в пальцах.

— Я тебе десять тысяч должен. — Вадим стоял рядом и смотрел на фонтан с совершенно счастливой улыбкой.

— Оставь себе. Я лучше пожрать хочу. — Яр надел пальто и ещё раз оглянулся на промёрзшую чашу.

— Романтика сверхспособностей закончилась на еде. — Вадим рассмеялся и пошёл рядом.

— Она всегда там заканчивается. — Яр почувствовал, как желудок после серьёзного применения силы буквально сводит от голода.

Они ушли прежде, чем кто-нибудь успел разобраться, почему работающий летней ночью фонтан внезапно начал замерзать. Уже в машине Яр съел два огромных бургера, порцию картошки и половину заказанных Вадимом наггетсов, а затем ещё минут десять сидел, чувствуя приятную тяжесть в желудке и остаточное покалывание в левой руке.

Постепенно стали понятнее и ограничения способности. Большие объёмы требовали много сил, после серьёзного использования появлялся сильный голод, временами начинала гудеть голова, а пальцы несколько минут ощущались тяжёлыми. Рабочая дистанция всё ещё оставалась небольшой, однако Яр замечал явный прогресс: прежние тридцать сантиметров уже перестали быть жёстким пределом, и при хорошем сосредоточении холод удавалось протянуть немного дальше. Эти ограничения едва мешали удовольствию от происходящего. Сила развивалась вместе с опытом, деньги давали свободу пользоваться жизнью иначе, а последние несколько недель изменили повседневность сильнее, чем предыдущие годы.

Особенно ясно Яр почувствовал это одним воскресным утром. Он проснулся около десяти в своей новой спальне, где через неплотно закрытые шторы проходил мягкий солнечный свет. На соседней подушке спала девушка, с которой он познакомился накануне вечером в ресторане, из кухни доносился тихий гул холодильника, а где-то далеко за закрытыми окнами жил своей жизнью город. Яр осторожно выбрался из кровати, надел спортивные штаны и босиком прошёл в гостиную.

На столе лежал новый телефон, возле двери стояли хорошие кроссовки, внизу на подземной парковке ждала машина, а за огромным окном раскинулся город. В квартире и спрятанной наличке оставалось достаточно денег, чтобы при разумных расходах ещё несколько лет не думать о зарплате. Яр достал из холодильника бутылку воды, сделал глоток и недовольно почувствовал, что она недостаточно холодная. Левая ладонь привычно охватила пластик, по стенкам выступили капли конденсата, и через несколько секунд вода стала ровно такой, как ему хотелось.

Яр остановился возле окна и посмотрел вниз. Раньше хорошая жизнь постоянно существовала где-то рядом: в рекламе автомобилей, окнах дорогих квартир, фотографиях ресторанов и рассказах людей, способных купить понравившуюся вещь и через десять минут забыть о цене. Он воспринимал всё это как уровень, до которого однажды можно будет добраться через работу, удачу, правильные решения и много лет ожидания. Теперь между желанием и возможностью практически ничего не стояло. Захотел хорошую машину — купил. Захотел жить в просторной квартире — переехал. Захотел вечером поехать в ресторан — ехал. Можно было открыть шампанское в клубе, заказать ещё бутылку, уехать с красивой девушкой или среди ночи проверить, способен ли он заморозить городской фонтан, и каждый раз решение зависело прежде всего от собственного желания.

Яр поднёс бутылку, провёл большим пальцем по холодному конденсату и улыбнулся своему отражению в стекле. Эта жизнь ему нравилась, а сильнее всего нравилось чувство, которое раньше появлялось редко и быстро исчезало. Теперь он действительно мог себе позволить.

Глава 6. Лера

За следующие две недели ощущение новой жизни окончательно перестало быть праздничным исключением и начало превращаться в норму. Яр по-прежнему ездил на работу, встречался с Вадимом, иногда выбирался в ресторан или клуб, покупал вещи, которые нравились, и всё реже ловил себя на привычном подсчёте денег перед оплатой. Новая квартира успела обрасти мелочами, без которых в первые дни выглядела слишком гостиничной: на кухне появились нормальная посуда и кофемашина, в гостиной — несколько книг и приставка, возле входа вечно стояли две пары обуви, а на подземной парковке тёмно-синий седан уже воспринимался как собственная машина, а не дорогая вещь, которую хочется каждый раз осматривать после парковки. Способность тоже незаметно встроилась в быт. Яр охлаждал воду, пиво и кофе, иногда тренировался на небольших предметах, а пару раз ночью выезжал за город и проверял дистанцию на лужах и металлическом мусоре, стараясь понять, насколько быстрее теперь приходит холод.

В одну из пятниц Вадим уговорил его съездить в новый клуб, открывшийся на верхних этажах бывшей типографии в центре. Старое кирпичное здание сохранило высокие потолки, массивные металлические колонны и огромные арочные окна, а между ними теперь стояли бары из чёрного стекла, световые панели и низкие диваны. На первом уровне играл диджей, этажом выше находился второй зал, а через широкие стеклянные двери можно было выйти на открытую террасу с видом на вечерний город. Внутри пахло дорогим парфюмом, алкоголем, нагретой аппаратурой и сладковатым дымом от сценических машин, тяжёлый бас проходил через пол и отзывался в подошвах.

Вадим исчез возле бара, встретив знакомую компанию, а Яр остался у высокого столика с бокалом виски и некоторое время просто наблюдал за залом. Ещё месяц назад подобные места заставляли его слегка напрягаться хотя бы из-за цен, однако теперь это ощущение исчезло. Он мог уйти через десять минут, заказать ещё бутылку, пересесть на террасу или вообще отправиться в другой клуб, и каждое решение зависело только от настроения. Яр уже собирался выйти на воздух, когда перед лицом коротко вспыхнул белый свет.

— Ты специально встал в самом неудобном месте или у тебя природный талант мешать людям работать? — Девушка с фотоаппаратом опустила камеру и посмотрела на него поверх чёрного корпуса.

Ей было двадцать три, хотя сначала Яр дал бы немного меньше. Волнистые каштановые волосы падали чуть ниже плеч и были убраны с одной стороны маленькой металлической заколкой, открывая ухо с тремя тонкими серебряными кольцами. Серо-зелёные глаза смотрели прямо, над правой бровью проходил короткий светлый шрам, который становился заметен только под яркими лампами. На девушке были свободные чёрные брюки, тяжёлые ботинки и короткий тёмно-зелёный топ под тонкой расстёгнутой рубашкой, а через плечи крест-накрест шли ремни двух камер. Она выглядела так, словно пришла сюда именно работать и совершенно не собиралась подстраиваться под клубную привычку оценивать людей по столу, часам и стоимости одежды.

— Обычно талант приходится развивать, а этот мне достался бесплатно. — Яр сделал шаг в сторону и посмотрел, куда был направлен объектив. — Теперь не мешаю?

— Теперь терпимо. — Девушка снова подняла камеру, сделала несколько кадров компании возле световой стены и быстро проверила результат на экране. — Спасибо за сотрудничество.

— Даже фотографии не покажешь? — Яр задержался рядом, хотя она уже собиралась двигаться дальше.

— Ты на них не попал. — Девушка перевесила камеру удобнее и наконец посмотрела на него внимательнее.

— Обидно. Я старался мешать.

— В следующий раз старайся перед объективом. — В уголке её губ появилась лёгкая улыбка, после чего она ушла к сцене.

Яр ещё несколько секунд смотрел ей вслед, скорее удивлённый самой короткой беседой, чем всерьёз заинтересованный. За последние недели знакомства происходили слишком легко и обычно развивались по одному сценарию: хорошая одежда, дорогие часы, машина и стол в клубе заметно сокращали дистанцию. Эта девушка увидела ровно те же детали и, судя по всему, не придала им никакого значения. Вадим вернулся минут через двадцать с двумя бокалами, проследил за взглядом Яра и усмехнулся.

— Если ты уже успел влюбиться, я начну брать с тебя деньги за то, что оставляю одного. — Вадим поставил один бокал на стол и посмотрел в сторону девушки, которая снимала людей возле сцены.

— Узнай, кто это. — Яр забрал напиток и кивнул в её сторону.

— Сам спроси. Ты последние недели вроде научился знакомиться без технической поддержки.

— Уже поговорил.

— И как успехи? — Вадим повернулся к нему, явно ожидая продолжения.

— Сказала не мешать работать и ушла.

Вадим рассмеялся, затем ещё раз посмотрел в сторону сцены.

— Лера. Я её здесь раньше видел, она несколько клубов снимает. Кажется, ещё делает городские съёмки, заброшенные здания, крыши и всякую такую красоту, где нормальный человек думает о страховке.

— Откуда столько информации?

— Иногда я разговариваю с людьми дольше двух минут. Попробуй, интересная технология.

Яр послал его к чёрту и больше в тот вечер к Лере специально не подходил. Несколько раз они пересеклись взглядами, когда она переходила между залами, однажды она поймала его в кадр возле бара и после съёмки показала экран, сказав, что теперь у него официально появилась фотография. На этом всё и закончилось.

Уже утром Яр обнаружил снимок в клубной подборке. Он действительно получился удачным: Яр стоял возле бара боком, где-то за спиной размывались голубые и фиолетовые огни, а сам он смотрел в сторону сцены и выглядел гораздо спокойнее, чем привык видеть себя на обычных фотографиях. Под снимком стояла короткая подпись фотографа — Лера Соколова.

Яр нашёл её страницу, посмотрел несколько публикаций и понял, что Вадим не преувеличивал. Клубные фотографии занимали меньше половины профиля. Остальное составляли крыши в утреннем тумане, заброшенные заводские корпуса, пустые железнодорожные платформы ночью, старые лестницы, мосты и городские дворы после дождя. В одном кадре девушка стояла на краю бетонной крыши с камерой в руках, в другом снимала грозу из окна какого-то полуразрушенного здания. Яр несколько минут листал фотографии, затем закрыл страницу и пошёл заниматься своими делами. Через четыре дня они встретились случайно в другом баре.

Лера сидела у стойки с одним фотоаппаратом и просматривала материал на маленьком экране. Яр заметил её раньше, чем она его, подошёл и остановился рядом.

— Сегодня я вроде нигде не стою на пути. — Яр положил ладонь на свободный край стойки и дождался, когда она поднимет взгляд.

Лера узнала его.

— Это уже прогресс. — Она выключила экран камеры и отпила что-то безалкогольное из высокого стакана. — Ты тот парень, которого пришлось два раза двигать ради фотографии.

— Один раз.

— Второй раз ты сам отошёл после того, как увидел меня.

— Значит, обучаемый.

На этот раз они проговорили минут пятнадцать. Яр узнал, что клубы Лера снимает в основном ради стабильного заработка, ещё берёт портретные и рекламные съёмки, а свободное время действительно тратит на город. Она спокойно рассказывала, как однажды провалилась ногой через старую кровлю на заброшенном складе, в другой раз полтора часа сидела на крыше под дождём ради молнии над рекой, а короткий шрам над бровью заработала в старой котельной, где ржавая лестница решила закончить службу именно в момент её подъёма.

— И после этого ты продолжаешь лазить по заброшкам? — Яр спросил с лёгким недоверием, разглядывая светлую полоску над её бровью.

— Конечно. Теперь просто сначала проверяю лестницы. — Лера пожала плечами и снова включила камеру. — Один раз ошиблась, второй уже будет моей проблемой.

Ответ Яру понравился. В ней не чувствовалось показного желания казаться бесстрашной. Лера воспринимала риск примерно так же, как Яр начал воспринимать холод: опасность существовала, её следовало учитывать, но сама по себе она не являлась причиной отказаться от интересной вещи. Перед уходом он попросил номер. Лера посмотрела на него, затем на часы и достала телефон.

— Дам, но предупреждаю: если начнёшь присылать фотографии своего завтрака, заблокирую.

— А машины?

— Особенно машины.

Яр продиктовал номер, и через минуту ему пришло короткое сообщение: «Лера. Фотограф. Не мешать работать». Так всё и началось. Сначала переписка оставалась редкой. Лера могла не отвечать несколько часов, затем среди ночи прислать фотографию пустого моста в тумане или спросить, знает ли Яр место, откуда нормально видно закат над промзоной. Он пару раз предлагал ресторан, она один раз согласилась, а в другой вместо него выбрала маленькое кафе во дворе старого дома, где подавали огромные пельмени и крепкий кофе. Деньги перестали быть частью их общения. Лера спокойно принимала дорогой ужин, если ей нравилось место, и с такой же лёгкостью на следующей встрече покупала им по шаурме в круглосуточном киоске, отказываясь слушать предложения Яра заплатить.

На третьей встрече она приехала на матово-чёрном мотоцикле. Яр услышал двигатель раньше, чем увидел её, а затем Лера остановилась возле тротуара, сняла чёрный шлем и встряхнула волосы.

— Только не говори, что теперь собираешься изображать удивление. — Лера повесила шлем на руль и посмотрела на его машину.

— Я просто начинаю понимать, почему ты постоянно ищешь места, где можно сломать шею. — Яр подошёл ближе и осмотрел мотоцикл.

— На нём как раз безопаснее, чем на половине крыш, куда я тебя ещё поведу.

— Очень обнадёживает слово «ещё».

Она действительно повела. Через несколько дней Лера написала ближе к вечеру и предложила встретиться возле старого офисного здания на окраине центра. Через двадцать минут Яр уже стоял возле закрытого входа, а она появилась из бокового прохода с камерой через плечо и сообщила, что знает другой путь. Они поднялись по узкой технической лестнице, прошли через пустой этаж и вышли на крышу как раз перед грозой. Над городом висели тяжёлые сине-серые облака, вдали вспыхивали молнии, сильный ветер тянул запах мокрого бетона и приближающегося дождя. Лера около часа перемещалась по крыше, выбирая ракурсы, а Яр сначала помогал носить небольшой штатив, затем просто сел на широкий парапет и наблюдал за ней. Именно там он впервые поймал себя на том, что ждёт следующей встречи.

Физически Лера ему нравилась с первого вечера, однако за последние недели красивых девушек вокруг хватало. С ней притягивало другое. Она не старалась соответствовать его настроению, могла спорить, спокойно отказывала, если не хотела куда-то ехать, и никогда не меняла решения после взгляда на машину или предложение дорогого места. Иногда она исчезала на несколько дней из-за съёмок, затем звонила и предлагала в час ночи поехать смотреть заброшенный элеватор: над городом появился туман. Яр постепенно понял, что впервые после получения денег сам подстраивает планы под человека, а не выбирает следующую компанию из доступных вариантов.

Первый поцелуй случился примерно через две недели после знакомства. Они возвращались от небольшого концерта, попали под внезапный летний дождь и спрятались под козырьком возле парковки. Лера смеялась над какой-то его историей, каштановые волосы намокли и прилипли к щекам, на тёмной рубашке появились мокрые пятна. Яр сказал что-то особенно глупое, Лера посмотрела на него пару секунд, затем схватила за ворот и сама притянула ближе. Поцелуй получился коротким и резким, таким же, как она сама. Лера отстранилась первой, провела большим пальцем по его губе и спокойно потянулась за шлемом.

— Это всё? — Яр смотрел на неё, чувствуя, как дождь забрызгивает ботинки из-под края козырька.

— На сегодня хватит. — Лера надела шлем и застегнула ремешок, явно наслаждаясь его выражением лица.

— Жестокая ты девушка.

— Ты переживёшь. У тебя хорошая машина. — Лера опустила визор, завела мотоцикл и уехала под дождь.

После этого всё стало одновременно проще и сложнее. Они начали встречаться чаще, иногда Лера оставалась у Яра до глубокой ночи, но несколько раз сама уезжала домой, когда он уже был убеждён, что вечер закончится иначе. Секс случился через неделю после первого поцелуя, без заранее устроенной романтики и громких разговоров. Они вернулись после ночной съёмки, открыли вино, долго спорили на кухне о каком-то фильме, затем Лера села на столешницу, Яр подошёл ближе, и разговор закончился сам собой. Утром она спокойно выпила кофе, забрала свою рубашку со спинки дивана и уехала на съёмку, а вечером прислала фотографию его кухни с подписью: «У тебя ужасно стоит свет». Яр поймал себя на том, что улыбается экрану.

К концу третьей недели они уже проводили вместе достаточно времени, чтобы у каждого появились привычки другого. Лера знала, что Яр после работы иногда хочет просто час молчать, он запомнил, что она терпеть не может сладкий кофе и может забыть поесть, если обрабатывает фотографии. Она оставила у него зарядку, запасную футболку и зубную щётку, хотя на прямой вопрос о переезде ответила, что он совсем охренел. Яр пару раз ловил лёгкую ревность, когда видел, как в клубах к ней подходили мужчины, Лера однажды весьма прохладно отреагировала на сообщение от Кристины, которое пришло Яру поздно вечером, после чего заявила, что никакой ревности у неё, разумеется, нет. Официального разговора о том, встречаются ли они, всё ещё не произошло, но оба уже вели себя так, словно ответ понятен. Способность оставалась единственной большой вещью, которую Яр от неё скрывал.

Первые дни это было легко. Затем появились привычки, и скрывать стало сложнее. Однажды Лера взяла у него бутылку пива, которую он машинально успел охладить ладонью, удивилась ледяному стеклу, но Яр сослался на холодильник. В другой вечер она заметила, что вода в его стакане неожиданно быстро покрылась тонким льдом, а Яр успел убрать руку раньше, чем она рассмотрела подробнее. Каждый такой случай заставлял его понимать, что долго продолжаться это не может. Вадим знал о силе с самого начала, а перед Лерой приходилось постоянно контролировать движения, хотя именно ей почему-то всё сильнее хотелось показать, что он умеет. Случай решил вопрос примерно через месяц после их знакомства.

В пятницу Лера снова работала в том самом клубе, где они впервые встретились. Яр приехал ближе к полуночи вместе с Вадимом, но большую часть вечера провёл то возле сцены, то на террасе, периодически встречаясь с Лерой между съёмками. Около двух она закончила, отнесла часть оборудования в служебную комнату и вернулась только с одной камерой через плечо.

— Я хочу есть. — Лера подошла, забрала из руки Яра стакан воды, сделала несколько глотков и вернула обратно. — И если предложишь ресторан с салфетками на коленях, я тебя сегодня брошу, хотя мы до сих пор официально не выяснили, встречаемся или просто очень долго знакомимся.

— Шаурма? — Яр забрал стакан и поставил его на ближайший стол.

— Вот за это я тебя пока оставлю. — Лера поправила ремень камеры и первой направилась к выходу.

Они вышли через боковую дверь во внутренний двор между бывшими промышленными корпусами. Здесь музыка превращалась в глухой ритм за толстыми кирпичными стенами, над служебными входами горели холодные белые лампы, а по мокрому после недавнего дождя асфальту тянулись длинные отражения. Вдоль одного фасада работала декоративная водяная установка: с металлического козырька непрерывной тонкой завесой падала вода, собиралась в узком бассейне у стены и подсвечивалась снизу голубыми лампами, превращаясь ночью в прозрачную мерцающую перегородку. До парковки оставалось около пятидесяти метров, когда из-за угла вышли трое.

Первого Яр уже видел в клубе. Светловолосый парень лет двадцати пяти в светлом пиджаке несколько раз пытался заговорить с Лерой во время съёмки, а однажды полез обнимать её за талию ради фотографии и после резкого отказа долго что-то говорил возле бара, пока охранник не предложил вернуться к своей компании. Теперь пиджак был расстёгнут, аккуратная причёска растрепалась, на лице появился пьяный румянец. Рядом шёл его плотный темноволосый приятель в чёрной футболке, с тяжёлыми плечами и коротко стриженной бородой. Третьим был худой мужчина лет двадцати семи с длинным носом, короткой тёмной бородой и коричневой кожаной курткой.

— Лер, ты куда так быстро? Я же предлагал продолжить вечер. — Светловолосый встал поперёк дороги и широко улыбнулся.

— А я уже отказалась. — Лера продолжила идти, собираясь обойти его справа.

Он шагнул в ту же сторону.

— Я нормально предлагаю.

— А я нормально отвечаю. Дай пройти. — Лера остановилась, и Яр заметил, как изменилось её лицо. Улыбка исчезла, плечи слегка напряглись, рука автоматически переместилась ближе к сумке с камерой.

По её реакции было видно, что подобная ситуация для неё далеко не первая. Лера не выглядела испуганной, но уже оценивала расстояние, людей и свободное пространство вокруг. Яр сделал шаг вперёд.

— Она сказала, что уходит. На этом разговор можно закончить. — Он встал между Лерой и светловолосым, сохраняя спокойный голос.

Тот только теперь удостоил его внимательным взглядом.

— А ты кто вообще?

— Человек, который очень хочет шаурму и начинает терять терпение. — Яр слегка улыбнулся, хотя уже следил за руками всех троих.

Лера тихо фыркнула у него за плечом.

— Вот и иди жрать в другую сторону. — Светловолосый приблизился и ткнул Яра ладонью в грудь. — Мы разговариваем.

После драки возле магазина подобные ситуации воспринимались буднично. Трое пьяных людей больше не создавали прежнего ощущения опасности, и именно поэтому Яр сначала решил просто уйти. Он взял Леру за пальцы и повёл к другой стороне двора.

— Пойдём. Тут сейчас станет совсем скучно. — Яр обошёл светловолосого, даже не ускоряя шага.

Сзади раздалась ругань. Плотный в чёрной футболке догнал первым и схватил Яра за плечо. Тот развернулся, сбил чужую руку и коротко толкнул нападавшего в грудь. Плотный отступил, спиной врезался в металлическое ограждение, быстро восстановил равновесие и полез обратно.

— Ребята, заканчивайте, здесь камер больше, чем у меня дома. — Лера сняла фотоаппарат с плеча, отступила ближе к стене и освободила себе место для движения.

— Так снимай. Затем вместе пересматривать будете. — Светловолосый усмехнулся и тоже двинулся к Яру.

Первый удар Яр пропустил мимо, отведя корпус назад. Плотный полез сбоку, получил локтем в грудь и согнулся, резко втягивая воздух. Драка могла закончиться за несколько секунд обычными ударами, если бы худой в кожаной куртке не сунул руку за пояс. Металлическая телескопическая дубинка раскрылась с сухим щелчком. Яр перестал улыбаться.

— Лера, отойди дальше. — Он сместился так, чтобы закрыть её собой, и внимательно посмотрел на оружие.

— Сейчас герой закончится. — Худой поднял дубинку возле бедра и пошёл вперёд.

Яр сделал короткий шаг назад и краем зрения увидел слева голубоватое движение воды. Декоративная завеса. До неё оставалось несколько метров. Он уже знал, насколько быстро холод способен схватывать воду, а за последний месяц сила стала ощутимо сильнее. Яр рванул в сторону, оказался возле бассейна и вытянул левую руку. Холод вышел резким плотным потоком.

Водяная завеса начала меняться сверху вниз. По прозрачной поверхности прошли белые прожилки, непрерывный поток стал мутным, голубой свет внутри исказился, а через мгновение с металлического козырька вниз побежала прозрачная ледяная корка. Новая вода намерзала поверх предыдущего слоя, соединялась с краями бассейна и за несколько секунд превратила мягкую водяную плоскость в толстую неровную перегородку высотой около двух метров. Худой уже начал замах и остановиться не успел. Дубинка ударила в лёд. По голубоватой поверхности с сухим треском разбежалась белая трещина, однако сама стена выдержала. Двор замолчал.

Даже Яр на мгновение застыл: результат превзошёл расчёт. Он хотел получить преграду примерно по грудь, а замёрзла практически вся водяная завеса от узкого бассейна до верхнего козырька. В толще льда застыли пузырьки воздуха и отдельные струи, голубая подсветка проходила сквозь них и превращала стену в огромный кусок мутного стекла.

— Вы охуели?.. — Светловолосый отступил на шаг, переводя взгляд со стены на Яра.

Худой медленно опустил дубинку. Яр чувствовал тяжесть в предплечье, однако адреналин пока перекрывал усталость. Он положил ладонь на край стены, провёл холод дальше по воде, которая успела растечься из бассейна, и тонкий прозрачный лёд начал быстро захватывать мокрую плитку под ногами троицы.

— Я бы сейчас ушёл, пока получается сделать это своими ногами. — Яр посмотрел на них через полупрозрачную голубую перегородку и убрал ладонь.

Первым здравый смысл вернулся к плотному в чёрной футболке. Он отступил, подошва скользнула по появившейся корке, парень едва удержался и после этого быстро направился к выходу из двора. Светловолосый ещё несколько секунд пытался сохранить прежнее выражение лица, но взгляд постоянно возвращался к замёрзшей водяной стене.

— Псих какой-то. — Он махнул худому с дубинкой и пошёл следом.

Через несколько секунд во дворе остались Яр, Лера и тихий треск льда, по которому сверху продолжала стекать вода из работающей системы. Яр глубоко выдохнул, посмотрел на левую ладонь и несколько раз согнул пальцы. В предплечье появилась знакомая тяжесть, кисть покалывало, а желудок уже начинал напоминать, какой ценой обычно даются крупные применения силы. Только после этого он вспомнил о Лере.

Она стояла примерно в трёх метрах, прижимая камеру к боку, и смотрела на ледяную стену. Лицо оставалось удивительно спокойным, однако серо-зелёные глаза стали заметно шире.

— Лер, я сейчас объясню. — Яр повернулся к ней и понял, что впервые за всё время знакомства совершенно не представляет, какой реакции ждать.

Лера медленно перевела взгляд со стены на его руку.

— Это сейчас что было? — Она подошла на шаг ближе и снова посмотрела на лёд.

Яр несколько секунд подбирал слова. За последний месяц он придумал достаточно отговорок для мелочей, однако двухметровая ледяная стена посреди летней ночи оставляла слишком мало пространства для импровизации.

— Долго рассказывать. Только сначала давай уйдём отсюда, пока кто-нибудь не пришёл смотреть на последствия. — Яр провёл пальцами по запястью, чувствуя остаточный холод внутри кисти.

Лера вместо движения к выходу подошла к стене, коснулась прозрачной поверхности кончиками пальцев, отдёрнула руку и внимательно посмотрела на оставшийся на коже конденсат. Затем повернулась к Яру.

— Сделай ещё раз.

Он несколько секунд просто смотрел на неё.

— Ты серьёзно? — Яр ожидал десяток возможных реакций, однако эта всё равно оказалась самой неожиданной.

— Яр, ты за несколько секунд превратил работающий водопад в кусок льда размером с дверь. Очень серьёзно. — Лера показала на небольшой участок воды возле края бассейна. — Сделай ещё раз, только поменьше.

В её голосе было возбуждение, в глазах — чистый интерес, знакомый Яру по тем вечерам, когда она рассказывала о крышах и заброшенных зданиях. Страх тоже присутствовал где-то глубже, это он видел по напряжённым пальцам на ремне камеры, но любопытство явно победило первым.

Яр подошёл к небольшому незамёрзшему участку, удержал ладонь примерно в двадцати сантиметрах от поверхности и выпустил холод намного мягче. Вода стала мутной, затем от центра разбежались прозрачные линии, постепенно соединяясь в тонкую ледяную корку. Лера присела рядом и осторожно коснулась её пальцем.

— Охренеть. — Она подняла взгляд на Яра. — Давно?

— Около месяца.

Лера медленно выпрямилась.

— Месяц? И всё это время ты охлаждал мне пиво, рассказывая про хороший холодильник?

— Такое было один раз. — Яр уже понимал, что спор проигран заранее.

— Два. Я запомнила.

— Второй раз был технически спорный.

— Я сейчас тебя ударю. — Лера смотрела на него возмущённо всего секунду, затем уголки губ всё-таки дёрнулись. — Что ещё ты умеешь?

Яр рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних минут постепенно отпускает.

— Вот поэтому я тебе и не рассказывал.

— Почему?

— Я знал, что вместо нормальной реакции ты попросишь показать ещё.

Лера улыбнулась шире.

— И правильно был убеждён. Пошли отсюда и показывай.

До шаурмы в эту ночь они так и не добрались. Лера оставила мотоцикл возле клуба, и впервые за всё время знакомства они поехали к Яру на одной машине. Практически всю дорогу она задавала вопросы, причём скорость, с которой они появлялись, заставляла Яра несколько раз просить её остановиться хотя бы на секунду. Леру интересовало всё: когда именно появилась способность, что он уже замораживал, насколько далеко может действовать, чувствует ли холод собственной рукой, можно ли заморозить воздух, способен ли удерживать несколько целей и почему после ледяной стены он выглядит так, будто готов съесть половину ресторана.

Яр рассказал об аварии, порезе, первых опытах на кухне и ночной луже. Историю с ограблением и деньгами пока оставил при себе, как и подробности первой драки.

— Подожди, ты получил способность замораживать вещи и первым делом начал морозить монеты с бутылками у себя на кухне? — Лера повернулась к нему на пассажирском сиденье и рассмеялась.

— А что, по-твоему, я должен был делать?

— Для начала придумать костюм.

— Вот поэтому тебе нельзя было рассказывать.

— Маска, плащ и обязательно ужасное имя. — Лера явно вошла во вкус и задумалась. — Ледяной Ярослав.

— Я сейчас остановлюсь.

— Повелитель холодильника.

— Лера.

— Всё, молчу. — Она выдержала ровно несколько секунд. — Хотя «Морозильник» тоже неплохо.

Яр покачал головой, но сам уже улыбался. Дома она действительно заставила показать практически всё заново. Яр заморозил воду в стакане, покрыл инеем металлическую ложку, погасил свечу с расстояния и за несколько секунд превратил мокрое кухонное полотенце в жёсткую холодную пластину. Когда по поверхности воды начала расти ледяная корка, хотя его ладонь находилась в полуметре от стакана, Лера впервые перестала улыбаться и несколько секунд внимательно смотрела на результат.

— Вот это уже немного пугает. — Она осторожно провела ногтем по прозрачному льду и подняла взгляд на Яра. — Ты его вообще не касаешься.

— Сейчас примерно полметра работает нормально. Дальше тоже могу, но слабее.

— А когда только начал?

— Сантиметров тридцать.

Лера задержала взгляд на его руке.

— Значит, сила становится сильнее.

— Я тоже так думаю. — Яр прислонился бедром к столешнице и посмотрел на замёрзший стакан. — И довольно быстро.

— Тебе это нравится. — Лера сказала это спокойно, без вопросительной интонации.

Яр посмотрел на неё и усмехнулся.

— Очень.

В её лице на мгновение появилось выражение, которое он раньше у неё едва видел. Любопытство осталось, восторг тоже, но рядом с ними возникла настороженность. Лера уже достаточно хорошо знала его, чтобы понимать: дело давно вышло за пределы удобного трюка с холодным пивом. Яр заметил этот взгляд, однако сейчас развивать тему не хотелось. Он открыл приложение доставки и заказал столько еды, что Лера спросила, ждут ли они гостей. Вместо ответа Яр объяснил про голод после сильного использования способности.

Они сидели на кухне едва не до рассвета. Лера расспрашивала, Яр впервые рассказывал кому-то кроме Вадима столько подробностей и неожиданно получал от этого удовольствие. Несколько раз она брала его левую руку, сравнивала температуру кожи с правой, просила снова вызвать слабый холод и пыталась понять, меняется ли пульс в запястье. Иногда разговор уходил к работе, фотографиям или их отношениям, затем снова возвращался к способности. В какой-то момент Лера положила его левую ладонь между своими руками и провела большим пальцем по исчезнувшей линии пореза.

— Она и правда холоднее. — Лера слегка сжала его пальцы и посмотрела на Яра. — Ты сам это постоянно чувствуешь?

— Сейчас уже привык.

— А меня заморозить можешь?

Яр усмехнулся.

— Теоретически могу.

— Очень романтично. — Лера переплела пальцы с его и не убрала руку.

— Ты сама задала вопрос.

— Я просто выясняю, насколько безопасно с тобой ругаться.

— Поздновато выяснять через месяц знакомства.

Лера улыбнулась и придвинулась ближе. В этот раз разговор закончился намного раньше, чем вопросы. Утром Яр проснулся первым. Солнечный свет проходил через большие окна и ложился на пол широкими бледными полосами, за стеклом уже шумел город, а Лера спала рядом, раскинув каштановые волосы по подушке. На стуле лежали её джинсы, возле кровати стояла камера, один тяжёлый ботинок каким-то образом оказался возле двери спальни, второй остался в гостиной. Яр осторожно выбрался из кровати и пошёл готовить кофе.

Через несколько минут Лера появилась на кухне в его футболке, доходившей ей едва не до середины бедра. Она щурилась от света, волосы после сна лежали совершенно хаотично, а на щеке остался слабый след от подушки.

— Кофе есть? — Лера остановилась возле стойки и провела ладонью по волосам.

— Уже готов. — Яр поставил перед ней чашку и подвинул сахар, хотя давно знал, что она его не использует.

Лера сделала глоток, поморщилась и отставила кружку.

— Горячий.

Яр положил левую ладонь на керамику. Через несколько секунд густой пар над поверхностью стал слабее. Лера снова попробовала кофе и довольно кивнула.

— Вот это действительно полезная суперспособность. Всё остальное можешь было вообще не показывать.

— Вчера ты была другого мнения. — Яр взял свою чашку и прислонился к столешнице.

— Вчера я впервые увидела двухметровую ледяную стену. Сегодня утро, у меня другие приоритеты. — Лера подошла к окну и некоторое время смотрела на город, держа чашку обеими руками.

Затем она обернулась.

— Яр, только больше не рассказывай мне про холодильник, если сделал что-то сам. — В её голосе уже не было шутки, хотя выражение лица оставалось спокойным.

— Хорошо. — Яр немного помолчал и кивнул.

Лера снова отпила кофе, после чего в серо-зелёных глазах вернулось знакомое озорное выражение.

— И вечером покажешь, что ещё умеешь. Я пока видела воду, ложку и полотенце, а это очень слабая программа.

Яр посмотрел на неё и понял, что именно этого хотел уже последние пару недель. Способность всё это время приходилось прятать от человека, который становился для него всё важнее, следить за каждым случайно охлаждённым стаканом и придумывать объяснения мелочам. Теперь рядом был человек, который увидел настоящую ледяную стену, подошёл к ней первым и попросил повторить. Перед Лерой силу хотелось показывать.