Зима

Глава 1

Где-то во Вселенной есть заснеженный город. С ночной синевой фонарей и вечной прохладой ветров. День там длинный, а ночь окутана волшебством, и этот город чаще всего снится мне именно, когда там ночь. Падают сумерки, тогда я сам словно падаю в этот город во сне. Леса и равнины подступают к нему, и никакое большое строительство не в силах вытеснить из этого города большой хаос и свою собственную, личную гармонию природы, гармонию тех начал, что были в этом месте до прихода человека. Этот город убивает слабых людей, а сильных закаляет больше и делает ещё сильнее. Если не знаешь, как дышать, не дыши. Если не можешь устоять под порывами ветра, не чувствуя их силы, их стремлений, не приезжай в этот город никогда. Он часто снился мне, я часто падал в него, в город; значит, я уже мог выстоять, и поэтому меня пускали туда какие-то там высшие силы.

В этом городе я снова встречал её. Свою любимую девушку, часть моей души. Моя любимая девушка была хранительницей города, всем и ничем, тихой и всевластной колдуньей, жившей где-то на отшибе у тёмно-малахитового леса, в котором ухают по ночам совы, а по утрам кукушки обещают бессчётное число оставшихся лет. Моя девушка была также прекрасна, как и всегда. А её улыбка была также загадочна. Просыпаясь, я знал, что во всех женщинах мира я буду видеть только её, всеми чувствами влюблённости я буду любить только её, влюбляясь в неё же в тысячный раз. Бесконечность. Покуда мы не сольёмся, не станем единым целым. Тогда это уж будет не она, и это буду не я. И даже не мы, это будет новое я. Просто мы – разделённые части одной души, и эта душа стремится объединиться, поглотить нас и обрести уверенность в себе.

Я готов раствориться в этой предопределённости. А вот моя девушка, моя прекрасная колдунья, медлит. Ей хочется быть собой, быть для себя. В то же время она не отталкивает меня и не притягивает. Она тоже знает эту предопределённость, она не может притянуть или оттолкнуть и просто наблюдает. Я боюсь её бесстрастности. Я боюсь того, что она видит меня насквозь, так как хорошо знает саму себя и свои предыдущие ступени, одной из которых являюсь я, мой уровень познания. Её улыбка – большее из её эмоций, что я могу видеть в этом холодном ночном городе, озарённом безразличным синим светом. Это она делает этот свет таким. А я люблю всё, что она сотворила. Всю её холодность я готов согревать своим теплом, симпатией, страстью и любовью. Но моих сил слишком мало, чтоб растопить этот лёд. Я знаю, она снизойдёт ко мне со своих ледяных небес однажды. Но она не растает, – я замёрзну. И я стану таким же, как и она. Тогда я потеряю свои чувства также, как и она? И если она медлит, если до сих пор не спустилась ко мне, то..? Значит ли это, что она опасается, что я представляю потенциальную угрозу её планам? Что от меня можно ждать чего-то, что не будет укладываться в её систему? Если я – её предыдущая ступень развития, и если даже я знаю о том, что мы промежуточный этап той большей души, которая нас поглотит, то моя колдунья и подавно знает об этом?

Дальше мои мысли путаются, мне снится только запах молодой травы и моря весной, когда сходит лёд. И я всё думаю, во сне, что никогда почти не запоминаю эти сны. Как было бы хорошо, если бы они не развеивались после пробуждения, записывать их чем-то вроде диктофона с иглой, воткнутой в мозг, по ночам. Я хочу знать наяву то, что я знаю во сне.

В этом городе бывает весна. Когда хранительница радуется, наступают оттепели, когда она долго чему-то рада, приходит весна. А за ней катится и лето, тепло, запущенное силой колдуньей радости. Но она больше всего любит осень. Затяжную, красивую, долго не переходящую в зиму. А зима приходит потому, что мрачные мысли и воспоминания, страхи одолевают колдунью, и когда она уже не может держать их в себе, то выплёскивает наружу. Тут и приходят внезапные холода, снега, недолгие, как её слёзы, и промозглый ветер, как её желание махнуть на всё рукой и бежать, бежать, рассекая воздух, куда глаза глядят, до конца поля, за которым виднеется лес. И над лесом лететь!

Потому что это её город, она его выдумала, чтобы скрыться от меня. Но вот беда, он так часто мне снился, город этот, что однажды я и проснулся уже в нём. Вернее, родился. Осмотрелся, принюхался, было чисто и как-то пусто. Я был младенцем в колыбели, и моя память о прошлом, о снах прошлого тем более, постепенно исчезала, как бы я не хотел удержать её, хватаясь за мимолётные обрывки чувств детскими ручонками. Недалеко от моего дома был лес. Вокруг горы, подземные ходы и частые туманы, узнавание промозглого воздуха и радость, когда все ёжатся от неуютного ощущения ветра за шиворотом, а я почему-то улыбаюсь. Я вырос без той памяти, с острым ощущением, что не могу найти свою миссию. И начал вспоминать какие-то чувства сердцем лишь в тот момент, когда встретил её здесь, наяву, встретил свою колдунью в этом городе снова. Но мой разум был не в силах её объяснить. Я только чувствовал, что она рушит мой мир, одновременно отталкивая меня, тянется ко мне. Мне хотелось спросить, но не было слов, не мог я выразить словами то, что смутно ощущал в глубине души. Спросить, как она сюда попала, я ли привёл её в этот мир? Хочет ли она меня уничтожить, чтобы предотвратить волю судьбы? Но ведь мою душу ей не убить. Она была здесь тоже в меру беспамятным существом, по человеческим меркам куда младше меня, почти ребёнком, одержимым кипой наносных страстей, которые постепенно развеивались под влиянием пробуждавшихся воспоминаний.

Мы не могли быть ни вместе, ни врозь. Сердце моё плакало, боль отражалась в её зелёных смеющихся глазах. Мои глаза были очень похожи на её глаза, мои мысли – на её мысли, порой мы с ней говорили одно и то же. Потом что-то забыли и ушли. Ушли, но не забыли всё полностью. Разбрелись, затаив обрывки воспоминаний, невысказанные обиды на условности разума, глупости препятствий. А кто-то сверху просто смотрел на нас и смеялся опять. Дети неразумные, право. Порой я остро чувствовал, что мы – детьми неразумными были и поступали в соответствии с этим, обижаясь за свои игрушки и горшки, забывая, что вещи не вечны, выгоды тоже. Значит пройдёт время, и мы вспомним, хотя и не забывали окончательно, уже не могли, пройдёт время, и мы снова начнём сначала, рисовать какие-то тропы, которые определили не мы, которые будут слетать с наших пальцев причудливыми узорами бежать среди деревьев малахитовых лесов, среди волн тёмно-серого моря, среди частых туманов промозглого города, слетать, бежать и вести нас друг к другу. Все лица, ситуации, поступки, все оковы, что когда-то сдерживали меня, все сети, в которые я попадался, увлечённый якобы интересами, сквозь них, сквозь условия и условности, сквозь время и пространство, я снова слышу, как она зовёт меня. Она скучает по мне, вот и зовёт. Я знаю, чувствую своей кровью, что нужен ей, и иду к ней, понимая, что однажды мы встретимся. Она обязательно вспомнит и узнает меня, у нас будет множество шансов узнать друг друга снова. Я всегда точно знал, что есть мир, где я ей снюсь.

10 Февраля 2014 г.