Зима

Глава 1

Впервые я увидел её из окна своей спальни будучи совсем ребёнком. Мне было лет пять от силы. Мы с семьёй тогда жили в северном городе, где зимой холодно до боли и снега наметает по колено всякий раз, когда он решает пойти. Задёргивая шторы холодным осенним вечером, я думал о многих вещах. Что мы будем есть на ужин, куда на экскурсию поведёт меня отец завтрашним утром или какое имя дать собаке, если мне её когда-нибудь подарят. Но все мысли улетели из головы, когда я взглянул на улицу. Первый снег медленно опускался на землю, пока та девушка сидела на качелях, стоящих прямо напротив моего окна, и внимательно рассматривала проезжающие мимо подъездов машины. Завывающий ветер пробирался в дом даже с учётом плотно закрытых окон. Батареи работали на всю, но было холодно даже несмотря на то, что с утра я надел самые тёплые домашние вещи. Девушка та была в одном лишь лёгком летнем платье на тонких бретелях. И, кажется, я засмотрелся и стоял слишком долго в одном положении, потому что секунду спустя она посмотрела прямо на меня. Свет в комнате включён, и она прекрасно меня видит. Смотрит, улыбается и отталкивается от припорошенной снегом земли. На ногах у неё, кажется, тоже не самая тёплая обувь. С третьего этажа мало что удалось рассмотреть.

Я закрыл шторы и ушёл.

До конца дня в моей памяти всплывал образ её длинных светлых волос, что развевались на ветру всякий раз, когда качель тащила её вниз. До конца недели в моей памяти всплывал образ её хитрого лица, освещаемого жёлтым уличным фонарём. И ещё много лет я думал о том, кем же была та таинственная незнакомка, что любит холод настолько, что отдаёт ему всю себя.

Почему-то я запомнил именно эту сцену из своего детства. Не узоры ковра, висящего около кровати абсолютно любого человека в нашем городе, не праздничный салют и даже не то, как выглядела моя детская комната. Мой мозг решил запомнить её.

И я думал, что никогда не увижу её снова.

Я ошибался.

Глава 2

Во второй раз я увидел её в десять лет. В морозное утро понедельника, когда на улице бушевала метель, когда третим уроком по счёту была физкультура, а я, как назло, забыл форму дома. Я тогда остался сидеть с классной руководительницей, один на один. Она проверяла наши контрольные, а я старался не отсвечивать, ведь первой она проверила мою. Отдала листок, вдоль и поперёк исчирканый красной ручкой и велела прорешать заново, ведь я не написал ни единого правильного ответа.

Время не летело. Оно ковыляло из последних сил, и если бы существовало олицетворение, у него было бы два ножевых, десять пулевых и кандалы на всех конечностях. Я с тяжёлым вздохом отложил ручку и посмотрел на часы. От начала урока прошло только семь минут.

— Не получается? — Спросила Ольга Евгеньевна, едва ли взглянув на меня. — Займись чем-нибудь другим.

А меня дважды просить не надо. Я встал, потянулся, перехрустев всеми костями позвоночника, и прошёл к окну. Из него открывался прекрасный вид на крышу спортзала, под которой в данный момент занимались мои одноклассники. Но именно в этот неудачный день, когда мне пришлось сидеть в кабинете, небо было подёрнуто серыми тучами, которые каждую секунду извергали из себя мириады непохожих друг на друга снежинок. Метель застелила собою весь город. Из всех моих одноклассников сегодня пришли лишь немногие, с трудом набралась только треть.

Я облокотился на подоконник и начал вглядываться в белую бездну. Через пару секунд я заметил свет жёлтых ламп спортзала. Ещё через секунду, уже чуть выше, стал виден забор, огораживающий крышу, а ещё... Она.

Та девушка, что много лет назад самозабвенно развлекалась во дворе моего дома, сейчас танцевала в окутывающих её тело снежных вихрях, словно не было момента более подходящего. Не изменившись ни капли внешне, всё в той же лёгкой одежде, она прыгала по свежим сугробам словно была на пике своей карьеры прима-балерины. Всякий раз, когда она поднимала худые, бледные руки в воздух, порывы ветра ударялись о потемневшие деревянные рамы. Стёкла дребезжали, грозясь однажды вырваться из оков и разбиться на мелкие кусочки.

Я замер.

Дыхание перехватило. Я был не в силах даже моргнуть, настолько эта ситуация выбивалась из колеи моей повседневной жизни. Я попытался отойти от окна, но ноги не слушались. Будто вросли в бетон школьного пола. Слились с линолеумом в единое целое.

— Миша? Ты в порядке? — Руководительница выдернула меня из околдовывающих душу пут и вернула своим голосом на землю, благодаря чему я смог хотя бы немного сдвинуться с места. Я взглянул в её слегка испуганное лицо и почувствовал маленький укол вины. — Будто призрака увидел.

— Нет, всё хорошо. — Я повернулся обратно, когда Ольга Евгеньевна, нахмурив брови, продолжила разглядывать попорченную четвероклашками бумагу.

И если можно было бы отматывать время назад, к окну я бы подходить не стал. Девушка, что до этого танцевала в безутешной буре, теперь спокойно сидела на старых ржавых перилах, обрамляющих крышу спортзала, и пристально заглядывала мне в глаза. Снег больше не шёл. Её длинные белые волосы, запутанные в танце, спокойно струились по оголённым плечам. Ветра не было. Не было и чувства безопасности. Где-то в желудке порхали бабочки, а по позвоночнику тёк мерзкий холодный пот.

Незнакомка медленно подняла руку чуть выше головы и помахала. Этот жест явно принадлежал мне, но я даже не знаю, откуда взялась эта уверенность. Я хотел было ответить ей, но вспомнил про сидящую рядом учительницу, когда уже начал поднимать руку. Поэтому я просто поднял её чуть выше, завёл за голову и почесал затылок. Чувство неловкости душило меня, пока незнакомка смотрела в мою сторону с надменным прищуром. Я видел её более отчётливо, чем в прошлый раз, но совсем не понимал с чем это было связано. С тем, что расстояние между нами уменьшилось, с тем, что я повзрослел или с тем, что на подкорке своего мозга я жаждал встречи с ней и подмечал любую деталь в каждой проходящей мимо блондинке. Ту секунду, что я провёл за размышлениями, она потратила на то, чтобы встать с ограждения и отряхнуть своё тонкое, летнее платье от оставшегося снега.

Внезапный порыв ветра поднял в воздух только что выпавший снег и на мгновение перекрыл мне обзор. Когда он утих, на крыше напротив я никого не увидел.

В этот раз она ушла первой.