Журавль до рассвета

Глава 1

Журавль до рассвета

1. Взгляд сквозь

Вчера Широ пришел домой сам не свой. Во время его ежедневного «прудного бдения», как называла его прогулки мама, произошло нечто необычное.

Широ пробрался через поле и поляну к большому пруду на окраине леса. Он любил сидеть на большом камне недалеко от берега, слушать как шуршат жесткие листья камыша, кваканье лягушек, крики цапель. Но в этот раз звуки были другими, словно мир запнулся, забыл слова своей песни и неловко замолк. Было удивительно тихо.

А потом Широ увидел на воде странные разводы. Что могло загрязнить чистые воды его пруда? Широ спрыгнул с камня и пошел по дну, разводя кувшинки руками. В прошлом году вода достигала ему до подмышек. В этот раз доходила только до пояса, и идти было намного проще. Он, конечно, мог проплыть до камышовых зарослей, но ему хотелось почувствовать стопами мягкий и теплый ил, который охватывал щиколотки, как мягкая перина.

Чем ближе к неподвижным в безветрии стрелкам с еще не распустившимися початками, тем отчетливее становился мутный ручеек на поверхности. И наконец Широ удалось что-то увидеть в камышах.

Это была птица. Раненая птица. Она тяжело дышала. Широ остановился рядом и не знал, что делать. Надо было помочь. Но как? Он вынес птицу на берег. Сел рядом, погладил по голове и осторожно попытался вытащить из ее тела странный предмет, но тот словно застрял и никак не хотел поддаваться. Широ понял, что причиняет больше страдания и оставил свою затею.

– Я бы хотел вылечить тебя, но не знаю, как, – сказал он.

Птица была огромной. Журавль. Он смотрел внимательно, словно все понимал, его блестящий глаз моргнул, словно ответив Широ. Или поблагодарив. Широ посидел так еще немного, а потом пошел домой, постоянно оглядываясь.

На следующий день он снова пришел на свой пруд.

За дальним берегом пруда клонилось солнце. Мелкие волны подмигивали отражениями у ближнего берега. Широ сидел на большом камне и сверху смотрел в расплавленное зеркало воды. Все, как всегда, но...

Шуршит камыш. Широ оборачивается. Ничего. Журавля не было на том месте, где он его оставил. Только белое перо с черным окончанием. Широ поднял его. Что это, благодарность или прощальный привет? И что стало с птицей?

У него не было ни одного ответа, но он чувствовал, что что-то изменилось. Широ каждый день приходит к пруду. Вдыхает полной грудью, смотрит, как ложится спать багровое солнце... Сегодня все как вчера: тот же тонкий запах кувшинок, порыв предзакатного ветра, крики птиц, плеск воды, тишина.

На полпути к дому, в полумраке первых звезд и шорохах высокой травы Широ понял: каждый день он находил что-то необыкновенное. То, что он называл своим маленьким чудом. А сегодня обычным было всё. Обычным и ненастоящим, как тонкое покрывало, за которым не видно лица человека.

Мир в сумерках не шелохнется, а Широ дрожит в ожидании, что вот-вот весь мир пойдет рябью, тонкая ткань сползет и станет видно скрытое за ней.

2. Чайная лавка дядюшки То-Сё

Тропинка огибала дом, в котором не светилось ни одно окно. Папа с мамой уехали к тетушке Ай и оставили Широ под присмотром дядюшки То-Сё. Поэтому Широ прошел мимо дома и отправился в стоящую на окраине деревни чайную дядюшки. Чайная работала только по ночам, а днем дядюшка отсыпался. Поэтому правильнее было бы сказать, что это Широ присматривал за стареньким дядей.

Чайная сияла огнями. Фонарики раскачивались на столбах перед входом, над верандой и внутри просторного домика. Широ не понимал этой странности дядюшки и считал, что это его старческая причуда — открывать чайную ночью, когда все спят.

Широ шагнул в просторный зал, на столах подрагивали свечи, дым благовоний завивался клубами так, словно кто-то только что прошел мимо, но Широ ничего не видел, кроме торчащих из-за прилавка белоснежных дядюшкиных волос.

Вскоре показались удивительные желтоватые глаза и нос с горбинкой, на которой восседали круглые очки. То-Сё был стар и уже не видел дальше своего носа — так говорит папа Широ. Но Широ любил, как поблескивают выпуклые стекла, отражая иногда огоньки свечей, а иногда пропуская свет ярких дядюшкиных глаз, словно в них тоже прятались маленькие огоньки.

– Дядюшка, как вы, поживаете? – спросил Широ.

Дядюшка только развел руки в стороны, словно хотел сказать: «Ты же сам видишь». Он так всегда делал при встрече со знакомыми или родней, которой у него, впрочем, была только мама Широ, да и то очень дальняя.

Поняв, что от старика он ничего не добьется, Широ решил рассказать ему о своей прогулке на пруд. Удивительно, но старик слушал с интересом. Широ так расхрабрился и увлекся, что рассказал, как представил мир в виде огромного покрывала, которое можно снять и посмотреть, что там внутри.

Старик вздрогнул и поднялся. А потом, не говоря ни слова, ушел в дальнюю комнату.

– Я думал, это будут уши. Ты очень хорошо слышишь, – уточнил То-Сё, но Широ все равно ничего не понял, – но это будут глаза. Примерь, – и он протянул Широ очки. Точно такие же как те, что сидели у него на переносице, только немного поменьше.

Широ с удивлением посмотрел на подарок. Он не мог поверить, что это ему, и все еще ничего не понимал. У него даже закралось подозрение, что То-Сё совсем странненьким стал на старости лет.

– Они выбрали тебя, примерь же, – повторил старик.

Широ осторожно распрямил дужки и, прикрыв глаза, надел очки. Это было такое приятное ощущение, что он не спешил поднимать веки, боясь увидеть все ту же чайную. Ему показалось, что над столиками пронесся ветерок, где-то вдалеке заиграла музыка. Так бы и стоял всю ночь, но дядюшка легонько подтолкнул его в плечо, и Широ непроизвольно распахнул глаза.

А потом и рот. Пока он стоял с закрытыми глазами, чайная наполнилась людьми. Причем это были не знакомые ему селяне. Лишь некоторые были одеты так же, как Широ, многие же очень богато. Но основная часть посетителей была иноземцами, причем самыми разными — смуглыми, бледными, мужчинами и женщинами. И они веселились, болтали, танцевали, словно не только что пришли, а сидели тут уже давно.

Широ обернулся к дядюшке, чтобы спросить, что здесь происходит. Но вместо знакомого старика на него внимательно смотрел желтыми глазами белоснежный лис.

– Что со мной? – спросил, едва двигая губами, Широ.

– То да сё. Привыкай пока, – сказал лис, подхватил из-за прилавка огромную трубку и закурил. – И не снимай очки до утра. Они должны к тебе привыкнуть.

Широ поревел взгляд в зал. Пара странно одетых людей поднялась из-за стола. Тихая музыка стала громче. И Широ показалось, что она звучит, когда они разговаривают. Когда женщина открывает рот — словно звенит маленький сямисэн, когда мужчина — поет благородный кото.

Широ присел на стульчик около прилавка, прислонился головой к шероховатой деревянной поверхности и любовался видом полной чайной, а потом не заметил, как заснул.

3. Чай с ёкаем

Окно вычертило на полу ровный полукруг рассветного солнца. Тонкие перекладины растворились в ярком свете, и было чувство, что солнце зашло в дом и стоит посреди комнаты, как незваный гость, и не знает, что ему теперь делать.

Очки поблескивали круглыми стеклышками на уголке татами. Широ проснулся от того, что солнце доползло до его головы и теперь пыталось расковырять острой соломинкой ему глаз. Широ отполз в уголок и попытался снова заснуть, но теперь солнце трогало его спину горячей лапой, словно подталкивая к твердому полу.

Проснувшись окончательно и первым делом схватив очки, Широ рассмотрел их получше. Вчера он заснул в чайной, убаюканный странными переливчатыми разговорами посетителей, и не помнил, как оказался дома. Наверняка дядюшка То-Сё принес его, когда закончилась ночь.

Очки были самыми обыкновенными. Никто в комнате не появился, когда Широ их надел, и у него закралось подозрение, что все виденное в чайной лавке ему приснилось.

Во дворе вода в бочке уже нагрелась, Широ умылся, вернулся в дом и снова принялся разглядывать свою обновку. Приладил их на нос и с разочарованием осматривал знакомые стены. Вспомнил об уборке. Как бы мама не поругала, когда они с отцом вернутся, за безделье. И тут в дверь кто-то постучал.

Широ выскочил на улицу. Но там не было никого. До деревьев далеко — огород большой и все видно. Спрятаться негде. Широ вернулся в дом, как тут же стук раздался снова. Широ прыгнул к двери — никого. Камнем издалека так не бросишь. Стук скорее похож на странную дробь.

Он один в доме, дядюшка далеко и, скорее всего, спит. Теперь Широ знал, что его лавка вовсе не пустует по ночам. В ней много посетителей, и дядюшка работает всю ночь, развлекая гостей. Широ решил обмануть того, кто так настойчиво просился к нему в гости, и притвориться взрослым. Он накинул на плечи отцовский пиджак, натянул на уши тонкие душки очков и снова посмотрел за дверь.

Перед домом стоял, переминаясь с ноги на ногу, аист. Широ подловил его как раз в тот момент, когда он собирался постучать своим длинным клювом о дверной косяк.

– Здравствуйте, – сказал Широ.

Аист наклонил голову вбок и посмотрел осуждающе, словно Широ помешал ему сделать что-то важное.

– Проходите в дом. Будете чай? Дядюшка отсыпал недавно очень хороший. И я умею заваривать, он меня научил, – Широ болтал, отступая вглубь дома, а аист величаво шагал за ним.

Широ хлопотал на кухне и посматривал в сторону странного гостя. Аист мялся в гостиной, старательно обходя солнечные блики.

– Меня зовут Широ, – сказал он аисту, закончив готовить чай, и внес чашечки и чайник на большом подносе в гостиную, как это делал отец, когда приходили гости. – А вас как зовут?

– Цур-р-р-у, – ответил аист.

– Вы один из гостей дядюшки То-Сё? Я, кажется, не рассмотрел вас вчера в чайной.

– Меня там вчер-ра не было, – ответил аист. – Меня позвала одна вещь, поэтому я пр-ришел к твоему дому в столь неур-рочный час. Но если ты не будешь пр-ротив, мы навестим стар-рика То-Сё вечер-ром.

– Конечно, я не буду против. А какая вещь вас позвала?

Аист ничего не сказал, а только снова внимательно уставился на Широ.

Он смотрел прямо в переносицу, словно хотел клюнуть, а потом до Широ дошло.

– Эти очки, они ваши?

– Были ког-гда-то, — ответил Цуру, легонько вздохнув, совсем как человек.

– Может, мне надо их вам вернуть?

Аист, или тот, кто выглядел, как аист, отшатнулся.

– Ни в коем случае. Они мне больше не пр-ринадлежат. Но раз уж То-Сё пер-редал их тебе, я должен научить тебя ими пользоваться.

– А как они попали к вам, тоже дядюшка подарил?

– Это было давно. Очень давно. Я был ученым, др-ружил со старым лисом и однажды он пр-ринес их мне, когда я начал задавать слишком много вопр-росов. Так я познакомился с мир-ром ёк-каев.

– А почему они снова оказались у дядюшки?

Путешествие очков интересовало сейчас Широ больше чем то, что они показывают. Тем более, днем в них не на что было смотреть.

– Это гр-рустная история. Сам понимаешь, – Цуру сделал многозначительную паузу, – когда-нибудь, если захочешь, я покажу тебе место, где я р-расстался с подар-рком своего друг-га.

– Почему, если захочу? Мы не можем отправиться прямо сейчас? Это далеко?

Спрашивал Широ, а нос аиста опускался все ниже.

– Нет, это не далеко, всего тр-ри дня пути. Но там слишком много эмоций. И ёк-каев.

– Как же это случилось?

– Я уже говор-рил, что был ученым. Я летел в большой гор-род на конфер-ренцию — это место, где встр-речаются ученые из самых разных стр-ран, чтобы обсудить свою работу. Самолет, в котор-ром я летел и г-готовился к своему докладу, попал в стаю птиц. Двигатели загор-релись. Все люди вопили, молились, требовали, чтобы пилот срочно посадил самолет. Но…

– Вы погибли? – задохнувшись от собственного предположения спросил Широ.

– Мы все пог-гибли. Ког-гда пришла ночь, я увидел свое тело и других людей. Рядом со мной лежала мер-ртвая птица, одна из тех, что была в стае. Ее г-глаза смотр-рели пр-рямо в мои. Я ничего не мог сделать: моя душа перелилась в эти глаза. Теперь я Цур-ру и мне очки больше не нужны.

4. Лес неправильных оборотней

Цуру ещё долго рассказывал истории из своей жизни. Он так соскучился по людям, что никак не мог остановиться. Даже когда Широ задремал, сквозь сон он слышал тихий клекочущий голос журавля-призрака.

Небо затянуло тучами и сумерки наступили рано. До полной темноты и до открытия лавки дядюшки То-Сё ещё было время, и, хотя уже начал накрапывать дождь, Широ решил не отказываться от ежедневной прогулки к пруду. Крупные капли оставляли в пыли тёмные влажные следы. В воздухе пахло землёй, чаем и цветами жимолости. Тёплая испарина встретила Широ и Цуру на полпути к пруду.

Широ остановился на своем любимом камне, который поблескивал в неуверенном свете уходящего дня в шаге от берега. Цуру примостился на соседнем. Они долго смотрели на побеспокоенную каплями воду, пока дождь не усилился и вода в пруду не забурлила от его потоков.

Надо было возвращаться, пока одежда не промокла полностью, а тропинка не превратилась в липкое буро-рыжее месиво. Широ ловко перепрыгнул на берег. Цуру последовал за ним. Широ удивлялся, почему журавль-призрак не пользуется крыльями, но спросить стеснялся: так важно птица вышагивала следом за ним по тропинке. Он прибавил шаг, постоянно оглядываясь на своего нового друга и, когда дом уже остался позади, все-таки поскользнулся и шлепнулся в грязь.

Одежда, и без того прилипшая к телу мокрой тряпкой, теперь висела на Широ, обтекая противной грязной жижей. Но не это расстроило его. Когда Широ падал, что-то больно кольнуло его в бедро и негромко хрустнуло. Широ залез в карман и наткнулся на что-то острое, словно кто-то притаился во тьме мокрой одежды и цапнул его за палец. Широ выдернул руку. Из маленькой ранки сочилась кровь, но потом все-таки снова нырнул в карман и достал очки. Одно стекло треснуло, а дужка погнулась и торчала в сторону. К ним прицепилось и положенное в карман перо. Зацепилось за дужку и теперь его белое перламутровое основание окрасилось капелькой крови.

— Плохо дело, — произнес скрипучий голос у него за спиной.

Широ все еще надеялся, что очки можно починить. Или хотя бы пользоваться только их половиной – одно стекло и одна дужка были еще целы. Он поднес очки поближе к глазам, чтобы в темноте рассмотреть, насколько серьезны повреждения.

Маленькое округлое стеклышко было расколото. Половина его выпала из оправы и осталась в кармане. Вторая поблескивала ровным сколом. И в этом тонком, почти невидимом обломке стекла что-то двигалось.

И в тот же миг мир рухнул, закружился, исчез...

Пропали запахи, звуки. Только птичий крик раздался за спиной, но и он удалился и затих.

Очнулся Широ в лесу. Была глухая ночь, шорохи окружали его. Пахло резко и неприятно, словно недалеко было болото. Широ поерзал и сел. От тропинки и луга не осталось и следа. И Цуру пропал. Он был совсем один. Или не один? Широ чувствовал, как нечто приближается к нему. Напевая заунывную песенку или играя на маленькой дудочке. Ей ответила другая и тоже двинулась в его сторону. Широ вспомнил, что так он слышал голоса призраков в лавке То-Сё.

Пошарив вокруг, Широ нашел поломанные очки. Он пристроил их на носу. Очки перекосились, и ему пришлось придерживать их руками.

Лес мгновенно наполнился звуками, словно вокруг играл целый оркестр. А из-за каждого дерева за ним наблюдали светящиеся глаза.

— Ты вернулся за нами. Ты пришел. Мы знали, что ты нас не оставишь, — раздавалось из каждой тени.

Глаза, вернее их обладатели, выползали из-за деревьев и стягивались к тому месту, где сидел на траве Широ. Что-то за деревьями, темное, бестелесное и немое, толкало призраков вперед. Их голоса становились все громче, слова все отчетливее. Широ по-настоящему испугался, ему неудержимо захотелось вырваться из этого леса. Словно невидимая паутина затягивалась вокруг него, и вот-тот кто-то невидимый накинет на него эту паутину – и тогда Широ уже не спастись.

Он вскочил, взмахнул руками. Странное ощущение пробежало по телу, словно щекотка, —и увидел, что это и не руки вовсе, а крылья. Белые, с черной окантовкой. Взмахнул еще раз и еще, с трудом вырываясь из прозрачных рук и лап и взмыл в небо.

«Очки. Нельзя их потерять!» – было его последней мыслью, а потом все опять завертелось и исчезло.

Ровный гул убаюкивал. Широ открыл глаза. Темная серая ткань костюма. Закрытый ноутбук на коленях. Он, кажется, готовился к докладу и заснул. Неприятное волнение поступило к горлу. Нет. Это не волнение перед выступлением. К этому он привык. Что-то темное тянулось к нему. Было рядом и очень далеко одновременно.

Надо посмотреть на пассажиров. Может, среди них затесался дух? Зря он не сделал этого раньше. Обычно он проверял своих соседей еще в аэропорту, но сегодня забыл. Слишком увлекся работой.

Работой? Важнее мытья полов у Широ пока работы не было. Да и дорогого костюма, как тот, что сейчас на нем, он даже не видел никогда раньше. И по воздуху не летал ни на самолете, ни на журавлиных крыльях. Широ вспомнил, как заглянул в обломок стекла. Теперь он понял, что видел в нем. Ровные ряды сидений, бортпроводница с тележкой идет по проходу. Он поднимается, чтобы достать портфель и спрятать ноутбук…

Не он. Это ученый, который летит на конференцию. Цуру. Он всматривается и все отчетливее видит, как в носовой части корабля сгущается мрак. То, что науськивало духов в лесу было здесь, в самолете.

Очки, скорее надеть очки! Цуру должен знать что-то важное. Этот дух охотится за ним или за кем-то из пассажиров? Может, ему нужны все эти люди? Он слышал от дядюшки То-Сё, что они питаются эмоциями.

Широ хлопает себя по карманам, нащупывает тонкую оправу, но достать не успевает. Самолет вздрагивает. Широ падает на сидение. За иллюминатором проносится, как сломанная игрушка, мертвая птица. А потом еще одна, а потом еще…

Широ не может оторвать взгляд от своих рук. Взрослых. Таких больших. Надо во что бы то ни стало достать очки. Боль не дает сосредоточиться. Боль в груди. Вместо кармана он рвет на себе рубашку. Словно это можно вытащить из себя. Словно это не в нем. Стрела пронзает его сердце. Осколок прошлого, вернувшегося в самый неподходящий момент.

5. Выбор, которого нет

Призраки наступали. Они чего-то ждали, не нападали. Широ уже не видел леса. Только бедный непрозрачный купол, в который слились духи, и их глаза.

«Почему они не стали ёкаями?» — подумал Широ. Он все ещё ощущал ткань костюма. Ноги были слишком длинными для его роста. Широ посмотрел на свои руки – это были руки человека из самолета. Он стал призраком, как и остальные. «Где же птица? Цуру увидел мертвого журавля и стал ёкаем. А я один из них. Духи продолжают страдать. Не этим ли кормится демон?»

— Это не он, — прошелестели призраки. Этот нам не поможет.

Широ поднялся, поправил очки и вышел из круга расступившихся призраков. Под деревьями его ждал Цуру.

— Демон охотился за тобой? — спросил Широ.

— Я не знаю. Я не помню свою жизнь. Если я когда-то обидел его или виноват в том, что он стал демоном, мне об этом неизвестно.

— Может, тебе просто повезло?

— Возможно, но птиц было много, а ёкаем стал только я.

— Призраки завидуют тебе. Чего они от тебя хотят, чем ты можешь им помочь?

— Призраки привязаны к демону. Он не даёт им превратиться в оборотней и поедает их потихоньку. — Широ содрогнулся. Интересно, на него о́ни тоже прицепил призрачную нить или он пока свободен? — Если убить демона, они освободятся и уйдут на новый круг перерождения или станут ёкаями. Это будет их выбор.

— Разве можно убить демона? Ты слишком слаб для этого, — усомнился Широ.

— Я – да, а ты – нет. Ведь, хотя ты использовал силу волшебных очков и влез в мое прошлое, ты остаёшься живым человеком. Значит, у тебя есть возможность его уничтожить.

— Я выгляжу как призрак, — с сомнением произнес Широ. — Жаль, что я попал в твое тело слишком поздно. Если бы у меня было больше времени, я бы смог воспользоваться своей памятью или твоими знаниями и остановишь о́ни.

— Ты увидел именно тот момент, в котором можно было повернуть историю. Но ты или не успел, или всё-таки сразиться с демоном необходимо, чтобы освободить нас всех.

— А по-другому помочь призракам мы никак не можем? — Широ не представлял, как можно победить могучего и злого о́ни.

— Есть ещё один вариант, — нехотя признался Цуру. — Если ты принесешь меня в жертву демону, он насытится и на некоторое время забудет о признаках. Тогда у них появится возможность бежать.

— Жертва! Жертва! Мы хотим жертву, — зашипело со всех сторон.

— А ну цыц! — прикрикнул на призраков Широ. Они с Цуру тут спасать их пытаются, а призракам только бы сожрать кого-нибудь и сбежать.

«Они сильно страдают в своих неестественных телах и все ещё переживают тот страх, что охватил их в момент смерти», — сжалился Широ и отступил от колышущегося белого тумана, из которого сверкали призрачные глаза.

— Послушай, Цуру, а что будет, если я не справлюсь с демоном?

— Тогда он выпьет твою душу и заснёт, а призраки смогут обрести свободу.

— Значит, кто-то из нас троих должен исчезнуть: или ты, или я, или демон?

— Все верно, мой друг. Проще всего, конечно, было бы разделаться со мной. Только я не уверен, что моей энергии хватит, чтобы накормить о́ни.

Широ подумал, как должно быть одиноко было Цуру в мире ёкаев, раз он сам такое предлагает. Он умный, раз был учёным, и добрый. И он был единственным другом Широ. Кроме дядюшки То-Сё, конечно.

Широ присел на темный мох и задумался. Призраки снова окружили их с Цуру и теперь ждали, как же он решит их участь.

6. На ниточке

— Шанс остаться в живых у нас всё-таки есть. Но только если мы вступим в бой с демоном и победим его, — решил Широ.

Цуру только хмыкнул в ответ.

— Прости, я имел в виду, изменить что-то в лучшую сторону.

Широ вспомнил все прочитанные книжки об известных самураях в попытке самого себя подбодрить. «Честь прежде всего» — это был его девиз, когда он представлял себя великим воином. В реальности все оказалось намного сложнее.

— Сначала придется его найти. Я не чувствую присутствия о́ни, — повел длинным клювом Цуру. — Демон затаился и ждёт, что мы предпримем, чтобы нанести ответный удар.

— Мы тоже не чувствуем его, — прошептали духи. — Мы прикованы к этому месту, но воли демона не слышим.

— Не слышим. Не слышим, — эхо разнеслось над деревьями.

— Как же нам его искать? — растерялся Широ. Он решился на битву, но этого было мало, надо было понять, что задумал о́ни.

— Искать. Искать. Искать... — прошептало эхо.

— Что-то связывает меня с ним. В прошлом. Он не может мной управлять, — в задумчивости произнес Цуру, — но в глубине сердца я ощущаю его боль.

— Сердца, сердца, сердца, — подхватило эхо, и звук был похож на хохот ночной птицы.

— Твоя память у меня, но я в ней ничего не понимаю. Какие-то люди, все мелькает. Слишком много всего. Ты был учёным. Ты видел звёзды? — спросил Широ.

— Да, я был астрономом, — Широ почувствовал, что Цуру улыбается. — Мне нравилась моя работа. Проводить ночи у телескопа, открывать новые звёзды и планеты, давать им имена...

— Имена, имена, имена, — пророкотало эхо, удаляясь.

— Ты открывал звёзды? — восхитился Широ.

— Только одну. Я был уверен, что совершу великое открытие и нашел её. Придумал ей имя...

— Имя, имя, имя... — едва слышно прошептало эхо.

— Я поклонялся науке. Считал, что только знание может сделать людей по-настоящему счастливыми, — в голосе Цуру прозвучали горькие нотки. — Теперь я каждую ночь любуюсь небосводом, но никак не могу найти свою звезду.

— А я всегда думал, что главное в человеке — честь. И храбрость. И сила немного. Мужчина должен быть сильным, чтобы быть честным и храбрым, — Широ попытался увести разговор от печальных воспоминаний, а эхо совсем притихло. То ли покинуло их, то ли прислушивалось к разговору.

— Ты прав, наверное, — помедлив, ответил Цуру. — Чайный Лис с тобой согласился бы. Он всегда спорил со мной, говорил, что главное — это люди. «Звёзды далеко, — говорил он, — а люди рядом. И света они порой дают больше, чем весь небосвод вместе взятый».

— Но людей не так много, как звёзд, — возразил Широ. У меня вот только папа и мама, и дядюшка То-Сё, то есть Чайный Лис.

— Дело не в том, сколько рядом с тобой людей, а в том, сколько по-настоящему близких, — в голосе оборотня снова заиграла улыбка, — тех, кто никогда не причинит тебе зла, и тех, кому не причинишь зла ты.

— Но причинить зло можно нечаянно, — возразил Широ, — и тогда, звезда на твоём небосклоне погаснет, а если их не много, станет совсем темно.

— В том-то и дело, что человека можно зажечь снова, в отличие от звезды. Об этом и говорил Чайный Лис. Поэтому люди важнее звёзд. Звёзды гаснут навсегда.

— Как это? — не понял Широ, — Как можно исправить зло?

— «Юноша, в этой жизни есть два слова, которые человек должен научиться говорить, несмотря ни на что: спасибо и прости, иначе ему придется их произнести в слезах», — так говорил мне старый лис. Кажется, я пренебрег его наукой и очень сильно кого-то обидел.

— Обидел. Обидел. Обидел, — прокричало совсем рядом вернувшееся эхо.

— Может такое быть, что демон — это один из тех, кому ты причинил зло и не попросил прощения? — в задумчивости начал Широ.

— Прощение. Прощение, — настаивало эхо.

— Тебе не кажется, что оно ведёт себя странно, — поводил головой из стороны в сторону ёкай, пытаясь найти источник звука.

— Странно, — согласилось эхо и снова прозвучало откуда-то издалека.

— По-моему, оно нас куда-то зовет, — предположил Широ.

— Зовет. Зовёт, — согласилось эхо.

Окружавшие их и внимательно слушавшие разговор призраки заволновались. Над их головами снова появились белесые нити. Среди них выделялась одна, кроваво-красная. Она вырвалась из груди Цуру. Все нити собрались в один тугой жгут и потянулись в ту сторону, куда удалялось загадочное эхо.

Странной и пугающей была эта компания. Если бы в дремучем темном лесу в самом центре префектуры Мияги вдруг оказался одинокий прохожий и увидел её, то сразу бы стал призраком.

И тогда бы ему пришлось присоединиться к чинной процессии, которую возглавлял прилично одетый по европейским меркам молодой человек в загадочно поблескивающих в лунном свете круглых очках. Все, кроме очков, в нем было слегка прозрачным, и самые низкие ветки деревьев, не причиняя ему никакого вреда, благополучно проходили сквозь его костюм. Он о чем-то увлеченно разговаривал с пританцовывающим рядом с ним аистом-оборотнем. Тот высоко поднимал ноги, расправляя полы некогда дорогого и богато украшенного, но уже пару столетий как пришедшего в негодность шелкового халата. Аист тихонько поклектывал, прочищая горло перед тем как ответить на вопросы своего прозрачного спутника. Замыкала шествие толпа в несколько сотен потрепанных призраков, туманной волной катящихся следом за мужчиной в очках и оборотнем.

«Но откуда бы взяться темной ночью в самой глухой части леса прохожему?» – подумала Хошики и вышла на тропинку.

Первым тонкий, как дымок над погасшим очагом, силуэт заметил Широ.

— Кто ты? – отпрянул он и едва не сбил Цуру с его длинных ног.

— Ты. Ты. Ты, — словно насмехаясь над его испугом, ответила Хошики.

— Так это же наше маленькое эхо! — обрадовался Цуру. — Ты потерялась? Не испугалась одна в лесу?

Хошики не ответила. Она внимательно посмотрела на ёкая и мило улыбнулась. Их уже догнали другие призраки и столпились вокруг, но, увидев эту улыбку, попятились назад.

— Не бойся нас, мы хорошие. Как тебя зовут?

— Хошики, — протянула ручку к журавлю Хошики.

— О, звёздочка! Пойдем с нами, скоро мы все будем свободны, — Цуру взял маленького призрака за руку и размашисто шагнул длинной тонкой ногой. Маленькая душа Хошики не поспевала за Цуру и висела, болтая ногами, у него на крыле.

— Хороший, — согласилась Хошики и облизнулась, не отводя взгляда от красной нити, идущей от груди оборотня в темную чащу. Красная нить снова свилась вокруг нитей, идущих от других призраков, и стянула их крепко-накрепко.

Духи позади перестали причитать. Они обсуждали их маленькое происшествие. «Происшествие» же раскачивалось на Цуру, как на качелях, и явно получало от всего происходящего удовольствие.

«А куда Цуру нас ведёт? — подумал с запозданием Широ, — вдруг решил откупиться от злого демона и тащит нас всех в ловушку? Ведь довел он его при жизни до того, что человек превратился в о́ни. Я ведь ничего о нем не знаю! И у дядюшки в лавке его не было, и про очки он наверняка придумал... Память... Ключ в его памяти ...»

Цуру стремительно обернулся, словно услышал мысли Широ, но Хошики потянула его вперёд, и острый журавлиный клюв нехотя отвернулся.

По спине Широ пробежал холодок. «Нельзя, чтобы он догадался, — одернул себя Широ и уныло побрел вслед за ёкаем. — Как же трудно быть храбрым, когда вокруг столько страшного!»

7. Предатель и Сияющая Звезда

Хошики и Цуру мило болтали.

— Ты такая веселая и такая яркая. Прямо как моя звёздочка. Ты заменишь мне её свет в мире призраков, — ворковал Цуру.

— Конечно, я яркая. Самая яркая звёздочка в мире — так сказал мой папа. Ведь меня зовут Хошики — Сияющая Звезда, — отвечала с улыбкой Хошики.

А Широ кое-что вспомнил. Но это была не его память. Астроном Цуру был не один. У него был друг по имени Хиро. Они вместе работали и вместе открыли новую звезду.

— Я познакомлю тебя с папой, вы очень похожи, — продолжала лопотать Хошики.

— С радостью с ним познакомлюсь. Его ведь нет среди наших спутников — оглянулся Цуру на толпу призраков.

— Он ждёт меня дома, — радостно запрыгала Хошики.

А Широ кое-что узнал. Вместе они исследовали карту неба, вместе сделали расчеты, но в ту ночь у Хиро заболела дочь, и он уехал в больницу. А Цуру нашел звезду. Хиро просил друга позволить дать ему имя звезде — имя своей маленькой дочери.

Цуру сделал вид, что не понимает, о чем идёт речь.

Хиро отказался от открытия, отдал всю славу Цуру, только имя было нужно ему.

Цуру сделал вид, что не слышит его.

Разозлился Хиро и ушел из обсерватории, бросил работу и исчез навсегда. А Цуру его забыл.

Рёв раздался над лесом, словно сотня бешеных слонов затрубила разом. С треском ломались деревья и рвались их корни. Ветер оборвал с них листья. И появился о́ни.

Черный великан с белым лицом и красными клыками вышел на тропинку перед ёкаем, и зарокотало у него в горле.

— Папа, — рванулась навстречу демону Хошики, — я вернулась и всех привела.

И тут Широ кое-что понял.

8. Солнце взойдет

В лесу было тихо, как в могильнике. Только духи негромко подвывали. О́ни сделал шаг вперед, закрывая собой свет Хошики. Даже он померк в присутствии могучего демона. Очки Широ съехали на нос, но поправить он их не мог: было страшно пошевелиться. Еще шаг, и о́ни поравнялся с Цуру.

«А ведь это я должен всех защищать», – пронеслось в голове Широ. Он тоже шагнул вперед и встал перед демоном. Широ, конечно, понимал, что надо бы напасть, выпрыгнуть неожиданно. Тогда бы у него был шанс. Но чем бы он напугал демона? Сломанной веткой? Козой из пальцев? Но у него хотя бы были руки, в отличие от Цуру. Широ вышел вперед и сказал:

– Ты неправильный демон.

Тишина в лесу стала совсем непроницаемой. Казалось, можно было услышать свет луны.

– А ты неправильный призрак, – парировал о́ни, – так что отойди с дороги и не мешай мне.

Демон наклонил вперед свои кровавые рога, глаза на бледном лице тоже начали наливаться кровью. Создавалось впечатление, что он не видит Цуру, но каким-то образом чувствует его.

«Он ищет красную нить, – понял Широ. – Как только он увидит ее, нападет на оборотня».

– Тебя обидел один человек! – крикнул Широ, и слова его прокатились под деревьями гулким эхом.

– Верно, – снова отвлекся от поисков оборотня о́ни. – Он сейчас здесь и заплатит за все.

– Но здесь не только он, – не унимался Широ, – здесь сотни призраков, которые страдают ни за что. И ты виноват в этом, разве не так? Поэтому ты неправильный! Твоя месть нечестна, у тебя нет на неё права!

Демон поднялся над ними, словно думая о чем-то, а потом неожиданно расхохотался.

– Ты прав, малыш! Мне эти духи ничего не должны, – и снова безумный смех сотряс деревья, и земля дрогнула.

Волна звуков обрушилась на них, как шторм, как цунами, и едва не смела. Многие призраки распластались на земле и начали растворяться. А потом из-за деревьев показались другие демоны. Много, очень много.

– Я пригласил друзей на свою маленькую вечеринку, думаю, каждый из них найдет себе закуску по душе. И знаешь, каждый из них в своем праве. Нет человека, не творившего зла. У каждого за плечом стоит его собственный демон. Так что не смей меня обвинять, мальчишка. Что ты знаешь о мести?!

Широ чувствовал спиной, что позади него что-то происходит. Очень может быть, что это мурашки в ужасе разбегались с его затылка. На его плечо легла рука.

Широ отпрянул. Алая нить свилась в клубок, уплотнилась и приобрела форму человеческого сердца. Ещё немного, и она погрузилась в грудь того, кто только что был журавлём-оборотнем, и его тело обрело плоть.

Рядом с Широ стояла его точная копия, только этот человек выглядел живым. Он и был живым, очки не дали бы обмануться.

— А вот и ты. Дру-у-уг, — протянул демон, и в его интонации прозвучала такая горечь, что Широ на мгновение стало его жаль.

— Прикажи своим новым «друзьям», — перед этим словом Цуру сделал паузу, — уйти. Это дело касается только нас с тобой.

— Э, нет! Так не пойдет, — вмешался Широ. — У нас был другой план.

Цуру оторвал взгляд от демона. Посмотрел на Широ. Так, как взрослый смотрит на ребенка, когда тот говорит глупость.

– Ты чувствуешь это? – спросил он и коснулся клювом груди Широ. – Это там давно. Я забыл. Но благодаря тому, что ты прикоснулся к нему своей кровью, я могу снова слышать его.

Цуру прикоснулся к своей груди. Словно дотронулся до чего-то невидимого.

– Спасибо тебе, Широ. Ты помог мне вспомнить. Теперь моя очередь.

— Но как же так? — в растерянности спросил Широ, чувствуя, что его собственное тело приобретает обычный вид. Внешность Цуру растворилась вместе с его памятью. Широ снова стал собой — мальчиком в разбитых очках, мечтающим стать великим воином.

— Папа, что здесь происходит? — из-за ноги демона показалась Хошики. — Ты сказал, что ждёшь друзей, но почему они так напуганы?

Хиро махнул рукой, и другие демоны исчезли. Нити, за которые были привязаны призраки, растворились, и те растаяли среди деревьев так быстро, что Широ только моргнуть успел.

— Я все тебе расскажу, — склонился к Хошики Цуру. И он рассказал маленькой девочке, как ее имя не стало именем звезды. — Жили два друга, — начал он мягко. — Один любил свою семью и всех вокруг, а второй – только себя. Когда первый попал в беду, второй отвернулся от него, думая, что несчастный может спугнуть его удачу, — голос Цуру дрогнул и стал совсем тихим. — Первый не вынес страха за близких и страданий от предательства того, кого считал другом, и погиб. Его дух связался с демоном и искал мести. Злобный о́ни поглотил некогда доброго человека, убил его бывшего друга, но демону этого было мало. Ему была нужна душа гордеца — лакомый кусочек для такого, как он. Всю силу поглощенного им несчастного он потратил на то, чтобы найти спрятавшегося под личиной ёкая предателя, а когда нашел — потребовал расплаты за содеянное зло...

— Значит папа не злой? — спросила Хошики.

— Нет, просто очень несчастный. — Цуру наклонился к самому уху Хошики. — Вы с Широ должны найти логово демона и уничтожить его. А я... — он запнулся, и Широ увидел, как по его птичьему клюву скатилась прозрачная капля. — Я останусь с твоим папой. Мне нужно кое-что ему отдать. То, что я должен был отдать давно. Вы идите. И что бы вы ни услышали — не возвращайтесь. Обещайте.

— Я бы хотел попрощаться с тобой по-человечески, Широ, — добавил Цуру почти шёпотом. — Но я уже слишком долго был птицей. Прости.

Широ хотел возразить, но Цуру посмотрел на него так, что слова остановились где-то. Где для слов не было хода. Широ понял: Цуру не просит разрешения. Он прощается.

— Ты помог мне, мальчик, — сказал журавль, и его голос звенел, как струна, готовая оборваться. — Ты достал осколок из моей души. Теперь я я все помню. Иди. И не оборачивайся.

9. Возвращение

Долго бродили по лесу Хошики и Широ. Набрели на развалины старого храма, но те были пусты — ни следа злого о́ни.

Широ прислушивался все время. Воздух стал другим. Близился рассвет, но птицы молчали, словно их вовсе не было в этом лесу. Ветер молчал. Что-то коснулось земли. Где-то далеко-далеко упало на землю дерево.

— Он... он нас обманул, — прошептал Широ. — Он не собирался просить прощения. Он хотел, чтобы мы ушли. И он остался там. Один.

Хошики присела на старые камни, съёжилась и заплакала. Она становилась всё светлее и прозрачнее.

— Значит, папа и есть о́ни? Это он погубил всех тех людей?

Всю ночь Широ и Хошики провели в поисках обратного пути, а когда начало светать, наконец вернулись. Серый туман потянулся от деревьев, но это был просто туман. Дождь собирался на ветвях и падал крупными каплями. Широ запрокинул голову к кронам деревьев.

В просветах он увидел, как к утреннему солнцу поднимается огромная белая птица. Она взлетала легко. Долетев до облаков, журавль замер. А потом рассыпался золотым светом и растворился в небе. Широ быстро нашел в кармане сломанные очки, нацепил их на нос и прижал пальцами к переносице. Он так надеялся увидеть призрак Цуру. Но вместо этого он увидел, как рядом с ним тает призрак Хошики. Сливается с утренним туманом. Еще миг – и Широ остался один.

Широ стоял под дождем. Его капли текли по щекам, подбородку, заливались за ворот. Горячий был дождь. И почему-то соленый.

Что-то холодное прикоснулось к лицу. Словно положили ладонь на лоб. Широ приоткрыл глаза и сквозь приопущенные ресницы увидел свою комнату, открытое окно и кончик хвоста, мелькнувший за ширмой, отгораживающей его татами от общей комнаты.

Через мгновенье из-за ширмы вышел То-Сё. Широ так удивился — старый лис, то есть дядюшка, никогда не приходил к ним домой, даже по праздникам, даже на новый год, — что чуть не забыл, как очутился здесь. Вернее, как очутился, он и не знал, а вот где был до этого…

Широ подскочил на постели и хотел уже засыпать дядюшку вопросами, но тот уложил его обратно и поднес палец к губам, показывая, что надо молчать.

— Ты попал под дождь и сильно заболел. У тебя несколько дней был жар. Хорошо, что я решил проведать тебя, когда ты не пришел ко мне в лавку. Вот, выпей этот чай. Он помог тебе прийти в себя, но лучше побереги силы.

Сделав несколько глотков, Широ откинулся на подушку. Так это был сон, болезненный бред…

— Дядюшка, — странно осипшим голосом проговорил Широ, глядя в жёлтые глаза старого лиса, — а он... исчез?

То-Сё помолчал. В его глазах мелькнула тень.

— Журавль был моим другом много лет, — сказал он тихо. — Я знал, что однажды ему придётся заплатить. В первый раз, когда он оставил тебе перо у пруда, оно было сломанным. Как его душа. Во второй раз — целым. Ты помог ему, Широ. Ты не спас его. Но он ушел налегке. А это — самое лучшее, что можно сделать для друга.

Широ закрыл глаза. Ему показалось, что в груди у него оборвалось что-то горячее — тонкая нить, которая всё это время связывала его с Цуру.

— А демон? – прошептал Широ, не зная, хочет и он знать ответ.

— Демона тоже больше нет. Кончилась сила, что удерживала его в мире ёкаев. И кстати, – дядюшка едва не подпрыгнул на краешке тотами. – Как тебе мой подарок? Ты почти не пользовался им.

По щеке Широ предательски пробежала горячая волна стыда. Он разбил очки, подаренные дядюшкой То-Сё в первый же день.

Он виновато повернул голову:

— Мне жаль.

— Да ничего страшного, еще начитаешься своих книжек.

С подозрением Широ бросил осторожный взгляд на очки, так и оставшиеся на краешке татами. Они были целыми.

— Ну вот и хорошо, полежи немного, а мне пора, скоро лавку открывать, — пошамкал по-стариковски То-Сё и пошел к выходу. — Сегодня возвращаются твои родители, так что я наконец могу вернуться к своим делам.

Выходит, дядюшка все время был здесь и присматривал за Широ, пока тот болел.

Как только старик отошел от дома, Широ выскочил из-под шерстяного одеяла, которым его укрыл, уходя, То-Сё, и побежал к пруду.

На его любимом месте — большом камне, что торчал из воды в нескольких шагах от берега — стоял аист.

— Цуру, ты вернулся! — Широ побежал к знакомой птице, но, сделав несколько шагов, растерянно остановился. Цуру его не узнал. Не улетал, но и не обращал внимания.

Широ быстро вытащил из кармана очки, которые прихватил с собой, и надел их. Ничего не изменилось. Аист по-прежнему стоял на камне и что-то разглядывал в воде.

10. Лента

Со стороны дома донёсся шум. Приехали родители. Широ видел, как они вышли из машины. Отец разгружал вещи, а мама, заглянув в дом и не найдя там Широ, пошла прямиком к пруду. С ней был кто-то ещё. Широ не мог разглядеть, потому что мамин спутник все время шел позади нее.

Когда они подошли почти к самому пруду, он побежал навстречу и крепко обнял маму, прижимаясь к ее платью и вдыхая знакомый запах. И тут наконец смог разглядеть выглядывающую из-за маминой спины девочку. Она большими, распахнутыми от любопытства глазами разглядывала Широ. В её аккуратно причёсанных длинных волосах красовалась красная лента.

— Сынок, познакомься с Хошики, — а потом шепнула в самое ухо, чтобы девочка не услышала. — В её семье недавно произошло несчастье. Ее мама в больнице, а папа погиб. Хошики первая оправилась после аварии, она гостила у тетушки Момока, — уже громче сказала она, — но ты же знаешь, у тетушки нет детей, и Хошики было ужасно скучно. Вот мы с папой и предложили ей пожить у нас, пока ее мама не выздоровеет. Дом у нас большой, места хватит всем. Правда Широ?

Мама смотрела на Широ в ожидании ответа. А он никак не мог подобрать слова. Потом снял очки и снова посмотрел на девочку. Лента исчезла с ее головы. Волосы теперь были стянуты обычной резинкой.

— Да, мама. Нам будет очень весело, — неуверенно ответил Широ. — Мы можем прямо сейчас проведать дядюшку То-Сё.

Он взял Хошики за руку и повел через огород на дальний конец деревенской улицы, где уже загорались огни чайной лавки.