Знаешь, я так долго тебя ждала...

Глава 1

Это совсем не было похоже на обычную школу, куда я ходила до этого. Родители говорили, очень престижно учиться в таком месте. Но, я думаю, они просто хотели сократить время, которое они проводят с нами, до выходных и праздников.

По началу школа казалась ужасной. Здесь всё путано. Длинные коридоры — словно лабиринты, а переходы, соединяющие жилые комнаты и учебные, иногда заводят в сад или в столовую, или черт разберет, куда еще. Боже, как же всё сложно!

Хорошо, что ты уже знала, куда идти. Без тебя я бы не справилась, заблудилась бы, так и не найдя нужной аудитории.

Кстати, помнишь, как в первый день мы гуляли по саду? Сад здесь совершенно чудесный! Садовник (его усы похожи на малярную кисть) стрижет кусты, придавая им форму зверей. Один похож на нашего пса Тофу.

А какие пионы! Я до этого никогда таких огромных цветов не видела. В тот день они еще цвели, наполняя воздух ароматом. Только, знаешь, жаль, что ирисы здесь не растут. Очень их не хватает.

Со временем я привыкла и к странным хитросплетениям коридоров, и к чудаковатому расписанию, что менялось каждые две недели, и к людям, что были здесь. С некоторыми я даже смогла подружиться.

Тетушка Нинель, что готовит на кухне, иногда давала мне булочку с корицей или пирожок (только она просила никому об этом не говорить). А садовник обещал, что попробует вырастить ирисы на следующий год. А в классе я так и осталась белой вороной, но это ничего.

Однажды ты обещала проводить меня до корпуса, в котором я еще не успела побывать. Кажется, мы должны были делать лабораторную… Ты собиралась долго, сказала мне ждать в переходе.

Я отмеряла шагами длинный коридор, соединяющий жилые помещения и один из учебных корпусов. Деревянные половицы мягко проседали под ногами, некоторые раздражающе поскрипывали. Не люблю я этот звук.

Через стекло окон был виден сад. Мне нравилось смотреть, как садовник работает, наводит каждое утро красоту. Я подошла поближе к окну. Садовник улыбнулся и кивнул мне головой в знак приветствия. Я, кажется, не успела ответить ему…

Оглушающий грохот. Темнота.

Я проснулась в медпункте, в одиночестве, звала медсестру. Но никто не откликнулся, и я пошла искать тебя. Вокруг было пустынно, тихо. Я, к слову, так и не знала, куда идти. Дошла до того самого перехода.

Знаешь, я пыталась найти дорогу. И всё время возвращалась в этот чертов переход! Я выходила через окна, что не имели стекол, я шла через дверь. Будто ходила кругами. Я пыталась снова и снова, но мой мир внезапно сузился до этого проклятого коридора!

Я перестала пытаться. И скоро я знала каждый сантиметр, каждую щербинку в полу, каждое пятнышко на стене. Одиночество сводило меня с ума. Каждую секунду я хотела к тебе. Если бы я могла, я бы написала тебе сотни писем, я бы подарила тысячи объятий.

Я видела сад через дыры оконных проемов, но не могла, как раньше, гулять в нем. Я видела шрамы, что остались на земле после бомбежки. Я видела…

Говорят, когда человечество исчезнет, природа восстановит свои права, заживут, поглощенные растительностью, раны городских застроек. Пионы больше здесь не росли, их сменили заросли полыни и крапивы, в кустарниках уже не различались фигуры животных.

Деревца клена засеяли всё, до чего могли дотянуться. Когда-нибудь от сада не останется и следа, всё поглотит зелень. Знаешь, один клен пророс сквозь половицы (те самые, что так раздражающе скрипели). Всё здесь такое заброшенное, такое безжизненное. Будто ни одна живая душа не смела сюда пробраться.

Но иногда я находила ирисы, оставленные на подоконнике. И я знала, это ты.

Как-то раз мне показалось, что я видела старушку. Маленькую, сгорбленную, ужасно худую. Было слишком далеко, чтобы разглядеть ее как следует. А потом она пропала из поля зрения, будто растворилась в воздухе. Больше она не приходила.

Ирисы появляться перестали.

– Я надеюсь, если бы ты писала мне письмо, ты бы не стала всё это в нем рассказывать? – Надо мной стояла, улыбавшись, моя сестра. Такой, какой я ее помнила. Темные волосы, собранные в хвост, глаза ясные, голубые.

Я кинулась ей на шею. Она даже пахла так же, фиалками! Она смеялась, прижимала к себе. Я бы хотела, чтобы это длилось вечно. Она взяла меня за руку, повела в сторону двери.

– Не выйдет. Я же пыталась, – сказала я, смахивая слезы. Сестра закатила глаза – совсем так же, как вечность назад.

Дверь со скрипом отворилась, и мы вышли на улицу, в сад. Под деревом, расположившись в тени, сидела группа девочек, что-то увлеченно обсуждая. Разносились птичьи трели, где-то вдалеке кричала на мальчишек тетушка Нинель.

Садовник (его усы всё так же похожи на малярную кисть!) улыбнулся, кивнул головой в знак приветствия. На этот раз я точно успела ему ответить. Вдоль дорожки были высажены ирисы, разноцветные, прекрасные. Я сжала крепче руку сестры.

— Знаешь, сестренка, я так долго тебя ждала…