Жуткие истории бабушки Кэтэриис

Шаман-дерево

- Антоша, ты тут таких денег за год не заработаешь, а там вахта всего на три месяца. Холодно, правда, как в жопе у эскимоса, но местные, народ добрый и гостеприимный, - Коля залпом допил стакан пива и закинул в рот горсть фисташек.

Антону не нравилось, когда друг его так называл, но уже давно с этим смирился. С Колей они дружили всю жизнь: в их родном сибирском селе был только один детский сад и школа. Даже если бы они захотели друг друга не знать, у них бы этого не получилось.

- Где эта Якутия вообще находится? – Антон с сомнением разглядывал блестящие часы на запястье друга.

- Я тебе отвечаю: съездишь, бабок поднимешь, а потом мы с тобой здесь тему замутим. У меня как раз пара идеек есть. Нужно только вкинуться, а то одному тяжеловато.

Коля всегда был шустрее Антона. Все их детские шалости, за которые они не один час отстояли в углу или получили ремня, всегда придумывал он. Вот и во взрослой жизни Коля был прозорливее и наглее, но про друга никогда не забывал.

И в этот раз он не обманул ни по части оплаты, ни по части холода. Едва выйдя из аэропорта, Антон пожалел о своем решении не надевать шапку и перчатки. Отовсюду доносилась незнакомая речь с изобилием звуков «б» и «м». Из толпы к нему подскочил человек.

- Здорова! Семен, – низкорослый, но крепкий мужчина, протянул ему смуглую руку и внимательно осмотрел раскосыми глазами. - Ты чего раздетый ходишь? - расхохотался он, сверкнув дыркой в зубах.

Семен оказался бригадиром их небольшой группы разнорабочих. Вскоре старенький микроавтобус наполнился мужчинами разного возраста, с раздутыми рюкзаками и спортивными сумками. Рабочее место, которое оказалось недалеко от центра города, выглядело пустынно: частный сектор тянулся вдоль сплющенного в овал озера. Рядом не к месту торчала пара девятиэтажек, украшенные светящимися витиеватыми узорами в национальном стиле.

Прогрохотав воротами из профлиста, они въехали на пустырь стройки. Тут и там громоздились стройматериалы и какой-то мусор. Поодаль стояли жилые вагончики, из которых высыпали работники из местных.

- Работы сейчас мало: нужно всего лишь расчистить территорию и утрамбовать строймусором мокрые участки. Работать будем по секторам. Начинам завтра в восемь. По жилью вам все ребята покажут. - Семен, быстро пожав всем руки, запрыгнул в свой дребезжащий микрач и был таков.

Якуты действительно оказались дружелюбными и гостеприимными ребятами. Между собой они разговаривали на своем языке, но по-русски говорили тоже хорошо, правда, с небольшим акцентом. Когда все устроились по вагончикам, решили познакомиться. Кто-то достал несколько бутылок водки, а местные вообще приволокли откуда-то мангал и начали жарить шашлыки, не обращая внимания на снег.

Антон вышел покурить. В сумрачной синеве кругом белели снежные сугробы, которые им предстояло расчистить. За забором проезжали редкие машины, а темное небо, казалось, накрыло непрозрачным колпаком весь город. Он подошел к мангалу, в котором резво трещал огонь. Правда, одно полено криво лежало, и языки пламени лишь слегка облизывали его. Антон огляделся в поисках кочерги или палки, но, ничего не найдя, выудил из кармана складной нож и аккуратно поддел деревяшку.

- Ты че делаешь? – сзади неслышно подошел Аял, худощавый азиат с такими узкими глазами, что они выглядели как порез на коже. – В огне ножом ковыряться нельзя. Дух огня порежешь.

- Дух огня? – Антон, вздрогнув отдернул руку. – Да я просто деревяшку поправить хотел.

- Ладно, - Аял держал в руке стопку водки и странный бутерброд, на котором вперемешку лежали шпроты, сало и что-то еще. Подмышкой у него торчала кочерга. – Ща надо духов покормить. Подержи-ка, - он протянул Антону рюмку и пошурудил угли.

- А зачем кормить духов?

- Ну мы верим в то, что у всего есть своя душа. Иччи называется. У огня, у дерева, у озера или у местности и так далее. Поэтому щас попросим разрешения на работу, задобрим подношениями, а то духи обидятся и пакостить будут, - Аял подмигнул и что-то сказав на якутском, вылил в огонь водку и бросил бутерброд.

Местных быстро развезло от выпивки. Они добродушно утверждали, что это из-за отсутствия у них особого фермента в желудке, который якобы должен был расщеплять алкоголь. Антон в это не особо верил, но и сильно пьяным себя не чувствовал. Решил перед сном сбегать в туалет.

После теплого воздуха вагончика на улице показалось нестерпимо холодно. Кутаясь в выданную спецовку, Антон с ужасом думал о предстоящих нескольких месяцах работы на таком морозе. Скрипучий снег блестел под светом единственного фонаря, который освещал двор. Он слегка не дотягивал до туалетной будки, которая стояла в полумраке у дальнего конца забора. Путь пролегал мимо груды бетонных блоков и старого мертвого дерева.

Вблизи оно выглядело впечатляюще: рассохшийся серый ствол, крепкие голые ветви. Было в нем что-то пугающее. Казалось, оно изучающе смотрит на Антона сверху вниз. «Ну что за бред! Смотрит, ага!», - подумал он, скрипнув дверью деревянной будки.

Уже возвращаясь обратно, он вдруг заметил, что на периферии зрения что-то мелькнуло. Какая-то тень прошмыгнула рядом с деревом. Антон остановился, тревожно вглядываясь в синюю бархатную темноту ночи. Никого.

- Ты чего тут? – сзади опять не слышно появился Аял. Ну и умеет же этот парень подкрадываться!

- Аял, блин, тебе колокольчик на шею надо повесить! – переведя дыхание от испуга, сказал Антон.

- А я че, я ничего, - беззлобно хохотнул Аял. – На кэрэх пришел посмотреть? – кивнул он в сторону дерева.

- Кэрэх? Это что такое?

- Священное шаманское дерево. Раньше при помощи этих деревьев проводили обряды и размещали на них дары для духов. Поэтому и сохранилось оно одно-одинешенько. До сих пор никто не решался его срубить. Аньыы это, то есть грех.

- А как же стройка? – удивился Антон.

- От этого дерева уже который раз пытаются избавится, а оно никак не дается: то техника заглохнет, то несчастный случай с кем-то произойдет. В конце концов местные к нему подходить отказались. Наверное, поэтому вас и привезли.

Антон про себя посмеялся наивности местных, но вслух ничего говорить не стал. Возможно, этому способствовала обстановка: темень, скрип снега в тишине и размягченное алкоголем сознание.

- Ну, это всего лишь старые поверья. Я и сам особо во все это не верю, - грустно улыбнулся Аял. – Пошли, а то холодно.

Утром стало как будто еще холоднее. Антон зябко поеживался в нескольких слоях одежды, которые не особо грели, а снег, который выглядел в утреннем свете пронзительно белым, резал глаза.

- Че, кислые такие? Сегодня всего лишь -35! Скажите «спасибо» это я для вас нашаманил теплую погоду! – расхохотался щербатым ртом Семен.

- Вы двое со мной, а остальные идите снег убирать на втором секторе! - он жестом подозвал Антона и еще одного мужика, тоже прилетевшего вчера. Семен мотнул головой, приказывая идти за ним. – Короче, парни, берите инструменты, и чтобы к вечеру этого дерева тут не было, - эту фразу Семен сказал почти шепотом, обшаривая глазами местность, как будто опасался, что на него в любой момент может кинуться дикая собака. Или еще что похуже.

- Работы там раз плюнуть, на пару часов максимум! По всякой ерунде мне не звоните! – прокричал он из окна своего микроавтобуса, который в следующую секунду слишком резко сорвался с места. Остальные ребята как будто бы слишком быстро отошли от них двоих. Но, возможно, Антону это просто показалось.

Днем дерево выглядело не менее угрожающе, чем ночью. Серый гладкий ствол и заостренные ветви, устремленные вверх, резко контрастировали с пасмурным небом и белоснежным пейзажем. Казалось, стоит только подойти, и обязательно наткнешься на остроконечную ветку, что она воткнется в тебя, нанизав мягкую плоть, как шашлык на шампур.

- Гога, - протянул руку коллега. - Он же Гоша, он же Жора, - он хрипло булькнул смешком.

Быстро договорились о том, куда валить и как резать. Зажужжала бензопила. Первая захлебнулась, оставив неглубокую царапину. Вторая сломалась, еле как допилив до половины. Порванное звено угодило Гоге прямо в голову. Еще чуть-чуть и попало бы в глаз. Внутри ствола что-то белело, видимо это и стало причиной поломки. Антон наклонился поближе к распиленной части, которая выглядела, как приоткрытая щербатая пасть, чтобы рассмотреть получше этот странный предмет. Гладкий, непохожий на дерево, по цвету напоминающий… кость? «Откуда ей там взяться?» Антон задумчиво потер окоченевшие от холода пальцы рук. Пора было согреться.

В вагончике стоял плотный запах тушенки. Антон негнущимися пальцами наложил себе порцию макарон по-флотски и присел, грея руки об металлическую тарелку. Нестерпимо хотелось спать, работать на морозе оказалось сложно, под негромкую якутскую речь слипались глаза. Из полудремы его выдернул вопрос Аяла:

- Ну как там дела продвигаются с деревом?

- Все четко, - Антону не хотелось, чтобы о нем подумали, как о наивном простаке, который верит всему услышанному, но немного помявшись сказал: - Там херня какая-то внутри дерева. Цепь сорвала бензопиле… Чем-то на кость похожа…

- Это и есть кость, - спокойно сказал Аял. – Коровья, наверное, или лошадиная. Раньше на таких деревьях размещали жертвоприношения духам Верхнего или Нижнего мира. Вот, дерево и передает наверх… Ну или вниз. Вы бы лучше отказались от этой работы - он пытливо посмотрел в глаза Антону.

После обеда решили допилить вручную. Двуручная пила резво завжикала разбрызгивая в разные стороны мелкую труху, повизгивая натыкаясь на кость. «Что-то похоже на кость» мысленно поправлял себя Антон.

Монотонный ход пилы действовал гипнотически, но внезапно пилить стало тяжелее. Антон посмотрел на напарника – может филонит? Но Гога пыхтел от напряжения также как и он сам. Вдруг Антон краем глаза заметил чьи-то руки поверх своих: смуглые до черноты, загрубевшие, одетые в замшу с металлическими висюльками. Они крепко сжимали ледяной хваткой его запястья, мешая двигаться. Поднять глаза на обладателя рук Антон не решился. Как во сне он завороженно смотрел на руки, пока в какой-то момент Гога не дернул слишком сильно на себя ручку и выдернул рукоятку у Антона, потянув ему запястье. Оно моментально покраснело и распухло. Руки исчезли. «Были ли они вообще?» Антон хотел верить, что нет.

- Да ладно, ничего страшного, – он размял кисть, но растянутые мышцы ныли при каждом движении.

- Че они там вылупились? – Гога зыркнул на стоящих поодаль коллег. Те действительно собрались в кучку и наблюдали за ними с большим интересом.

- А хер их знает, - махнул дрожащей рукой Антон. – Наверное, потому что считают это дерево священным. Рассказывали мне тут байки про то, что его никто спилить не мог… Давай перекурим, потом продолжим.

- Дремучий народ, - покачал головой Гога, доставая сигареты.

Когда дерево с громким сухим треском упало, послышался отдаленный размеренный шум, как будто кто-то однотонно бил в барабан палкой. Антон оглянулся в поисках источника звука, но ничего подходящего не увидел. Предмет, показавшийся костью, ею действительно оказался. Она настолько плотно сидела внутри дерева, что Антону пришлось воспользоваться топором, чтобы достать ее. Крупная бедренная кость, явно принадлежала когда-то крупной скотине. При этом никаких видимых вырубов, дупел или вообще отверстий на стволе дерева не было.

Выкорчевывать пень пришлось до ночи. Корни проросли настолько глубоко, что им практически пришлось вырыть котлован в промерзшей земле диаметром в несколько метров, чтобы избавиться от него. В вагончик Антон вернулся самым последним.

Несмотря на усталость, снилась какая-то белиберда. Под однотонный бой барабана над Антоном кружился большой черный ворон. С громким карканьем он пикировал вниз, стараясь ткнуть его клювом прямо в глаз, но каждый раз промахивался. Вдруг карканье перешло в приглушенный человеческий крик. Антон проснулся и прислушался. На улице действительно кто-то кричал.

Из вагончика он выскочил одним из первых. Тело Гоги уже успело заледенеть и покрыться тонким белым инеем. Он лежал на боку, подложив руку под голову и подогнув ноги. Из одежды на нем были только майка и подштанники. Выглядело все так, будто он сильно устал, прилег отдохнуть и случайно уснул. Паренек, который споткнулся в темноте об его труп, перестал кричать только после стакана водки.

Скоро приехали Семен и полиция. Сотрудники вяло опросили несколько человек и уехали, списав все на случайность. На месте, где лежало тело, остался четкий оттаявший след, который вскоре припорошило мелким снежком.

- Не надо было вам трогать это дерево, - Аял мрачно сплюнул на землю. – Гогу шаман-дерево уже заморочило, ты следующий, а потом и нам всем не сдобровать. Всех нас уже считай, злые духи приметили.

- Ты че, правда веришь в эти бабкины сказки? – Антон натужно усмехнулся. – Гога, наверное, напился вчера и уснул, где упал. Жалко мужика, конечно, но либо так, либо водкой бы траванулся через месяц.

День и вечер тянулись долго. Антон, напуганный словами Аяла и общей мрачной атмосферой, вел себя тише воды, ниже травы. Ночью ворочался, почти не спал. Всерьез размышлял над тем, чтобы все бросить и вернуться обратно домой.

Наконец не выдержав, вышел покурить. Дыхание перехватило от ледяного воздуха. Пальцы без варежек моментально окоченели. Антон бездумно шарил взглядом по стройплощадке: огромные кучи грязного снега, гора арматуры, бетонные плиты, а рядом возвышалось дерево.

Так! Стоп!

От неожиданности Антон поскользнулся на наледи, а когда поднялся увидел на том месте только развороченную землю вперемешку со снегом. Раскуроченный ствол лежал рядом. «Фух! Померещилось!». Он с опаской подошел поближе, будто из ямы на него мог кто-то кинуться. Тусклый свет фонаря создавал больше тени, чем что-то освещал, но он все же смог рассмотреть на дне небольшой предмет, которого там не было, когда они закончили работу.

С недобрым предчувствием, Антон спустился вниз. Это был странный продолговатый предмет похожий на расческу с длинной ручкой, только на месте зубьев красовался истлевший мех. «Наверное, кто-то бросил, когда мы ушли» брать в руки эту штуку ему не хотелось. Он достал замерзшими пальцами смартфон, сенсорный экран отказывался слушаться, но он все же смог нажать на значок камеры. Присел на корточки и затаив дыхание сделал фото.

Бум! Дзынь!

«Это еще что такое?! Землетрясение?!» Антон испуганно огляделся.

Бум! Дзынь!

Звук шел откуда-то снизу. С каждым разом он становился громче, сотрясая землю, которая осыпалась по краям с каждым толчком. Антон чувствовал ритмичные удары и не мог заставить себя убежать. Рядом с предметом появилось еле заметное движение. Что-то копошилось совсем рядом. Что-то что вылезло из под земли. Антон направил туда луч телефонного фонарика.

Рука.

Он сразу же узнал ее. Эти руки сегодня держали его, мешая ему пилить. Рука жадно ощупывала землю вокруг себя пока не наткнулась на предмет. Она схватила его со страшным криком:

- Миэнэ![1] –дребезжащий, нечеловеческий голос проник в уши Антона. Он бы отдал все, что угодно лишь бы никогда его больше не слышать.

Антон не помнил, как добежал до вагончика. Все мирно спали, как будто ничего не было. Он хотел было уже всех разбудить и… «И что ты будешь делать? Расскажешь про руку? Все подумают, что ты с ума сошел! Может на фото что-нибудь попало?» с надеждой подумал он. Вытащив смартфон, он открыл галерею и разочарованно выдохнул. Ничего. Несколько темных картинок, на которых темнели неразборчивые серо-коричневые пятна.

«Завтра же увольняюсь и уезжаю обратно!» решил он. Ночью Антон почти не сомкнул глаз, задремал только под утро, и то это скорее было похоже на обморок от бессилия.

Утро началось странно.

- Че, кислые такие? Сегодня всего лишь -35! Скажите «спасибо» это я для вас нашаманил теплую погоду! – расхохотался щербатым ртом Семен.

«Я это уже слышал» пронеслось в голове у Антона.

- Вы двое со мной, а остальные идите снег убирать на втором секторе!

- Гога, - протянул руку коллега. - Он же Гоша, он же Жора.

Антон не мог поверить своим глазам. Гога, живой и невредимый, протягивал ему руку, а невдалеке острыми ветвями устремилось ввысь целехонькое шаман-дерево. В голове зазвенело и застучало. Низкий грудной голос заполнил каждый уголок сознания. Дерево, ворон, Гога, снег - все закружилось, завертелось, затряслось, как подвески на шаманском костюме.

Антон не выдержал и засмеялся.

Его истерический смех продолжался в течении нескольких часов, пока его не увезла психиатрическая бригада. Бригадир Семен матюкался по телефону, расхаживая возле врачей, которые пытались засунуть Антона в машину. Остальные молча наблюдали за этой сценой.

- Ну вот, еще один. - Аял проводил взглядом отъезжающую машину скорой помощи и обернулся к шаман-дереву. На его ветке восседал огромный черный ворон и смотрел на всех сверху вниз.

[1] Миэнэ (якут.) – Мое.

Сырая душа

Нюргун слонялся по заснеженному двору, окруженному КПД-шками, мысленно подсчитывая, сколько дней сможет протянуть на те деньги, которые оставались на карте. Он всегда старался выбирать только самые безобидные заказы: ранняя стадия алкоголизма или лудомании, избавление от сонного паралича или «очистка» жилища от неуемного духа, который не давал спать хозяевам.

Во время работы он старательно делал загадочный вид, проводя различные магические манипуляции: окуривал травяным дымом стены, жег конский волос, кормил оладьями огонь. Иногда, к его крайнему удивлению, это срабатывало и люди благодарили его за оказанную помощь, советовали его услуги друзьям и близким. Желающих обратиться за помощью к шаману было много, но Нюргун никогда не жадничал, старался жить по средствам и частенько долго не брал заказы. Не то чтобы ему было стыдно обманывать людей - он не считал себя мошенником, потому что искренне верил в то, что предоставляет им завуалированную психологическую помощь, но и особо удовольствия от того, что наживается на человеческой наивности он не получал.

«Ы-чу![1] Холодно!»

Сухой морозный воздух хватал за пальцы, стеснял движения и дергал за зубы при каждом вдохе через рот. Нюргун выпустил тугую струю сигаретного дыма, смешанного с плотным паром дыхания. Из-за низкой температуры на город опустился плотный туман, как слегка разбавленное водой молоко. Все вокруг выглядело загадочным и чужим, будто художник набросал неаккуратными штрихами контуры предметов, но забыл о деталях.

Нюргун прекрасно знал, что никаких способностей у него нет. Были какие-то намеки: видел всякое, от чего сам сильно пугался. Ну и сны иногда сбывались. Вот его дед был настоящим якутским ойууном[2]: как полагается в юности, страдал мэнэрик - легкой формой кликушества. Прошел через обряд эттэнии, так называемую шаманскую болезнь, лежал в лихорадке ровно три дня и три ночи, пока его душу резали на куски и сшивали металлическими нитями духи Нижнего мира. Дед даже показывал Нюргуну ойбон[3]: специальное место на теле, которое можно было проткнуть ножом без вреда для здоровья, место, через которое он втягивал внутрь себя чужие болезни и беды, которые насылали на людей злые духи - абаасы.

Дед шаманил «по-черному». Люди обращались к нему только в случае несчастья, если кто-то заболел или умер. Часто приезжали издалека, везли больных или их вещи, если дело было совсем плохо. Нюргун много раз просыпался ночью от стука в дверь, слушал взволнованный умоляющий шепот, который прерывался резкими ответами деда. В помощи он никогда не отказывал, говорил, что это его повинность, должность, на которую его назначили высшие силы: «Нохоо[4], абаасы не нужен повод, чтобы нашептать человеку дурные мысли или утащить душу в Нижний мир. Это их работа, а моя работа - не дать им этого сделать». После его смерти люди, возможно, по привычке или от отчаяния, потянулись с просьбами к Нюргуну.

Вначале он всем отказывал. В надежде скрыться, переехал из родной деревни в город, но и там о нём поползли слухи. Одна настырная бабенка умудрилась всучить ему своего мужа-алкаша. Чтобы отвязаться от нее, Нюргун увел мужика в соседнюю комнату, пригрозил ему, что если тот не бросит пить, то помрет, а потом сказал, что все готово. Она радостно сунула ему конверт и убралась восвояси. Нюргун заглянул внутрь и приятно удивился возможности заработать половину своей месячной зарплаты всего лишь за полчаса не пыльной «работы». С тех пор он время от времени соглашался «помочь», но только когда припирало по финансам.

В этот раз он долго топтался у подъезда, несколько раз порывался уйти, пока смс-ка от банка о том, что скоро будет списан платеж по кредитке, не заставила его решительно надавить на кнопку дверного звонка.

- Здравствуйте, Рита? – из квартиры пахнуло жареными оладьями и чем-то еще.

- Здрасти… Проходите… Вот, тапочки, - засуетилась худосочная женщина непонятного возраста, на вид ей можно было дать от тридцати до шестидесяти лет. Одной рукой она придерживала ворот халата, другой распахнула дверь пошире, впуская гостя в сумрачную прихожую.

Нюргун, снял лоснящийся от старости на рукавах пуховик, и повесил его на уже переполненную одеждой вешалку. Он внимательно ощупал взглядом темных раскосых глаз старенький шкаф с покосившимися фасадами, стены с бугристыми слоями краски и старомодную межкомнатную дверь с кроваво-красной вставкой из плексигласового стекла.

«Что это за запах?»

- Где можно руки помыть? – оглянулся Нюргун.

Рита указала куда-то в бок. В ванной комнате от светло-розового кафеля веяло холодом, неприятный запах усилился. Нюргун открыл кран с холодной водой и поплескал себе на лицо, затем оперся руками об раковину и осоловело уставился в зеркало.

Дед знал, что Нюргуну никогда не стать шаманом. Чувствовал. Они оба это знали и были с этим согласны. Поэтому он никогда его ничему не учил, а Нюргун и не старался узнать. Единственное, что беспокоило деда, это то, что внук видел больше, чем надо. И считал, что это может ему навредить: «…если к тебе что-то прицепится – откупайся».

«Ну и нахер ты сюда приперся?»

Нюргун знал, что дед был бы им сильно недоволен, если бы узнал, чем внук занимается. Он и сам часто стыдился обманывать людей, но отказываться от легких денег было очень сложно. Он все чаще выдумывал какие-то несуществующие обряды, обещал людям то, чего не мог выполнить, и чувствовал, как растет его денежный аппетит.

Он еще раз внимательно изучил свое отражение, затем решительно вышел из ванной.

- Присаживайтесь, - Рита указала на свободное место за столом. - Знаете, я вам так благодарна, что сумели выкроить для меня время, - она засуетилась вокруг стола, расставляя на нем все больше тарелок с едой, - это ведь началось уже так давно… Уже и не знала, к кому обращаться. Хорошо, что мне вас посоветовали. Говорят, вы очень сильный шаман?

- Ну… Я себя шаманом не считаю… Просто стараюсь людям помогать, - Нюргуну было неловко врать о себе. – Расскажите, что вас беспокоит?

- Я сначала думала, что с ума схожу: какие-то шорохи стали слышаться, шаги, кто-то посудой гремит по ночам. Прихожу на кухню – тишина. Как только ложусь, сразу все повторяется. Потом поняла, что это я сама.

«Чем же пахнет? Чем-то металлическим? Похоже на…»

- Что вы сами?

- Что я сама себя пугаю.

«О чем она вообще говорит?»

- Нюргун, вы пейте чай, пока не остыл. И про оладушки не забудьте, - Рита пододвинула к нему тарелку с маслянисто-блестящими кружочками и неловко задела ложку, которая со звоном упала на пол. Нюргун быстро наклонился и обомлел: под столом из под полы халата выглядывали не человеческие ноги, а раздвоенные копыта, покрытые черным лоснящимся мехом.

«Ну все, попал»

Он медленно распрямился. Рита смотрела на него ничего не выражающим взглядом, вежливая улыбка пропала с ее лица. Осознав, что молчание слишком затянулось, Нюргун ляпнул первое, что пришло на ум:

- Э-э… А этот дом какой постройки?

- Дом старый, но я тут всегда жила… Еще до появления дома.

- Понятно… - Нюргун осторожно попятился, стараясь не отводить взгляда от Риты. Или от того, кто притворялся Ритой. – Знаете, мне срочно надо уйти… Я там забыл кое-что…

В этот момент погас свет.

Волна ужаса окатила Нюргуна с головы до ног. Послышался противный металлический скрежет. Трясущейся рукой он достал телефон и включил фонарик. Вся квартира изменилась до неузнаваемости: лохмотья обоев обнажили осыпавшуюся штукатурку, на полу лежал вздувшийся буграми линолеум, вокруг громоздился хлам. Здесь явно давно никто не жил. Никто живой.

Вдруг, в дальнем и самом темном углу комнаты, кто-то зашевелился.

Этот кто-то был настолько громоздким, что не сразу бросился в глаза Нюргуну. Даже сидя, существо почти упиралось в потолок. Серо-синяя кожа местами свисала с крупного высокого скелета, а где-то была натянута, как плохо сшитый костюм. Металлическая одежда, отороченная гнилым облезлым мехом, невыносимо скрежетала от каждого движения абаасы. Однорукое, одноногое и одноглазое чудовище выжидающе смотрело на Нюргуна.

Он сглотнул слюну от подступившего рвотного рефлекса. Теперь он узнал запах, который стоял в квартире. Металлический привкус во рту не дал ошибиться. Так могла пахнуть только кровь и сырые кишки.

- Тукаам[5], чего же ты не ешь? – абаасы открыло рот и заговорило голосом Риты. Единственной когтистой лапой оно указывало на стол, который был уставлен лаково-поблескивающей требухой и кусками сырого мяса.

Нюргун, не отвечая, повернулся и бросился к входной двери. К его удивлению, за ним никто не гнался и не пытался остановить. Он выбежал на лестницу и вывалился из подъезда. Морозный воздух бил по зубам и драл горло, не давая сделать полноценный вдох, Нюргуну казалось, что он задыхается.

Ему внезапно вспомнилось, как дед описывал Нижний мир как место, которое является отражением Среднего мира: «…он расположен прямо под нашим Средним миром. Там все страшное, кривое и уродливое, как и сами его обитатели. Там полно мерзких пауков и змей, а растения и деревья металлические, поэтому и скрежет там стоит страшный».

Нюргун побежал прочь. Замелькали серые линии домов, заборов и фонарных столбов. Свет луны ничего не освещал, он бежал, спотыкаясь в полутьме. В носу свербел запах разлитой крови и вскрытых внутренностей. Нюргуну очень сильно крутило живот от страха, а еще больше всего хотелось лечь спать и больше никогда об этом дне не вспоминать.

«Слишком просто»

Он не помнил, как добрался домой. Поднялся на свой этаж, рывком открыл почему-то не запертую дверь и…

Ввалился обратно в квартиру, из которой только что сбежал.

- Тукаам, чего же ты не ешь? – синюшно-серая лапа абаасы продолжала гостеприимно приглашать к столу. – Что же ты поперхнулся кишкой? Не по зубам тебе оказался кусок сырого мяса? Как посмел ты осквернить своими человеческими руками бубен шаманский?

Нюргуна вырвало прямо на захламленный пол. Перед глазами зарябило мерцание сырых кишок, грудь защемило от тревожного предчувствия, но так не хотелось умирать. Только не сегодня, пожалуйста…

- Тукаам, тебе что, кость встала поперек горла? Не смогли твои маленькие зубки разгрызть склизкую оболочку печенки? Кто позволил тебе удлинять ослабевшее дыхание умирающего?

У кого просить помощи? Когда он в последний раз кормил духа огня Ала Туйгуна? Когда делал подношение Байанаю? Когда воздавал должное уважение духу местности? Покинутые божества отвернулись от него и даже краешком глаз не глядели в его сторону. Может, он уже умер и гниет в земле, а его салгын-кут - душа, украденная злыми духами, агонизирует там, под землей, в этом страшном и кривом Нижнем мире? Как узнать, жив ли он?

«… откупайся»

Вот только Нюргун никогда не спрашивал, чем надо откупаться. Мог ли он когда-то помыслить, что попадет в такое положение? Перед глазами все помутнело. Он с усилием передвинул одну ногу, затем другую. Шаг за шагом он приближался к столу, стараясь не присматриваться к тому, что на нем лежало.

«Если я здесь, значит..?»

- Что тебе нужно от меня? – Нюргун упал на колени жертвенно подняв руки к абаасы. - Перестать обманывать людей? Я больше не буду! Может ты хочешь даров? Я каждый день буду делать тебе подношения! Только скажи, чего ты хочешь?! Я все сделаю, только отпусти меня!

Раздалось глухое бульканье, Нюргун с ужасом понял, что абаасы смеется.

- Ты наивный, как птенец, который живет свою первую весну, - проскрежетало оно и протянув лапу, схватило его за ворот одежды, а затем с легкостью оторвало от пола.

- Не-е-ет! – Нюргун забился, завертелся в воздухе, как зверек слишком мелкий и немощный, чтобы сбежать.

Абаасы открыло рот, оттуда дохнуло гнилым мясом и сырой землей. Уродливые губы продолжали разъезжаться во все стороны зияя мрачной темнотой глотки. Из раззявленной пасти доносился невыносимый, бьющий по нервам и вызывающий зубную боль металлический скрежет. Сучковатая лапа поднесла его прямо к огромному отверстию, зияющему в абаасы – ртом эту дыру уже нельзя было назвать.

«Темнее темного, страшнее страшного»

Нюргун почувствовал, как скрутило его внутренности, когда он полетел в черную пустоту.

«Нохоо, абаасы не нужен повод, чтобы нашептать человеку дурные мысли или утащить душу в Нижний мир. Это их работа».

[1] Ы-чу (якут.) - непереводимый возглас, означающий, что человеку холодно.

[2] Ойуун (якут.) – шаман.

[3] Ойбон (якут.) – прорубь.

[4] Нохоо (якут.) – паренек.

[5] Тукаам (якут.) – детка, дитятко.

Ночной гость

Вася распрямился и гордо оглядел небольшой журнальный столик, стоящий возле дивана. Тщательно протертый от пыли, слегка поцарапанная поверхность прикрыта бумажной салфеткой, а под шатающуюся ножку подложен квадратик сложенной бумаги. В плетеной корзинке на столике лежали: три яблока, два мандарина и поблескивающие обертками шоколадные конфеты «Цитрон». Рядом стояла бутылочка домашнего грузинского вина и два хрустальных бокала. Из стакана, приспособленного под вазу, торчали три розы, скрученные из белых салфеток.

- Эх, жалко настоящих цветов не успел взять! Киоск закрылся, – Вася с досадой почесал затылок, затем перевел взгляд на бутылку без этикетки с красным содержимым: - Вино точно нормальное? – с сомнением спросил он, который только, что заплатил за него пять рублей Степе. Меньше всего ему хотелось предлагать любимой девушке паленый алкоголь.

- Да точно-точно! – ответил Степа надевая куртку в прихожей. – Дядя из Грузии десять бутылок привез, одну мы сами распробовали, остальное все оставил на продажу. Вот такое вино, - он поднял руку с большим пальцем вверх. - Сам бы пил, если бы деньги были, - он взял ондатровую шапку с верхней полки вешалки, нахлобучил на голову, пожал руку Васе на прощание и уже взявшись за ручку в нерешительности обернулся.

- Вы тут это… На разные звуки внимания не обращайте. Тут стены тонкие, соседей хорошо слышно, - сказал он, бегая глазами по комнате. – Хотя вам, наверное, не до этого будет.

- Какие еще соседи, Степа? Давай, иди уже, а то Лена скоро придет, - отмахнулся Вася, посмотрев на наручные часы.

- Ладно, - он положил связку ключей на табуретку, стоящую возле входной двери. – Ключи вот, на ночь закроетесь на всякий случай. И не потеряйте, а то у меня только один комплект.

- Ты во сколько утром придешь?

- Утром в девять смена заканчивается, к девяти тридцати тут буду.

Еще раз пожав руку, Степа вышел, бросив быстрый взгляд внутрь квартиры. Вася в очередной раз переставил корзинку, чтобы повыгоднее прикрыть изъян на столике. Покопался в шкафчиках на кухне и довольный поставил на столик свечку, спрятав под салфетку коробок спичек. Еще раз посмотрел на часы – до прихода Лены оставалось еще целых двадцать минут.

Вася сел на диван и огляделся: холостяцкая квартира друга Степы, наверное, давненько не сияла такой чистотой. Нигде не пылинки, пол вымыт на коленках, а постельное белье (свой самый красивый комплект) Вася принес с собой из общаги.

Степу он знал со школы: тот перевелся к ним в десятом классе, когда стал круглым сиротой, после смерти отца, переехав жить к дяде. После окончания школы он вернулся в свою однокомнатную квартиру, которая досталась ему в наследство. После выпуска из школы они не прекратили общение: Вася поступил на юридический, а Степа в школу милиции. Студенческая жизнь у них сильно различалась – Степе приходилось постоянно подрабатывать и даже частенько пропускать из-за этого пары, но преподаватели смотрели на это сквозь пальцы, зная, что он сирота, а Вася каждые каникулы проводил дома у родителей, приезжая оттуда с гостинцами, часть которых он передавал Степе по настоянию мамы, которая всегда очень сильно жалела его друга.

Этим вечером Степа великодушно предоставил квартиру в пользование своему другу, а сам ушел на новое место работы в кочегарку, на ночную смену. Вася взял газету, лежащую на подлокотнике дивана, и развернул ее. Строчки расплывались и путались между собой, а перед глазами то и дело всплывала Ленина улыбка, ее ямочки на пухленьких ручках и этот кокетливый жест, когда она прижимала пальцы к губам, когда задумывалась над ответом.

Вдруг с кухни раздался отчетливый звук упавшего на пол предмета, тот глухо стукнул об линолеум и зазвенел металлом, как будто уронили ложку или вилку. Вася встал на пороге малюсенькой комнаты, удивлено озираясь по сторонам в поисках столового прибора, который издал этот звук, но на полу ничего не было и завалиться куда-то как будто ничего не могло.

«У соседей, наверное, упало».

Он задумчиво стоял у окна наблюдая за жизнью в желтых окнах дома напротив: кто-то мыл посуду на кухне, а кто-то уже готовился ко сну задергивая занавески на фоне расстеленной постели. Вася, усмехнулся над тем, какое странное существо человек: стоит ему спрятаться в бетонной коробке, и он совершенно забывает про остальных людей, которые его окружают.

В дверь тихонько постучались. Он с моментально усилившимся волнением пошел открывать. Лена вошла в прихожую в очаровательной шапочке из белого песца, которая ей очень шла и в зимнем пальто с таким же меховым воротником. Зарумяненная, с обворожительным красным кончиком носика, и слегка примятыми под шапкой, по-детски мягкими волосами, она показалась Васе особенно красивой. «Женюсь на ней» вспыхнула и укоренилась в его сознании мысль, такая ясная и простая.

- А где твой друг? – она попыталась заглянуть в комнату, стягивая пальто, но Вася предусмотрительно прикрыл дверь, чтобы она не увидела раньше времени накрытый стол.

- Он уже ушел, в ночную смену, его до утра не будет, - он ласково притянул ее к себе за тонкую талию и нежно поцеловал в губы, затем обошел и прикрыл ладонью глаза. – У меня для тебя небольшой сюрприз, идем, - стоя в тесной прихожей он толкнул дверь в комнату.

- Ух ты! Это ты для меня так постарался? Какой ты молодец, Васечка! – Лена запрыгала, захлопав ладоши, затем принялась целовать его, встав на носочки и обвив шею руками. Он подставил довольное лицо под ее губы, слегка нагнувшись. – А я дурочка, макароны с тушенкой принесла, - залилась она заразительным смехом. – Если бы ты сказал, что у нас сегодня такой красивый ужин, я бы что-то другое приготовила, - она укоряюще покачала головой доставая из пакета литровую стеклянную банку, наполненную доверху едой.

- Давай разогреем это изысканное блюдо. У тебя даже обычные макарошки получаются очень вкусно, любимая, - Вася забрал из ее рук банку и чмокнул в губы.

- Ой, ну скажешь тоже, - Ленин смех опять растекся по комнате делая все вокруг красивее и ярче.

Вечер приятным, сладко-терпким послевкусием растекся по языкам и телам. Когда страсть немного поутихла, а разгоряченные тела устали, они лежали, нежась в ласковых объятиях друг друга, обсуждали то, какой будет их супружеская жизнь, которая так отчетливо представала перед их внутренним взором, словно сегодня они наконец-то получили тот самый знак судьбы, который отмел в сторону все сомнения. Одинокая свеча освещала гладкую кожу на Лениной спине, на которой покоились сильные, загорелые руки Васи.

- Давай, если дочка будет, то назовем Саина. Мне так нравится это имя, - сказала Лена лежа на крепкой Васиной груди.

- Ты что беременна? – Вася удивленно посмотрел на Лену.

- Нет, глупыш, - Лена рассмеялась. – Просто помечтать уже нельзя что ли? Представляешь будет лежать такая девчушка – Иванова Саина Васильевна и своими глазками на тебя смотреть. Будет называть тебя папа, - она прижалась поближе к Васе.

- Да… Интересно как это… - Вася откинулся обратно на подушку и на его лице появилась легкая, мечтательная улыбка. Он покрепче обхватил руками Лену.

Кы-ы-ырк!

С кухни раздался звук скрипнувшей под кем-то табуретки. Вася вздрогнул и приподнявшись посмотрел в сторону закрытой в комнату двери. Через матовый, стеклянный витраж было видно свечение со стороны кухни, недостаточно сильное для лампочки под потолком, но вполне подходящее для включенной над плитой лампочки на вытяжке. Загремели столовые приборы, зазвякали тарелки, полилась вода. Шум раздавался хаотично и было не понятно, что именно человек находящийся на кухне делает: собирается помыть посуду или разогревает еду.

- Кто это? - прошептала Лена прижимая к груди одеяло.

- Кажется, Степа вернулся. Наверное, на работе что-то случилось, - прошептал Вася в ответ.

- Странно, я не слышала, как он вошел.

- Я тоже. Только сейчас услышал, когда он на кухне стал греметь.

- Ты же говорил он утром придет, - почти не шевеля губами сказала Лена, она нахмурилась, прислушиваясь к звукам. - Ой, нам тогда, наверное, надо собираться? - она приподнялась на локте собираясь встать с разложенного дивана.

- Ты что, не надо, ложись обратно, - Вася удержал ее и обнял, не давая встать. – Там на кухне есть кресло-кровать, а если ему что-то надо будет, то постучит, не волнуйся.

- Ладно, только дай я майку надену, - сказала Лена, в ее голосе слышалось смущение.

- Мда… Неловко вышло, но у него по-любому какая-то серьезная причина есть, чтобы посреди ночи домой прийти, потом узнаем, а сейчас давай, спать, а утром я вас познакомлю.

Затушив свечу, они улеглись обратно. Степа еще какое-то время пошумел, но вскоре затих. Вася, поглаживая нежную кожу на Ленином плече, раздумывал о том, как приятно прошел вечер и с удовольствием прокручивал в голове его моменты, которые хотел запомнить на всю жизнь.

Он бросил взгляд в сторону двери и немного опешил: на матовой, витражной вставке в двери четко вырисовывался силуэт стоящего за ней человека. Вася с удивлением отметил, что тень, отбрасываемая Степой, была ниже и шире его, но списал все это на игру света.

«Что он там делает в прихожке? Сигареты что ли в куртке ищет?» размышлял Вася, когда тень сдвинулась с места и медленно ушла в сторону кухни.

Сумрачным утром Вася проснулся от позыва в туалет. Наручные часы показывали без пятнадцати девять. Лена лежала на щеке смешно сморщив личико, ее мягкие волосы, скользким шелком рассыпались по подушке, а одеяло немного сползло, обнажив белое, с розовинкой, плечо. Вася поправил одеяло и стараясь не сильно скрипеть, встал с дивана.

Проходя мимо кухни, он зацепился краем глаза за нелогичную пустоту. Заглянув в комнату, он увидел, что кресло-кровать не разложено, а на самой кухне и в коридоре никого нет. Более того куртки, обуви и самого приметного предмета одежды Степы: ондатровой шапки – не было, как и его самого. Связка ключей висела в замке.

Вася с дурным предчувствием потянулся к дверной ручке. Неужели грабители? Почему они тогда ушли, ничего не взяв? Может оценили обстановку по старенькой кухне и древнему холодильнику, сжалились над ними и решили уйти? Но зачем тогда так долго и так громко шумели на кухне?

Он потянул вниз дверную ручку - заперто.

«И не потеряйте, а то у меня только один комплект» всплыла в голове фраза, сказанная Степой перед уходом.

- Ты чего тут стоишь? – раздался тихий голос Лены. Вася вздрогнул и обернулся. – Дверь не можешь открыть? – спросила она, заглядывая ему за плечо. – Я вчера вечером только на нижний замок закрыла, подумала не будем же мы с открытой дверью спать, - она схватилась за дверную ручку, потянула на себя и с небольшим трудом его повернула, затем обернувшись посмотрела на Васю. – Вот, немного на себя потянуть надо. Ты чего молчишь?

- Ничего, - сказал Вася, стараясь не выдать своих эмоций.

- Твой друг уже проснулся? Может вам на завтрак яичницу пожарить? – спросила Лена поглядывая в сторону кухни.

- Нет… То есть да… Он вышел по делам, скоро придет, - Вася бросил взгляд на кухню, как будто там мог кто-то появится. – Дождемся пока он придет, чтобы… Э… Познакомить чтобы вас… Потом может в столовой, покушаем, чтобы друга не смущать?

- Хорошо, - она приподнялась и чмокнув Васю в губы, убежала в ванную. Вася посмотрел ей вслед, на ее промелькнувшие розовенькие пятки, и ярко почувствовал где-то внутри груди жгучее желание тщательно оберегать Лену от всего, что могло ее расстроить или испугать. Как только за девушкой хлопнула дверь ванной, в дверях появился Степа.

- Ну что как спалось? – Степа игриво подмигнул другу, похлопав его по плечу.

- Ты это… – Вася замялся не зная, как задать вопрос. – Ты ночью приходил? Что-то оставил или просто чай попить заходил?

- Когда приходил? – не понял Степа. – Я всю ночь на работе был.

- Да не ври, я же тебя видел! Гремел сначала на кухне посудой, потом в прихожке стоял.

- Я тебе правду говорю, что не приходил! – развел руками Степа. – Даже, если приходил, то ключи-то у вас были, я как в квартиру попаду?

Вася смущенно замолчал. До этого он искренне был уверен, что друг решил над ним подшутить или заскочил домой, чтобы перекусить, посреди долгого ночного дежурства, но такого поворота событий он не ожидал. Теперь он отчетливо вспомнил, Ленины слова о том, что она закрыла вечером дверь на ключ. Даже если бы у Степы и был дубликат, замок с той стороны он бы открыть не смог.

- Может кто-то забрался через балкон. Воры какие-нибудь, - Вася кивнул на балконную дверь, которая располагалась на кухне.

- Ага и просочились сквозь закрытую дверь что ли? – скептично усмехнулся Степа. Он немного помолчал и придвинувшись к Васе негромко сказал: – Без шуток скажу: я знаю кто гремел, и я тоже эти звуки слышу. Я тебе не рассказывал, но в этой квартире повесился мой отец. Прямо вот тут, в прихожке висел, - он указал пальцем в потолок. Повисла пауза: Вася не знал, что сказать, поэтому Степа продолжил: – Наверное, он очень сильно маму любил, поэтому решил к ней уйти. Я раньше очень сильно на него обижался, а сейчас вырос, и вроде, как его понимаю, - он грустно пожал плечами. - Помню, когда мама заболела раком он ее с ложечки, как маленького ребенка кормил, носил на процедуры на руках. После ее смерти отец сильно сдал: в сорок лет выглядел, как старик, начал болеть, никуда не ходил, ни с кем не общался, хотя до этого был заядлым охотником, любил гостей собирать, а однажды, утром я проснулся, выхожу в прихожку, а он висит уже остывший, - Степа нахмурившись смотрел в одну точку изо всех сил пытаясь сдержать слезы. – Потом, когда сюда переехал обратно от дяди, сразу начал чувствовать, что я не один в квартире.

- Почему сразу о своих догадках не рассказал? Я-то ладно, а если бы Лена испугалась? - возмутился Вася, кивнув на ванную откуда доносилось журчание воды.

- Я же не хотел вас пугать! Я просто хотел убедиться в том, что я не один это все чувствую! Если бы вам рассказал, то вы бы меня на смех подняли! А сейчас ты мне веришь, потому что сам все слышал.

- Да, это ты меня разыгрываешь, наверное! Какой нормальный человек в призраков будет верить? – недоверчиво покачал головой Вася.

- Чем угодно могу поклясться, что серьезно говорю! – Степа хлопнул себе ладонью по груди.

- Да, ладно-ладно… - сказал Вася, примиряюще обняв его. Оснований не доверять ему у него не было, с момента, как они познакомились в старших классах, Степа никогда не врал и не подводил Васю, поэтому он, отбросил сомнения в сторону и попытался принять его версию.

- Ой, ты уже вернулся! Лена! – протянув руку Степе протараторила она, выйдя из ванной. – Вы чего такие серьезные? Случилось что-то? Мы если что уже уходим, Степа, спасибо большое за гостеприимство, - она исчезла в комнате вытирая лицо полотенцем.

- Никаких «уходите»! Сейчас завтракать все вместе будем, - от грусти Степы не осталось и следа, когда он, скинув куртку пошел в сторону кухни. Вася, наблюдая за другом задумался над тем, как быстротечна и переменчива жизнь: вот ты счастлив со своей любимой, а в следующий миг вас двоих уже может и не быть.

В окно засветило по-зимнему слабое солнце, осветив кухню. Вася почувствовал, что мысли о ночном госте становятся далекими и не такими волнующими. В уши лез заразительный смех любимой девушки и шутки старого друга. Вася решил подумать о смерти потом.

Байанай

Байанай — в якутской мифологии дух-хозяин природы, покровитель охотников.

Желтая прошлогодняя трава покрывала землю плотным слоем. Местами, на топкой грязи, белели последние уцелевшие сугробы, похожие на куски грязной ваты. Серое небо, заботливо накрывало хмурыми облаками, все, до чего мог дотянуться человеческий глаз.

Забрызганный, по самые стекла, УАЗик резво ехал по лесной колее. В салоне, под завязку набитым различными приспособлениями для охоты, тряслись на ухабах, трое молодых мужчин.

- Ты, Олежа, неправильно говоришь. Утку надо стрелять, когда она взлетает, а не когда уже летит. Потом как ты ее найдешь? Упадет в озеро и все, – Аял раздраженно пихнул Олегу бутылку с водкой, едва не расплескав содержимое.

- Нет, это понятно! Я говорю, про другое! Ты что меня не слушаешь совсем! – Олег, облокотившись на передние сиденья, отпил прямо из горлышка и закашлявшись, ткнулся носом в рукав.

- Парни, хорош спорить! Лучше посмотрите куда поворачивать, - Вася остановил машину перед развилкой.

Аял завозился с небольшим устройством, на котором отображались не понятные переплетения на темно-зеленом фоне и неуверенно тыкнул налево.

- Вроде туда.

- Вроде или точно? – переспросил Вася, разминая затекшую, после долгой дороги шею. – Дай-ка сюда! – он выхватил прибор и принялся изучать экран. – М-да… Ничего не понятно, - он вышел из машины, на ходу вытаскивая пачку сигарет.

Ранние весенние сумерки почти сравняли на горизонте небо с землей. Олег почти вывалился из машины, скользя по жидкой грязи, направился в сторону ближайших деревьев. Аял вяло болтал ногами, свесив их с сиденья автомобиля. Вася прошел несколько метров вперед всматриваясь вдаль, но охотничьего домика отсюда видно не было. Он осмотрелся и подошел к самой большой сосне, нащупав в кармане кулек с оладьями.

- Ты чего тут делаешь? – Олег подошел к Василию, который что-то раскладывал у подножия могучего дерева.

- Байаная задабриваю, чтобы дорогу показал, - Василий с серьезным видом продолжил раскладывать оладьи. Оранжевые кружочки было хорошо видно на снегу.

- Ты че в это веришь что ли? – Олег усмехнулся и, выхватил несколько оладий.

- А ну отдай! – Вася потянулся к Олегу, но тот проворно засунул все в рот и принялся с усердием жевать.

- Вася, ты зачем еду переводишь? – сказал Аял запыхавшись от быстрого шага. – Нет никакого Байаная! Поехали отсюда, пока совсем не стемнело.

Вася взглянул на единственную оставшуюся оладью и немного пошарив по карманам добавил к ней сигарету и несколько монет. Затем вернулся за руль.

Вскоре Аял с Олегом задремали, распив на двоих бутылку водки. В машине слышался только рев мотора и иногда чей-то особо громкий всхрап. Васины глаза тоже слипались, хотя он и не пил. «Лишь бы не уснуть» промелькнула в сознании мысль и сразу же растворилась, когда он уронил голову на грудь.

Кх-кх-кх!

Внезапно прямо над Васиным ухом раздался громкий, старческий кашель, который выдернул его из дремоты. Он проснулся как раз вовремя, чтобы не съехать в кювет и едва успел вырулить, чтобы не врезаться в тальник, растущий с краю дороги. Вывернув обратно, он слишком поздно заметил участок с распутицей и крепко забрался колесами во влажную грязь. Машина, сильно клюнув носом встала.

- Черт! – Вася сильно ударился грудью об руль.

- Блин! – Аял сидел, потирая ссадину на лбу, которая на глазах превращалась в шишку. - Как ты умудрился сюда заехать? – Он открыл дверцу и ловко перепрыгнув лужу и приземлился на сухую траву. Достал из кармана сигареты и закурил, обреченно разглядывая зыбкую мешанину на дороге.

- Занесло че-то, - смущенно почесал затылок Вася.

- Че сильно застряли? Блин, шея че-то болит. Потянул, наверное, – Олег, потирая шею, открыл дверцу и нагнулся, чтобы оценить весь масштаб проблемы. – Пошлите палок наберем, чтобы под колеса подложить. Ниче, ща за пять минут выедем. С батей бывало и глубже застревали.

Немного приободренные словами Олега все разошлись в разные стороны. Среди них троих у Олега было больше всего опыта: на охоту он ходил с самого детства. Аял редко выбирался с дедушкой, а Вася поехал с друзьями только во второй раз. В темном лесу, так далеко от цивилизации Васе было особенно не комфортно, поэтому быстро набрав подходящих на вид палок он развернулся назад к машине.

Внезапно раздался крик полный ужаса.

Вася бросился бегом, не обращая внимания на ветки тянущие руки к глазам и попадающиеся под ноги кочки. Вскоре показались испуганные лица друзей. Аял ошарашенно стоял возле Олега, который сбивчиво говорил про то, что видел какую-то женщину в лесу.

- С длинными черными волосами! В якутской одежде! С шапкой такой высокой! – он тыкал пальцем в деревья, но сколько Вася ни вглядывался никого не увидел.

- Ты че пошутить над нами решил? Напугать хочешь? – обиженно протянул Аял.

- Нет! Я видел! Она такая страшная! Просто стояла и смотрела на меня.

- Да это, наверное, мох или ветки как-то странно расположились на дереве, вот тебе и померещилось издалека лицо, – Вася бросил на землю деревяшки, который он до этого сжимал изо всех сил от страха. – Пошли лучше машину толкнем.

- Вот же она! Вот она! – истерично закричал Олег упав на землю. Он сучил ногами стараясь отползти подальше от того места куда он указывал пальцем. Неожиданно резво вскочив, Олег залез внутрь машины и с силой захлопнул за собой дверцу.

- Никогда его таким не видел, - Аял переглянулся с Васей. – Может это от усталости? Надо бы его спать положить, тут до домика осталось полтора километра. Пешком дойдем, а завтра с утра машину вытащим.

- М-да-а… Придется идти… - Вася с сомнением бросил взгляд на темный лес по бокам от дороги.

Олег долго отказывался выходить из машины, но вскоре все же немного успокоился и после угрозы остаться одному в машине сразу же из нее выскочил. Путь до домика по весенней жиже, которая разъезжалась под ногами занял больше времени, чем они предполагали.

Мрачное, небольшое, приземистое строение встретило их беспорядком внутри: деревянный стол со скамьей были перевернуты, по полу рассыпана гречка, единственное окно, раньше затянутое пленкой, зияло темным провалом.

- Здесь явно медведь побывал, - испуганно пробормотал Вася. – Как бы опять не вернулся.

- Медведь же не тупой: увидел, что еды нет и ушел. Зачем по второму разу сюда приходить? - уверенно сказал Аял. – Да и вообще после спячки они слабые и не опасные. Не боись.

Друзья развели огонь, усадили притихшего Олега возле печки, разогрели консервы и вскипятили воду. Приятно запахло тушенкой и крепким черным чаем с сахаром, в печке потрескивали дрова. Вася по привычке накормил огонь: кинул пару кусочков сливочного масла и немного тушенки. Аял с Олегом в этот раз не проронили ни слова.

Аял достал бутылку водки. Олег молча выпил несколько стопок и лег спать, укутавшись с головой в спальник. За окном окончательно стемнело, из окна, которое кое-как прикрыли целлофановым пакетом задувал холодный, ночной воздух.

Погасив свечку, Вася долго ворочался, наблюдая за тем, как тлеют угли в печке. Его друзья быстро захрапели, а Вася, с сожалением подумал, что надо было тоже выпить, чтобы так же без проблем уснуть. Наконец его сморила зыбкая дремота, во время, которой ему показалось, что он и не спит вовсе, но, когда он вдруг рывком проснулся и посмотрел на часы оказалось, что была уже глубокая ночь. Угли слабо тлели, освещая охотничью сторожку. Вася перевернулся на другой бок и сильнее закутался в спальник.

Кх-кх-кх!

Кашель, который он уже слышал в машине не дал ему опять провалиться в сон. Вася встревоженно обернулся и как раз вовремя, потому что в домике разворачивалось странное действие, которое он не заметил спросонья.

Олег бледный, как мертвец, даже в оранжевом свете печки, с испуганным видом направлял подрагивающее дуло ружья на Аяла, который лежал, приподнявшись на локте.

- Эй, ты чего Олежа? – Вася осторожно сел на кровати, стараясь не делать резких движений.

- Олег, успокойся! Опусти ружье! – дрожащим голосом сказал Аял.

- Ты тоже ее видишь? Скажи, ты тоже ее видишь? – Олег с надеждой посмотрел на друга.

- Кого? Ты о чем? – Вася с Аялом спросили одновременно.

- Эту женщину. Вон она сидит, - Олег махнул ружьем в сторону Аяла.

- Тише-тише! Убери ружье, - Вася медленно опустил ноги на пол и потянулся к стволу ружья.

- Ты че не видишь чтоли?! Вон она ко мне уже идет! – истерично закричал Олег.

Вася резко подскочил к Олегу и со всей силы ударил по стволу ружья направляя его вниз. Раздался оглушительный выстрел, отдавшийся болью в ушах. Олег, не удержавшись на ногах от отдачи шлепнулся на пятую точку. Вася с ужасом перевел взгляд на Аяла: он лежал в неудобной, для живого человека, позе на двигаясь. На его белой майке расплывалось красное пятно.

Олег безумными от ужаса глазами уставился на Васю и направил на него дуло ружья.

«Бежать!» стукнуло у Васи в голове. Не чувствуя под собой ног, он бросился вон из домика. Сзади прогремел еще один выстрел.

Почти в полной темноте он бросился бежать через лес. Когда глаза стали различать больше, чем просто тени, он остановился и прислушался. Вокруг было тихо, слышалось только ночное дыхание природы, которая мирно спала, не догадываясь о том, что здесь только что произошло. Только сейчас Вася осознал, что выбежал из домика босиком, в одном термобелье и зябко поежился. «Долго так не протяну. Надо назад вернуться» подумал Вася, но в то же мгновение увидел впереди промелькнувший силуэт. Издалека раздалось покашливание. «Люди! Надо попросить помощи!» Вася бросился на звук, но как бы быстро он не шел, расстояние между ним и сгорбленной спиной пожилого человека, не уменьшалось.

***

- Я тебе говорю: сидим мы у костра и тут из леса парень к нам выходит. В одних подштанниках, босиком. Весь трясется от холода. Мы сначала подумали он там от переохлаждения кони двинет. Быстро его в спальник завернули и в машине печку на полную врубили. Тип этот в каком-то неадеквате был, все бормотал, что его предки спасли, какие-то благодарности шептал.

- И че потом?

- Потом он отогрелся и говорит: «Мужики! Помогайте! У меня там друзья с ума посходили, друг дружку перестреляли». Мы подумали-подумали, история какая-то мутная: непонятный парень, хрен пойми откуда вылез, но людей же в беде не бросишь! Поехали в ту сторону, смотрим машина стоит, как он и говорил, в кювет съехала. Доехали до домика, а там тишина такая вокруг него, ну прямо мертвая. Стоим возле домика, все стремаются заходить. Ну я и пошел первый.

- Нифига ты красавчик!

- А мне че? Я и на медведя всегда первый иду. Ну, короче, захожу я в домик, у меня фонарик, обрез, все как надо. Смотрю один лежит, потом второго нашел. Оба трупы. Один застрелил второго, чуть ли не в упор, потом сам себе мозги вышиб. Там вообще ужас, что творилось, весь домик кровищей забрызган.

- А че потом-то?

- Да ниче… Доехали до отдела там и завертелось все. Только вот потом какие-то непонятки начались… Вот, я как знал, что парень этот мутный. Затаскали меня потом по этим допросам, бегал в отдел чаще, чем в магазин за хлебом.

- А че такое?

- Оказалось, что один из этих парней умер, когда машина ихняя в кювет съехала. Ему от резкой остановки шею сломало. Так что он никак не мог друга своего стрельнуть и сам застрелится. Видимо это тип находчивый, решил, что никто ничего не заметит и подстроил все как убийство и самоубийство. Но вся правда раскрылась. Не получилось у него все спихнуть с себя.

- Да ну! Это вообще как?

- Ага, вот такие люди оказывается бывают. Я его потом видел на очной ставке. Он всем чем угодно клялся, что никого не убивал, а тот мертвый друг, со сломанной шеей, якобы был живой и здоровый до стрельбы в домике. Нет, чтобы по-человечески признаться, он байки какие-то выдумывает. Он что правда думал ему кто-то поверит?

- М-да, бывают же люди… Ладно в тот домик, тогда не поедем. Я знаю другое хорошее место…

Список мертвых

- Ты чего такая суеверная стала? Стареешь что ли? Какое еще собрание духов? – Кюннэй не отрываясь от зеркала подводила губы карандашом. – Раньше пешком до ночного клуба, в минус песят ходили в одних капронках, а сейчас никак до бара добраться не можем, – она повернулась и укоризненно тыкнула пальчиком в сторону Юли: - Ты тоже не пойдешь?

- Ты же знаешь, я по таким местам особо не хожу. Поскорее бы до дома добраться, - она вяло пощелкала мышкой выключая компьютер и открыла приложение для вызова такси.

- Наверное, устала от проекта, который тебе случайно достался, - теперь голос Кюннэй кололся иголкой.

Валя утвердительно угукнула и замолчала. В их отделе Кюннэй по праву старшей всегда забирала самых выгодных клиентов себе, но теперь, когда Валя смогла отвоевать для себя крупный заказ, ей было неловко.

В небольшом кабинете отдела дизайна, повисло шуршащее молчание. Валя смотрела в пиликающий экран пытаясь выбрать поездку подешевле. Рабочая неделя закончилась, а это значило, что впереди два выходных дня, которые она проведет в душной однушке за запойным просмотром очередного сериала.

Она всегда старалась вернуться в свою неуютную малосемейку до темноты. Вале уже давно хотелось сменить район, но на ее двадцатиметровую квартиру в неблагополучном квартале не было покупателей.

Подъезд встретил ее неприятной смесью запахов, к которым не хотелось принюхиваться. Она нажала на изуродованную кнопку лифта и прислушалась. Тишина – значит придется подниматься на восьмой этаж пешком. Подойдя к загаженным ступенькам, прислушалась еще раз: вроде бы никого. Встретиться с кем-то из соседей на узкой лестнице желания не было.

Едва пройдя несколько этажей, Валя остановилась, увидев чью-то спину. Вернее, не чью-то, а мужчины, довольно высокого и крупного. От неловкости она хотела уже повернуть обратно: было похоже, что она застала незнакомца за справлением нужды. Но подождав немного она поняла, что ошиблась: странный мужчина просто стоял, повернувшись вплотную лицом к углу, не шевелясь и не издавая никаких звуков.

«Наркоман что ли?»

Она еще немного постояла в надежде, что может быть кто-то еще из соседей выйдет на лестницу, но в обычно многолюдном подъезде было пусто. Вздохнув, она бочком стала протискиваться мимо, в спину уперлись перила, когда она попыталась максимально отодвинуться от вызывающего страх незнакомца. Тот продолжал стоять неподвижно. Его бритый затылок с мелким ежиком… наблюдал за ней?

«Ну что за дурацкие мысли!»

Наконец, Валя нащупала под ногой ступеньку и изо всех сил помчалась наверх.

Добравшись до своего этажа, она разочарованно выдохнула: длинный коридор утопал во тьме, вдали было видно только контур забитого фанерой окна. В другом конце ей померещилась какая-то возня. Что-то неразличимое вздыхало и сопело, будто огромная крыса или еще хуже… человек?

Включенный фонарик на телефоне слабо справлялся с темнотой. Валя сделала через силу несколько шагов в и остановилась, чтобы еще раз прислушаться. Странные шорохи будто бы стали ближе. Страх окатил ее кипятком, стукнул в пятки, пробежал мурашками по затылку. Она в несколько прыжков оказалась у своей квартиры. Прошмыгнув внутрь, с облегчением захлопнула дверь и закрылась на все замки.

За день крохотное помещение успело нагреться, поэтому Валя поспешила открыть все окна в своей маленькой студии. Сразу же послышались детские крики с площадки. Мокрая от пота одежда полетела на пол. Она с облегчением залезла под прохладный душ. Из-за духоты есть не хотелось. На экране ноутбука замелькал какой-то сериал и почти сразу же Валя под него задремала. Сверху (или сбоку?) доносились низкие мужские голоса: кто-то о чем-то бурно спорил.

«Опять соседи гуляют»

Успела подумать она перед тем, как заснуть. Сквозь сон она слышала неразборчивую ругань и споры. Кто-то говорил настолько громко, что она различала отдельные обрывки фраз: «…Никифорова на сентябрь запиши, ездит туда-сюда, хоть бы раз подношение положил…», «…Аммосова внеси в список, тому парню, который орал в лесу хорошо наподдал…», «…этот тут зачем? Вычеркивай! В прошлом году уже счастье привалило ему…». Назойливый топот копыт проник ей в уши, разбудив ее окончательно.

«Каких еще копыт? Каблуков!»

Поправила себя Валя и попыталась пошевелиться, но ей это не удалось. Шум стал сильнее, кто-то не только спорил, но и громко что-то зачитывал, а также непрерывно ходил на каблуках. Казалось, звуки доносились со всех сторон.

«Не-ет! Только не это!»

Руки и ноги не слушались ее. Она могла только шевелить глазами. Все вокруг изменило цвет и свои очертания. Светлая комната была поддернута темно-синим фильтром, а все четкие линии смазаны и размыты.

Кы-ы-ырк!

Ручка входной двери повернулась и вошел тот самый мужчина из подъезда. Вале сначала показалось, что он вошел спиной вперед, но затем она поняла, что вместо лица у него был короткостриженый ежиком затылок.

«Нет! Не подходи!»

Страх прошиб ее электрическим разрядом, но ее тело продолжало просто лежать. Изо рта, сквозь сомкнутые губы, вырвалось сдавленное мычание. Существо тем временем медленно, будто наощупь шло к Вале. Его дерганные движения делали его похожим на голограмму, проекцию из другого мира. Что-то похожее на хриплый шепот доносилось из под (шерсти?) волос. Каждый шаг тяжелых ботинок сопровождался оглушительным цокотом копыт.

«Это всего лишь сон! Мне надо пошевелиться и тогда я проснусь!»

Стриженный затылок подошел вплотную к Вале и медленно склонился над ней. Воздух наэлектризовался. От него исходил могильный холод, который дышал сквозняком и пах свежевскопанной землей. За его спиной в черном прямоугольнике дверного проема копошились мохнатые руки, мелькали рога и поблескивали влажным блеском нечеловеческие глаза.

От ужаса она закрыла глаза. Со всех сторон на нее продолжали давить звуки: глухой топот, отдаленные голоса. Чем ближе существо наклонялось, тем отчетливее становился шепот: «Миэнэ… Миэнэ…»[1]. Вале хотелось выдавить себе глаза, проткнуть барабанные перепонки лишь бы больше никогда не слышать и не видеть, то, что окружало ее сейчас.

Тук-тук-тук!

В дверь кто-то громко постучался.

Валя дернулась и упала с кровати, больно стукнувшись коленками. Окружающим предметам вернулась яркость и четкость. Противный запах, который до этого лез в ноздри пропал. Несколько секунд она пыталась понять приснился ей стук или нет.

Тук-тук-тук!

Неизвестный за дверью продолжал нетерпеливо стучать, наращивая темп и силу. Валя подошла к двери и заглянула в глазок. Ничего. Или в коридоре темно или кто-то закрыл глазок. Открывать не хотелось. Одна дома, поздно вечером, а вдруг это ее ненормальные соседи?

- Кто там?

Тишина.

Валя уже хотела отойти от двери, но стук раздался снова. В этот раз в дверь молотили ногой.

- Да кто это?! Если вы не прекратите я вызову полицию!

- Это я… Кюннэй.

Немного посомневавшись, Валя щелкнула замком и выглянула в коридор. На глаза давила непроглядная темнота. В нескольких шагах от двери раздался шорох. Из темноты на свет действительно вышла Кюннэй. Было удивительно увидеть ее здесь, в это время.

«Может быть на работе что-то случилось?»

- Извини, если напугала. Нам надо поговорить. Впустишь?

- Да, конечно… - Валя развернулась, чтобы пройти в комнату. – О чем ты хоч…

Ей на затылок обрушился оглушительный удар. Картинка покачнулась, пол угрожающе приблизился. Перед глазами промелькнули светлые пятна и сознание отключилось.

Очнулась Валя, сидя на стуле. Сильно болел затылок. Попыталась встать, но не смогла, потому что была крепко примотана скотчем к спинке. Рядом на полу сидела Кюннэй и грызла аккуратно наманикюренный ноготь.

- О… Ы… Е… - кляп во рту Валя заметила только после того, как начала говорить.

- Что я делаю? - сказала Кюннэй вставая с пола. – А ты что не видишь? Какая же ты все-таки идиотка! – Кюннэй усмехнулась и встала с пола.

- Бедняжка, ты, наверное, даже не понимаешь, о чем я говорю? – она грубо схватила Валю за подбородок и задрала ей голову. – Вечно строишь из себя невинную дурочку! Хватит притворяться! Решила занять мое место в офисе? Все носятся вокруг тебя: ой Валенька то, ой Валенька се! Никто не замечает, как ты ошибаешься и тупишь! А теперь ты еще осмелилась отбирать у меня заказчиков?! Думаешь, что тебе все это можно делать?! Я проработала там восемь лет, а ты всего два года и что ты о себе возомнила? - Кюннэй злобно шипела слова прямо в лицо Вале.

«Она сошла с ума»

- Ты вообще знаешь, что сегодня за день? Сегодня у духов большой праздник! Собрание, на котором они будут решать судьбы таких жалких людишек как ты! Я весь год делала им подношения, чтобы они записали тебя в список мертвых – и сегодня они заберут тебя с собой! – в глазах Кюннэй светилось торжество.

Внезапно дверь резко распахнулась с громким стуком. Обе девушки вздрогнули и повернув головы к дверному проему стали напряженно в него вглядываться, но в темноте абсолютно ничего не было видно.

Размеренный цокот копыт приблизился к порогу. Резко запахло металлом (или кровью?). Темнота приобрела плотность, разделилась на оттенки и, что самое страшное, зашевелилась и начала просачиваться в комнату.

- Наконец-то! Хватайте ее! - Кюннэй с нетерпением наблюдала за тем, как странные существа расползаются по комнате.

Полупрозрачные, серо-коричневые, мохнатые, роняя пожухшие гнилые листья, распространяя вокруг себя запах трухлявого дерева и стоячей воды, туманные тени расплывались по пространству, заполняя собой все уголки помещения.

Первой они схватили Кюннэй.

Свет погас и раздались два женских крика.

[1] «Миэнэ» (якут.) - Мое