Зло мира

Глава 1

Аня дотянулась до шторы одной рукой и отдёрнула. Показалось невыразительное утро.

Она глянула в окно и отвернулась, продолжая орудовать утюгом. Вечером обещали дождь, но дождь не наблюдался.

В остальном утро как утро. Безлюдный проспект. Площадь, пестрящая вывесками ресторанов, тоже пуста. Серое небо, жёлтая листва на ветвях и на земле. В октябре и не рассчитываешь на большее. Спасибо, что без заморозков. Аня стащила блузку с гладильной доски и оцепенела, увидев на ткани новый залом. Она не любила гладить, а блузка мялась, кажется, даже от соприкосновения с воздухом. Сцепив зубы, Аня снова кинула её на доску.

Наконец блуза приобрела сносный вид, и Аня оделась не без удовольствия. После лёгкого холодка комнаты (отопление ещё не включили) ткань приятно облекала тело. Аня приободрилась, в животе даже перестало ныть по случаю понедельника. Уже стоя в дверях, она оглядела свою крошечную квартирку. Плита выключена, утюг тоже. Шторы раздвинуты настолько, насколько нужно. Она не любила незащищённые окна. Особенно вечерами, когда сгущалась темнота. Она вообще была трусишкой. Боялась колеса обозрения, больших собак, странных стуков на крыше. Боялась за бабушку, жившую в другой части города. Как назло, в последние годы мир всё больше мрачнел – эпидемии и конфликты сотрясали его почти непрерывно. Аня старалась не думать об этом.

К счастью, быстрое движение всегда придавало ей уверенности. Она не поехала в лифте – почти весело сбежала с восьмого этажа, ткнула кнопку замка и под бодрое пиликанье домофона распахнула дверь. Безотчётная улыбка тут же погасла, и Аня резко затормозила: возле скамеечек стояла рослая собака и, отвернувшись от подъезда, нюхала воздух.

Вот чёрт! Не отпуская дверь, Аня быстро поискала глазами людей. Хозяина не было видно. Двор опоясывала ограда, посторонние здесь не отдыхали. Если собака не местная, кто пустил её сюда? А если живёт здесь, почему такая махина гуляет одна? И даже без намордника! Аня снова посмотрела на собаку и замерла, сердце стукнуло где-то в горле. Что-то… что-то было не так. Тело животного только на первый взгляд напоминало собачье. На второй…

Оно даже волчье тело не напоминало.

Массивное туловище с увесистой грудиной. Длинный крысиный хвост, лежащий на земле. Крутая горбатая спина и голова, будто утопленная в плечах. Один из пальцев на каждой лапе вывернут назад. Аня начала медленно пятиться, не в силах оторвать взгляд от противоестественного существа. В этот момент оно почувствовало её и обернулось.

Аня шумно вдохнула. Голова закружилась, но она, как загипнотизированная, смотрела. На чёрной морде с вывороченными ноздрями светились два жёлтых глаза. Растянулась в подобии гаденькой улыбки оскаленная пасть, и неуклюжей рысцой чудовище побежало, всё ускоряясь.

Тело ослабело, стало ватным от страха, реальность вокруг будто поплыла. С трудом преодолев реакцию, Аня шатнулась назад и рванула на себя дверь. Рука едва шевелилась, дверь захлопывалась целую вечность. Аня услышала щелчок замка и упала на колени, задыхаясь. Мощное тело ударилось снаружи о преграду, и прямо над ухом раздался лязг когтей по металлу. Аню забила крупная дрожь, какой она никогда не знала, не представляла даже, что такая бывает. Вдруг за дверью всё стихло.

Только её загнанное дыхание теперь нарушало тишину подъезда. В коленки впивался бетон, боль становилась всё нестерпимее, и Аня неуклюже села, прижимая руку к груди. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Понемногу разум стал возвращаться, и первой мыслью было: что, если кто-нибудь выйдет из лифта?

Она прислушалась. Тишина. На мгновение закралась соблазнительная мысль: может, это галлюцинация? Но с чего? Она не принимала наркотики, не курила, даже не пила энергетики. Ложилась спать в час ночи и вставала в шесть тридцать, её всегда устраивал такой график. Ничего экстраординарного не происходило в её жизни в последнее время. Аня глубоко вдохнула и, упёршись в стену, поднялась на ноги. Подобрала сумку, машинально отряхнула её, оглядела свою одежду. Вид был плачевный. Все усилия насмарку! Но не это её заботило.

Аня повернулась к двери. Протянула руку к кнопке. Сердце, чуть успокоившееся, опять заколотилось. Тишина. Аня закусила губы и приложила ухо к двери, пытаясь расслышать хоть что-нибудь. Тишина. Дрожащий палец ударил по кнопке, домофон оглушительно запиликал. Аня чуть-чуть толкнула дверь, и в щели показался жёлтый глаз, послышалось клокочущее дыхание.

Аня застонала, захлопывая дверь. Путь был отрезан.

В окошко вливалось серое утро. Разум, отошедший от первого шока, лихорадочно заработал. Она не могла попасть на работу. И, возможно, она единственная в подъезде или даже во всём доме знала о чудовище. Что делать? Позвонить в управляющую компанию? Повесить объявление? Но доску объявлений сняли в прошлом месяце. Может, написать предупреждение прямо на стене? Кровью?.. Аня издала истерический смешок, шагнула к подоконнику и спрятала лицо в руках. Что делать, что делать, что делать?!

Размеренный скрип лифта швырнул её в новые пучины ужаса. Аня обернулась. Лифт остановился, двери с лёгким лязгом разомкнулись. Из них вышел незнакомый темноволосый мужчина подтянутого, спортивного вида, на одном плече рюкзак. На растрёпанную девушку у окна он не обратил никакого внимания. Аня смотрела, как незнакомец идёт мимо, и на задворках сознания малодушно билась мысль: может, он… может, он справится?..

Но когда он протянул руку к кнопке, она не выдержала и закричала:

- Не надо! – больше всего боясь, что он нажмёт, а потом решит её выслушать.

Мужчина на секунду застыл и не нажал. Оглянулся, надменно поднял брови. На загорелом лице ярко светились синие глаза. Впрочем, Ане было всё равно.

- Не открывайте дверь! Там какое-то чудовище!

Мужчина ещё выше поднял брови, теперь иронически.

- Где? Во дворе?

- Да, да, я серьёзно! Оно там, снаружи, у самой двери! Не выходите!

Он так же иронически обернулся к двери, потом снова к Ане.

- Но у меня дела.

Аня перевела дыхание.

- Я вам серьёзно говорю. Вы что, не слышите? Послушайте!

Она нервно приблизилась к двери, прислушалась. Сосед, невольно посерьёзнев, тоже задержал дыхание и даже убрал телефон. Прошло несколько мгновений. Потом мужчина уже без иронии, несколько чопорно сказал:

- Думаю, вам показалось. Вы просто увидели большую собаку в тумане.

И опять протянул руку к двери.

- Да нет же! Вам что, жить надоело?! Вы же с ним не справитесь!

Аня мельком оглянулась – проверить расстояние до лестницы. Сосед подумал немного и снова повернулся к ней.

- Раз вы так уверены, – сказал он вдруг совершенно серьёзно, – вам лучше подняться к себе в квартиру, прямо сейчас. Идите!

- Но я…

- Идите сейчас же, – раздельно и властно приказал незнакомец. – Быстро!

Аня, безотчётно повинуясь властному тону, побежала, но тут же остановилась:

- А вы?

Он грубо повторил через плечо:

- Уходите!

И нажал на кнопку, молниеносным движением вскинув другую руку за спину. Надо было бежать, но ноги Ани словно приросли к бетону. Будто в кошмаре наяву, она видела, как незнакомец толкнул дверь и тварь показалась в проёме. Мгновение человек и чудовище созерцали друг друга. Потом оно прыгнуло. Блеснул длинный предмет, и туша, неуклюже дёрнувшись в полёте, рухнула на пол, но тут же поднялась, припадая на задние ноги, и, глядя в глаза Ане, распахнула ненормально, анатомически невозможную огромную пасть. Незнакомец рванулся вперёд, Аня попыталась бежать, но раньше чудовище прыгнуло на неё, и, успев услышать мужской крик, ощутив первое касание звериной шерсти, она потеряла сознание.

Множество голосов над головой. Все незнакомые.

- Люди добрые, ну сколько ждать-то?

- Долго лежит.

- Может, вызвать всё-таки полицию?

- Вроде нет никаких следов.

Есть сочувственные голоса, а есть резкие, недовольные. О чём они говорят?

Аня открыла глаза. К ней наклонился старший по подъезду, в руке стакан с водой. За ним теснились слесарь Пашка, несколько старушек, уборщица, моющая подъезд по понедельникам. Слева, уперев руки в боки, стояла Арина, жилица с первого этажа, обожающая дачу и пачули. Сейчас Арина оживилась.

- А, очнулась! Ну, может, тогда и того, пора? Может, хватит на сегодня? У меня тоже дела есть, я с обеда работаю, а уже одиннадцатый час! Семёныч, давай, скажи девушке!

Андрей Семёнович, старший по подъезду, покачал головой. Это был пожилой сухощавый мужчина с интеллигентным, умным лицом.

- Арина, успокойся, – коротко сказал он и обратился уже к Ане:

- Как вы себя чувствуете?

Аня провела языком по губам.

- Я… не знаю.

- Что-нибудь болит, Анечка? – участливо спросила Мария, приветливая, чистенькая пенсионерка с третьего этажа. Её звали за глаза «Мария с болонкой». Впрочем, болонки сейчас не было видно. Аня осторожно села и улыбнулась ей. Одновременно прислушалась к себе, но боли не почувствовала. Она обежала взглядом комнату с тёмно-зелёными обоями, многочисленными стульями и старомодным трельяжем. Сильно пахло пачулями. Аня сразу поняла: её отнесли в квартиру Арины, потому та и нервничала. Вдруг Аню пронизала паническая мысль: она же опоздала на работу!

Девушка охнула.

- Андрей Семёнович, спасибо, но мне надо идти! – испуганно пробормотала она, сползая с дивана. – Извините, пожалуйста! Просто голова закружилась. Наверное, устала. Извините!

Но она прекрасно всё помнила.

Соседи облегчённо и вместе с тем слегка разочарованно зашумели и потянулись к выходу. Старший по дому выпрямился, протянул Ане её сумку и отдал стакан с водой Арине.

- Устала, устала, – поддакнула та с плохо скрываемой насмешкой, – конечно, устала. С работы на работу-то ходить нелегко, то ли мы – и на даче, и на работе, и ещё с внуками…

Андрей Семёнович проводил Аню до прихожей и на прощание сказал:

- Вы бы сходили к врачу, сдали анализы.

Аня машинально кивнула. Мелькнула мысль, что надо бы узнать у него … но старший буднично, слегка прихрамывая – на даче подвернул ногу, – пошёл к лифту. Похоже, его ничто не беспокоило. Аня вынула телефон и похолодела: восемь пропущенных. И, хотя это было настоящей катастрофой, она всё-таки успела подумать: куда же делось чудовище? А потом: что стало с тем человеком?

Неужели ей показалось?

Соседи явно ничего необычного не заметили.

Она досчитала до двадцати и набрала телефон отдела кадров.

Соблазнительная мысль отсидеться дома, привести в порядок мысли была почти сразу отметена. Нет, лучше было развеять морок, вернуть реальность в привычное русло. Придя к такому решению, Аня почувствовала себя увереннее и благополучно поговорила с начальником кадров. Она пообещала немедленно выехать и заверила, что несчастный случай – наезд электросамоката – не имел последствий. Она в последний момент вспомнила про одежду.

В таком виде идти на работу было нельзя.

В лифте Аня осознала, что блузка и юбка были измяты, но не разорваны. Она покрутилась для верности, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон. Замерла на мгновение и с отвращением стряхнула с подола жёсткую чёрную шерсть.

«Мне показалось. Это и правда могла быть просто собака».

Бытовая суета мешала впасть в паранойю. Аня вышла из подъезда – и тут же увидела его. Незнакомец курил, откинувшись на спинку скамейки, и рассматривал засыпанный листьями газон. Оглянулся, затушил сигарету и поднялся ей навстречу.

- Вы в норме, вижу.

Аня растерянно притормозила.

- Меня зовут Вадим, – сказал он. – В какую вам сторону?

Аня, насторожённо глядя на него, махнула рукой в направлении метро.

- Немного пройдусь с вами, – бодро заявил он, будто делал одолжение.

Но, стоило им сделать пару шагов, как тон его изменился.

- Может, хотите что-нибудь спросить?

Аня в замешательстве заглянула ему в лицо. Лицо было спокойное, волевое. Синие глаза в упор смотрели на неё.

- Куда делась та тварь? – без обиняков спросила Аня.

- Я убил её.

- Кто вы?

- Охотник за тварями.

Аня перевела дыхание.

- Откуда она взялась?

Незнакомец засмеялся.

- А вы не хо́дите вокруг да около! В двух словах этого не объяснишь. Хотите узнать больше – заходите в гости. Вечером, часиков в восемь. Тридцать четвёртая квартира. Если боитесь, можете предварительно позвонить. Но не опаздывайте.

Он сунул ей что-то вроде визитной карточки и добавил:

- Будьте осторожны. До вечера с вами, скорее всего, ничего не случится. Здесь тоже должно быть тихо, я присмотрю. А вот после работы допоздна не гуляйте. От походов в клубы, рестораны, кино лучше воздержаться. Заходите вечером ко мне. Это будет полезнее. Ну, пока.

И остановился у ограды, давая понять, что разговор окончен. Вежливым жестом предложил продолжать путь. Брошенная таким образом, Аня закрыла за собой калитку и только тогда обернулась на своего спутника. Он невозмутимо удалялся прочь.

- Подождите! – прошептала она.– Что значит «до вечера не случится»?..

При всём желании она не смогла бы закричать, привлекая общее внимание. Конечно же, он не услышал её.

Аня прошла несколько шагов. Потом опомнилась, дико огляделась по сторонам. Газетный киоск, ларёк с фастфудом. Дети идут из школы. К остановке подъезжает автобус. Аня быстро сунула визитную карточку в карман блузы, вынула сотовый и набрала единственный номер из категории «Важные контакты». Через минуту в трубке прозвучал запыхавшийся, но всё ещё молодой, красивый голос:

- Да, Анечка?

На душе стало легче. Тон спокойный – значит, всё в порядке.

- Бабушка, – сказала Аня, торопливо шагая к метро. – У тебя всё нормально?

Бабушка подумала, кашлянула и удивлённо сказала:

- Вроде бы. Вот пенсия должна завтра прийти. А… почему ты звонишь в такое время, с работы?

- Да так, решила узнать.

Она почувствовала, что бабушка улыбается.

- У меня нормально всё, Анечка. Сейчас пойду прогуляться, ноги размять. За молоком бы ещё сходить, да и батон закончился…

- Ну, хорошо, – с облегчением сказала Аня, сбегая по лестнице. – Бабушка, только вечером не гуляй. Сегодня обещали шквалистый ветер.

Бабушка Анастасия Ивановна была её единственным близким человеком.

Отца не стало давно. С матерью они развелись за несколько лет до того. Мать жила теперь за границей. Уехала в Германию, потом несколько раз переезжала из страны в страну и вот, два года назад, в Англии вышла замуж за какого-то бизнесмена. С тех пор новости от неё поступать почти перестали. Изредка она писала Ане, выборочно отвечала на один из вопросов, передавала привет бабушке и надолго пропадала. Раньше завершала диалог обещанием выслать приглашение. С ростом напряжённости в мире обещать перестала.

С мужчинами Ане не везло.

Те, кто привлекал её внимание, оказывались чаще всего женатыми. Такая уж у неё была планида. Правда, в свои двадцать четыре она считала себя не настолько старой, чтобы беспокоиться об этом. Был ещё Ян… сын маминой бывшей подруги. Они играли вместе ещё в детстве. В институте матери как-то подговорили их «сходить погулять, не на свидание». С тех пор он иногда снисходительно приглашал Аню в кино, но дальше дело не шло. У них было мало общего. Он стеснялся её перед друзьями. Кто она? Обычная библиотечная зубрилка.

Незнакомец с пронизывающими синими глазами тоже походил на женатого человека. На вид ему было около сорока. Впрочем, могло оказаться меньше. Почему он пригласил её к себе? Поделиться информацией или воспользоваться случаем? Может, он обычный мошенник? «На вашем доме лежит проклятие, и я научу, как его снять. Для начала принесите все свои золотые вещи…». Но золотых вещей у неё не было, а из серебряных в столе лежала одна цепочка. Образ утреннего чудовища померк, разум постарался погасить его, и отношения с незнакомцем Аня анализировала теперь в привычной плоскости. Незадолго до шести погода испортилась, и небо заволокли тяжёлые тучи.

С сумерками вернулась тревожность. Аня вышла из библиотеки, чувствуя лёгкий озноб – то ли от сырости, то ли от волнения. Но ей навстречу спешили самые обычные люди, а город выглядел… как всегда перед грозой. Налитое грозной синевой небо красиво оттеняло серые высотки. Дышалось легко.

Всё же Аня решила последовать утреннему совету и поехала прямо домой. У неё теплилась надежда: может, во дворе сидят старушки, которые с радостью поделятся свежими слухами. Но двор был пуст – все разошлись в преддверии непогоды. Дети сели учить уроки, пожилые включили телевизоры и обогреватели. Может, оно и к лучшему?..

В подъезде её встретила новая доска объявлений. Аня улыбнулась этому новшеству, но, присмотревшись, запнулась и чуть не упала. Посреди доски был приколот единственный листок, вырванный из ежедневника.

Красным фломастером на листке размашисто значилось:

«Остерегайтесь крыс в ночное время».

Дома Аня попыталась приготовить полноценный ужин: достала кастрюлю, наполнила её водой и даже поставила на плиту. После короткой заминки выключила плиту, вылила воду и вместо этого нарезала бутерброды. Она то и дело поглядывала на часы. Время близилось к восьми. Звонить или не звонить? За окном раскатился первый удар грома. Аня вздрогнула и задёрнула шторы плотнее, не оставляя просвета.

Звонить или не звонить? С каждым раскатом становилось всё неуютнее. Аня пыталась читать, взялась за чистку раковины, но тут же всё бросила, села на табуретку и задумалась.

Часы показывали без пяти восемь.

«Это же просто звонок. Я просто позвоню».

Ровно в восемь Аня вынула из шкафа блузу и достала визитную карточку из кармана. Вернулась к столу и решительно набрала номер. С бьющимся сердцем стала слушать гудки.

Вот они прекратились. На том конце появилось ощущение жизни.

- Это вы? – спросил знакомый властный голос. – Приходите. Квартира тридцать четыре.

И отключился.

Аня почувствовала, как запылали щёки.

Эта манипуляция ей совсем не нравилась. Она оттолкнула телефон и забарабанила пальцами по столу. Кажется, она ввязывается в плохую историю. Но ей ясно помнились глаза незнакомца. Они не походили на глаза мошенника и маньяка. Впрочем, откуда ей-то знать? Бабушка бы испугалась, постаралась её отговорить. Аня поднялась, оглядела себя. В домашних джинсах и футболке она выглядела сносно для соседского визита. Она проверила плиту и все розетки. Свет выключать не стала. Сунула телефон в карман, переобулась и вышла. Прислушалась: подъезд молчал. Короткая вспышка паники настигла её, только когда щёлкнул замок. Если бы не утреннее происшествие, она бы никогда не поступила так. Аня прикрыла глаза, представила ненормально огромную пасть зверя и стала медленно спускаться.

Её не ждали. Ни одна дверь не была заранее приоткрыта.

Аня отогнала неприятную мысль, что за ней наблюдают в глазок, и приблизилась к тридцать четвёртой квартире. Собственно, разглядывать было нечего. Дверь обыкновенная металлическая, золочёные цифры висят немного криво. Теперь, когда цель была перед ней, в голову полезли всякие ужасы. Вот её втаскивают внутрь, зажимая рот ладонью. Или приглашают вежливо, только запирают дверь на все засовы… Аня зажмурилась, затрясла головой. Этажом выше раздался стук, и подъезд заполнил раскатистый голос бабы Евдокии:

- … двадцать раз уже сказала. Да погоди ты, я спущусь к тебе! Вот неуёмная!

Старуха явно говорила по телефону. Видимо, случайно нажала громкую связь, и фоном донёсся плачущий голос Марии с третьего этажа.

- Да поняла я, что сбежала! Смотреть надо за собакой лучше! Да! Всё! Щас приду!

Послышалось суетливое шарканье тапочек. Аня немного ожила и, не размышляя дольше, нажала на кнопку звонка – рано или поздно всё равно бы сделала это. Хоть баба Евдокия будет свидетелем в случае чего.

Что-то произошло не сразу. Потом дверь отворилась, даже как будто лениво, и на пороге показался Вадим.

- Долго, – коротко и резко сказал он, неодобрительно глядя на Аню. – Очень долго. Что вы тут мялись полчаса? У меня мало времени. Здравствуйте, Евдокия Павловна.

Старуха, как раз поравнявшаяся с Аней, ласково улыбнулась:

- Здравствуй, здравствуй, Вадим.

Из вежливости кивнула также Ане, с которой виделась редко.

- Мария собаку потеряла! – сообщила, притормозив. – Может, ты встречал, нет?

- Нет, нет, Евдокия Павловна, – ответил Вадим. – Не встречал, к сожалению.

Старуха сокрушённо махнула рукой и стала спускаться дальше. Внизу уже слышались всхлипывания встречающей подруги. Аня при всём старании не могла сейчас разделить их горе. Соседка знала Вадима! Разговаривала с ним по-свойски – значит, не впервые. Она почувствовала невероятное облегчение. Вадим смерил её осуждающим взглядом и посторонился.

В потёмках прихожей Аня добрела до единственной комнаты и быстро огляделась. В глаза бросились два потёртых кресла со столиком посередине, шкаф с книгами странного вида, плотно задёрнутые шторы. На кухне что-то булькало в большой кастрюле, но почему-то было понятно, что не суп. Спальное место она разглядеть не успела. Вадим стремительно вошёл, с размаху бросился в одно кресло и указал ей на другое.

- Быстрее, быстрее, – сказал он без тени улыбки. – Я же сказал, мало времени.

Аня безмолвно подчинилась. Уверенность Вадима сообщалась и ей. Мелькнула краткая мысль: «Наверное, он врач – хирург или травматолог».

- Почему мало времени? – спросила она, решив поддерживать тон.

- У меня скоро смена.

- А… кем вы работаете?

- Я же сказал. Убиваю тварей.

Аня замолчала, пытаясь придумать следующий вопрос, но в голове царил полный хаос.

- Вы… вы хотите сказать, что их много?

- Разумеется.

- Но откуда они взялись?

- А! На этом мы и остановились! – оживился Вадим и закинул ногу на ногу. – Дело в том… что эти твари – результат наших с вами стараний. Поступков, мыслей.

Он подождал, пока на Анином лице отразится недоумение, и поправился:

- Не наших с вами персонально, а вообще человеческих. Хотя, возможно, виноваты и мы. Никто не безгрешен. Что ж, придётся рассказать вам сказку.

После долгой паузы он заговорил уже серьёзно, пристально глядя ей в глаза:

- Добро и зло, как вы понимаете, существовали всегда. Они боролись в человеке с первых дней сотворения. Обе силы были достаточно могущественны, чтобы не уступать друг другу. Ни одно, ни другое не одерживали абсолютный верх. Добро пробивалось сквозь завесу зла, а ростки зла зарождались в любимых созданиях добра.

Но наш мир уже не юн, и он стал выдыхаться. А зло по-прежнему множится и множится. Войны, мятежи, разрушения, насилие, ложь пробивают слабеющую оболочку пространства, в котором мы существуем, и притягивают извне силы, в которые мы предпочли бы не верить.

Вадим сделал паузу, отхлебнул из кружки, стоящей на столике, и продолжил:

- То, что мы называем потусторонним и аномальным, всегда существовало за границей мира, иногда просачиваясь в него. Люди и сами идут на краткий контакт с этими силами – чаще всего, из любопытства. Аура же зла властно притягивает аномальные энергии, напитывая их мощью, и потустороннее стремится слиться с ней. Чем дальше, тем легче оно проникает в нашу реальность. Раньше это происходило ночами – земное солнце твари не любят. Но сегодня вам было представлено доказательство: иррациональные сущности достаточно сильны, чтобы находиться здесь до восхода солнца и дольше. Они становятся всё наглее и изобретательнее. И, безусловно, их становится всё больше. Сегодня трагедия не произошла чудом: вам всем повезло, что я вышел из дома в такую рань. Обычно я встаю позже.

Аня неотрывно смотрела на него, пытаясь прочесть признаки шизофрении или другой душевной болезни по его лицу. Но Вадим не походил на безумного.

- Откуда вы это знаете? – спросила она.

- Я ухаживал за одним одиноким стариком. Нас случайно свела судьба, впрочем, это неважно. Он тяжело болел и уже не мог заботиться о себе самостоятельно, но всё ещё пытался выбираться из дома, делать покупки и прочее. Совесть не позволила бросить человека в беде, я заботился о нём до конца. В знак благодарности он подарил мне небольшую сумму, пару реликвий и некоторые записи…

«Так вот оно что. Ухаживал за стариком ради выгоды. Если не сам же его…».

- Я вас умоляю! – раздражённо сказал Вадим, и Аня вздрогнула. – Я что, похож на уголовника? Да, с той поры моя жизнь изменилась – и, думаю, уже безвозвратно. Я ушёл с работы, стал много наблюдать и читать. В конце концов, ко мне пришло осознание моей миссии. Я охраняю ваш сон – могли бы, кстати, меня за это поблагодарить.

Аня смотрела в пол, стараясь ни о чём не думать, не позволять видеть себя насквозь. Но это было нелегко. «Ко мне пришло осознание моей миссии». Боже, он говорит как сектант!

- Снова мимо, – отрезал Вадим и вдруг спросил: – А вы-то сами не припоминаете каких-нибудь казусов? Ничего странного по ночам не слышите?

Аня покраснела. Её пугливость была вечным предметом насмешек. В школе её разыгрывали – то изображали привидение, то подкидывали игрушечного паука. Она так и не переросла свои страхи. Даже собственная тёмная прихожая не внушала ей доверия. Да, странный скрежет на крыше часто беспокоил её по вечерам. Изредка будили крики на улице или женский визг – но мало ли что вытворяют по ночам студенты. Ещё иногда кто-то мягко тёрся о входную дверь, примерно на уровне крупной собаки…

Но Аня всегда была уверена, что это и есть собака.

Вадим с интересом наблюдал за сменой эмоций на её лице.

- Собственно, почему я вам всё это говорю? Раз уж вам довелось столкнуться с этим – ведите себя аккуратно и призывайте к тому же других. Поняли? Считайте, я полагаюсь на вас. Ну, а теперь прошу меня извинить… – и он поднялся с кресла.

В то же мгновение раздался негромкий, вежливый стук.

Стучали в окно.

Аня увидела, как напрягся Вадим, и её прошиб холодный пот.

- Кажется, мы увлеклись беседой, – сквозь зубы пробормотал он. – Отойдите подальше. Сядьте на раскладушку!

Аня попятилась в дальний угол комнаты. Она не отрывала испуганных глаз от штор. Вадим медленно, очень медленно наклонился, тоже не отрывая взгляда от окна, и вытянул из лежащего на полу рюкзака длинный блестящий кинжал с потемневшей рукояткой. В окно стукнули снова.

- Молчите, – одними губами произнёс Вадим, оглянувшись. Предупреждение было излишним: при всём желании Аня не смогла бы выдавить ни звука. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Потом заколотили нетерпеливо – как соседи, которых затопило. Аню всё сильнее бил озноб, она попыталась унять дрожь в руках и ногах, но вместо этого застучала зубами. В окно долбили уже со всей силы – непонятно было, как выдерживает пластик. Трещины по нему уже наверняка побежали. Вадим приблизился к подоконнику и отвёл руку с кинжалом, готовя удар.

В это время взорвался пронзительным звоном дверной звонок. Кто-то не убирал с кнопки палец, весело и нагло трезвоня, несмотря на поздний час. Потом и в дверь прицельно ударили, как будто ногой.

- Не подходите! – коротко бросил через плечо Вадим. Пластик выдержал ещё один нечеловеческий удар и разлетелся, за шторой обозначился уродливый силуэт с длинной рукой, которая протянулась к ткани и рывком оборвала её. Аня завизжала. На подоконнике сидел по-обезьяньи как будто бы человек с телом воспалённого, ярко-пунцового цвета. Он поднял голову, посмотрел прямо на Аню и ощерился в безумной улыбке. В следующее мгновение кинжал обрушился на его шею прямо в прыжке. Тело рухнуло, безмолвно корчась. Аня почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а желудок завязывается узлом. Дверь ещё раз сотряслась от удара, и вдруг всё стихло.

- Теперь посмотрите в глазок, – приказал Вадим, принимаясь деловито разделывать труп у окна. Тело поддавалось легко. Его части Вадим раскладывал поодаль друг от друга. В ответ на полный ужаса и отвращения взгляд Ани пояснил: – Нельзя оставлять целым. Мозг быстро восстановится, пошлёт сигнал туловищу и исцелит. Сращивать тело – задачка для него посложнее. А если конечности разложить в другом порядке, уже не срастит обратно. Не додумается, как. Ну, не тяните. Я сейчас подойду.

Аня подчинилась, лишь бы поскорей избавиться от мерзкого зрелища. На цыпочках вошла в прихожую. Каждый шаг будил новый всплеск тошноты, и ей пришлось постоять немного, держась за косяк. Молчащая дверь гипнотизировала. Почти физически Аня ощущала чье-то присутствие за ней. Но оно ждало. Стараясь не дышать, Аня пошла к двери, боясь, что пол скрипнет или упадёт какая-нибудь вещь с полки. Ничто не выдало её, и Аня приблизилась настолько, чтобы увидеть.

Перед глазком стоял мужчина с суровым неподвижным лицом в форме, похожей на полицейскую. Глаза его были опущены. С течением секунд в лице не менялось абсолютно ничего, как у манекена. Однако существо не было монолитно: оно переминалось с ноги на ногу и нетерпеливо покручивалось в стороны. Голова же оставалась в одном положении, как бы ни поворачивалось туловище, и лицо сохраняло безжизненность. У Ани затекла нога, и она шевельнула ею, задев скамеечку для обуви. Та подвинулась с грохотом, Аня непроизвольно ойкнула. Закусив губы, посмотрела в глазок и чуть не упала в обморок.

Лицо существа ожило – но не так, как можно было ожидать. По нему побежали странные судороги, мышцы начали сокращаться нелогично и хаотично: глаза быстро открывались и закрывались, рот кривило во все стороны. Существо стало мелко подпрыгивать, глядя одним вращающимся глазом прямо в глазок, и Аня услышала невнятное бормотание, как будто говорило радио. Она отшатнулась, и её успел подхватить подошедший Вадим. Аня чуть не закричала, он быстро зажал ей рот ладонью. Вспомнив, что Вадим делал этими самыми руками, Аня яростно забилась, чувствуя, как тошнота опять накатывает. Вадим, кажется, сообразил и выпустил её, но тут же схватил за руку и потащил в комнату. Посмотрел в лицо при свете. Анин вид красноречиво говорил, что за дверью их ничего хорошего не ожидает.

- Понятно, понятно, – вполголоса сказал Вадим. – Угораздило вас! Я-то уже привык к веселью. Ладно. Не бойтесь. То, что снаружи, сюда не войдёт. Оно терпеливо, но умом не отличается. Считает, что прекрасно шифруется. Видите, даже форму себе сгенерировало.

Он подтолкнул Аню к раскладушке, сам сел на подлокотник кресла. Аня бросила взгляд на подоконник, но потусторонних останков в комнате уже не было. Вадим проследил за её взглядом.

- С этим всё, – сказал он. – Мозг не решил задачу и разрушил остатки тела. Психанул, так сказать. Большинство сущностей довольно глупы. К сожалению, чаще всего они также сильны. Ложитесь, постарайтесь заснуть.

Аня не поверила своим ушам.

- Что?!

- Оно, за дверью, будет сторожить до утра. Утром, надеюсь, уберётся само. Боюсь, сегодня мне в город не выйти. Вы меня здорово задержали. Если бы не вы, я бы давно отправился на задание. А красавчик подпирал бы дверь…

- Но… но… – Аня вдруг вспомнила и почти закричала: - Но Евдокия Павловна! Она же при нас спускалась к Марии! А у Марии… пропала собака!

Вадим тоже вспомнил и чертыхнулся. Ударил кулаком по колену и вскочил.

- Безмозглые старухи!

- Откуда им было знать? – возмущённо повысила голос Аня. – Вы хоть кого-нибудь предупреждали о своих подвигах?!

- Разумеется! – передразнил её высокий голос Вадим. – Для кого я написал записку?!

- Про крыс?! – Аня издала истерический смешок. – Думаете, это кого-то насторожит?! Да и записку написали только сегодня! Вам плевать, что происходит в доме! Может, этот урод уже кого-нибудь слопал!

- Так, хватит болтать! – оборвал её Вадим. У него дёргалась щека, глаза яростно полыхали. Как по команде, оба замолчали, остывая. Со стороны прихожей донеслось приглушенное шуршание и урчание. В это время тревожно загудел Анин телефон. Она торопливо вытащила его из кармана и успела увидеть на экране «Бабушка».

- Аня, ты спишь?

Голос Анастасии Ивановны звучал странно. Не так, как обычно.

- Нет, не сплю, – быстро ответила Аня. – Что случилось?

Бабушка замялась.

- Понимаешь, Анечка, мне что-то неспокойно… на улице что-то странное происходит…

- Что… происходит? – выговорила Аня, ловя взгляд Вадима.

- Не знаю, Анечка… что-то странное… как ты думаешь, может, вызвать полицию?

Бабушка говорила с замешательством, словно отвлекаясь на что-то.

- Но что, что именно? – опять повысила голос Аня. – Что там? Бабушка, да говори!

Послышался шорох. Похоже, что Анастасия Ивановна положила телефон и отошла куда-то. Через некоторое время вернулась и, приблизив губы к самому динамику, прошептала:

- Теперь и в подъезде… я запрусь на второй замок… Наверное, позвоню в полицию… Анечка, ты не волнуйся… если что, деньги мои, ты знаешь, в третьем ящике, под скатертью… и ещё по…

Связь прервалась.

Аня вздрогнула, будто её ударили. Не осознавая, что делает, бросилась в прихожую, Вадим за ней. Он схватил её за локти. Аня, рыдая в голос, принялась отчаянно вырываться. Вадим вскрикнул и отдёрнул руку с набухающей царапиной. Впрочем, это его не охладило. Он вцепился ей в плечи и хорошенько встряхнул.

- Да успокойтесь вы! Хватит рыдать! Что произошло?

- Бабушка! Что-то случилось! Она не договорила!

- Понял, – и Аня оказалась на свободе так внезапно, что чуть не полетела носом вниз. Вадим щёлкнул выключателем, прихожая залилась светом. Он на секунду вернулся в комнату, потом, судя по звукам, заглянул на кухню. Загромыхала жестяная кастрюля, что-то булькало и лилось, потом как будто закрутили пробку. Вадим снова метнулся в комнату, погремел чем-то в рюкзаке. Угадывая, что он несёт ей помощь, Аня перестала плакать, только шумно дышала, привалившись к стене.

Вадим вернулся в прихожую с рюкзаком на спине, в одной руке – знакомый кинжал, в другой – бутыль с чем-то мутным, похожим на компот. Бутыль он сунул ей.

- Телефон положите на пол и отодвиньте ногой. Не до него. Сейчас я открою дверь, – бесстрастно сказал он. – Этот молодчик ринется на нас. Я его встречу по-своему, а ваша задача – поливать его из этой вот бутылочки. Всё поняли?

- Что там?..

Он чуть не выругался, но сдержался.

- Какое ваше дело! Поливайте, и всё. Окропление животворящее.

Вадим подошёл к двери, быстро отомкнул замок и распахнул её настежь.

Существо, стоящее на пороге, замерло. Затем каменное лицо снова пришло в хаотичное движение. Аня сглотнула, непослушными пальцами отвинчивая пробку. Псевдоформа кончалась на уровне пояса, а ниже пояса у твари были почти человеческие голые ноги, только плохо вылепленные. Кожа вспучивалась буграми, колени красовались по бокам, одна голая ступня торчала вывернутой назад, а вторая вообще была недоделана – нога оканчивалась бесформенным комком, из которого выступал один-единственный палец.

Существо покачалось с ноги на ногу, подняло руки, будто Панночка, встающая из гроба, и, прежде чем Аня успела вскрикнуть, удлинившиеся руки вцепились Вадиму в горло. Тот нанёс наугад удар кинжалом, но промазал. Не помня себя, Аня подскочила ближе и плеснула из бутыли на тварь. Лицо перестало дёргаться, глаза уставились на девушку. Существо издало недовольный скрежет, и руки сомкнулись на горле Вадима ещё плотнее. Тот захрипел, лицо стало стремительно багроветь… Аня отшвырнула бутыль, дико огляделась, подняла над головой попавшуюся под ноги табуретку и с размаху ткнула в мерзкую физиономию. Она едва удержала равновесие, пальцы почти соскользнули. Аня покачнулась и увидела, что табуретка висит в воздухе почти без её помощи. Тварь, широко раскрыв чёрный рот, вгрызлась в дерево зубами и начала подтаскивать Аню к себе. Девушка вскрикнула и выпустила табурет из рук, но раньше, чем она успела отпрыгнуть, руки существа, оставив Вадима, проворно потянулись за ней и обвили ноги. Её снова потащило вперёд.

- Вадим! – закричала не своим голосом Аня.

Тот осел на пол. Аня, всхлипывая, зашарила рукой по стене, нащупала какую-то ручку и вцепилась в неё. Ручка, как оказалось, принадлежала двери ванной, и та начала послушно открываться. Существо оживилось, мимика стала судорожнее. Аня приготовилась драться зубами и ногами, но в этот момент удар кинжала обрушился на голову твари. Второй обрубил тянущиеся бесконечные руки, и существо повалилось на спину. Табуретка осталась в намертво сомкнутых зубах.

Вадим, массируя горло, повернулся к Ане. Она посмотрела вниз и вскрикнула: обрубки рук по-прежнему оплетали ноги. Вадим понял, опустился на колено и парой ловких движений освободил её.

- Быстро, быстро, – сказал он. – Проверим, где старушки, и уходим.

- Куда? – громко стуча зубами, выговорила Аня.

- Спасать бабушку. Кстати, спасибо.

- За… за что?

- За то, что огрели это табуретом. Очень остроумно. Пошли.

Он побежал вниз, Аня старалась не отставать.

Этажом ниже на площадке лежали два бесчувственных тела. Хоть она и предполагала подобное, зрелище потрясло её. Аня сдавленно ахнула. Вадим жестом заставил её замолчать и быстро осмотрел обеих старух. Послушал пульс, произвёл ряд ещё каких-то манипуляций и повернулся к спутнице.

- Живы.

Рядом темнела прихожая незапертой квартиры. Вадим прислушался и нырнул туда. Какое-то время отсутствовал. Потом вернулся и сообщил:

- Никого. Собаки тоже нет. Придётся перенести их туда.

Подошёл к телу Евдокии Павловны и, крякнув, поднял его.

Не успели выйти за ворота, как мимо пронеслась стая существ, знакомых Ане по утренней схватке. Аня рефлекторно прижалась к стене, закрыв глаза, но их не заметили.

- Едем, едем, – подгонял её Вадим. – Некогда расслабляться.

- На чём?..

- У меня машина недалеко. Возле канцелярского магазина.

Они осторожно побежали, оглядываясь по сторонам. Ночные тени дрожали, в небе сквозь дрожащую пелену тускло светила луна.

- Вот чёрт!

Вадим замер, как вкопанный. Аня в страхе выглянула из-за его плеча, почти физически ощущая его ярость.

Ближайшая к ним машина была расплющена всмятку. По ней будто прошёл… кто-то очень большой. Аня задрожала, бросила взгляд на соседние машины. Пострадала только одна.

- Это и есть ваша?

Ответ не требовался. Вадим стоял, гневно дыша.

- Далеко? – коротко спросил он у Ани, немного придя в себя.

- В Центральном районе.

- Далеко… – пробормотал Вадим. – Ладно, делать нечего. Пойдём пешком. В метро спускаться опасно. Хотя, постой. Набери ещё раз.

Аня поняла. Всё это время она судорожно сжимала телефон в потной руке. Нажала «Вызов», долго слушала гудки. Паника снова поднялась из недр сознания. Бабушка не отвечала.

Подгоняемая тревогой, Аня быстро зашагала вперёд, чуть не опережая Вадима. Какое-то время ей было почти всё равно, какая тварь попадётся на их пути. Лишь позднее она поняла, что Вадим-то об осторожности не забывал ни на секунду. Они двигались по тротуару, и высаженные вдоль него тополя скрывали ночных путешественников – по крайней мере, с проезжей части заметить их становилось сложнее. К тому же в домах не светились окна. Они не светились нигде. Время от времени Вадим хватал Аню за руку и заставлял плотно прижаться к дереву: по дороге периодически пробегали двуногие создания с клювами, кабаньими и змеиными головами. На двух ногах почему-то передвигались и летучие мыши с курносыми пятачками и острыми зубами. Визги, урчание, клёкот разносились по городу. Аня, не сбавляя хода, успела удивиться, что чудовища не чувствуют их запах или не видят ночным зрением.

- Ещё не приспособились, – коротко пояснил Вадим. – Не свыклись со своими личинами. В своём мире они существуют в других формах.

Особое внимание Вадим уделял подворотням, стараясь быстрее миновать арки, и не зря. В одной из арок под покровом темноты тяжело ворочался кто-то огромный и шумно сопел. Поддавшись странному наваждению, Аня замедлилась, чтобы разглядеть великана.

Вадим решительно развернул её за плечи, и она послушно ускорила шаг. Уже закончился проспект и началась следующая улица. Дорога шла под откос. В другое время они увидели бы вдали огни городского центра, но сейчас улица тонула в темноте. Только свет луны позволял ориентироваться в пространстве.

- А теперь самое интересное, – сказал Вадим.

И, поймав испуганный Анин взгляд, закончил:

- Придётся перейти на ту сторону.

Проезжая часть как бы в ответ сотряслась от грохота. По ней двигался гигантский полумедведь-полулев, неспешно поворачивая голову вправо и влево. Страшная голова плыла на уровне четвёртого этажа. Красные глаза, казалось, могли смотреть сквозь стены. За медведем спешила кучка мелких существ с крылышками. Они напоминали эльфов из англосакской мифологии, только умиляться их виду совершенно не хотелось. Процессия почти миновала Вадима с Аней, как вдруг один эльф отстал от остальных и начал хищно, быстро оглядываться. Вдруг он издал резкий, пронзительный звук. Эльфы вернулись к нему и сбились в кучу, явно что-то обсуждая. Чудовищный медведь, хоть и не следил за суетой мелюзги, тоже остановился, продолжая крутить головой. И вдруг процессия стала разворачиваться обратно…

- Почуяли. Бежим! – глухо скомандовал Вадим, и они помчались через проезжую часть, наперерез медведю. – Не останавливаемся, бежим, пока можешь!..

Скоро Аня стала задыхаться. На бегу невозможно было думать, нельзя было обернуться. Ей казалось, что тысячи медведей и великанов преследуют их. В груди закололо, и она испугалась, что сердце не выдержит гонки. Будь что будет! Она остановилась и согнулась, упершись руками в колени. Вадим остановился тоже. Предстояло преодолеть ещё два квартала, прежде чем бабушкин дом станет виден. Вдруг Ане померещилось сквозь шум в ушах, что она слышит шум мотора.

Нет, он явно приближался. К ним приближался автомобиль! Аня с усилием выпрямилась и изумлённо округлила глаза. Она не могла ошибиться. Их настигал автомобиль Яна! Лощёная фиолетовая иномарка лихо затормозила возле них. Переднее стекло опустилось. На них смотрел Ян собственной персоной. Простоватое, в веснушках лицо излучало искреннее дружелюбие.

- Привет, подружка! – окликнул он. – Почему гуляешь так поздно?

Вадим, недоверчиво глядя на парня, подошёл ближе. Ян скользнул по нему удивлённым взглядом.

- О, это твой друг? – протянул он обескураженно. – Окей… Ребята, вас, может, подвезти?

Аня вопросительно посмотрела на Вадима. Тот, сузив глаза, молча изучал Яна.

На машине они смогут доехать за десять минут… а идти пешком ещё так далеко.

- Ты его хорошо знаешь? – негромко спросил Вадим.

- Вообще-то да… – смущённо ответила Аня, боясь, что Яна обидит вопрос.

Вадим подумал, потом улыбнулся.

- Меня зовут Вадим, приятель, – сказал он и добродушно похлопал парня по руке. – Будем благодарны, если подбросишь. У нас срочное дело. От этого может зависеть жизнь.

Ян слегка побледнел – больше всего он боялся ввязываться в неприятности – но мужественно махнул в сторону салона. Вадим обошёл машину и сел на переднее сиденье. Аня торопливо юркнула назад. Машина взревела и сорвалась с места. Вадим глянул в окно.

- Мы не сказали, куда ехать, – дружелюбно напомнил он Яну.

Аня тоже с тревогой посмотрела в окно. Ехали правильно.

Ян без особой симпатии покосился на Вадима.

- И так понятно, – пробормотал он. – «Зависит жизнь»… на дороге посреди ночи… едете к старушке, точно?

Аню слегка покоробило, но она подавила раздражение и кивнула. Ян, довольный своей проницательностью, тоже кивнул.

- А ты почему раскатываешь на машине ночью? – спокойно спросил Вадим. – В городе неспокойно. Преступность…

- Я вас умоляю, – Ян крутанул руль, поворачивая. – Что мне в машине сделается? Посторонних к себе не сажаю.

Некоторое время ехали молча. Аня с замиранием сердца считала повороты. Вот они миновали театр… выехали на площадь. Дальше будет консерватория…

- Значит, решила бросить друга детства? – вдруг прервал молчание Ян. – Нашла себе мужчину постарше?

Аня, поглощённая своими мыслями, не сразу поняла, что обращаются к ней.

- Что?.. Мы не… – она запнулась. – Он… просто такой же друг мне, как ты.

- А я надеялся, что когда-нибудь… однажды… может, ты и не замечала этого. Конечно, вид у меня не такой внушительный, – Ян небрежно кивнул на Вадима.

Вадим не подавал и виду, что слышит разговор. Аня поморщилась.

- Слушай, у тебя всегда было полно девушек.

Ян не стал возражать.

- Это всё сиюминутно… – философски отозвался он и даже оторвал руку от руля, чтобы сделать глубокомысленный жест. – Я думал, что ты отличаешься от этой массы…

Он сделал грустную гримаску и тяжело вздохнул.

- Теперь мне придётся тебя убить.

Аня похолодела и вскинула голову. В зеркале заднего вида отразились чёрные, как дёготь, глаза водителя. Вадим ожил и через секунду обхватил его мёртвой хваткой, не давая рукам освободиться. Машина, потеряв управление, помчалась вперёд. На теряющем человеческие черты лице расплылась беззубая лягушачья улыбка.

- Вадим, это не человек! – взвизгнула Аня. Дважды повторять не пришлось: кинжал сверкнул в тесном салоне, и Вадим с силой воткнул его в грудь существа, провернул несколько раз. Аня закрыла глаза, невольно содрогаясь. Не тратя время, Вадим дотянулся до двери и вытолкнул труп одной рукой, второй хватая руль. Машина с визгом повернула и затормозила у самой витрины универмага.

- Да, поездочка…

Вадим, ругаясь, сдал назад. Машина развернулась и покатила обратно.

- Говори адрес. И подними стекло с обеих сторон, – коротко распорядился Вадим, оглядываясь на дрожащую девушку. – На сегодня нам хватит дряни.

Бабушкин дом выглядел таким же тёмным и безжизненным, как все другие дома.

Вадим вышел из машины первый. Втянул воздух. Кивнул. Тогда вылезла Аня. Они плотно захлопнули двери и зашагали так быстро, как могли.

К счастью, бабушка жила в крайнем подъезде: не нужно было углубляться во двор. Стараясь не шуметь, они прокрались мимо гаража и на миг прислонились к двери подъезда.

- Ключи-то у тебя есть? – шёпотом спросил Вадим, вглядываясь в темноту.

Аня заполошно зашарила в кармане джинсов. Её и бабушкины ключи висели на одном кольце – всегда при ней. Она трясущимися руками провела ключом по магнитному замку, с ужасом спрашивая себя, что делать, если дверь заблокирована.

Замок сработал с третьей попытки. Сигнал прозвучал с опозданием, как бы нехотя. Вадим приоткрыл дверь и ступил в неё. Аня следовала на шаг позади. Дверь захлопнулась, замок тихо чавкнул, но абсолютной темноты не наступило: кинжал в руке Вадима издавал слабое свечение.

- Чистое серебро, – шёпотом похвалился Вадим.

Аня схватилась за него, чтобы тепло человеческого тела хоть чуть-чуть рассеивало страх. Нервы были напряжены до предела.

- Какой этаж? – тихо спросил мужчина.

- Третий.

Поднимались медленно. Вадим держал наготове кинжал, другой рукой схватившись за перила. Аня боязливо косилась через плечо. Кинжал помогал не особо, но лучше уж так. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем Вадим тихо сказал:

- Здесь.

Дверь оказалась заперта.

Вадим поколебался и, нашарив кнопку звонка, нажал. Звука не было. Вадим подождал и постучал в дверь кулаком. Каждый удар болезненно отдавался в висках. Ане казалось, что на этот дерзкий шум сбежится целая толпа гадов. Но они, похоже, были здесь одни.

- У тебя же ключи есть! - внезапно сообразил Вадим. - А чего молчишь?

Аня опомнилась и стала судорожно пихать ключ в замочную скважину, но тот заартачился. Замок и раньше заедало, давно пора было его поменять. Вадим понаблюдал за судорожными рывками девушки и решительно отобрал ключ. Легонько повернул его в замке, раздался лёгкий щелчок, и дверь поддалась. Аня и Вадим торопливо шагнули внутрь, и Аня тут же отшатнулась. В прихожей, раскинув руки, лежала Анастасия Ивановна.

- Я вам очень благодарна, Вадим.

Анастасия Ивановна поставила перед Вадимом чашку и, плотнее закутавшись в платок, села в кресло напротив. Болезненное выражение ещё не сошло с её лица. Аня сидела на полу возле её кресла, держа бабушку за руку. Верхний свет не включали: сидели с задёрнутыми шторами и зажжённым абажуром.

- Не знаю, сколько бы я так пролежала. Может, утром и реанимировать было бы поздно.

- Обычный обморок, – сказал Вадим, делая глоток чая. – Ничего серьёзного. Давление немного повышенное, а вот сердцебиение частое, это нехорошо. Вас что-то напугало?

Анастасия Ивановна посмотрела на него, и её глаза затуманились. Потом она вздрогнула и прикрыла глаза рукой.

- Да… да… Простите, мне не хочется вспоминать…

Но через мгновение села прямо и впилась взглядом в Вадима.

- Все, все, – прошептала она, – Ириша с дочкой с пятого этажа… Анжела… Стёпка, дворник… Арсений Павлович… они все бежали по лестнице откуда-то сверху, наперегонки, и смеялись так громко, неестественно… прямо гоготали. Даже женщины. А Ириша всегда была такая интеллигентная… И они… они…

Вадим невозмутимо слушал.

- Они, – срывающимся голосом продолжила Анастасия Ивановна, – все останавливались на нашей площадке, а потом прыгали вниз. Не спускались ниже, а просто прыгали, понимаете? Я слышала, как они катились кубарем, кто-то, наверное, сломал ногу или руку, кто-то кричал… было так страшно!

Она эмоционально зажмурилась.

- Но самое, самое страшное было другое. Когда они поспрыгивали и… и затихли там… они побежали снова. Сверху. Понимаете? И всё повторилось, заново!

Она не выдержала и тихо заплакала.

Вадим помрачнел. Он обдумывал услышанное, постукивая пальцем по подлокотнику. Аня смотрела на него, отчаянно цепляясь за его спокойствие, как за единственную соломинку. Сердце колотилось, как сумасшедшее.

- Я уверен, это были не ваши соседи, – наконец сказал Вадим. – Думаю, с ними всё в порядке. Если, конечно, они не задержались на улице допоздна.

Анастасия Ивановна изумлённо посмотрела на него сквозь слёзы.

- Но… кто же тогда это был?

Вадим перевёл дух, сделал ещё глоток чая и принялся за рассказ, который Аня уже слышала этой ночью. Она продолжала сидеть на полу, машинально держала бабушку за руку и, не вслушиваясь, пыталась представить, как дальше пойдёт жизнь в мире, который наводнили чудовища. Как идти на работу? Как покупать продукты и лекарства? Сколько человек погибло сегодня, и какие газеты завтра напишут об этом? Неужели уже ничего нельзя изменить?

Анастасия Ивановна слушала, избегая смотреть Вадиму в глаза. Должно быть, она не верила ему – во всяком случае, поначалу. Однако зрелище на лестничной площадке говорило в его пользу. Аня подождала, пока он завершит рассказ, и тихо спросила:

- А Ян?

- Кто?

- Мой друг… из машины.

Вадим понял. Немного подумал.

- Могу лишь предполагать. Либо чудовище убило твоего друга и приняло его облик, либо считало образ из твоего разума. Ты думала о нём перед тем, как подъехал автомобиль?

- Нет, нет! – возмутилась Аня.

Вадим некоторое время смотрел на неё.

- Хочется верить, что твой друг жив, – сухо сказал он. – Между прочим, эта тварь маскировалась умело. Некоторые, принимая человеческое обличье, распознаются по прикосновению. Но не этот.

Аня вспомнила, как Вадим похлопал лже-Яна по руке. Потом вспомнила ещё кое-что.

- Бутыль, которую ты… вы мне дали в квартире. Она не сработала.

Вадим невесело усмехнулся.

- Да. Отвар не настоялся. Свежий отвар – практически бесполезная вещь. Но всё же тварь отвлеклась…

- Какой отвар? – слабо оживилась Анастасия Ивановна.

- Зелье, если хотите, – пояснил Вадим. – Старик, за которым я ухаживал, оставил мне рецепт. Он был охотником, как и я. Он знал, как опасна потеря баланса…

- Вадим, – сказала Анастасия Ивановна. Она уже взяла себя в руки, расправила платок на плечах и выпрямилась. – Но что-то… что-то ведь можно сделать? Вы ведь знаете?

- Вообще-то знаю. В общих чертах.

Аня встрепенулась и с надеждой посмотрела на него.

- Мы можем чем-то помочь?

Вадим долго молчал. Он отставил кружку и откинулся в кресле.

- Зло мира, – нехотя сказал он, – притянуло враждебные нам сущности, открыло им путь. Закрыть его снова может только мощное, мощнейшее противодействие. Этим противодействием является… жертва.

Аня и её бабушка широко раскрыли глаза.

- Что это значит? – подозрительно спросила Аня. – В каком смысле жертва?

- Не в физическом, – сухо ответил Вадим. – Человек, искренне желающий спасти человечество, должен добровольно принять всё зло мира, всю его боль и страдания. Пропустить их через себя, как призма. Зло не уйдёт из мира, никуда не денется… но мир станет чище. Равновесие восстановится, и подпитка для тварей исчезнет. Это обряд, великий обряд. Но, к сожалению, искупитель едва ли сможет его пережить.

Он взглянул на наручные часы.

- Поэтому скоро мне придётся попрощаться.

Анастасия Ивановна с возгласом подалась вперёд, Аня вскочила на ноги.

- Что? Что это значит?!

Вадим иронически выгнул бровь, совсем как утром, но ничего не ответил.

Вдруг Анастасия Ивановна тихо ахнула.

- И вы… вы хотите сделать это?

- Я должен, – строго сказал Вадим. – Но это случится утром, на восходе солнца. Самый действенный час. А пока, если можно, я попросил бы ещё чаю…

- Нет, послушайте.

Аня непонимающе взглянула на бабушку. Анастасия Ивановна встала с кресла. Она печально улыбалась, глядя на Вадима почти с материнской нежностью.

- Вы ещё так молоды. Вы, скорее всего, спасли мне жизнь. Отправились на помощь незнакомому человеку. И не бросили в беде мою внучку. Мою единственную внучку.

Она улыбнулась Ане, но тут же снова обратила взгляд на Вадима.

- Я думаю, вам не нужно жертвовать собой. Вы понимаете меня?..

Впервые за долгий день ошеломлённая Аня увидела, как Вадим изумлённо приоткрыл рот. Он даже изменился в лице. Но Анастасия Ивановна продолжала светло улыбаться.

- Нет! – сказал он и с силой покачал головой. – Невозможно!

От волнения смысл их странного диалога ускользал от Ани. Она в тревоге смотрела то на одного, то на другого, но что-то мешало ей вмешаться.

- Послушайте, Вадим, – мягко прервала его Анастасия Ивановна. – Ваши ум и мужество ещё пригодятся здесь. И если бы вы смогли позаботиться об Анне, большего я не могла бы желать. Не упрямьтесь!

- Нет, – повторял Вадим всё более растерянно. – Нет, нет, невозможно.

И чем растерянней он становился, тем светлее улыбалась Анастасия Ивановна.

- И потом, Вадим, – с мягкой насмешкой сказала она. – Достаточно ли вашего жизненного опыта, чтобы постичь всю боль и страдания мира? Не много ли вы на себя берёте?..

И тут Аня наконец поняла, о чём идёт речь.

- Бабушка! – воскликнула она. – Нет!

Анастасия Ивановна вздохнула и ласково обняла её.

- Не надо плакать. Молодые должны жить. Ты не можешь представить, какая это будет честь для меня. Такое выпадает не каждому.

Аня разрыдалась.

- Но я не могу допустить этого! – сквозь туман слёз донёсся до неё потерянный голос Вадима.

- Тихо. Не спорьте с дамой. Это не по-джентельменски.

Никогда ещё Ане не было так тяжело.

Они вышли из дома в предутренний час. Ещё не рассвело. Анастасия Ивановна шла легко, хотя много лет страдала от артрита, и тихая, радостная улыбка не сходила с её лица. Им никто не мешал, никто не гнался за ними. И дом, и двор выглядели самым будничным образом. Слабая надежда затеплилась у Ани: может быть, всё позади, насовсем? Но Вадим угрюмо покачал головой. Он молча наблюдал за Анастасией Ивановной, а та прошла вперёд и остановилась у клумбы, засыпанной сморщенными листьями. Она задержала взгляд на клумбе, на детской площадке. Оглянулась на дом – здесь она прожила со своим мужем, Аниным дедушкой, пятьдесят шесть лет. Лицо её стало серьёзным. Какие-то дорогие воспоминания прошли перед ней. Потом она улыбнулась Вадиму и Ане и отвернулась от них.

Небо посветлело. Сил плакать у Ани уже не осталось, грудь болела от рыданий, но слёзы продолжали течь по щекам. Она не хотела ничего знать, ничего видеть, но чувствовала, что это будет малодушно.

Первый луч солнца протянулся к земле. Анастасия Ивановна закрыла глаза и глубоко вздохнула. Что-то неведомое происходило в ней, она видела и слышала что-то, известное только ей. Пальцы её сжались, губы побелели от напряжения. По лицу пробежала тень, и вдруг оно разгладилось и стало ясным, как прежде. Вадим подбежал и подхватил её, осторожно опустил на скамейку. Аня подошла ближе и медленно, не осознавая, что делает, села рядом. Бабушка показалась ей странно маленькой, и лицо её странно помолодело, словно она вернулась в свою юность. Они сидели на скамейке втроём… точнее, вдвоём, очень долго. Когда Аня решилась обернуться, бабушки уже не было. Она растаяла.

Вадим, тяжело упёршись локтями в колени, бессмысленно поигрывал кинжалом. Его губы были плотно сомкнуты, лицо как будто осунулось. Сердце Ани кольнула жалость. Ей захотелось сказать что-то ободряющее, но сил у неё совсем не осталось. Над их головами распахнулось окно, в нём раздались голоса. Самые обычные, человеческие голоса. Мир будто сбросил с себя липкую паутину и возвращался к жизни.

Вадим поднял на Аню свои ослепительно синие глаза.