Змей в истории о привидениях

Пролог

Вы когда-нибудь задумывались, что будет если поместить неподготовленного человека в среду, в которой он чисто физически не смог бы выживать долгое время?

Нет? И правильно. Нормальный человек о таком бы не задумался.

До недавнего времени я тоже был нормальным человеком, но обстоятельства вынудили задуматься. Да, неприятные обстоятельства, когда я стал тем самым неподготовленным человеком, который угодил в такое место.

Неприятная ситуация.

А начиналось всё до смешного обычно.

Пасмурный день, толкучка на остановке, долгий путь на общественном транспорте до места учёбы, попутное чтение историй ужасов, к которым успел пристраститься, и последующий выход около института. Нудный учебный день, такой же путь обратно домой и ленивые зарисовки перед сном.

Это стало обычной рутиной после поступления в художественный вуз. Обычно в таких буднях редко появлялись какие-то неожиданные переменные.

Вот и этот день был для меня совершенно обычным, не ждал от него ничего нового.

Но как и всегда, наши ожидания редко оправдываются.

Всё произошло настолько быстро, что осознать что-либо было почти нереально.

Громкий вскрик на улице, последовавший за ним треск и оглушительный взрыв.

Я так неудачно стоял прямо перед окном и мог застать всё, что происходило. Поэтому без проблем увидел, как здание напротив сначало взорвалось, а потом начало с треском накреняться. Прямо на меня, точнее на мой дом.

Единственное, что я успел сделать перед тем, как под весом другого здания то, в котором находился я начало рушится, была одинокая мысль в тишине моего шокированного сознания:

"Я так и не сходил в тот музей с экспонатами драконов..."

А потом окно лопнуло и осколки от него полетели в меня. Не знаю уж куда они там угодили помимо глаза, но боль запомнилась очень хорошо, как и огромная тяжесть обрушевшегося потолка.

Как там говорится? К смерти нельзя быть готовым? Ну, в моей ситуации тогда было уже откровенно поздно думать о таком.

И вроде бы на этом все должно было закончиться, вечный сон, все дела. На крайняк Бог или что-то в этом роде.

Но вместо этого я чувствовал, как меня пропускают через мясорубку. Это была единственная ассоциация. Болело всё, я чувствовал, как перемалываются внутренности, превращаясь в неразборчивое месиво. Как кожа начинает отслаиваться, обнажая еще не перемолотые мышцы, потом кости.

Субстанция, в которую превращалось моё тело теряла форму и буквально соскальзывала с остатков тела.

И я бы рад потерять сознание от боли, да вот только откуда у меня вообще после смерти "сознание" и как его в таком случае "терять" было непонятно. Единственное что оставалось — это терпеть, терпеть даже тогда, когда понимаешь, что психика потихоньку ломается в месте с телом. Даже когда начинаешь думать, что лучше сойти с ума, если это поможет отрешиться от боли. Даже когда перестаёшь понимать, сколько длится эта агония. Даже когда начинаешь молить о конце, о Смерти, забывая, что ты уже умер.

Время перестало иметь значение, если оно, конечно, здесь было. Да и где здесь?

Потихоньку удавалось отрешиться от боли, что приводила сознание в хаос.

Если бы я мог, я бы вдохнул, но лёгкие у меня уже отсутствовали, как нос, да и всё тело в целом. Но почему-то было всё ещё больно, хоть и не так сильно.

Эта боль не могла перекрыть чувство того, как ты потихоньку исчезаешь. Как будто ластиком стирают неудачный рисунок.

Конец ли это?

Было последней достаточно связной мыслью, после чего остатки моего "Я" растворилось в "Нигде".

***

Не было постепенного пробуждения, как после сна. Не было и непонимания, что произошло.

Сознание пробудилось резко, сразу чётко воспринимая реальность, точно не как после пробуждения. Да и назвать "сном" то, что произошло не поворачивается язык. Даже в этот момент фантомная боль отзывается во всем теле.

Странно, что я вообще что-либо чувствую. Меня вроде как должно было утилизировать после страданий, что искупили грехи моей души. Почему-то это знание чётко сохранилось в моей голове, как и понимание того, что сейчас — я как чистый лист. Душа прошедшая через чистку и обретшая свою первоначальную чистоту.

Ха. Так вот как оно работает. Ни рая тебе, ни ада. А самое буквальное очищение.

Интересное открытие, однако.

Было ли ошибкой то, что я помню процесс "очистки"? Прошлая жизнь осталась лишь как далёкое воспоминание, что она вообще была. Единственное, что чётко является "воспоминанием" после моего нового "рождения" — это очищение.

Однако отсутствие воспоминаний не имеет никакого значения.

Окончательно приходя в себя после углубленного исследования своего текущего состояния я пришел к выводу, что нахожусь в довольно странном месте. Хотя понятия странного у меня были довольно расплывчаты, из-за отсутствия примеров.

Глава 1

Вокруг было очень темно. Я не чувствовал, что вообще нахожусь в "пространстве", просто знал, что я уже "где-то", а не в месте проведения очищения. То не будет доступно до следующей смерти.

Ощущения были странные. Я мог передвигаться, если это можно так назвать, так как ног у меня не было, впрочем как и тела.

Легкость передвижения, не доступная человеку, должна была вскружить голову, да только это не так.

Головы то у меня и нет. Хаха

Это нервное? Или такое поведение нормально? Не могу понять.

Блуждая туда-сюда, я так и не уперся ни в какие преграды, казалось, что это пространство вообще не имеет конца.

Это точно не загробная жизнь?

Я прекрасно понимал, что это не так. После очищение знания сами появились, но некие подозрения все равно присутствовали.

Не сказать, что меня сильно волновала данная ситуация. Скорее я действовал по инерции, так как теперь не знал, как по-другому.

Странно. Как же странно.

Я что, стал неупокоенной душой? В крайнем случае призраком? Но является ли такое существование жизнью?

И как вспышка, после этой мысли начали происходить странные сверхъестественные вещи. Пространство, которое ранее не имело конца, начало резко сужаться. Не знаю как, но я ощущал его почти как собственное тело.

Даже дойдя до предположительного моего места положения, сжатие продолжилось, но на удивление это не приносило страха.

Потихоньку меня тоже начало всасывать куда-то, а после полного погружения появилось ощущение будто я нахожусь под многотонной толщей воды.

Тяжесть была настолько сильной, что одним звоном в голове и ощущением нарастающего давления не обошлось. Тело, которое у меня появилось после выхода из того пространства, было настолько тяжелым и неповоротливым, что я даже не смог его рассмотреть и понять, что я теперь.

Но по габаритам точно не человек.

С силой вытолкнув все посторонние мысли я постарался... всплыть?

Как оказалось, я правда находился глубоко в воде, там, куда не пробивал и проблеск света.

Сколько не смотри, почти абсолютная темнота.

Но после нахождения в том пространстве темнота перестала вызывать страх. Я даже начал забывать, что это такое? Как будто это понимание специально стирали из мое головы.

Осознание не добавило оптимизма. Все стало только более подозрительным.

Двигая всем, что хоть чуть-чуть ощущалось моим телом я поднял свою тушу с, предположительно, дна. Но как оказалось не всю, что-то всё еще волочилось по нему, взбивая песок, делая воду еще более непроглядной и еще больше мне мешая.

Кое-как подвигов этим чем-то, я пришел к выводу, что похоже стал гордым обладателем дополнительной конечности именуемой хвостом.

В моем текущем положение он приносил больше вреда, чем пользы.

Так как пользоваться им я пока не умел, единственное чего я смог добиться — это конвульсивных подергиваний всем телом.

Проблемно.

Недостатка в кислороде я не ощущал, и это понимание тоже пришло слегка запоздало.

В который раз напомнив себе не отвлекаться, хоть и понимая, что на данный момент это бессмысленно и ни к чему не приведет, я постарался двигать своими конечностями в одном направлении, стараясь не запутаться и не сбиться, задев их друг о друга.

Таким образом получилось всплыть приблизительно на пятнадцать метров, что было даже не одной тысячной предположительного пути.

Уже от одного этого осознания я стал чувствовать себя уставшим.

Может остаться здесь на дне?

Возможно, если посплю у меня появятся силы осилить этот путь. Кислород не нужен, так что проблем быть не должно. Наверное.

Таким образом я расслабил напряжённые мышцы и легко приземлился на песчаное дно.

Чтобы было удобнее и приятнее, я даже слегка зарылся в него, оказавшись в небольшой ямке. Если здесь, в этой невероятно тихой, почти мёртвой, воде, появится течение, присыпанное песком моё тело не унесет, по крайней мере не далеко. А там я уже, надеюсь, проснусь.

С такими мыслями я медленно провалился в глубокий сон. Не видя, как на это отреагировали окружающие меня воды.

А те, что ранее казались хоть сколько-нибудь похожими на воду, после моего погружения в сон, окончательно успокоились, будто время остановилось, трепетно охраняя меня, лежащего на глубоком дне бездны.

Глава 2

Проснулся я, что неожиданно приятно, там же где и засыпал. Присапынный всё тем же песком, на том же самом дне. Как будто вообще ничего не поменялось, песок даже слегка не разворотило течением.

Словно его и не было. Что уже не выглядит настолько невозможным, как могло казаться раньше. Это место точно не простой водоём.

Я даже не уверен, можно ли то, в чем я сейчас нахожусь, назвать водой. Но сейчас слишком рано делать какие-либо выводы, слишком мало понимания.

После неопределённого времени сна, я стал чувствовать себя намного лучше. Тяжесть, что всё это время придавливала меня к земле, бесследно пропала, оставшись лишь в воспоминаниях.

Я намного лучше мог ощутить своё новое тело. На счёт хвоста я был прав, но и тот был не простым. По всей его длинне проходил один большой плавник, которым я мог двигать и складывать. Кончик был немного странной формы, вытянутый, плотный, чем-то напоминающий ласты,— моя основная двигательная сила.

Туловище было гибким и имело по бокам странные наросты, которые я пока не могу определить.

Шея была слегка удлинённая, что вполне характерно для рептилий, которой я теперь являюсь. По всей ее площади были плотные чешуйчатые наросты, которые не подпускали к нежной коже. Про голову могу сказать только то, что ее венчали тяжелые, предположительно извилистые, рога. Характерные скорее какому-нибудь парнокопытному, но уж точно не дракону.

Хотя много ли я видел в своих жизнях драконов? Точно нет.

В пасти было несколько рядов бритвенно острых зубов, что я проверил на своем опыте, неаккуратно проведя по ним длинным раздвоенным языком.

Вкус выступившей крови был странным, не металлическим, как я помню, а сладковато-острым.

Довольно необычное сочетание, после сглатывания горло некоторое время жгло.

Поставив мысленную пометку, потом получше себя рассмотреть и изучить, я, окончательно выбравшись из песка, слегка взбаламутив воду, отправился исследовать пределы этого водного пространства.

Хотя надежды на то, что у этого места есть конец пока не было, сказывается прошлый опыт.

Медленно дрейфуя по просторам этого странного места, я не мог не задуматься, а сколько времени прошло с моего пробуждения? Самого первого пробуждения.

Хотя, наверное, это знание не сильно что-то изменит. Так что если не удастся узнать — не особо важно, но специально отказываться от этого знания я не буду. Надо же запомнить приблизительную дату своего рождения.

На протяжении всего пути, окружение практически не менялось, иногда встречались места, подозрительно сильно похожие на те, которые я уже видел.

Я плаваю покругу.

Осознав это, я пришел к выводу, что искать границы бесполезно, и можно попытать удачу в подъёме наверх, где предположительно находится поверхность "воды".

Но хватит ли мне на это сил?

Это неважно. Я всё равно не хочу оставаться тут вечно, как бы соблазнительно временами не выглядела эта перспектива, так что в любом случае попробую.

Поставив точку в своих размышлениях я с силой рассёк водное пространство, одним рывком поднявшись приблизительно на тридцать метров.

Плавники плавно двигались в такт сильным движением хвоста, я всячески старался упростить себе передвижение, извиваясь так, чтобы было удобнее противостоять водному массиву.

Способ оказался рабочим. Таким образом затраты энергии были меньше, а значит и продержусь я дольше.

Так, выполнял однотипные действия я потихоньку приближался к предположительной поверхности.

***

Не могу сказать точно, сколько прошло времени. Час, два, восемь. Все слилось в череду однотипных действий, которые вводили мое сознание в некое подобие транса, когда тело двигалось само, без осознанного участия с моей стороны.

Но в какой-то момент, подниматься к поверхности стало тяжелее.

Появилось то самое чувство давления, которое я ощутил при пробуждении. Но оно было в разы слабее, хотя что-то мне подсказывает, что это не надолго.

Казалось само это место не делает выпускать меня.

И я был прав, чем ближе я приближался к нужному месту, тем сильнее становилось давление. Из-за чего передвигаться было сложнее, но я терпел. Возможно, второго шанса у меня уже не будет, как и сил повторить этот подвиг ещё раз.

Поэтому даже когда давление стало невыносимым, и казалось, что меня сейчас либо раздавит в лепешку, либо я взорвусь к чертям, и мои потроха будут плавать в воде, я продолжал двигаться.

Я должен выбраться отсюда. Обязательно. Меня не привлекает идея остаться на дне этой Бездны навсегда. Я еще и пожить то не успел.

Всё резко стихло.

Давление пропало, как и стоячая вода вокруг. Их заменила странного вида улица, на которую я смотрел из тёмного, явно заброшенного переулка.

Оборачиваясь назад ничего не было, та же кирпичная стена, что и вокруг.

Тело, кстати, тоже потерпело изменение.

Я больше не был змееподобным не́что, сейчас у меня были вполне человеческие руки, хоть и с заостренными ногтями и проблесками чешуи, в глаза бросалось то, что руки явно были детскими. Сказывается мой новый возраст? Но я вроде новорождённый, сколько же времени прошло во сне в тех глубинах, что я выгляжу лет на пять?

Хвост остался, но по размерам не был и в половину таким большим как раньше, но это не мешало ему волочиться по земле. Голову, по ощущениям все так же венчали тяжёлые рога.

Но самым удивительным было зрение.

Больше не было привычных человеческому глазу цветов, точнее не так, они были, но при этом делились еще и на странно яркие, красно-оранжевые с переходами, которые обозначали теплые объекты и холодно-синие. К ним примешался серовато-черный, грязный цвет, обозначение которого я пока не мог интерпретировать, но он заполнял большую часть моего зрения. Все пространство было в нем.

Я не чувствовал холода, но стоять в темном переулке нагишом было не очень.

Первым делом добыть что-то укрывающее, а потом уже подумать о остальном.

Глава 3

Чуть осмотревшись, но предусмотрительно не выходя из переулка, я не смог заметить каких-либо странностей. И уже это вызывало подозрения. Особенно после прошлого моего местонахождения.

Ну не мог я так просто выбраться оттуда и оказаться в совершенно нормальном месте. Да и интуиция, которую я, кстати, не сразу заприметил, твердила, что попал я точно не в обычный переулок.

Учитывая, что до сих пор я не заметил никаких признаков жизни, здесь не было людей, животных тоже.

Но я не могу сходу сказать что тут вообще никого не было. Я чувствовал, что несмотря на, казалось бы, запустенье, здесь определенно кто-то или что-то было.

В воздухе стояла такая плотная тишина, что я мог бы услышать всё в пределах огромного расстояния, но при этом не слышал совершенно ничего. И это напрягало. Хвост, до этого спокойно лежащий на земле, начал слегка беспокойно елозить.

И хоть это было ново для меня, я старался приспособиться и контролировать такие свои реакции. Получалось с попеременным успехом.

Вечно стоять здесь я не мог, поэтому предельно осторожно, стараясь ступать как можно мягче, я приближался к выходу из переулка. Уже стала видна часть улицы, все такой же пустой и, казалось бы, мёртвой.

Невольное сравнение почти заставило отступить обратно в темноту переулка, но я усилием воли подавил это желание.

Я перестал чувствовать страх в привычном его понимании, но по отголоскам старых, уже почти исчезнувших, воспоминаний, понимал, что переулок не может выглядеть так.

Это вовсе не означает, что я совершенно ничего не чувствовал, нет. Просто эмоции как будто скрывались вуалью, казалось бы, одно неосторожное действие и она слетит предоставив доступ ко всем чувствам, что накапливались до сих пор.

И именно это понимание подстегивало мою осторожность.

И хоть воспоминания прошлой жизни исчезли, они оставили свой отпечаток на моей личности, что не смогло стереть даже очищение.

Аккуратно обходя валяющийся мусор (откуда только? А главное от кого?), мне все больше казалось, что это место странное. Но останавливаться я не планировал.

Неожиданностью стал голод, который до этого не напоминал о себе. Это стало еще одним стимулом разведать обстановку.

Выйдя из переулка, моему взгляду предстала улица. Невероятно длинная улица, даже со своим зрением, я не смог увидеть ее конец, из-за чего еще больше утвердился в свой догадке.

Это не мой прошлый мир, возможно здесь даже нет людей.

Я гнал подальше от себя мысли, что возможно никогда не встречу здесь живых.

Смерть тоже оставила свой отпечаток, а память о ней хоть и исчезла, оставила знание о том, что она была. И уже это не давало думать о себе, как о нормальном живом существе. Тем более, что я больше не мог назвать себя человеком.

На последней мысли в груди поселилось странное чувство, но я решил, что сейчас не то место и время, чтобы пытаться его определить.

Всё так же аккуратно бредя по улице, я оглядывался в поисках чего-то, что могло бы мне помочь. Одежда, еда, знакомые вещи, что угодно.

Но натыкался лишь на холодные пустые здания.

Между ними даже не было промежутков, одна сплошная полоса из разных по форме строений. Оглядываясь назад, я так же не находил свой переулок, хотя отшел не так уж далеко.

Или только мне так казалось?

Но раз уж он пропал, у меня точно не было выбора, кроме как идти дальше.

Невдалеке появилась лавка, сильно отличающаяся от остальных строений. Особенно ярко горела надпись над ней, но я не мог разобрать слова. Казалось что-то мешает мне прочесть, появлялись странные помехи и смотря на них у меня начинало пульсировать в висках.

Резко отведя взгляд, я выдохнул. Раз уж прочесть не получится, пойду и посмотрю что внутри.

С ещё большей осторожностью продвигаясь вперёд, я достиг небольшого прилавка.

Подойдя ближе отчетливо стал чувствоваться странный сладковатый запах, как у сильно переспелых фруктов.

Но почему-то не фрукты были моей первой ассоциацией.

И опасения оказались оправданы, на прилавке, еле помещаясь, были выложены самые разные человеческие части тела.

Лёгкий холодок прошелся по спине, хвост, что до этого спокойно волочился за мной, резко напрягся и обвился вокруг тела в защитном жесте. Совершенно инстинктивное действие, но оно было как раз к месту.

Я не был человеком, но забыть о том, что был не мог.

Резко выдохнув, я дернул входную ручку и зашел за прилавок. Рядом оказалась плита, на которой жарилась следующая порция мяса, тоже человеческого, а еще что-то, очень сильно напоминающее глазные яблоки.

Напряженно оглядываясь я искал того, кто являлся владельцем. Это же лавка? Если есть продукт, то есть и покупатели, а если есть покупатели, то есть и владелец. Сомнений в том, что это был продукт не было.

Через пару минут поиска я увидел спину, предположительно человека. Да вот только по всем параметрам, позже, это оказался не человек. Даже в моем зрении, изначально, оно выглядело как сгусток того грязно-черного цвета, что по ошибке принял форму этого гротескного не́что.

При более близком рассмотрении, я увидел существо с головой свиньи и телом, собранном как будто из разных частей, где-то угадывались человеческие, где-то животные, а иногда криво пришитые лоскуты кожи.

Зрелище было не самым приятным, но это было первое, возможно разумное, существо, которое я встретил здесь. И я не хотел упускать шанса узнать хоть что-нибудь об этом месте.

Так что не успев обдумать, что я творю и правильно ли поступаю, я окликнул это химеро-подобное нечто:

— ..!

Но из горла вышло только что-то хриплое и надрывное.

Точно. Я даже и не узнал, а могу ли вообще говорить. Голосовые связки же не разработаны. Маленькие дети не сразу начинают говорить, а я только недавно родился по сути.

Моё критическое мышление явно сильно просело. Это из-за того, что я маленький? До этого даже мысли не возникало, что что-то не так.

Но существо всё равно обратило на меня внимание, времени осмыслить что-то больше не осталось, так как в меня сразу же полетел огромный тесак, до этого самозабвенно кромсавший чью-то ногу.

Чёрт. Я облажался.

Уворачиваясь я старался придумать, что делать дальше. Умирать не хотелось. Но и выходов из ситуации придумать пока не получалось.

Убить его? Но тогда я не смогу узнать что-нибудь про это место, хотя выбирая между своей жизнью и информацией, я конечно выберу себя.

Места для манёвра было мало, а хозяин лавки явно не собирался останавливаться на этом, подбирая тесак, что воткнулся в стену по самую ручку, он продолжил наступление, что-то невнятно бормоча.

Присушившись, я смог уловить только:

— ПомешалПомешалПомешалПомешалПомешалПомешалПомешал

ОтвлёкОтвлёкОтвлёкОтвлёкОтвлёкОтвлёкОтвлёк

НельзяНельзяНельзяНельзяНельзяНельзяНельзяНельзя

РаботаРаботаРаботаРаботаРаботаРаботаРаботаРабота

Я не должен был его отвлекать? Он поэтому на меня нападает?

Но мне надо было спросить. Это важно. Появилось странное ощущение воздействия, но додумать мысль о нём я не успел.

Почему он злится? Почему?

ПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочемуПочему

Голову резко сдавило в тисках. Было больно, очень больно. Я не мог думать больше ни о чём кроме боли.

Резко навалились запоздалые ощущения и эмоции, нервозность, непонимание, подозрения, усталость, злость и голод.

Как будто резко прорвало плотину, что долго ограждала меня от действительности.

Только сейчас до меня окончательно дошло, что я оказался в совершенно незнакомом месте, один, без еды, одежды и понимания как быть дальше.

А первый кого я в встретил в этом мире, оказался каким-то монстром, что первым же делом попытался меня убить.

За этой мыслей последовала злость. Даже не так, настоящая ярость. Настолько яркая, что перекрыла все остальные эмоции и ощущения.

Смотря на приближающегося хозяина лавки, я хотел лишь раздавить его, растерзать, уничтожить.

И словно под действием моих эмоций, хвост, что до этого кольцами скрутившийся вокруг меня в защитном жесте, расправился во всю длину, плавники, что до этого были сложены, раскрылись и стали бритвенно острыми.

Не жалея сил я стал бить хвостом хмероподобного монстра, что так неосторожно, своими действиями, заставил плотину, сдерживающую ранее эмоции прорваться.

Вот и поплатился.

Проскочила единственная мысль, наполненная исключительно злорадством.

Когда существо, ранее бывшее хозяином лавки перестало издавать даже хрипы, превратившись в месиво из крови, органов, и размолотых почти в пыть костей, я не остановился. Продолжал бить, пока запал злости не стал сходить на нет, а вместе с ним и силы.

В какой-то момент всё затихло, я остановился и слышал лишь своё прерывистое дыхание. Снова была лишь тишина, такая же мёртвая, как и раньше.

Смотря на бордовое месиво, в которое я превратил хозяина лавки, я не жалел.

Он пытался меня убить, о чем тут жалеть?

Возможно только об утерянном источнике информации, но раз уж я встретил его, наверное, встречу и еще кого-нибудь.

Разочаровывало только то, что почти сразу после рождения я сталкиваюсь с чем-то настолько агрессивным.

Обычно же всё совсем не так.

Но и мою ситуацию не назовёшь обычной. Так что я решил не сильно зацикливаться на этом.

Все еще отходя от недавной вспышки гнева я подошел ближе к останкам, мое внимание привлекла странная рябь воздуха вокруг них, такую можно увидеть при больших температурах, но здесь не жарко?

Наклонившись ближе, я смог почувствовать странный запах, как-то охарактеризовать его не получалось. Но не сказать, что он был неприятным. Резко проснулось забытое на время чувство голода. И смотоя сейчас на месиво, оставшееся от монстра я начинал понимать, что это все только начало.

Подавший голос разум был задавлен голодом и опустошением после недавнего всплеска эмоций, мне нужно было восполнить силы, и что-то подсказывало, что месиво лежащее передо мной было единственным из, предположительно, съедобного, что я увижу в ближайшее время.

Да и интуиция всячески подстегивала съесть их.

Хоть это всё ещё выглядело не сильно аппетитно, явно лучше чем есть человечину.

Да, я собираюсь потакать своим слабостям в отношении людей еще какое-то время. Дело ли в желании сохранить некое подобие человечности, даже не являясь человеком?

Не раздумывая больше, не отдавая себе отчёта, я начал хватать особенно большие куски и запихивать себе в рот. Мои маленькие ручки не могли ухватить много, поэтому в дело пошел хвост, которым я подгребал себе всё, что лежало дальше, чем я доставал.

Чувство эйфории от наполняющегося желудка заполнило меня, через прискорбно малое количество времени от монстра не осталось ничего. Лишь следы крови на полу напоминали о том, что произошло недавно.

Что удивительно, я не чувствовал отвращения. Возможно, лишь легкую досаду на то, что, казалось бы, неаппетитное месиво было не столь плохо, как думалось раньше.

Наоборот, мне стало казаться, что я восполнил силы сверх меры. Несмотря на это, усталость всё еще чувствовалась, поэтому я встал с коленей, на которых сидел пока утолял голод и побрёл глубже в помещение в поисках темного уголка, а найдя такой, стащил так вовремя попавшийся на глаза фартук и бросив его на пол, упал сверху.

Хвост обвился вокруг моего маленького тела и обняв его руками я провалился в сытую дрёму, уже несильно переживая о том, что отсутствие хозяина лавки могут заметить.

Глава 4

Как позже оказалось, правильно сделал, что не переживал о том, что отсутствие хозяина лавки заметят.

Хотя по смутным ощущениям, времени прошло немало, никто так и не пришёл.

Не сказать что меня это сильно волновало, я больше беспокоился за своё состояние, оно вызывало вопросы.

Во время непродолжительного, да и стоит сказать, не самого приятного, взаимодействия с хозяином лавки я вёл себя странно. Заметил это я уже после того как знатно отоспался и, видимо, окончательно переварил мясника.

Что интересно, сил после этого у меня явно прибавилось, хоть и совсем немного. Заметить это было не сложно, хоть и немного неожиданно.

Когда я уже подходил к выходу из лавки, прикрывшись тем фартуком, который подобрал ранее и на котором спокойно спал, хватаясь за ручку я не ожидал, что от, казалось бы, легкого нажатия она оторвется и останется висеть у неожидавшего такого поворота меня в руках.

Несколько секунд заняло осмысление ситуации и последующее принятие новой действительности. После же, выйдя наконец из лавки, которая не оставила осле себя ни одного хорошего впечатления, я отправился дальше по улице.

Хотя сложно было сказать, шёл ли я вперед или обратно. За всё прошедшее время вид улицы потерпел некоторые изменения. Незначительные, но цепляющие глаз.

Ранее находившееся напротив здание с конусообразной крышей и обшарпанной зелёной краской на стенах, заменило, выглядящее на удивление новым, здание с застекленной дверью, через которую просматривался небольшой кусочек внутреннего интерьера.

Кое-как подвязав сильно длинный фартук, чтобы он не путался под ногами, я аккуратно продвигался дальше, обходя выглядящие откровенно нелицеприятно строения. Такие тут тоже были.

Вокруг все ещё было очень тихо. Но я, похоже, начал к этому привыкать, так как уже не сильно напрягался.

Бродить в тишине было всё еще неуютно, но как-то разбавлять я ее остерегался. Хотя было бы неплохо попрактиковаться в речи. Но видимо не в ближайшее время.

Так, осторожно слоняясь по нескончаемой улице, я вскоре заметил странность, выделяющуюся из всего остального.

Ярко-неоновая вывеска магазина слепила чувствительные глаза, но я продолжал смотреть.

Потому что, на ней была единственная надпись, которую я, хоть и с трудом, но смог разобрать.

[Магазин одежды Мистера Y]

Одежда? Какое совпадение, всё-таки ходить в халате, заляпанном засохшей кровью, не очень приятное занятие.

Только есть проблема, если там и правда продают одежду, чем я могу заплатить? Какой-либо валюты у меня нет.

С сомнением я подошел к двери магазина и, замявшись, аккуратно открыл её, стараясь не повторить прошлый опыт.

Проходя внутрь, меня встретило просторное помещение, в конце которого находилась стойка для приёма. И за ней и правда кто-то стоял.

Опознать пол было невозможно, головной убор скрывал лицо вплоть до кончика носа, что видным оставались только неестественно изогнувшиеся при виде посетителя губы.

— Добро пожаловать, дорогой клиент!

Это было уже больше похоже на человека, но назвать его таковым получалось с натяжкой.

В очередной раз я подтвердил свои догадки о том, что людей здесь не встречу.

Существо за стойкой так сильно старалось подражать человеку, что это выглядело неестественно, даже уродливо. Как будто что-то впихнули в неподходящую для неё оболочку.

С первого взгляда сложно было понять, что не так. Но чем больше приглядывается, тем лучше видно неестественно прямую, как палка, спину, деревянные движения, ломаную, слишком сильно растянутую улыбку, казалось она быстрее порвет рот от натяжения.

Долго разглядывать я не решился, мало ли, что за излишним проявлением внимания последует.

Поэтому осторожно, двигаясь плавно, чтобы, по возможности, не провоцировать, я двинулся вперед.

Остановившись около стойки я перевёл взгляд, до этого державшийся за плечом предположительного сотрудника, к его лицу. Хоть это и было бесполезно.

— Дорогой клиент, что вы желаете приобрести?

Разговаривать с ним не хотелось.

Руками показал на фартук, а после слегка покачал головой, нахмурив брови.

Вдруг поймет?

Слегка склонив голову вбок, сотрудник предположил :

— О! Вам нужна новая одежда дорогой клиент?

Кивнув головой пристально посмотрел на него.

Сотрудник активно взмахнув рукой продолжил :

— У нас обширный ассортимент! Желаете ознакомиться, дорогой клиент?

Повторно кивнув головой, мог наблюдать, как сотрудник выходит из-за стойки и направляется к непримечательной двери.

Я последовал за ним, но не сбавлял бдительность. Мне здесь не нравилось, запах был странный.

За открывшейся дверью находился другой зал, намного больше того, в котором я находился ранее, и весь он заполнен был, с первого взгляда совершенно обычной одеждой, хоть и довольно вычурной.

Дурное предчувствие охватило меня.

Приглядываясь сильнее я стал замечать странное копошение на поверхности ткани.

Нахмурив брови, я подошел ближе к сотруднику, стоящему у ближайшей стойки с рубашками.

Стоя почти впритык, можно было с легкостью разглядеть, что вся одежда состояла из мелких насекомых, постоянно находившихся в движении из-за чего казалось, что она слегка "плывет".

К горлу начало подкатывать отвращение.

Со всей одежды, находящейся в этом зале, на меня смотрели тысячи маленьких глазок, следящих за каждым движением.

Дурное предчувствие всё росло.

Глава 5

После увиденного у меня отпало желание оставаться в этом зале.

Постоянное копошение на периферии напрягало. Если прислушать можно было даже услышать, как трутся между собой хитиновые пластины, из-за близкого нахождения друг к другу насекомых. И этот звук наслаиваясь друг на друга выдавал такую какофонию, что мигрень не заставила себя ждать.

Отведя напряженный взгляд от одежды, я вернул его на сотрудника.

Тот терпеливо ждал пока я насмотрюсь, никак не комментировал, да и как будто вообще не двигался, так и замерев на расстоянии полуметра от стойки.

Когда я обратил на него внимание он наконец отмер и посмотрел на меня. Хоть глаз было и не видно, я чувствовал. Внимательный пристальный взгляд, будто находящийся впритык, хотя расстояние между нами было более трёх метров.

Стараясь никоем образом не выдать своего напряжения, я покачал головой в отрицании.

Судя по прошлому опыту, у него нет проблем с пониманием того, что я хочу до него донести. Думаю в этот магазин приходили клиенты с куда более странным поведением, если учитывать отсутствие людей.

Да и люди не стали бы носить одежду, состоящую из насекомых. Никто бы не стал.

Но смотря на зал наполненный этими самыми насекомыми, во мне присутствовали сомнения к этому утверждению.

Сотрудник понятливо кивнув головой повёл меня к другой двери:

— Пройдемте в другой зал, дорогой клиент.

Очередная дверь осталась позади, а мне начало казаться, что уходя все дальше, у меня всё меньше шансов вернуться потом назад. Но развернуться и уйти сейчас я не мог, мне и правда нужна одежда, фартук долго не продержится.

Поэтому стараясь не обращать внимания на зуд между лопаток, я взглянул на помещение, в котором находился.

Этот зал тоже весь был заполнен одеждой, оставляя только небольшие коридоры для ходьбы между рядами. У одежды здесь не было ряби на поверхности, но более обычной она от этого не становилась. Тут вообще не было обычных вещей.

Сотрудник, чуть погодя, решил все же прорекламировать товар. Видимо, надеялся, что хоть из этого зала я что-нибудь приобрету :

— Дорогой клиент! Спешу вас обрадовать, — эта одежда сделана из очень приятного материала, клиенты ни разу не жаловались. Мастер слюделавший ее использовал лучшие сорта кожи, и чтобы приобрести ее, нашему магазину пришлось знатно поторговаться. Прошу обратить на это внимание! Предлагаю вам самим ощутить всю прелесть материала, желаете примерить? Или пока только опробуете на ощупь?

Смотря на кожаную куртку, которую показывал мне сотрудник, я сомневался. Вся одежда в этом зале странно пахла.

Знакомый запах, который я уже где-то чувствовал.

Подойдя ближе и протянув руку, я все же коснулся куртки.

... И сразу пожелал эту руку одернуть, потому что понял, что казалось мне таким знакомым.

Бархат кожи был приятен, да вот только точно такое же я ощущал когда касался своей руки или другой части тела.

Ужасное осознание настигло меня.

Вся одежда в этом зале была сделана из человеческой кожи.

Отводя руку, я испытывал желание вытереть ее о свой фартук. Казалось на пальцах осталась какая-то субстанция. Возможно это было не так.

Отходя на шаг назад, я перевел взгляд на сотрудника, который внимательно наблюдал за всеми моими действиями.

Казалось, он стоял ближе, чем в прошлом зале.

Снова покачав головой, я дождался момента пока ситуация повториться и сотрудник поведет меня в другой зал.

Его движения стали еще более деревянными, чем раньше.

В третьем зале меня ждала похожая ситуация. Одежда выглядела нормально, даже более нормально, чем та, что была раньше.

Сотрудник опять начал расхваливать её :

— Дорогой клиент! Обратите внимание на то, что это одежда состоит из прекрасных волокн, трепетно выращиваемых нашим поставщиком. Ему стоило большого труда отловить нужные ингредиенты. Желаете примерить?

Взгляд сотрудника на меня стал еще более настойчивым.

Кажется его терпение на исходе.

Чем сильнее он старается вынудить меня примерить одежду, тем меньше у меня желания это делать. Учитывая то, что его и до этого не было, то сейчас оно уходит в минус.

Посмотрев сначало на сотрудника потом на одежду и обратно, я принял решение не искушать судьбу.

Поэтому кивнув головой показал на нужные мне вещи и, стараясь не задумываться с кого обдирали волосы для шитья этой одежды, отправился за, заметно успокоившимся, сотрудником в примерочную.

Окружающая атмосфера тоже потерпела изменения, стены, которые до этого, казалось, давили на меня, вернулись к своему обычному состоянию. Как будто даже посветлело. Зуд между лопаток немного поутих, но окончательно не пропал.

***

Примерочная выглядела обычно, но я уже понял, что всё выглядящее обычным — таковым не является.

Поэтому не ослаблял бдительность, стараясь незаметно осматривать окружение.

Сотрудник остановился у определенной кабинки. Независимо от того с какой стороны считать, она была четвёртой.

Я не верил в суеверия, но это не мешало мне настороженно относиться к такому совпадению.

Заходя внутрь я не чувствовал ничего необычного.

Повесив одежду на специальный крючок, обратил внимание на зеркало в полный рост, висящее на стене напротив.

Наконец-то появилась возможность рассмотреть себя.

Из зеркала на меня смотрел ребенок альбинос лет восьми. Скачок роста произошёл, видимо, после того как я переварил хозяина лавки.

Прямые густые волосы по плечи с полностью отсутствующим пигментом. Светлые глаза, голубого оттенка и по-детски пухлые щёки.

Голову венчали ветвистые иссиня чёрные рога, выглядящие довольно внушительно.

Исследуя свою внешность, я совершенно забыл о первоначальной задаче по переодеванию в выбранную одежду. Так и стоял в еле подвязанном фартуке на голое тело.

Отвлёк меня довольно агрессивный стук в дверь, я позволил себе забыть о сотруднике и мне это аукнулось.

— Дорогой клиент! С вами все хорошо?

Быстро окинув взглядом помещение и не заметив никаких странностей, я взглянул на висящую рядом одежду.

Надевать её всё еще не хотелось, но за дверью поджидал сотрудник, у которого явно не так уж много терпения.

Тяжело вздохнув, снял с вешалки первую вещь, которой оказалась обычная на вид футболка. Кое-как натянув её, стараясь не задеть рога, взял в руки следующую вещь.

Только сейчас, держа в руках штаны, задумался о том, как я буду их носить, если из копчика у меня выходит довольно большой и упитанный хвост.

С сомнением повертев их в руках, и не заметив никаких дополнительных отверстий, всё же постарался натянуть на себя.

На удивление никакого препятствия в виде хвоста не встретил, повернув голову назад смог увидеть, что в районе копчика, где одежда соприкасалась с телом, начало хвоста было полупрозрачным, проходя через одежду насквозь. Попробовав подвигать им, заметил, что никах изменений после этого не последовало, и решил, что раз уж все нормально, то можно не волноваться.

Выходя из кабинки чуть не уперся в поджидающего меня сотрудника. Подавив инстинктивное желание отбросить его, поднял голову к лицу. Меня встретила уже знакомая натянутая кривая улыбка.

— Вам очень идёт, дорогой клиент! Хотите еще что-то приобрести или остановитесь на выбранном?

Еще раз осмотрев себя, показал два пальца и кивнул.

Меня вполне устраивает, да и не хочется больше здесь находиться. Сотрудник ведет себя всё страннее.

— Отлично! Тогда пойдемте на кассу для оплаты.

Куда более радостно, чем раньше он повел меня в другое место.

Что интересно, мы не шли обратно через все пройденные залы, а прошли к очередной непримечательной двери, выйдя из которой оказались в самом начале у стойки приёма.

Подойдя к ней, сотрудник стал рыться в одном из множества ящиков.

Достав оттуда кусок кожи непонятного назначения, а также чернильницу, заполненную странной бордовой субстанцией, напоминающей кровь. Разложив это все передо мной он вновь заговорил :

— Мистер Y ответственно относится к продаже вещей своим клиентам. Заполните соглашение, в котором подтверждаете покупку и оплату продукта, наш магазин не несет ответственность за вещь после её покупки, учтите это.

Кивнув головой обратил внимание на текст соглашения. Собственно, содержание было таким, как описал сотрудник. Окунув кончик пальца в бордовую субстанцию, поставил отпечаток в уголке куска кожи. Тот быстро впитался, слегка подсветившись красным цветом, и исчез, ничем о себе больше не напоминая.

С сомнением посмотрел на сотрудника.

Нормально ли вообще подписывать какие-либо документы здесь?

Выглядят они конечно правильно, да и содержание я проверил, мелким текстом написано ничего не было.

Может тут это обычное явление.

Но на всякий случай запомнил содержание.

Сотрудник на секунду отвернулся, а когда повернулся обратно в руках у него был идентичный лежащему на столе кусок кожи, который он отдал мне.

Копия, я полагаю. Довольно продуманно. Не ожидал такого от этих существ.

Забрав договор, продолжил держать его в руках, так как убрать было некуда.

Сотрудник окончательно прибравшись на столе улыбнулся, еще сильнее натягивая уголки губ.

— А теперь пришло время оплаты, дорогой клиент!

И в этот момент я вспомнил о том, о чем думал входя в этот магазин.

«Только есть проблема, если там и правда продают одежду, чем я могу заплатить? Какой-либо валюты у меня нет.»

Точно. Надо было подумать об этом еще тогда, но из-за большого количества новых впечатлений этам мысль совсем затерялась.

Смотря сейчас на сотрудника, я понимал, что нужно что-то придумать. Оглядывая окружения и себя я пытался найти хоть что-то, что поможет решить эту проблему.

Если это магазин не для людей, то и человеческой валюты тут нет. Возможно они принимают что-то другое в виде оплаты?

Посмотрев обратно на сотрудника я решил, что ситуация патовая и можно пренебречь своим желанием не говорить с ним.

Прочистив горло, с непривычки закашлялся, а голос после вышел скрипучим, как несмазанная дверь:

— ... Чем.. Принимаете... Оплату...

И замолчал. Горло горело огнем, не смотря на то, что говорил я почти что шёпотом чтобы не сильно его напрягать, это не помогло.

Молчание слегка затянулось. Сотрудник никак не реагировал.

Улыбка на его лице стала еще более натянутой.

Дернувшись всем телом, он указал на меня.

До меня не сразу дошло, что он имеет в виду.

А как дошло, я понял, что зря вообще зашел в этот магазин, хоть и знаю, что по-другому не мог.

Оглядев себя еще раз, зацепился взглядом за напряженный хвост, готовый в случае чего либо обвится вокруг меня, либо забить врага до смерти. Весь его покрывали белые чешуйки с отливом от синего к светло-голубому и почти прозрачному.

Глядя на них, в голову пришла идея.

Посмотрев на сотрудника, который так и стоял с вытянутой в мою сторону рукой, уверенность в новой идее только закрепилась.

Протянув руку, заостренным когтём я начал отковыривать одну из самых больших чешуек ближе к основанию хвоста. Плохая идея, конечно, лучше брать с кончика, но там они совсем маленькие и сотрудник может их не принять, как плату.

Отковыряв, положил ее на стол перед сотрудником и напряжённо замер.

Сейчас несколько вариантов развития событий, он либо примет ее как плату, либо нет. И тогда я не знаю, что произойдёт.

Секунду, две, ничего не происходило.

Я уже начал волноваться и готов был прикрываться хвостом, когда сотрудник наконец двинулся.

Опустив руку, он перевёл взгляд на лежащую между нами чешуйку.

— ...

Помедлив, взял ее в руку, повертел, осматривая и положил под стойку. Поднял взгляд на меня и улыбнулся :

— Спасибо за покупку, приходите ещё!

Ну уж нет, подумал облегчённо вздохнув.

И чуть развернувшись, но предусмотрительно не оборачиваясь спиной, покинул это место, надеясь больше сюда не возвращаться.

Сотрудник стоял за стойкой, смотря мне вслед и продолжая жутко улыбаться.

Глава 6

Весь следующий день, два? Возможно несколько часов, проходят словно в тумане.

В этом месте не сменяются день и ночь, время застыло на моменте позднего утра, и не меняется вне зависимости от того сколько проходит по-настоящему.

Это не сразу заметно, первое время кажется, что продолжительность "дня" нормальная, только когда количество прошедшего времени увеличивается вдвое, а то и больше, приходит понимание, что это неправильно.

По мере блуждания по улице, я чувствовал себя все хуже и хуже. Невозможность узнать сколько я уже так хожу, сводила с ума. Казалось, время безвозвратно утекает сквозь пальцы, как бы ты за него не хватался, это не возможно предотвратить.

Мне начало мерещится, что это бесконечно повторяющийся цикл. Постоянный путь без чёткой цели, разнообразные, но все равно блёклые здания.

И ни души.

Ни единой.

Моментами появлялись отчаянные мысли вернуться к тому магазину, с хоть каким-то подобием жизни.

Но оборачиваясь назад, улица уже изменилась.

Это был путь в никуда без возможности вернуться к отправной точке и изменить его направление.

Много позже начала накатывать сонливость. Я уже не понимал, как долго иду, сколько повторяющийся зданий увидел. Даже дорога под ногами почти не ощущалась.

Проваливаясь все глубже в мысли, я, казалось, стал отдаляться от реальности и тонуть.

Еще чуть-чуть и окажусь в той водяной бездне.

Думаю, буду даже не против, там было на удивление спокойно.

Настолько, что это становилось опасно. Я ведь мог и остаться там, — тишина, покой, спи сколько хочешь. Сбылась бы давняя мечта.

В реальности меня удерживало только понимание того, что я просто устал, и физически и морально. Особенно морально. Тело было довольно сильным, и если бы не эмоциональное опустошение, я бы нашел решение проблемы.

При большей мотивации поискал бы выход из этого места. Как в прошлый раз сделал, оказавшись здесь.

Но сон накатывал все сильнее, притяжение к земле было уже нестерпимым.

Миг, и я падаю.

Но боли нет, вокруг меня снова вода, и я встречаю её спокойствием и капелькой облегчения, сразу же проваливаясь в сон, даже не опустившись полностью на дно.

***

Сначала была темнота.

Я чувствовал себя умиротворённо в ней, уходить не хотелось, поэтому потакая своему желанию, я закапывался все дальше во тьму, где никакие волнения меня не достанут.

Иногда чтобы кто погладил по голове, как было когда-то давно, уже почти забывшееся ощущение вновь напомнило о себе.

Мысли всё еще текли вяло, но не пропадали на совсем. Сон приобретал краски, менялся согласно мыслям на фоне, временами совсем пропадал, и тогда наступало затишье. Чтобы потом вновь взорваться красками нового сновидения.

Мне снилось многое, далекое стёртое прошлое, которое никогда не формировалось во что-то понятное, лишь отголоски былых чувств, накладывающиеся на формирующиеся мозгом сюжеты.

Странные дороги в никуда, по которым меня преследовали тени, пытаясь схватить, но не дотягиваясь, как бы ни старались.

Голос, зовущий в сторону света, на который я никогда не отвечал.

По пробуждению большую часть снов я и не вспомнил. Они напоминали о себе малое количество времени, а потом забылись уже никогда не имея возможности отложится в памяти.

Я чувствовал себя отдохнувшим, прочистившем мозги.

Негативное влияние, воздействовавшее на меня ранее, бесследно исчезло.

Оно к лучшему, это был неприятный опыт. Зато я теперь знаю, что делать не стоит.

Взаимодействие с теми существами не всегда проходит бесследно, как и с некоторыми вещами.

Одежда, купленная ранее, содержала в себе тот же негативный след, который исчез после того, как я оказался в водной бездне, ставшей как родная.

Здесь я не чувствовал опасности или каких-либо сильных эмоций. Только умиротворение и покой.

Жаль так расставаться с ним, но если останусь надолго, опять появится желание спать, и я уже точно не уйду.

Сейчас это не то что мне надо, но я обязательно вернусь.

Решив сдержать это обещание, хотя бы для себя, я повторил путь, который проходил ранее. Поплыл наверх, к месту из которого переместился до этого.

На удивление я чувствовал его очень точно, как некоторое искажение в безмятежной толще воды.

Поэтому найти его было несложно, как и доплыть. Отдохнувшее тело справлялось намного лучше.

Вскоре я приблизился к той границе, и замер на мгновение в сомнениях. Повернув голову вниз я ничего не увидел кроме воды.

Испытывае некое разочарование я отвернулся обратно к проходу. И больше не сомневаясь сделал рывок, оказавшись по ту сторону.

Глава 7

Меня встретил ослепительный белый свет. После тёмной, почти чёрной, воды, он казался невероятно ярким. В глазах заслезилось, и мне пришлось их зажмурить на время, пока не привыкну.

Открывая их вновь, я успел проанализировать кусочек своего окружения, который успел заметить.

Взгляду предстал лес. Нет тот переулок, что раньше.

Кроны деревьев уходили далеко ввысь, за ними почти не было видно голубого неба.

Время суток — утро, возможно полдень.

Солнца не видно, но не смотря на это, все вокруг было освещено, как если бы оно было.

Оглядываясь по сторонам, я не видел ничего сильно примечательного кроме света, который, казалось, окружал деревья ореолом. Этот вид вызывал странное напряжение, бегущее от загривка к кончику хвоста, почти заставляя дёрнуться.

Но сдержав себя, я лишь отвернулся, что несильно помогло, меня везде окружали эти деревья. Сбежать от них можно было только закрыв глаза, но я не решился рисковать и полагаться только лишь на слух. Осязать их не хотелось даже больше, чем смотреть.

Несмотря на неприятное чувство внутри, визуально деревья казались красивыми: переливающаяся кора, которая образовывала странный орнамент, если приглядеться, тонкие изящные веточки, извилистые мощные корни, которые переплетались и походили на скопление змей.

Весь вид этого леса вызвал двоякое чувство. Одновременно и восхищение и отвращение.

Больше оставаться на месте я не собирался. Идя по случайно выбранному направлению, я обходил все преграды, начиная с корней, заканчивая особо видными кустами.

Что-то подсказывало, что касаться чего-либо здесь нельзя.

И я верил этому чувству, двигаясь осторожно.

Чем дальше я шел, тем темнее становилось, ореол света вокруг стволов деревьев стал еще более контрастным, обводя их в белый контур. Пейзаж потерпел некоторые изменения, лес потихоньку редел.

Приблизительно через еще пару сотен шагов, стал виден выход из леса, резкий, как будто очерченный линией. За ним простиралось поле с пожухлой травой по колено взрослого человека.

Мне оно доставало чуть выше пояса.

Смотря на него, я думал о том, как поступить. Конца видно не было, возвращаться назад в лес и искать другой выход было не с руки, потому что за время пути небо стало темнеть, и оставаться тут дальше становилось опаснее.

Застрять здесь ночью будет самым отвратительным исходом, я чувствовал — мне это не понравится.

Поэтому внимательно следя за тем, куда ступаю, я шел дальше сквозь поле. Надежды на то, что я успею его пересечь до того, как наступит ночь, было мало. И не факт, что ночью в нем сильно безопасней, чем в лесу.

Это понимание подгоняло меня, поэтому вскоре я уже бежал, стараясь не тратить силы понапрасну, и делая редкие передышки.

При движении почти не чувствовалось сопротивление воздуха, ветра не было, но это не мешало траве шевелится, как если был он дул. Смотря на это, я еще сильнее ускорялся.

Прошедшее время я определял только по тому, насколько темнее становилось небо. Солнца всё ещё не было.

В этом бескрайнем поле, под совершенно чистым небом, казавшимся даже больше, чем могло быть, я чувствовал себя маленьким. Я и так был не очень большим, но никогда еще на меня это так сильно не давило.

В какой-то момент я перестал понимать голову вверх, желая сверится с тем, сколько прошло времени. Смотря только вперёд я продолжал движение.

Напряжение всё усиливалось.

Под ногами была уже не просто трава.

Ветра всё еще не было, но шевеление вокруг меня только усиливалось. До этого почти незаметный на фоне звук шелеста, стал почти оглушительным в тишине, разбавляемой только тихим звуком моего дыхания, на котором я и сосредоточился.

Желая отвлечься от ставшего слышимым шепота, я слушал как изменяется мое размеренное дыхание на прерывистое, как тяжелеют мышцы в ногах. Но позволить себе остановиться, я не мог.

Вскоре даже звук сердцебиения, который я смог услышать лишь недавно, не смог перекрыть шепот, звучащий, казалось, отовсюду.

Я не позволял себе осмотреться лучше, чем и так уже видел, продолжая движение.

На периферии то появлялось, то исчезало движение, постаравшись незаметно посмотреть, я вскоре отвернулся с пустым лицом.

Сзади меня нагоняла черная шевелящаяся масса, из которой попеременно вырывались руки или другие конечности. Она продолжала шептать, но я не хотел прислушиваться.

Все во мне кричало об опасности этого шепота, этого не́что, которое гонит меня, как какого-то зверя.

Больше не оборачиваясь я старался найти выход из этой ситуации. Впереди все еще ничего не было, кроме поля.

Трава в ногах стала, как будто, плотнее, все сильнее мешая передвижению.

Сначала дает возможность полюбоваться красотой, испытать восхищение, потом устраивает гонку на выживание, где от выносливости зависит твоя жизнь. И когда ты начинаешь испытывать надежду на то, что сможешь вырваться, начинает всячески мешать.

Что дальше? Выхода здесь вообще не окажется?

Стараясь бежать изо всех сил, я постарался еще раз обдумать то, что происходило со мной после того, как я попал сюда.

Сначала был странный лес, заслоняющий собой небо. Потом он закончился чётко перед кромкой поля, простирающегося едва ли не дальше, чем небо над головой. И все было ясно видно.

Такой контраст настораживает.

На секунду взглянув по сторонам, я постарался охватить как можно больше. Все еще казалось, что ничего не меняется, но смотря дальше, я всё больше понимал, что что-то упускаю.

Взгляд зацепился за что-то сбоку, но вскоре это перекрыла тёмная волна, которая становилась все ближе.

Но я успел заметить.

В этот же миг, я развернулся, и рванул навстречу черной волне.

Шаг, второй, третий.

Расстояние стало сокращаться, в момент, когда, казалось, еще секунда и мы столкнёмся, все резко остановилось. Шепот замолк. А после, как будто в обратной перемотке, волна стала отдаляться все дальше, как и я становился всё ближе.

На секунду показалось, что я не успею, но вот миг, и я хватаюсь за то, что ранее смог выцепить взглядом в густой траве.

Стоя уже в совершенно пустом поле, когда над головой на небе появилась полная луна, я смотрел на проигрыватель у себя в руках, на котором лежала пластинка на паузе.

Было настоящей удачей, что я успел ее заметить. Черная волна ранее, огибала ее так, словно пространства, в котором находился этот проигрыватель, не существовало.

Уже то, что это был именно проигрыватель, было достаточно, чтобы что-то заподозрить. Ранее, идя на определенный риск, я развернулся чтобы увидеть чётче.

Там и правда была проигрывающаяся в настоящем времени пластинка!

После этого в голове появилась определенная мысль, на которую я положился.

Побежав наоборот навстречу волне, я действовал вразрез с нужным движением.

Что бывает, когда проигрывающую пластинку, начинают отматывать назад?

Увидев, как черная волна двигается назад, как в обратной съёмке, я испытал облегчение, но не позволил себе отвлечься.

Нужно было подгадать момент и не перестараться, нельзя было пробежать мимо проигрывателя.

Поэтому внимательно отсчитывая расстояние до него, я успел вовремя свернуть.

Дальше дело оставалось за малым, успеть добежать до него и остановить проигрывание, которое началось бы заново.

Успел секунда в секунду.

Теперь же, держа его в руках я думал, что с ним сделать, чтобы он не начал проигрывать все еще раз.

После некоторого сомнения, я потянулся рукой вперед, и аккуратно достал пластинку.

Поставив уже пустой проигрыватель, я остановился, напряженно смотря на него.

Не исключено, что он может продолжить играть и без пластинки.

С минуту постояв и не заметив никаких изменений, я выдохнул.

Повертев в руках пластинку, заметил на ее обратной стороне мелкую, почти неразличимую надпись.

[ песня " О#_₽//?!!@&^##& " за авторством ◻️◻️◻️ ]

[ Моему дорогому другу ◻️◻️◻️ ◻️◻️◻️◻️ ◻️◻️◻️◻️, надеюсь ты преодолеешь все свои страхи.]

Смотря на эти слова, я раздумывал, как эта песня была связана с этим местом.

И почему после того, как она перестала играть, пространство не разрушилось, если они связаны.

Все это было очень странно, я чувствовал, что еще очень далек от понимание, где нахожусь.

Пространства всегда меняются, никогда не поймешь, какое из них является истинным.

Переулок и мертвая бесконечная улица? Водяная бездна? Или это место?

А есть ли "истинное" пространство? Или все это является его частью?

Вопросов было много, ответов —нисколько.

Возможно, если я продолжу исследовать эти места, смогу найти ответы хотя бы на некоторые из них.

Убедив себя в этом, я уже с большей уверенностью посмотрел на окружающее пространство.

Взгляду предстало все тоже поле, но уже не казавшееся жутким.

Внезапно подул сильный ветер, на секунду картинка смазалась, а открыв глаза я стоял уже в другом месте.

Я был на перекрестке дорог, каждая вела в темноту, лишь одна была освещена настолько, что стала видна дверь в ее конце. Но она находилась так далеко, что я не решился к ней идти. Оглядываясь, я не мог определить точное количество дорог, пересекающихся в месте где я стоял. Некоторые из них были почти не видны, их скрывала рябь.

Повертев головой еще немного, я пришел к выводу, что определить хоть как-то, куда ведут эти дороги, невозможно. Поэтому выбрав направление наугад, пошел по одному из путей.

Подходя ближе к скоплению тьмы, я чувствовал, как меня все больше тянет в ее сторону.

В один момент я уже не мог сопротивляться и провалился в темноту, что на ощупь была тёплой и матовой.

Глава 8

Очередное пробуждение. Это уже приелось, честное слово, но способа остановить весть этот театр абсурда пока не нашёлся. Я буду стараться, потому что еще немного и такое повторение меня в край достанет. Страшно представить, во что это может вылиться.

В этот раз, у меня есть тщетная надежда, что последний, передо мной была лишь стена. Ничего более. Поворачиваясь из стороны в сторону и вертя головой, я видел лишь стену без единого прореха.

Настоящий кошмар клаустрофоба. Как хорошо, что я не он.

Сама стена была кирпичной. Той самой обшарпано-кирпичной, такую увидишь и забудешь, ничем не цепляет взгляд.

Но даже это можно было понять с трудом, так как всю ее обклеивали разные бумаги: вырезки из газет, сами газеты, наклейки, стикеры, даже разрисованная денежная купюра. Их было так много, что некоторые перекрывали друг друга, тем самым не давая прочитать содержимое.

Самым подозрительным, пожалуй, были отпечатки непонятного происхождения. Странные разводы бурого, и не только, цвета.

Хотелось бы ошибаться в своих догадках, но уже из прошлого опыта понятно, что всё о чем я успел подумать верно с почти стопроцентной вероятностью.

Что, несомненно, печально, но дургого просто нет.

Высок шанс того, что прочитав надписи на стенах я словлю какую-нибудь порчу, ну или проклятье, не суть разница. Но не сделав этого вообще не пойму куда двигаться дальше. Ага, в окружении четырех стен.

Догадки надо на чем-то строить, и все это место так и подталкивает меня прочитать написанное на стенах. Поэтому желания это делать не прибавляется, но выбора мне так то не давали.

Неприятно. Так продолжается еще с самого начала. Надо что-то менять, нельзя постоянно плыть по течению, уж точно не в моей ситуации.

Заприметив первую попавшуюся брошюру, я начал вчитываться.

Большими винтажными буквами, информация гласила:

[ Только сегодня! Только сейчас ! Не проходите мимо! Занимательная викторина по вопросам комментаторов прямо в прямом эфире! Если хотите поучаствовать, напишите свой комментарий прямо под этим постом.]

Прямо под ним?

Взглянув ниже, и правда нашлась графа для вопросов, пустая.

Если я напишу туда вопрос, на него правда ответят или это ловушка?

В задумчивости я метался между вариантом написать что-то с вопросом о местах, в которых был, и вариантом вообще этого не делать, так как опасно.

В итоге пересилила жажда получить больше информации.

Оглянувшись и не заметив никаких письменных принадлежностей, кусков мела или угля, ну или хоть того же кирпича. Я потянулся рукой ко рту и аккуратно поцарапал подушечку указательного пальца о клык.

Понаблюдав за выступающей кровью, задумался над вопросом.

Он должен быть достаточно кратким, но при этом информативным и понятным для получателя.

Поломав голову, придумав разные комбинации и попереставляв их и так и эдак, я понял, что ничего из этого не подходит, а врямя идёт.

Кто знает, как долго будет идти эта Викторина, и появится ли другой такой шанс?

Но.

Так ли надо задумываться над формулировкой вопроса?

Я же не в реальном мире. Кажется, будто это какое-то сверхъестественное явление. Поддаются ли они обычно логике?

Я думаю нет.

Так что же тогда мешает мне сделать всё проще и при этом выгодным для себя?

Не оставив себе время для сомнений, я повторно прокуил уже затянувшуюся ранку, и выступившей кровью в графе вопроса написал всего два слова:

[ Где я?]

Секундой позже, брошюра исчезла, а на её месте появился не очень большой экран.

В экране показался ведущий в красивом костюме и кожаных красных перчатках. Таких ярких, что взгляд цеплялся исключительно за них.

Персиливая наваждение, я оторвал взгляд от красных перчаток и постарался рассмотреть ведущего целиком.

Он выглядел почти обычным, почти. Исключением стала его отсутствующая голова, на виду была лишь шея, будто только что от нее отсекли голову, вырез был свежим.

Из середины шеи проростал... Подсолнух.

В этот момент я испытал такое неприкрытое удивление, что не смог удержать лицо, рот слегка приоткрылся, глаза распахнулись шире.

Это... как вообще?

Нет, я уже достаточно многое здесь увидел. Но именно это наиболее четкое обозначение того, что я реально в каком-то сверхъестественном месте, смахивающем на страшилку.

Собственно, а почему нет?

Все сюжеты, которые я замечал, очень похожи на истории ужасов. Странные монстры, пытающиеся тебя убить, странные вещи, надев которые можешь словить неприятный эффект. И полное отсутствие нормальных людей.

А.

А я тогда кто вообще?

Тоже часть истории ужасов? Раз не являюсь человеком. Но разве не должен я тогда что-то делать, кого-то пугать, возможно?

Почему вместо этого, я сам хожу по этим историям?

Такое ощущение, что все должно быть совсем не так.

Времени отвлекаться у меня больше не осталось.

Ведущий на экране притворно кашлянул. (Откуда только?)

И взмахнув руками поприветствовал аудиторию:

[ Приветствую Вас, дорогие зрители! Спасибо, что посетили наше шоу. Не сомневайтесь, сегодня будет невероятный вечер и в конце Вы все останетесь довольны!]

Если бы у него было лицо, оно несомненно ослепительно удыбалось бы.

Я даже немного рад, что у него его нет. Почему-то уверен, что мне бы это не понравилось.

А ведущий тем временем продолжал:

[ Сегодня у нас необычное новшество! Этот вечер посвящен ответам на вопросы комментаторов. Спешите, еще не поздно написать свой! Возможно, героем этого вечера станете именно вы!]

Боже. Это звучит, как реклама шарлатанов. Какой ужас, даже мне, который ничего не помнит и не знает, как было бы правильно, поперек горла встют его слова.

Нет господин Подсолнух, только что вы потеряли свою нейтральную позицию в моих глазах и ушли в минус.

[ На повестке дня у нас первый комментарий! Кхм. — " какого с подсолнухом вместо головы? Лол, лол " от комментатора под ником "IMCO0L" . О! Первый вопрос, и сразу ко мне! Это приятное начало, спасибо. Хм, отвечая на Ваш вопрос — всё хорошо. Разве могло быть иначе? Могу порекомендовать Вам хорошего парикмахера из знакомых, подрежет Вам лепестки в соответствии с новой модой! И так, следующий...]

[ Комментарий номер два: "СзадиСздадиСзадиСзадиСзадиСзадиОбернисьОбернисьОбернисьОбернисьВидишь?Видишь?Видишь?Видишь? ХаХаХаХаХа". От комментатора без ника. Хм, но сзади меня ничего нет? Чтож, ладно, продолжаем. Следующий комментарий...]

Все последующие были написаны странно, то с слипшимися словами, то со странными знаками и цифрами вместо букв. Иногда просто слова без конкретики по типу: мясо, кровь, убей, ХАХАХА. Общим у них были только знаки вопросов в конце чтобы соответствовать правилам Викторины.

Подозрительно похожим на человека был первый комментатор, но больше похожих на него вопросов не поступало.

Когда вопросы подходили ближе к двум сотням, неожиданно выскочило это:

[ И так. Вопрос номер двести: " Где я? " от комментатора без ника. О! Вы должно быть впервые здесь! Добро пожаловать на Викторину Восходящего Солнца. Мы всегда рады новичкам. Надеюсь в будущем вы сможете поучаствовать в других наших викторинах, очень советую на Очищающая Викторина Солнца. У нее самые хорошие отзывы, на ней вы сможете увидеть занимательную сцену с вопрос-ответами между ведущим и участниками, в случае проигрыша участник дисквалифицируется, проходя знаменитый Обряд Солнца! Обязательно посмотрите! Она будет уже на этой неделе! И так следующий...]

О. Довольно познавательно, хоть и несильно поможет мне сейчас.

Через ещё несколько вопросов викторина подошла к концу и ведущий попрощавшись с участниками покинул сцену. Когда экран исчез, на секунду показалась брошюра, графа с вопросом была перечеркнута, после же бумага просто сгорела, явив находящуюся под ней стену.

Они исчезают после использования. Надо тогда использовать все? Но сколько же времени это займёт...страшно представить. Хотя некоторые уже давно стерлись, возможно из будет проще оторвать. Вдруг получится?

Найдя парочку таких, я подцепив краешек, оторвал. Она спокойно отклеилась и ничего не произошло.

Значит это работает.

Но я не уверен, что получится с хорошо читаемыми брошюрами.

Пробовав оторвать одну такую я наткнулся на сопротивление. Даже задействовав свои когти, удалось лишь слегка поцарапать, даже не порвав.

Чтож, видимо придется постараться с этим.

В общей сложности после избавления от всех бесполезных брошюр осталось четыре листа, не считая уже использованный.

Небольшой передышки хватило чтобы немного все обдумать. Так что пора действовать.

Хватаясь за следующую брошюру я уже предвкушал.

Глава 9

Я хватаюсь за брошюру, и реальность меняется.

Нет больше четырех кирпичных стен, что, казалось, давили. Нет и неровной стопки бумаг, оторванных за ненадобностью.

Взгляду предстали ворота, над которыми большими железными буквами значилось:

[Весёлый Тематический Парк]

Пытаясь сейчас вспомнить, как выглядела брошюра, я пониманию, что не помню.

Вроде это было что-то похожее на карту настольной игры?

Четко запомнились только три цвета: желтый, синий и красный.

Сама бумага исчезла, в руках осталась только странного вида фигурка ярко-синего цвета.

Зачем это?

Повертев ее в руках, обнюхав, и уже почти попробовав на зубок, я остановился.

Что-то меня совсем в крайности забрасывает.

В уши стал проникать звук веселой песенки.

— ♩♪♬♬~♩♬♬~♩♪♪

Оглядываясь я увидел сияющие голубые огни и огромный аквапарк за решетчатыми воротами. Разнообразие горок поражало, появилось нестерпимое поистине детское желание покататься на всем, что тут есть.

И я не собираюсь ему отказывать, но для начала...

Еще раз оглянувшись и не увидев за собой ничего, я двинулся к воротам.

Они с легкостью поддались на несильный толчок и распахнулись совершенно без скрипа. Даже удивительно для тематики хоррора, а я уже понял, что нахожусь в нём.

Вокруг раздавался детский смех, помимо веселой музыки тематического парка, но людей я не видел. Хотя в первый момент и дернулся на звук.

Тут как будто вообще никого не было, не смотря на вид. Казалось, совсем недавно тут кто-то был, а потом ушёл.

Взмахнув от раздражения рукой, я заметил странность.

Подняв ее на уровень глаз, увидел странную, чуть глючащую надпись:

[Вх0дн0й би/ет в Весёлый тематический парк " ??? "]

Билет?

Знаки вопроса вызвали подозрения. Но хоть теперь могу спокойно покататься. Билет то есть.

Первым же делом пошел к самому приметному аттракциону. Большая горка так и влекла прокатиться на ней.

Подходя ко входу заметил странное существо.

Это... талисман ?

Выглядел, как дракон синего цвета, он приветливо помахал мне рукой.

Идя к нему, не знал чего ожидать, но тот не делал чего-то странного, лишь показал на мое запятье.

Протянув ему руку с билетом, ждал следующих действий.

Талисман странно замер смотря на неё, а потом перевел пристальный взгляд на меня.

Что-то не так.

Напряжение быстро охватило меня.

Талисман всё еще пристально смотрел на меня, а потом:

Кто

Ты

?

Даже если бы я хотел ответить, что мне ему сказать? Имени не помню, а что еще отвечать на такое?

—...

— Не знаю.

Вышло хрипло, от долгого молчания. Я так и не вспомнил о своём желании разработать голосовые связки, вот мучаюсь теперь горящим огнём горлом.

Талисман на мой ответ промолчал, но вопросов больше задавать не стал. Моё запястье выпустили, и пропустили дорогу к лестнице на подъём.

Пометок на билете никаких оставлено не было.

Наверное, это неправильный билет. Если он первым делом просил его, то там должна быть графа с отметками количества аттракционов, на которых ты покатался.

А у меня только знаки вопроса.

Чую, выльется это потом в те ещё проблемы.

Но в данный момент я самозабвенно катался на горках, совершенно не замечая окружения и не реагируя на попытки испугать. Иногда дно горки проваливалось прямо во время езды, и я начинал падать с довольно приличной высоты. Но каждый раз мне везло упасть на другую горку и продолжить ехать на ней. Это было довольно странно, но мне было слишком весело, чтобы обращать на такое больше своего внимания.

Когда я уже шёл на очередной атракцион, меня остановил Талисман:

Сходи

В

Другую

Зону

Непонимающе склонив голову, я уточнил:

— Другая... Зона?

Показав лапой в определенное направление, Талисман кивнул:

Да

Посмотрев туда, я и правда увидел. Зона, состоящая полностью из ярко-красного цвета, оттуда доносился смех и музыка, которые перекрывали даже ту, что играла здесь.

Наверное он прав, возможно в другой зоне я встречу кого-то кроме талисманов. Их здесь много.

Иногда я замечал, как они пристально смотрят на меня, но это было как-то... Вежливо? Не знаю почему, но да.

Сейчас же, уже находясь в красной зоне, я чувствовал себя слегка неуютно.

По улице шёл парад из талисманов-кроликов красного цвета. В воздухе слышался смех и торжественная музыка.

И вроде бы обычный парад, да?

Вот только не было ни одного человека, а все талисманы, что шагали по улице, казалось, смотрели исключительно на меня.

Я старался не встречаться с ними взглядом. Было в этом что-то тревожное.

Продолжая двигаться в сторону аттракционов, наткнулся на вывеску самого бросающегося в глаза:

[Волшебный поезд]

Это был крытый аттракцион, в отличии от всех тех, на которых я катался ранее.

Наверное в тот момент я должен был задуматься и вспомнить, что нахожусь не в обычном тематическом парке, но я был слишком взволнован возможностью прокатиться на "американских горках", эти слова сами всплыли в голове.

Впервые прокатился на атракционах и мне понравилось. Это было весело. Ве-се-ло. Такое новое чувство.

Поэтому я не особо раздумывал, когда отмечался у очередного странно смотрящего на меня талисмана.

[Познакомьтесь с жителями и историями каждой области в Стране Фантазий! Восхитительная поездка на поезде!]

Такие слова были над вывеской аттракциона.

Внутри оказалось пусто.

— Ха-ха наслаждайтесь поездкой на поезде! Ха-ха наслаждайтесь поездкой на поезде! Ха-ха наслаждайтесь поездкой на поезде...

Повторяющаяся запись из громкоговорителя преследовала вплоть до момента пока я не дошел до самого поезда.

Кролик-талисман, что сопровождал меня, провел на посадочные места в небольшом поезде, похожем на сказочный паравоз, имеющий форму корзины.

Затем он вернулся обратно и начал махать обеими руками-лапами.

Когда поезд тронулся, пока скорость не набралась достаточно, я принялся разглядывать поезд.

И наткнулся на табличку.

[Разбейтесь о металлическую пластину ради развлечения!]

Что?

...

Блять.

Вскочив на ноги, я начал быстро обшаривать поезд в поисках кнопки или рычага аварийной остановки.

Облазав весь поезд, уже начавший набирать скорость, она нашлась в начальной точке аттракциона.

Не рассчитав силу оторвал стеклянную крышку, что прикрывала её и нажал.

...

Почему не работает?..

Нажав еще несколько раз, которые так и не увенчались успехом, я остановился.

Вдох выдох, а теперь подумаем.

Если я правильно помню карту пути, то время ещё есть, но не более пяти минут.

На стене около места посадки был нарисован маршрут, я тогда несильно обратил на него внимание, но на всякий случай запомнил.

Возможно, сейчас это спасет мне жизнь.

В этот момент громкоговоритель снова заработал:

[Уважаемые пассажиры, добро пожаловать в прекрасную страну Фантазий!]

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Думай!

[Как появилась эта Страна Фантазий?]

[Давным-давно, 403930291928494 часов назад, на этой земле жили вместе жёлтый цветок, синий дракон и красный кролик.]

[Это чудесное место!]

Взгляд зацепился за отсутствие окон. Поезд замедлился, чтобы позволить рассмотреть антураж.

Но не это обратило на себя всё мое внимание.

По земле ползали странные змеиные монстры, и они догоняли замедлившийся поезд. Быстро догоняли.

Некоторые уже зацепились за него своими странными крючковатыми конечностями, и тем самым замедляли его ещё сильнее.

Мне это все категорически не нравится!

В раздражении не придумал ничего лучше, чем шыкнуть на них.

Шарахнулись так, будто я их страшный кошмар!

Хотя недавно это они пытались меня напугать.

[Но они были слишком разными!]

[«Ты слишком шумный!»]

[«Ты такой непослушный!»]

[«Ты такой скучный!»]

[В конце концов, они не смогли принять друг друга и начали воевать. «Это моя земля!»]

Поезд проехал эту зону, и снова начал ускоряться.

[Жёлтый цветок сказал:]

[«Я тебя ненавижу! Убирайся отсюда!»]

В самом первом вагоне нашелся датчик скорости.

Слишком медленно! Змеиные монстры были еще цветочками, сейчас за поездом гналось что-то совершенно ненормальное. И я не хотел с этим встречаться.

Поэтому в срочном порядке разбив панель, с чуть большим усилием натянул рычаги, и поезд резко ускорился.

Пришлось попотеть. Рычаги ускорения нашлись по чистой случайности, и совершенно не вписывались в тематику поезда.

Но в тот момент меня это откровенно не заботило.

[Синий дракон сказал:]

[«Я тебя ненавижу! Исчезни!»]

Набравший максимальную скорость, поезд промчался мимо остановок, ничуть не замедлившись.

В рассказе приближался конец.

[Красный кролик сказал:]

[Умри.]

На секунду отвлекшись от панели, я прислушался.

[Красный кролик решил уничтожить своих друзей любыми необходимыми способами. Нет, они больше не были друзьями. Враги! Враги! Враги!]

[Одного за другим, одного за другим, одного за другим! Сбрасывая их в ямы, топя их в воде, сталкивая их со скал!]

[Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри!]

[Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри! Умри!]

Рассказ резко оборвался.

И так же резко начался сначала.

Голос диктора слегка дрогнул:

[Красный кролик победил!]

[Правит этой страной только красный кролик, Волшебный кролик.]

[Волшебный кролик — это мечта, фантазия, правило, и только его идеология достойна наслаждения.]

Я не обращал внимания на ужасы, которые пролетали мимо. Если бы старался приглядеться, увидел бы. Но меня больше интересовала панель и рассказ из громкоговорителя.

Вместе с тем я потихоньку опускал рычаг, конец пути был уже виден. Поезд стал замедляться.

[Страна фантазий Волшебного кролика]

Что-то было не так.

[Великий Волшебный кролик!]

Прямо передо мной, загораживая выход, появилась гигантская голова кролика-талисмана.

Она открыла пасть, обнажив бритвенно острые зубы, на которые я скоро напорюсь вместе с поездом.

[Станьте частью Великого Волшебного кролика!]

Ещё чего.

[Умри!]

Красные талисманы приближались со всех сторон, окружая и пристально смотря на меня.

Сейчас я наконец смог распознать это взгляд.

Голод.

Они испытывали его смотря на меня,возможно, смотря на всех.

[Умри!]

[Хахааха... Хахахахаха...!!]

[У-У-Умри...]

Рассказчик окончательно сошел с ума и перешел на бессвязное завывание с примесью хохота.

Талисманы облепили весь поезд, но не заходили внутрь.

Повторяющиеся умриумриумриумри не затихали еще пару минут.

Потом всё стихло, но талисманы не пропали.

Они начали расступаться, давая кому-то проход.

Вперед вышел еще один талисман-кролик, но он отличался чем-то неуловимым.

Настоящий, среди множества клонов.

Поправив свой галстук-бабочку он направился прямиком ко мне, невзирая на поезд. Прошёл внутрь вагона, начал делать шаги, приближаясь все ближе.

Хвост обвился возле ног, готовый в любой момент атаковать. Его выдавала только лёгкая, почти незаметная вибрация на кончике.

После такого показательного жеста кролик-талисман остановился. Между нами осталось около трех метров.

Достаточно, чтобы выпрямив хвост задеть противника по касательной, но недостаточно, чтобы сковать, обвив.

Несколько долгих мгновений мы молча смотрели друг на друга.

Покатался значит на аттракционе, да.

Напряжение витавшее в воздухе, пристальные взгляды толпы талисманов, сосредоточенные на мне, сильно раздражали.

Бросив красноречивый взгляд по сторонам, дернул плечом, желая хоть как-то сбросить тяжесть.

Не помогло.

Эти талисманы были куда более наглые, чем прошлые.

Хотя и те не лучше. Послали меня в такую дыру, да и я дурак, раз поверил на слово какой-то твари и страшилки. Хоть и выглядящей дружелюбно.

Кролик передо мной тоже выглядел не сильно устрашающе, но что-то в нём было ненормальное.

Возможно всё.

Раздраженно думал я.

Первым всё же не выдержал мой оппонент:

Ты.

Договор.

Если

Согласишься

Не

Умрёшь.

И улыбнулся. Скотина.

Мне он еще больше не нравится, еще и условия какие-то ставит.

Но в данный момент я не в том положении, чтобы рыпаться против.

Я маленький. Сильный, но недостаточно, чтобы тягаться с такой толпой, а это еще и не все. Черный дымок от их тел тянулся далеко вперед, скапливаясь большим облаком над всей красной зоной курорта.

У него здесь полная власть.

И он об этом знает.

— ...

— Условия.

Еще шире растянув и так широкую... ухмылку, талисман протянул мне контракт на куске кожи.

Они все так помешаны на коже? Прошлый тоже на ней контракт предлагал.

Пора вообще заканчивать с тенденцией заключать контракты со странными существами.

Обязательно. Так и сделаю. Как только избавлюсь от всех проблем.

Взглянул поверх контракта на ждущего кролика-талисмана.

Одна из моих проблем прямо передо мной.

С сожалением вернул взгляд к контракту. Сейчас — точно не получится. Не по зубам пока что.

Но только пока.

Жди тварь. И до тебя доберусь. Вздумал загонять меня в рамки.

Контракт был чистой воды обманом, ни единого пункта в мою пользу, кроме одного, который может в будущем стать лазейкой:

[« В случае проблем, независящих от одной или обоих сторон, разрешается принимать действия по своему усмотрению, в случае смерти одной из сторон в ходе разрешения проблемы, другая не понесет никакой ответственности...»]

Точно для себя делал, чтобы была возможность избавиться от меня, в случае неповиновения. Создать проблему из ничего не составит для него большого труда.

Ха.

Но работает это и в другую сторону.

Глядя на этого красненького, понятно, что он меня ни во что не ставит. Думает, связав меня этим контрактом сейчас, будет полностью защищен от возможного удара.

Как бы не так.

Одним из главных пунктов контракта было выполнение определенной задачи.

Нужно было убить и занять место Синего талисмана.

Глава 10

Я не стал приступать к задаче сразу после подписания контракта.

Нет. Если говорить на чистоту, я вообще не хотел это делать. Да, Синий талисман меня подставил, послав на территорию Красного, но нельзя сказать, что это повод идти и убивать его.

Как я понял, у Красненького свои тёрки с Синим, а я просто подвернулся под руку как удобный инструмент.

Неприятное чувство, когда тебя используют для достижения своих целей, стоит заметить, не самых приятных целей.

И всё же выбора у меня так то не было, придётся выкручиваться.

Первым делом надо было собрать информацию, идти убивать его, не имея на руках хотя бы приблизительного представления о силах противника — чистое самоубийство.

В контракте черным по белому написано «убить», но в моменты раздумий, в голову приходят мысли:

Когда эти существа умирают? Если от ран, то каких? Что будет для них "смертельным"? То же, что и для той химеры?

Нужно ли именно 'убивать' или достаточно создать ситуацию, в которой существо будет считаться мёртвым?

Если о нём не останется упоминаний — это будет равносильно тому, что он исчез?

Множество идей, догадок, которые не были подкреплены никакими фактами. И именно из-за этого, первое время я просто послежу за Синим талисманом.

Да и в красной зоне мне больше делать нечего, желания кататься на аттракционах сильно поубавилось. Здешние талисманы вызывали лишь отвращение.

А Кролику явно стоило бы поостеречься. Я может и маленький, но всегда могу отъесться.

О питании давно стоило задуматься. Я может и не человек, но жить, питаясь лишь воздухом не могу.

Но гуляя по зонам, я редко натыкался на какие-либо ларьки. В красной зоне продавали исключительно игрушки, часто сделанные из тех материалов, от которых людей бросило бы в дрожь.

Я же чувствовал одно только отвращение.

Это чувство преследовало меня с момента заключения договора.

Аттракционы больше не приносили былой радости, и было в этом что-то невероятно печальное. Ранее казалось, что я смог ухватить кусочек чего-то похожего на нормальное детство. Сейчас же...нет, для этого не то время и не то место.

Если когда-нибудь я найду уголочек спокойствия в этом безумном мире...тогда можно будет задуматься о чём-то столь приземлённом.

Не найдя чего-то съедобного в красной зоне, я вернулся в синюю. Находясь в ней, с плечь как будто разом сошла большая часть напряжения. До этого я и не замечал, как сильно красная зона давила на меня.

Множество талисманов-драконов занимались своими делами, я не торопился принимать какие-либо действия по отношению к ним. Успею ещё.

Так, спокойно гуляя, я и набрёл на ларёк с едой. Внутри была легкая атмосфера и всё та же тематика курорта. А ещё много синего цвета.

За прилавком стоял ещё один талисман, который приветливо помахал мне, когда увидел.

Прогуливаясь по рядам со снеками, я не искал чего-то определённого.

Но взгляд зацепился за стеллаж с батончиками. Там были одни в синей упаковке, на которой был изображен дракон.

Вообще тут было много продукции с изображением драконов, но внимание цеплялось именно за те батончики.

Взяв парочку я пошёл к кассе.

Выложив их перед талисманом, спросил:

— Сколько с меня?

Помолчав с секунду, талисман показал рукой-лапой два.

Изначально местной валюты у меня не было. Но перед тем как идти в синюю зону, я озадачился её получением. Пришлось потрудиться, красные талисманы были очень внимательны, но у меня всё же получилось добыть пару монет. Они были похожи на фишки, тоже разных цветов. В данный момент у меня на руках было три красные, одна синяя, и, что удивительно, две жёлтые. Хотя, как я понял, жёлтой зоны нет.

Потому что я видел карту Тематического парка, и на месте, где находится жёлтая зона, я ничего не нашёл.

Отдавать жёлтые монеты я не стал. Передав талисману две синии, забрал батончики и, попрощавшись, ушёл.

Мне предстояло найти место, где можно переночевать, так как становилось темнее.

И пора задуматься над своими будущими действиями. Стоит найти истинное тело Синего талисмана и пообщаться.

Но в приоритете, конечно, поиск ночлега.

***

Побродив до темноты, я так и не нашёл удобного места. И нет, я не был особо привередлив в этом плане, в один из прошлых разов мне хватило постеленного на пол фартука, чтобы уютно устроиться.

Так что место я искал по нескольким критериям:

Маленькое, укромное, желательно с хорошим обзором из него, не просматриваемое с других мест.

Найти соответствующее всем критериям не успел, но наткнулся на небольшой закуток между двумя горками, где стоял пустой контейнер для мусора. Судя по виду новый и ещё не использованный.

Главным аргументом, в последующем принятии решения переночевать в нём, было то, что на боковой части у него были небольшие дырочки, через которые можно было рассмотреть окружение, при этом не вылезая из самого контейнера. Хотя обзор был не очень широким, но что есть то есть.

Ещё раз убедившись, что меня никто не видит, я аккуратно забрался внутрь, стараясь устроиться поудобнее. Всё-таки не смотря на то, что я был довольно маленьким, контейнер тоже не мог похвастаться величиной. Мне пришлось свернуть хвост в несколько колец вокруг себя и чуть-чуть провозившись замереть. Прямо напротив лица были маленькие дырочки для обзора.

Прекрасно. Осталось дождаться ночи. Почему-то я не сомневался, что она будет неспокойной.

Осмотрев видимое взгляду пространство снаружи, решил, что пока ничего важного не происходит, можно и перекусить.

Доставая из кармана батончик, я уже предвкушал. За последнее время я успел изрядно проголодаться. Есть талисманов было не вариантом, хотя бы потому что они буквально состоят из ваты, так что мне не оставалось ничего, кроме как посетить ларёк с местной едой.

Надорвав острым когтём упаковку, достал батончик. На вид — обычный, шоколадный.

Аккуратно надкусил его. По рецепторам ударил насыщенный шоколадный вкус, это было невероятно. Казалось, этот батончик самая вкусная еда, что я когда-либо пробовал. И это было так. Химера, которую я съел ранее, хоть и была съедобна, но не сказать, что очень вкусная.

Поэтому сейчас я переживал сильнейший приступ эмоций за всё прошедшее время.

Никогда бы не подумал, что еда может быть настолько приятной на вкус. Яркие шоколадные нотки, горчинка, которую почти перекрывает сладость. Я перекатывал этот кусочек во рту, пока он окончательно не растаял, смешавшись со слюной. Мне хотелось растянуть это удовольствие.

Сглотнув, посмотрел на надкусанный батончик. Пожалуй приберегу его на подольше. Завернул упаковку обратно, постаравшись подогнуть кончик так, чтобы не раскрывался, и убрал в карман.

Меня ждёт тяжёлая ночь, я еще успею заесть им происходящее.

Темнота становилась всё гуще.

Глава 11

Ночь и правда выдалась странной.

Началось всё с того, что в момент, когда стало совсем темно, все звуки резко стихли.

Музыка больше не играла, не шелестел ветер, не слышалось журчание воды в аттракционах.

Тишина, и ничего более.

Из-за неожиданности или чего-либо ещё, но я невольно задержал дыхание. Хотелось казаться ещё тише, чем ранее. Соответствовать. Не выделяться.

Это будет страшно, если заметят.

Долгое время стояла густая тишина. Казалось, её можно осязать.

Смотря сквозь щели контейнера, я видел всё ту же часть улицы, кусочек аттракциона и небольшой магазинчик прямо напротив.

И ни каких звуков.

Я напрягался всё сильнее, желая услышать хоть что-то, а когда не получалось, чувствовал всё нарастающее напряжение в каждой клеточке тела.

Но больше всего в голове. Раз не могу услышать, стал полагаться на зрение и нюх, надеялся что поможет.

Ещё чуть-чуть и хвост стал бы методично стучать по стене контейнера от нервов, но я не мог себе такого позволить по понятным причинам.

В какой-то момент, я так глубоко погрузился в свои мысли, что почти пропустил странное движение на периферии своего восприятия.

Опомнился уже тогда, когда заметил это же движение очень близко. Буквально на другой стороне видимой улицы.

Разглядеть получалось, откровенно говоря, плохо. Я видел странную Тень. Настолько чёрную, что выделялась даже на фоне всей темноты ночи. По форме чем-то походила на змею, но это не точное утверждение.

С каждым продвижением в одном ей известном направлении, Тень оставляла за собой странные потёки, как от воды, которые исчезали почти сразу.

В один момент она остановилась, и повела головой словно принюхиваясь.

Я окончательно задержал дыхание. В напряженной тишине послышался мой ускорившийся, слегка неровный, стук сердца.

Тень повернула голову в мою сторону.

В моей голове стали появляться разные варианты развития событий, и не один из них мне не нравился.

Казалось, секунды растянулись в куда большее количество времени.

Тень всё также стояла, пока не начала движение в мою сторону.

Когда до контейнера, в котором я нахожусь оставалось не более пяти метров, в висках тревожно сжалось, а перед глазами поплыло. Я больше не мог чётко разглядеть существо перед собой, когда пытался сосредоточиться, голову простреливало такой болью, что будь я человеком, скорее всего потерял бы сознание.

И я начинал радоваться, что не он. В данной ситуации потеря сознания была бы непростительной ошибкой, которая привела бы к смерти.

Существо замерло, склонившийсь над контейнером. Я смотрел на крышку вверху, так как больше было некуда.

Потянулись долгие секунды в ожидании каких-либо действий одной из сторон.

Неожиданностью не стала, пулей отлетевшая, крышка контейнера, что сильно деформировалась после столкновения с одной из стен где-то далеко, хоть я и почти дернулся от нервов. Я заметил это лишь краем сознания, полностью сосредоточившись на существе перед собой.

Теперь, через боль, но я мог немного разглядеть его.

То что я в начале принял да змею, не являлось ей в полной мере.

У него были конечности, которые я не заметил вначале.

Вязкая, тянущующаяся субстанция, постоянно отделялась от тела, падая вниз и оставляя мимолетные следы, что почти сразу исчезали. На меня она не попадала по чистой случайности, хоть существо и находилось ровно надо мной.

Мы смотрели друг на друга.

Я пыталась отыскать на предположительном лице, что-то похожее на глаза. Но не находил, словно это и правда была лишь Тень.

По 'телу' существа постоянно шла рябь, как круги по воде. Иногда интенсивные, иногда нет.

Словно эта Тьма сама не определилась как реагировать.

Тишину наполнял только звук стекающей воды и капель, то убывающий, то возрастающий.

Наклонившись ещё ближе ко мне, почти упираясь в лицо, Тень стояла замерев.

Забытый на время хвост, вдруг пришёл в движение, оплетая меня и вытягивая кончик по направлению к Тьме.

В этом движении прослеживалась лёгкая агрессия, направленная скорее на защиту, нежели на желание причинить вред.

Да и неизвестно, возможно причинить вред существу передо мной.

Я еще так мало понимал в своей природе, что и про себя ничего сказать толкового не мог, что уж говорить про других.

И всё же, что-то форма существования передо мной напоминала.

Я продолжал смотреть, как завороженный.

Как растекается фигура существа, словно вода принявшая форму. Как по ней идёт рябь, доходящая до кончика хвоста и возвращающаяся обратно и так по кругу в бесконечном цикле.

И чувствовал, на меня тоже смотрят.

Не враждебно, как я подумал в начале. Нет. Скорее с неким интересом и... узнаванием?

И тут до меня дошло.

Он же похож на меня!

На того меня, что выглядит по-настоящему.

В голове слегка помутнилось, и я невольно пропустил момент, когда существо протянуло ко мне свою конечность.

Миг, когда оно дотронулось до меня, стал неким рубежом.

Враз голову наполнили разные видения, звуки и невообразимое море эмоций.

Для не ожидавшего такого меня это стало шоком.

В оцепенении и будто издали, я видел как моё тело лишенное сил кренится вперёд. А в следующий момент, существо передо мной разевает огромную пасть с несчетным количеством бритвенно острых зубов, и проглатывает меня целиком.

И словно уносимый течением вод, я не мог сопротивляться окончательно угасающему сознанию.

Это... смерть?

Глава 12

« — Хэй. Вы слышали ту сказку?

— Какую?

— Ну, ту, что про русалок.

— А, ты про ту, которая с русалками, дворцом и потерявшимися детьми?

— Да-да, именно она.

— Ну так что?

— Так недавно ▀ ▀ ▀ ▀ сказал, что его друг побывал в ней. Вы представляете? В страшной сказке!

— Ну и жуть.

— Да врёт, как пить дать.

— Ну не знаю, выглядел он странно, да и старший брат как-то быстро увёл его.

— Точно! Я помню, а потом еще странные дяди в костюмах пришли, и старший с ними долго разговаривал в отдельной комнате.

— Вроде тогда ▀ ▀ ▀ ▀ решил подслушать их, говорил, что он читал про дядь в костюмах, и когда те приходят это что-то значит.

— А где он сейчас?

— А... Не знаю, кстати. Я его с того момента не видел...

— ...

— К старшему?

— К старшему. »

***

Когда-то давно, ещё до того, как люди взаправду стали верить в разную нечисть, и ещё до того, как они окончательно перестали в неё верить, далеко-далеко, у берегов бескрайней воды, что простиралась дальше, чем видит любое живое существо, стоял дворец. Великолепный дворец, одного взгляда на который хватало, чтобы сердце наполнилось восхищением. Никто не мог устоять перед ним. Были те, кто зайдя внутрь, больше не мог покинуть его пределы, вечно преклоняющие колени перед статуей, что находилась в дворце.

О, что это была за статуя!

Дева невиданной красоты, что тянет к небу руки с кувшином, из которого ручейком текут нити чистого жемчуга. Вместо ног у неё рыбий хвост, такой реалистичный, словно живой.

И это почти правда, по крайней мере так говорят, мол кто-то видел, как он двигался.

Но, конечно, не верьте всему наслово.

Скажу вам по секрету, хвост видели не русалочий.

Во дворце живут и другие существа.

Они не часто попадаются на глаза, но их уважают.

...И побаиваются.

Иногда их можно заметить возле драгоценностей. Всегда морских, обычные их не интересуют.

Так и жили. Редко забредали ко дворцу люди, а иногда и не люди.

Всех встречали с распростёртыми объятиями.

Никто не возвращался.

Но в один момент всё изменилось.

Один наглый человек, попытался украсть маленькую копию статуи русалки вместе с драгоценностями из самых глубинных вод.

Преисполненный греховными чувствами, он выбрал из архитектуры дворца самую красивую статую девы-русалки, и выдрал её.

На месте дыры в стене оказался провал переполненный костями и гниющей плотью.

В ужасе отшатнувшись, и чуть не разбив драгоценную статую, человек со всех ног бросился из дворца, который после разоблачения неприглядной истины полностью преобразился.

Не было больше величественных сводов, не было и светлых, почти что выбеленных, коридоров, драгоценности, ранее казавшиеся самой прекрасной вещью в мире, превратились в уродливые комки плоти, кости, гниющюю кожу.

От былой красоты не осталось ничего.

Словно и вовсе другой мир.

Неизменной осталась только маленькая статуя в руках человека, но она больше не казалась такой прекрасной.

Она вызывала ужас.

Её красота стала неестественной, вызывающей мурашки по спине смотрящего.

Бросив всё, человек бежал. Всё дальше и дальше. Минул дворец, ранее прекрасный сад, улицы, и в конечном итоге выбежал к побережью.

Воды потемнели, став непроглядно чёрными.

Во всё наступающем отчаяние, человек бегал по побережью, пытаясь найти хоть что-то.

А из города стали выходить самые разные существа.

Отвратительные гниющие трупы, за которыми оставался дурнопахнущий жидкий след, гротескные монстры, ранее бывшие прекрасными статуями дев.Преобразованные люди. Словно заражённые этим миром.

В конце показалась дева-русалка, которую так беспощадно выдрал из стены человек.

Она была всё также болезненно красива, от неё невозможно было оторвать взгляд.

Но самое страшное, что она смотрела на человека мягко, почти нежно, кривя свои мраморные губы в перекошенной улыбке.

И вопрошала:

« Куда же ты?»

«Куда?»

« Не ты ли так хотел меня одну?»

« Не ты ли вырвал меня из объятий дома?»

« Не ты ли осквернил мой мир?»

« Не ты ли трусливо сбегаешь сейчас, отринув былые чувства?»

« Не ты ли совершил ошибку?»

« Скажи, не ты?»

Человек молчал.

Человек боялся.

Человек смотрел.

На то, как на него, по мановению легкой руки, надвигается волна монстров.

Его молчание было приятно как ответ.

Дева взимала плату.

За оскверненные чувства, дом, мир, за ошибку — за всё.

Человек не хотел принимать такой исход.

Не раздумывая, он бросился в чёрную воду.

Твари, насланные девой, не посмели войти в воду, даже больше, они пятились от неё всё дальше, пока не ушли за спину девы-русалки, и затаились там.

Человек почувствовал секундное облегчение.

Но оно не длилось долго.

Доселе мертвенно спокойная вода забурлила.

Человек ничего не успел сделать, ни выбежать на сушу, ни подумать. Просто в один момент накатила волна, а после, всего на секунду, показалось существо, прекрасное в своем ужасе. Огромное змеиное тело показалось над водой. Пасть с острыми рядами зубов открылась, а после всё стихло.

Как будто ничего и не было. Всё та же спокойная, мёртвая, вода. Без волн. Всё та же дева, те же монстры.

Только человека больше не было.

А монстр из глубин?

Да вы что! Какой монстр?

Человеку просто не повезло,

обеспокоенная, небежавшим ветром, вода подняла огромную волну, что захлестнула человека, и больше вдоха он сделать уже не смог.

А дева, постояв немного, вскоре ушла, вместе со своей армией.

Ещё много времени не было гостей в дворце.

Мир снова принял свой прекрасный вид.

Да вот только взрослые больше в него не попадали.

Их заменили дети. Маленькие дети, которые часто могли заиграться, и неведомым, точно сказочным, способом после отказаться в прекрасном сверкающем дворце, напевая одну веселую песенку.

Увидеть статую девы-русалки, порезвиться на просторах морского мира.

А то что со временем дети забывали о том, откуда пришли — совершенно нормально.

Как и то, что поутру можно было увидеть уже исчезающий мокрый след от побережья к дворцу.

Право слово, дети только рады были попрыгать по лужам.

А взрослых, чтобы задуматься, там больше не было.

Глава 13

Что появилось раньше: суша или вода? На самом деле, как по мне, бесполезный вопрос, почти как «Что появилось раньше: курица или яйцо?» Хотя, конечно, их нельзя сравнивать.

Если дать простор воображению, можно предположить, что первой появилась суша. К примеру, ядро могло обрости "коркой", которая впоследствии образовала первичную земную кору, в которой уже после образовалась вода. Или же, первой появилась всё-таки вода, а в ней живые организмы, что после смерти обретали плотность и прилипали друг к другу, наслаиваясь и образовывая поверхность — "сушу".

Доподлинно, конечно, не известно, но это не мешает представлять. Так вот, давайте представим, что первой образовалась всё же вода. Не обязательно именно так, как мы думаем. После воды — суша, а дальше — больше. Но вода оставалась неизменным первоисточником, те же живые организмы и первые существа вышли из неё.

Огромное количество времени проходит, образовывается суша, потом целые континенты, пока ещё цельные. И много-много после, через огромный промежуток времени, когда успела произойти не одна катастрофа, появились люди. А может, они всегда были — не сильно важно.

Как бы ни восхваляли воду живые существа, она также вызывала у них страх. Без неё было невозможно жить, но эту же жизнь она иногда и отбирала. Стихийные катастрофы не только людям привили страх воды. И нет, не тот страх, о котором вы, возможно, подумали. Более глубинный. Тот, который ты испытываешь, даже понимая, что с его источником ничего нельзя сделать. Почти как смерть. Они даже похожи.

Глубинные воды океанов, морей, да и любых других водоёмов, всегда вызывали страх у людей. Страх неизвестности, непонимания и незнания того, что может находиться там, глубоко на дне, куда не может добраться человек. Воду часто сравнивают с Бездной. И это... не совсем ложь.

Иногда из глубин и правда может кто-нибудь смотреть, но не факт, что если такое случится, вы об этом узнаете. У такого обычно не остаётся свидетелей, да и, в принципе, ничего не остаётся. Только вода. Сам факт того, что кто-то смотрит на тебя из глубины, вызывает ужас.

Из-за этого пошло много легенд. Пытаясь уберечь маленьких детей от неосторожных действий, которые могут привести к смерти, люди стали рассказывать им страшные сказки. В народе стало ходить много поверий про водяных духов, которые утаскивают неосторожных детей на дно, и многое другое. Русалки, Сирены, Кикиморы, Мавки — это ещё малая часть. Были и более страшные истории про существ, живущих в самых глубинных водах.

Страх потихоньку стал принимать материальную форму, и вскоре дети стали рассказывать о странных существах и вещах.

Бывало, пропадали даже взрослые, а если и возвращались, несли такую чушь, что их считали сумасшедшими.

И если возвращаться к истокам, то одним из первых появился Он. Существо, воплотившее в себе все страхи вод. После его появления, однако, ничего почти не изменилось. Просто теперь иногда можно было заметить неясную тень в глубине вод, любых вод.

Одно из самых известных поверий гласит, что если, смотря в свое отражение в воде, ты видишь рябь, которую ничего не могло вызвать, не отводя взгляд, отступай и ни в коем случае не поворачивайся спиной. Тебя уже заметили.

Ставшие свидетелями такого, сходили с ума, и в кратких моментах просветления рассказывали, что не успели ничего понять, как их знакомого утащили под воду, просто в какой-то момент он был, а потом его нет. Ничего даже не всплыло на поверхность. Ни крови, ни одежды, ни-че-го.

И самым странным было то, что эти люди даже не понимали, чего, собственно, так испугались. Они никого не видели, но ощущали такой сильный ужас, который ни с чем не могли сравнить.

Их участь была куда хуже смерти.

Но после такого появлялись и другие, говорящие о том же, кому-то удалось зацепить взглядом длинный хвост, кому-то часть плавника, а кому-то бритвенно острые клыки, после которых из памяти не получалось вытянуть ничего другого.

Так появилась неозвученная легенда о нём. Его никогда не называли, имени не придумывали, да и всячески старались упоминать лишь вскользь, как будто не желая подтверждать его существование даже так. Но при этом о нём знали, и это знание передавали из уст в уста, никаких записей не было.

Но любое знание, которое не было записано, в конечном итоге постигнет одна участь — исчезновение. Так и легенда о нём прервалась после того, как её хранитель умер, не успев передать.

Больше некому было её рассказывать, предупреждая и остерегая тем самым других.

Но это не значит, что он исчез.

Лишь затаился на время. На него не так сильно, как на остальных, влияла История, чтобы он исчезал, как только её забудут. Она на него вообще почти не влияла, не тот случай.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что через какое-то время пошёл новый, совсем другой слух.

О неком невероятном месте, настоящем подводном дворце, в котором обитают невиданные ранее существа. Месте, где прекрасные каменные девы стоят с кувшинами, наполненными чистым жемчугом, где всё выглядит как в сказке, где исполняются мечты.

Но никакая сказка о прекрасном дворце и прекрасной деве не обходится без злого дракона, что эту принцессу украдёт.

Так и тут появился злой дракон, пожелавший украсть сокровище из дворца, но сбежать с ним у него не получилось, и он навсегда остался на дне морском, бесследно пропав.

А сокровище вернулось обратно во дворец и никогда более из него не пропадало.

Глава 14

Открыв глаза, первое, о чём я подумал, было:

«Я не умер».

Уже после я испытал облегчение, а потом прочувствовал всю боль, на которую до этого не обращал внимания.

«Как будто снова после Очищения», — появилась ленивая мысль, а после затерялась в вихре других.

Стоило ли перестать удивляться всему, что со мной происходит?

По правде сказать, не могу чётко определить, что именно со мной случилось и как на это правильно реагировать.

По ощущениям, как будто склеили две вещи, сделав из них что-то отдалённо похожее на сиамских близнецов.

Только вот с телом всё как раз-таки нормально, а вот голова откровенно плывёт.

Если до этого я не мог похвастаться стабильной психикой, то сейчас и подавно.

Постоянно мелькающие перед глазами образы, которые обрываются и оставляют без понимания контекста, — просто обрывки. Головокружение и тошнота, как будто в один момент словил перенасыщение. Что, если подумать, вполне вероятно.

Учитывая, что я чувствую себя относительно «собой», можно смело предположить, что сожрали в итоге не меня, хотя вроде бы всё должно быть наоборот.

Нельзя сказать, что я не радуюсь тому, что не умер ещё раз, просто это вносит большие такие коррективы во все возможные планы.

Да и от планов после такого осталось целое ничего.

Из плюсов — контракт исчез, предположительно выполнен. Раз по мою душу не явились, то выполнен удовлетворительно.

Только это не меняет того, что всё пошло совсем не так.

Пока боль проходила, я всё лучше стал чувствовать окружение. Не так, как раньше, ориентируясь на органы чувств. Нет, совсем по-другому.

Теперь казалось, будто синяя зона является продолжением меня.

И головой я понимал, что это жутко, но эмоции были совсем другие, из-за чего я не мог первое время сосредоточиться.

Синяя зона курорта вызывала исключительно тёплые чувства и гордость. А как иначе?

Это мой курорт.

То, что я позволил разделить его на зоны, не значит, что он перестал быть моим.

Резко накатила злость и отвращение. Я не успел понять, на кого, когда она также быстро отступила.

Это меня взбодрило.

Такое ненормальное состояние может плохо повлиять на курорт всё.

Во избежание решил некоторое время не думать о чём-либо опасном.

Наконец встал, до этого свернувшись лежал в контейнере, о котором успел уже позабыть. Всё ещё была ночь. Я не оглядывался, но теперь знал, что даже ночью курорт живёт, и живёт ярче, чем показывает днём. Со стороны красной зоны доносились неразборчивые крики и стенания, но я не стал прислушиваться. И так понял, что мне это не понравится.

Когда мысли стали вновь уходить в сторону контракта и Красного Кролика, я успел одёрнуть себя до того, как волна неконтролируемой злости затопила обрывки сознания.

Похоже, моё состояние было хуже, чем хотелось казаться.

По наитию вылез и побрёл в сторону от аттракционов. Теперь я знал, что там, на окраине, находилось место для сотрудников.

Я не был сотрудником, больше нет.

Столько лет не мог вырваться с этого курорта, что чувствовал диссонанс от того, что меня больше ничего не связывает.

Я всё ещё любил его, это была моя гордость.

Но это не меняло раздражения от того факта, что побыть собой я мог только ночью.

В какой-то момент, не уследив, я перетёк в другую форму. Понял это только когда, потянувшись к ручке двери для сотрудников, увидел когтистую конечность, от которой отделялись и падали водяные частицы, что при падении почти сразу растворялись.

Опасно.

Если бы это был день, всё могло плохо закончиться.

Собственноручно написанные правила не щадили никого, даже того, кто их написал.

Наспех попытался вернуться обратно в гуманоидное состояние, получилось не сразу. Что-то внутри противилось этой идее.

И вот перед дверью снова стоит всё тот же мальчик-альбинос с длинным змееподобным хвостом и рогами на голове.

Я мог бы сменить форму на более взрослую, теперь мог бы, но не стал.

Я не ощущал себя так. Возраст давно перестал быть тем, на что я ориентировался при смене формы.

Сейчас я чувствовал себя так, как выглядел. Точнее, хотел чувствовать.

Одернув себя до того, как окончательно ушёл в мысли, вернул внимание к двери.

Рассеянно осмотрел её: видел впервые, но она была знакомой до каждой черточки, которых не было.

Открыл, шагнул внутрь.

Надо было переписать правила, они больше недействительны.

Больше нет давящего на горло запрета покидать курорт.

Это было новым.

Я успел побывать много где до того, как добровольно запер себя здесь, но только сейчас понял, насколько устал от этого запрета.

Это было правильным решением тогда, но совершенно неприемлемым сейчас.

Взяв со стола пергамент, вчитался в список правил.

[Не показывайте отрицательных эмоций, находясь на курорте. Курорт — это про радость!]

[Ночь — не ваше время, не ходите ночью].

[Хорошие дети не обижают друг друга].

[Талисманы — верные помощники, обращайтесь к ним по любому вопросу. Относитесь к талисманам вежливо, они не любят ложь].

И много-много других.

Обрывочные надписи раздражали. Я не мог понять, почему всё написано так. Это было неправильно.

Я не помнил, когда писал эти правила, я не помнил, почему писал их.

Но меня раздражало их наличие и содержание.

Убирать их было нельзя, но можно было исправить или дописать. Этим я и занялся.

В итоге вышло что-то совершенно неразборчивое, почти нечитаемое.

Оригинальные строчки были зачёркнуты почти везде, так как стереть их было невозможно. К ним мелким шрифтом были дописаны другие.

Стоит заметить, что эти правила распространялись только на синюю зону и ни на какую более.

Меня это устраивало. По крайней мере, пока.

В дальнейшем посмотрим. Красный Кролик ещё не настолько перешёл черту, но задуматься стоило.

А пока, метнувшись сознанием в одного из талисманов, раздал задания на сбор "весёлых монет" и постройку ещё одного помещения вблизи аттракционов.

Сувенирные магазины и лавки — это хорошо, но меня не устраивало находиться в помещении для сотрудников.

Я пристрастился ко сну и не хотел отказываться от удобств.

Поэтому вскоре я заходил в невзрачное на вид здание и поднимался к комнате с кроватью.

Дела подождут, а я ещё не настолько восстановился.

Стоило отдохнуть.

Ночь сменялась днём, когда я провалился в сон.

Глава 15

Следующие дни прошли незаметно. Я обходил курорт, разглядывал незнакомо-знакомые здания и аттракционы. Набросал парочку планов по застройке пустующих частей, решил добавить закрытую зону с платным входом и обслуживанием. Планировал сделать там что-то вроде достопримечательности, возможно, музея.

Конечно, всё это было поводом натаскать в него сувениров из других мест.

Я уже определился с тем, как планирую действовать дальше. Моё непосредственное нахождение здесь больше не было обязательным. Я оставил чуть бо‌льшую часть сознания в одном из талисманов, поставил его управляющим и, совершенно беспардонно, сбежал.

У меня не было конкретного плана того, что именно я буду делать. Мне ничего не было нужно. И, честно говоря, я пребывал в растерянности.

Чёрт знает сколько лет торчал в одном месте, что совсем не знаю, что находится за его пределами. Та малая часть меня, которая по незнанию успела побывать в некоторых... историях, была не в счёт.

Хотя, конечно же, в счёт. Ситуация была несколько... странной.

Двойственное чувство прошло через несколько часов, но всё равно, изредка, напоминало о себе.

Не знаю, как объяснить попроще на словах, всё-таки чувствовал я гораздо больше, как и понимал, но мы, тот «я» и «▀ ▀ ▀ ▀ ▀», сожрали друг друга? Это было не слияние. Мы оба, можно сказать, пооткусывали друг у друга по кусочку. И в результате получилось что-то совершенно другое. То, что ранее я принял за «слияние», не могло определиться им, всё было гораздо сложнее.

Самое близкое, как я смог себе объяснить, было подумать, что тот «я», который сейчас — это бывшее нечто, которое сожрало их обоих — и раннего «я», и «▀ ▀ ▀ ▀ ▀».

И в итоге получилось... что-то.

До сих пор сложно осмыслить, но я и не сильно пытаюсь. Это не совсем то, что меня может волновать.

Поэтому, вскоре, отбросив ненужные размышления, я оказался в уже знакомом месте.

На перекрёстке дорог, ведущих в темноту.

Видна, до сих пор, была только одна, но меня это не огорчало.

Оглядевшись, пару секунд постоял и двинулся в направлении первой понравившейся. И неважно, что они все были одинаковыми, просто та, которая привлекла меня, была покрыта рябью, перетекающей из разного состояния, будто лениво двигающаяся субстанция. В один момент даже показалось, что она была рада моему присутствию и резво довела до двери.

В этот раз я дошёл в разы быстрее.

Но, конечно, мне только показалось.

... Хотя кому я тут вру.

Не открывая глаза, поглубже вдохнул воздух места, в котором оказался.

Хвоя, незнакомые ароматы цветов и... люди.

Тот «я», ещё не встречал людей и не знает их запах, а обычный я, уже помню.

Можно было бы, конечно, соврать и сказать, что люди пахнут мясом. Но это была бы самая неправдоподобная ложь. В их запахе присутствовали мясные нотки, но они перекрывались другим: тёплая кровь, бегущая по каналам, кожа, пот, прилипшие запахи от других существ, их собственный запах, запах еды, которую они едят, и многое другое, что можно уловить, но не всегда определить.

Открыв глаза, я увидел себя в тёмной части улицы небольшого селения. Людей в этой части было немного, они все находились дальше и были чем-то очень увлечены.

Я чувствовал себя двояко. Снова.

С одной стороны — растерянность и мешанина несильно разборчивых чувств, с другой — безразличие, полная незаинтересованность.

Несколько секунд понадобились на то, чтобы определиться и успокоиться.

Выходил из тени уже совершенно обычный мальчик, без каких-либо выделяющихся черт.

Хвост с рогами и другие яркие приметы пришлось убрать, а внешность подкорректировать. Люди, пусть даже и в Историях, не любят что-то выбивающееся, выделяющееся на фоне них.

Это знание пришло из самых глубин естества и осело на языке привкусом кислинки и горечи.

Я не стал углубляться в память, чтобы узнать, почему так. Не сейчас. Возможно, когда-нибудь после.

... Хотя я слабо понимал, когда наступит это самое «после».

Взглядом найдя толпу, собравшуюся вокруг чего-то и шумно гомонящую, я пошёл к ней. Не стал искать возвышенность. Я был неприметным мальчишкой, поэтому просто пробился сквозь плотную толпу и вышел к самой середине круга.

Подавив желание содрать с себя кожу, посмотрел вперёд.

Взгляду предстало не самое приятное зрелище. Странного вида существо в капюшоне, облачённое в белые одежды, склонилось над одним из, судя по одежде, жителей селения.

Тот стоял на коленях, накрывая ладонями лицо, из-под них текла кровь. В руках у существа лежали его зубы и, похоже, кусочки дёсен.

Ничего не изменилось. Я всё так же спокойно на это смотрел, но продолжал чувствовать отвращение, на которое накладывались остаточные неприятные чувства от непреднамеренного обжимания с местными жителями.

Это место потеряло весь свой шарм в моих глазах.

Существо долго стоять не стало. Разогнув корпус, оно, не оглядываясь, пошло дальше по дороге, люди перед ним расступались. Никто не посмел его остановить, что, в принципе, логично.

Я не стал задерживаться и наблюдать за тем, как пострадавшего человека оттаскивали в один из множества ларьков на улице.

Идя вдоль стен, пошёл вслед за существом.

Оно нигде не сворачивало, дойдя до конца улицы, что являлся окраиной селения, оно пошло дальше к опушке леса.

Присмотревшись к деревьям, я не увидел никаких подозрительных узоров и выдохнул, даже не заметив, что на какое-то время задержал дыхание.

Существо уже скрылось в густой лесной чаще, и я больше не медлил, отправляясь за ним.

Зайдя в лес, звуки будто отсекло, не было больше слышно отдалённого копошения людей, голосов. Запахи людей тоже больше не беспокоили.

В воздухе летал аромат хвои и земли. Ближе к деревьям ощущался характерный запах смолы.

На коже стала оседать влага.

Было ощущение попадания в другой мир, до этого суматошная, яркая действительность сменилась спокойным течением жизни. Я слышал пение птиц, шорохи, издаваемые блуждающими животными, копошение насекомых, даже витающая в воздухе пыль с пыльцой и та издавала звук.

Вдохнув поглубже, я на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь.

На курорте было совсем не так.

Открыв глаза, я уже более целеустремлённо двинулся вслед ушедшему существу.

Будто уйдя из места скопления людей, я наконец-то смог вдохнуть полной грудью.

Пожалуй, так оно и было.

Я не боялся потерять след того существа. Хоть оно само ничем не пахло, даже на одежде не оседал запах, будто её и не существовало, ошмётки дёсен и зубов хранили запах свежей крови.

Двигаясь по нему, я уходил всё дальше в чащу, не пытаясь догнать существо сильнее, чем было сейчас.

Меня устраивало не видеть его.

И я не собирался задумываться, почему.

В один момент запах крови, по которому я всё это время шёл, отсекло.

Он всё ещё витал в воздухе, но никуда более не продвигался и, казалось, его источник вовсе исчез.

Ускорившись, я сократил расстояние, которое поддерживал всё это время.

Ожидания подтвердились: существо исчезло, я больше его не чувствовал.

Перед глазами предстало кладбище.

Что оно делало так глубоко в чаще — непонятно.

Я стоял на территории леса, один шаг — и начнётся ровная трава кладбища на небольшой возвышенности.

Я не спешил ступать на неё.

Осмотрев его ещё раз, более внимательно, не увидел ничего примечательного.

Совершенно.

Вздохнув, решил, что во избежание, можно сменить форму обратно.

На территорию кладбища ступал уже я.

Воздух опять изменился.

Стал более сухим и густым, с каждым вздохом на языке будто оседал пепел, хотя ничто здесь не выглядело так, будто горело.

Я в непонимании нахмурился.

Огляделся, и в этот раз заметил то, чего не увидел ранее: небольшой домик, настолько миниатюрный, что его можно было и не заметить на фоне густой чащи.

Оглянувшись в последний раз, двинулся в его сторону.

Дорожки между надгробными крестами и плитами были вымощены камнями и выглядели потрёпанными, но не потому, что за ними не ухаживают, а из-за возраста.

Я не рассматривал надгробия, не читал, кому они посвящены. У меня не было на это права.

Уже около дома я задержался перед старой, но ухоженной дверью. Колокольчик заменял кнокер в виде головы ворона с открытым клювом, из которого и выходило кольцо.

Я задержал на нём взгляд: глаза ворона были выполнены из белого, почти прозрачного камня, который резко выделялся на фоне железной, почти чёрной, головы и клюва.

От него исходило ощущение внимательного взгляда.

Опустив глаза на кольцо, я потянулся к нему и три раза чётко постучал.

Отойдя на шаг от двери, стал ждать.

Глава 16

Несколько секунд ничего не происходило. Потом дверь отворилась, хотя приближающихся шагов слышно не было.

Я бы даже удивился, если бы они были.

С внезапно появившимся сомнением посмотрел на небольшую щель, из которой вилась почти осязаемая чернота.

Толкнул дверь сильнее, она не поддалась. Проход остался ровно таким, чтобы я, чуть постаравшись, смог пролезть, но не более.

Толкнул ещё раз. Ничего не изменилось, и я, смирившись, пролез через уже имеющуюся щель.

Внутри было так же темно, как казалось снаружи. Воздух был затхлым и тяжёлым, пыль забивалась в лёгкие и будто оседала в них, наполняя грудь неподъёмной тяжестью. Возможно, мне так только казалось, и просто атмосфера этого места была настолько ощутима.

Сглотнул ставшую вязкой, из-за проснувшегося восторга, слюну.

Ещё ничего не случилось, а уже столько эмоций. Похоже, принудительное затворничество и правда сильно повлияло на меня. Намного сильнее, чем казалось до этого.

Я ещё не замечал за собой повышенной агрессии, а вот азарт...

Главное — вовремя сказать себе «стоп».

Пока что я не могу с уверенностью сказать, что не произойдёт чего-нибудь не очень хорошего, если я себя отпущу. Впрочем, ничего непоправимого, так ведь?

Из горла сам собой вырвался ироничный смешок, больше похожий на что-то среднее между скрипом старой двери и бульком при падении чего-то тяжёлого в воду.

Вспомнилось желание одного моего «я» разработать голосовые связки. Довольно навязчивое, особенно после того как так и не исполнилось.

Я забыл о нём из-за неактуальности в тот момент.

Всё общение сводилось к талисманам, которые были частью меня, и достаточно было просто дать им ментальный посыл, чтобы они пришли к действию.

Сейчас понимаю, что это было не самое дальновидное решение, но, допустим, я прощу своё прошлое «я».

Главное, чтобы теперь уже я исполнил то, что задумалось.

Но это не к спеху.

Пройдясь глазами по окружающему пространству, понял, что за своими размышлениями пропустил момент, когда тьма чуть рассеялась, давая возможность увидеть окружение. Немного, но для меня достаточно.

Теперь всё пространство было в чёрном тумане, лёгкой дымке, через которую можно было разглядеть очертания интерьера.

Не то чтобы он был сильно привлекательным. Но я не тот, кто должен его критиковать.

Пройдясь дальше, упёрся в дверь. Она выглядела, на удивление, менее покоцанной, чем остальной интерьер, из-за чего сильно бросалась в глаза и невписывалась.

Дважды постучав в неё, стал ждать. Мог, конечно, просто сразу толкнуть, но было ощущение, что делать этого не стоит. Хотя после него захотелось только сильнее.

Постарался успокоить свои разбушевавшиеся чувства, но получалось так себе. Очередной побочный эффект, надежда только на то, что скоро всё вернётся в норму. Хотя сам я в это плохо верил. Не после всего произошедшего.

Мои более обдуманные действия были продиктованы ещё и желаниями прошлого «я». Я старался не действовать импульсивно, без оглядки на последствия, что было, в некоторой степени, сложно. Аналогия с контролем силы, чтобы не вырвать дверную ручку, будет наиболее точной.

Моё прошлое «я» сохранило далёкие ощущения воспоминаний от бытия человеком. И эти ощущения ему нравились. Поэтому я старался соответствовать, хотя бы в дань памяти. Но, конечно, больше потому, что эти ощущения передались и мне.

Это было странно, раньше я не обременял себя таким, но теперь захотелось. Небольшая игра, в которой правила всё равно контролирую я.

Понимание того, что я могу в любой момент остановиться, подстёгивало интерес к тому, когда этот момент наступит и что ему поспособствует. Поэтому я продолжал.

Дверь открылась. Но теперь за ней не было непроглядного ничего. Из-за двери на меня смотрело то существо с улицы. Белое пятно его одежд на контрасте с чёрным окружением вызывало странное неопределимое чувство. Это не было чем-то плохим, просто... странно.

Присмотревшись к копюшону, понял, что не могу разглядеть даже немного очертания под ним, будто там и вовсе ничего не было. Из-под капюшона на меня смотрела всё та же чернота, как и та, что была за дверьми.

Когда переносица стала странно тянуть, я перестал так интенсивно пытаться вглядеться. Судя по всему, Ему это не нравилось.

Остановив взгляд на уровне предположительных ключиц, я не стал больше никуда смотреть. Всё, что надо, я уже увидел. Простые белые одежды с капюшоном, на деле оказались не такими простыми, что, в принципе, ожидаемо. Моя одежда тоже ею, так таковой, не была, всего лишь оформленное желание с щепоткой энергии.

У этого существа было что-то похожее, но с одним исключением. Незаметный ранее орнамент по всей одежде оказался изображениями частей человеческого, и не только, тела. Я не знал, зачем это и как работает, но на заметку взял.

Долго молча стоять не смог и заговорил первым. Хотя это мало было похоже на речь. Я просто отправил ему мыслеобраз, почти слова, но намного более информативно для таких существ как я.

В ответ меня обдали волной холода, рады мне не были.

Внутри почувствовалось странное ощущение, как будто ледяным языком лизнули, ничем не прикрытые органы.

Мерзкое ощущение.

Я раздражённо глянул под капюшон, чтоб меня точно поняли, отправил ещё один мыслеобраз, уже не такой вежливый.

Существо дернулось, как от удара. Возможно, надо было чуть больше контролировать силы.

Теперь на меня смотрели уже настороженно, почти опасливо.

Захотелось хлопнуть себя по лбу. Странное желание, я не стал его исполнять.

Вздохнул и уже вслух сказал:

— Ладно, извини. Был неправ, не надо было так резко реагировать. — Только после понял, что, возможно, он меня не поймёт.

Выжидающе посмотрел.

Меня поняли. Это было видно по едва заметному кивку. Похоже, кто-то тоже не совсем далёкий от человеческой цивилизации. Приятно.

Кивнув самому себе, продолжил, уже окончательно отказавшись от мыслеобразов. Хоть связки разработаю, а то слова всё ещё выходят с затруднением:

— Я пришёл познакомиться, — решил сказать прямо.

Поняв, что он достаточно разумен для диалога, я отказался от решения немедленно его убивать. Я же не варвар какой. Тем более, что в данный момент я нахожусь на подконтрольной ему территории, меня могли бы развернуть ещё у самого порога, но раз не развернули, значит, готовы к общению.

Да и агрессии никто не проявлял.

"Ну почти" — к своему стыду осознал, что из нас двоих именно я первым отреагировал слегка агрессивно. Ментальный посыл при не самых приятных чувствах, даже не осознанно, может стать неприятностью для получателя.

Неловко.

Попытался улыбнуться. Вышло плохо, я это почувствовал.

Мышцы лица были разработаны ещё хуже голосовых связок. Каждое осознанное желание что-то с ними сделать вызывало неприятное чувство стягивания.

Это было странно, учитывая, что я полностью контролировал тело. После надо будет подправить этот неожиданный момент.

На мои слова существо сначала замерло, от него дыхнуло какой-то даже неуверенностью. Потом почти незаметно кивнуло и, открыв проход пошире, пропустило меня внутрь.

Ну, первый шаг сделан.

Глава 17

Только сейчас, уже заходя в комнату, дорогу к которой мне открыло существо в балахоне, я понял, как странно всё это, должно быть, выглядело со стороны.

Маленький мальчик лет десяти с длинным хвостом и рогами болтает с непонятной сущностью, а потом заходит с ней в тёмную комнату. Прошлое «я» задохнулось бы от страха, наверное.

Комната, в которой я оказался, была больше других и вся заставлена разными атрибутами: колбы, банки, свитки, мешочки, шкафы с книгами. Единственное, что не вписывалось в интерьер комнаты безумного учёного или фанатика, — это мягкое на вид кресло в углу; его даже не сразу можно заметить из-за обилия разного хлама на полу.

Вот и не скажешь, что это какая-то хтонь, а не очень увлечённый человек. Не будь в банках на полках разных частей тела, а в колбах — крови, я бы усомнился в своём восприятии.

Но существо точно не было человеком.

И, наверное, оно к лучшему.

У меня было стойкое ощущение, что общение с людьми бы не заладилось. Хоть я и пытался копировать их поведение, получалось неидеально. Всё чаще прослеживались «неадекватные» реакции.

Откровенно говоря, этому аспекту своей чересчур долгой жизни я стал уделять внимание только с недавнего времени. До этого не было причин стараться походить поведением на человека. Конечно, в нашем... «обществе» водились такие индивиды, которые были максимально приближены к людям, но в том-то и дело, что только приближены. С такими обычно мало взаимодействовали все: и люди, и нелюди.

Общайся я с другими Историями, или, как нас называют люди, — Тьмой, возможно, теперь меня сочли бы одним из них.

Моё маленькое «я», несмотря на своё малое время существования, имело те качества, которые я никогда не получил бы, не стань оно мной.

И даже сейчас я не могу с уверенностью сказать, было ли это всё к лучшему или нет.

Но возвращаясь к настоящему.

Существо рассеянно прошло по комнате. Я стоял чуть дальше прохода, а дверь уже закрылась за моей спиной. Бумажки на полу, может, и выглядели хламом, но могли им и не быть. За их порчу хозяин дома точно не воспылает светлыми чувствами.

А это не то, чего я добиваюсь.

Хотя... Чего именно я добиваюсь?

Только сейчас понял, что всё это время действовал почти не задумываясь. Фоном воспринимал информацию и следил за действительностью, а сам, как будто всё ещё там... далеко в ◻️◻️◻️◻️◻️◻️.

Уже и не вспомню, когда именно начал о ней думать, и только сейчас одёрнул себя. Мысли об этом никогда не заканчивались хорошо, особенно когда в реальности что-то происходило.

Пока, конечно, ничего не происходило, но если бы не остановился, мог и пропустить.

Существо, дойдя до края стола, развернулось корпусом ко мне. Слегка наклонило голову в сторону перетащенного непонятно когда кресла, то стояло передо мной, приглашая своей видимой мягкостью.

Я не стал медлить, сел, куда безмолвно предложили. И уставился на Него.

Надо, наверное, поинтересоваться о чём-нибудь, сам же сказал, что пришёл знакомиться.

Положив руку на горло, прислушался, напрягая связки. Ещё не говорил, но считывал лёгкие вибрации. На пробу выдал тихое мычание, не размыкая рта.

Было уже лучше.

Существо на звук не отреагировало, всё ещё стояло, словно статуя, и смотрело, что хорошо ощущалось.

Меня разглядывали. Не только внешне, нет, глубже, хоть и не намного. В пределах некоего уровня, вежливо присматривались.

Я не был против, пока он не смотрит глубже, чем надо, — всё хорошо. В случае если попытается, будет неприятно для него, не из-за того, что я такой чувствительный, а потому что для него смотреть глубоко просто опасно.

Между «нами» (p.s., всеми видами тьмы) не было правил этикета, как у людей. Но было негласное понимание, что при знакомстве и любом другом неагрессивном взаимодействии нельзя заглядывать далеко.

Наблюдать — можно, присматриваться — тоже. Заглядывать куда не просят — нет.

Мне встречались те, кто пренебрегали этим, хорошего с ними не случалось.

В ответ на действия существа я тоже решил присмотреться. Я уже видел, но только вскользь, сейчас же могу уловить больше.

Зрение затуманилось, но быстро восстановило прежнюю чёткость. Теперь вместо «человеческих цветов» я видел другие. Преимущественно, конечно, серовато-чёрный, чуть более чистый, чем я привык видеть у других. И именно за это зацепилось внимание. В груди завибрировал интерес.

Чистый оттенок тьмы в энергетике был показателем чистоты. Звучит, конечно, странно, но так и есть.

Существо явно было непростым.

Посидели. Помолчали.

Потом ещё помолчали.

Я начал думать, что надо начинать хотя бы кидаться мыслеобразами, а не просто сидеть и смотреть друг на друга.

Ещё посидели.

Я начинал скучать, поэтому отвёл взгляд, ещё раз оглядывая пространство.

Ничего не изменилось, всё так же, как и до этого при первом осмотре.

Даже какое-то разочарование почувствовал.

Косо посмотрел на существо, то всё так же стояло, ни на миллиметр не сдвинувшись.

Посидел ещё немного, уже открыл рот, чтобы хоть что-то брякнуть, как закрыл его, не сумев совладать с удивлением, отразившимся на лице после:

— Вы хотели познакомиться.

Он что, разговаривает?!

От шока чуть не открылся рот, я смотрел на своего, теперь уже собеседника, в немом удивлении.

Еле совладав с собой, с непривычки, излишне широко улыбнулся, что заболели щёки и губы:

— Да, именно так.

Пришлось протереть лицо рукой, чтобы хоть немного уменьшить неприятные ощущения.

Мой собеседник не стал обращать на этот казус внимание и продолжил, удивляя меня всё больше:

— Что именно хотите узнать?

Я почувствовал себя странно, было ощущение, что всё идёт совсем не так, как должно.

Но и сказать, что именно не так, я не мог, чисто из-за незнания.

Поэтому решил не обращать внимание и действовать по интуиции:

— О вас, о том, чем вы занимаетесь, об окружении, что ещё узнают, когда хотят познакомиться?

— Вы спрашиваете это у меня? — в ответ спросили меня, я почувствовал, что только что мой образ в чужих глазах стал ещё более ненормальным.

Даже как-то неловко стало.

Но отринув эти неподходящие эмоции, я кивнул:

— Да? — вышло как вопрос.

И мы снова замолчали.

Я ждал, когда он начнёт, а существо, наверное, придумывало, что именно рассказать или не рассказать.

— Я уже давно тут живу, — начал он. — Местные меня знают и давно уже не шугаются, как было раньше. Иногда даже приходят с просьбой похоронить кого-то или провести обряд. — Тут из-под капюшона раздался какой-то ироничный хмык.

Я тоже почувствовал что-то вроде иронии: такой, как он, и провожает души умерших обрядами? Есть в этом что-то забавное.

Немного помолчав, он продолжил:

— Они считают меня Проводником. Также и называют. — Капюшон склонился в мою сторону. — Можете называть меня так, для удобства.

Я кивнул и задумался о том, что не знаю, как представиться в ответ. Прошлое имя потеряло своё назначение, мне оно больше не принадлежало. А другого у меня нет, и я пока не планирую его придумывать. Оно мне просто не нужно, по крайней мере сейчас. Если понадобится — придумаю, но делать это ради Проводника, с которым только что познакомился... Нет.

Дернув уголком губ, представился в ответ:

— Хозяин Весёлого Тематического Парка, Синий Дракон-Талисман.

То, что именно хозяин, знаю только я, теперь и он. Красный Кролик до сих пор свято уверен, что это его территория. Уже и не вспомню, когда это началось, знаю только, что не успел вовремя пресечь, а потом стало уже не до него.

В ответ мне кивнули.

И мы снова замолчали.

Разговор не шёл, у обоих не было понимания, как его вести.

Ещё пару раз я попытался завести беседу о чём-то здешнем. Ответили мне подробно и исчерпывающе, но больше тем придумать я не мог.

Посидели немного, и я решил прогуляться. Сначала хотел позвать нового знакомого с собой, потом подумал, что ему стоит от меня отдохнуть, скорее всего, у него редко случались такие знакомства.

И вышел из дома, не прощаясь. Дверь мне открыли прямо к выходу, без надобности проходить весь предыдущий путь.

Удобно.

Может, и на курорте себе так сделать?

Прогуливаясь по кладбищу, а после и по лесу, я задумался о том, что собираюсь делать дальше, куда идти. Одно знал точно: Проводника я ещё навещу, уж больно он интересный. А если буду приходить регулярно, может, он ко мне и привыкнет, будет проще взаимодействовать.

Кивнув на эти мысли, улыбнулся. Надеюсь, в этот раз получилось уже лучше.

Глава 18

Я ушёл из этого места без сожалений. Всегда могу вернуться, пока дверь остаётся открытой, а специально закрывать её я не стал. Не тот случай.

Эта история была... не такой агрессивной. Совсем не агрессивной. Её не хотелось уничтожать. Её не хотелось поглощать.

Хотя я мог бы, но не стал.

Проводник был тем, что внесло какую-то изюминку в мою жизнь. Нельзя сказать, что раньше такого не было. Просто он стал... чем-то другим. Я не помню, чтобы когда-либо взаимодействовал с существами из историй просто ради взаимодействия. Никогда, до недавнего времени.

Мне было даже жаль, что я никогда уже не встречу своё маленькое «я». В некотором смысле оно даже пожить не успело. И уже не поживёт, по крайней мере само.

Теперь за него жить буду я.

И той частичке, лелеемо взращиваемой, человечности больно от этого. Боль, не физическая, но близкая к ней, вообще первое, что я стал чувствовать из определения "людского".

И, наверное, стоило бы задуматься. Но мне так не хочется. И это нежелание тоже является тем, чему я начинаю проигрывать совершенно добровольно.

Я стоял на том же перекрёстке и выдыхал, выдыхал, выдыхал.

Эмоции пошли рябью, как при падении камня в воду. Небольшие волны ударялись от грани моего сознания и возвращались обратно. Понадобилось время, чтобы вода вновь стала гладкой и тихой.

Теперь я стоял в тишине перекрёстка, за спиной осталась слегка приоткрытая дверь, из которой тянуло тем ощущением, которое чувствовалось в присутствии Проводника. Его нельзя описать, оно просто есть, и я его чувствую.

Стоя здесь, в этом неизведанном, как та самая водная бездна, пространстве, я позволил себе передохнуть. Отпустить то, что тяготило до этого, все эмоции и ощущения. Перед походом дальше это было необходимо.

На краю сознания, не прекращая зудела одна и та же мысль, и если до этого я не обращал на неё должного внимания, то сейчас, на гладкой поверхности сознания, она выделялась почти болезненно:

«Вернуться на курорт».

«Проверить, всё ли идёт как надо».

«Проследить за поведением ◻️◻️◻️◻️».

«Открыть курорт для посетителей».

«...»

И много тому подобных мыслей.

Я игнорировал их в угоду своему желанию отдохнуть, совершенно по-человечески развеяться. И сейчас они напоминали о себе всё громче.

Навязчивая идея.

Я знал, что последствия длительного пребывания на курорте не пройдут бесследно, это просто невозможно. Последнее время я был не в самом лучшем состоянии.

С каждой новой историей во мне появлялось больше сил. Я мог просто заглянуть в неё, но моё присутствие уже отмечалось. Меня уже помнили. Знали. Я не был пустотой.

В случае если проявлялась агрессия, я не брезговал откусить кусочек. Это было нормально. Это было то, как я должен был действовать с самого начала. Почему я забыл об этой простой истине? Или, точнее, что не дало мне вспомнить это столь долгое время? Очень, очень долгий промежуток времени.

Я всё ещё стоял на перекрёстке, но одновременно с этим был словно в другом месте. Под натиском вновь появившейся злости, почти что ярости, сознание раздвоилось. Трепетно лелеямая человечность была отодвинута глубже внутрь, чтобы не испортить.

Шторм был столь резким и сильным, что заставил поколебаться даже тело, на перекрестке теперь стоял Я. Это не было чем-то новым. Из горла вышел звук, слишком отдаленно похожий на рык, скорее вибрация, что затронула даже воздух. Или рябь, прошедшая по воде.

Пространство загустело, натянулось, а после, с гулким звуком удара капли о твердую поверхность, взорвалось брызгами. И вот я стоял в знакомом, до каждой капельки, месте.

Прямо возле гигантской крутой горки, в конце которой был бассейн с теперь непроглядно черной, почти матовой, водой. Я смотрел на неё и, не видя ничего, успокаивался.

Она была мной. Мой маленький, личный уголок, недоступный никому в этом месте.

О нём я тоже забыл.

И лишь сейчас, в порыве накатившей злости, подсознательно меня выкинуло именно сюда.

Я был рад успокоиться. Просто быть здесь.

Это место ощущалось безопасно. Не так, как курорт, как моё детище, где всё контролировалось мной и с моей подачи. Нет. Более глубокого. Намного глубже, приближенней к дну, расстояние до которого никогда нельзя было сосчитать, да и не нужно было. Оно никогда не было просто цифрой и никогда не будет. Если надо, дна тоже не будет.

Но без дна всё расстояние от поверхности перестанет быть важным. Не будет промежутка, середины. Конца или начала.

Иногда я позволял себе это ощутить. Но никогда не задерживал дольше необходимого. То, какие чувства это вызвало, было опасно.

Намного опасней всего остального.

Я смотрел.

Смотрел в темноту и не позволял себе нырнуть в неё, погрузиться как можно глубже, дальше.

Я не мог себе позволить, ещё слишком рано. ◻️◻️◻️ ещё не наступил. ◻️◻️◻️◻️ ещё не появился.

Я ещё ничего не подготовил.

Поэтому я просто стоял и смотрел, испытывая небывалое искушение, но не поддаваясь ему. Это было почти больно из-за забывшегося чувства, и в то же время слишком знакомо.

Не отсчитывал время со своего прихода, как делал раньше, чтобы вовремя уйти, не позволив себе необдуманного. Сейчас меня сдерживало куда крепче, чем раньше.

Одни цепи заменили другие, более свободные, добровольно принятые. Они не ощущались тяжестью. Они просто были, как данность.

Знание. Понимание. Принятие действительности.

Чёрная вода была всё также привлекательна. Но уже не до помутнённого сознания.

Мне было приятно контролировать себя перед ней.

Перед собой.

В конце концов, я ушёл. Не стал оборачиваться, это было не нужно. Теперь я вспомнил это место и всегда могу прийти, а сейчас меня ждут дела.

Кажется, за время моего отсутствия что-то изменилось.

Глава 19

Первое, что я заметил, когда вернулся на курорт, — это подозрительная тишина. Талисманы не мелькали даже краешком своих синих хвостов или отблеском рогов. Я чувствовал их слегка приглушённо, и если раньше я списывал это на то, что специально от них отрешался, то сейчас понимаю, что это была странная тишина. Не было и малейшего копошения на периферии. Обычно мне не было нужды лично контролировать каждого талисмана, они были достаточно самостоятельными, чтобы обращаться ко мне только для уточнения следующей задачи, поэтому я не занимался каждым из них лично. Это слишком муторно, их много, намного больше, чем могло показаться на первый взгляд. Они заселяли весь курорт, можно сказать, небольшой город, состоящий из моих осколков. Я не люблю звать их марионетками.

Я иногда смотрел их глазами, чтобы понять, как продвигается работа, но почти никогда не вмешивался. Видимо, сегодня это изменится.

Прикрыл глаза, хотя можно было бы обойтись без этого, я сосредоточился на самом близком ко мне осколке. И вот передо мной открывается картина его взгляда. Всё вокруг было красным и двигающимся, извивающимся. Это было мерзко. Я видел нутрянку чьего-то желудка глазами осколка.

Курорт был закрыт до моего ухода, никто не мог на него случайно попасть. Значит, это либо был намеренно пришедший гость, либо кто-то уже находившийся на курорте в момент его закрытия. И я был в большей степени уверен, что знаю кто.

Взяв талисмана под контроль, я осмотрелся внимательнее. Осколки были не настолько сильные, чтобы разорвать плотную тьму голой силой, поэтому из вариантов было найти другой путь выхода или умертвить то, что ещё живо, другим способом. Я решил не принимать пока таких радикальных действий, возможно, это была случайность. Хоть и маловероятно. Но пока у меня не будет голых фактов, я не собираюсь действовать столь поспешно. Это негуманно, и маленький «я» такого бы не одобрил. А с некоторых пор мне было важно учитывать его прошлые взгляды перед действием.

Легко пружиня по мягким эластичным стенкам, я пошёл в одно из двух направлений, туда, где с большей вероятностью наткнулся бы на тот выход, который мне нужен. Я шёл вперёд не останавливаясь, знал, что если хоть на миг прекращу движение, пространство уведёт меня не туда. Это было естественно для таких мест. Мои талисманы на самом деле не первый раз попадают в чей-то желудок. Иногда бывают сильно агрессивные или недовольные посетители, необременённые чувством такта, которых не останавливает то, что за их действиями последует наказание.

Обычно я успеваю такое пресечь, но не всегда. В такие моменты, в зависимости от состояния вытащенного после осколка, я либо убиваю на месте, либо чуть-чуть надкусываю и выкидываю с курорта, чтоб они зализывали раны в своем месте.

Не у всех такое место есть.

Когда я стал идти уже непозволительно долго, начала закрадываться мысль, что это место задумывалось именно как тюрьма-лабиринт для моего осколка. Его не пытались переварить, просто не давали выйти.

Хотя это тоже странно, довольно несложно понять, что у меня есть определенная связь с каждым из талисманов, и в случае чего я всегда их найду.

Значит, сюда заманивали именно меня.

Не слишком оригинально.

Это довольно грубый план, если только у этого кого-то не было припрятанной гадости, но действенный. Очень действенный.

Во избежание решил быть готовым ко всему.

Долгий путь начал надоедать. Ничего не менялось: закольцованное время или обман восприятия, что, в принципе, невозможно, или что-либо другое — меня уже не волновало. Я стал терять терпение, но не позволял себе сорваться. Если я начну использовать больше сил, чем может вместить осколок, он быстро сломается. Это не будет больно. Это будет пусто. Он исчезнет, безвозвратно.

Этот маленький кусочек с виду незначительный, но только с виду. Из этих кусочков состою я, они, какими бы маленькими не были, не могут быть незначительными. Никогда.

Поэтому я думал, как выбраться другим способом.

И это было правильно. Не всегда есть подходящие условия. Не всегда есть силы.

Это было так давно и, в то же время, совсем недавно, что я забыл, каково быть слабым. Каково чувствовать беспомощность перед страхом исчезнуть.

Маленький «я» не знал, что может исчезнуть, но подсознательно избегал, когда получалось, ситуаций, в которых это могло произойти.

Сейчас этот страх не был моим в полном понимании этого слова.

Это был страх осколка, такого маленького, довольно слабого, но всё равно ценного. У него были зачатки отдельной личности, немного неправильной, чуть кривой, но личности. Это было очень сильное изменение в осколках за последние годы. И я не хотел уничтожать своими действиями эту личность. Это было хуже, чем разорвать кого-то на куски, содрать кожу, съесть органы. Личность для таких, как осколки, была намного дороже тела, но, что за ирония, вместе с уничтожением тела исчезала и она.

Это было то, что я не мог изменить, как бы не старался.

Эластичные стенки под ногами резко заходили ходуном. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не потерять равновесие.

Движение начало сдвигать меня в определенном направлении, я не сопротивлялся и не пытался пойти в другую сторону. Если что-то решило таки встретить меня лицом к лицу, я не собирался терять такую возможность.

Да и я прекрасно понимал, что без стороннего вмешательства вряд ли бы выбрался без последствий для осколка.

Мимо проносились однотипные виды красно-розовых, местами бордовых, стенок желудка. Вскоре меня чуть сжало, а после выплюноло из этого коридора.

Я оказался почти там же, где и ожидал.

Красная зона.

А передо мной стоял никто иной, как Волшебный Кролик.

Из открытой пасти осколка, протискиваясь сквозь мягкую оболочку костюма, вылез длинный язык.

Мне нужно было лучше прочувствовать пространство, лучшего способа, управляя осколком, не было.

На языке осел гнилостный вкус, смешанный с нотками металла и падали. Так пах Кролик, и я чувствовал к этому запаху отвращение.

Захотелось наглотаться воды, чтобы перебить это ощущение, или съесть что-нибудь вкусное. Но этим я займусь позже.

Я присмотрелся к нему внимательнее. Тот выглядел предвкушающим, от него так и исходила кровожадность, давящее ощущение которой висело в воздухе. Она пахла разлагающимися трупами. Но у Кролика и не могло быть ничего другого, он сам был как труп.

Его рот исказился в отвратительной гримасе, и он заговорил:

— Отдай. Мне. Курорт.

Даже его голос звучал безумно.

Кролик был тем, кто давно пересек ту границу, которой придерживались многие из созданий тьмы. Он потерял возможность почувствовать покой, стал вечно голодным и невероятно злым, тем, кого интересовали только кровь, смерть, еда и веселье.

Его сложно назвать личностью. Скопление злых эмоций, которые, пытаясь принять форму, криво наклеили поверх маску, чтобы уподобиться другим. Но через её трещины всегда прорывалось то, из-за чего появлялось желание отвернуться, не смотреть. Иррациональное чувство, что если продолжишь, сам станешь таким же.

Но я все равно смотрел, искал хоть что-то, за что можно было зацепиться взглядом, искал причину, уже и не понятно, для убийства или наоборот, для помилования.

И не находил ничего.

Недостаточно для первого и недостаточно для второго.

Я не мог его убить просто так. Он давно живет на курорте. Это место его запомнило, если он вдруг пропадет без причины или из-за моих действий, всё может закончиться очень неудобно.

Поэтому я не стану его убивать, но это не значит, что не попытаюсь вдолбить в него истину.

Так что на свои слова он получил только едкий смешок, похожий на бульк, из-под костюма, и опасно сощуренные глаза.

Я уже знал, где он находится, и пока контролировал осколок, быстро пробирался основным телом к месту их нахождения.

Секунда, и стена, огораживающая место, где стоял Кролик и мой осколок, разлетелась вдребезги.

Пока пыль оседала, я схватил талисмана и переместил его к ближайшей воде, дальше он сам выйдет.

Теперь Кролик не выглядел таким радостным, он смотрел на меня злобно, находясь в напряженной готовности.

Я не разменивался на вежливость. Ударил сразу, как увидел его.

Когти вспороли его костюм, из него полилась густая бордовая кровь.

Как будто в неверии, он приложил руку к месту разрыва. Но не успел поднять на меня очередной убийственный взгляд, как в дело пошёл хвост.

Обвив им Кролика, я стал постепенно сдавливать.

Ещё больше ало-бордовой жидкости полилось на землю. Она оставляла потёки на хвосте и будто бы цеплялась за чешуйки.

И двигалась, не прекращая.

Мягкий костюм кролика окончательно порвался и безвольной кучей лежал на земле. Из него всё больше вытекало крови, намного больше, чем он смог бы вместить.

Давно я не видел его таким.

Наибольшая концентрация грязно-серой ряби была в середине этой жижеподобной субстанции. Туда я и нанёс следующий удар.

В этот раз послышался треск, а после него оглушительный вой, не похожий на вой человека или животного.

В ответ алая субстанция волной пошла на меня. Она была куда более агрессивной и опасной, чем ранее.

Миг, и меня всего скрывает за ней.

Она пытается забиться в ноздри, в рот, но натыкаясь на плотную чешую и оскаленные клыки, в страхе отшатывается и ищет другой путь, по которому сможет пробраться внутрь.

Которого я ей, конечно, не даю.

Я смотрю на алый, который меня окружает, и ищу то самое место, по которому успел уже ударить.

Еще один раз, и этого будет достаточно, чтобы...

Мысль вносит ясности в голову, остужая чувства, вспыхнувшие во время первого удачного удара.

Я давно не позволял себе устроить бой. Обычно это была бойня.

А тут не было задачи убить. Хотелось поиграть, потянуть время, насладиться ответными ударами, дать себе почувствовать.

И я чувствовал, вкушал энергетику противника, считывал поверхностные чувства, а в момент, когда заносило, и глубже.

О вежливости не шло и речи.

Глаз выцепил проблеск серого в море алого, и я целенаправленно стал разрывать себе путь к нему.

Когти рвали жидкость, как если бы она была более плотной.

Всё больше преград появлялось на пути. Он не хотел, чтобы я добрался до ядра. В ход шли все средства.

Такое сопротивление только сильнее пробуждало желание добраться.

Я рвал первую оборону, на её место появлялась другая. Это была уже не физическая борьба, а на уровне энергетики. Насколько долго он сможет её восстанавливать также быстро, как и сейчас?

Время стиралось, его ощущение пропадало, я переставал отсчитывать его, потому и не знал, сколько проходило.

В какой-то момент удалось выцепить краем глаза мелкую, почти незаметную брешь, и я ударил без раздумий.

Послышался ещё один, более сильный треск, и частичка серого отделилась от основной массы, исчезнув.

В этот раз воя не последовало, но по алой субстанции прошло такое колебание, что затронуло даже меня, а после она стала стекать, представляя взору место, в котором всё началось. Всё то же открытое пространство, огороженное станами, одна из которых имела внушительную дыру, оставленную мной.

Подскочившее сердцебиение стало успокаиваться, как и эмоции.

Я смотрел на жалкую, ставшую из алой — бурой, лужу и думал о том, что милосерднее было бы убить.

После отвернулся и пошёл к дыре на выход, оставляя сзади уже не такого волшебного Кролика, давая ему возможность зализать свои раны до следующего раза.

Мне не было жаль. Разве что немного печально, но не более того.

Глава 20

Курорт жил своей жизнью. Мое недолгое отсутствие никак его не затронуло, что был ожидаемо. Но в груди все равно появилось странное чувство.

Я казался себе маленьким. Незначительным. Хотя прекрасно знал, что это совершенно не так. Возможно это были остаточные эмоции осколка.

Я не решился сразу заняться делами. Просто гулял по улицам курорта, осматривая аттракционы, навещая талисманов. Мне нравилось смотреть за этим движением, работой. Во всём здесь появилось ощущение жизни - робкое, будто только проснувшееся после долгого сна. И я пропускал эти чувства сквозь себя, впитывал их и запоминал этот момент, чтобы сохранить его. Казалось, будто даже музыка звучит веселее, вода плещется и журчит активнее.

Курорт наконец-то выглядил так, как должен был. Он был готов к открытию. И об этом знали все его жители. В воздухе повисло предвкушение скорой встречи.

Маскоты безостановочно поправляли свои галстуки и бабочки (я бы оставил просто галстуки, ТК. Бабочки и есть галстуки), товары в сувенирных магазинах перепроверялись, хотя и так было понятно, что все идеально.

Курорт искренне ждал гостей. И я ждал не меньше.

Открытие всегда было событием очень торжественным, хоть иногда этого было и не видно. В какой-то момент мне даже захотелось продлить это ощущение предвкушения. Но это было не правильно. И сделало бы только хуже. Поэтому, обойдя все места и перепроверив всё, что только можно, я оказался в той части курорта, куда никому не стоило попадать.

Это был обычный аттракцион с горкой, ведущей в бассейн, таких в Синей зоне было много. Но именно в этом было что-то настораживающее. Он выглядел обычным настолько, что это казалось подозрительным. Глаз не сразу смог бы зацепиться за его странность. Горка была, не такой как остальные - с виду обычная, но именно она вызывала странное чувство, когда на нее смотрели. Появлялось непреодолимое желание скатиться с неё вниз.

Это место было аномалией. Началом всего.

Горка была сделана из других материалов, что сильно бросалось в глаза. Она, казалось, блестела на свету. А присмотревшись, можно было увидеть странный орнамент на ее поверхности. Будто чешуя.

Я не ходил сюда довольно давно. Не чувствовал себя достаточно собранным для такого. Это было важное место. Место создания моего творения. Моего и ничьего более.

Это было не похоже на другие аттракционы курорта, хоть на первый взгляд могло показаться иначе. Это была реальная частичка меня. Самая приближенная к материальному.

Весь курорт был энергией, хоть и сильно уплотненной. Он был силой.

Она не была материально в полном понимании этого слова. Для людей понятнее было бы назвать курорт материальной иллюзией. Что, по сути, в корне неверно, но я слишком мало общался с людьми и никогда не видел причин объяснять это кому-либо. Такие как я всегда четко различали и видели настоящее.

Иллюзии были удобны, поэтому к ним много кто прибегал в использовании. На людей они действовали куда лучше.

Меня в них привлекала многофункциональность. Делай, что хочешь - пока можешь вообразить - оно будет получаться.

Дошло до того, что появился этот курорт. В начале он был совсем маленьким, как детская площадка. Потом я уже и не заметил, как быстро он разросся до размеров небольшого города. Да и не хотелось останавливаться. Было что-то в том, чтобы построить небольшой город для призраков. Там, где они могут расслабиться и повеселиться, не прибегая к насилию.

Можно сказать, что это был эксперимент. Попытка привить призракам подобие человечности, хотя это слишком громкое слово. Скорее показать им, что можно делать то, что нравится, не бесчинствуя по отношению к людям.

Сложно сказать, получилось ли. Я не сильно надеялся на результат, но нельзя сказать, что вообще ничего не поменялось.

Поменялось.

Незначительно, но изменилось. На курорте они стали вести себя спокойнее, и это было больше, чем я думал.

Оборачиваясь назад, я вижу, что всё что я делал, не было помощью людям или призракам. Я создавал себе комфортное место, Укоренялся в единой среде, чтобы не было возможности вырвать без последствий. Обустраивал логово и вдыхал в него подобие жизни, которого всегда было недостаточно.

Возможно, я также чувствовал что-то вроде сожаления.

За то, что совершил в прошлом ради этого чувства жизни.

Уйдя далеко в себя, я даже не заметил, как стал легко поглаживать чешуйчатую поверхность. Чувствительной кожей я уловил вибрацию, легкую, почти незаметную. Мне были рады. С сожалением отступил. Я и так сильно задержался, больше тянуть было нельзя.

Грань между нетерпением и раздражением стала совсем тонкой. Я чувствовал, что пора.

Открою курорт, и всё изменится.

Энергия вокруг становилась хаотичной, скоро должно было что-то произойти.

Что-то долгожданное.

Я не ушел. Решил сделать всё здесь, в начале всего.

Прикрыл глаза, направляя взгляд одновременно вдаль и внутрь.

Легкий посыл, и воздух вокруг будто переменился.

Музыка вдали на секунду зазвучала пронзительнее, чем обычно, но быстро вернулась в норму.

Напряжение, висевшее в воздухе, отступило. Я ощутил неподдельную радость осколков и сосредоточился на ней, пропуская через себя и позволяя почувствовать мою в ответ.

Осталось дождаться первых посетителей.

Глава 21

Первые несколько дней ничем не отличались от тех, что были до открытия. Волнения талисманов слегка поутихли, но не исчезли совсем. Я чувствовал их легкий мандраж. Потом прошли еще несколько дней, и ещё, и ещё... Минуло полтора месяца, за которые никто так и не посетил курорт. Талисманы перестали чувствовать воодушевление и потихоньку скатывались в хандру. Это не было заметно для стороннего наблюдателя. Они все также работали: притаскивали в лавки сувениры, следили за пустыми аттракционами и проверяли их, убирали улицы, да и в принципе старались чем-нибудь себя занять. Музыка всё также весело играла, но больше не разбавляла атмосферу.

Над Синей зоной будто повисла одна большая тучка, из которой время от времени лил эфемерный дождь, а иногда и настоящий, когда мне особенно сильно передавалась хандра осколков. У меня уже зрела идея, как исправить столь плачевное положение.

Подключив все осколки, мы начали придумывать... Мерч. У нас уже была настольная игра, как основа. В сувенирных магазинах были разные снеки с тематикой курорта, игрушки, брелоки и тому подобное. Но все это было здесь, на курорте. Другие об этом даже не догадывались. Поэтому было решено как-то протащить частичку тьмы к людям и другим призракам. У талисманов была задача подкинуть пару брошюр и настольных игр людям, а у меня... Навестить пару призраков и договориться о своеобразной рекламе в их историях.

Первым, к кому я отправился, был Проводник. Я давно его не навещал и чувствовал даже некое предвкушение. Как отреагирует? Будет рад? Разозлится? Придет потом на курорт? Ему будет всё равно? Согласится? На большинство из них я мог ответить сам, если бы чуть сосредоточился на этой задаче и проанализировал прошлое поведение Проводника и его реакции. Но это убило бы весь интерес происходящего.

Почти проскочив перекресток, я открыл дверь и прямо-таки ввалился внутрь. В этот раз я оказался на опушке леса, намного ближе к кладбищу и дому, чем было в прошлый раз. Уже пробираясь сквозь подросшую за время кладбищенскую траву, куда более живую, чем любая другая, я неловко задумался о том, что надо было, наверное, что-то взять с собой, отплатить за возможное согласие на размещение рекламы или вроде того. Но сходу придумать, чем бы я мог заплатить, не получалось. Мало вероятно, что Проводнику нужны веселые монеты, а даже если и да, я могу принести их в следующий свой визит. Подойдя к двери, меня встретил все тот же ворон; три раза постучав, стал ждать. Дверь открылась с тем же скрипом, но в этот раз за ней показался и сам хозяин дома. Ничуть не изменившийся, что неудивительно, и, казалось, удивленный таким внезапным визитом. Я не стал ждать:

— Привет. Я к тебе с деловым предложением. И увидеться.

Проводник, не успевший и слова сказать, окончательно замолчал. Кивнув, открыл дверь пошире, негласно пригласив внутрь. Я поспешил воспользоваться данным приглашением, и вскоре мы сидели в той комнате с разбросанными бумагами и разными склянками на полках. В этот раз хаос тут был как будто даже больше. Меня это несильно волновало.

Как только сел и увидел, что на меня обратили всё свое внимание, снова заговорил, уже более серьёзно, что не укрылось от собеседника:

— Я хочу оставить у тебя что-то вроде рекламы или мерча.

Проводник недоуменно моргнул, но быстро оправился и взглянул на меня, желая услышать подробности или дальнейшие планы.

— Дело в том, что я недавно открыл курорт, но уже как полтора месяца прошло, а посетителей не было. Хочу таким образом продвинуть его, может, кто и зайдёт, увидев такую рекламу.

На такое объяснение мне задумчиво кивнули. Но после, с секундным замешательством, фыркнули, значительно повеселев.

— То есть ты хочешь разместить рекламу на моём кладбище? — произнеся это вслух, он стал казаться еще более веселым.

Теперь я всем своим видом выдавал замешательство.

— Ну да? — сбитый с толку, я ответил слегка вопросительно.

Из-под капюшона послышался хрипящий, будто задыхающийся смех.

Кому угодно он мог показаться страшным, но я был по-настоящему рад, что смог рассмешить такого, как Проводник. Хоть и не понимал, чем вызвал такую реакцию.

Чувство довольства наполнило меня изнутри. Проводник всегда вел себя слегка зажато в моём присутствии, и я не мог себе соврать, что не знаю почему.

Он был очень чувствителен к энергетике, поэтому видел многое, что видеть ему было не надо. Поэтому первое знакомство у нас выдалось слегка нервным, с налётом скрытой агрессии. Я не винил его. Не за что было. Да и сейчас уже поздно начинать.

Отсмеявшись, Проводник вздохнул и, слегка вздрогнув, обратил на меня пристальный взгляд, который хорошо чувствовался, даже будучи невидимым визуально.

На секунду он показался мне настороженным, но после расслабился, не увидев отрицательной реакции.

...

Похоже, я поторопился с выводами.

Я и не заметил, как стал рассеянно улыбаться, что почувствовал только сейчас.

От неожиданности даже потянулся потрогать эту улыбку руками. Она и правда была.

Вернул взгляд к Проводнику как раз тогда, когда он заговорил:

— Ты можешь разместить рекламу. Я не против.

Ещё не убранные от лица руки почувствовали ставшую более широкой улыбку.

Я был рад.

И транслировал свою радость Проводнику.

Тот, будто разом расслабился ещё сильнее и даже отправил мне обратно чувство лёгкой улыбки.

Мне захотелось сразу же разместить рекламу, поэтому я поспешно встал и выжидающе посмотрел на Проводника.

— Выбери любое понравившееся место. Мне не важно, какой из крестов ты "осквернишь". — последнее слово он выделил особой интонацией, сочетающей в себе веселье и какую-то иронию к происходящему.

Я кивнул и исчез за дверью, направляясь к выходу. Только хвост и мелькнул.

Уже почти у выхода остановился, заметив пустую тумбу в коридоре. Непонятно, для чего она была, но я решил оставить на ней небольшой презент, не сильно полезный Проводнику, но с его помощью он сможет в любой момент попасть на курорт.

На тумбочке остались лежать упакованная настольная игра и бумажный билет. Можно было обойтись только билетом, но я не стал отказывать себе и оставил ещё и игру.

Выйдя за дверь, прошёлся по кладбищу, ища самый видный крест, с которого проходящий мимо обязательно увидит брошюру. Найдя такой, незамедлительно прикрепил к нему листок, проверяя, что тот не отклеится раньше времени.

Ярким пятном на фоне тёмного, серого кладбища выделялась брошюра с надписью большими буквами:

[ Весёлый Тематический Парк!

Посетите его со своей семьёй или друзьями. Море впечатлений, сувениров и, конечно же, новые друзья-талисманы! ]

Всю эту надпись обрамлял орнамент из волн, а по бокам были нарисованы дракончики-талисманы, что вытягивали свои лапки в сторону букв.

Окинув взглядом получившуюся картину, я остался доволен и поспешил обратно в дом.

Если Проводник думал, что так быстро от меня отделается, то он ошибался. У меня ещё есть время поболтать, прежде чем дела не заставят ждать.

Глава 22

Довольно скоро наши с талисманами труды окупились.

И первый человек попал в аквапарк как гость. Ничего не понимающий, он вскоре втянулся в веселье и, прокатившись на трёх аттракционах, спокойно ушёл, оставляя за собой шлейф удовлетворения и легкости.

Я чувствовал легкое опустошение от излишне эмоциональных вспышек у осколков, но оно быстро прошло, и все, включая меня, втянулись в работу.

Первое время посетители появлялись довольно редко. После — уже чаще.

Вскоре каждый день на курорте оказывалось хотя бы пара человек из гражданских.

Спокойная рутина продолжалась ровно до того момента, пока на курорте не появились странные люди в костюмах.

На их лицах были самые разнообразные маски животных, вели они себя совершенно не так, как люди, впервые встречающиеся с Тьмой. И особенно настороженно относились ко всему на курорте.

Что, в общем-то, не мешало им его исследовать, залезая в самые закрома.

В какой-то момент это дошло до того, что мне пришлось скрыть от них пару мест во избежание неприятностей.

Исключительно для них же. Мне хотелось как можно сильнее оттянуть момент, когда на курорте появятся... первые жертвы.

Но это было в любом случае неизбежно.

Как бы красиво ни прикрывалась Тьма, она все равно остается Тьмой.

Первая группа людей в масках была странной, они вели себя нелогично для тех, кто оказался в незнакомой обстановке. Немного даже безумно и слегка... смиренно?

Я не сразу понял, почему так. Узнал же позже. Когда через некоторое время за первой группой пришла следующая.

Они были другими, ощущения от них были другими и вели себя они по-другому. Более спокойно. Уверенно. Они анализировали. Постоянно. Не только маскотов, но и здания, аттракционы. Эти были осмотрительнее, хитрее. Они не лезли в каждый угол, не заботясь об осторожности, как первая группа... Пушечного мяса. Да, это определение было довольно близким.

Они действовали по определенной схеме, которую, видимо, разработали благодаря полученной информации от группы 1.

Я им не препятствовал.

Пока они не нарушают правила курорта и ведут себя вежливо, могут заниматься чем угодно.

Курорт — это всё же про веселье и свободу.

Как иронично получается.

Такие группы уходили и приходили. В какой-то момент даже освоились и стали слегка наглеть, но все в пределах нормы.

С каждым их приходом и уходом я чувствовал, что что-то меняется. Словно я становлюсь ближе к чему-то. И это вызывало двоякое ощущение, на которое я старался не обращать внимания.

Бывало время, когда мне становилось тесно на курорте.

Тогда я сбегал к Проводнику. Когда мы более-менее освоились в общении друг с другом, между нами случился один интересный разговор, который, впрочем, оставил после себя сухое послевкусие:

— Я никогда не задавал тебе этот вопрос, но... Как появился твой курорт? Что сподвигло на его создание?

— Это было довольно давно, я уже и не вспомню все детали, — слишком показательная попытка соскочить с темы привела к только бо‌льшему интересу со стороны Проводника.

— А что помнишь? — вопрос был задан с интересом, но присутствовала в нем какая-то дымка рассеянности. Будто задавший его сам пытался вспомнить что-то далекое.

— Помню, что в начале была только вода. Много воды, — теперь уже мой рассеянный взгляд устремился куда-то в даль. — Я сам был ею. Ничего не смыслящий. Бессознательный. Чистая стихия, — на последних словах голос сорвался на легкий, почти незаметный хрип.

Проводник не увидел потяжелевшего взгляда, но уловил интонацию, вырываясь из транса и сосредотачивая все внимание на собеседнике.

— Это было задолго до появления курорта, — словно стряхивая с себя мысли, я дернул головой. — Там долгая и не очень интересная история, расскажу как-нибудь в другой раз, — и повернувшись к собеседнику, задал встречный вопрос:

— А ты? Как давно тут?

Взглядом выразительно обвел помещение, махнув рукой в сторону окна, открывающего вид на затопленное солнечным светом кладбище.

Контраст золотистого цвета, будто пыльца, оседающая на траве, и чернильно-чёрных крестов был выразительным.

Казалось, будто два кусочка совершенно разных мест слились воедино в этот момент. Через секунду солнце скрылось за тучами, свет больше не падал на землю мертвецов, и место вдруг стало совершенно другим — оторванным от реальности.

Так ощущалась Тьма.

Редко можно было уловить такое близкое сходство с реальным миром.

— Я здесь появился не сразу. Ушёл из другого места с неблагодарной работой, — в голосе Проводника слышалась едкая издёвка над незримым.

Я не стал уточнять. Неблагодарная работа — часто больное место, на которое не стоит давить.

Лучше проявить участие, так ведь поступают... Друзья?

Мысль растворилась так же быстро, как и появилась, но я запомнил то тёплое ощущение после её появления. Это было ново. Такое я чувствовал лишь однажды, в далёком прошлом, когда дворец ещё сверкал, а журчащая песня доносила удовольствие до самых костей.

Сейчас это было невозможно.

Моё настоящее тело было почти бесформенной массой воды, в которой угадывались очертания былого. В нём не было костей. Оно не чувствовало застарелые раны. Воплощение сейчас было лишь ещё одной оболочкой — удобной, настроенной на правильное функционирование и реакции, но до невозможности тесной, что иногда хотелось острыми когтями вскрыть кожу, выпуская то, что внутри, наружу. В надежде, что хоть так станет менее душно, появится больше свободы.

— И как тебе здесь? — отбрасывая мысли подальше вглубь, обратился к Проводнику. — Не хочешь... Домой?

Это был опасный вопрос. Я чувствовал, как атмосфера резко поменялась, но не мог забрать слова назад, да и это был эгоистичный порыв.

Он повернулся ко мне. Я не видел его глаз, но мне казалось, что меня изучают. Не так, как раньше, а по-другому. Будто этот вопрос стал неясным винтиком, началом разрешения большой головоломки.

— А ты? Не хочешь домой?

Я замер. Внутри прошла рябь, что отразилось в лёгком искажении на кончиках пальцев, будто круги по воде. Чувства затопила горькая боль, смешанная с ностальгией.

«Дом, да?»

— Моего дома больше нет. Не... не сберёг.

И это была правда.

У маленького «я» был свой дом, но он его забыл, и местом его первого появления стала водная бездна. Но странно было бы назвать её домом для того, кто побывал там всего пару раз. Но... в те разы он чувствовал себя в безопасности, спал, не боясь ничего. Могло ли то чувство быть «домом»?

Может быть.

Проводник, после моего ответа, замер и молчал.

Просто в какой-то момент, уйдя далеко в себя, я не заметил, что меня неловко приобняли, быстро, впрочем, отпустив и даже слегка сдвинувшись.

Неприятные мысли после этого немного улеглись.

Я позволил себе отвлечься, почти забыть о том, что происходило тогда и как это отразилось на сейчас.

Остаток дня я провел с Проводником. Он, казалось, не был против и всячески старался загладить неприятные ощущения, которые доставил своим вопросом. Все последующее время мы разговаривали на отвлеченные темы.

Я тоже старался приободрить его в меру сил. Мой вопрос для него тоже был несильно приятен.

Ближе к вечеру пришлось вернуться. Завтра ждал новый день, и у меня было чувство, что он будет другим.

***

Стоит сказать, что в мое отсутствие курорт работает автономно. Все маскоты получают определённые задачи и наставления: в случае чего сразу сообщать.

Пока мое основное тело находится вне курорта, сознание может в любой момент переместиться в одного из талисманов и отдать распоряжение или просто проверить. Талисманы же, по сути являясь мной, могут предупреждать меня, если случается что-то, на что надо обратить внимание.

После моего ухода к Проводнику связь никто не трогал. Потому я не стал смотреть.

Что было зря.

О чём я сейчас и жалею, смотря на помятого и разорванного в некоторых местах талисмана. Из рваных краёв костюма просачивалась мутная жижеобразная субстанция, падая на землю и исчезая.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Основное тело в таком же костюме маскота, с отличительной чертой в виде галстука и жилетки, замерло возле осколка и не двигалось.

Оно было целым.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Если увидят — будет плохо.

Плохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохо.

Тишина была почти оглушающей.

Музыка казалась далёкой, как и весёлый смех, как и журчание воды в бассейнах.

Быллл дееннь.

Ннннааакккууррортебыллилюююдии.

Порванный костюм — это плохо.

Оцепенение прошло, и руки костюма потянулись к голове, насильно раскрывая пасть маскота, которой быть вообще не должно. Порванные нити торчали в стороны, ярко-белая набивка контрастно выделялась на полностью чёрном фоне внутрянки костюма.

Казалось, в нём плескалась, подобно воде, Тьма.

Открытый "рот" маскота склонился к телу рядом с собой.

В момент соприкосновения пасть расширилась на всю доступную ширину, послышался треск разорванной ткани. На секунду всё замерло. А потом вернулась музыка, которая становилась всё более отчётливой с каждой секундой. Тела разорванного маскота больше не было. Не осталось ни единого упоминания.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Никто не должен увидеть.

***

После этого происшествия я проверил всех маскотов — не только по связи, но и найдя их на курорте.

Всё было спокойно.

Даже слишком.

Как будто данная ситуация всего лишь случайность или её вообще не было.

Но нет. Была.

Я чувствовал осколок внутри себя, спрятанный поглубже и уже сливающийся с телом.

Он не мог быть восстановлен.

Порванной оказалась не только оболочка, но и то, что было глубже.

И это наталкивало на неприятные мысли. Кто-то сделал это специально, не на основном теле. И дело было не в его отсутствии на курорте в тот момент.

А момент был удобный, когда я не находился на курорте.

Когда я задумывался о том, кто мог это сделать, накатывала такая ярость, что казалось: ещё немного, и костюм не выдержит бурления внутри. Но ещё один порванный костюм за сегодня точно станет краем.

Поэтому пришлось насильно себя успокаивать.

Надо подождать. Чуть-чуть. Хотя бы до темноты. Тогда можно будет.

Можно.

Я повторял это про себя снова и снова. И со временем это немного помогло. По крайней мере, я перестал чувствовать себя так, будто от одной неосторожной мысли потеряю рассудок.

Будет очень плохо, если существо вроде меня выйдет из себя.

Доброта и честь, да?

Поэтому я отвлекал себя рутинными делами. Сам пошёл проверять аттракционы, сам встречал людей. Наблюдал за процессом. Даже встал за кассу в сувенирном. Делал всё, чтобы создать видимость того, что всё нормально.

Или же ложное чувство того, что я не заметил.

Хотя это было невозможно не заметить.

До ночи оставалось пара часов.

Глава 23

Стоит сказать, что в мое отсутствие курорт работает автономно. Все маскоты получают определенные задачи и наставления в случае чего сразу сообщать.

Пока мое основное тело находится вне курорта, сознание может в любой момент переместиться в одного из талисманов и отдать распоряжение или просто проверить.

Талисманы же, по сути являясь мной же, могут предупреждать меня, если случается что-то, на что надо обратить внимание.

После моего ухода к Проводнику, связь никто не трогал. Потому я не стал смотреть.

Что было зря.

О чем я сейчас и жалею, смотря на помятого и разорванного в некоторых местах талисмана.

Из рваных краев костюма просачивалась мутная жижеобразная субстанция, падая на землю и исчезая.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Основное тело в таком же костюме маскота, с отличительной чертой в виде галстука и жилетки, замерло возле осколка и не двигалось. Оно было целым.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Еслиувидятбудетплохо

Плохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохоплохо

Тишина была почти оглушающей.

Музыка казалась далекой, как и веселый смех, как и журчание воды в бассейнах.

Был дееннь.

Ннннааакккууррортебыллилюююдии

Порванный костюм — это плохо. (Жирным ш)

Оцепенение прошло, и руки костюма потянулись к голове. Насильно раскрывая пасть маскота, которой быть вообще не должно.

Порванные нити торчали в стороны, ярко белая набивка контрастно выделялась на полностью черном фоне внутрянки костюма.

Казалось, в нем плескалась, подобно воде, Тьма.

Открытый "рот" маскота склонился к телу рядом с собой.

В момент соприкосновения, пасть расширилась на всю доступную ширину, послышался треск разорванной ткани.

На секунду все замерло.

А потом вернулась музыка, которая становилась все более отчётливой с каждой секундой.

Тела разорванного маскота больше не было. Не осталось ни единого упоминания.

Был день.

На курорте были люди.

Порванный костюм — это плохо.

Никто не должен увидеть. (Жирн шрифт)

После этого происшествия, я проверил всех маскотов.

Не только по связи, но и найдя их на курорте.

Все было спокойно.

Даже слишком.

Как будто данная ситуация всего лишь случайность или ее вообще не было.

Но нет. Была.

Я чувствовал осколок внутри себя, спрятанный поглубже и уже сливающийся с телом.

Он не мог быть восстановлен.

Порванной оказалась не только оболочка, но и то, что было глубже.

И это наталкивало на неприятные мысли.

Кто-то сделал это специально не на основном теле. И дело было не в его отсутствии на курорте в тот момент.

А момент был удобный, когда я не находился на курорте.

Когда я задумывался о том, кто мог это сделать, накатывала такая ярость, что казалось еще немного, и костюм не выдержит бурления внутри.

Но еще один порванный костюм за сегодня точно станет краем.

Поэтому пришлось насильно себя успокаивать.

Надо подождать. Чуть-чуть. Хотя бы до темноты. Тогда можно будет.

Можно.

Я повторял это про себя снова и снова. И со временем это немного помогло.

По крайней мере я перестал чувствовать себя так, будто от одной неосторожной мысли потеряю рассудок.

Будет очень плохо, если существо вроде меня выйдет из себя.

Доброта и честь, да?

Поэтому я отвлекал себя рутинными делами. Сам пошёл проверять атракционы, сам встречал людей. Наблюдал за процессом.

Даже встал за кассу в сувенирном.

Делал всё, чтобы создать видимость того, что всё нормально.

Или же ложное чувство того, что я не заметил.

Хотя это было невозможно не заметить.

...

До ночи оставалось пара часов.

Глава 24

Первый час шёл очень медленно. Я сделал дела, но всё равно перепроверял. Это было не из-за волнения или неуверенности. Мне так было проще: занять себя чем-то, не отвлекающим от мыслей, но при этом не дающим утонуть в них.

Я успевал заметить эту черту, когда погружался слишком глубоко, и действие над чем-то приостанавливалось. Это могло быть что угодно: от разбора новых товаров в сувенирном и их расстановки на витрине до проверки костюмов маскотов.

На всякий случай.

Следующая четверть часа была какой-то совсем невыносимой. Я перестал видеть грань того, когда мысли уплывали совсем в темную сторону.

Позволял себе задуматься, как далеко я зайду в том, что буду делать с тем, кто так некрасиво поступил с моими осколками.

Это могло бы растянуться надолго, пока не появилось бы огромное количество сюжетов. Не самых красивых.

Но пришлось прерваться.

До меня дошёл один из маскотов и стал настойчиво толкать в сторону выхода. От него чувствовалась убеждённость в своих действиях, упрямство.

Так я оказался за пределами сувенирного.

Постояв пару минут, пошёл в неопределённом направлении.

Раз меня выгнали, стоит хотя бы пройтись. Ещё раз.

Небо уже темнело, музыка потихоньку затихала. Курорт успокаивался и будто выдыхал после насыщенного, наполненного весельем и движением дня.

Вместе с этим появилось другое понимание.

Понимание того, что недолгое затишье — лишь промежуточный этап перед чем-то другим.

Более тёмным, глубинным.

Когда последние светлые всполохи неба заменила собой темнота, атмосфера курорта изменилась.

Яркие краски заменила собой серость, почти что тьма.

Всё стало выглядеть будто застывшее на старом снимке, не до конца проявившееся изображение.

Тем чётче ощущался гулкий звук, поднимающийся как будто из самых глубин аквапарка. Вибрация проходила по всему курорту, так что её можно было почувствовать и в самых отдалённых местах. Она будто пробивалась сквозь тело, а после отражалась обратно, считывая тем самым всю информацию и рисуя чёткий план местности и её обитателей.

Ничто не могло скрыться, как бы глубоко оно ни было спрятано.

Талисманы по всему курорту замирали: кто наслаждался, пропуская это чувство через себя, кто в ужасе замирал, понимая, что их заметили, что поняли, заглянули так глубоко, куда они сами никогда не заглядывали.

Я стоял там, откуда брала начало вся эта волна и куда после неизбежно возвращалась.

Считывал полученную информацию, корректировал план. Больше не закрывал глаза на происходящее, не желая узнавать.

Видел теперь многое. И тем сильнее бурлила внутри тьма, откликаясь на мои намерения.

Бурления переходили и на подконтрольные воды. Аквапарк начало затапливать. Аттракционы почти пропадали под толщей воды, которая собиралась в одну гигантскую волну и неслась в одном направлении — в сторону Красной зоны.

Эхо, которое я всё ещё слышал, сталкиваясь с этой волной, рассеивалось, не возвращаясь обратно. Слышимой оставалась только паника Красной зоны. Визуально там всё было также застывшим, но я ощущал то, что было куда глубже. Его, ещё не восстановившееся с прошлого раза, ядро дрожало.

Тёмное удовольствие затапливало меня, прямо как волна, настигшая и покрывшая собой всю Красную зону. Резкие потоки воды проламывали аттракционы изнутри и глушили крики красных талисманов, не давая им донестись до поверхности. Всё тонуло и перематывалось там, внизу.

Оставался последний штрих для завершения этой картины, полной жестокого правосудия и безумия. Следуя за изменившейся волей, потоки воды стали завихряться, образуя водоворот, в сердце которого открылась огромная пасть, готовая поглотить всё. Кратковременный звон и скрежет. И половины Красной зоны как не бывало. Пасть была готова укусить ещё раз, чтобы избавиться от всего, но в последний момент передумала и исчезла. Потихоньку пропадал и водоворот, оставляя за собой лишь остаточное колебание воды.

Но даже она вскоре начала стягиваться обратно в сторону аквапарка, возвращаясь на положенное ей место, возвращая всему изначальный облик.

Свидетельством случившегося была только Красная зона, от которой я вскоре отвернулся, потеряв желание смотреть.

Я чувствовал насыщение, но это не мешало мне хотеть больше.

Поэтому я отворачивался, чтобы не испытывать искушение.

Аквапарк стал выглядеть еще лучше, чем до этого. Аттракционы блестели даже ночью, всё казалось обновленным.

Слитным движением перекинувшись в изначальную форму, я не заметил никаких изменений и, испытав перекрывающее сытость разочарование, соскользнул в огромный бассейн, у которого находился, оставляя за собой почти сразу пропавший черный след.

На глубине намного больше, чем мог вместить обычный бассейн, я проваливался в обитель снов, не переживая, что кто-то сможет нарушить мой покой.

Следовало переварить столь большое количество одновременно поступившей пищи. А по пробуждении задуматься над решением давней проблемы, что терзает это тело до сих пор.

«Наверное, стоит наведаться в то место...»

Глава 25

Сложно сказать, в какой момент что-то изменилось. Контроль сновидений никогда не был моей сильной стороной. Хотя правильнее сказать, что я никогда не пытался специально контролировать их. Из неподконтрольных образов часто вырисовывалось что-то невероятное, подающее идеи или становящееся вдохновением для них.

Некоторые атрибуты курорта, в большей степени именно аквапарка, являются плодами таких идей, навеянных сумбурными образами.

Тем страннее было ощущать ещё большую странность сна. Несмотря на свою, в большинстве случаев, сумбурность, мои сны были подвержены некой последовательности.

Хотя, правильнее сказать, что они скорее отличались по своей глубине. Поверхностные, чаще были не совсем понятным набором образов, совершенно непоследовательных. Более глубокие становились неуловимо похожими на реальность, и от того вызывающими несоответствие.

Несмотря на свою природу, я редко мог осознать, что нахожусь во сне. Раньше это, конечно, было возможно, сейчас — нет. Поэтому сны становились некой другой реальностью, в которой ты забываешь о том, что ты, кто ты. Забываешь обо всех проблемах и эмоциях, которые связывали тебя с реальным миром.

...

Тем сложнее иногда было просыпаться. Редко кто хочет вернуться, если снаружи твоей скорлупы, огораживающей окружающий мир, происходит что-то неприятное. Но сейчас ситуация была другая.

Меня не будили извне. Меня как будто звали куда-то прямо из пространства между сном и явью. И было сложно не откликнуться.

Почувствовав, что меня куда-то утягивает, а образы, до этого проносившиеся перед глазами, потихоньку истлевают и пропадают, я иррационально расслабился и не сопротивлялся. Ощущение было похоже на то, если бы тебя аккуратно вели за руку куда-то в темноту, когда сам ты ничего не видишь, не слышишь и не осязаешь.

Я ожидал увидеть в конце пути что угодно, но переоценил свою готовность.

Меня привели на уже знакомое кладбище. И теперь я знал, кто именно привел.

Проводник стоял чуть в стороне и внимательно вглядывался в небольшое бронзовое зеркало. Я не стал спрашивать, что здесь делаю, и отвлекать. Продолжил стоять, рассматривая окружение и находя все больше отличий от того кладбища, которое видел раньше.

Трава здесь выглядела пожухлой и скукоженной так, что напоминала гротескные тела. Воздух был каким-то особенно густым, но при этом совершенно не пах. Ничем. Само место выглядело так, будто кто-то накинул поверх изображения темный полог. В некоторых местах он колыхался, позволяя тем самым увидеть то, что на самом деле прикрывалось.

Бурая, почти черная субстанция с человеческими конечностями, вся слипшаяся в одно сплошное нечто, порывавшееся пробраться за границу полога, но постоянно отталкивающееся от него, от чего начинала выглядеть еще хуже, чем была.

Во мне медленно поднимала голову заинтересованность.

Я уже немного догадывался, что это может быть, но требовалось подтверждение.

Повернув голову обратно к Проводнику, наткнулся на его взгляд. Он не отвлекал меня.

Темнота под его капюшоном будто стала гуще.

— Что это? — кивок головой в сторону колышущегося полога.

Проводник перевел взгляд туда же и некоторое время молча смотрел.

— Это недавно загрязненные сущности тьмы и люди.

Он отвел взгляд.

— Они попали под воздействие информации, к которой не были готовы. Поэтому находятся сейчас на грани, я не могу их забрать.

— Не можешь? — я хотел услышать причину.

— Да, не могу. — если бы я слушал менее внимательно, то и не уловил бы тяжести в последних словах; — они еще не мертвы, поэтому я не могу их провести.

Мне нечего было на это ответить, и мы оба замолчали.

Я догадывался, что Проводник не просто проводит обряды для жителей той деревни. Но в первую встречу он совсем не казался тем, кем предстал передо мной сейчас.

Тогда он меньше напоминал Тьму, а сейчас будто бы понял, что значит быть ей, а не знать, что она такое.Но это не то, о чем мне стоит сильно задумываться. Не мое дело.

— Хочешь, я убью их?

Проводник вскинул на меня голову, капюшон чуть съехал от столь резкого движения, открывая взгляду угол челюсти и губы, что были слегка приоткрыты от ошеломления.

Или... Всё же мое дело.

Я и так влез, точнее, меня затащили. Совсем не случайно. Так что высока вероятность, что ошеломление — лишь игра.

Ну да, не важно, это не сложно, да и мы уже вроде поладили.

Добрые дела вроде укрепляют дружбу?

— А ты сделаешь это? — спросил он меня. Я не совсем понял, зачем.

Наклонив голову вбок, с недоумением посмотрел на него.

— Конечно. Почему нет? Тебе же надо.

Он замер. Я почувствовал странный, нечитаемый взгляд, который был направлен на меня не более нескольких секунд, после он отвернулся в сторону приоткрытого полога.

— Тогда, пожалуйста, убей их.

Я кивнул головой, хотя он этого и не видел. И пошел ближе к скоплению тел.

При ближайшем рассмотрении они выглядели еще хуже.

И в них действительно было что-то аномальное. Они не всегда были такими.

Я сомневался, что их стоило есть. Поэтому решил поберечь желудок и просто уничтожить, а не поглотить, как делал обычно.

Да и Проводник сказал, что они заражены. А мне и так хватает заразы в теле.

Я подошел совсем близко, протяни руку и запустишь ее прямо под подог, в самую гущу тел.

Что я и сделал.

Тварь сразу это почувствовала, возможно, даже раньше, чем я это сделал. И закономерно попыталась утянуть меня к себе, что у нее не получилось. Я все так же стоял, но теперь с интересом наблюдал за тем, как моя рука, в месте соприкосновения с тварью, гниет и отслаивается темными комьями, падая вниз.

Это был странный процесс без боли.

Но давать ей себя содрать не входило в мои планы.

Поэтому в следующее мгновение, из гниющего куска плоти, ранее бывшего моей рукой, и уже постепенно восстанавливающегося, нескончаемым потоком вырвалась чистая энергия, поглощая тварь все дальше и дальше, не оставляя от нее и следа, проходясь своими эфемерным языком по всем остаткам.

От былого ужаса огромных размеров не осталось ничего.

Проводник стоял сзади. И после того, как все закончилось, он прошёл вперед, обходя меня и бесстрашно открывая полог, шагая навстречу месту, где раньше находилась тварь.

Мне позволили смотреть за своей работой. Возможно, это был взаимный ответ на то, что показал я.

Проводник ходил по темной пустоте и собирал что-то в серый мешочек, расшитый серебряными нитями, который я видел у него впервые.

Он не становился больше, как будто ничего в него и не клали.

Проводник управился со всем довольно быстро, хотя здесь было сложно контролировать проходящее время. Органы чувств были сильно притуплены.

После вернулся ко мне в куда более приятном настроении. Не было больше той тяжести и тьмы, которыми на меня дыхнуло сразу по прибытии.

Наверное, это хорошо.

— Спасибо. Правда. — он с благодарностью кивнул.

Мне показалось, что тень под его капюшоном рассеялась еще сильнее, теперь можно было уловить очертания лица.

— Пожалуйста. Обращайся. — мне было несложно помочь ему еще пару раз, учитывая, что, видимо, ему это было и правда важно.

— Хорошо. И прости, что так вырвал тебя сюда, я был немного не в себе.

— Неважно, я не злюсь. — я отмахнулся. Это и правда было неважно, да и я с интересом провел время, чего уж тут жалеть?

— Я рад. Тебе уже пора или еще немного задержишься? — он резко стал неловким и нервно дернул руками.

Такое изменение повеселило меня.

— Пожалуй, еще немного задержусь, если ты не против.

Его это будто устроило.

— Хорошо. Пойдем, негоже гостей на пороге держать.

И, развернувшись в другую сторону от полога, он пошел вглубь кладбища, в сторону уже знакомого домика.

А я, чуть задержавшись и обернувшись последний раз, последовал за ним.

Глава 26

После недолгой встречи с Проводником всё вернулось на круги своя, и начались обычные будни.

Что, впрочем, радовало, так как я чувствовал себя в достаточной степени утомлённым. Недостаточно, чтобы на месте свалиться в долгий сон, но достаточно, чтобы чувствовать почти физическую тяжесть.

А может, и правда физическую. После всего, что съел, это было бы неудивительно.

В аквапарк приходили всё новые гости, но я не всегда обраща‌л на них внимание лично, чаще просто принима‌л к сведению через талисманов. Это было спокойное время, когда каждый занимался своим делом и никто никому не мешал. Красная зона тоже была тихой, из неё не доносился смех, не было слышно музыки и марша.

Как будто её вообще не было.

Но это лишь первое впечатление.

Я взял на себя обязанность следить, чтобы гости, попавшие в красную зону, вскоре переходили в синюю. Было бы нехорошо, если бы их тела и энергию использовали для чего-нибудь. Для этого около границы постоянно дежурил хотя бы один маскот.

Дни проходили быстро и вскоре переросли в недели, а потом в месяцы. Аквапарк [Синяя мечта] становился всё популярнее, когда я взялся за него всерьёз. И, конечно, я постарался отследить все предметы для входа в него, которые находились в мире людей.

Не то чтобы я собирался их забирать, просто хотел убедиться, что никому от них не будет плохо... Всё-таки, говоря про курорт, первым, что приходит на ум, становится слово «веселье». И было бы грустно, если попавший в него человек не был бы готов к тому, что его может встретить и чувствовал себя угнетённо. Я, конечно, подправил некоторые моменты в правилах, но для того, чтобы они закрепились и укоренились, нужно было намного больше времени. А до тех пор курорт помнил старые, хоть потихоньку и перестраивался, моментами всё равно случались небольшие казусы.

Несколько человек выпадали из горок или застревали в замкнутой трубе с водой, а после задыхались. Люди ведь не могут дышать в воде. Бывало ещё так, что они выглядели особенно угрюмыми, и место само начинало преобразовываться с учётом их настроения, что сильно пугало их, иногда до смерти.

Я понимал, что ничего не могу сделать с курортом. Необходимые меры я уже принял.

Поэтому просто отдал приказ маскотам наблюдать за посетителями и помогать в случае необходимости.

А помощь нужна была часто.

Но общими усилиями нам удалось снизить смертность гостей к минимуму. Пускай иногда и случались некоторые ситуации, на которые мы или не успевали повлиять, или... не хотели.

Одна из последних как-то случилась в момент, когда меня не было на курорте. Позже я узнал о ней, когда рутинно просматривал действия маскотов за весь день.

В аквапарк пришла группа людей в костюмах, на чьих лицах были надеты маски животных. Несмотря на то, что они старались никоим образом не показать, что являются людьми, это все равно было видно. Но маски — хорошее прикрытие только в том случае, если существо, встреченное вами, имеет определенные правила.

К примеру, не может начать охоту на человека, если не увидел его лица или не узнал настоящего имени.

Поэтому в таких местах, как Тьма, никогда нельзя показывать первое и называть второе. Даже вскользь, даже на чуть-чуть, ведь войдя в это место, вы уже находитесь под постоянным наблюдением.

Хотя не все это понимают, но встречаются некоторые, особенно приспособившиеся люди. Такие, как те в масках.

Они выглядели так, будто для них само собой разумеющееся попасть во Тьму.

Ну, не все, как оказалось.

Мужчина, который умер, был не таким. Он скорее походил на самого обычного человека, который реагировал с должным ему страхом, но при этом вел себя невероятно нагло, даже по меркам нелюдей.

Маскотам не было жаль, что он умер.

А я не стал обращать внимание на то, что смерть его была не совсем случайной.

Но что действительно заставило меня удивиться, так это то, что после к группе в Синей зоне присоединились другие люди, что пришли из Красной.

Я бы удивился, что они выжили, но меня больше интересовало наличие в этой группе человека, который чувствовался чем-то знакомым.

Он, как и другие люди, был в маске, но, несмотря на то, что он выглядел как они, он не чувствовался так же.

Они называли его Косулей.

Но я, смотря на его рогатую маску, вспоминал совершенно другое.

Было жаль, что я не смог встретиться с ним лично, но маскоты действовали по той же схеме, что и я. Поэтому их действия совпадали с моими желаниями.

Они пригласили прийти его еще раз.

Это был хороший конец.

Я знал, что он придет.

Не мог не прийти.

Он уже был в достаточной степени связан с этим местом, побывав единожды, он всегда сможет вернуться.

Поэтому надо было лишь подождать.

Подождать, даже если было очень интересно и всё естество вопило о том, что Он — «Хороший ребенок».

Хорошие дети всегда возвращаются.

Это естественно.

Хорошим детям положены подарки, поэтому, когда он уходил, то получил метку особенного гостя.

О «Хороших детях» надо заботиться.

Когда он придет снова, то получит еще больше подарков.

Хорошие дети ведь любят подарки?

А если давать им подарки, возможно, они останутся на подольше?

Косуля выглядел как человек, который хочет сбежать.

Глава 27

Несмотря на странное состояние главного маскота — Синего Дракона, жизнь курорта текла размеренно и обыденно. Гости приходили и уходили. Некоторые необычные, выбивающиеся из ритма ситуации происходили, но всегда разрешались подоспевшими маскотами.

Всё было идеально, если закрыть глаза на главную сущность и необычного гостя, который навестил курорт и который скрылся вместе с Синим Драконом в аномальной, закрытой части курорта — помещении для персонала.

В помещение для персонала мог входить исключительно главный маскот и те, кому он дал свое разрешение. Это место было довольно личным по меркам существ Тьмы. Не настолько личным, как сердце пространства, которым у Дракона был бассейн с темной водой и горка из чешуи, но достаточно личным, чтобы быть похожим на комнату по человеческим меркам.

Комнаты ведь достаточно личные пространства?

Не то чтобы у Дракона находилось что-то компрометирующее в помещении для персонала. Это не так. Она была пустой, за исключением стола с выдвижными ящиками, стула, дивана напротив и небольшого настольного светильника, чей свет не был необходим никому из двоих присутствующих, но который всё равно включили.

Дракон не ожидал в один из, на удивление, спокойных дней курорта, встретить на его территории медленно прогуливающегося Проводника.

То, что он приглашал его, не значит, что ждал прихода. Но без вопросов принял. Был даже рад. А потом Проводник поднял интересную тему, которую нельзя было обсуждать на открытом месте.

Несмотря на то, что Дракон контролировал весь курорт, он не забывал об осторожности. Так они оказались в этой комнате, где оба сели на диван.

Дракон перетек из формы маскота, в которой начал ходить по курорту после появления гостей, в ту форму, которой пользовался при встрече с Проводником. Она была куда компактнее, несмотря на довольно длинный хвост, который он обвил вокруг себя.

Атмосфера была расслабляющей.

Проводник поддался ей, откидываясь на спинку дивана и поворачивая голову в капюшоне в сторону Дракона:

— К тебе недавно приходил интересный гость? — прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос, но Дракон кивнул.

— Да.

— Я так и подумал, его остаточное присутствие довольно яркое, — он задумчиво качнул головой.

— Он был интересным. Я пригласил его на курорт, хочешь посмотреть?

Проводник явно удивился. Это стало заметно по его улыбке. Дракон решил закрыть глаза на то, что совершенно упустил момент, когда тень под капюшоном окончательно рассеялась.

— Если позовёшь, я бы не отказался заглянуть.

— Хорошо. Как тебя позвать? — привыкая к человекоподобному телу и эмоциям, он изобразил вопросительный жест с наклоном головы.

Было заметно, как Дракон отвык от этой формы. Будучи в костюме маскота, сложнее выражать эмоции, да и говорить. Неудивительно, что он начал о них забывать. Поэтому он немного заторможенно перестраивался.

Проводник задумчиво промычал. Он заметил все эти изменения и думал над тем, насколько невежливо будет давать советы своему... другу?

Но вопрос был не в этом.

— Я оставлю тебе средство связи. — он приподнял рукав балахона и порылся в нем, будто там было намного больше места, чем могло бы быть.

Так и было.

Через десяток секунд моему взору предстало старинное зеркало с удивительными узорами, от одного взгляда на которые у человека разболелась бы голова.

Проводник передал его мне.

— Для того чтобы связаться со мной, тебе будет достаточно начертить на поверхности зеркала вот этот знак, — он несколько раз повел пальцем по стеклу, начертив замысловатый рисунок, похожий на глаз.

Зеркало будто ожило: на его поверхности прошла рябь, а после оно разгладилось, став похожим на поверхность воды. В это время Проводник достал другое зеркало, похожее на то, что держал в руках. По его поверхности тоже прошла рябь, а после оно стало таким же, как и первое.

— Достаточно пожелать, и на зеркале появятся слова или картинка, которые ты хочешь передать, — он протянул мне одно из зеркал.

— Хорошо.

Я посмотрел на зеркало внимательнее и провёл по нему пальцем, придумывая, что хотел написать.

Через секунду на поверхности зеркала появились буквы:

«Привет?»

Я оглянулся к Проводнику. Он смотрел на отображающиеся слова на своём зеркале. Они были такими же, как у меня.

Проводник повёл рукой по сообщению, стирая его, а после написал своё:

«Привет!»

Я смотрел на эти серебряные буквы и чувствовал радость.

Теперь мы сможем общаться в любое время.

— Ну вот, готово, — Проводник улыбался, убирая зеркало обратно в рукав.

Я отложил своё на колени, полностью разворачиваясь к нему лицом.

Настало время продолжения разговора. Это маленькое отвлечение подошло к концу.

Проводник что-то понял по моему лицу и тоже сел более прямо.

— Ты ведь уже понял, да?

— Вестники стали более активными, — я кивнул. Это была правда. Я стал замечать их чаще, и не всегда на периферии. — То, что Он появился, стало ещё одной предпосылкой к грядущему. Времени всё меньше, по моим прикидкам, осталось несколько лет.

Над нами повисло тяжёлое молчание, наполненное невысказанным напряжением.

— Кто ещё знает об этом? — слова выходили с некоторой тяжестью.

Я чувствовал почти нестерпимое желание перетечь в более удобную и безопасную форму. А желательно отправиться к «Сердцу» и свернуться калачиком на самом дне, погружаясь в безмятежный сон.

Жаль, что в ближайшее время мне это не светит.

— Повелитель Хаоса заметил. Он намного ближе к Нему и находится рядом с Ним почти постоянно. У него своеобразный сосуд.

— Он? — эта новость вызвала у меня не самые приятные чувства.

Все встречи с Повелителем Хаоса заканчивались не самым приятным образом..Видя моё выразительно скривившееся лицо, Проводник не сдержал смеха. На некоторое время атмосфера смягчилась, и напряжение, сковавшее тело, отпустило.

— Я так смотрю, у тебя о нём не самое хорошее впечатление, — за этим последовали остаточные смешки.

— Да, есть такое, первая встреча не задалась. Как и последующие, — последнее я пробормотал уже для себя, но Проводник, казалось, услышал и развеселился ещё больше.

— Он довольно эксцентричный, так что я понимаю.

Я постарался взглядом передать, как сильно меня не устраивает эта тема.

Серьёзно, почему мы переключились на разговор именно о нём?

Проводник меня понял, но я всё равно видел, как подрагивают уголки его губ от сдерживаемой улыбки.

— Ладно, ладно, закрыли тему, — он театрально помахал руками. — Что планируешь делать? Вмешаешься?

Я нахмурился.

— Только если потребуется. Я сейчас не в том положении.

Проводник выразительно оглядел меня, догадываясь, в чём дело, но решил не допытываться.

Ну, или решил.

— В этом-то и странность. Ты явно не то существо, которое можно довести до такого состояния без последствий. Так что спрошу еще раз: что ты собираешься с этим сделать? — он сделал выразительный акцент на последних словах.

Я уже давно об этом думал. Планировал наведаться в то место, откуда родом. Возможно, попытаться что-то исправить.

После того, как маленький Я стал Мной, у меня появилось кое-что необычное: информация, которая до этого вызывала заражение с ужасными последствиями, перестала на меня влиять. Это было... удивительно. И давало огромный простор для действий в тех областях, к которым ранее не было доступа.

Я мог избавиться от того, что меня сковывало.

... Вернуть свой прежний облик и силу.

Не это ли удача?

Как иронично, что она так поздно пришла к Дракону, её олицетворяющему.

Уверенно взглянув на Проводника, я сказал:

— Первым делом я планирую избавиться от этой грязи. — Проводник кивнул, но ничего не сказал. Ждал продолжения. — А потом можно будет действовать в рамках подготовки к грядущему апокалипсису.

На последних словах у меня в ушах раздался шум. Я все еще был не в том состоянии, чтобы четко услышать это знание. Но уже понимал его, а значит, первый шаг был сделан.

Проводник, казалось, не испытывал такой проблемы и удовлетворенно кивнул на мои слова.

— Отлично. С нетерпением жду того момента, когда смогу познакомиться с тобой по-настоящему, — и улыбнулся подначивающей улыбкой, от которой я испытал нечто сродни поддержке.

Это было приятно.

Глава 29

В этот раз я не позволил себе тянуть дольше, чем можно было.

Обходя курорт, проверял всё ли в порядке, хотя это было и не обязательно, с таким могли справиться и обычные маскоты.

Но это было тем самым «позволительным» временем, которое можно было потянуть.

Всё-таки я собираюсь отправится на свою первую родину. Точнее в то место, которым она стала уже после того как я осознал себя.

Эта же родина была изуродована био-катастрофой, запущенной учёными, которые, как я сейчас понимаю, пытались осуществить какое-то глобальный проект, связанный с Тьмой.

Я помнил, они устраивали глобальные поиски Драконов. А после того как находили их, ловили, как какой-то скот и вырывали ядра.

«Но это не вязалось с концепцией из проекта. Не то чтобы я знал его, просто чувствовал, что это не так.»

Делали всё, чтобы превратить их в то, чем они не являются.

Я долго не мог понять, как они могли это сделать со своей малой силой.

Это были люди, обычные люди: хрупкие, ломающиеся слишком просто и легко, чтобы суметь выловить Драконов из Тьмы.

А потом, уже после того как большую часть драконов пустили на инструменты и энергию, троих из нас просто вышвырнули.

И как в насмешку, запихнули в плюшевые костюмы, почти что игрушки, совершенно не похожие на наши истинные тела.

Это был путь к медленному гниению заживо и смерти.

Исчезновению.

Самое страшное, что могло произойти с существованием Тьмы — это когда о нем забывали.

Изуродовав до неузнаваемости, они выкинули нас как мусор, зная, что даже если мы выживем, то всё равно ненадолго.

Со временем даже мы сами стали забывать о том, чем были раньше.

Это изврощало нашу суть.

Превращало в что-то совершенно уродливое и ужасное, что навсегда забывало свой прежний облик и уже не могло вернуть его.

Таким был Волшебный Кролик.

Таким был бы и я.

Но если Волшебный Кролик уже давно забыл, кем был раньше, забыл свое имя. То я — нет.

И это был настоящей удачей. Почти что благословлением для того, кого раньше самого считали Богом.

Появление той маленькой новорожденной душы, что имела схожее со мной начало, что несла в своей сути частичку Знания, было ей.

Она проделала весь этот путь и в итоге стала «мной». Не умерла, но продолжила свое существование в другой форме, став выше того уровня, на котором была.

Получила возможность использовать свое Знание, полученное из места, в котором таких как Мы нет.

Оно было бесценным.

Любое заражение стекало теперь как вода.

«Она» стала сильней, превратилась в «Мы», а после стала «Я».

Этот процесс был недолгим, но важным. Фундаментальным.

Он заложил основу, к которой позже стали прилегать разрозненные кусочки памяти, бесценные обрывки всего, что раньше могло бы называться гордым именем Дракона.

Это стало Возрождением. Шансом.

Тем, что я уже отчаился получить.

Хотя сейчас, оглядываясь назад, мне кажется что правильным было продолжить бороться. Даже неудача — это результат, с ним можно было работать.

Но сожалеть уже поздно и нет смысла.

Я стоял на знакомом перепутье.

Смотря мимо остальных дверей, я искал ту, что была нужна.

Они выглядели одинаково, но даже когда были закрыты от них чувствовалась аура того, что находится внутри.

Крупицы, рассеивающиеся почти в ничто.

Поиск мог бы затянутся.

Но пространство будто подстраивалось под мои желания, подталкивая меня в нужном направлении.

И вскоре я стоял перед нужной дверью.

Она была такой же как остальные, но я чувствовал от нее знакомый запах разложения и застоявшейся воды.

Это была она, без сомнений.

Не давая себе времени передумать, я потянулся и открыл её, сразу проваливаясь в проход.

... И оказываясь возле великолепного сверкающего фонтана. На нем была прекрасная русалка с чашей, из которой ниточкой тянулся жемчуг.

Все блестело и переливалось под ярким солнечным светом.

Сильная тошнота поднялась из глубины моего естества.

Но была оттолкнута обратно.

Я находился в месте, где пересекались множества разных времён, собираясь воедино.

В теле ребёнка, но не потому что того требовали правила, а потому что я добровольно подстраивался под них.

Можно считать это уважением к былому.

Обходя сверкающую улицу, я целенаправленно шёл к воде, игнорируя дворец.

Там не было ничего, что мне нужно. Лишь воспоминания.

Край воды был странно ровным, будто сушу и воду разделили по прямой.

Если смотреть под определенным углом то казалось, что после суши есть только пропасть в никуда.

Я не задерживаясь на берегу пошёл дальше. В воду.

Сначало по колено, потом по пояс, грудь, уши — и вот весь ушел под неё.

Моргнул.

Пространство полностью изменилось.

Не было больше ясного сверкающего голубого оттенка воды.

Теперь ее заменяла мутно-зеленая чернота.

Понаблюдав немного, я нырнул вниз, направляясь к самому дну.

Чем ближе я подплывал, тем яснее было видно нечто темное, покрывающее всю поверхность дна, далеко за пределы взгляда.

Оно постоянно двигалось и извивалось, вызывая чувство отвращения от одного взгляда.

Я его не касался, но мне казалось я ощущаю этот зловонный маслянистый запах и чувствую скользкую поверхность, чем-то напоминающую щупальца.

А может чещую.

От одного взгляда на это неподдающееся описанию существо, в голове могло помутнеть.

Чем ближе я был, тем сильнее меня звало чувство.

Шепчущее внутри черепа желание.

«ВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернисьВернись»

Я чувствовал голод от одного взгляда на эту гигантскую тень на дне.

Вся она была в грязно-черной дымке в моих глазах. Намного более насыщенной, чем все, что я встречал до этого.

Когда я оказался совсем близко, тень зашевелилась активнее, по всей ее поверхности пошли отвратительные волны, будто что-то хотело вырваться изнутри.

Меня это не остановило, я неумолимо приблизился вплотную к ней, но из-за мутности и серости не мог разглядеть полностью, какой была поверхность этой тени.

Знал лишь, что мне надо ее съесть.

Когда я уже протянул руку, чтобы коснуться её, она сдвинулась.

Дно пошло ходуном от одного ее движения.

Вода забурлила.

Мне казалось я слышу стенания из недр земли.

А потом тень сама меня коснулась.

Не успел я ничего осознать, как всё померкло, оставляя лишь темноту, в которой яркими вспышками появлялись редкие картины, похожие на смутные воспоминания.

Почти все они были одинаково статичными, на них была мутная вода, дно, изредка проблески света с поверхности, которые не могли достичь самого низа.

Но были и другие.

Странные существа, не то люди, не то рыбы, которые иногда спускались на дно этой бездны.

И моменты, когда приходили странные чужаки, которые своими действиями будили спящую тень.

После чего она поднималась на поверхность.

Это редко заканчивалось чем-то хорошим.

Так продолжалось долго, а может мне лишь казалось и все уместилось в одну секунду.

Когда я моргнул, то уже находился не в той мутно- зеленой воде, а в кристально ясной.

Мое тело потерпело изменения.

В какой-то момент я перекинулся в другую форму, которая все равно подстроилась под меньший размер.

Больше не было отслаивающихся потёков мутной жизни, которая отделяясь от тела бесследно пропадала.

Это было почти здоровое, чистое и сильное змеевидное тело, переливающееся всеми оттенками голубизны, хоть и слегка тусклыми.

Оно все еще оставалось очень большим, занимая огромное количество дна.

Но было меньше, чем та тень, которая была раньше.

Я больше не чувствовал миазм заражения.

Его больше не было.

Вообще.

Нигде.

Я испытывал одновременно неверие и проблески радости, а также долгожданное облегчение.

Когда я шел сюда, то все еще не был уверен, что все получится.

То что я перестал быть подвержен зарожению от информации о Мире Без Нас, еще ничего не значило.

Не факт, что я мог бы вылечить уже укоренившиеся мутации.

Тень, которая лежала на дне моря была мной.

Точнее той частью меня, что ради безопасности и сохранения рассудка была отделена после того, как я подвергся заражению био-катастрофой.

Я успел отделить самую обширную зону с заражением и осколком ядра, спрятав ее так глубоко, ка только можно было.

Ее не должны были найти.

Это был также запасной план на случай, если бы я умер.

Я ожидал, что он пригодится после того, как узнал Ккванчхори, что изуродовал мое тело.

Но тогда я еще не умер.

Мне не было нужды возрождаться из осколков ядра в зараженном теле.

Это бы закончилось ничем не лучше смерти.

Возможно я бы сошел с ума, если бы сделал так.

Навечно остался бы заперт в тех мутных водах, изредка выбираясь на поверхность чтобы что-нибудь уничтожить или съесть...

Тогда я думал, что это все равно было бы лучше, чем умереть. С этим можно было бы работать, при должном старании и удачей.

... Сейчас мое мнение не изменилось, просто я оказался еще более удачлив, чтобы не умереть.

Но то, что я восполнил сейчас не было конечной моей целью.

Основная часть ядра все еще оставалась у Ккванчхори и ее надо было вернуть.

Тогда я стал бы по-настоящему целым.

...А еще пора было открыть глаза.

То существо, что недавно посетило парк, было неуловимо похоже на Дракона.

На знакомого Дракона.

За ним стоило присмотреть.

Еще немного порезвившись в воде, наслаждаясь движением и переливами цвета на всё еще немного тусклой чешуе, я всплыл, находу обратно оборачиваясь в ребенка.

Больше не было смысла задерживаться.

Я не собирался забрирать «Вздох ангела», чувствовал, что пока не стоит этого делать.

И верил этому чувству.

Оставляя за спиной сверкающий мир, чья обратная сторона была столь ужасной и отвратительной, я возвращался обратно в парк.

Меня уже ждали.

Глава 30

— Ты изменился. — первое, что я слышу от Проводника при следующей встрече.

— Да. Решил последовать твоему совету. — я неопределенно качаю головой.

— И как, страшно было? — он склоняет голову в капюшоне ближе ко мне, чтобы я мог увидеть его заинтересованную улыбку в тени.

На мгновение задумавшись, я отвечаю:

— На удивление нет. Оглядываясь назад, не могу понять, почему так долго тянул с этим.

Проводник неопределенно хмыкает, никак не комментируя и переводит тему:

— Но это ведь не всё? — он не уточняет, про планы ли спрашивает или про возвращенную силу.

Я решаю ответить на оба невысказанных варианта сразу:

— И правда. Не всё.

Покивав головой, Проводник не стал уточнять, приняв такой ответ.

— Я хочу сыграть в игру — неожиданно заявил мне он.

— Какую?

— Хм. Не только игра, но и ловушка-головоломка для твоего недруга.

Я не удивился, что он уже про это знает. За всё время общения с Проводником, я успел достаточно привыкнуть к его привычке знать всё.

Страшное существо. С ним никогда не знаешь, какой следующий твой секрет оно может мимоходом упомянуть в разговоре.

В первый раз, когда это произошло, я чуть не убил его на эмоциях.

До сих пор немного стыдно, хотя я прекрасно понимаю, что он сам виноват.

Отвлекаясь от воспоминаний, я спросил:

— Какую ловушку ты предлагаешь создать?

Пройдя несколько шагов по комнате служебного помещения, где мы находились, Проводник оперся о стол, полностью поворачиваясь ко мне.

— Он же до сих пор ищет драконов, не так ли?

Я промолчал, не подтверждая и не опровергая это заявление.

— Давай посетим некоторые забытые Истории, связанные с драконами, чтобы оставить ему след, который позже приведет его в нужное место.

— Это будет сложнее, чем просто вызвать его на бой. — нахмурившись покачал я головой.

— Зато надёжней, если правильно все организовать. Да и не всегда же тебе только на кулаки полагаться? — он раздраженно качнул ногой.

— Я предлагаю тебе тактику. Но чтобы все прошло, как надо, тебе нужно мне доверится в этом.

— Какие гарантии? — чуть помолчав, спросил я.

Проводник спокойно посмотрел на меня, впервые с начала нашего знакомства никак не скрывая свой взгляд.

— Наша дружба? — он улыбнулся, почти не пытаясь скрыть озорство.

Мне захотелось закатить глаза.

— Так себе гарантия.

— Ох. — он драматично схватился за грудь — ты разбиваешь мне сердце!

Сегодня у Проводника на редкость озорное настроение... Я мысленно вздохнул.

С радостью бы поддержал такое его поведение, но осадок после Могилы Русалок всё ещё оставался и всячески усложнял мне жизнь.

— Хорошо. Поверю тебе в этом, но только один раз.

Перестав кривляться, Проводник стал серьёзнее и кивнул:

— Надо закрепить договор. Слова пусты, пусть даже и исходят от таких как мы. Все правила возможно обойти, тебе ли не знать?

Я отвел взгляд, пройдя мимо него к столу, открывая выдвижной ящик, где лежали пишущие принадлежности и бумага.

Специальная бумага для договоров, пропитанная моей силой.

Обычно на такой бумаге предлагался контракт для новых сотрудников, я раньше не использовал ее для других целей.

Словно прочтя мои мысли, Проводник кивнул на бумагу и сказал:

— Всё бывает в первый раз.

Мы кропотливо составили договор, сначала на черновике.

После некоторых правок перенесли его на чистовик, а черновик сожгли в свечи, которую Проводник непонятно откуда достал.

Когда вопрос с договором был решён, мы оба устроились на тесном диване, откинувшись на спинку.

Между нами повисла уютная тишина.

Мне стало немного смешно: только что обсуждали глобальный план по убийству, а теперь мирно сидим на диване, будто ничего такого и не сделали.

В принципе и правда, ничего такого.

Возможно я всё-таки заразился хорошим настроением Проводника, раз мне захотелось смеяться с такого.

Слегка повозившись, пытаясь устроится поудобнее, я в конечном итоге беспардонно закинул хвост на колени к Проводнику.

Он молча повернул ко мне голову. Но не дождавшись какой-либо реакции, бесшумно вздохнул и положил руку на хвост, медленно поглаживая чешуйки.

Рука прослеживала все неровности и редкие, почти незаметные сколы. Проводила от основания к концу по сложенным плавникам, иногда играясь с ними то распримляя, то складывая обратно.

Я чувствовал потихоньку накатывающую на меня сонливость.

Последние дни, месяцы, года?... Были довольно тяжелыми. Я уже и забыл, когда в последний раз мог так спокойно отпустить себя в присутствии кого-то, кто не является моим талисманом. Да и с ними не всегда можно было так себя вести — всегда оставалась возможность, что Кролик или кто-нибудь другой заслали своего паразита.

Уже почти во сне, я почувствовал, как Проводник слегка сдвинулся ближе, почти неслышно шепча в тишину комнаты:

— Отдохни. Ты хорошо справляешься.

В следующий момент я окончательно провалился в сон, не замечая, как придвинулся совсем под бок к Проводнику.

И не чувствуя, как меня продолжают гладить по хвосту, изредка переключаясь на волосы.

Я заснул, проваливаясь в теплую темноту, без страха и настороженности, что что-то может произойти пока я сплю.

Снаружи оставался тот, кто точно сможет справится со всеми неприятностями, которые могут появиться.

Я ему доверял.

———

Другая сторона.

Продолжая медленно гладить лежащего под боком Дракона, выглядящего, как ребенок, Проводник погрузился в раздумья.

Методичные действия успокаивали его, давая настроиться на нужный лад.

Помолчав несколько минут, он неопределенно хмыкнул, шепча в пустоту:

— Всё изменилось...

Из маленького окошка в комнате, был виден синий аквапарк, продолжающий непрерывно работать. Внутри комнаты невозможно было услышать звуки снаружи, из-за чего создавалось впечатление, что это совершенно другое место, не принадлежащее виду за окном.

Оставалось только додумывать шелестящий звук журчания воды, отдаленную веселую музыку и неразборчивый шум разговоров.

Отвернув голову от окна, Проводник задумчиво потер пальцы, смотря на ребёнка рядом:

— Что-то не так.

Глава 31

Мы не стали затягивать поход в первую же Историю надолго. Вскоре после того, как я отдал последние распоряжения маскотам, мы отправились к перекрестку с дверьми.

Я уже давно начал догадываться, что именно это за место, но поход вместе с Проводником обещал дать мне окончательное подтверждение. Когда я объяснял Проводнику, куда мы должны попасть для начала, он задумчиво молчал, не проявляя удивления.

Сначала мы попробовали по-отдельности.

Но оказавшись на перекрестке, я не встретил там больше никого, кроме себя самого, поэтому пришлось вернуться и дождаться, когда Проводник появится.

Он задержался дольше, чем я.

Я списал это на его интерес к новому месту; всё же, не будь мое первое появление там таким срочным, я бы тоже с удовольствием поисследовал то пространство. После некоторых расспросов Проводника оказалось, что место, в которое он попал, не было похоже на перекресток с дорогами, ведущими к закрытым дверям, как у меня. Для него оно выглядело как скопление переплетающихся черных нитей, уходящих в высоту, тогда как он сам был их началом. Это стало подтверждением моих догадок о том, что для каждого это место выглядит по-разному и я мог только догадываться, с чем это могло быть связано.

После этого мы решили действовать по-другому.

Самым простым способом оказалось просто использовать физический контакт во время перемещения, чтобы попасть в одно и то же место.

Это стало верным решением, поэтому вскоре Проводник с интересом разглядывал перекресток. Он внимательно приглядывался к дверям и уточнял про рябь пространства вокруг них, но я не мог ему ничего на это ответить. Для меня самого это оставалось пока что почти неизведанным. Побродив приличное количество времени, я заметил, как мне казалось, нужную нам дверь и указал на неё. Ради интереса решил спросить:

— Она чем-то отличается для тебя от всех остальных дверей?

— Нет, такая же, как и остальные, — незамедлительно ответил он. — А для тебя?

— Да. Я чувствую, что это нужная.

— Чувствуешь, значит...

Проводник еще раз осмотрел дверь, но, не найдя того, что искал, с видимой досадой покачал головой.

— Видимо, я не могу это почувствовать, так как это не мой «перекресток». В следующий раз можем попробовать пройти через мое пространство, посмотрим, в чём различие.

— Хорошо, — я кивнул головой.

Это и правда интересно.

— Ну что, веди, — энергично похлопав меня по плечу, Проводник, не отставая, последовал шаг в шаг за мной. «Было бы неприятно, если бы он отстал и остался здесь один», — оборачиваясь назад, подумал я.

Толкнул дверь и для надежности схватил край плаща Проводника, затянув его с собой на ту сторону прохода.

Только мы ступили на землю внутри Тьмы, как сразу же попали под проливной ливень. Из-за непрерывного потока воды всё вокруг было серовато-белым, словно в тумане.

Ничего не видно.

Проводник, чертыхаясь, попытался найти что-нибудь, что помогло бы не промокнуть, но было уже поздно: его плащ стал полностью мокрым, облепив худощавую фигуру, как вторая кожа.

Пока Проводник пытался с этим что-то сделать, я огляделся по сторонам. Вода, при должном усилии, не была для меня помехой. Немного сосредоточившись, и вот она уже скользит будто мимо тела. С жалостью глянув на Проводника, я решил всё же спасти его от окончательного превращения в мокрую тряпку. Пара секунд, и дождь для нас больше не помеха. Видимости это не прибавило, но хоть Проводник перестал ругаться.

Оставаться на месте было не вариант, поэтому, окликнув Проводника, я повел его в случайном направлении, потихоньку создавая проход в потоке воды, тем самым упрощая поиск верной дороги. Пробираясь сквозь толщу воды, вскоре стали различимы строения впереди. Мы подходили к небольшой деревушке, что казалась тёмной и заброшенной в антураже непрекращающегося ливня.

Проводник, разглядев впереди здания, ускорился. Мы быстро дошли до ближайшего, огляделись и, убедившись, что в доме не горит свет, прошмыгнули в незапертую дверь.

С нашим внешним видом было бы проблемно встретить здесь обычных людей, если они, конечно, есть, но, предположительно, деревня выглядела обветшалой и заброшенной, поэтому никто из нас не был уверен, что здесь осталось что-то живое.

Разделившись, мы осмотрели дом. Ничего примечательного: старые, прогнившие от сырости половицы, плесень, распространившаяся по всем возможным поверхностям, грибы и другая растительность, любящая влагу. По неосторожности Дракон чуть не провалился в подпол, настолько прогнившими оказались доски. Но это выявило его наличие, поэтому, позвав Проводника, они вчетвером и один хвост расковыряли приличного размера дыру в полу.

Всё равно хуже уже явно не станет.

Под полом оказалось просторное, тёмное пространство неизвестной глубины. Никакой свет от свечи, что достал Проводник, не мог осветить его дна.

Оставалось только самим спуститься и проверить.

— Я спущусь первым, — сказал Дракон, не отрывая взгляда от тьмы внизу.

— Хорошо, я подожду, пока ты не скажешь, а потом пойду за тобой, — ответил Проводник.

Дракон кивнул головой, а после, зацепившись острым концом хвоста о целые половицы, прыгнул в дыру. Хвост был достаточно длинным, чтобы спустить его примерно на несколько метров.

Повернув голову вверх, Дракон попытался чётче определить расстояние до Проводника, прикидывая, как тот будет потом спускаться. Свет от свечи почти не доходил до него, будто он оказался под водой.

Резко махнув рукой, Дракон попытался разогнать окружающий туман; из-за сильной влажности на коже собрались капельки воды, что также брызнули в разные стороны. Это помогло на несколько секунд, а позже туман вернулся в обратное состояние. Но этих нескольких секунд хватило, чтобы Дракон понял, что опустился совсем немного.

Но уже здесь туман казался почти непроглядным, что было весьма странно. Проводник сверху позвал его:

— Что-то случилось?

— ...

— ...

— Нет, всё хорошо.

— Тут не очень высоко, спускайся.

Хвост, что до этого цеплялся за половицы, куда-то бесследно исчез. Проводник ещё раз заглянул в темноту дыры и нахмурился.

Что-то было не так.

Отряхнув одежду, он прыгнул. Густой туман мгновенно поглотил его целиком. Свеча, что он оставил на полу возле прохода, медленно догорала. Огонь дрожал, не желая угасать.

Но это было неизбежно.

В последний момент, когда жар огня должен был окончательно исчезнуть сам, бледная рука потянулась из ниоткуда и потушила его раньше, чем он погас сам.

Наступила полная темнота.

Глава 32

Несколькими минутами ранее.

Я висел в очень густом тумане, где видимость была настолько плохой, что сложно было разглядеть даже свои руки.

Контроль над водой здесь не действовал, из чего я решил, что этот туман уже кем-то контролируется, и хотел было предупредить Проводника, как опора, за которую держался мой хвост, резко пропала.

Я падал в неизвестность.

И это знакомое ощущение вызвало кратковременный испуг, который сменился внимательностью.

Но это не продлилось очень долго, вскоре мое тело угодило в странную субстанцию — мягкую, теплую и слегка склизкую.

Чем-то напоминало стенки органов.

Я отбросил эту мысль, но всё же не стал списывать её со счетов.

Видимость здесь чуть-чуть улучшилась, я мог разглядеть, что находилось в метре от меня, но это был максимум.

Чуть пройдясь, пружиня ногами по поверхности, я набрёл на чье-то тело.

Оно нашлось так быстро, что заставило насторожиться таким совпадением.

Подойдя ближе, без страха наклонился совсем близко к нему и увидел, что это не труп, а вполне себе живой человек.

Он просто спал или находился в глубоком обмороке.

Человек лежал лицом в пол, поэтому я решил перевернуть его, хотя сомневался, что мне о чем-то скажет его лицо.

Но это оказалось не так.

На лице у перевонутого человека была маска животного, что сразу напомнило мне о некоторых посетителях курорта, а также об одном особенном вип госте, о котором я успел позабыть.

А зря.

Сейчас, прокручивая в голове воспоминания одного из осколков, который непосредственно взаимодействовал с этим гостем в маске косули, я начинал понимать, что пропустил довольно большое событие.

Этот хороший гость, он пах как Дракон. Да еще и как знакомый, очень знакомый Дракон.

Осознание настигло меня.

Я упустил его. Самую большую подсказку о том, что произошло с одним из знакомых мне лично Драконов.

Это было не хорошо.

Как только вернусь, надо будет найти этого хорошего гостя в маске косули.

И изучить этот вопрос подробнее.

Я чувствовал, что все это совсем не спроста. И мне это не нравилось.

Я старался отгонять от себя мысли, что всё сейчас складывается слишком удачно и гладко, подталкивая меня к определенным действиям, чтобы быть случайностью.

Если допускать их, то очень быстро можно потерять душевное равновесие, что для меня сейчас будет почти гарантированным способом сойти с ума и начать безумствовать.

Но возвращаясь к настоящему, человек, лежащий передо мной, носил маску енота, и был довольно сильно потрепан.

Я не понимал, почему он лежит здесь один. Все эти люди в масках, они никогда не приходили по-одному на курорт.

Мне казалось, я что-то упускаю.

Здесь поблизости должны быть его коллеги. Надо найти их и проверить.

Постояв немного над телом и задумчиво его оглядев, я решил не оставлять его здесь.

Мало ли, он пропадет, пока я отхожу?

Потому, приподняв его за руки, я закинул человека себе за спину и потащил в неизвестность.

Стоило задуматься о том, что сейчас с Проводником. Но если честно, я совсем за него не волновался. Уж он то точно выберется из любой передряги, в этом я ни капли не сомневался.

Да и если и правда случится что-то невероятное, что заставит Проводника попотеть, он всегда может уйти от сюда с помощью силы.

Я тоже, но тогда все наши попытки найти что-то связанное с драконами в этой Истории потеряет всякий смысл.

Пока я не нашел ничего, кроме бессознательного тела, но на дракона оно не походило.

Как жаль.

Таща бессознательного человека в маске, я задумался, что это может быть за История.

При входе нас встречает проливной ливень. Никакой видимости. Потом, после долгого бессмысленного пути, мы приходим в заброшенную деревню и попадаем в незнакомый обветшалый и прогнивший дом.

Нас двое, один спускается в подпол и находит тело, другой остается в доме.

Я не знаю, что происходит в доме, но кажется, что-то важное.

В голове мелькает мысль о том, что весь путь похож на небольшой ритуал: выматывающий поход, возвращение в дом, спуск в подпол за едой, нахождение «тела».

Но как она мелькает, так и быстро пропадает. Однако я не списываю ее со счетов, просто сейчас недостаточно информации для четких выводов.

———

Туман перед глазами редеет. И я выхожу на довольно просторное пространство.

Это похоже на комнату, она вся заполнена небольшими горшочками и банками, наполненными странной темной жидкостью. Она мутная, что не даёт разглядеть то, что может находиться внутри.

Я чувствую смутный запах, напоминающий хвойную листву, но его очень быстро перебивает другой, оседающий на корне языка горько-сладкий запах разложения.

Несложно догадаться, что находится в этих горшочках и банках.

Это тоже своего рода «еда»?

Тогда все становится понятнее, но от того и неприятнее.

Я оглядываю комнату в поисках чего-нибудь отличительного.

Это История, в ней всегда скрыты подсказки и никогда нет невозможной ситуации. Она подчиняется правилам, позволяющим найти в ней что-то нужное или же сбежать из нее, но их для начала стоит понять.

А для этого нет ничего лучше и быстрее, чем действовать, а потом смотреть по ситуации и по тому, как История отреагирует и в каком направление она будет развиваться.

Поэтому не церемонясь, я толкаю ближайшую банку, прикладывая достаточно силы, чтобы она задела и соседние. Так, по цепочке, каждая банка ударяет другую в бок, а те рядом стоящие, пока они все не разбиваются, наполняя воздух зловонным смрадом.

Человек у меня на спине даже не дергается, все еще находясь в отключке.

Когда последние осколки перестают звенеть об пол, а жидкость из банок растекается по всей комнате, я наконец вижу их содержимое.

Это и правда оказались части тела людей. Они все были разными, даже если раньше находились в одной банке, из чего я сделал вывод, что это были части тела разных людей.

И их было много. Очень много.

Начиная с глаз, ушей, пальцев рук и ног, ногтей, доходя до конечностей и разных органов.

Все это покрывало пол, создавая ужасную гротескную композицию.

Я краем сознания приметил, что туман полностью пропал, а комната имеет слабое освещение из неизвестного места, которое создает особо жуткую атмосферу.

Из-за этого света, жидкость на полу казалась непроглядно черной, в то время как органы и части тела слабо поблескивали, создавая ощущение, что они совсем свежие.

Пара секунд тишины, во время которых я успел поправить соскальзывающее тело человека в маске на своих плечах и отойти, чтобы жидкость на дошла до моих ног, когда откуда-то сверху раздался ужасный вой, сотрясающий стены.

Похоже то, что я разбил банки, заставило кого-то разозлиться.

А это значит, что у них был хозяин.

Учитывая откуда раздался вой, скорее-всего это из дома, если верх можно считать за место, откуда я упал.

Еще раз оглядев комнату, я выцепил в густой жидкости какую-то поблескивающую вещь.

Пришлось слегка переложить человека, чтобы вытянуть хвост и дотянуться до нее.

Я старался подцепить ее так, чтобы не затронуть черную субстанцию, но не преуспел в этом.

Чешуя в месте, где она соприкоснулась с черной жижей, начала быстро темнеть, а после сереть в какой-то грязно-пыльный оттенок.

Я решил не испытывать судьбу, и избавиться от нее, пока это состояние не перекинулось на другие части тела.

На месте отсутствующих чешуек стала показываться нежная кожа.

Потребуется немного времени до того момента, когда чешуя отрастет обратно.

Я опять отвлекся, а когда заметил это, сразу перевел внимание на вещь, которую достал.

Ею оказалась серебряная цепочка с медальоном, на котором были выгравированы странные символы, складывающиеся в узор, чем-то напоминающий змея, что пожирает свой хвост.

Перерождение.Трансформация. Цикличность. Вечность. Обретение целостности.

Символы напоминали древние руны, созданные явно не человеком.

Хоть они не были мне знакомы, я мог их прочесть.

Повертев в руках кулон, я задумчиво осмотрел руны еще раз, и спрятал его в карман. Подтянул соскользнувшее на пол тело и, закинув его на плечи, отправился в поисках дороги наверх. По пути мне больше никто не встречался.

Задумываясь об этом сейчас, понимаю, что это История сильно завязана на символизме и, возможно, подпитывается им.

Постоянно.

Когда я попал сюда, это было падение в неизвестность — смерть, потом встреча с останками усопших, сейчас я поднимаюсь обратно наверх — возрождение.

Первый символ — Перерождение.

Скорее всего наверху меня ждет второе — Трансформация.

Либо же я ошибся с данными выводами.

Поиск дороги наверх не был сложным или долгим. Мне пришлось лишь чуть-чуть побродить в тумане, а после дорогам сама появилась передо мной в виде старой прогнившей деревянной лестницы, ведущей в круглое отверстие наверху.

Поудобнее перехватив бессознательное тело, помогая себе хвостом, я начал карабкаться наверх и вскоре оказался во дворе дома, в который мы изначально пришли вместе с Проводником.

Я вылез из колодца.

Стоя около него я повертел головой, а после развернулся обратно к нему и заглянул внутрь.

Вместо лестницы на дно, меня встретила недвижимая гладь воды.

Я какое-то время вглядывался в нее, не в силах оторвать взгляд от, казалось бы, чего-то настолько простого.

Но после отступил, силой отворачиваясь и подхватывая человека в маске, направляясь в сторону приоткрытой двери дома.

Еще нужно было найти Проводника и расспросить о том, что он нашёл. И проверить, что это был за вой.

Глава 33

На подходе к дому, я решил оставить тело человека в маске енота на улице.

Я не был уверен, что может встретить нас внутри, поэтому решил перестраховаться.

Если бы случился бой, я не мог бы со стопроцентной уверенностью сказать, что смогу защитить этого человека от увечий.

Он был беззащитным, пока находился в беспамятстве.

Но в то же время у меня не было времени на то, чтобы куда-то спрятать его. Поэтому ограничился только тем, что прислонил его к стенке колодца, из которого мы ранее вылезли, а сам отправился вперёд.

Дверь была открыта и я беспрепятственно вошёл. Внутри меня встретил такой же туман, в котором я ходил раннее.

Проводника нигде не было.

Я прошелся вперёд, когда нога уперлась во что-то мягкое.

Опустив взгляд, пригляделся, силясь рассмотреть что-то через туман.

Пришлось наклонится ближе, когда я почувствовал, перебитый затхлостью ранее, запах крови.

Это был еще один человек в маске животного, на этот раз белки.

И он был однозначно мёртв.

Присмотревшись, понял, что все его тело испещерено глубокими укусами, а правая рука и вовсе отсутствует.

Сквозь туман проглядывался кровавый след от него, тянущийся в неизвестность.

Либо он полз сюда сам, либо его сюда дотащили и бросили, что маловероятно.

Я заметил, что в другой руке человек в маске белки что-то отчаянно сжимал, и приблизился, чтобы рассмотреть.

Силой расцепляя одеревеневшие пальцы, я открыл себе вид на окровавленный фрагмент какого-то текста, на деревянной табличке, которую он не выпустил даже после смерти.

« ритуал возрождения длится ххх дней... Подношения должны храниться в закрытом месте до определенного времени и регулярно пополнятся, чтобы после стать одной из частей для ритуала... Трансформация происходит на втором этапе... Шанс на провал...»

Дальше текст был залит кровью, и разобрать его не представляется возможным.

Засунув табличку в карман я задумчиво нахмурился, глядя на тело.

Если предположить, что захоронения в подполе — это подношения, то сейчас этап трансформации — второй.

А значит я был прав в своих догадках.

Другое дело, что я не чувствую никаких изменений, значит «Трансформация» не относится ко мне.

Тогда к кому?

Проводник? Мало вероятно.

Люди в масках? Возможно, но тоже звучит не очень правдоподобно.

Тогда, монстр?

...

Это был пока что самый вероятный вариант. И я ставил на него.

Больше тел мне по пути не встречалось, я по памяти шёл в сторону дыры в полу, где ранее оставлял Проводника, но не находил ни той, ни того.

Хвост в раздражении мотался туда-сюда вокруг меня.

Мне начинала надоедать эта игра в кошки мышки, где все от меня как будто прятались.

В таком подвешенном состоянии, я поздно заметил, что сбил кого-то хвостом.

Отвлекся только тогда, когда услышал сдавленный хрип в тишине.

Обернулся в сторону звука и правда заметил лежащее и хрипящее на полу тело.

Вот и нашёлся.

Мой рот сам собой сложился в букву о, при виде Проводника.

Я подошел ближе.

— Прекрати драматизировать, не так уж и силен был удар. Ты его даже не почувствовал.

Но Проводник лишь еще больше скукожился на полу от боли.

Ко мне начали закрадываться подозрения.

Я встал совсем близко, чтобы уж точно все разглядеть даже сквозь туман и понял, что тот Проводник, который лежал сейчас у моих ног, точно не был тем Проводником, которого я искал.

Хоть они и выглядели одинаково, в присутствии этого, совершенно отсутствовало то ощущение, которое всегда сопровождало настоящего Проводника.

Похоже это был монстр, что принял его личину.

Это ли та Трансформация?

Понимание ситуации пришло ко мне.

Это и правда была та самая трансформация, про которую уже два раза говорилось на табличках.

Ошибочно было предполагать, что она произойдёт со мной или Проводником.

Ведь она предназначалась для монстра.

Все действия вели к этому, начиная от пути и подношений, заканчивая возвращением обратно — всё это образовывает замкнутый круг перерождения.

Другое дело, где здесь замешан дракон?

Никто не расскажет мне об этом лучше, чем монстр живущий в этой Тьме.

Я сделал рывок, хватая монстра под личиной Проводника и зажимая его в кольцах хвоста.

От этого он с еще большей болью содрогнулся.

Он не был также силен и устойчив как Проводник, и удар, что я ему нанес, значительно сильнее вредил. Его состояние не было удивительным.

Совсем другое дело, что я настолько расслабился, что позволил себе такой промах, как отсутствие контроля силы.

А если бы на месте монстра был кто-то другой?

К примеру кто-то из людей в масках.

Все закончилось бы намного плачевнее. А у меня не было в планах убивать их здесь.

Дождавшись, когда монстр слегка придет в себя, я сразу начал расспрос:

— Кто ты?

В ответ ничего не прозвучало, из-за чего я нахмурился.

После пары повторений вопроса, за которым не последовало никакого ответного действия, я решил прибегнуть к более строгим мерам.

Посильнее сжав кольца хвоста на теле монстра, сильно сдавливая, почти что до хруста, и встряхнул.

Фиксация хвоста не позволила монстру сильно раскачаться, но рывок потревожил старые раны, из-за чего он стдавленно захрипел.

— У тебя есть голос, говори — я еще раз обратился к нему, — любым способом, который может донести до меня твои мысли.

На меня зыркнули из-под капюшона, а после, с секунду подождав незнамо чего, хрипло проскрежетали :

— Староста этой заброшенной деревни, — голос звучал сипло и глухо, с разущим слух акцентом, появившимся то ли от долгого молчания, то ли от непривычного говора.

Я обращался к нему на диалекте существ Тьмы. Самом распространенным в регионе, где мы сейчас находились.

Монстр его понимал, раз отвечал, но видимо никогда ранее на нем не общался.

Возможно это было связано с его изоляцией в этой деревне. Но я не стал гадать.

— Стало быть, в подполе тела ее жителей и приезжих? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Староста промолчал, что было красноречивее любых слов.

— Расскажи мне о ритуале. К чему он ведет, чему или кому посвящён?

Когда в ответ не раздалось ничего, я понял, что меня нагло игнорируют.

Хвост сжал тело старосты заброшенной деревни ещё плотнее.

Тот взвыл, когда из пережатого тела брызнула первая кровь.

Она была ярко-алой, и струйками стекая по светлой чешуе хвоста, создавала притягательный контраст.

Игнорируя его боль, я продолжил разговор:

— В подполе я нашел информацию об этапах ритуала. Предположительно. Перерождение, трансформация, цикличность, вечность, обретение целостности. Всё верно?

Стискивая зубы, староста через силу кивнул головой.

— Перерождение — это спуск и подъём из подпола, что символизирует переход из мира загробного в мир живой.

Староста молчал, ни ортрицая, ни соглашаясь.

— Трансформация — это то, что происходит с тобой. Перенимаешь личину перерожденного?

Монстр ошарашенно взглянул на меня, его удивление перекрыло даже боль от ран.

Он недоумевал, как я пришел к такому выводу. Ведь по этой логике, он должен был превратиться в меня, а не в Проводника.

Я не стал ему ничего пояснять. Хотя сам догадался об этом благодаря тому, что не нашел Проводника в доме, а когда спускался в подпол, договаривался с ним, что сообщу когда будет безопасно прыгать.

Но я упал раньше, что, однако, не значит, что меня не могли заменить уже тогда.

Проводник прыгнул бы даже зная это, просто чтобы проверить, что такого находится внизу, раз его так навязчиво пытаются туда загнать.

Так что я не сомневался, что он именно так и поступил.

— Цикличность, — продолжал я, — это процесс повторения этих действий со всеми прибывшими в эту деревню. Вечность — это, предположительно, постоянство этого процесса, хотя самоуверенно предполагать, что его и правда можно назвать «вечностью», — хмыкнул я в конце.

— Так скажи мне, что под собой подразумевает «обретение целостности»?

В этот раз староста не игнорировал меня, а раздумывал, поэтому я не стал ему мешать или причинять еще больше боли.

— Обретение целостности относится не ко мне, — хрипло произнес он, — это итог ритуала, то, к чему я, и все жители деревни, стремимся.

Сделав паузу, он продолжил:

— Мы пытаемся возродить нашего Бога.

Слова тяжело повисли в воздухе, наполненные решимостью, уверенностью, граничащей с отчаянием, и безумной радостью, больше подходящей на фанатизм.

У меня сперло дыхание, сделав и так легкое, почти несуществующим.

Я хотел отшатнуться от него, но сам же удерживал этого монстра хвостом. Поэтому неловко отступил назад, ничего не изменив.

В голову лезли очень давние воспоминания.

Я как мог, силился отогнать их. Эмоциональные потрясения плохо влияли на мое состояние.

Даже зная, что, возможно, столкнусь с чем-то таким в этой Истории, я все равно пошел, надеясь на то, что рядом будет Проводник, который в случае чего точно меня вытащит из дебрей воспоминаний.

Но в данный момент его здесь не было.

Я мог надеятся только на себя и на свою силу воли.

— Бога, говоришь, — голос звучал все также спокойно, ничем не выдавая мое состояние, кроме, разве что, чуть большей напряжённости и некой скованности, — И что это за Бог?

Староста вскинулся, силясь набрать полную грудь воздуха, на секунду забыв о сдавливающем его хвосте, но провалился в этом стремлении, лишь захлебнувшись собственной слюной и подавившись.

Он надсадно закашлялся.

Мне пришлось слегка ослабить давление, чтобы он нечаянно не умер раньше времени.

Но сказать тот ничего не успел.

Недалеко послышались глухие шаги, звук которых слабо пробивался сквозь густой туман, но был различим моим острым слухом.

Вскоре показался и их обладатель.

Навстречу мне и старосте вышел Проводник.

И с первого же взгляда на него, я понял, что этот точно настоящий.

Поэтому позволил себе выдохнуть, незнамо когда задерженное дыхание.

Расслабляться, впрочем, не стал, да и не смог бы.

Проводник подошел совсем близко и, окинув меня коротким взглядом, сделал какие-то свои выводы, перевел внимание на сдерживаемого мной старосту.

— Неплохой улов, — хмыкнул он.

— Ты что-нибудь нашел? — одновременно с этим спросил я.

Он порылся в складках плаща, доставая такой же фрагмент писаний, который я вытащил из массы частей тел, находясь в подполе, и протянул мне, чтобы я рассмотрел.

Содержание у них было другое.

« Ритуал Возрождения Бога требует принесения в жертву другого божества или равного ему количества силы.»

« ... Что равносильно ядру зрелого дракона...»

Дальше были сплошные следы крови, но от полученной информации холодок пробежал у меня по спине к кончику хвоста.

Я напряжённо посмотрел на Проводника, только сейчас обращая внимание на то, что он лишь кажется расслабленным, а на самом деле сильно напряжён и насторожен.

Мы угодили в ловушку, когда собирались сами ее сдезь установить.

Были слишком самоуверенными и самонадеянными, поверив в то, что обязательное попадём в Историю, которую Ккванчхори еще не проверял.

Глупо.

Но пока еще не критично, вовремя заметили.

Конечно, можно было бы сбежать или силой справится с ней, в случае неприятностей.

Но это все равно нанесло бы урон и по нам.

Теперь придется лучше следить за всеми своими действиями.

Надо было напомнить Проводнику про совпадения и спросить, знает ли он что-нибудь.

А пока я лишь долго выдыхал.

Мысленно желая оказаться на родном курорте.

Глава 34

Неожиданно притихший староста заставил напрячься.

За разговором с Проводником я упустил это, поэтому заметив, немедленно развернулся, притянув хвост к себе.

Староста оказался мёртв.

Откусил себе язык и захлебнулся кровью, сделав это настолько тихо, что даже я не заметил, не то что Проводник.

Проблемы всё прибавлялись.

Я мрачно взглянул на тело, выпуская его из захвата хвоста.

Оно камнем упало на пол, под ним сразу же начала растекаться лужа красной крови.

Мы переглянулись с Проводником, разделяя мрачное настроение.

Никто не мог с полной уверенностью сказать, что монстр мёртв.

Это могло быть не его настоящее тело. Такой вариант стоило учитывать.

На мгновение задумавшись, я взглянул на Проводника, присматриваясь к нему внимательнее:

— Продолжим исследование или закончим здесь?

Проводник успел сделать несколько шагов дальше в туман, поэтому когда услышал мой голос, повернул голову обратно, отвечая:

— А как ты считаешь? — вопросом на вопрос ответил он мне.

Я поморщился.

Мне никогда не нравилось, когда таким образом перекладывали ответственность за принятое решение. И хоть я знал, что Проводник не поэтому переспросил у меня, а чтобы узнать моё мнение первым, это все равно заставило поёжиться от неприятного тянущего чувства, которому я не решался давать определение.

— С одной стороны это довольно опасная ситуация, которой мы не ожидали, — ответил я.

— А с другой?

— А с другой стороны, этого «Бога», про которого говорил староста, у нас всё равно не получится воскресить.

«Даже если бы захотели, что мало вероятно» — подумал я.

Проводник кивнул, не став уточнять.

Да и это было без надобности. Он бы не стал жертвовать моё ядро для какого-то незнакомого «Бога».

— Но теперь мне интересно, что за история стоит за всеми этими событиями. Как ты смотришь на то чтобы еще немного понаблюдать? Особенно сейчас, когда мы уже определили, что ничего более делать тут не будем, — спросил Проводник.

Я был не против, да и чего уж таить, мне самому было интересно, хоть в начале я и испытал легкий испуг, поэтому кивнул головой.

На том и порешили.

Следующим делом надо было решить, где мы будем искать следующие подсказки.

Дом был уже весь исследован нами обоими. Когда я уточнял у Проводника, видел ли он что-нибудь интересное в самом доме, тот ответил отрицательно.

Поэтому мы условились на том, что пойдем исследовать деревню и ближайшие окрестности.

Уже подходя к выходу, я предупредил Проводника о возможной встрече с людьми в этой Истории. А также рассказал ему про спасённого из подпола человека, который сейчас должен лежать у колодца, да и о самом путешествии в подпол со своего взгляда.

История Проводника мало чем отличалась от моей, за исключением того, что он не встретил там людей.

Обговорив это, мы наконец вышли наружу.

Взгляд сразу перешёл к колодцу, находя там всё того же человека в маске енота.

«И всё же удивительный везунчик.» — подумалось мне.

Проводник тоже взглянул на человека, но вскоре отвернулся, не сильно зацикливая на нём своё внимание и сразу направляясь дальше по главной дороге в деревню.

Нас ждало еще несколько домов, храм, который стал виден только сейчас, и лес.

Я не питал надежд на то, что все пройдет гладко.

———

Обходя дома, мы не нашли ничего интересного кроме старой сгнившей рухляди.

Меня больше интересовала церковь. Она могла дать больше подсказок о так называемом «Боге», а также подтвердить или опровергнуть одну из моих догадок.

На входе в храм, Проводник предупредил меня, что дальше не пойдет.

Я хотел спросить почему, но его напряжённая линия плеч и скверное настроение, что отображалось в ауре, отговорили меня от этой затеи.

В двери храма я заходил один, провожаемый взглядом Проводника.

Сначала хотел оставить двери открытыми, но мой порыв урезали на корню — они закрылись сами.

Я не стал проверять, могу ли открыть их обратно. Знал, что это будет бесполезно.

Внутри храма было тихо, пахло пылью и казалось, что никто не заходил в него уже очень, очень, давно.

Но при этом я не чувствовал себя так, будто меня поджидает опасность. Наоборот. Мне казалось, что я в безопасности, что тут никто не посмеет потревожить мой покой.

Тянуло в сон, но я сопротивлялся этому желанию. Не место и не время.

Я оглядывал храм. Он был почти пуст, лишь каменные барельефы и фрески, уходящие далеко в высь, в темноту, находились в нем.

И на том и на другом была изображена вода, волны, штормы и грозы.

И ни одного человека.

Создавалось впечатление, что зайдя сюда, тебя везде окружает вода, запертая за каменными стенами. Будто бы находишься не в храме внутри Истории, а в каком-то затонувшем, похороненным глубоко под толщей воды, месте.

Нигде не было ни статуй, ни табличек.

Только каменные стены, пол и клубящаяся тьма вместо потолка.

Я подошел к одному из барельефов и прикоснулся к нему.

Под пальцами чувствовалось эхо вибрации, будто что-то из-за стены пытается пробиться внутрь.

Мне виделись тени трещин на стенах и мерцающие отблески волн на полу.

Неизвестно откуда идущее освящение создавало впечатление похожее на вид солнечных лучей из-под толщи воды.

Храм был пуст, но только сейчас я заметил, что эта пустота была не из-за того, что здесь никогда не было предметов, а из-за того, что их кто-то забрал.

Я видел следы на поверхностях, будто кто-то что-то отдирал и передвигал.

Идя по этим следам я дошёл до стены. На ней было больше всего отметин, присутствовали даже развороченные дыры. Из них остервенело выдирали что-то.

Это почему-то выглядело больно.

Аккуратно поглаживая пальцем особенно большие царапины, я чувствовал легкую необъяснимую печаль.

Мне кажется раньше здесь было красиво.

Сейчас тоже, но чувствуется, что место давно брошено.

Ходя по этому храму, я не мог не задуматься о том, что он явно не похож на место, в котором поклоняются богу связанному с перерождением и цикличностью.

Атмосфера не та, да и тема, что прослеживается в барельефах и фресках совершенно не подходит тому, о чем мы узнали.

«Это не храм бога, которому поклоняется староста» — принял я доводы разума.

Но не ушёл, пусть даже и не найду здесь того, что мы ищем с Проводником, это место по-своему влекло меня.

Я шёл глубже. Намного дальше, чем надо было, но не мог остановить себя, да и не хотел.

Прямо к алтарю.

По пути думал, что всё здесь какое-то неуловимо знакомое, но я много где бывал, еще больше видел и уже не могу вспомнить всего, даже не смотря на то, что память у меня лучше, чем у любого другого.

Не человек, но за столько лет жизни приблизился к нему. Привык.

Хотя и жалел временами. Иногда появлялось желание залечь на дно водяной бездны и проспать пару веков, но его приходилось мужественно отгонять.

И так наспался в свое время.

Да и нельзя, только не сейчас, когда в обоих мирах, и людском и призрачном, назревает что-то глобальное.

Ветра перемен пронеслись еще раньше, предупреждая, но все их проигнорировали, не желая вылезать из своих уютных нор.

Хотя предпосылки грядущего были уже давно. Очень давно.

Чего стоили одни Всадники, что зачастили в гости по поводу и без. За ближайшее столетие они пришли четыре раза. По сравнению с прошлыми это было очень много.

И очень показательно.

Отвлекшись на размышления, я дошёл до алтарной зоны.

Это было полукруглое помещение на возвышении. В самом сердце комнаты стоял святой престол, обычно он покрыт какой-то дорогой тканью с определенным символизмом, но этот был пуст, а от того казался еще более отстраненным, почти божественным в освящении рассеянных лучей, идущих из неизвестности.

На нем лежал лишь один предмет.

Неизвестно, то ли его не смогли забрать, когда разграбляли церковь, то ли побоялись.

Но закрытая книга в тёмном переплёте с изображением волн, лежала на нём нетронутой.

Я подошел ближе, без страха и благоговения открывая закрытый переплёт.

С тихим шелестом страниц, нарушившим тишину храма, передо мной предстал текст писания.

Знакомый текст, зацепивший что-то в моем сознании.

Скользя взглядом по знакомым строкам, что будто крючком поддевали забытые воспоминания, я начал осознавать, в каком именно месте нахожусь.

Это был не просто незнакомый храм.

Это был мой храм. Посвященный мне, в который приходили чтобы поклонятся мне.

И который сейчас был безжалостно разграблен и заброшен.

Это должно было разозлить меня, дать почувствовать сожаление, но ничего из этого не было.

Я не злился, не сожалел, был слишком увлечен старыми воспоминаниями и чувствами, что пробились ко мне, после того, как я пролистал писания.

Давно это было. Я уже почти забыл за ненадобностью.

Даже после того, как я выжил и попал на курорт, я не пытался вспомнить о том, что меня раньше считали богом. Это было бы странно, учитывая мое тогдашнее состояние, да и то, что было сейчас. Ничего из этого не могло бы мне помочь позаботится о себе, не то что о других.

Поэтому я отказался от божественности. Да и не был никогда по-настоящему богом.

Таким меня видели люди, к такому причесляли то, что я делал. Таким объясняли всё невероятное и сверхъестественное, что заставали.

Это не было чем-то невероятным, большинство существ подобных мне, которые являлись достаточно сильными и заметными, люди могли причислить к каким-то божествам, дать имя, поверить в них.

Это ведь было всяко лучше, чем бояться правды. Проще придумать чему-то страшному красивую обертку, чтобы боятся меньше.

Люди часто так себя обманывают.

Я не пресек это тогда, но и не то чтобы поддержал. Иногда, со скуки, помогал некоторым людям, это никогда не было чем-то сложным. И никогда не было обязанностью.

В меня верили не совсем как в бога. Скорее как в стихийное бедствие, которое нельзя контролировать, но можно попробовать задобрить, попытаться уговорить.

Иногда даже получалось.

Проводя пальцем по старым текстам, я рассеянно дернул уголком губ, что почти сложились в лёгкую улыбку.

Забавно, что где-то еще остались такие места. Прошло довольно много времени, особенно для людей.

Неужели кто-то еще верит?

Это поселило в груди странное чувство, которому я не мог дать объяснение. Но оно не было неприятным.

Я закрыл книгу писаний, проводя кончиками пальцев по переплету, прослеживая линии волн.

Задумчиво еще раз оглядел алтарную комнату.

Хотелось оставить здесь что-нибудь. Какое-то подтверждение того, что я всё еще существую, что я видел.

Это было совершенно иррациональное желание.

Но прикинув, что даже если кто-то и придет сюда, то вряд ли что-то поймёт, я, не долго думая, подцепил когтем чешуйку с хвоста и вложил ее между страниц писаний, а после, закрыв их, отошёл назад, выходя из алтарной комнаты.

Мне больше нечего было здесь делать, а наруже ждал Проводник, с которым мы должны были еще разведать лес.

Двери сами открылись передо мной, будто выполнивший свою задачу храм с облегчением выпускал меня.

Наруже ждал Проводник, он стоял, облокотившись на хлипкий забор, что окружал территорию храма.

Спустившись по ступеням, я направился к нему.

Завидев меня, Проводник сначала внимательно прошелся по мне взглядом и, не заметив ничего подозрительного, приветливо кивнул головой.

— Как прошло?

Дойдя до него, я пошёл дальше, направляяся в сторону леса и параллельно с этим отвечая:

— Неплохо. Но это был храм не того бога, про которого упоминал староста. Теперь я даже не уверен что то, про что он говорил, является богом — я перевел взгляд на Проводника.

Тот не выглядел сильно удивлённым.

— Да? Ну чего-то подобного я и ожидал, — он неопределенно махнул рукой, — ты понял чей это был храм?

— Понял, — я пытался сдержать рвущиеся наружу смешки, и отвернул голову, чтобы Проводник не увидел в моих глазах пляшущие смешинки, — мой.

— Твой? — Он удивленно посмотрел на меня, мне даже показалось, что капюшон слегка съехал и из-под него показались русые пряди волос.

— Да, мой храм. — я постарался сделать максимально бесстрасное лицо и голос, но получалось с трудом.

Проводник молчал. Я не выдержал и обернулся на него.

Тот стоял на месте, ошарашенно застыв. Я не видел его лица, но отчетливо мог представить эмоции на нем, от чего меня пробирал смех.

Не выдержав долгого молчания, я всё-таки рассмеялся.

— Чему ты так удивляешься? — отсмеявшись спросил я.

— Ну знаешь, не каждый день узнаешь, что твой друг — бог, которому строят храмы, — проворчал Проводник, впрочем, совершенно не злясь.

— Больше не сторят, — ответил я, — наверное, — добавил, чуть подумав.

— Наверное? — в его голосе слышалось беззлобное подтрунивание.

Я хмыкнул, ничего на это не ответив.

— Это разговор для другого раза, — поставил точку я, — можешь заглянуть ко мне на чай, тогда и пообсуждаем мои прошлые свершения. Но и ты не отделаешься только комментариями, придется тоже что-то рассказать — я хитро посмотрел на него, улыбнувшись.

Проводник картинно покачал головой, но все же кивнул, соглашаясь с этим.

Лес был уже совсем близко.

Глава 35

Лес встретил нас тишиной. Он выглядел совершенно обычно, но уже этим заставлял насторожиться.

Как, впрочем, и вся эта деревня.

Мы не задерживались, рассматривая окружение, сразу двинулись прямиком вглубь.

С каждым шагом дальше, ветки под ногами хрустели всё громче и всё больше напоминали хруст костей.

Я старался не задумываться над этим, а также не вглядываться в то, что находилось у нас под ногами.

Если я не вижу этого — его нет.

Жаль, что это никогда мне не помогало и не работало.

Помимо хруста под ногами, неудобство добавляли и ветки деревьев, что острыми концами постоянно пытались выколоть нам глаза. С каждым шагом всё более рьяно.

Проводник безжалостно ломал их, не обращая внимания на создаваемый шум. Я от него не отставал.

Бесполезно было скрываться и пытаться подойти незаметно. Как только мы ступили на эту землю, о нас уже узнали и следили за каждым шагом.

Поводок контроля был не у нас, мы лишь занимаемся его перетягиванием.

Хотя иногда хочется просто перекусить, и не важно, что обе стороны останутся, по сути, ни с чем.

Уж точно не нам с Проводником об этом волноваться.

Со следующим шагом, корень ближайшего дерева смещается, хотя раньше находился в другом месте, пытаясь подставить меня, — заставить упасть.

Резко прокрутив стопой опорной ноги, выворачивая ее почти до хруста, я меняю траекторию направления, тем самым избегая падения.

Корень, не получивший ожидаемого результата, будто обиженно, зарывается обратно в землю, напоследок попытавшись кинуть в меня комьями земли.

Но я успеваю вовремя скользнуть за Проводника, из-за чего впоследствии удастаиваюсь раздражённого взгляда, пока сам Проводник отряхивает свой бесформенный балахон.

Строю виноватое лицо, потупив взгляд, всем своим видом показывая фальшивое раскаяние.

Проводник ничего не отвечает, но я нутром чувствую, что он закатил глаза под капюшоном.

Забавы заканчиваются, когда мы выходим к огромному озеру, идеально круглой формы.

Вокруг него растет ровный, совершенно одинакового вида рогоз, что доходит мне примерно до груди.

Вокоуг стоит мертвая тишина, которую не ожидаешь от такого пейзажа.

Она настолько плотная и звинящая, что мне кажется, что я слышу воображаемое кваканье лягушек, шелест ветра и цикад.

Но ничего из этого нет.

Проводник отмирает первым, делая уверенный шаг в заросли рогоза, под его ногой отчетливо что-то хлюпает.

Я ясно вижу, что уверенность у него шаткая, скрывающая за собой напряжение и опаску, но следую за ним.

Он идет впереди, руками расчищая дорогу от зарослей, а я шаг в шаг следом за ним, стараясь даже наступать в те же места, но из-за клубящегося вдоль земли тумана, это получается с трудом.

Нет ничего удивительного, что в какой-то момент, ступив за Проводником, я проваливаюсь и с гулким хлюпом ухожу с головой под воду.

От неожиданности успеваю только зажмурить глаза посильнее, чтобы грязь в них не попала.

Почему это так похоже на то, что произошло ранее с подполом ?

Со всех сторон сдавливает ледяная субстанция, совершенно не похожая на воду.

Я продолжаю проваливаться всё глубже, но до дна так и не дохожу, замирая в какой-то момент в невесомой пустоте.

Ничего не происходит.

Холод старается пробраться всё глубже в тело, но постоянно натыкается на препятствие в виде кожи или, местами, чешуи.

Но попыток не оставляет.

Я не открываю глаз, знаю, что это бесполезно и увижу я только темноту. Дело не только в отсутствии света, но и в том, что всё это место — Тьма.

Когда неподвижность наскучивает, а ничего так и не происходит, я решаю двигаться хоть куда-нибудь.

Движение хвоста, которому не мешает даже некоторая тягучесть субстанции, и я уже в другом месте. Когти вспарывают пространство как желе, оставляя за собой длинные разрезы, из которых ничего не сочится.

В голове проскальзывает мысль, даже почти видимая картина того, как из них могла бы течь кровь.

Но ничего не происходит. А я так и не открываю глаз.

Это остается всего лишь образами на внутренней стороне век.

Никто не может быть уверенным, что всё, что сейчас происходило со мной и правда случилось.

Это может быть лишь сон.

Видение, навеянное отчаянным существом, чтобы не подпустить нас дальше, глубже, туда куда не хотят подпускать никого.

Я двигаюсь дальше.

Всё равно глубже, не смотря на то, что мне пытаются помешать.

Ну правда, что за глупость?

Это ведь всего лишь сон, не такая уж и большая преграда. При должном старании или умении, ее можно обойти, даже не прерывая его.

Всё-таки это совсем не тот сон, который задействует тело, только сознание.

Но чем глубже мое сознание будет погружаться в него, тем проще будет действовать телу.

Только тот, кто это затеял, не знает об этом.

Но скоро заметит несостыковку, интересно, что он тогда предпримет.

А пока я безмятежно дрейфовал на волнах разных образов и сюжетов, что совершенно отказывались восприниматься чем-то цельным.

Даже жаль, что он недостаточно искусен, чтобы навеять что-то по-настоящему интересное.

Рывок, поворот, неглубокий разрез, и до моего сонного сознания доносится почти обжигающее тепло, а в ушах начинает звучать отдаленный гул.

Похоже заканчивается.

Я с сожалением расслабляюсь, проваливаясь в глубину вод, что являлись последним видимым образом, и падаю, падаю, падаю.

Чтобы разом прийти в сознание уже на перепутье дорог и дверей.

— О.— с губ слетает выдох.

« Закончилось.»

Рядом стоит Проводник, что рассеянно скользит взглядом по окружению, приходя в себя.

Он оборачивается на меня, все еще не совсем отойдя от недавнего сна.

— Мы вышли? — я кивнул на его вопрос, — Что произошло?

Мне пришлось слегка сосредоточиться, чтобы понять, какие действия совершало мое тело, пока сознание находилось во сне.

— Еще когда мы шли по лесу, нас ненавязчиво затянули в сон, я подозреваю, что никакого леса там и в помине не было, — Проводник никак не отреагировал, — озеро, в которое мы провалились, являлось этакой ступенькой, что провела наше сознание на более глубокий уровень сна. Подозреваю, в какой-то момент мы подошли слишком близко к тому, к чему нас очень не хотели пускать, поэтому решили усыпить и, наверное, убить.

Проводник понимающе качнул головой.

Я продолжил:

— Ты наверное видел что-то во сне, да? Мне было немного не до разглядывания, я старался уйти как можно глубже, чтобы действующее само по себе тело не подвергалось влиянию сознания — это только помешало бы в той ситуации.

Он заинтересован подался вперед:

— Твое тело действовало само? И что же произошло?

— Ну...— я снова слегла задумался, — одно ясно точно, кто бы там ни был, я его убил. Вроде даже забрал с собой его частичку.

Я порылся в карманах, вытаскивая на свет слегка тусклый, но всё равно красивый кристаллик, что обжег мою ладонь теплом мерно бьющейся жизни.

Проводник разглядывал его, но потрогать не тянулся, я сам его протянул, предлагая рассмотреть поближе.

— Это его ядро? — уточнил он, беря его в руки.

— Да. Решил, чего добру пропадать? Вот и забрал. — ответил я.

Проводник что-то промычал себе под нос, возвращая его мне обратно.

Ядро отправилось в карман.

Какое-то время мы стояли в тишине, потом не сговариваясь, отправились на курорт, где решили продолжить разговор в более удобном месте.

Расположились на так полюбившемся нам обоим диванчике, я вытянул ноги и снова закинул на колени к Проводнику хвост, мерно покачивая самым кончиком, что свешивался с дивана.

— Мне снилась история того места, — продолжил прерванную тему Проводник, — мы были в некоторой степени правы, мертвый староста пытался возродить своего "Бога", — он по-особенному язвительно выделил последнее слово, — да вот только это был совсем не бог. Так, паразит какой-то, что привязался к тому месту и медленно его подъедал, точнее его остатки, за ним давно уже никто не следил.

Проводник выразительно на меня посмотрел и я понял, что тот намекает на меня. Я сам ему сказал про храм.

Пришлось сделать вид, что я совершенно не понимаю о чем он говорит и на что намекает.

Проводник вздохнул и почти незаметно покачал головой, не став ничего мне говорить на эту тему. Догадывался, что за этим всем стояло.

— Так вот, какое-то время эта тварь провела в храме, сожрала там всё, что только можно, пока ее не нашел один из жителей — будущий староста. Деревня тогда еще процветала и была полна жизни. — Проводник сделал небольшую паузу и продолжил, — если кратко, то он частично паразитировал на том жителе, заставил делать то, что он хочет и внушил, что является тем самым богом. Потом его влияние разошлось на всех жителей.

Проводник неопределенно махнул рукой, а после опустил ее и стал поглаживать чешуйки на хвосте, продолжая пересказ сна:

— В какой-то момент ему перестало хватать сил на паразитирование и он стал подъедать жителей деревни, когда те закончились, в живых, ну почти живых, остался только староста, — Проводник, повеселев, хмыкнул, — ему было приказано ради "великой цели возрождения бога" убивать и захоронять на будущее всех пришедших или проходящих мимо.

— А потом пришли мы и испортили устаявшуюся действительность? — спросил я, даже не пытаясь скрыть насмешливую улыбку.

Проводник улыбнулся:

— Да, а потом пришли мы.

Мы понимающе переглянулись и некоторое время молчали, уютно пригревшись.

— Ой, точно, — я вспомнил, — тот человек в маске енота, его выкинуло оттуда?

— Я думаю да, а даже если и нет, то опасности для него то место больше не несёт, как очнется сам выберется.

— Везунчик, что сказать, — протянул я, а Проводник только понимающе посмотрел, ему было смешно с того, с каким лицом и интонацией я это произнёс, — мы за него буквально всё сделали!

Некоторое время мы смотрели друг на друга после этих слов, я скорчил смешную рожицу, показательно надувшись, сведя брови к переносице, а потом вместе не выдержали и расхохотались.

— Если встретишь его еще раз, можешь так и сказать, — отсмеявшись предложил Проводник.

— Могу затащить его на курорт? — неуверенно предложил я, сомневаясь, что и правда сделаю это.

— Так тоже можно,— кивнул Проводник.

После мы тихо сидели, каждый занятый своими мыслями. И время пролетело незаметно.

Проводник встал, собираясь уходить, хотя я предлагал ему остаться на какое-то время, тот сказал, что у него есть дела.

— Пока не забыл, как смотришь на то, чтобы вести записи с нумерацией Историй, которые мы прошли? Это было бы интересно, — он повернул голову ко мне, стоя уже в проходе, я слышал улыбку в его голосе.

Пара секунд потупив в потолок, размышляя, я кивнул.

Это было несложно, и вполне интересно.

— Можно, но только ты тоже не останешься в стороне, будешь иногда от себя что-то добавлять, — решил я.

Проводник не возрожал, кивнул на прощание, пообещав принести свои варианты записи сегодняшнего путешествия.

Я остался один, прошёлся по своей части курорта, проверил маскотов, решил спросить про происшествия за время моего отсутствия завтра, а сегодня просто погулять и отдохнуть.

Вся работа завтра.

Зашел даже на разрушенную территорию желтой зоны, побродил там, предаваясь воспоминаниям и легкой меланхолии, а потом вернулся, когда на курорт опустилась ночь.

Мог, конечно, еще побродить, но не смотря на недавний сон, решил всё же еще прилечь. Это занятие мне особенно полюбилось еще давно.

Пошёл не в комнату для персонала, в которой стояла обычная кровать, а в сторону собственного бассейна.

Перекинулся в другую форму и нырнул в воду, сразу уходя на глубину.

Последним, что вспомнил уже уходя в дрёму, было ощущение, что я что-то забыл.

Что-то важное.