Золушка

Золушка

Дорога круто ушла вправо, и карета опасно накренилась. Задремавшая Лиза, прислонившаяся лбом к стеклянному окну, почти сползла с сидения, но чудом удержалась. Осоловевшими глазами она смотрела поочередно то на сестру, то на мать.

– Приехали? Мы на месте? – спросонья спросила Лиза.

– Не думаю. – ответила Анна, перебиравшая шерстяные волосы тряпичной кукле.

– Если трактирщик не ошибся, то нам осталось ехать совсем немного. – сказала леди Честер и поправила волосы.

Кристина Честер и ее дочери Анна и Лиза находились в пути без малого пятнадцать дней. Утомленные дорогой девочки по началу еще пытавшиеся капризничать, начиная с десятого дня смиренно приняли свою участь и уже не верили, что они вообще когда-нибудь доберутся до замка лорда Калверта. Дорога казалась им бесконечной.

– Как думаешь, Лиза, мы с Эллой подружимся? – вдруг спросила Анна.

– Конечно, подружитесь. – ответила за Лизу мать. – Лорд Калверт упоминал в своих письмах, что Элла приблизительно одного с вами возраста.

– Ей тоже тринадцать? – с интересом спросила Анна. Анна и Лиза родились в один день с разницей в две минуты. И хотя Анна появилась на свет первой, значительно уступала младшей сестре в серьезности.

– Сейчас точно не припомню… – задумалась леди Честер. – Почему-то я уверена, что ей точно не больше пятнадцати.

– А что еще лорд Калверт писал тебе об Элле? – продолжала спрашивать Анна.

Леди Честер нахмурилась. Она точно помнила, что у ее будущего супруга есть дочь, но сейчас по каким-то причинам не помнила ничего кроме ее имени, что было весьма странно, ведь ее память до сих пор никогда не подводила. Не зная, что ответить, леди Честер решила направить разговор в другое русло.

– Так ли это сейчас важно? – беззаботно отозвалась мать. – Ведь мы почти на месте, и я уже вижу замок лорда Калверта – справа. – указала она на окно.

Девочки, как по команде устремили взгляд направо и восхищенно заохали. Замок лорда Калверта выглядел огромным, одних только башен Лиза насчитала восемь штук. Красная черепица на крыше сияла на солнце, за оградительной стеной виднелся пышный сад с десятками цветочных клумб и фонтанами.

Леди Честер самодовольно улыбнулась и еще раз мысленно поздравила себя с удачной партией для замужества. Замок лорда Калверта превзошел все ее ожидания. Одинокой вдове не так-то просто вновь выйти замуж, да еще, не имея за плечами почти ни гроша, но воспитывая двух дочерей.

Тройка, запряженная в карету, весело цокала по мощеной булыжником дорожке, затем проскакала по подъездному мосту.

– Приехали! – громко возвестил седовласый возница, остановив карету. Потом он открыл дверцу и поочередно подал руку дамам.

Пока леди Честер рассчитывалась с возницей, Анна и Лиза недоуменно переглядывались: у парадного входа в замок не было ни души. Не было и лакеев должным образом встречавших гостей.

Выгрузив чемоданы своих недавних пассажиров, возница погнал лошадей прочь.

На лице леди Честер отразилось волнение, но тут же сменилось обаятельной улыбкой, когда из дверей замка показалась высокая фигура статного мужчины с пышными усами. Кристина Честер с небольшим сожалением отметила, что портрет лорда Калверта, высланный им в начале их переписки, выглядел на десяток лет моложе, чем его натурщик.

Обменявшись любезностями и по всем правилам этикета поприветствовав дам, лорд Калверт лично провел их до приготовленных комнат. В замке царил идеальный порядок: полы полированы до блеска, огромные портьеры излучали аромат душистого мыла, ни на одной поверхности не наблюдалось и пылинки. Про себя Анна сделала вывод, что за всей этой чистотой определенно должна стоять целая армия прислуги. Вот только где все и почему в замке так тихо?

– Что ж, располагайтесь, – добродушно улыбнулся лорд Калверт. – и спускайтесь к ужину. Уверен, вы ужасно проголодались после столь долгой дороги.

– А где Элла? Нам не терпится с ней познакомиться! Правда, Анна? – с воодушевлением спросила Лиза.

Глаза лорда Калверта на мгновение расширились, будто он получил удар поддых, но лорд сумел совладать с собой и ответил: «Позже». Затем кивнул леди Честер, приглашая проследовать за ним, и сестры остались одни.

Вскоре на пороге комнаты показалась пожилая служанка. Она с сопением катила на тележке чемоданы сестер. Не говоря ни слова и даже не взглянув на девочек, она вывалила их чемоданы у шкафа и удалилась, не реагируя на оклики. Обычно прислуга так себя не вела, и такое пренебрежение сильно удивило сестер. Понимая, что помощи им ждать не придется, они принялись сами раскладывать свои вещи по полкам.

Вскоре старуха в чепце и переднике вернулась вновь и жестом позвала сестер следовать за ней. Анна попыталась спросить, куда она собирается их отвести, но старуха продолжала игнорировать ее вопросы. Ничего не понимая, девочки молча следовали за служанкой.

В обеденном зале сестер встретил лорд Калверт и леди Честер. Мать вопреки правилам этикета уже сидела за столом и мелкими глотками пила вино из кубка. Ее лицо выглядело озабоченным, она о чем-то напряженно размышляла.

– Спасибо, Мария! – громко прокричал лорд Калверт.

Старуха кивнула и удалилась. Длинный обеденный стол ломился от всевозможных деликатесов.

– Бедная Мария почти глуха и слепа, – пояснил лорд Калверт, приглашая сестер к столу. – Не судите ее строго.

– А где Элла? Она спустится позже? – спросила Анна, этот вопрос все никак не давал ей покоя.

Как только она произнесла это имя, рука леди Честер дрогнула, и вино красным пятном растеклось по кипельно-белой скатерти.

– Все в порядке, не переживайте. – спохватился лорд Калверт и собственноручно принялся вытирать пятно полотенцем. – Я сейчас сам все уберу.

Анна и Лиза переглянулись: такое поведение было совсем не свойственно для аристократа. В глазах девочек читался немой вопрос: «Где все слуги?»

Остаток ужина прошел в непринужденной беседе между Анной, Лизой и лордом Калвертом. Он интересовался увлечениями девочек и, казалось, действительно был рад их приезду. Кристина Честер продолжала хранить молчание, лишь изредка давая короткие ответы. Про Эллу сестры больше не спрашивали, решив позже обо всем узнать у матери.

Но чаяниям девочек не суждено было сбыться – леди Честер, сославшись на плохое самочувствие, удалилась в свои покои, так и не завершив ужин. После ужина сестер вновь провожала старая Мария.

– Эта старуха нагоняет на меня страх, – призналась Лиза, как только служанка ушла. – У меня от нее мурашки по коже!

– Согласна, – кивнула Анна. – Но меня больше донимает вопрос, где же все-таки Элла? Ты видела лицо лорда Калверта, когда я спросила у него про дочь? Он как будто привидение увидел.

– Может, ей не здоровиться, – предположила Лиза, стоя у окна и вглядываясь во двор. – а он сильно переживает, вот и не хочет говорить.

– Ну не при смерти же она в конце концов. – всплеснула руками Анна.

– Смотри! Там кто-то ходит. – Лиза ткнула пальцем в окно. – Значит, слуги здесь все-таки есть помимо этой жуткой старухи.

Анна подошла к сестре. В саду под их окнами угадывалось какое-то движение. Вскоре девочки смогли различить в вечернем полумраке девичью фигурку с копной белокурых волос.

– Может быть, это Элла? – нахмурилась Анна.

– Готова поклясться, что она… протирает листья яблони тряпкой! Зачем протирать листья тряпкой? Глупость какая-то. – недоумевала Лиза, всматриваясь во двор.

– А что, если она… – здесь Анна сделала жест пальцем у виска.

– Да брось ты, – с недоверием ответила ей Лиза. – Может, это вообще не Элла, а кто-то из прислуги. Все, хватит с меня впечатлений на сегодня. Завтра обо всем расспросим маменьку. – решила она и, уютно устроившись в кровати, погасила свечу.

Наутро Анну и Лизу ждал еще один сюрприз: леди Честер и лорд Калверт на рассвете обвенчались. Сестры были весьма удивлены, чем была обусловлена такая спешка и почему их не пригласили на торжество. Такое поведение совсем не походило на характер их матери, да и выглядела новоявленная леди Калверт совсем не радостной.

После завтрака леди Калверт позвала дочерей прогуляться в сад. Там она велела им расположиться в беседке для серьезной беседы, в ходе которой пояснила дочерям, что Элла, действительно, больна. Что ее болезнь очень заразна и подходить к ней ни в коем случае не стоит, а если все же им случайно придется столкнуться с дочерью лорда Калверта, то следует немедленно бежать со всех ног куда подальше.

– Если эта болезнь так заразна, почему лорд Калверт не заразился? – справедливо заметила Анна.

– Эта болезнь распространяется только на женщин. – неуверенно пояснила мать. – Именно по этой причине в замке почти нет слуг.

– Маменька, ты называешь «почти нет слуг» – единственную на весь замок глухую старуху? – возмутилась Анна, она чувствовала, что мать от нее что-то скрывает. – Ее даже эта холера не берет?

– Бог и так достаточно забрал у Марии, – с сожалением сказала леди Калверт. – Куда уж больше.

Анну такое объяснение не устроило, но мать оставалась непреклонна и разговор закончила. Спорить с ней было бесполезно, это дочери давно и хорошо усвоили.

Вечером того же дня Анна стояла у окна в надежде вновь увидеть Эллу. В том, что накануне они видели именно ее, у Анны теперь не оставалось сомнений. И все же ей не давал покоя вопрос: кто поддерживает в замке чистоту, и кто готовит им все эти изысканные блюда, ведь никого кроме Марии она в замке так и не увидела.

На протяжении всего последующего месяца Анна продолжала каждый вечер наблюдать, как Элла протирает листья фруктовых деревьев в саду, подметает тропинки, да и вообще делает всю грязную работу по хозяйству. Однажды Анна специально встала на рассвете и отправилась по замку в поисках таинственных уборщиков. Какого же было ее удивление, когда в одной из комнат она увидела Эллу, натиравшую полы. Элла выглядела бледной и худой, на белесом лице полностью отсутствовал румянец, а под глазами пролегли темные круги, ее руки покрывали мозоли от тяжелой работы. Весь день и всю ночь Анна с глубоким состраданием украдкой наблюдала за мучениями сводной сестры.

– Ты же не хочешь сказать, что ВСЮ работу по хозяйству делает Элла? – с недоверием переспросила Лиза. – Не может один человек сутками напролет трудиться, ему спать нужно.

– Конечно, не может. Видимо, Калверт все же дает ей иногда отдыхать, – согласилась Анна. – Но ты бы видела ее лицо! Бедная девочка… Она за весь день ни кусочка хлеба не съела. Этот Калверт настоящий изверг! Он сумасшедший! Хотя, признаться, сначала ему удалось меня провести.

– Подожди, Анна. Я уверена, что всему этому есть достойное объяснение. – растерялась Лиза. – Маменька никогда бы не вышла за жестокого человека.

– Значит, лорд Калверт провел и маменьку! – горячилась Анна. – Придумал дочери мнимую болезнь, а сам над ней издевается.Повторяю тебе: он самый настоящий изверг! Я весь день была неподалеку от Эллы, и знаешь что?

– Что?

– Ничего! – Анна скрутила дулю и помахала ей перед лицом сестры. – Ничегошеньки со мной не случилось!

– В голове не укладывается… – Лиза все еще не могла поверить рассказу Анны.

– Если он так относится к родной дочери, что же нас с тобой ждет? Как скоро мы в компании Эллы будем травинки на полях пересчитывать? Или что там еще взбредет этому сумасшедшему в голову, а? Он поэтому всех слуг и уволил, чтобы ему никто не мешал над ней издеваться!

Анна схватила плащ с вешалки и уверенно направилась к двери.

– Постой! – окликнула ее Лиза. – Что ты намереваешься делать?!

– Доказать маменьке, что ее новый муженек лжец и тиран! – воскликнула Анна. – Я возьму Эллу и лично за руку приведу ее к маменьке. Пусть сама посмотрит до чего ее довел этот узурпатор. Я не собираюсь ждать, пока он доберется и до нас! Бог с ним, с приданным, лучше останусь старой девой, чем буду вечно лорду Калверту в его замке стирать панталоны!

С этими словами Анна выскочила в коридор, оставив растерянную и напуганную Лизу одну. Волнуясь за сестру, но все же не решаясь ослушаться маменьку, не веря до конца во все сказанное, Лиза в смятении приникла к окну, наблюдая за садом, где несчастная Элла, вновь и вновь смачивая затертую до дыр тряпочку, протирала листья дерева.

Анна вышла во двор и направилась прямиком к Элле. Неожиданно от одного из деревьев отделилась темная фигура. По хромой походке Лиза узнала в ней лорда Калверта. Дальше стало происходить что-то совсем необъяснимое: Элла кошкой бросилась к Анне, замерла перед самым ее лицом и дернула головой. Анна закричала и схватилась руками за лицо. В тот момент к ним подоспел лорд Калверт, он оттолкнул Анну, встав между девочками. Элла запрокинула голову назад и громко захохотала. Ее смех был таким пронзительным, что не в силах выдержать этого ужасного звука, Лиза закрыла уши руками. Анна, лежа на земле, отняла руки от лица и тоже закрыла ими уши. Лорд Калверт, стоявший ближе всех к дочери, обмяк и рухнул на брусчатку.

В сад спешила Мария. Она что-то прокричала Элле, и та вернулась к своей работе.

– Живо отойди от окна! – не своим голосом завизжала Кристина, вбежавшая в спальню дочерей. Она оттолкнула Лизу на кровать и рывком задернула шторы.

– Маменька! Мне страшно! – пропищала Лиза, ее глаза были влажными от слез. – Что происходит?!

– Живо спать! И чтобы ни ногой из комнаты! – вскричала мать, взволнованная не меньше дочери.

Насмерть перепуганная Лиза зарылась лицом в подушку и проплакала до самого рассвета. Так и не дождавшись сестру, она забылась недолгим беспокойным сном.

Утром, в обычный час, явилась Мария, чтобы сопроводить Лизу на завтрак. В обеденном зале никого не было, стол как и прежде ломился от яств. Памятуя ночной разговор с сестрой и теперь зная, кто готовит все эти блюда, Лиза не могла заставить себя съесть даже кусочек. Больше всего сейчас она переживала за сестру.

Сразу после голодного завтрака Лиза отправилась в покои к матери, где застала и Анну. У сестры голова была перемотана бинтами чуть выше лба и по всей макушке.

– Кому я теперь такая нужна?! Кто захочет себе такую жену?! – давилась слезами Анна. – Я теперь самая настоящая уродина!

Как выяснилось позже, в ту ночь, когда Анна подошла к Элле и заговорила с ней, та плюнула ей на волосы. Слюна Эллы оказалась столь ядовитой, что выжгла волосы Анне, разъев часть кожи. От смеха Эллы сестра оглохла на одно ухо.

Но больше всех досталось лорду Калверту. С месяц он мучался невыносимой головной болью и в конце концов отдал Богу душу в жуткой агонии. Перед смертью ему мерещились черти и демоны, наживую тащившие его душу в самую преисподнюю. Кристина Калверт снова осталась вдовой.

После кончины лорда Калверта Кристина созвала дочерей и поведала им страшную тайну старого замка, которую открыл ей покойный лорд в первый день их с дочерями визита.

Двенадцать лет назад у лорда Калверта и его супруги родилась дочь Элла. Ребенок был желанный и долгожданный. Молодая жена лорда Калверта была полна решимости самой ухаживать за Эллой: малышка не замолкала ни днем, ни ночью. Вскоре леди Калверт дошла до такой степени истощения нервного и физического, что возомнила, что ребенок изводит ее намеренно. День ото дня леди Калверт сохла и таяла на глазах, пока в один миг лорд Калверт не нашел ее бездыханное тело у подножия северной башни замка.

Горюя о жене, лорд поручил заботу об Элле нянькам. Няньки долго не задерживались, кормилица и вовсе утопилась в пруду. Спеша покинуть стены замка никто из слуг не мог толком объяснить, что не так с малышкой, но находиться с ней в одной комнате им было попросту страшно.

Чем старше становилась Элла, тем сильнее она отличалась от других детей. От ее смеха замертво падали птицы, от ее тяжелого взгляда вяли цветы, она почти не спала и ненавидела солнце. Элла изводила слуг, а ее единственна гувернантка Мария тронулась умом, почти ослепла, перестала говорить и практически лишилась слуха.

Несчастный отец пытался излечить единственную дочь, он приглашал в свой замок именитых врачей, знахарей и даже колдунов, но все как один разводили руками и старались как можно скорее убраться прочь от Калвертов.

Элла стала много времени проводить в библиотеке – огромном собрании книг, поколениями копившихся в коллекции рода Калвертов. Особенно ее интересовали книги по черной магии, оккультным наукам и анатомии. Позже лорд Калверт стал находить в комнате Эллы чучела животных. Сначала мелких, а затем и крупных. Самая же ужасная находка ждала бедного отца в подвале замка. Одна из служанок, приставленных к Элле, пропала несколько месяцев назад. Тогда никто не придал этому особого значения – слуги долго не задерживались в замке. Когда же лорд Калверт нашел чучело пропавшей служанки в подземелье собственного дома, он попытался изолировать дочь от всех. Но это не помогло. Элла с легкостью открывала замки, ломала цепи и все равно продолжала творить свои темные ритуалы.

Кто-то из немногочисленных оставшихся слуг однажды заметил, что, если Элле дать какое-либо поручение, она не может не выполнить его. Это стало спасением для отчаявшегося лорда. С тех пор он и верная Мария стали занимать Эллу уборкой по дому, стиркой и готовкой. Они ежечасно следили, чтобы маленькая леди ни на минуту не оставалась без дела. С работой Элла справлялась очень скоро, а потому дело стало доходить до самых безумных поручений. Таких, как протереть листья на деревьях в саду, пересчитать кирпичи в северной башне и все, на что хватало фантазии.

Теперь лорд Калверт был мертв, и бремя заботы об Элле легло на леди Калверт в соответствии с завещанием и словом, данным ею по приезде в замок. У Кристины не было выбора, брак обеих ее дочерей требовал преданного, а род Калвертов был очень богат. Давая слово будущему мужу, она и подумать не могла, что кончина настигнет его так скоро.

Шли годы, Анна и Лиза достигли шестнадцатилетнего возраста, повзрослела и Элла. И если сестры подобно розам расцвели, то их мать растеряла все былое великолепие. Она осталась единственной, кто контактировал с Золушкой. Золушка – так прозвали Эллу обитатели замка после того, как при звуке ее имени стали дрожать стены, и она немедленно, бросив все дела, спешила на зов.

В свои тридцать пять лет Кристина Калверт выглядела совсем плохо. Глубокие морщины испещрили ее нежное лицо, походка стала сгорбленной, а на руках и плечах появились отвратительные бородавки.

Как в точности выглядела Элла, ее сводные сестры сказать затруднялись. От бесконечной черной работы ее лицо и одежда стали такими грязными, что ничего кроме стройного стана рассмотреть было невозможно.

Новость о предстоящем бале в королевском дворце всколыхнула семью Калвертов. В строжайшей тайне и при закрытых дверях Кристина поведала дочерям о радостном известии, но как только слова о балле во дворце слетели с губ матери, в дверь раздался стук.

Все присутствующие вздрогнули. Дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла Золушка. Вся в лохмотьях с измазанным сажей лицом и бельмом на левом глазу.

– Маменька! – в страхе воскликнула Анна и как маленькая девочка спряталась за спинку кровати, хватаясь за шиньон на макушке, прикрывавший лысину.

– Я хочу получить свое приглашение. – Золушка в упор смотрела на мачеху.

Зная крутой нрав падчерицы, дрожащая мачеха молча протянула ей золоченую карточку. В тот момент, когда Золушка взяла из рук мачехи приглашение, на руке леди Калверт как по волшебству вздулись еще несколько отвратительных волосатых бородавок.

Забрав свое приглашение, Золушка ушла. Леди Калверт бессильно опустилась на кресло.

– Мы не можем допустить, чтобы Золушка попала на бал. – еле шевеля губами сказала она. – Одна из вас должна остаться и проследить, чтобы дела у нее не кончались.

– Но почему? Почему это не может сделать Мария? – возмутилась Анна. – Я не останусь наедине с этой ведьмой в замке! – девушка мелко затряслась, забилась в угол и закрыла лицо руками.

– Значит, Лиза, остаться придется тебе. – со вздохом, но твердо сказала Кристина. – Молодая девица не может идти без сопровождения, и я должна идти с ней.

– А Мария? – тихо спросила Лиза, ее щеки пылали от такой несправедливости.

– Мария… – бесцветным тоном повторила леди Калверт. – Марии больше нет с нами. Прошлой ночью она упала с лестницы и свернула себе шею.

На несколько минут в комнате воцарилась пауза. Сестры были ошеломлены известием. Первой подала голос Анна, она принялась бубнить себе под нос нечто нечленораздельное и рыдать, но скорее от страха, а не скорбя по единственной в доме прислуге.

– Это все она! Это Золушка! – воскликнула Лиза. – Она откуда-то узнала, что будет бал! Она все это подстроила, чтобы добраться и до меня! Это несправедливо.

– Лиза, я понимаю, как важно для тебя попасть на бал. – смягчилась мать. – Видит Бог, я бы все отдала, чтобы ты была счастлива. Но кроме тебя мне больше некому поручить «заботу» о Золушке. Выполняй все правила, не подходи к ней и не заговаривай, а лучше и вовсе не смотри на нее без крайней необходимости. Я обещаю, что поручу ей столько работы, что ей и вовек не переделать.

Леди Калверт подошла к Лизе и обняла ее.

– Ты же видишь, как тяжело приходится Анне. Я не могу оставить ее наедине с этим чудовищем еще раз. Она этого не переживет. – шептала мать. – В твоей жизни будет еще ни один бал, ты еще блеснешь ярче всех звезд на небе и обязательно очаруешь своей красотой достойного мужчину. Анне нужен этот бал больше, чем тебе. Прошу, пойми меня.

Лиза отстранилась. Она понимала все, о чем говорила мать, но все равно не могла совладать с обидой, затуманившей ее разум. Не в силах больше сдерживаться, она бросилась вон из комнаты, утирая слезы.

Полным печали взглядом в назначенный час Лиза проводила мать и сестру на бал, но искренне пожелала им удачи. Затем она поднялась на самую высокую башню в замке, взяла подзорную трубу и принялась наблюдать за Золушкой, перебиравшей чечевицу и отделяя от нее горох. В общей сложности сводной сестре предстояло перебрать три телеги, до отвала набитые мешками с чечевицей и горохом вперемежку.

Вскоре это занятие наскучило Лизе, и она перевела подзорную трубу на королевский дворец, где нарядные кареты одна за другой подвозили ко входу придворных гостей.

Лиза вновь посмотрела на Золушку: за прошедший час той едва ли удалось разобрать полмешка. И тут в голову девушки пришла, как ей показалось блестящая идея.

«Нет, это невыносимо. – молча вздохнула она. – Да ей и за неделю с этим не справится. Я только зря время теряю. Пойду соберусь и тоже поеду на бал. Ведь приглашение у меня есть. Лакеям скажу, что моя карета отстала от той, где ехали мать и сестра, а уж бальный зал наверняка большой и гостей там много – маменька с Анной меня и не заметят. Всего часок побуду и вернусь. Никуда эта демоница отсюда не денется».

Так Лиза и сделала. Надела свое лучшее платье, припудрила лоб и нос, нарумянила щеки и подвязала волосы в роскошную прическу, украсив ее рубиновым гребнем, вышла за территорию замка и на конюшне велела немедленно снарядить ей карету.

Как только дверца кареты закрылась и вороные кони понесли Лизу навстречу празднику и огням королевского дворца, Элла прищурилась и хитро улыбнулась.

– Слуги мои верные, гады подземные, темных мест обитатели, явитесь на зов мой! Помогите мне с работой справиться! – не то шептала, не то шипела Элла.

Пока она произносила эти слова, казалось сама тьма пришла в движение: из каждой щели, каждого неосвещенного угла, из каждой тени сползались к своей заклинательнице ночные жители. Змеи, ужи, крысы и мыши, пауки и твари, каких свет не видывал, стремились на помощь Элле. За считанные секунды ночные гады перебрали все мешки с чечевицей и горохом.

Элла поднялась на ноги и с наслаждением размяла затекшую спину, хрустнула шейными позвонками, несколько раз сжала и разжала онемевшие пальцы. Затем она скинула с себя грязные лохмотья, обнажая мудреные черные узоры на теле, до этой минуты скрытые одеждой.

– Батюшка мой истинный, Повелитель темный, защитник всех отверженных, добродетель измаравший пламенем жарким, вели своим слугам сотворить мне платье дивное, снарядить лошадей скорых, не оставь без помощи рабу свою верную! – громко взывала Элла.

Затрясся старый клен, пожелтела на нем листва зеленая, опала с веток и закружилась в вихре безумном, окутывая стройный стан нагой девушки, да сложилась в платье пышное. Всколыхнулась роса каплями с травинок да усыпала сияющей россыпью жемчуга наряд праздничный. Потянулись ветви терновника к голове Эллы и сплелись в диадему колючую. Поднялись корни орешника, опутали ноги девушки – превратились в туфли бальные.

Затряслась земля, грянул гром и разверзлась почва перед чернокнижницей, выпуская из недр адских черную тройку лошадей с горящими пламенем глазами и пышущими дымом раскаленным из ноздрей, запряженную в роскошную карету.

* * *

Лиза с упоением слушала сладкие речи от молодого знатного вельможи, как вдруг почувствовала, как ее грубо схватили за плечо.

– Маменька! – обернувшись воскликнула Лиза. – Маменька, я только на часок…

– Ничего не желаю слушать! – разгневалась мать. – Немедленно возвращаемся в замок. Все. – безапелляционным тоном сказала она. – Сейчас же!

– Маменька, да ей во век не управиться. Прости, маменька. – виновато лепетала Лиза.

– А с кем же сейчас… – Анна со страхом смотрела на сестру, беззаботное веселье в мгновение ока сменилось на ее лице привычным затравленным взглядом. Она вдруг устремила свои расширившиеся от ужаса глаза куда-то вдаль. – Золушка! Маменька!

Лиза и леди Калверт проследили за взглядом Анны и разом побледнели: в проеме парадного входа возник знакомый силуэт. Присутствующие с удивлением расступались по сторонам, давая проход необычной гостье.

Элла размеренными шагами уверенно направлялась к трону, где восседал скучающий принц. Все цветы в зале сморщились и увяли, пламя свечей зарябило, диковинные птицы в клетках пали замертво. Элла шла вперед, оставляя за собой на том месте, куда ступала ее нога, по ядовитой жабе.

Игравший оркестр замолк, гости тихо перешептывались. Элла остановилась и окинула взглядом всех присутствующих. Затем она повернулась к музыкантам и велела: «Музыку!»

Повинуясь неведомой силе и против своей воли, музыканты принялись неистово играть очень странную и леденящую кровь мелодию. Ноги гостей сами пустились в пляс.

Элла взглянула в глаза принцу и поманила его пальцем. Словно мотылек, летевший на пламя, он подошел к ней, и они закружились в дьявольском танце.

Исступленная вакханалия безумного ритма в бальной зале королевского дворца продолжалась всю ночь. Туфли танцующих рассыпались, до крови стирались ступни. Не выдерживали быстрого темпа сердца стариков и старух, но испустившие дух тела все равно продолжали свои неуклюжие движения. Принц блаженно улыбался, смотря в лицо Золушке и, казалось, был безмерно счастлив, не замечая происходящего вокруг.

И лишь с первым криком черного петуха, неведомо как забредшего в королевский сад, музыка резко оборвалась. Лицо дьяволицы исказилось отвратительной гримасой, и она понеслась прочь из дворца, обронив на прощание туфлю.

Вернувшись в замок леди Калверт с дочерьми обнаружили Золушку мирно спящей у камина в обеденном зале. На ней снова были лохмотья, а на устах играла умиротворенная улыбка.

Сама не своя после пережитой ночи, леди Калверт отломила осиновую ветку, заточила ее колом и воткнула прямо в сердце Эллы. Не успокоившись и на этом, она велела выковать кузнецам железный гроб и заточила туда тело Эллы, а затем, закопала его в самом глубоком подвале самой дальней башни замка.

* * *

Принц был очарован таинственной незнакомкой, посетившей бал минувшей ночью, и был весьма удивлен и огорчен необъяснимой для него реакцией своих подданых. Все как один стремились опорочить и оболгать прекрасную девушку, чистое невинное создание. Его ближайшие советники обвиняли ее в сговоре с самим дьяволом, крестились и охали.

Эту проблему удалось решить только казнью всех этих безумцев. После этого разум вернулся к остальным, и мнение о таинственной незнакомке резко поменялось. Больше никто не смел усомниться в праведном нраве и непорочности красавицы. Оставался только один вопрос: как ее найти? Как ни старался принц, он так и не мог вспомнить лица девушки, танцевавшей с ним всю ночь. Ему словно что-то мешало. Опрос гостей и прислуги тоже ни к чему не привел: при одном только упоминании о незнакомке дамы теряли сознание, а мужчины дрожали и мямлили. Принц потерял покой и сон, его мысли всецело поглотила незнакомка. Единственной ниточкой, связывавшей его с ней теперь оставалась туфелька.

На совете министров было решено примерить ее всем незамужним дамам королевства, подходящим по возрасту и примерному описанию.

Как только леди Калверт получила известие о скором визите принца со свитой, она едва не лишилась чувств, но ради благополучия дочерей сумела взять себя в руки.

– Маменька, обожди. – задумчиво произнесла Лиза, узнав о цели визита принца. – Возможно, до нас очередь не дойдет и вовсе. Шансы, что туфелька подойдет любой другой девушке, весьма высоки.

– Дай это Бог! – охнула леди Калверт. – Вот только сдается мне, что так легко мы не отделаемся. А если принц узнает о том, что я сотворила, меня неминуемо ждет виселица. – больше не сдерживаясь, она разразилась громким плачем.

– Не узнает. – решительно пообещала Лиза. – Если очередь все же дойдет до нашего дома, мы с Анной сделаем все возможное, чтобы туфелька подошла одной из нас. Обещаю.

Лиза с состраданием посмотрела на Анну, которая выглядела потерянной и, кажется, вообще плохо соображала, что происходит вокруг. Она сидела в кресле и обрабатывала мазью шрамы на ступнях, оставшиеся после безумной ночи танцев, с гораздо большим усердием, чем они того требовали.

– Это конец. – зажмурив глаза причитала леди Калверт. – Теперь нас всех ждет виселица. Что же я натворила…

Молодой слуга коротко постучал в дверь спальни и известил хозяев, что принц пересек ворота и вот-вот будет в замке Калвертов. От неожиданности леди Калверт и сестры вздрогнули: за прошедшие несколько недель они так и не успели привыкнуть к слугам в их замке, пришедшим на смену Золушке.

Лиза взяла Анну за руку, и вслед за матерью они спустились в холл. Бедная Анна после бала стала совсем плохо выглядеть, она почти не разговаривала и у нее все время дергался правый глаз.

Принц поприветствовал дам, те в свою очередь склонились в почтительном реверансе. Слуга в бархатном костюме преподнес леди Калверт плетеную из ветвей орешника туфлю на шелковой подушечке.

– Должен предупредить вас, – со всей важностью сообщил слуга. – что эта туфелька весьма необычная. Не каждая девушка смогла простоять в ней дольше минуты.

Нервы Анны сдали, она завыла не своим голосом и стала кричать, что никогда в своей жизни не притронется к этой деревянной дьявольщине. С ней сотворилась настоящая истерика.

Леди Калверт и Лизе с трудом удалось усмирить девушку так, чтобы она позволила слугам сопроводить себя в ее покои. Не мало любезностей слетело с губ леди Калверт, чтобы ненароком не вызвать гнев королевской особы. Списав все на чрезмерную впечатлительность дочери, она выразительно посмотрела на Лизу. Та в свою очередь все поняла и взяла с подушки туфельку.

– Прошу простить меня, мой принц, – поклонилась она принцу. – Меня воспитывали в строгости, и я не могу предстать перед мужчинами босой. Не будете ли вы против, если я примерю туфельку в соседней комнате и в ней снова выйду к вам?

Принц, пристально вглядываясь в лицо Лизы, кивнул, вдогонку предупредив девушку, чтобы та была осторожнее с хрусталем. Лиза так и не поняла, к чему он это сказал, но тем не менее заверила всех присутствующих, что будет предельно аккуратна.

Оставшись одна, Лиза стала примерять туфельку. Орешник оказался на удивление прочно сплетен, и нога девушки никак не помещалась. Лиза понимала, что у принца наверняка есть список всех гостей бала и Элла там тоже значится. И если туфелька Лизе не подойдет, то он непременно затребует ее увидеть.

Выбора не было. Лиза взяла оставленные кем-то из слуг острые ножницы для стрижки кустов в саду, и до боли стиснув зубы, отрезала себе мизинец на ноге. После этого она оторвала кусок ткани от шторы, замотала ногу и надела туфельку.

Стараясь не хромать и ничем не выдать своей боли, Лиза с улыбкой вышла к принцу.

– Хрустальная туфелька вам впору! – восторженно воскликнул принц, от радости ему хотелось хлопать в ладоши, но он сдержался.

Вдруг откуда ни возьмись, выпрыгнула огромная серая крыса и вцепилась острыми зубами в нежную лодыжку Лизы. Девушка в ужасе задергала ногой, чтобы ее сбросить, но потеряла равновесие и упала на пол. Крыса исчезла также быстро, как и появилась, а туфелька слетела с ноги, открыв всем окровавленную ногу с отсутствующим мизинцем.

Еще недавно радостное лицо принца исказила гримаса гнева, понимая, что его самым наглым образом обманули, он вытащил саблю из ножен и уже занес над Лизой для скорой расправы, как вдруг раздался спокойный и твердый женский голос:

– Нет.

Леди Калверт обернулась. Ее глаза расширились от ужаса. Сердце пропустило несколько ударов, дернулось и остановилось навсегда. Бездыханное тело женщины осталось лежать у ног Золушки.

Принца словно током поразило. Это она! Девушка, с которой он танцевал на балу. По его телу разливалось приятное тепло, на лице появилась блаженная улыбка.

– Прошу вас сохранить жизнь моим сестрам, – Элла склонилась в реверансе и плотоядно посмотрела в мертвенно-бледное лицо перепуганной Лизы. – и простить им их неподобающее поведение. Если позволите, я бы хотела взять их своими фрейлинами во дворец.

– Все, что пожелаете, моя королева! – принц восхищенно смотрел на Эллу, восторгаясь ее добродетелью.

Таращась на торчащий кол в груди сестры и чувствуя, как ее лицо покрывается безобразными глубокими прыщами, Лиза больше всего на свете в этот момент жалела, что принц не успел завершить начатое.

Белоснежка

Старая Агге сунула грязные пальцы поглубже в рот и сковырнула ногтем остатки пищи, налипшие на зуб. Погода за окном стояла ненастная, ветер дул с такой силой, что казалось ещё совсем немного и он порвёт бычий пузырь, растянутый в оконном проёме вместо стекла.

К вою ветра добавились громкие стуки: кто-то настойчиво барабанил в деревянную дверь её жилища. Агге неодобрительно покряхтела и присвистнула — последний раз гости заглядывали к ней двумя лунами назад, редко кто из смертных решался навестить лесную ведьму. Подбоченившись, Агге поковыляла к двери, остановилась, принюхалась. Усмехнулась кривым ртом, как будто что-то поняла, и почесала спутанные седые волосы.

— Открывай, старуха! — донёсся глухой голос с улицы. — Именем короля!

— Ну, раз именем короля, — с презрительной усмешкой передразнила она и изобразила глумливый реверанс. — Не стучи так! Дверь вынесешь! Чего надо?

На пороге землянки старой ведьмы стоял рыцарь в железных доспехах, позади него ещё двое, но на лошадях с королевскими гербами.

— Собирайся! Велено доставить тебя во дворец, — пытаясь перекричать бурю, басил рыцарь.

Агге кивнула, взяла узелок с печки и заткнула его за пояс. Немного потопталась на месте, будто размышляя, что ещё могло бы ей пригодиться, и остановила свой выбор на пучке сушёной травы.

— Пошевеливайся, старуха! — поторопил её рыцарь, и Агге ощутила в его голосе знакомые нотки страха, тщательно скрытые за стеной напускной дерзости.

Агге не стала ничего ему отвечать. Да и зачем вступать в перебранку с тем, кто завтра встретит свою судьбу мертвецки опившись ромом и завязнув в болоте, в тщетных попытках найти дорогу домой? Бесславно и постыдно. Агге чётко увидела это в дыму чадящей над столом календулы. Увидела она и то, что потребует с неё король.

На мгновение на лице Агге промелькнуло замешательство, затем она хрипло засмеялась.

— Кара! — громко позвала она, и куча тряпья в углу зашевелилась.

— Без шуток, ведьма! — рыцарь обнажил меч, ожидая встретить свирепое нечто, но вопреки его ожиданием на свет тусклой лампы вышла худенькая девчонка в грязной сорочке.

— Прикройся! — скомандовала ей Агге и повернулась к рыцарям. — Кара поедет со мной.

— Про девчонку речи не велось. Приказано доставить только ведьму, — рыцарь обернулся к всадникам и развёл руками.

— Без девчонки не поеду, — Агге упрямо скрестила руки на груди и отвернулась.

— Пусть берёт, кого хочет, на месте разберёмся. Время дорого, — нахмурился один из всадников. — Пошевеливайся, старуха! Король ждать не любит.

Чем ближе оставалось до королевского замка, тем сильнее лютовала непогода. Ветер нещадно гнул деревья, крупные капли дождя хлестали по щекам всадников, струями затекая под плащи. Тёмный волосы насквозь промокшей от дождя девчонки, сидевшей позади всадника, слиплись и стали похожи на ужей, облепивших её румяное личико и тонкие плечи, но глаза светились восторгом. Кара никогда раньше не бывала так близко к дворцу, никогда раньше она не видела мощного моста с башенками и величественными скульптурами. Как у ребёнка в лавке игрушек, в глазах Кары играли возбуждение и восторг.

Лишь только выражение лица Агге становилось всё более хмурым. Когда всадники спешились и спустили на землю своих пассажирок, лицо Агге и вовсе посерело. Пройдя в просторный холл замка, Агге, не церемонясь, крепко скрутила в жгут и выжала подол своего платья. Кара последовала её примеру, продолжая восхищённо таращиться по сторонам.

— Иди к огню, жди здесь, — велела ей Агге, указывая крючковатым пальцем на пылающий камин. — Хоть волос упадёт с её головы… — сузила глаза ведьма, обводя взглядом королевскую стражу.

Мощный удар грома заглушил продолжение слов старухи, но всем и так была ясна их суть. И пусть очевидного страха никто из присутствующих не выказал, они всё же сделали по небольшому шажку в сторону противоположную от того места, где стояла Кара.

В холл спустился невысокий и очень полный слуга. Пуговицы на его камзоле едва выдерживали натяжения ткани, лоб взмок, а белый парик съехал на бок — всё в облике мужчины свидетельствовало о сильной спешке.

— Чего так долго?! — накинулся слуга на всадников и стражей. Голос его был хорошо поставлен и звучал на порядок выше, чем у любого другого обитателя замка. — Король места себе не находит! Идёмте, идемте скорее, — он хотел было схватить Агге за рукав и потащить за собой, но в последний момент передумал и отдёрнул руку.

Всю свою жизнь Агге провела в лесной чаще. Простолюдины чурались её, плевали ей в след, деревенские мальчишки кидали камнями, но все, как один, обращались к Агге за помощью, когда их святые оказывались бессильны. Вот тогда они приходили в дом к старухе с почтением, кланялись, как самой настоящей королеве, целовали перста и валялись перед ней на коленях в рыданиях и мольбах. А теперь сам король будет умолять её о помощи, и Агге, как и всегда, уже знает, какую плату она у него потребует. Она сполна отмстит им за свои унижения и презрительные плевки в её сторону, за все насмешки и оскорбления, которые её пришлось вынести.

Слуга провёл старуху в королевские покои — Агге ещё с порога почуяла запах смерти. Посреди комнаты стояла высокая кровать с гобеленом, где лежала бледная молодая женщина с синюшными губами. Она корчилась от боли и держала ладони на высоко вздымающемся животе.

Рядом с кроватью стоял сухощавый пожилой мужчина и держал у лица женщины плошку с дурнопахнущей мазью, по всей видимости не дающей той потерять сознание и навевающей лёгкий дурман. Король, стоял спиной к окну, его лицо скрывала темнота.

— Лекарь утверждает, что ребёнок во чреве моей жены мёртв и отравляет ядом разложения её саму, — тихим голосом начал король. — Он утверждает, что ни мать, ни дитя уже не спасти.

— Мой король… — начал взволнованно лепетать лекарь, его глаза расширились от страха.

— Пошёл прочь! — вскричал король, чуть подавшись вперёд. — Я хочу остаться с ведьмой наедине!

Слуга и лекарь переглянулись и поспешили выполнить приказ. По их поведению было очевидно, что король не станет повторять дважды.

— Твой лекарь прав, — подтвердила его слова ведьма. — Я чую запах смерти, — она бросила презрительный взгляд на королевское ложе. — Твоя жена уже не с нами и вот-вот закончит свой переход в мир духов.

— Ты можешь помочь мне, ведьма? — напряжение в голосе короля достигло своего предела.

— У меня нет власти над живыми, — вкрадчиво произнесла Агге. — Но власть над мёртвыми я имею.

— Ты можешь спасти моих жену и ребёнка? — король начинал терять терпение, его рука самопроизвольно сжалась в кулак. — Я не могу потерять обоих!

— Я не всесильна, но кое-что всё же могу, — чем сильнее гневался король, тем спокойнее становилась Агге, в её тоне появились властные нотки. — Чтобы дать жизнь мёртвой плоти, ты будешь должен принести кровавую жертву. — она вытащила из-за пояса нож и протянула королю.

— Убить собственную жену?! Окстись, шлюха дьявола! — взревел взбешённый король.

— Только так я могу вдохнуть жизнь в твоё мёртвое дитя, — Агге ничуть не испугалась ярости монарха и, наслаждаясь моментом, нарочито говорила медленно и спокойно. — Решай, король. Время твоей жены на исходе. Совсем скоро жизнь покинет его сама, и я уже ничего не смогу для тебя сделать.

Король выступил из тени. Его молодое лицо уже успели прорезать глубокие морщины, взгляд был не по годам умён. Всё в его облике говорило о серьёзном жизненном опыте и приобретённой мудрости. Глаза ведьмы и короля встретились, он понял, что та ручается за свои слова.

— Сохрани ей жизнь… спаси нашу малютку… — в полузабытье выдохнула королева, собирая остатки сознания.

— Прости меня, Диана… прости… — король откинул со лба супруги прилипшую прядь и нежно провёл пальцами по губам. — я не смогу…

— Ты должен… Сделай это ради меня… ради нашей любви… обещай…обещай мне, что спасёшь её…

Решение давалось королю непросто, испарина покрыла его лоб, взгляд сделался цепким, как у орла. Наконец он поднял над головой нож и всадил по самую рукоятку в грудь любимой, по его щеке скатилась едва заметная в полумраке слеза.

— Делай своё дело, ведьма! — приказал он и направился к двери. — Я не хочу этого видеть.

— Ещё не всё, — интонация Агге изменилась, в её голосе слышался подвох. — Сначала плата.

— Чего ты хочешь? Золото? Шкуры? — с раздражением спросил король.

— Я хочу, чтобы ты взял в жёны мою дочь.

— Да ты с ума сошла, бесовка! Дьявольское отродье посадить на трон! — негодовал он.

— Это моя цена. За другую я не сдвинусь с места. Хоть режь, хоть бей, — стояла на своём Агге. — Со своей стороны я ручаюсь, что никто не узнает, что Кара — моя дочь. Никому из горожан она не знакома. Кроме всадников, доставивших нас сюда, никто и ничего о происхождении Кары не знает, но здесь ты и сам справишься.

— У меня нет выбора, так? — горько усмехнулся король, понимая, что попался в ловушку старой ведьмы.

— Если хочешь вернуть к жизни своё мёртвое дитя, то нет.

— Пообещай, что после того, как совершишь своё колдовство, ты навсегда покинешь королевство. Я не хочу, чтобы вокруг дворца ходили толки, что королева якшается с дьяволом.

— Обещаю, — кивнула Агге. — Ни ты, ни твоя новая жена больше никогда меня не увидите.

Бросив полный боли и отчаяния взгляд на омертвевшее супружеское ложе, король оставил ведьму наедине с покойницей.

* * *

Бездна ещё не до конца рассеялась в глазах старой ведьмы, и радужки её глаз оставались угольно-чёрными, сливаясь со зрачками. Кара поёжилась. Несмотря на то, что Агге приходилась ей матерью, та нередко вызывала у дочери страх.

— Возьми, — Агге вложила в тёплые руки дочери зеркальце в обрамлении серебряных цветков розы. — Духи подскажут тебе, что делать.

Лицо Кары побледнело. Никогда раньше мать не доверяла ей Зеркало Духов.

— Следи за девчонкой, глаз с неё не спускай. Она теперь поворотная, не нашего мира, — продолжала давать наставления Агге. — Помни всё, чему я тебя учила, чти предков и Духов стихий. Дальше тебе идти одной. Про родство наше никому не сказывай.

— Поворотная… — расширились глаза Кары. — Но как же я одна…

— Тебе судьба другая уготована, — оборвала её на полуслове Агге, в строгих глазах старухи на мгновение промелькнула грусть. — Будь сильной, Кара. — с этими словами она обняла испуганную дочь и затем, резко оттолкнув, бросилась в камин и облаком серого пепла осыпалась на горящие поленья. Огонь в камине потух. И хотя помещение ещё не успело остыть, Кара затряслась от холода.

* * *

Кара неспешо перебирала разноцветные камушки в серебряной чаше, затем взяла один из них и бросила на расчерченное игровое поле.

— Твоя очередь, Марго, — ласково напомнила она.

— А когда папенька вернётся из похода, мой братик уже родится? — Маргарита бросила камушек из чаши и перевела взгляд на окно, где пушистые хлопья снега медленно стелились в высокие сугробы. Бледная кожа девочки резко контрастировала с чёрными волосами, делая её похожей на куклу. В довершении образа голубые, почти прозрачные радужки глаз, предавали облику Маргариты и вовсе неземное очарование.

— Ой! — служанка, латавшая штору, резко дёрнулась и выронила иголку. — Ах, ты ж! — выругалась она, нажимая на подушечку повреждённого пальца.

Маргарита резко повернула голову в сторону служанки и впялилась взглядом в выступившую на её пальце каплю крови.

— Марго, не отвлекайся, — вздохнула Кара и безмятежное выражение её лица вдруг сменилось тревогой. — Марго?

Но Марго не ответила ей. Всё внимание девочки было сосредоточено на пальце служанки, глаза с жадностью впились в алую точку на светлой коже. Марго облизала полные губы розовым язычком и подалась вперёд, будто готовясь к броску.

— Агата, уйдите! — взвизгнула Кара и сама не узнала свой голос. — Немедленно оставьте нас!

Агата бросила удивлённый взгляд и хотела было что-то возразить, но взяла себя в руки молча повиновалась. Как только служанка покинула комнату, Кара подвинулась ближе к Маргарите и обняла её, прижав к груди. Она гладила её по шёлковым волосам и шептала слова утешения, которые относились больше к неё самой.

— Что это маменька? — Марго отстранилась и с наивным интересом всматривалась в лицо Кары.

— Так бывает, когда поранишься, — как можно мягче ответила Кара. — Это кровь. Она есть в теле каждого человека.

— Кровь… — задумчиво протянула Марго и провела кончиками пальцев по своим губам. — Как сладко.

— Сладко? — насторожилась Кара.

— Как сладко пахнет кровь, — кивнула Марго. — Словно цветы чайных роз, цветущих на клумбе позади домика садовника.

— Вздор. Кровь не имеет запаха, — отмахнулась от неё Кара. — Должно быть, ты услышала запах мыла или благовоний.

— Нет-нет, — серьёзно сказала Марго. — Это кровь. Вот бы ещё хоть разок почувствовать её аромат. — мечтательно закатила глаза она.

— Не говори глупостей, — руки Кары задрожали, но она старалась не выдать охватившие её чувства. — Пора переодеваться к обеду. Я отправлю к тебе слуг.

Нервная дрожь всё сильнее одолевала Кару. Она спешно пересекла два лестничных пролёта и почти бегом влетела в свою спальню. Там она заперла дверь на ключ, перевела дыхание и лишь только потом подошла к тумбочке. Отодвинула её, подняла несколько паркетных досок и вытащила из ниши завёрнутый в плотную ткань предмет.

Всего раз до этого дня Кара прибегала к помощи Духов — король долгое время не выходил на связь и не отправлял ей писем: как оказалось, его войско попало в окружение, и он находился на краю гибели. Как он потом выразился, лишь чудо помогло ему спастись в ту страшную ночь. И теперь Кара вновь держала это самое «чудо» в своих руках.

Кара глубоко вздохнула, протёрла тканью гладкую поверхность серебряного зеркала и внимательно всмотрелась в своё отражение, которое вскоре рассеялось, уступив место тёмно-фиолетовым клубам дыма.

— Мне стоит волноваться за Марго? — тихо спросила Кара.

— Поворотная почувствовала запах крови… — голос, исходивший из глубин дыма, совсем не походил на человеческий. — Поворотная будет искать ещё…

— Быть может, всё обойдётся? — с надеждой произнесла Кара. — Если она больше никогда не увидит кровь.

— Поворотная почувствовала запах крови… Поворотная будет искать ещё…

Кара набросила ткань на поверхность зеркала и аккуратно убрала его обратно в нишу на полу, закрыв досками паркета. Её лицо было встревоженным и сосредоточенным.

За обедом Марго вела себя как обычно и, казалось, ничто не напоминало об утреннем происшествии. В конце концов Каре удалось убедить себя в том, что всё в порядке и если не давать повода и быть осторожной, то беда обойдёт их дом.

— Мамочка, а можно мне поиграть с гномами после обеда? — глаза Марго загорелись надеждой и азартом.

— Тише! — шикнула на неё Кара. — Это секрет, и никто не должен о нём знать. Не заставляй меня пожалеть, что я тебе рассказала.

— Здесь нет никого кроме нас, — удивилась Марго.

— Во дворце везде есть уши, — многозначительно подняла брови Кара. — Не забывай об этом.

— Матушка, ну, пожалуйста! — Марго подбежала к Каре и стала тянуть её за руку. — Я буду вести себя хорошо! Обещаю! Позволь мне поиграть с гномами!

Под напором девочки Кара сдалась. Воспитывая Марго с самого рождения, она относилась к ней как к дочери и очень любила девочку. Всё своё детство Кара провела в лесной глуши, вокруг не было ни одного ребёнка, с которым она могла бы играть. Единственными её друзьями были гномы: маленькие человечки в красных колпаках, живущие в расщелинах гор. Но после свадьбы с королём, Каре стало ещё более одиноко, чем раньше. Всё вокруг казалось ей чужим и враждебным, она совсем не привыкла к интригам и не знала хороших манер. Обучение наукам давалось ей тяжело, а король никогда не относился к ней, как к равной. С каждым годом пустота в груди Кары росла всё сильнее. В какой-то момент ей стало совсем невыносимо, и во время прогулки она сбежала от придворных в лес. Ноги сами понесли её на поляну, где жили гномы. Такие родные, такие свои.

С тех пор раз в несколько месяцев Кара навещала своих старых друзей и ей становилось легче. Постепенно обучение дало свои плоды, Кара превратилась в настоящую царскую особу, она уже не чувствовала себя чужой во дворце, жила в гармонии с мужем и встречи с гномами стали совсем редкими: раз или два в год она угощала их сладостями и передавала ценные ткани. В один из таких дней Марго украдкой проследила за мачехой, и когда Кара наконец заметила её, было уже поздно. Кара не стала ругать Марго, она поймала себя на мысли, что ей даже радостно, что всё так вышло. С тех пор они вместе навещали друзей Кары, и Марго была в восторге от маленьких человечков. Они даже в шутку прозвали девочку Белоснежкой за бледную кожу. Это прозвище так понравилось самой Марго, что вскоре она сама просила всех во дворце называть её так и никак иначе.

В преддверии Рождества жизнь во дворце закипела в каждом углу, все готовились к возвращению короля Ричарда с победой из морского похода. Вдвойне суеты добавляло и то, что королева Кара вот-вот должна была разродиться, а потому в коридорах замка царила атмосфера праздника и торжества.

— Белоснежка, дорогая, у меня для тебя есть подарок, — Кара присела на кровать рядом с падчерицей и заговорщически подмигнула.

— Кукла! Новая кукла! — Белоснежка вскочила с кровати и принялась подпрыгивать и хлопать в ладоши.

— Всё верно, — улыбнулась Кара и продемонстрировала девочке фарфоровую куколку с милыми кудряшками. — Чем это пахнет? — вдруг нахмурилась она и принюхалась. — Что-то мне дурно… Агата! Открой окно! — приказала Кара служанке. — Почему у принцессы в покоях пахнет так, будто здесь пасли овец?

— Потому что принцесса уже четырнадцать дней никому не позволяет сделать уборку в её покоях, — наябедничала Агата.

— Это правда, Белоснежка? — удивилась Кара, и девочка стыдливо опустила глаза и поджала губы. — Такое поведение совсем не годится. Агата, немедленно займитесь уборкой комнаты принцессы.

Агата победоносно кивнула.

— Нет! Нет! — неожиданно закричала Белоснежка. — Уходи, Агата! Ябеда! Ябеда!

— Белоснежка… — растерялась Кара, наблюдая за поведением падчерицы. — Что с тобой?

— Пусть уходит! Уходи! Уходи! — продолжала вопить Белоснежка.

— Агата, оставь нас, пожалуйста, — нахмурилась Кара и, дождавшись, когда та выйдет, вновь обратилась к девочке. — Что случилось? Почему ты не хочешь, чтобы твою комнату убрали? Тебе нравится жить в хлеву? Так давай я распоряжусь устроить тебе лежанку с поросятами?

— Нет, не хочу с поросятами. Они вонючие, — отвернулась Белоснежка.

— Так всё-таки вонь тебе не нравится, — заключила Кара. — Тогда я совсем ничего не понимаю.

— У меня в комнате хорошо пахнет, — решительно кивнула Белоснежка.

— Здесь я бы поспорила, — с нажимом ответила Кара. Глупое упрямство девочки начинало её раздражать, а неприятный запах вызывал тошноту.

— Если я расскажу тебе свой секрет, ты обещаешь, что никому не скажешь? — большие голубые глаза с надеждой посмотрели на мачеху.

— Разве я когда-нибудь тебя подводила? — удивилась Кара. — Я сохраню твой секрет. Обещаю.

— У меня уже есть новая кукла.

— Покажешь мне?

Белоснежка бросила нерешительный взгляд на Кару, а потом подошла к кровати и бережно приподняла край плотного покрывала.

— Ах! — Кара в ужасе закрыла рот руками.

Мутные глаза пропавшего две недели назад сына повара не мигая смотрели в потолок, посиневшие губы обескровленного тела застыли в немом крике.

— Как это случилось, Белоснежка? — прошептала Кара, хотя уже знала ответ.

— Смотри, что он может, — проигнорировала её вопрос девочка и с воодушевлением принялась говорить дальше. — Потанцуй для нас, Ганс! Спляши польку!

Мертвец поднял руки перед собой и сел на кровати. Затем неуклюже сполз на её край и встал на ноги. Он принялся нелепо трясти головой и шевелить конечностями, изображая отвратительную пародию на бальный танец, пока Белоснежка одобрительно хлопала в ладоши и улюлюкала. Потом она схватила мертвеца за руки и принялась исполнять танцевальные па вместе с ним.

От сковавшего её страха, Кара не могла пошевелиться. Чудовищная сцена демонического танца повергла её сознание в бездну отчаяния и кошмара.

— Как это случилось, Белоснежка? — продолжала снова и снова повторять Кара, отказываясь верить в происходящее.

Наконец устав танцевать, Белоснежка остановилась и невинно посмотрела на мачеху.

— Тебе не нравится, мама? — расстроилась девочка. — Не нравится моя новая кукла? — она бросилась на ковёр перед Карой и уткнулась ей в колени.

Тело мертвеца с глухим стуком обрушилось на пол, заставив Кару вздрогнуть ещё сильнее.

— Мы с Гансом играли в ярморочный терем, — принялась рассказывать Белоснежка, её большие голубые глаза были полны слёз. — Он упал и разодрал себе колено. Крови было так много… Ганс плакал и кричал. Я только хотела успокоить его… Но посмотри, как он теперь красив, мама! Посмотри, как бледна его кожа! Какой аромат она источает! — на мокром от солёной влаги лице застыл восторг. — Разве есть на свете что-то прекраснее этого?

— Что ты наделала, Марго… Что ты сотворила… — страх Кары начинал сменяться паникой.

— Ааааааа! — громкий крик заставил обеих вздрогнуть. — Убийца! Убийца! — Агата выронила таз с водой на пол и истошно вопила, указывая пальцем то на Кару, то на Белоснежку.

— Агата, замочи! Замолчи! — взмолилась Кара, но служанка, словно не слышав её просьб, продолжала кричать. — Агата, хватит!

— Убийца! Убийца!

— Маменька! — Белоснежка испуганно вцепилась в подол платья Кары. — Маменька, пусть она перестанет! Пожалуйста, пусть перестанет!

— Сюда! Сюда! Убийца! — казалось, Агата совсем потеряла рассудок от увиденного.

— Замолчи, Агата! Замолчи! — Кара окончательно растерялась. Её эмоции и чувства смешались, ей хотелось защитить Белоснежку, хотелось, чтобы уродливый рот Агаты навсегда замолчал, хотелось, чтобы весь этот безумный кошмар прекратился.

Взревев, как кошка, она бросилась на Агату, продолжая кричать, чтобы та замолчала, повалила её на пол и стала душить. Служанка не умолкала, колотила королеву руками по телу и продолжала истошно вопить.

Тогда на помощь Каре пришла Белоснежка. Она вцепилась зубами в щёку Агаты и выдрала из неё кусок плоти с отвратительным чавкающим звуком. Колено служанки угодило прямо в живот Кары, и королева с криком откатилась в сторону, хватаясь за ноющий живот. Тем временем Белоснежка жадно впилась в шею Агаты, и сквозь пелену боли, застилавшую глаза, Кара видела с каким неистовым наслаждением глоток за глотком девочка выпивает жизнь из тела служанки. Последним, что различила перед собой Кара перед тем, как окончательно потерять сознание, было изумлённое лицо Ричарда, застывшее в дверях. Его же она увидела первым после того, как снова пришла в чувство.

Ричард сидел в высоком кресле напротив кровати и с напряжением смотрел на Кару.

— Где Белоснежка? — первым делом спросила Кара, пытаясь сесть, но сильная боль внизу живота помешала ей это сделать.

— Спит у себя в комнате, — бесцветным тоном ответил Ричард.

— Наш малыш… — Кара замолкла, ком подступил к горлу, глаза предательски защипало.

— Он не дышал, когда родился.

— Ричард… — лишь смогла вымолвить Кара. — Белоснежка не виновата… она не хотела никому причинить зла.

— Не оправдывай её, Кара! — разозлился король. — В эту ночь я потерял сразу двух детей. — он ударил кулаком по подлокотнику и, стиснув зубы, поднялся с кресла. — Мне удалось заткнуть рты прислуге на этот раз, но я сам виноват в том, что случилось! Она никогда не была мне дочерью! Адское отродье! Чем я только думал, соглашаясь на сделку с ведьмой! Да и кем может вырасти ребёнок, воспитанный сатанинской шлюхой! Ты только прикидываешься одной из нас, Кара. На самом деле ты ничуть не лучше этой дряни! Может, и хорошо, что наш ребёнок родился мёртвым.

Слова мужа ранили Кару в самое сердце. Щёки обожгло потоком слёз.

— Папа… Папенька, ты больше не любишь меня? — Белоснежка стояла в дверном проёме и была бледнее обычного, от чего её лицо вызывало ещё большее сходство с покойником.

— Исчадье Сатаны! — рыкнул на девочку разъярённый король. — Я немедленно положу этому конец! Искуплю ужасный грех, что совершил одиннадцать лет назад! — он схватился за рукоять ножа.

— Нет, Ричард! — Кара повисла у него на руке и немедленно получила удар в лицо, заставивший её вскрикнуть от боли. — Не мешай мне! Ты ничем не лучше её! Такая же демоница, как твоя мать!

— Маменьке больно! — испугалась Белоснежка и закрыла лицо руками. — Пожалуйста, не делай ей больно. Мне страшно!

Кровь потоком хлынула из разбитого носа Кары как раз в тот момент, когда Белоснежка отняла руки от лица. В тот же момент её облик изменился. В глазах появилось безумие, а на губах звериный оскал.

Ричард обнажил свой меч и встал между Карой и Белоснежкой. Издав нечеловеческий звук, Белоснежка стремительно бросилась на отца. Скорость её молниеносных движений выходила за рамки земных законов. Всего за несколько секунд хрупкой девчушке без малейших усилий удалось свалить с ног крепкого война и впиться ему в шею.

— Нет, Белоснежка! Нет! Отпусти его! Прошу тебя! — Кара на коленях подползла к Белоснежке и, размазывая кровь из разбитого носа по лицу, пыталась оттащить падчерицу от мужа.

Понимая, что справиться с Белоснежкой ей не под силу, Кара бросилась к тумбочке и достала из-под неё Зеркало Духов. Она поднесла его к лицу Белоснежки, и та громко завизжала, выпустив из своих каменных объятий уже не сопротивлявшегося Ричарда. Неведомая тёмная материя стала выходить из глаз и рта Белоснежки и затягиваться в зеркало.

— Больно, маменька! Больно! — визжала девочка и корчилась на полу в отчаянных мучениях. — Маменька, больно! Помоги мне! Лицо горит, маменька! Маменька!

Сердце мачехи не выдержало мучений своей названной дочери, и она отшвырнула зеркало. Потом подползла к Белоснежке, обняла её и разрыдалась.

— За что, маменька? За что ты меня? Я хотела помочь тебе, маменька. Я люблю тебя, маменька, — плача, лепетала Белоснежка.

— Всё будет хорошо, дочка. Я с тобой. Вместе мы со всем справимся, — шептала ей Кара, смотря на осколки разбитого Зеркала Духов. — Прости меня… У меня нет никого дороже тебя на всём свете… Мы сможем с этим справиться, я приложу все усилия.

Не смотря на ту звериную прыть, с которой Белоснежка набросилась на отца, на его шее остались лишь две едва заметные ранки, на которые королевский лекарь даже не обратил внимания. Ричард помучался в своей пастели ещё несколько дней и умер от неизвестной болезни и малокровия. Как с умным видом заявлял потом королевский лекарь в трактире за кружкой эля, душа короля не выдержала потери наследника.

Шли годы, Кара продолжала править королевством, а Белоснежка превратилась в красивую юную невесту. Вот только почему-то мачеха совсем не спешила выдавать её замуж. Не звала она и художников рисовать портреты принцессы, чтобы разослать их потом потенциальным женихам. Не устраивала пиров и балов, не созывала гостей. Да и вообще не охотно набирала в замок новую прислугу. Временами по городу ходили слухи, что принцессе нездоровится и она вот-вот умрёт от неизвестной болезни. Той самой хвори, что часто забирает молодых девиц по ночам. Но официального подтверждения слухам никогда не находилось.

— Где ты была вчера ночью? — строго спросила Кара, глядя в наглые глаза Белоснежки.

— Гуляла по саду, — ехидно ответила та, даже не пытаясь скрыть своей лжи.

— Значит, по саду, — закивала Кара и поджала губы. — По саду… А молодая жена мельника случайно забрела в него и решила искупаться у нас в колодце в середине января? Так?

Белоснежка пожала плечами и усмехнулась.

— Что смешного я тебе сейчас сказала? — Кара подалась вперёд и сощурила веки. — Ты ждешь, пока горожане придут к нам с вилами?

— Звучит неплохо, — задумалась Белоснежка. — Можно будет устроить барбекю. А что? Мясо само принесёт шампуры.

— Хватит! — Кара ладонью хлопнула по подлокотнику кресла. — Я больше не стану тебя покрывать! Люди не идиоты. Ты совсем потеряла осторожность. Тебе плевать на всё, что я говорю. Так больше не может продолжаться.

— Снова запрёшь меня в подземелье? — с вызовом спросила Белоснежка. — Кажется, мы это уже пробовали, — с издёвкой заметила она.

— Ты сильнее меня, — согласилась Кара. — Сильнее любого, кого бы я не встречала. Это так. И ты это знаешь. Как и то, что у меня есть только одно средство, чтобы заставить тебя уйти.

— Вот только не надо снова пустых угроз, — закатила глаза Белоснежка. — У тебя духу не хватит. С кем ты останешься здесь? С этими вот? — она передразнила походку главного советника королевы. — У тебя нет никого кроме меня.

— И ты этим пользовалась годами. Больше я не намерена терпеть твои выходки. — в голосе Кары послышались стальные нотки. — Ты сейчас же покинешь королевство и больше никогда сюда не вернёшься. — она продемонстрировала Белоснежке большой осколок разбитого Зеркала Духов.

— Ты не посмеешь!

— О! Ещё как посмею, — заверила её Кара и развернула осколок так, чтобы в нём отразилась Белоснежка.

— А! — вскрикнула та от боли, на лице отразилась обида.

— Мне продолжить? — ласково спросила её Кара.

— Да что я такого сделала? — искренне недоумевала Белоснежка. — Ну, развлеклась с парочкой подружек…

— Развлеклась с парочкой подружек?! — взорвалась Кара. — А принц Хазаарта? Тоже твой дружок?

— Вот оно, в чём дело! Ты до конца жизни будешь его мне припоминать?

— Ты знаешь, чего мне стоило замять этот скандал? Он до сих пор заикается! Если бы я не хватилась тебя вовремя, Хазаарт лишился бы единственного наследника престола!

— Было бы о чём сожалеть! — возмутилась Белоснежка. — Да он своим престолом вряд ли смог бы зачать хоть одного наследника. Там размер как у клювика воробьишки. А разговоров-то было, обещаний! Конечно, я расстроилась.

— Я знаю о крестьянских детях, — жёстко ответила Кара.

Белоснежка против воли плотоядно облизала губы, в тронном зале повисла пауза.

— Так больше не может продолжаться. Ты перешла черту. Уходи.

— Мама, я…

— Убирайся немедленно! Ты клялась, что не тронешь ни одного ребёнка! Я больше не верю твоим словам, — отчеканила королева. — С меня хватит.

Белоснежка собиралась сказать ещё что-то, но передумала. Она бросила полный ненависти взгляд на мачеху и пошла в направлении выхода.

— Ты ещё пожалеешь о своём решении, — сквозь зубы процедила она.

— Гумберт проводит тебя до границ королевства, — холодно ответила ей Кара.

Весь день королева была сама не своя. Она срывалась на слуг, почти ничего не ела и всё время проводила за вышивкой у окна. Двое суток о Белоснежке не было никаких вестей. Не возвращался и охотник, посланный её сопровождать. Внутри Кары снова образовалась знакомая ей с детства пустота — глубокая дыра в самом сердце души. С уходом падчерицы она снова погрузилась в одиночество — то, от чего пыталась спастись с того самого момента, как стала жить во дворце. Каре тяжело далось решение изгнать Белоснежку. Она любила её как собственную дочь, но больше не могла лгать себе, что та сможет измениться. Успокаивая себя тем, что сделала всё, что только могла, стараясь воспитать в девочке любовь и доброту, Кара с горечью признавала поражение.

Проснувшись утром третьего дня, королева неожиданно обнаружила, что проспала почти до обеда и никто из слуг её не разбудил. Кара накинула халат, выглянула в коридор и с удивлением обнаружила, что одна. Обойдя несколько комнат, она уже с беспокойством отметила, что никого кроме неё во дворце как будто бы и вовсе нет.

— Что здесь происходит? — вслух спросила она и устремилась на улицу. — Куда все подевались?

Сердце Кары билось так сильно, что вот-вот было готово пробить грудную клетку, тревога овладевала ей всё сильнее.

— Гумберт! — с облегчением выдохнула она, увидев знакомую фигуру на ступенях дворца. — Что происходит? Где вся прислуга?

— На пиру, моя королева, — склонился охотник в низком поклоне, положив руку на грудь.

— Каком ещё пиру, Гумберт? — опешила Кара. — Я не велела организовывать пир…

— В вашу честь, моя королева, — Гумберт снова поклонился, резким движением руки вспорол себе грудную клетку охотничьим ножом и выдрал собственное сердце, бросив его к ногам Кары.

Кара вскрикнула и отшатнулась.

Сердце охотника покатилось вниз по ступеням, оставляя за собой алые пятна крови. Когда оно достигло последней ступени, ворота замка распахнулись и заиграла музыка.

Главную площадь заполнили толпы мертвецов. Бледных, с остекленевшими глазами и синими губами. Повинуясь указаниям невидимого кукловода, они как марионетки повторяли одинаковые неуклюжие движения.

— Присоединишься к своим подданным, мамочка? — с издёвкой спросила Белоснежка, выступая из толпы мертвецов. — Ты так оберегла их, заботилась об их благополучии, любила их, что пришлось прогнать собственную дочь! Так станцуй же со своими подданными последний танец, королева!

— Благодарю, я ещё сегодня не завтракала, — с достоинством ответила ей Кара и достала из кармана яблоко. — Составишь мне компанию?

— Отчего же нет? — продолжала глумиться Белоснежка и, выхватив из рук мачехи яблоко, смачно откусила кусок, демонстрируя острые белые клыки.

— Ты всегда любила яблоки… — Кара устало опустилась на ступени, её волосы седели на глазах падчерицы. — Никогда не отказывалась… Я знала, что рано или поздно момент настанет, но не хотела в это верить. Не думала, что решусь… И всё же…

Белоснежка стала задыхаться и, схватившись за горло упала на колени. Музыка смолкла, и мертвецы закончили свой отвратительный танец.

— Когда Зеркало Духов разбилось, я собрала мелкие осколки, смолола их в пыль и высыпала в воду, — продолжала говорить Кара. — Посадила дерево… каждый день поливала их водой с этой пылью. Вот только яблоня никак не хотела плодоносить. За все эти годы с неё удалось получить лишь одно яблоко, да и то созрело лишь после твоего ухода. Интересное совпадение, не находишь?

Белоснежка ничего ей не ответила. Её веки были закрыты, а губы потеряли былой алый цвет. Без движений и дыхания, она лежала на ступенях у ног мачехи.

— Я знаю, что вы тоже здесь, — горько усмехнулась Кара, и из самых неожиданных мест на дворцовой площади стали выступать гномы. — Вы всегда за мной присматривали. Нам больше нечего здесь делать, — вздохнула она. — Пора возвращаться домой.

С десяток гномов поднырнули под недвижимое тело Белоснежки, подняли её на руки и понесли вслед за королевой. Будто похоронная процессия, молча и опустив глаза они покидали город вслед за дочерью лесной ведьмы.

* * *

— Эта пещера послана на нашем пути самим Господом! — всплеснул руками толстобрюхий аббат и перекрестился. — Если бы не святое проведение, сгинуть бы нам в этой буре, принц. На что вы там смотрите? О, какое занятное сооружение, однако… Сдаётся мне, это чистый хрусталь! О, нет, не вздумайте открывать, — нахмурился он. — Говорят, сотню лет назад здесь было королевство, все жители которого погибли от неизученной болезни. Что? Внутри девушка? Не может того быть!

Русалочка

Музыку, игравшую в клубе на побережье, было слышно за версту. На самом пике туристического сезона развлекательные заведения на территории Крыма заполнены людьми под завязку, но Адочке и её сёстрам тем не менее удалось урвать себе столик.

Красивая, темноволосая с ярко накрашенными алыми губами Адочка праздновала своё шестнадцатилетие. Никогда раньше она не была в столь поздний час на побережье среди толпы людей, а потому с восторгом маленького ребёнка старалась ухватить как можно больше деталей из окружающей её обстановки.

— За мою любимую сестрёнку Адочку! — подняла шот с текилой высоко вверх Лорелея, затем опустила руку и чокнулась с остальными сёстрами. — С днём рождения, дорогая!

Всего за столиком сидело шесть молодых девушек, чрезвычайно похожих друг на друга, но Ада казалась самой младшей из них.

— А теперь танцыыы! — закричала Лорелея, спиртное успело порядком ударить в голову и всё её естество теперь стремилось к безудержному веселью. Разделяя весёлый нрав старшей сестрицы, все кроме Ады встали и отправились на танцпол. Отдавшись ритмам музыки, девушки не обратили внимание на отсутствие младшей сестрёнки. Зато обратил своё внимание молодой человек в белом поло, давно поглядывающий в сторону юной красавицы.

— Артём, — представился парень, присаживаясь на диванчик рядом с Адой, от чего та испуганно отшатнулась — никогда раньше с ней не заговаривал ни один мужчина. — Всё в порядке? — растерялся Артём.

— Да, всё хорошо, — спохватилась Ада. — Ваше внезапное появление явилось полной неожиданностью для меня.

Артём нахмурился, речь девушки казалась ему слишком сложной после четырёх виски с колой.

— Ты не назвала своё имя, — напомнил он.

— Ада, — смутилась девушка.

Артём улыбнулся тёплой и немного пьяной улыбкой. От его искренней улыбки в груди Ады вдруг стало странно тесно, будто под рёбрами шевельнулось что-то живое и беспокойное. Ада подняла на него глаза: светлые волосы, чуть выгоревшие на солнце, загорелая кожа, тонкий белёсый шрам у подбородка. От Артёма пахло парфюмом, сигаретами и сладковатым алкоголем. Человеческий запах. Такой непривычный. Такой… манящий.

— Красивое имя, — сказал Артём. — Редкое.

Музыка в клубе грохотала так сильно, что дрожал пол под ногами. За панорамными окнами шумело ночное море — тёмное, густое, бескрайнее. Волны с глухим шипением накатывали на берег, словно кто-то огромный и невидимый дышал в темноте.

— Ты тут отдыхаешь? — спросил Артём.

Ада чуть замешкалась.

— Можно сказать и так.

— А живёшь где?

Она подняла на него свои огромные тёмные глаза и после короткой паузы честно ответила:

— Очень глубоко.

Ей почему-то не хотелось ему врать.

— Надеюсь, не в подвале? — рассмеялся Артём.

Ада не поняла шутки и даже не знала, что такое «подвал», но всё равно улыбнулась в ответ, заметив, как изменилось выражение лица парня. Люди вообще очень странно реагировали на улыбки. Особенно мужчины. Сёстры часто говорили об этом.

На танцполе Лорелея уже отплясывала на барной стойке под одобрительные вопли толпы. Остальные сёстры веселились не меньше: длинные тёмные волосы мелькали среди разноцветных огней, тонкие тела извивались слишком плавно, почти нечеловечески. Несколько мужчин рядом смотрели на девушек уже совершенно заворожёнными взглядами.

Ада знала этот взгляд — голод. Только люди почему-то называли его влечением.

— Потанцуем? — предложил Артём, протягивая руку.

Ада застыла. Пальцы парня были совсем близко, и она буквально кожей чувствовала тепло его тела. Живое тепло и бьющееся сердце, пульс… Ада слышала его так отчётливо, будто кто-то стучал кулаком прямо ей в виски.

Тук. Тук. Тук.

Во рту русалки мгновенно выделилась слюна, клыки болезненно царапнули дёсны, и, сделав над собой усилие, Ада резко отвернулась.

— Нет! — слишком быстро выпалила она.

Артём удивлённо моргнул.

— Извини… я просто…

Голова русалки кружилась. Она судорожно сглотнула и почувствовала знакомое жжение в горле. Ада слишком долго находилась рядом с людьми. Слишком долго не ела. Сегодня ей исполнилось шестнадцать, а значит, по законам их рода, впервые разрешалось подняться на берег во время сезона.

«Главное — не пробовать людей на вкус, — смеялась Лорелея перед выходом. — В первый раз будет сложно остановиться».

Но сейчас Аде было совсем не смешно: сердце Артёма билось слишком громко и сладко. Оно будто звало её. Под столом пальцы Ады медленно впились в собственную ладонь до крови. Боль немного отрезвила русалку.

— Тебе плохо? — нахмурился Артём, не понимая, что происходит с его новой знакомой и почему она так сильно побледнела.

— Нет… Просто душно.

Отчасти это была правда. Клуб внезапно начал казаться ей тесным, невыносимо жарким. Запах человеческих тел смешался с ароматом алкоголя, пота, духов и солёного морского воздуха. Всё это кружило голову, словно стая пираний вокруг раненого существа.

— Пожалуй, нам стоит прогуляться, — Артём внимательно всматривался в болезненное лицо Ады. — Сходим к пирсу?

Артём появился в жизни Ады так же внезапно, как шторм приходит на спокойное море. После той ночи в клубе они встретились снова. И снова. И ещё раз.

Ада стала подниматься на берег всё чаще, придумывая для сестёр нелепые оправдания. Ей нравилось наблюдать за людьми, но рядом с Артёмом всё ощущалось иначе. Мир будто становился ярче, острее, живее.

Артём показывал ей человеческую жизнь. Не ту, которую русалки видели из глубины сквозь толщу воды, а настоящую. Ада впервые попробовала сладкую вату на набережной и долго смеялась, когда липкий сахар остался у неё на губах. Впервые каталась ночью на старом колесе обозрения, откуда море показалось ей огромным чёрным существом, обнимающим город. Впервые она смотрела кино под открытым небом, хотя почти весь сеанс наблюдала не за экраном, а за тем, как эмоции сменяются на лице Артёма одна на другую, и люди казались Аде удивительными.

— Ты странная, — однажды сказал Артём, лёжа рядом с ней на пустынном пляже. Ночной ветер трепал его волосы, а волны лениво перекатывались по песку совсем рядом.

— Странная — это плохо? — тихо спросила Ада.

— Нет… — улыбнулся парень. — Наоборот. Ты как будто вообще не отсюда.

Ада напряглась: слишком близко, слишком опасно. Если отец сейчас слушает их разговор…

Прервав размышления Ады, Артём рассмеялся и вдруг притянул её к себе. Сейчас его сердце билось спокойно и ровно.

— Знаешь, — вдруг сказал он. — Иногда ты так смотришь на меня, что кажется, будто ты собираешься меня сожрать.

И пусть он сказал это в шутку, внутри у Ады всё похолодело. Потому что именно этим всё и должно было закончиться. Рано или поздно. Так говорили сёстры.

* * *

Лорелея была недовольна.

— Ты слишком привязалась к человеку, — сказала она однажды ночью, расчёсывая длинные мокрые волосы гребнем из рыбьих костей. — Это всегда плохо заканчивается.

Они сидели на скалах вдали от туристических пляжей. Внизу бесновалось чёрное море, а лунный свет серебрил бледную кожу сестёр.

— Ты тоже любишь людей, — возразила Ада.

Лорелея усмехнулась, и во рту блеснули острые зубы.

— Люблю охотиться на них. Это другое.

Ада отвернулась. Она не любила рассказы сестёр о людях. Не нравились крики рыбаков ночью, не нравились найденные у берега тела с разорванным горлом. Но больше всего ей не нравилось то, что она понимала этот голод.

Каждый день. Каждую секунду рядом с Артёмом. Она просто научилась терпеть.

Пока остальные жрали.

Любовь людей оказалась заразной штукой. Очень быстро Ада начала хотеть большего, и коротких встреч с Артёмом ей стало мало. Она захотела остаться с ним. Навсегда. И эти мысли почему-то причиняли ей почти физическую боль. Ведь русалки не жили парами и не строили семей, не мечтали состариться рядом с кем-то рядом. И всё же внутри Ады росло нечто странное, болезненное, неправильное… человеческое.

В ту ночь всё разрушилось.

Ада пришла к Артёму без предупреждения. Хотела сделать сюрприз. Даже купила по совету продавщицы в ларьке дурацкий клубничный торт, который тащила через полгорода, стараясь не перевернуть коробку.

Дверь квартиры оказалась не заперта, внутри горел свет. А потом Ада услышала женский смех.

Мир будто дал трещину. Ада вошла тихо, бесшумно, как хищник подбирается к своей жертве.

На кухне сидела молодая светловолосая женщина в домашней футболке Артёма. На столе стояла бутылка вина, два бокала и недоеденная пицца.

Женщина улыбалась. Совершенно счастливо.

— Ой… — растерялась она, заметив Аду. — А вы кто?

Сердце Артёма в соседней комнате пропустило удар. Ада услышала это отчётливо. Потом ещё один. Быстрый. Испуганный.

Он вышел в коридор и побледнел.

— Ада…

Впервые за всё время она увидела в его глазах настоящий страх. Не перед чудовищем. Перед последствиями.

— Ты женат, — тихо сказала Ада.

Не вопрос. Факт.

Артём открыл рот и тут же закрыл. Потом ещё раз — как рыба, выброшенная штормом на берег.

И вдруг Ада отчётливо поняла одну ужасную вещь: все эти месяцы он врал ей так же легко, как дышал. Человеческая любовь оказалась вовсе не светлым чудом. А чем-то гнилым, голодным и липким — очень похожим на море.

— Ты женат, — тихо повторила Ада.

В квартире повисла мерзкая и вязкая тишина, какая обычно бывает перед грозой.

«Или перед смертью», — эхом отдался в голове Ады голос Лорелеи.

Артём нервно провёл рукой по лицу: — Ада, я могу всё объяснить…

Жена перевела взгляд с него на девушку и медленно встала из-за стола.

— Кто это?

Он молчал. И это оказалось хуже любых слов.

Потому что женщина всё поняла сама. Люди вообще удивительно хорошо чувствуют предательство. Даже раньше, чем успевают признаться себе в этом.

— Ты сказал, что она сумасшедшая клиентка с работы, — произнесла жена, счастье мгновенно испарилось с её лица, сделав его бесцветным и тусклым. Оно будто погасло.

Артём побледнел ещё сильнее. Ада стояла неподвижно. Внутри неё будто что-то ломалось, медленно и с хрустом. Все человеческие чувства, которые она так бережно собирала внутри себя последние месяцы, внезапно начали превращаться во что-то другое.

Во что-то древнее. Морское. Голодное.

Жена Артёма вдруг посмотрела на Аду внимательнее и нахмурилась: — Подождите… Господи… Сколько тебе лет вообще?

Шестнадцать. Всего шестнадцать.

Артём отвёл взгляд, и именно это добило Аду окончательно.

Не ложь. Не измена. Не жена. А стыд.

Он стыдился её, словно она была ошибкой, неловкой случайностью, чем-то грязным, что лучше спрятать подальше от нормальной жизни.

В груди стало так больно, что Аде показалось — рёбра сейчас треснут. Русалки не плачут никогда, но по её щекам вдруг потекли слёзы.

— Ада… — Артём сделал шаг к ней.

И тут свет в квартире мигнул. Жена испуганно обернулась к окну: за стеклом была вода. Не дождь, а именно вода. Тёмная морская вода медленно стекала снаружи по окнам пятого этажа.

— Что за… — прошептала жена Артёма, но Ада больше не смотрела на них.

Теперь она слышала лишь море. Оно звало её.

Снаружи за окном мелькнули длинные силуэты — сёстры. Конечно, они уже всё знали. Лорелея предупреждала её: люди всегда врут. Особенно когда говорят о любви.

Ада медленно подняла взгляд на Артёма. Его сердце сейчас билось совсем иначе. Не так, как раньше. Теперь в нём были страх и отвращение. Она едва не рассмеялась.

— Ада, пожалуйста… — голос Артёма дрогнул. — Давай спокойно поговорим.

В этот момент жена вдруг вскрикнула: из-под двери кухни медленно поползла вода. Чёрная, с густым запахом соли и тины. Лампочки в люстре стали лопаться одна за другой.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Квартира погрузилась в полумрак. За окнами теперь двигались уже не тени, а лица. Бледные женские лица с огромными чёрными глазами. Сёстры прижимались к стеклу снаружи пятого этажа и улыбались.

Жена Артёма закричала.

Ада почувствовала, как внутри неё что-то окончательно рвётся. Клыки медленно выдвинулись из-под дёсен. Позвоночник болезненно хрустнул. Ногти потемнели и вытянулись.

Артём отшатнулся: — Господи…

Вот теперь он увидел её по-настоящему, и страх в его глазах оказался таким сладким, что у Ады закружилась голова.

— Ты говорил… — её голос стал ниже, влажнее, будто внутри слов плескалась вода. — Что любишь меня.

— Ада…

— Ты целовал меня.

Шаг.

— Ты прикасался ко мне.

Ещё шаг.

Вода уже доходила до щиколоток. Жена рыдала, забившись в угол кухни — снаружи за окном Лорелея беззвучно смеялась — но крик быстро захлебнулся, потому что вода внезапно ринулась изо всех щелей сразу: из розеток, из труб, из вентиляции. Ледяная солёная вода с запахом водорослей, крови и чего-то тухлого и древнего, веками лежавшего на морском дне.

Артём инстинктивно бросился к жене, и именно это стало последним ударом: даже перед лицом настоящего ужаса он выбрал не Аду. Внутри неё словно оборвалась последняя тонкая нить, удерживавшая человеческое, и море мгновенно почувствовало это.

За окнами завыло что-то огромное, и дом содрогнулся, а стёкла покрылись трещинами. Сёстры больше не улыбались — теперь они ждали. Жадно и предвкушающе. Лорелея прижала ладонь к окну, и стекло медленно пошло паутиной.

— Ада… — Артём задыхался, удерживая рыдающую жену над стремительно прибывающей водой. — Пожалуйста… останови это…

Остановить? Ада медленно склонила голову набок. Странно. Совсем недавно она бы сделала всё ради него. Ушла бы от семьи. От моря. От собственной природы. А сейчас ей хотелось лишь одного — услышать, как перестанет биться его сердце.

Тук. Тук. Тук.

— Ты ведь любил меня… — почти ласково сказала она.

— Я…

Он замолчал, потому что правда наконец догнала его. Нет. Он никогда её не любил. И Ада увидела это в его глазах раньше, чем он успел соврать снова.

Снаружи раздался оглушительный удар, окно лопнуло. В квартиру хлынула морская вода. Сёстры двигались быстро. Их длинные мокрые волосы извивались вокруг бледных лиц, чёрные глаза блестели голодом, а тонкие пальцы заканчивались когтями.

Жена Артёма истошно завопила. Лорелея первой оказалась рядом — и вопль оборвался. Старшая сестра блаженно прикрыла глаза: — Какая сладкая…

— Нет! — взревел Артём.

Лорелея рассмеялась. А потом одним движением распорола ему плечо когтями, и кровь брызнула на стены.

Запах добычи мгновенно свёл русалок с ума, и комната наполнилась визгом, рычанием и влажным хрустом. Сёстры больше не были похожи на красивых девушек из клуба. Теперь это были настоящие морские твари — голодные и древние.

И очень, очень злые.

Артём закричал, когда одна из сестёр вцепилась зубами ему в бок, но Ада стояла неподвижно. Смотрела. Внутри неё было пусто: не больно, не страшно — просто пусто.

Ада медленно подошла к Артёму. Он поднял на неё взгляд:

— Ада… пожалуйста…

Из уголка его рта стекала кровь, он всё ещё тянулся к ней рукой. И на одно короткое мгновение Ада увидела того парня с пляжа: его тёплую улыбку, белое поло, колесо обозрения, сладкую вату и… ложь. Так много лжи.

Ада осторожно опустилась рядом с ним в воду, коснулась пальцами его лица.

— Я правда любила тебя, — прошептала она.

И Артём вдруг заплакал. Наверное, впервые по-настоящему. Но было уже поздно.

Потому что море никогда не возвращает то, что забрало себе…

Когда сердце Артёма перестало биться, Ада вытерла мокрые от крови и воды губы, и вздрогнула, потому что отчётливо услышала зов. Низкий протяжный звук, доносящийся со стороны моря.

Сёстры тоже замерли. Лорелея медленно повернула голову к окнам, и её пьяная улыбка исчезла.

Зов повторился. Глубокий и вибрирующий. Отец зовёт их домой. И если он поднялся так близко к поверхности — он знает. Он терпеть не мог, когда его дочери оставляли следы.

За окном в темноте мелькнул огромный силуэт, а затем море внезапно отхлынуло от берега.