Жизнь начинается завтра

Человек-тень

Человек-тень

Новый день едва наступил. Полночь огласила свое присутствие тишиной. В моей комнате была только я и он. Упаковка сигарет лежала нетронутой на столе. Я бы непременно закурила, но мне было лень подниматься с кровати. Одной сигаретой больше, одной меньше... Я могла потерпеть.

- Почему ты так уверен, что твои рассказы, что-то изменят? - спросила я Ангела и его губы тронула легкая улыбка.

- Ты поймешь, когда я закончу. Видишь тени? – он показал мне на тени деревьев, которые едва заметно покачивались на белом потолке комнаты.

- Да.

- Об этом и будет мой первый рассказ. Не смотри на меня так, обещаю, что если до рассвета ты все еще будешь уверена в своем решении умереть, то я заберу тебя.

Человек-тень… Я прекрасно его помню, он был… Он был особенным. Человек-тень провел всю свою жизнь взаперти и никогда не был за пределами больницы. Все, чего он хотел – это почувствовать свободу. Ты правильно поняла, Человек-тень был болен. Он был признан сумасшедшим еще в детстве и с тех пор не видел мира, который лежал за металлическим забором. Врачи привыкли к нему, привыкли к нему и пациенты. Для всех он был самой обычной тенью. Он тратил свои дни сидя у окна, а на прогулках вечно был в конце шеренги. Человек-тень был как все, единственное, что его отличало - это его одержимость часами.

- Тик-так, тик-так, - он мог днями напролет бормотать себе под нос эти слова- тик-так, тик-так. – продолжал говорить Человек-тень, застыв на одном месте.

Как-то раз, он стоял около окна и молча разглядывал унылый осенний пейзаж, когда кто-то дотронулся до его плеча. Человек-тень вздрогнул и обернулся. Он увидел перед собой медсестру. Она вложила что-то в его ладонь и мягко прошептала:

- Тик-так, тик-так, - когда он открыл ладонь, то увидел детские наручные часы.

- Тик-так, - повторил он за ней. Медсестра показала ему на календарь, висевший на стене.

- День рождения, - сказала она и снова повторила: тик-так.

- Тик-так, - ответил он ей и вдруг улыбнулся. Он понял. Это были часы с мягкой желтой пряжкой и с рисунком Микки Мауса, которого Человек-тень мог разглядывать так же долго, как бормотать себе под нос «тик-так». Ему нравилась картинка и ему нравился звук часов.

Медсестра была худой женщиной с жидкими светлыми волосами, которые всегда были собраны в пучок. Она читала дешевые бульварные романы, курила тонкие женские сигареты и еще у нее была очень добрая улыбка. Она верила в доброту и справедливость, пока пыталась выбрать между темным или светлом пивом. Прошла пара дней, она даже и не вспоминала о Человеке-тени, но зато он прекрасно помнил ее. В один из серых будних дней она собиралась уйти на обед, когда кто-то вцепился в ее руку, но она не испугалась и не закричала.

- В чем дело? – мягко спросила она, осторожно пытаясь разжать руку Человека-тени.

- Тик-так, - прошептал он, его безумные глаза были прикованы к ее лицу.

- Тик-так, - устало повторила она и слегка улыбнулась. – Я провожу тебя в палату, хорошо?

- Тик-так, - повторил Человек и ткнул себе пальцем в грудь. Там, на грязном сером шнурке висели часы.

- Ох, дорогой, их носят не так. Можно? – и она осторожно сняла с его шеи часы. – Дай руку, вот, смотри, - и она нежно застегнула часы на его левом запястье. Прикосновение её шершавых пальцев к его коже оказало странное воздействие на Человека- тень. Он вдруг обмяк, перестал повторять своей извечное "тик-так" и остался сидеть в кресле, в которое она его усадила.

Он следил за ней. Он был Человеком-тенью, для него не составляло труда оставаться незамеченным. Он следовал за ней по коридору, садился напротив, старался запомнить ее лицо. Бедняга был потерян.

Как-то раз он все-таки решился снова к ней подойти. Она сидела за столом и читала очередной любовной роман, когда услышала кашель за своей спиной. Обернувшись, она увидела Человека-тень и тут же узнала его.

- Ах, это ты, мой дорогой. Тик-так? – Человек-тень затряс головой и положил перед ней скомканный лист бумаги. Медсестра аккуратно разгладила лист. – Что это? – она посмотрела на неровный овал с другими овалами внутри. Он ткнул пальцем ей в плечо и нервно уставился на свои ноги. – Это я? – догадалась она и Человек-тень кивнул. - Спасибо. Большое спасибо, - и она погладила его по руке.

С того дня она стала получать новый портрет каждый день. Медсестра комкала их и выкидала в мусорное ведро под столом, не забывая при этом улыбнуться Человеку-тени всякий раз, когда он на нее смотрел. У нее была самая красивая улыбка на свете.

Человек-тень пытался изобразить ее, но всё что-то не получалось. Он рисовал ее раз за разом, пока она читала романы под ментоловый дым и храп своего сожителя. Так продолжалось полгода. А затем она ушла. Исчезла. Оставила после себя яркие часы с Микки Маусом и иллюзию своей прекрасной улыбки.

Где она? Человек-тень оббегал всю больницу, он даже хотел постучать во все двери, но его вовремя остановили. Он заболел. У него началась горячка и он бредил ночами больше обычного. Тик-так, тик-так, тик-так….

В одну промозглую ночь Человек-тень пробрался в кабинет врача, где на окнах не было решеток. Он открыл окно и шагнул прямо в него. Это был третий этаж, он выжил, но сломал себе обе ноги при падении. Тем не менее он не сдался, он пополз. Это было ужасное зрелище. Я наблюдал за тем, как он преодолевает считанные сантиметры, едва двигаясь с места. Если бы я мог, то сказал бы ему, что он никогда не доползет до выхода. Через пару часов он замер и начал кашлять кровью. А потом я подарил ему свой поцелуй.

В руках у него до сих пор были часы с Микки Маусом и его душа была такой тяжелой, что мне стоило больших усилий отправить ее в последний полет. В ту ночь я пробрался в комнату к медсестре и застал ее у детской кроватки. Она качала своего ребенка и улыбалась той самой красивой улыбкой.

Если бы она знала, что где-то далеко кто-то только что заплатил своей жизнью за эту улыбку! Но она не знала и никогда не узнает, для нее дни ее работы в больницы с ее скучными белыми стенами были в прошлом, и поэтому я вытащил часы из окоченевших пальцев Человека-тени и оставил их в ее шкатулке, где она хранила старые фотографии

Она нашла часы спустя тридцать лет. Она хотела достать фотографии и показать своим внукам, когда наткнулась на желтые детские часы.

- Тик-так, - прошептала она, удивленно разглядывая часы.

- В чем дело бабушка? – спросил ее мальчик в зеленых шортах

- Тик-так, - повторила медсестра и вдруг начала плакать. И в тот момент, когда она плакала, сжимая в руках часы, когда слезы градом скатывались по ее щекам, я понял, что сделал правильное решение, я помог Человеку-тени перестать быть тенью. Пусть и после его смерти.

Герцог

-Они даже не знали друг –друга, - сказала я. – Это дурацкий рассказ.

- Ты так и не поняла, - с укоризной произнес Ангел. – Чтобы знать кого-то иногда даже не нужно с ним разговаривать.

- Глупость.

- Ты еще слишком молода, - улыбнулся Ангел и вдруг схватил мою руку и прижал к своей груди, к тому месту, где должно быть сердце. – И ты совсем не знаешь меня, - добавил он после минутного молчания.

- Я знаю тебя уже больше пяти лет, - возразила я и попыталась одернуть руку, но он остановил меня.

- Настало время кое-что тебе показать.

Я не успела ничего произнести, как вдруг начала падать. Я падала так быстро, что не было слышно ничего, кроме ветра. Я начала кричать, и непременно бы потеряла голос, если бы Ангел не дернул меня за руку. Ощущения было подобно тому, когда выныриваешь из-под воды. Я удивленно заморгала и огляделась.

Вокруг были высокие резные окна и серые каменные стены. Мимо нас проносились люди в странной одежде, напоминавшей средневековую. До меня не сразу дошло, что мы были в крепости, а все люди вокруг меня были ее жителями.

- Двенадцатый век, - прошептал мне на ухо Ангел. – Смерть герцога.

- Какого герцога? – растерянно спросила я, неожиданно со стыдом разглядывая собственную пижаму.

- Они не могут тебя видеть, - усмехнулся Ангел, - Идем, я покажу тебе самого герцога.

Когда какой-то человек прошел сквозь меня, я резко остановилась и Ангел засмеялся.

- Заткнись, - прошипела я, - Это чертово насилие над моим личным пространством. – Но он лишь засмеялся с новой силой. И видит Бог, у него был самый прекрасный смех на свете. Я ощутила резкий прилив нежности и мне до ужаса захотелось остановить и обнять его, сказать ему все. Просто все.

- Сюда, - он потянул меня за рукав моей пижамной кофты, и мы прошли прямо сквозь резную деревянную дверь.

Внутри было тихо и стояла полутьма. Я с интересом оглядела интерьер. Признаться, я ожидала большего от покоев герцога. Здесь же было на удивление пусто. Однотонные скучные стены, стол с нелепым высоким стулом, тусклые окна… а еще присутствие смерти. И дело тут было не в моем Ангеле, а в надрывном кашле.

- Вы хотели видеть меня, - раздался голос из глубины комнаты, и я так и подскочила на месте. Теперь, приглядевшись, я увидел человека в черном. Он стоял, склонившись над кроватью, на которой лежал герцог.

- Это священник Адриан, - сказал мне Ангел, - подойди поближе.

Я послушно подошла ближе, пока не встала рядом с кроватью. Я опустила свой взгляд вниз, на бледное, слабое тело герцога, которое содрогалась при каждом его вздохе.

- Воды? – предложил священник и развернулся, чтобы подать стакан, но слабый голос герцога остановил его.

- Не надо. На мгновение в покоях повисла тишина, нарушаемая лишь свистящим дыханием герцога. – Мое время подходит к концу, - и было видно, что каждое слово давалось ему с трудом. – Я должен кое в чем признаться, перед тем как уйти. – священник ничего не ответил, и герцог продолжил. – Все это время я не просто так держал тебя рядом, Адриан, я не просто так полагался на тебя в самые тяжелые минуты. Я… - герцог снова заходиться в приступе кашля, но священник терпеливо ждал, когда он закончит свое предложение. – Ты мой сын. – Священник, стоявший прямо напротив меня, встретил слова герцога молчанием.

-Скажи же что-нибудь! – воскликнул герцог, стараясь подавить рвущийся наружу кашель.

- Я знал, - сказал священник.

- Знал?

- Вы думаете я случайно оказался здесь? Я не сбился с дороги, я всего лишь добрался до своей цели, отец. – Священник усмехнулся. В покоях начало темнеть, и священник поджег одну из свечей. При свете огня его глаза блеснули ярким зеленым цветом.

- Я всегда знал, что я был чем-то большим, чем деревенским мальчишкой. Зов крови нельзя обмануть, верно? Моя глупая мать не хотела говорить мне правду, но в конце концов сдалась. Приставленный к горлу нож творит чудеса, - что-то сверкнула в его руках, и герцог издал сдавленный крик, когда холодное острие ножа оказалось прижато к его собственному горлу его же собственным сыном.

- В чем дело, отец? – священник невинно склонил голову на бок. – Вы думаете это страшно? Полагаю, Вы никогда не проводили целую зиму с черствой коркой хлеба под подушкой. Вы не знаете, что такое голод. Каждый день я молился, чтобы мой отец пришел и спас меня. В округе меня называли шлюхиным сыном, но я верил, что мой отец герой и что он однажды вернется и поможет мне и моей матери. Увы, он так и не появился.

Герцог поднял дрожащую руку вперед, стараясь дотянуться до своего сына, но священник оттолкнул ее, и герцог безвольно уронил руку на одеяло.

- Я не знал, сын.

- Разве? – священник изогнул бровь в удивлении, продолжая удерживать нож у его горла.

- Мне только недавно пришло письмо от твоей матери и…

- Моя мать гниет под землей вместе с червями. Она даже не умела писать, – издевательски заявил священник. Он с силой надавил на нож, и герцог начал хрипеть, теплые капли крови заструились по его шее. – Это я убил ее, и это я написал письмо.

Резкий приступ кашля заставил герцога изогнуть шею от чего нож оставил на его коже глубокий порез. Но у священника не дрогнула рука. Он нагнулся ближе к лицу умирающего и зашептал прямо ему в лицо

- Последние слова? Давай, папаша, не стесняйся. Настал твой час. – герцог открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из его груди вырвался новый приступ кашля.

- Тихо-тихо, - прошептал священник, - Спи крепко, отец. Я позабочусь о твоей дочери, ох, я так хорошо о ней позабочусь. – Глаза герцога в ужасе расширились, он продолжал кашлять, кровь градом скатывалась по его шее вниз на белые простыни. Я невольно сделала шаг назад, упираясь спиной в Ангела. Его руки сразу оказались на моих плечах, крепко сжимая их, и мне тут же стало легче. Прикосновения Ангела обладали по истине удивительной силой.

Герцог захлебывался в собственной крови, нож уже наполовину застрял в его горле. По всему его телу прошла сильная дрожь, прежде чем он затих, будто разом став меньше. Священник наконец забрал нож, вытер лезвие черной тканью своего одеяние и спрятал его.

- Глупый, глупый ты человек! – священник потряс головой и отошел от постели уже мертвого герцога. Вдруг перед глазами все поплыло, и если бы не руки Ангела, крепко державшиеся меня, то я бы непременно упала.

Слабый голубой свет ударил мне в лицо. Я моргнула, еще раз, пока не поняла, что я смотрела прямо на небо. Кто-то где-то плакал. Я перевела свой взгляд с неба в сторону комнаты, в глубине которой, сгорбившись над расшитой узорами подушкой, плакала маленькая девочка. Поддавшись порыву, я быстро подошла к ней и попыталась дотронуться до нее рукой. Увы, моя рука прошла прямо сквозь ее тело.

- Она всего лишь воспоминание, - услышала я за спиной шепот Ангела. У меня не было времени даже оглядеться по сторонам, дверь открылась и на пороге показался уже знакомый мне человек. Священник.

- Отец Адриан! – девочка вскочила на ноги и пронеслась мимо меня. Она крепко обняла священника, зарывшись головой в складки его одежды.

- Мне очень жаль, моя девочка, но твой отец оставил этот мир. – он начал гладить ее по спине, при этом постепенно двигаясь в сторону кресла. Когда он наконец дошел до него, то он ловко сел так, что девочка оказалась у него на коленях.

- Отец Адриан, - тихо позвала его девочка, - Вы думаете, он бы рассердился на меня, если бы узнал?

- Конечно нет, дитя! – священник пальцами рисовал рисунки на ее обнаженном плече. - Твой отец умер верующим человеком, он никогда не пошел бы против воли Господа.

- Тогда почему мы ничего не говорили ему?

- Потому что иногда людям трудно принять истину, - священник начал медленно опускать руку вниз, пока не подцепил пальцами подол ее платья. Меня передернуло.

-Отец Адриан, я не хочу сегодня, - девочка попытался остановить его, но рука священника уже лежала на ее бедре.

- Ты должна, ради отца. – и с этими словами он дернул ее платье вниз. Я закрыла в глаза. Я не хотела это видеть, только не это! – И кстати, - услышала я зловещий шепот священника, который донесся до меня, словно сквозь толщу воды – Я твой брат.

Я упала на что-то мягкое, что оказалось моей кроватью. Тени деревьев все еще плыли по белому потолку, а рев изредка проезжающих машин с неожиданной резкостью прорезал тишину.

- Ты в порядке? – спросил меня Ангел, но я лишь покачала головой.

- Что с ней стало? С девочкой?

- Ох, они поженились.

- Нет! – хрипло закричала я. – Нет!

- У нее не было выхода, - терпеливо, словно разговаривая с ребенком, объяснил мне Ангел. – У них родился сын и он захватил престол. Он был великим завоевателем. Так что… Не все было напрасно.

- И что ты хотел мне этим показать? – спросила я, отворачиваясь от него и тупо разглядывая зеленые обои.

- Ты устала, - игнорируя мой вопрос прошептал Ангел, придвигаясь ближе ко мне. Его губы коснулись мочки моего уха. – Спи, пока я расскажу тебе кое-что еще.

- Не надо, - попыталась слабо протестовать я, но он уже начал говорить.

Рожденная по ошибке

Все говорили ей, что она была ошибкой. Неправильной. Она не любила затягивать корсет до предела, не любила, что ей приходилось использовать женское седло, когда она каталась на лошади. Ошибка. На такую нет спроса. Она таскала у отца сигары, вела себя не как леди, а как проститутка с улицы.

Ей говорили, что она так и закончит. Они были правы.

Позже все скажут, что они уже тогда знали о ее натуре. Они скажут, что у нее на лице было написано, кто она такая. Она улыбнется, поведет плечами и ответит:

- За один час, одна бутылка вина.

Когда Ошибке было шестнадцать, жизнь была проще. Красивее. И она сама не была такой загнанной. Она бежала по полю, сжимая в руках сворованную сигарету, садилась у подножия дуба и курила, разглядывая гуляющих по полю пушистых овец.

- Госпожа опять здесь? – деревенский мальчишка садился рядом с Ошибкой у корней дерева.

- А ты почему тут?

- Потому что я знал, что госпожа придет.

И она смеялась над его самодовольной улыбкой. Мальчишка, мальчишка! Такой же глупый, как и она. Они лежали на траве, когда он вдруг сказал:

-Твои волосы пахнут незабудками.

- Что? – она пихнула его в плечо. –Ты совсем рехнулся?

- Я серьезно, - Ошибка молчит. Смотрит на него. Изучает черты его лица. Осознания того, что перед ней вовсе не мальчишка, а уже молодой человек, резко обрушилось на нее.

-Знаешь, - вдруг произносит она, - Я иногда думаю, как хорошо было бы заточить все воспоминания в банку.

- В банку?

- Да, в самую обычную стеклянную банку. – Она закидывает руки за голову и разглядывает пролетающие по небу рваные облака.

- И чтобы ты положила в эту банку? – спрашивает он ее спустя минуту молчания.

- Это солнце, зеленые листья, теплый ветер и, конечно же, тебя. – Улыбка сама собой появилась на его лице. Он пытался сдержать ее, выглядеть так, будто ему было все равно, но это было невозможно. Потому что ее волосы по-прежнему носили запах незабудок и других полевых цветов.

- Госпожа, - позвал он ее, и она повернула голову. Нет, это была не его госпожа. Просто девушка в красивом платье и с красивыми зелеными глазами. – Добавь и это в свою банку, - прошептал он прежде чем поцеловать ее.

Она бежала домой босиком, к запаху незабудок в ее волосах примешался запах дыма. Они раскурили сигару ее отца, давясь дымом и смеясь сквозь слезы. Ощущение тайны и чего-то запретного будоражили их разум.

Это было странно. Лежать всю ночь без сна, думать о его глазах, его руках на ее теле… Было странно вставать утром, затягивать свое тело в корсет и ехать на дурацкий обед, где вся посуда слишком чистая. Лучше бы она снова сняла туфли. И побежала. Босиком.

- Насколько тебя затянули? – спросила ее мать критически разглядывая ее талию.

- Пятьдесят четыре сантиметра, - ответила она, пытаясь сделать глубокий вздох, что было просто невозможно в этом чертовом корсете.

- Неужели больше нельзя утянуть? – мать озабоченно обошла ее кругом.

- Мама, мы опоздаем, - напомнила ей дочь и матери пришлось уступить. Но пятьдесят четыре сантиметра! Все знают, что у дочери их соседки, госпожи Р, талия сорок три сантиметра! Повозка ехала мимо поля, Ошибка с тоской бросила взгляд на старый дуб.

- Шляпу-то поправь, шляпу! – Мать начала дергать ее за ленты шляпы, тщетно пытаясь их завязать. Ошибке показалось, что она увидела фигуру у корней дерева, белые овцы мирно жевали траву…

- Мама! – она оттолкнула от себя ее руки и уперлась лбом в стекло.

- Хамка! – вспыхнула ее мать и до конца поездки они не разговаривали.

За обеденным столом все дотошно аккуратно держали столовые приборы в руках. Справа от Ошибки - молодая и бледная, одетая по последней моде, госпожа Р, едва съела две горошины. И те она ела при помощи вилки и ножа. Не удержавшись Ошибка положила нож на стол, взяла вилку в правую руку и запихнула себе в рот самый большой кусок картошки, который был у нее на тарелке. Госпожа Р заметила это и в ужасе вытаращила на нее свои глаза. Ошибка ответила ей широкой улыбкой, кусок картошки выпал из ее рта на подол платья.

-У Вас прекрасная бледная кожа, госпожа Р, - подала голос хозяйка и госпожа Р гордо выпятила грудь вперед. – С такой талией и с такой бледностью все кавалеры ваши!

- Ох, у нее всегда гости, - вмешалась мать госпожи Р.

- Извращенцы, которым нравятся мертвецы на ножках, - подумала про себя Ошибка.

- А я никак не могу объяснить своей, что нельзя ходить под солнцем без зонтика, - пожаловалась на Ошибку мать.

- Вы ходите под солнцем? В такое пекло? – госпожа Р была в таком шоке и ее грудь поднималась так часто, что Ошибка испугалась, она может взять и упасть в обморок.

- Ближе к вечеру, - решила она успокоить несчастную.

- Но зачем?

- Я люблю природу, что поделать, - и она положила себе в рот еще одну картошину.

Она выбралась из дома уже почти ночью. Слава богу он ждал ее. Ошибка обняла его под красным закатным небом и рассказала ему, что случилось.

- Представляешь, они сказали, что я недостаточно бледная, - пожаловалась она.

- Предложи им посетить морг, - посоветовал он и они рассмеялись. Это было прекрасное чувство свободы. Только они вдвоем, небо, смех, шутки… Украденные сигареты и быстро темнеющее небо. Все случилось как-то, само собой.

Так продолжалось год, может больше. Слухи медленно расползлись по деревне. Ее мать стала закрывать комнату Ошибки на ключ. Отец влепил ей пощечину. Больше никто не требовал от нее утягивать талию до сорока трех сантиметров. Она была как пленница, удивительно, что на ее окнах еще не было решеток. В конце концов, она бежала, бежал и он. Они бежали за новой жизнью и обвенчались в полуразрушенной церкви.

В городе он сразу нашел работу. Он не обращал внимания на памфлеты и жалобы и преданно работал за гроши. У него не было времени разбираться кто такие левые и правые, ему нужны были деньги, и они нужны были ему сейчас.

Он не знал, когда это началось. Когда родились близнецы? Когда его жена начала блекнуть с каждым днем? Быть может, когда он увидел, как она плачет, склонившись над пустой тарелкой? Он не был уверен, когда именно ей пришла в голову эта мысль, но он все понял, когда заметил на ее руке новый золотой браслет. Если бы он не был таким трусом, то он бы спросил ее прямо, но он не стал. Он ел мясо, давился вином и притворялся идиотом.

Пришла зима. Он сидел, подперев руками лицо. Улицы города были отвратительно грязными, а продавцы не менее отвратительно громкими. Он обернулся. Близнецы спали на диване. Интересно, что они получат на новый год? Наверное, поэтому ее нет дома. Она зарабатывает им на подарки. Придет ночью. Ляжет рядом с ним. И он промолчит.

Если бы воспоминания и в самом деле можно было сохранить в банке! Сколько раз он уже об этом думал. Замуровать их в ней. Не дать им выбраться. Открывать крышку и смотреть на то, что уже прошло.

Хлопает дверь. Холодный ветер на секунду врывается внутрь. Ошибка отряхивает от снега пальто, кладет его на спинку стула. Она снимает обувь и на цыпочках проходит в гостиную. Ее муж немедленно прячет что-то за спиной.

- Что за секреты? – она слабо улыбается и подходит ближе.

- Ты застала меня врасплох. Я как раз закончил делать твой подарок.

- И что это? – Он молча вынимает из-за спины банку, раскрашенную красками. Синее небо, зеленая трава, цветы…

- Это то, почему я в тебя влюбился, - просто говорит он. – Наша банка воспоминаний. Осторожно, краска еще не везде высохла. – Ошибка осторожно берет банку в руки, но вдруг роняет ее и банка в дребезги разбивается.

- Мне так жаль, - она опускается на карточки и начинает собирать осколки, слезы градом катятся по ее щекам.

- Забудь, - он опускается рядом с ней. – Знаешь, что? Я сейчас же разрисую новую банку. Мне все равно не нравился этот пейзаж. Я думаю звезды будут смотреться лучше, а?

- Да, - она сдавленно кивает. – и луна. Большая полная луна.

Они сидели бок о бок за столом, близнецы тихо спали. Впервые за долгое время они ни разу не проснулись за всю ночь, пока их родители разрисовывали одну банку за другой. На одной – полная луна, на другой – поле с белыми овцами, на третей – просто две тени, взявшиеся за руки, а на четвертой что-то еще. Рисунки были кривыми, местами краска плохо ложилась на стекло.

- Главное, что внутри, - добавила Ошибка, когда они закончили с последней банкой.

Фантазер

Однажды мне пришлось забрать Фантазера. Я знал об этом, я всегда знаю, когда и кто уйдет. За несколько дней до его смерти я решил навестить его. Мне было интересно, что он за человек и почему он должен умереть такой странной смертью. А именно, почему он должен погибнуть из-за кого-нибудь там черного кота? Тихо, не перебивай. Сейчас ты все поймешь.

Так вот, я пробрался в его дом. Для меня не существует стен и замков. От меня нельзя скрыться. У Фантазера был особый дом. Он был крошечным. Его дом был всего лишь комнатой в квартире, где жил пьяница и мелкий воришка с женой и двумя детьми. Но для Фантазера это был целый дом. Дом, в котором у него была кровать и настольная лампа в виде светлячка. Он всегда пил кофе с корицей и на стене у него висели портреты людей и разные плакаты. Фантазер любил людей, но любил он их только издалека.

Я могу сказать сразу, он не был как ты, он не хотел умирать. Этот человек был полон жизни и надежд, даже несмотря на то, что вселенная пыталась раз за разом поставить его на место. Ему было все равно. Он шел вперед с гордо поднятой головой. У него была цель – стать фотографом и запечатлеть все самые прекрасные моменты, и он жил этим.

В тот вечер он взял свой фотоаппарат, самое ценное что у него было, и отправился на съемки. У него было еще два дня. Я следовал за ним попятам. Первое, что он сделал, когда вышел – это дал пять какому-то бездомному попрошайке. И тот улыбнулся ему в ответ и крикнул:

- Эй,а когда фотоссесия? – Фантазер остановился, задумался и сказал:

- А прям сейчас! – он заставил попрошайку пройти с ним вдоль улицы, прежде чем поставил его перед вывеской дорогого ресторана.

- Возьми в руке пустую бутылку, - скомандовал Фантазер. – Так-то лучше, держи позицию! Молодец, молодец, молодец… - Фантазер отнесся к своей работе самым внимательным образом. Мимо них проходили озадаченные люди. Они шли с работы, шли в своих костюмах и галстуках, и никто не мог понять, что происходит. Наконец охранник отогнал их.

- У вас плохое обслуживание, господин! – крикнул напоследок Фантазер и хлопнул попрошайку по плечу. – Всегда приятно сфотографировать свежее лицо среди толпы зомби. Спасибо приятель! – и Фантазер отправился дальше. Признаться, я был теперь порядком им заинтригован.

Я должен был оставить его в этот момент. Моя работа не терпит опозданий, но я пообещал себе вернуться на следующий день и именно так я и поступил.

Я застал его в довольно неприятный момент его жизни. Фантазер был не один. Он был с девушкой. Они лежали на мятых простынях. Она, с темными кудрями, с тату скорпиона на спине и он… Он плакал. И он напоминал мне маленького потерянного мальчика. У которого остался один день.

- Если ты будешь рыдать, то я уйду прямо сейчас, - сказала она ему, поднимаясь с постели.

- Ну и уходи! – Фантазер продолжал плакать. Но это были злые слезы, слезы того, кто знал, что проиграл. – Ты убиваешь себя этой дрянью, ты обещала мне!

- Не смей меня попрекать, ты живешь в своем собственном мирке, закрывшись в этих стенах…- она вдруг взмахнула руками и тут же закрыла ими свое лицо. – Ты чертов Фантазер, Мечтатель, кто угодно! В итоге ты сдохнешь, как и я. Все мы сдохнем, ясно? – она резко встала с кровати, все еще удерживая руки у лица.

- Есть разница, между тем как мы можем умереть, - мягко заметил Фантазер.

- Если ты не дашь мне денег, я пойду на улицу, трахну первого встречного, и ты меня больше никогда не увидишь. – на секунду в комнате повисла тишина, а затем Фантазер тоже встал с кровати, открыл ящик своего пыльного рабочего стола и достал оттуда деньги.

- Держи, - просто сказал он и протянул ей деньги. Девушка посмотрела на него в полном недоумении.

- Ты…- она схватила его за руку, выхватила деньги и кинула их ему в лицо. – Больной ублюдок! – Она сгребла в охапку свои вещи и так и выбежала в коридор. В одном нижнем белье. Не думаю, что кто-то из соседей Фантазера сильно удивился

Следующий день был его последним.

Он проснулся оттого, что я на него смотрел. Некоторые люди чувствуют мой взгляд. Я видел, как по всему его телу прошла дрожь и как он открыл глаза. Он оглядел свою маленькую комнатку, обклеенную всеми этими постерами, среди которых я узнал постер героев из Звездных воин.

Фантазер посмотрел на часы. Было восемь утра. У него оставались считанные часы, но он об этом не знал и потянулся к телефону.

- Привет-привет, - радостно произнес Фантазер в трубку телефона. – Сегодня в семь? Конечно я буду, у меня осталась двести рублей. Думаешь на них можно прожить, а? Две пачки сигарет и все чувак. Те деньги? Нет, они ее. – его голос дрогнул, - Надеюсь однажды она возьмет их для… Для лечения. Заткнись, идиот, она моя жена, чтобы там не было. – И Фантазер кинул телефон в сторону. Я думаю, он бы снова начал плакать, если бы в дверь его комнаты не начали отчаянно колотить.

- На помощь, на помощь!

- Опять, - пробормотал Фантазер и быстро подбежал к двери. Он торопливо открыл замок и дернул дверь на себя. На него тут же упала женщина с растрепанными волосами. Она завизжала и спряталась за спину Фантазера.

- Он меня убьет, сделай что-нибудь, ну! – и она толкнула Фантазера вперед, в коридор.

- Иди сюда сука! – раздался крик и звук бьющейся посуды. Пьяница высунул свою голову из кухни, но тут же спрятался обратно. Это было обычное утро субботы. Массивная фигура показалась в коридоре. Первая ассоциация при взгляде на него была боров.

- Полегче приятель, - Фантазер упирается руками в плечи борова, в слабой попытке его остановить.

- Отойди, - рычит боров.

- Дыши, - говорит ему Фантазер, - Вдох-выдох, вот так….

- Пшел отсюда, - и боров заносит руку для удара, но Фантазер, напрягся и слегка толкнул борова в сторону и тут же закрыл дверь комнаты на замок.

- Суки! Все суки! – завопил боров и начал колотить по двери.

- Скоро успокоиться, - пообещал Фантазер, испуганной женщине. И в самом деле через два часа боров уже мирно храпел на диване.

- Он такой душка, когда спит, - доверительно сообщила женщина Фантазеру, когда они вышли из комнаты. Фантазер только покачал головой.

- Купите ему глицина что ли, - пробормотал он и оставил ее и дальше умиляться над массивной фигурой борова. Некоторые люди были просто сумасшедшими.

Я снова шел за Фантазерам. Пару раз он даже обернулся и посмотрел прямо в мою сторону, будто и в самом деле видел меня. Но нет. Он не мог. Еще было рано. Когда он проходил мимо аптеки, он резко остановился и зашел внутрь. Когда он вышел у него в кармане была упаковка глицина. Он остановился прямо посреди улицы и достал из сумки лист бумаги и ручку. Я подошел ближе, чтобы увидеть, что он пишет.

«Разведись с ним» было написано на листке. Фантазер запихнул лист внутрь упаковки и вдруг пошел обратно в сторону дома, сжимая упаковку таблеток в руке.

- Черт, - произнес он, когда дорогу ему перебежала черная кошка. Он так и замер на месте. Кто бы мог подумать, что Фантазер был суеверным человеком! Фантазер переступил с ноги на ногу, затем плюнул и пошел в обход. Ему нужно было обогнуть дом, и в тот самый момент, когда он заворачивал за угол, оттуда выехал грузовик.

Душа не сразу оставляет тело. Должно пройти некоторое время. Я согнулся над его телом. Его светлые волосы были перепачканы кровью Вокруг нас уже собиралась толпа, но я лишь нежно провел рукой по его щеке. Я звал его. Пытался успокоить. Объяснить ему, что все хорошо. Упаковка глицина все еще была зажата в его руке.

А затем я его поцеловал. Его душа была теплой, как майский вечер и в тоже время такой беспокойной, будто в вечной спешке. Я забрал ее с собой и отпустил в небеса.

Через неделю я пришел за его женой. Ее тело лежало на мягком ковре отеля. Ее рот был слегка приоткрыт, а ноги широко раздвинуты. Клок ее кудрявых волос лежал в паре сантиметров от ее головы. Неожиданно раздался звук грузных шагов и из ванны вышел боров. Для меня это не должно было быть сюрпризом, но это было. Тот самый боров. Он не обратил на нее никакого внимания, застегнул свои штаны, взял куртку и исчез. Он не знал, что она все еще была жива и я сидел рядом с ее хрупким, израненным телом пока она из последних сил цеплялась за жизнь. Глупая, глупая женщина. Она умерла через двадцать минут. Почти все кости в ее теле были переломаны и когда я поцеловал ее, то был удивлен. Ее душа была горькой, она была пропитана отчаянием и…. Любовью. Среди всей этой горечи нашлось место для сладкого привкуса, который оставил ее поцелуй.

Ее душу я отпустил под землю.

Бог-суицидник

Бог-суицидник

Этот рассказ про меня. Неожиданно? Что же, на самом деле я самое предсказуемое создание на свете. Я не помню место и время. Помню лишь, что был уже вечер, зеленые сумерки опустились на озеро и люди тенями утопали в них.

Я ждал. Ждал Жизнь. Наши пути с ней не должны были пересекаться. Я прихожу – она уходит. Таков закон природы, но в тот день нам было дозволено увидеться. Она быстро шла ко мне оставляя после себя аромат полевых цветов. Она совсем не изменилась, Время любило ее.

- Сколько столетий прошло с нашей последней встречи? – был ее первый вопрос ко мне.

- Столетий? – я нервно усмехнулся. – скорее уж тысячелетий.

- Ты прав, - Жизнь улыбнулся. И каждый раз, когда улыбается Жизнь, по небу катиться падающая звезда. Все живое ликовало при виде нее. Ликовал и я.

- Почему нам разрешили встретиться сегодня?

- Я могу только догадываться, - она подняла голову и вдруг взяла меня за руку. Так мы и стояли, взявшись за руки и разглядывая далекие небеса. Жизнь и Смерть.

- Я скучал по тебе, - признался я, - каждый раз когда я целовал твои следы, когда забирал чью-ту душу… Черт. Я кажется старею. Видишь? Становлюсь сентиментальным дураком. – Жизнь засмеялась и ее смех ветром промчался по миру.

-Хочешь знать почему нам разрешили встретиться? Мое мнение?

- Ну?

- Небесный Отец… - я вырываю свою руку из ее. Опять. Опять она за свое.

- Отец уже давно мертв.

- Разве ты забирал его? – ее излюбленный вопрос, которым она всегда надеялась загнать меня в тупик.

- Кто я такой, чтобы забирать Бога? Нет, наш Отец, он… Я часто думал об этом, о том, как бы он умер, и я пришел к выводу, что он убил себя. Представь, чтобы сказали люди, если бы узнали, что их Бог на самом деле суицидник.

- Замолчи! – я редко видел Жизнь такой расстроенной и мне тут же стало стыдно.

- Прости, - прошептал я и снова потянулся к ней, но в этот раз это была она, кто одернула свою руку.

- Ты любишь забывать о том факте, что ты все еще Ангел, - напомнила мне она. – даже если ты не тот Ангел, который летает в небесах, ты все равно не можешь сбежать от себя. Он твой Отец, он наш Отец. Отец всего живого. Как он может быть мертв?

- А как он может быть жив? – вопросом на вопрос ответил ей я. – Ты не видела того, что вижу я. А знаешь, что я вижу каждый день? Страдания. Я вижу старость, вижу голод, болезни, вижу отчаяние и страх. Мы живем с тобой в разных мирах.

- Ты обижен, - вдруг сказала она, заглядывая мне в глаза. – Ты обижен, что он заставляет тебя это делать.

- Я не обижен, я просто устал. – Я провожу пальцами по ее губам, запоминаю их контур, хотя это бесполезное занятие. В следующий раз она уже будет кем-то другим. Жизнь меняла оболочки как ей вздумается. Сегодня она юная девушка, завтра старуха, потом ребенок, а затем… Никогда не знаешь, что взбредет ей в голову.

- Однажды ты обретешь покой, - пытается успокоить меня Жизнь.

- Пока ты есть о покое не может быть и речи, - и я не лгал. Это не было пустыми словами. Пока есть Жизнь, есть Смерть. Проблема только в том, что я всегда волочился слегка позади нее.

- Вечная жизнь, - напомнила мне она, - Отец обещал нам ее.

- Отец обещал нам столько всего! Помнишь Иисуса? Помнишь? Я забирал его. Я. Не ты. В тот момент, когда я подошел к нему, - неожиданно у меня пересохло в горле.

- Что? – с любопытством спросила Жизнь.

- Ничего.

Но было в этой истории кое-что, что Ангел мне не рассказал и о чем я узнала, только спустя много-много столетий.

Как раз перед тем, как встретить Жизнь, Ангел встретил Иисуса. Он увидел его в самом обычном торговом центра, когда тот сидел и пил кока-колу. Для окружающих он был обычным подростком с зелеными наушниками и белыми найками, но Ангел разглядел его истинную сущность, ощутил исходящее от него тепло.

Через много-много лет Ангел также признается мне, что он любил своего старшего Брата больше, чем кого-либо еще.

Ангел подошел к его столику и Иисус поднял голову, вынимая наушники из ушей.

- Сядешь или ты спешишь?

- Мне некуда спешить, - сказал Ангел, который резко забыл, зачем он туда пришел.

- Хочешь? – его Брат подвинул ему картошку-фри. Ангел покачал головой. – Знаешь, - вдруг произнес Иисус, - иногда меня охватывает такая гордость, когда я смотрю на людей! Вот это, - он показал на наушники, - такая простая вещь для нас с тобой, но люди шли к ней тысячелетиями и дошли-таки! Они упорный народ, брат мой. – он отпивает от стакана с колой и улыбается. Ангел невольно улыбается в ответ.

- Что ты здесь делаешь? – спросил его Ангел.

- Тоже, что и всегда, - пожал плечами Иисус, его кепка слегка съехала набок. – Я люблю Землю, быть может, больше, чем Небеса. Там спокойно, тихо, хорошо, но разве этого достаточно?

- Когда я забирал тебя, для тебя этого было более чем достаточно.

- Я был в плохой форме, висеть на кресте не самое простое дело. Но ты, брат, что с тобой не так? От тебя веет унынием за километр. – Ангел колеблется, но затем, еще одна теплая улыбка и он сдается.

- Когда ты последний раз говорил с Отцом?

- Я говорю с ним каждый день, - просто ответил Иисус и Ангелу показалось, будто у него выбили землю из под ног. Эти слова были равны предательству.

- Он никогда не говорил со мной, - севшим голосом произнес Ангел. Он никогда не завидовал своем Брату, он слишком сильно его для этого любил. Как-то раз Иисус сказал мне:

- Мы с тобой кое-чем похожи, мы любим Землю. Разве родители не уделяют больше всего внимания своим самым беспокойным чадам?

Оглядываясь назад, я думаю что в этом было все дело. В отличие от нас, Ангела всегда тянуло к Небесам.

- Есть еще кое-что брат, - нерешительно произнёс Ангел.

- Жизнь? – перебил его Иисус. – Из всех нас, брат, ты самый большой романтик. Я скажу Отцу.

- Почему я сам не могу ему ничего сказать!- вспылил Ангел и Брат быстро поднес палец к губам.

- Тсссс. Не будь ребенком.

- я не…

- Тихо-тихо, знаешь, те кто на самом деле хотят быть услышаны, обычно молчат. Подумай над этим.

- Спасибо, - Ангел недовольно скрестил руки на груди.

- Держи, - Иисус протянул ему плеер и зеленые наушники. – Я закачал туда свою любимую музыку. Послушай на досуге.

В течение всех следующих месяцев слушал Pink Floyd, David Bowie, а также изредка попадающиеся мелодии Вивальди.

Но тогда Ангел не рассказал об этом Жизни или мне, он не сказал, что его встреча с ней означала только одно – Иисус донес его просьбу до Отца, до Отца, которой был, но которого не было.

Наше время вместе подходило к концу, Жизнь разворачивается, чтобы уйти, но я останавливаю ее.

- Еще одна минута! – умоляю я и быстро целую ее прямо в губы. Мой поцелуй для нее, это не тоже самое, что для тебя или другого человека. Для вас мой поцелуй несет покой, а для нее – смятение.

- Минуты прошла, - объявляет она и исчезает. Исчезает прямо в моих руках. Я крепко закрываю глаза, продолжая так стоять до тех пор, пока не был уверен, что она ее уже нет рядом.

- Доволен? – спросил я пустоту. – Что ты сделаешь, если я откажусь их забирать, а? – снова обратился я к никому. – Ты эгоистичный ублюдок! Ты оставил меня. Оставил нас… ты ушел. Создал нас, чтобы править, не объяснив ничего! И ушел, ушел, ушел! – я кричал, я обзывал его последними словами. Но в итоге я расплакался. Потому что, чтобы там не было, он мой Отец. Мертвый. Эгоистичный. Отец.

Ангел закончил свой рассказ, и я встала, чтобы открыть окно и впустить внутрь прохладный воздух. Мне вдруг резко стало не хватать кислорода.

- И что? – спросила я спустя некоторое время, - Ты все еще думаешь, что он мертв? – я вижу, как Ангел пожимает плечами и чувствую, будто я переступила какую-то невидимую черту.

- Я не знаю. Я просто хочу, чтобы он был жив, но… Не знаю.

Полпервого ночи, а мне казалось, словно прошло уже несколько дней. Время с Ангелом шло в своей собственном ритме. Почти все окна напоминали черные дыры и лишь в нескольких все еще горел свет. Трамвай с грохотом прокатился по улице и скрылся из вида.

- Какой будет твой следующий рассказ?

- А какой ты хочешь?

- Любой. Чтобы ты не сказал, я буду довольна. - И это было правдой. Я любила каждое сказанное им слово.

- Если ты уже отдохнула, то я хотел бы кое-что тебе показать. – и он протянул мне руку и, само собой, я ее взяла.

Как становятся убийцей

Как становятся убийцей

Думаю, здесь стоит отвлечься от рассказов Ангела и пояснить как именно мы с ним познакомились. Я верю, что каждый из нас задумывается о смерти на том или ином этапе нашей жизни, но не для каждого это становится поворотным моментом. Как правило, люди отпихивают мысль о Смерти в самый дальний уголок своего сознания.

Мне было четырнадцать, когда я в первые раз задумалась о том, что было бы неплохо, если бы меня переехал грузовик. Я мечтала об этом. Я молилась на это. Почему? Ответ на этот вопрос был спрятан мною под толстым слоем лжи, в которую я сама уже начала верить.

Но не Ангел.

Я встретила Его далеко не сразу. Прошли годы прежде чем Он стал частью моей жизни. Лет так в восемнадцать, когда я лежала с сигаретой во рту и не в силах вытащить лезвие из собственного бедра Он тенью возник из ниоткуда. Его глаза как два зеркала. Абсолютно пустые и абсолютно завораживающие. Он выдернул лезвие из моей ноги и я резко вздохнула. Он исчез. Исчезла и рана на моей ноге. От нее остался лишь уродливый красный шрам.

Мы встретились снова через пару дней. В душном вагоне метро, когда все люди возвращались домой. Я стояла, прислонившись спиной к двери с надписью «не прислоняться», слушала бессмысленную жизнерадостную музыку в наушниках и не обращала никакого внимания на то, что происходило вокруг меня. Вдруг резкая боль заставила меня согнуться пополам. Наушника упали на пол и я с ужасом уставилась на свои руки. Белые рукава блузки резко пропитались красным. Я истекала кровью. Порезы появлялись на моем теле один за другим, словно кто-то нещадно проводил ножом по моей коже. Я хотела кричать, но крик застрял у меня в горле. Кровь стекало вниз по моему телу и прямо на пол, образовывая подо мной кровавую лужицу. Я о обвожу взглядом вагон. Никто не смотрел на меня. Кроме Него. Он сидел среди других одинаковых лиц. Один из пассажиров. Черное пальто, светлые волосы собраны в короткий хвост. Поезд остановился, и он вышел. В тот же самый момент все раны на моем теле исчезли, не оставив и следа.

Может быть я сходила с ума? Может. Но это волновало меня меньше всего. Как бы парадоксально это не звучало, но я хотела увидеть его снова. И видимо, он хотел того же, потому что мы встретились уже на следующий день.

Осень заполнила мир золотом и холодными вечерами, когда я сидела на скамейке в парке с пластиковой чашкой кофе в руке. Я проводила так практически каждый вечер, оттягивая момент, когда нужно было идти домой. Я перекладывала стакан из одной руки в другую, мой взгляд сам собой остановился на знакомой фигуре в черном пальто. Он стоял, облокотившись о перила и смотрел на реку. На секунду у меня перехватило дыхание. Кофе выпало из моих рук, и я медленно поднялась на ноги. Он обернулся. Но Он смотрел не на меня. Мимо моей застывшей в удивлении фигуры проехал велосипедист. Он что-то кричал стоявший впереди прохожим, которые слишком поздно отреагировали и попытались отойти. Велосипедист резко крутанул руль в левую сторону и поехал прямо на Него. Велосипед с грохотом врезался в железный забор, а сам велосипедист как кукла перелетел через него и ударился о каменный берег внизу.

И тут передо мной всплыла картина. Я вспомнила. Я вспомнила, где я Его уже видела.

У меня была сестра. На десять лет меня младше. Ей было четыре, а мне, догадайтесь сколько? Мне было четырнадцать. Рядом с домом у нас был двор, где каждый май цвели кусты сирени. Она качалась на качелях, я сидела на скамейке. Мы ждали пока мама вернется из магазина. Она ушла всего на десять минут, но этого было достаточно. Рядом мальчишки гоняли футбольный мяч. Вместе с ними был девятиклассник из моей школы. Белые найки, яркая улыбка… Это все, что я о нем помню. Я жевала мятную жвачку, наблюдая за тем, как мяч летит из одной стороны в другую.

Боковым зрением я видела проезжающий мимо синий грузовик, но не обратила внимания. Он остановился у входа в продуктовый магазин, а я продолжала наблюдать за футбольным полем. В воздухе так сильно пахло сиренью, и у него была такая яркая улыбка, что все мои мысли о сестре ушли на задний план. Я никогда не узнаю, как именно это случилось. Просто в какой-то момент грузовик тронулся с места и тут же замер. Раздался крик, и я растерянно оглянулась.

Нет. Нет. Нет. Как в самом чертовом банальном кино. Я бегу, расталкиваю пару любопытных прохожих. Я сразу знаю, что это бесполезно, сразу понимаю, что ее большие карие глаза мертвы. Я хочу схватить ее, хочу прижать к себе, но не успеваю. Моя мать опережает меня. Пакет с молоком падает из ее рук, разбивается об асфальт. Она отталкивает меня в сторону, кричит чтобы вызвали скорою.

Позже я скажу, как бросилась за ней, пыталась ее остановить. Я буду рассказывать эту историю столько раз, что в итоге сама начну в нее верить и правда сотрется из моей памяти. В первый раз я рассказала ее матери, когда она плакала сидя в коридоре больницы, затем отцу, который встретил нас дома. На похоронах я рассказала ее чуть ли не каждому, а когда настал момент положить цветы на могилу я закрыла глаза.

Она не должна была умереть. Нет. Это мои кости должны были быть переломаны под колесами того грузовика, это я должна была лежать под землей. Разве это не удивительно, что всего лишь за пару минут я из влюбленной дурочки превратилась в убийцу и паталогического лжеца?

Я звала Смерть. Все эти годы. Я хотела, чтобы нас поменяли места и вот, спустя столько лет я смотрела прямо в глаза самого Ангела Смерти. Он нагнулся над умирающим велосипедистом, коснулся его губ своими и был таков. Снова исчез. Растворился в воздухе.

- Мы еще увидимся, - прошептала я самой себе.

Сколько раз я думала, чего я лишила свою сестру. Я лишила ее шанса пойти в первый класс, лишила ее шанса на первую детскую влюбленность и на шанс стать взрослой красивой девушкой. Я лишила ее шанса на жизнь. Мне сказали, что я изменилась, меня жалели и говорили, что я сделала все, что я могла. Они не знали. Никто не знал правду, кроме меня, но даже я умудрилась забыть о ней. Теперь я снова вспомнила. И все благодаря Ангелу.

У меня вновь появился смысли жить. Каждое утро я ждала встречи с ним, чтобы остановить его и объяснить в чем дело.

-Забери меня и верни ее, - я повторяла эти слова засыпая и просыпаясь. Словно я могла их забыть. Где он? Где? Я порезала вены, я ждала, что он придет. Но он будто забыл про меня. Возможно, у Ангела Смерти были более важные заботы, чем я.

Он объявился спустя месяц, когда я потеряла всякую надежду на новую встречу с ним. Первый снег уже упал на землю, а он все так же ходил в своем неизменном черном пальто. Я увидела его издалека. Он шел впереди, руки в карманах, волосы слегка растрепаны в разные стороны. Я бросилась бежать вперед, надеясь догнать его. Он переходил дорогу, и я кинулась за ним. Громкий скрежет шин о лед и сильный удар в бок. Я падаю в грязный снег, мир вокруг меня расплывался. Его фигура отдалялась от меня с каждым шагом.

- Нет, пожалуйста, - я попыталась встать, но адская боль в ребрах остановила меня. – вернись! – но Он даже не обернулся. А потом все погасло.

Я очнулась в больнице с бело-желтыми стенами. С минуту я тупо разглядывала плохо прокрашенный потолок. Я еле могла пошевелить рукой и каждый вдох болью отзывался в моем теле.

- Вижу, ты очень хотела со мной поговорить. – Я резко повернула голову и увидела Его. Он сидел на стуле. Его черное пальто лежало у него на коленях. Он был в одной синей рубашке и с любопытством разглядывал меня, как какой-нибудь экспонат в музее.

- Да, - хрипло выдохнула я. – Ты можешь…

- Нет, - мгновенно отрезал он. – Я знаю, что ты хочешь сказать. Забрать тебя и вернуть ее? Это невозможно. Ты думаешь я избегал разговора с тобой просто так? Моя дорогая, мне известны все ваши мысли. Я всего лишь не хотел тебя огорчать.

- Почему? – тихо спросила и тут же повторила, но уже громче: - Почему?

- Я помню твою сестру, - вдруг произнес Ангел. – И я помню тебя. Сколько тебе сейчас лет? Восемнадцать? Прошло несколько лет, а ты все та же четырнадцатилетняя девочка. Поправляйся и взрослей. И не зови меня больше. – Он поднимается со стула, и я пытаюсь остановить его, умоляю изменить свое решение.

- Я сделаю все что угодно. Только верни ее, верни ее! Пожалуйста. – Он смотрит на меня с полным безразличием и качает головой.

- Я видел это уже тысячу раз. Повзрослей, - повторяет он и снова отворачивается от меня.

- Повзрослеть? Она умерла!

- И что? Все умирают. В этом нет ничего особенного.

- Для меня есть. Просто… верни ее.

- Какая же ты упертая, - усмехается Ангел. – Научись жить со своей потерей. Больше мне нечего тебе сказать. – Он исчезает быстрее, чем я успеваю ему что-либо ответить, а когда ко мне приходят врачи, то они удивлены. Мои сломанные кости каким-то образом срослись за считанные часы.

Я не сдалась. Я была намерена вернуть ее во что бы то ни стало. Мне осталось всего на всего убедить Смерть. Я запаслась кучей книг и статей в интернете. Чего может хотеть Смерть и что я могла предложить? Если Ему не нужна было моя жизнь, то что?

- Я никогда не заберу твою жизнь, пока мне не придется, - я вздрогнула. Он сидел прямо на моей кровати, сложив руки на груди. – Если я заберу твою жизнь, то ее уже не будет, понимаешь? Жизнь имеет ценность только до тех пор, пока ты ее живешь. После ее уже нет. Бабах. Все. Конец. Предлагая мне свою жизнь, ты по сути предлагаешь мне ничего.

Я молча смотрю на него, пытаясь осмыслить, сказанные им слова. Пока я думала он уже снова исчез. У него явно было плохо с тем, чтобы по крайне мере сказать «еще увидимся» или «прощай». Он всегда исчезал и появлялся без объяснений.

- Хорошо, просто скажи мне, что ты хочешь, - сдалась я, после того как он раскритиковал мое очередное предложение, найденное на просторах интернета.

- Разве это не очевидно? Тебе нечего мне предложить, - он сидит на подоконнике и гладит мою кошку, его волосы распущены и доходят ему практически до плеч.

- Тогда что ты здесь делаешь? Убирайся! – я в ярости швыряю в его сторону книгу, но он даже не сдвинулся с места.

- Ты хочешь знать почему я здесь? – он поднимает на меня свои прозрачные глаза и я резко съеживаюсь, чувствуя как вся энергия покидает мое тело. Ангел поднимается с места и кошка недовольно фыркает и соскакивает с подоконника.

- Потому что у тебя есть кое-что, что меня очень притягивает, - его пальцы скользят вниз по моей шее, оставляя после себя ожоги. – Жизнь. Ты живая, - его рука останавливается около моего сердца. – Ты не имеешь ни малейшего понятия, сколько бы я отдал лишь бы быть живым.

- Жизнь? Серьезно? – он отстраняется от меня и делает шаг назад.

- Смерть? Серьезно? – передразнивает он меня и растворяется в воздухе.

- Научись уже прощаться! – кричу я в пустоту. Моя кошка смотрит на меня, как на сумасшедшую. Вполне возможно она имела на это право.

**************************

Я одернула руку, прежде чем Ангел успел что-либо сделать.

- Что такое? – он удивленно смотрит на меня.

- Я должна у тебя кое-что спросить.

- Валяй, - пожал плечами Ангел и сложил руки на груди.

- Помнишь, когда мы только встретились… - я запнулась, пытаясь подобрать правильные слова.

- Ну, - нетерпеливо поторопил меня он. – В чем дело?

- Зачем ты это сделал? Я имею ввиду, почему ты вдруг объявился?

- Ты поймешь, если дашь мне время до рассвета.

- Это ничего не изменит, - я отвернулась от него и оперлась руками о подоконник. Бледная луна была подвешена между черными тенями домов. Я посмотрела вниз. Девятый этаж.

- Еще рано, - напоминает он мне.

- Ты можешь кое-что мне пообещать?

- Попробуй. – я с ногами залезаю на подоконник и смотрю на него сквозь полутьму ночи.

- Отведи меня к моей сестре, когда я умру.

- Говорю же, ты меня совсем не знаешь, - И он снова трясет головой. – Хватит, слезай и пойдем.

- Еще кое-что, - я вырываю свою руку из его и он тяжело вздыхает.

- Что? Что еще?

- Ты меня поймаешь, если я выпрыгну? – его брови поползли на вверх и он засмеялся.

- Ты чокнутая.

- Так да или нет?

- Да. – я улыбнулась и встала ногами на подоконник настежь открывая окно. Ветер немедленно ударил мне в лицо принося с собой далекий запах сирени и сигаретный дым. Тихий ночной шепот забрался внутрь комнаты. Я обернулась и посмотрела на Ангела.

- Точно поймаешь? – переспросила я.

- А ты сильно расстроишься, если нет? – в ответ я перекидываю ноги через оконную раму. Внизу проносится одинокое желтое такси, мое сердцебиение достигает своего пика. Я вновь оборачиваюсь, но Ангел ничего не говорит и просто спокойно смотрит на меня.

- Надеюсь, что ты готов, - и с этими словами я отталкиваюсь руками и позволяю весу своего тела утащить меня вниз. Я летела так быстро, что все вокруг смазалось, превратилось в одну разноцветную массу. В моих мыслях это было иначе, там я летала, пусть и всего пару секунд, но летела. В реальности же это был свист ветра и слезы в глазах.

А потом все остановилось. Я почувствовала резкий рывок, Ангел схватил меня за руку, и я увидела, что нас от земли разделяло довольно порядочное расстояние. Но вместо того, чтобы поставить меня на землю он потащил меня за собой.

- Что ты творишь? – прошептала я и подняла голову вверх.

- Раз уж мы летим, то почему бы не воспользоваться шансом?

- Каким еще шансом? – Но он мне ничего не ответил. Он продолжал лететь и хотя это был не первый раз, когда я увидела его крылья, все равно их вид поверг меня в трепет. Огромные, темные крылья, они были чернее самой ночи.

- Почему черный? – спросила его я.

- Они не черные. Это ты их видишь такими.

- Я?

- Ты видишь то, что хочешь видеть, - ответил он и мы снова продолжали лететь в тишине. Рука, за которую он меня держал начала болеть с каждой секундой все сильнее и сильнее и в тот момент, когда я была уверена, что больше не выдержу мы остановились у окна. Ангел толкает меня вперед, и я прохожу сквозь стекло и оказываюсь в комнате, где единственным источником света была настольная лампа. За столом сидел человек лет двадцати или чуть старше. Точнее он лежал одной щекой на толстой книге, а рядом валялся телефон и наушники.

- Что мы здесь делаем? – непонимающе спросила я.

- Разве ты его не узнаешь? – тихо прошелестел Ангел, продолжая стоять в паре метрах от меня. Я растерянно пожала плечами и подошла ближе. Человек спал. Его лицо было абсолютно расслабленно, и изредка легкая улыбка появлялась на его губах. Чтобы ему не снилось он казался абсолютно счастливым. Я присаживаюсь на край стола и продолжаю рассматривать его.

- Не может быть, - выдыхаю я. Белые найки, футбольный мяч… Неожиданно я понимаю, кто передо мной. – я даже не помню его имени, а он никогда и не знал моего!

- Ну да, - легко соглашается со мной Ангел. – И все-таки ты думал о том, что с ним теперь стало.

- Да, да…- я судорожно киваю и слезаю со стола. Я замечаю, что книга, на которой он спит оказывается гражданским кодексом и догадываюсь, что он, должно быть, учиться на юриста. – я рада, что с ним все в хорошо и….

- Откуда ты знаешь, что с ним все хорошо? – обрывает меня Ангел и я застываю на месте. – Посмотри на него еще раз. – я растерянно оборачиваюсь и вдруг вижу, что он сидит не на стуле, а в инвалидном кресле.

- Черт…он всегда хотел стать футболистом, но как?

- Помнишь ты молилась, чтобы тебя переехала машина? Именно это и случилось, только не с тобой, а с ним.

- Он не заслужил этого, он был не причем.

- А я разве сказал что-то? – я качаю головой, и мы с минуту молча стоим и смотрим на него, на человека, чье имя я даже не могла вспомнить.

- Пойдем отсюда, - попросила я Ангела, - покажи мне, что ты хотел показать.

- Как скажешь, - согласился он и положил мне руку на плечо.

Одержимый

Сначала небольшое вступление, моя дорогая.

Жил-был один мальчик, который любил топить маленьких котят в ванне. Не смотри на меня так, я этого не одобряю. Но это факт, это было. Он подбирал их на улице, давал им молока, а потом топил. Трупы он складывал в коробки из-под обуви и затем убирал все в шкаф.

Как ты понимаешь, через некоторое время запах стал просто невыносимым. Мальчик жил с отцом, а отец был неразлучен с бутылкой водки. Окружающее мало волновало его и поэтому долгое время коробки лежали в шкафу нетронутыми. До тех пор, пока отец не привел в дом свою любовницу.

Ту немедленно стошнило на ковер, когда она переступила порог квартиры. Коробки были изъяты вместе с пустыми бутылками водки. Отец был отправлен на реабилитацию, а мальчик к психиатру. Да, то была сильная женщина, никто и ничто не могло избежать ее железной хватки.

Посещения врача дали свои плоды. Больше мальчик не клал трупы котят в коробки из-под обуви. Он их выкидывал в лес. А еще он перестал их топить в собственной ванне. Он начал их резать. Его мачеха осталась довольна результатами.

В школе мальчик был изгоем. Его не дразнили, но с ним никто и не общался. Его боялись, а ему это было только на руку. Вряд ли кто-нибудь из его одноклассников одобрил бы его увлечение. Через некоторое время мальчику надоело играться с котятами, и он решил повысить ставку. Вдруг он начал общаться с настоящим изгоем класса, который был рад любой компании.

Наивный малый был найден с перерезанным горлом. Мальчик был удивлен, восхищен, слегка напуган. Он впервые почувствовал вкус смерти. Во всем мире не было лучше жертвы чем человек, его взгляда, когда он испускал последний вздох, его пустых мертвых глаз…

Охота. Предвкушение. Вот что делало убийство по-настоящему стоящим делом. Он любил, когда все было на грани и жертва была близка к тому, чтобы ускользнуть, но нет… Он всегда был быстрее. Раз, два, три, четыре. Число жертв росло, а бедные котята наконец смогли вздохнуть с облегчением. У мальчика теперь появился новый интерес и это были люди.

Мальчик стал мужчиной. Школа сменилась институтом, а затем работой. Изменилось все, но не его главное хобби. В каждом из нас живет ребенок, жил он и в нем, и этот ребенок хотел новых игрушек.

Убивать, убивать, убивать.

Раньше охотиться было проще, маленький мальчик не вызывает у окружающих подозрений, с другой стороны, теперь перед ним открылся мир ночных клубов и проституток. Хотя, последних он не особо любил. Слишком легкая жертва, никакого преследования и риска.

Была у него и другая, особая цель. На работе эта цель сидела напротив него в черной юбке и туфлях на высоком каблуке, она красила губы яркой оранжевой помадой, которая ей не шла и носила блузки с цветочным принтом. Но самое главное - она была рыжей. Когда он увидел ее, по всему его телу прошла дрожь. Она была его, он выбрал ее, отметил.

Она была сложной жертвой. Во-первых, они мало общались, во-вторых, она ездила до дома на машине и редко, когда была одна, и жила с мужем. Он следил за ее домом, он ходил за ней попятам, но найти удобный момент казалось почти что невозможным. Она никогда не оставалась в офисе допоздна, на любые его попытки сблизиться отвечала улыбкой, но держала дистанцию. Прошел год. Она стала его главным призом, который он все еще никак не мог схватить.

В конце концов он решился. Пусть его поймают, пусть посадят, но он схватит ее. Первый шаг – проникнуть в квартиру. Второй – избавиться от ее мужа. Третий – завладеть ею.

Первые два пункта он исполнил с легкостью. Он убил ее мужа, пока тот спал перед экранном телевизора. Когда рыжеволосая вернулась домой, ее ждал сюрприз. И не один. Она кинула в мужа подушкой, засмеялась, она еще не осознала, что он был мертв. Когда он ей не ответил, она решила поцеловать его, нагнулась ближе и закричала. Она закричала еще сильнее, когда увидела

его.

Он быстро подлетел к ней, схватил ее за шею, стараясь заглушить крики. У него было с собой все, что нужно. Веревка. Связать ее. Да. Но он не смог. Он смотрел на нее, долго. Изучал каждую черту ее лица, перевел взгляд на ее волосы и черт… Корни волос были темными. Она не была на самом деле рыжей. Он почувствовал себя таким дураком в этот момент, как он мог не подумать об этом раньше? Он лично обрезал ей волосы под корень, но убивать… Желание убивать у него резко отпало, и он оставил ее сидеть и рыдать над ее мужем.

Его дни были сочтены. Когда его поймала полиция он даже не сопротивлялся. Смысл? Раньше в его жизни не проходило и минуты, когда бы он не подумал об очередной жертве, теперь он был во власти апатии.

Ему было все равно, когда его тащили к полицейской машине, все равно, когда он наконец заметил, что у него на запястьях наручники. Все перестало иметь значения в тот роковой момент, когда он увидел настоящий цвет ее волос.

Его приговорили к пожизненному заключению. Судья лениво взмахнул молотком, изрекая свой приговор, а город облегченно выдохнул. Они не знали, что монстр, которого они все так сильно боялись, уже не существовала. Тем не менее интерес к нему еще не угас и через пару дней он нашел себя наедине с журналистом.

- Я бы хотел спросить о Ваших мотивах, - начал журналист и тут же осекся. Взгляд монстра был прикован к его волосам.

- Это Ваш настоящий цвет? – выдохнул монстр.

- Да, - робко произнес журналист, дотрагиваясь до своей рыжей шевелюры.

- Потрясающе, - глаза монстра загорелись нездоровым огнем, и журналист нервно сглотнул.

- Так, давайте вернемся, к Вашим мотивам. Когда Вы в первый раз убили? В чем была причина?

- Причина? – задумчиво переспросил монстр, разглядывая рыжие волосы журналиста. – А зачем мне причина? Причина, мотив… Они загоняют людей в рамки, а я эти самые рамки, разрушаю.

Позволь мне тебе сказать, что журналист был найдем в своем доме мертвым всего через пару дней. Клетка монстра была пуста и улицы снова заполнил страх. Все начали красить свои волосы в любой другой цвет, кроме рыжего, но жажда монстра была утолена. Убийств больше не было.

Через много-много лет, в другом городе, уже совсем другой мальчик спросит своего отца почему он хранит в шкатулке клок рыжих волосы и тот пожмет плечами и скажет, что не имеет ни малейшего понятия как они туда попали.

- Подожди, - остановила я Ангела, - ты хочешь сказать, что он завел семью и счастливо жил дальше?

- Ну да, - Ангел пожал плечами.

- Но… как? Он же ненормальный!

- Жизнь странная штука, верно? - мы молча уставились друг на друга и наконец я сказала.

- Ладно, к чему было это вступление?

- Чтобы ты понимала, что перед тобой.

Я моргнула. Еще раз. Но темнота вокруг продолжала опутывать меня черной стеной. Я огляделась по сторонам в поисках Ангела, его нигде не было видно, постепенно мир начал приобретать очертания. Вокруг были пустые улицы, низкие пятиэтажные дома. Ни одной высотки. Вывески магазинов были не неоновыми, а деревянными, с разноцветными красивыми надписями. Ангела по-прежнему нигде не было видно и я медленно пошла вперед.

Когда я проходила мимо витрины, я поймала в стекле собственное отражение. На мне было платье по колено, пальто и шляпа с пером. Я подошла ближе. Мое лицо вовсе не было моим. Я провела пальцами по стеклу, пытаясь осознать увиденное. Кто это? Не я. Нет.

- Мадам? – я вздрогнула и обернулась. Высокий, стройный мужчина с беспокойством разглядывал меня. Его бледное лицо носило тень улыбки, глаза же зеленые-зеленые, как весенняя листва. – Мадам? – повторил он свой вопрос – Вы в порядке?

- Да, - я зачем-то сделала шаг назад, в то время как он сделал шаг вперед и протянул мне руку.

- Позвольте Вам помочь, - он схватил меня за руку, но я резко вырвалась. Незнакомец сощурил глаза.

- Какая прыткая, - и в этот момент я поняла – бежать. И я побежала. Наверное, было поздно, поэтому улицы были абсолютно пусты. Лишь один раз я увидела человека, но и тот быстро скрылся в подъезде. Я бежала, не оборачиваясь, но я знала, что он следует за мной. Он был спокоен. Даже на расстоянии нескольких метров я была готова поклясться, что слышала его ровное дыхание. И вскоре я поняла почему. Я сама привела себя в тупик, завернула между двумя домами и оказалась в непонятном проходе, где валялся мусор и спали бездомные коты.

- Милая, почему ты убежала, а? – его голос медом растекается в воздухе, - Я тебе не нравлюсь? – моя спина упирается в холодный кирпич, я пытаюсь что-нибудь придумать, что-нибудь отчаянно придумать…Зеленые глаза останавливаются на моей фигуре.

- Что ты делаешь здесь в такой час, красавица? Такие красавицы как ты должны уже спать в кроватке и видеть третий сон. Но ты… Ты искала приключений, верно? – шаг, стена, его руки оказываются на моей шее. Он сдавливает ее со всей силы и кислород выходит из моего тела. Я борюсь. Тщетно пытаюсь ударить его коленом, но он опережает меня и бьет в лицо. Мой крик заглушен очередным ударом.

- За что? – этот вопрос вырывается из меня против моей воли. Мужчина замирает.

- Не притворяйся будто ты не понимаешь. Разве не ты предала меня? – вдруг его руки оказываются на моих плечах, и он поднимает меня на ноги. Чтобы не упасть мне приходится опереться на него.

- Нет, я не…

- Тссс, посмотри мне в глаза и скажи. Только скажи честно, что это была не ты, кто выдал меня полиции. Ну? – я часто моргаю и говорю с запинкой.

- Это…это не я выдала тебя.

- Неужели я сам оставил улики? – обратился он скорее к самому себе. – Я думал… Думал, что ты приревновала.

- Я?

- К этой рыжеволосой, помнишь ее, детка? Думаешь почему я был таким все это время? Я думал, что ты предала меня. Ты. Понимаешь? Будь это кто еще, но ты… - он заправил выбившийся локон волос мне за ухо. – Я убью тебя, если ты предашь меня, а затем убью себя сам. Видишь? – он резко целует меня, мир поддергивается пеленой и в следующий момент я снова в своей комнате. Ангел лежит на кровати. Он покосился в мою сторону и приветственно махнул рукой.

- С возвращением.

То, что должно быть

Я обессиленно упала на кровать, мое сердце до сих пор продолжало бешено колотиться. Ангел с интересом смотрел на меня, но я молчала. Наконец он не выдержал и слегка толкнул меня в бок:

- Ты в порядке?

- Издеваешься? – я взглянула на него и на мгновение прикрыла глаза. – Зачем? Зачем ты меня туда отправил?

- Вижу ты под впечатлением, - Ангел усмехнулся и потрепал меня по голове. – Отдохни немного.

- Зачем? – уже громче повторила я свой вопрос, но Ангел быстро поднес палец к губам.

- Тихо, или ты хочешь всех разбудить? – я тут же осеклась. В соседней комнате спали родители. Час ночи. Они спали глубоким сном, видели яркие сны… Быть может, они видели свою давно ушедшую дочь.

- Тот человек, - тихо произнесла я, - Он не имел права забирать чужие жизни. Он не имел ни малейшего понятия, что это делает с другими людьми. Взгляни на моих родителей, я лишила их дочери, и они уже никогда не были прежними.

- Я думаю, он знал, что он делал, - мягко заметил Ангел. Я посмотрел на него, на его слегка горящие в темноте глаза и вдруг резко поддалась вперед. Я бы непременно коснулась его губ, если бы он не успел меня остановить.

- Не так быстро, - он погрозил мне пальцем. – у нас есть уговор. – Я устало кладу голову ему на плечо, вдыхая запах осени, думаю о том, что этот мир слишком несправедлив.

- У него же был ребенок? У этого монстра?

- О, да. Самый обычный ребенок, который вырос в самого обычного взрослого человека.

- Несправедливо, - озвучиваю я свои мысли. – И это женщина, как она могла его любить?

- Ты так говоришь, будто она выбрала это за себя. Мы не выбираем кого нам любить, -его слова эхом отдают в моей голове. Я вспоминаю, как пару лет назад я видела свою мать, крадущуюся по коридору, как будто она была подростком, а не я. Я видела, как она накинула пальто, видела, как она взяла ключи и вышла. Помню холод оконного стекла, когда я к нему прислонилась, чтобы разглядеть ее фигуру далеко внизу. Она села в машину и уехала.

Я не спала, ждала ее прихода, и она вернулась. Через три часа. Повесила пальто, кинула ключи на тумбочку, сняла туфли на каблуках и ушла к себе в комнату. Еще через пару лет я наберусь смелости и спрошу ее об этом, и она опустит глаза и скажет:

- После смерти твоей сестры уже ничто не было прежним, понимаешь? – И я пойму. Я действительно пойму. Я пойму, когда станет все чаще уходить из дома, когда мой отец начнет покупать все больше бутылок алкоголя. Я пойму все это, как и то, что это была моя вина.

Как-то моя мать исчезла на целых несколько неделей. Она ушла бледной тенью, а вернулась полной сил и энергии. В тот день я впервые за долгое время увидела, как она улыбается. Дом встретил ее пустыми бутылками и тишиной.

- Где твой отец? – спросила она меня и я пожала плечами.

- Он ушел, как и ты.

- Ты была одна все это время? – она в ужасе прикрыла рукой рот, а потом резко кинулась ко мне и обняла так крепко, как никогда не обнимала. Лучше бы она этого не делала.

Лучше бы я так и осталась одна.

Через некоторое время все вернулось на свои места. Никто не говорил о том, что произошло. Никто никогда не вспоминал об этом. Кроме меня. Однажды я поймаю мать на кухне и спрошу ее, глядя ей прямо в лицо:

- Почему вы с отцом снова сошлись?

- Мы… Мы подумали о тебе, - она неловко погладит меня по плечу и тяжело вздохнет. – Мы итак уже потеряли одного ребенка, понимаешь? –снова добавляет она в конце.

И я опять понимаю.

Я понимаю, что они могли бы быть счастливы по отдельности, но они запихивают свою счастье куда подальше, терпят друг друга ради убийцы собственной дочери. Если бы они знали! Если бы я могла им все рассказать…

Но и я терплю. Ради них. Не хочу говорить им, что их единственный ребенок убил их другого ребенка. Это было бы слишком жестоко, верно?

Мы собирались на семейные праздники за одним столом. Сидели молча, скрипя зубами. Отец пил все больше и больше, а сам становился все меньше и меньше. Мать продолжала исчезать куда-то по ночам.

Одной тихой ночью я проснулась от того, что в коридоре что-то упала. Я быстро подошла к двери и слегка ее приоткрыла. Мать и отец. Они стояли друг напротив друга. Она – в пальто, на каблуках, он- с бутылкой в руке.

- Ну, - подначивает его она, - ну! Ударь меня. Покажи, что ты все еще на что-то способен.

- Иди к черту, - он делает глоток из бутылки и машет в сторону двери. – Иди, покажи, что ты все еще та же шлюха, - она дает ему пощечину и я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

- Заткнись, - она разворачивается на каблуках и идет к двери. Через пару часов она придет назад. Через пару часов он допьет свою бутылку. Через пару часов я закончу плакать.

Мои родители такие же люди. Им тоже больно. И я бы нашла в себе силы, чтобы их обвинять не будь это все моя вина. И все-таки иногда я хотела накричать на них, сказать им, что они были достаточно взрослыми, чтобы перестать ранить самих себя еще больше. Но мои родители были все еще такие дети! Как и я, как и все мы. Они наступали на те же самые грабли, ковыряли старые раны.

Моя мать все еще уходит по ночам, а мой отец все еще пьет. Но в это ночь все было тихо, они спали, и я до ужаса боялась их разбудить. Пока они спали мне не нужно было лежать с широко открытыми глазами и ждать того часа, когда по паркету застучат каблуки матери, когда зазвенят бутылки и все пойдет к черту.

- О чем ты думаешь? – прерывает мои мысли Ангел.

- Да так, обо всем и сразу. Какой у нас следующий рассказ?

- Ты веришь в призраков?

- Только не говори мне… - но я умолкаю, поймав на себе его победоносный взгляд. – Ладно, - сдаюсь я, - призраки так призраки.

И в этот самый момент скрипнула дверь и послышалось цоканье каблуков.

Призрак

Сигаретный дым растворится в темноте июньского вечера, проплывут по небу темно-синие облака, призрак опять откроет глаза. Уже в который раз за последние десятилетия он уныло пройдет сквозь стены домов и, не обращая ни на кого внимания, отправится по своему излюбленному маршруту.

По тому маршруту, который привел его ко мне. Призрак плохо помнил свою жизнь до. Разумеется, она у него была. Иногда странное щемящее чувство стискивало его в том месте, где было холодное сердце, а яркие образы пролетали перед глазами. И исчезали.

Он помнил всего лишь пять минут своей жизни.

Осенний дождь, липкий туман на рукавах пальто… Замерзшие пальцы в карманах, телефон, смех… Он с кем-то говорил, и он над чем-то смеялся, он все еще смеялся даже тогда, когда кто-то вонзил ему нож в спину. Липкая кровь заструилась по телу, стало жарко, невыносимо жарко, будто его оставили лежать в пустыне.

И все это за жалкую пару тысяч рублей и чувство адреналина в крови.

Призрак знал, что его жизнь стоила больше. Может он и не помнил ее, но он помнил звук собственного смеха и необъятное счастье, которые раздирало его изнутри.

Увы, кто-то решил иначе.

Чье-то решение оставило его бродить по парку изо дня в день в любую погоду и в любое время суток. Правда он предпочитал ночь. Люди пугали призрака, от них за километр несло эмоциями и пахло жизнью. Глупые создания считают, что призраки могут им навредить, когда на самом деле они едва ли могут находиться в присутствии человека. Да, жизнь призрака совсем непроста.

Он садился на одну и ту же скамейку, разглядывал одни и те же звезды, задавал себе все такие же вопросы. Призрак хотел быть свободным. Он хотел исчезнуть. Он хотел уйти в небытие и обрести долгожданное спокойствие. Призрак устал, и он ужасно хотел спать вечным сном.

Изредка я навещал его. Проходил мимо, махал ему рукой или говорил привет. Он никогда мне не отвечал. Я не уверен, он все еще помнил, как разговаривать. Его взгляд был прикован к одной точке, губы плотно сжаты, одежда лохмотьями висела на его худощавом теле. Мне было его жаль, если бы я мог, я бы забрал его, но это было мне не под силу.

Потому что призрак сам цеплялся за этот мир. Не думаю, что он это осознавал, но его сердце вовсе не было холодным. Оно горело, ныло, истекало кровью. Год шел за годом, призрак все также слепо следовал своей рутине.

Пока, наконец, я не решил вмешаться. Это запрещено, мне не стоило так поступать, но я верю, что если Господь существует, то он одобрил мои действия.

Призрак сидел на своей излюбленной плохо прокрашенной скамейке. Было десять минут до полуночи. Его окровавленная рубашка прилипла к его телу, он сидел молча, плотно сжав тонкие губы в одну линию, когда услышал крик. Призрак медленно повернул голову. Обычно он старался игнорировать звуки, которые издавали люди, но этот… Этот голос был ему знаком.

Крик повторился. Нет. Не крик. Зов. Имя… Дыхание призраки резко вернулось в его легкие, уже давно позабывшие как дышать. Призрак поднялся с места, он обхватил себя дрожащими руками и принялся вглядываться в темноту. Из темноты выбежала женщина в короткой черной куртке и юбке до колена, она часто оглядывалась, повторяла его имя. Зачем? Призрак недоуменно смотрит на нее. Женщина споткнулась и едва не упала, она снова обернулась, а затем посмотрела прямо на призрака.

- Помоги, - слетает с ее губ. Он видит, как из темноты вылезает вторая тень. Нож ярко вспыхивает под светом фонарей. Призрак переводит взгляд на женщину. Его голова раскалывается. И тут она снова произносит его имя, и он хочет плакать, боль становится практически невыносимой.

Он хватает ее за плечи, отпихивается в сторону, смотрит на вторую тень сквозь слезы, готовиться к борьбе. Нож выпадает из рук тени. Раздается оглушительный крик, полный страха, и тень со всех сил бросилась прочь. Иногда быть призраком играло ему на руку.

Он обернулся. Женщина не выглядела испуганной. Она разглядывала его лицо, будто пыталась найти в нем что-то знакомое. Ее короткие волосы были спутаны, золотая тонкая цепочка расстегнулась и в любой момент могла упасть на землю. Призрак сделал шаг вперед. Женщина не шелохнулась.

- Я скучаю по тебе, - вдруг произносит она, ее голос хриплый, словно она только что выкурила пачку сигарет. – Почему ты не пришел домой?

Домой. Призрак моргает. Домой. Он не понимает, о чем идет речь.

- Я ждала тебя на ужин, я приготовила твой любимый салат... – ее голос дрогнул, - Твой сын тоже тебя ждал. Почему ты не пришел?

Призрак молчит. Он не знает, что ей ответить. Он не понимал ни слова из того, что она говорила.

- Если бы ты не спас меня сейчас, - продолжила женщина, - То я бы непременно надрала твою задницу. Ты слышишь меня? Но ты напугал этого маньяка, знаешь, он уже два года терроризирует улицы. О, да. Ты это точно знаешь! Но ведь об этом можно забыть, верно?

Она резко хватает его за руку и сжимает ее в своей ладони. От чувства чей-то теплой кожи Призраку хочется съежиться и исчезнуть.

- Пойдем домой, - шепчет она, - Еще не поздно. Знаешь, что твой сын сделал сегодня? Он притащил домой банку с лягушками. И что мне с ними делать, а? Пойдем, - уже требовательней заявляет она и тянет его за собой.

Призрак сидит за столом в своей изодранной и грязной рубашке. Он хочет взять в руку стакан с водой, но его рука проходит мимо и он боится, что она это заметит. Единственное до чего он мог дотрагиваться –она, и он не мог позволить ей увидеть его истинную сущность.

- Почему ты ничего не ешь? – она озабоченно смотрит на него. – Тебе не нравиться? – призрак поспешно мотает головой. – И почему ты молчишь? Ты не хочешь со мной говорить?

Призраку же, на самом деле, хочется плакать. Он в отчаянии оглядывается по сторонам. Стены кухни освещены теплым светом, на них висят детские рисунки и фотографии. Он должен ей сказать, он должен…

- Меня больше нет, - шепчет он. Она смеется и хлопает его по плечу.

- Тебя нет? Что это значит?

- Я мертв, - Он мертв. Он мертв. Его нет. Ее рука сжимает его плечо и теперь настала ее очередь качать головой.

- Ты здесь, ты сидишь передо мной. Ты спас меня! – ее крик будит мальчика в соседней комнате. Он открывает глаза, смотрит на банку с лягушками. Затем встает на ноги и выходит из комнат. Звук его шагов заставляет призрака и ее прекратить свой разговор.

- В чем дело? – мальчик смотрит на них обоих. Но видит только ее. – Мама?

- Твой о…- она обрывает себя. Разглядывает сначала призрака, затем их сына. Иди спать, - она из последних сил сдерживает слезы, улыбается, - я буду через пять минут.

Он уходит. Они снова остаются вдвоем. Она недоверчиво дотрагивается до лица призрака, касается своими губами его, зло дергает и без того рваную рубашку.

- Тебя нет, - она плачет, склонившись над пустым стулом. – Тебя нет. – Она падает на колени, больно ударяясь коленками о плиточной пол. – Тебя нет…

Голова мальчика лежала на ее руке, ночник моргнул и выключился. Надо поменять батарейки. Одна из лягушек нервно квакнула в банке, но тут же замолчала.

Его не было.

Он умер.

И все-таки он ее спас.

Ангел умолкает, я сижу рядом, обхватив колени руками. Он хотел сказать что-то еще, его губы слега задрожали, и он плотно сжал их, упираясь взглядом в пол.

- В чем дело? – Ангел упорно продолжает молчать. Я пожимаю плечами и тянусь за еще одной сигаретой.

- Я решил перестать выполнять свой долг после этого случая, - хрипло произнес Ангел, и я невольно выронила сигарету из рук.

-То есть?

- Я перестал забирать мертвых. – Он поднимает сигарету с пола, дует на нее и запихивает в рот.

- И что с ними стала?

- Не знаю. Я знаю только то, что стало со мной. – Я молча смотрю на него, и он нервно пожимает плечами, сигарета по-прежнему зажата между его губами. – Я стал исчезать. В буквальном смысле этого слово. Я таял. Мои очертания блекли с каждым днем, сначала я лишился ног, затем рук… Я был хуже, чем привидение, я… Не знаю, кем я был. Но я умирал. Медленно и мучительно. Я не мог двигаться, нет! Я лежал, как беспомощный ребенок, хуже, как выкидыш. – он тяжело вдыхает, сжимает сигарету зубами изо всех сил – Была только боль, постоянная пульсирующая боль во всем моем теле, или скорее в том, что от него осталось. Эта боль тянула меня к земле, всякий раз, когда я пытался хотя бы посмотреть на небо я ощущал невыносимое давление. – он резко останавливается, вынимает сигарету изо рта, крутит ее в руках. Я не тороплю его.

- Тебя интересует почему я перестал выполнять свою работу, верно? Почему именно после того случая? – я быстро киваю. – Я сам пытался найти ответ на этот вопрос. Просто… Что-то сломалось. Знаешь, каждый день видеть, как кто-то уходит, как разбивается чье-то сердце… Это невыносимо. Я не человек, моя дорогая, это верно, но и у меня внутри что-то ломается каждый раз, когда я вижу подобное. Если Отец хотел поручить мне эту работу, ему стоило подумать об этом маленьком неудобстве. Но он этого не сделал, так почему я должен был делать эту работу? Видимо, чтобы не исчезнуть.

- А дальше? Что случилось дальше? – тихо спросила я. Ангел посмотрел прямо на меня.

- А затем все встало на свои места. В какой-то момент вся боль исчезла. Я снова был собой. Абсолютно новый.

- Ты думаешь... – я не закончила предложение, и моя рука сама собой потянулась к упаковке сигарет.

- Я знаю, что я не один. – просто ответил мне Ангел. – Есть другие, как я, и они присматривают за мной.

- И больше ты никогда не уходил со своего поста?

- Я бы не сделал этого, даже если бы меня умоляли об этом.

Он поджег свою сигарету и мою, и мы курили в полном молчание, пока время продолжало бежать вперед.

Богач

Представь себе замок, а вокруг – огромные сады. Представь, самые прекрасные цветы и картины, самое лучшее шампанское и самый громкий смех. Все это можно было найти в поместье у Богача. Богач – был богатым промышленником, частью новой знати. Называй его как хочешь. Одно было ясно каждому – Богач был и в самом деле богатым человеком.

Он был тем, кто носил лучшие костюмы и всегда был в перчатках. Настоящий джентльмен. У него была жена, худая, молчаливая женщина. Он любил ее хотя бы за то, как она преданно кивала головой в ответ на каждое его слова. На фабрике его все уважали, почтительно открывали перед ним двери и пропускали вперед.

Одним словом – у Богача была идеальная жизнь.

Была лишь одна маленькая проблема – у него не было детей. За все шесть лет брака его жена ни разу не была беременна. А Богачу нужен был наследник. Он долго думал о разводе, о том, чтобы жениться заново, но всякий раз он встречался с преданным взглядом ее больших серых глаз и молча целовал ее в лоб. Она никогда не узнала о порванных бумагах и юристах. Она никогда не узнала о том факте, что у него был сын. Богач не мог оставить свое богатство без наследника. По выходным он ездил на другой конец города, сухо целовал в губы любовницу и отдавал мальчику кучу самых разных конфет. После он бежал от этого места так далеко, как только мог.

Богач не был верующим человеком, но его жена была. Она одевалась в серые длинные платья под цвет ее глаз, и ходила в церковь. Богач пытался объяснить ей почему Бога нет, она кивала, соглашалась, но все равно продолжала ходить. В конце концов ее упорство одолело все разумные доводы Богача и он оставил ее в покое.

- Женщины! – любил вздыхать он, будто одно это слово могло объяснить все глобальные проблемы человечества.

Однажды он пришел домой и нашел ее в ее очередном сером платье нервно ожидающую его прихода. Стоило ему переступить порог дома, как она подбежала к нему и взяла его руки в свои.

- Нам надо поговорить. – она усадила его на диван, улыбнулась той самой улыбкой, которую он так любил и быстро начала говорить. Она сказала, что впервые за долгое время она нашла выход, есть надежда, что она сможет зачать ребенка. В ответ на его вопрос как, она начала рассказывать про какого-то старца из церкви.

- Нет-нет! – Богач не собирался слушать этот бред. – Если хочешь молиться, то пожалуйста! Но не впутывай меня ни во что больше!

Богач плохо спал той ночью. Он знал, что не спала и его жена. Ее дыхание, тихое и ровное не могло обмануть его. И снова сухие, короткие поцелуи, ложь за ложью, огромные пакеты конфет…Когда первые лучи солнца осветили собой стены комнаты, он прошептал, уверенный, что она его услышала:

- Я согласен попробовать. – В ответ она молча обняла его холодными руками. Следующим утром они шли по сырой, после вчерашнего дождя земле, она держала Богача за руку, пока тот боролся с желанием остановиться и вытереть свои дорогие кожаные ботинки, заляпанные в грязи. Когда они наконец дошли до церкви брюки Богача также были испачканы уже слегка подсохшей грязью.

Его жена уверено вела Богача за собой, но долго им идти не пришлось. Практически у самого входа в церковь была такое скопление народа, что у Богача начало рябить глаза.

- Что это за сборище? – спросил он ее.

- Это очередь к старцу, - объяснила ему жена. Богач недовольно нахмурился и постучал по плечу, стоящего перед ним человека, от которого противно пахло рыбой.

- Сколько ты здесь стоишь?

- Со вчерашнего вечера, господин.

- Так не пойдет, - пробормотал себе под нос Богач и пошел вперед. Он попытался выкупить места в очереди у людей впереди, но те на отрез ему отказали. Рассерженный, Богач вернулся к своей жене.

- Уходим, - сказал он, но жена только потрясла головой.

-Нет, прости, нет. Я должна попробовать. Ради ребенка, - и она подняла на него огромные грустные глаза. Богач на секунду закрыл свои глаза. Он знал, что поцелуи его жены никогда не были равнодушными. Когда он открыл глаза и снова посмотрел на нее он лишь быстро кивнул. Внутри он горел от стыда. Но он не сказал ей ни слова.

Ближе к вечеру они наконец стояли перед самим старцем. Старец быстро закивал, заерзал на своем стуле, его маленькие темные глаза постоянно перебегали с одного предмета на другой, словно он не мог сфокусироваться. Наконец он тыкнул пальцем в Богача и сказал:

- Принимай лекарство, которое я тебе дам. Проблема не в твоей жене, а в тебе. – В его руку была вложена бутылка с мутной жидкостью, взгляд старца уже был обращен к следующим посетителям.

Проблема в тебе.

Богач судорожно вздохнул. Ощущение того, что старец что-то знал, не покидало его.

Он пил лекарство каждый день, предварительно помолившись. Вина давила на него с такой же силой, как если бы он держал на своих плечах сами небеса. Пару раз он порывался ей все рассказать, встать перед ней на колени и умолять о прощении, но страх был сильнее. Он не мог ее потерять.

Через неделю лекарство закончилось, и его жена отправилась за новой порцией. Шел шестой час, солнце медленно подошло к горизонту, а его жены все еще не было дома. Когда стрелка часов преодолела цифру восемь он плюнул на все, надел свои сверкающие кожаные ботинки и пошел обратно к церкви.

К ее удивлению там уже никого не было. В зеленоватых сумерках смутно вырисовывались очертания здания, куполов и огромного колокола на башне, но вокруг не было ни души. Богач поежился. Он подошел ко входу, заглянул внутрь. Только свечи и иконы.

- Эй! – крикнул он и его крик эхом разлетелся в разные стороны. Богач моргнул. Иконы смотрели на него суровым, осуждающим взглядом и чем дальше он шел, тем сердитее становился их взгляд.

- Есть кто-нибудь? – снова попробовал Богач. И снова тишина.

- Кого ты зовешь? – Богач подпрыгнул на месте и судорожно огляделся по сторонам. Никого. – На стене, - подсказал голос. Богач медленно повернул голову. Крик застрял у него в горле. На него смотрел Ангел. Да, ты права, это был я, но он этого не знал. Для него я был просто Ангелом. Он видел, как Ангел, застыв за спиной Иисуса зашевелился, склонил голову и улыбнулся ему.

- Что за…- Богач попытался рвануться к выходу, но дверь через которую он вошел исчезла.

- Бесполезно, - сообщил ему Ангел. – Отсюда нет выхода.

- Я просто пришел за своей женой, - сквозь слезы пролепетал Богач. – Она должна быть здесь, с каким-то старцем.

- С каким-то старцем? – передразнил его Ангел, -с тем, который лжет всем подряд?

- Черт! – Богач в гневе сжал руки в кулаки, - Где этот шарлатан? Я сломаю ему шею!

- Боюсь это невозможно, - невозмутимо пожал плечами Ангел, по-прежнему глядя на него с картины.

- Это мы еще посмотрим! – Богач был вне себя от ярости.

- Тут не на что смотреть, друг мой, ты не можешь сломать ему шею, просто потому, что ты мертв. – Богач застыл на месте.

- Что?

- Ты мертв, - невозмутимо ответил ему Ангел. – Пока ты спал твое сердце остановилось.

- Не может быть, - прошептал Богач, но в глубине души он знал, что Ангел не врал. Он не мог это объяснить, он просто знал, что он был мертв. – Я должен извиниться перед ней. Ангел, - взмолился Богач, - Могу ли я попросить у нее прощения?

- Ты уверен, что ты этого хочешь? – с сомнением переспросил Ангел.

- Абсолютно, - заявил Богач, - я не смогу уйти, пока не попрошу у нее прощения.

- Ладно, - тяжело вздохнул Ангел, - Думаю, ты скоро изменишь свое решение.

Богач моргнул, исчезла темное церковь и иконы. Он снова был у себя дома и смотрел на себя же… Его тело беспомощно лежало на кровати, его жена, склонившись над ним, с кем-то говорила.

- Думаете он мертв?

- Он не дышит, - ответили ей. Приглядевшись, Богач узнал старца. – Главное, чтобы ты теперь не попала под подозрение.

- Меня не было дома весь день, - пожала плечами жена. – Признаться, я не думала, что недели будет достаточно. Вы сказали яд будет убивать его постепенно.

- Зависит от организма, - устало сказал старец. Его черные глаза беспокойно перескакивали с одной вещи на другую.

- Что делать теперь? Звонить в полицию?

- Да, не тяни. Ты же бедная несчастная жена, помнишь? Ах и еще, мои проценты…

- Я помню-помню, - отмахнулась от старца жена. – Сейчас уходи, постарайся, чтобы тебя никто не заметил.

Через пять дней его тело было похоронено, адвокат собрал всех родственников в комнате и зачитал завещания. По мере его слов лицо жены Богача мрачнело с каждой минутой. Все деньги, все его предприятия было завещано его сыну, до совершеннолетия которого он вверял управление фирмой своему лучшему другу. Конечно, жена не осталась без денег. Она получала проценты с прибыли, но эти проценты не были ее целью. Если бы она знала всю правду, то Богач мог бы быть еще жив.

- Мне все-таки стоило ей признаться, - обратился Богач Ангелу, - тогда она никогда бы не рассчитывала на большее и я был бы жив.

- Сейчас уже поздно об этом сожалеть. – Они стояли около его могилы, Богач бросил последний взгляд на небо.

- Скажи мне, Ангел, она могла иметь детей?

- Она была беременна четыре раза. – нехотя признал Ангел. – Но каждый раз она избавлялась от них.

- Чертова стерва, - вздохнул Богач, чья совесть вот уже как несколько дней перестала его мучать.

- Идем? – спросил Ангел и ответом ему послужил кивок.

Монстр

Вопреки всеобщему мнению Монстр жил не под кроватью, он не дожидался пока его жертвы заснут и не утаскивал их за собой в подземелье. Монстр ждал. Монстр сливался с тенями и хищно облизывался при запахе крови. Монстр когда-то был человеком, а еще он подчинялся великой Тени. Хозяину, как называли его другие монстры. Тень собирала все души, которые они ей приносили.

Монстр любил заманивать своих жертв. Он следил за ними из темноты, его глаза горели красным огнем. Все начиналось со снов. Сны – это другая реальность. Реальность, неподвластная людям как бы сильно они не хотели ее освоить, но зато она была под силу Монстру. Монстр мог без труда вонзить свои острые когти в тело человека и заставить его видеть то, что он хочет. На утро человек проснется, увидит царапины, но ничего не поймет.

В тот раз все должно было начаться также. Монстр выследил свою жертву, перемещаясь из одной тени в другую и остановился. Слишком сильным был запах надежды, он не мог пройти мимо. Хозяин должен был оценить такой экземпляр.

Его жертвой стал юноша в огромной белой футболке и зеленой кепке. Он носил ее даже дома. Монстр припал к земле, дотронулся до тени человека и сразу понял, что он обязан достать его для Тени.

Голод – единственное чувство доступное монстру.

Ночью он начал плести свою паутину над телом человека. Тень научила его этому мастерству, когда в Монстре все еще было что-то от человека, Тень плела липкую паутину над ним самим и заставляла его проходить через все его человеческие страхи раз за разом, пока он не утратил способность чувствовать.

Каждая нить – новый кошмар. Первая нить – человек вздрагивает. Вторая нить – он начинает дергаться еще сильнее. Третья нить- слезы катятся по его щекам. Четвертая нить- человек кричит, но его никто не слышит потому что к этому моменту монстр закрыл человека в своем коконе.Утром кокон исчезнет, останутся царапины и странное чувство, будто кто-то следит за ним.

Страх – это десерт.

- Я принесу Хозяину душу, о которой можно только мечтать, - склонился в поклоне Монстр. Тень лениво повернула голову.

- Я очень надеюсь, ты единственный, кто еще ни разу не убил. Не подведи меня.

В ночь с пятницы на субботу человек оставался в квартире один. Он заклеил царапины пластырем и плотно закрыл дверь на замок. Дурак. Как-будто от монстра можно было так просто спастись. Кто-то застучал по батареям, сверху раздались шаги, капает вода в ванной…. Ночь полна шумов. Соседи этажом выше врубили музыку и тут же ее выключили. Монстр медленно двигается к своей цели. Он открывает пасть и издает тихий, но отчетливый рык. Человек немедленно оборачивается на месте. Тщетно, он не мог видеть монстра. Человек отворачивается, монстр дышит ему в спину и человек начинает трепетать. Еще один рык. Когти монстра оставляют пять ровных кровавых полос на плече человека, который вскакивает со стула и бежит к зеркалу.

Следующий час монстр выжидает. Человек звонит кому-то, пытается отвлечься, монстр позволяет ему списать все на воображение. Когда человек идет в ванную, монстр готовиться к своему любимому трюку. Зеркало.

В ванной стоит пар, горячая вода шумит за дверью. Монстр бесшумно проникает внутрь. Он подходит к зеркалу и пишет слова. Банальщина, но все же. Для такого, чтобы обратить человека в панику таких мелочей достаточно.

Я пришел за тобой.

Человек роняет полотенце на пол, его глаза в ужасе расширяются. Он трет их, заново смотрит на зеркало. Слова никуда не уходят. Он дергает ручку двери, открывает ее, и в спешке одевается. Человек все еще надеется покинуть этот дом живым.

Входная дверь не открывается. Он паникует. Монстр рычит, когти царапают паркет.

Убью….

Человек застывает. Но это не страх, нет. Любимое лакомство Монстра резко тает в воздухе.

Брат?

Вдох-выдох. Монстр снова рычит, но кажется человек уже не слышит. Он тихо продолжает повторять одно и тоже слово, оглядываясь по сторонам. Он делает шаг вперед, и Монстр делает шаг назад.

Противное липкое чувство надежды вызвало у него резкий приступ тошноты. Монстр поджал хвост и скрылся в темноте теней. Он был ранен. Боль в груди была практически невыносимой, он начал кашлять кровью и потратил всю ночь, чтобы зализать раны. Никогда прежде он не был ранен человеком.

- Если ты не убьешь его, то я уничтожу тебя, - Тень больно ударяет Монстра в бок и тот немедленно сгибается пополам. – Если ты не можешь выстоять против человека, то мне нет от тебя никакой пользы. Принеси мне его душу, или я заберу твою.

- Да, Хозяин. – еще один пинок.

- Уж не сочувствие ли это? – Тень водит носом, вдыхает запах и тут же морщится.

- От тебя воняет человечиной. Избавься от этого запаха, если ты не хочешь, чтобы я избавил тебя от твоей головы.

Монстр был намерен отомстить.

Следующей ночью он снова нашел человека. Его запах не изменился. Все та же надежда с примесью боли. Монстр скребет пол когтями, разминает мышцы. Он пришел убивать. Он медленно подбирается к человеку, который сидел к нему спиной.

Множество фотографий лежали перед человеком на столе. На одной – два мальчика в одинаковых полосатых футболках, на другой – они же с букетом цветов перед дверьми школы, выше – фотографии где они уже старше, там с ними рядом стояли девушки. Все красивые и молодые, с яркими улыбками.

Внутри Монстра все клокочет, он издает звук, больше напоминающий не крик, а скрежет двери. Человек оборачивается.

- Брат? – обращается он в пустоту, - Все хорошо, братишка, все хорошо.

Монстр лежит на животе, тысяча самых разных мыслей проносится в его голове. Огонь. Жар. Боль в каждой клетке его тела. Страх и ужас. Дым в легких.

- Ты меня слышишь? – словно в лихорадке продолжает шептать человек – Я не смог тебя спасти, я тебя подвел, я струсил, это правда! Я мог вернуться за тобой, мог открыть дверь, но я не стал. Я испугался, и я никогда никому об этом не сказал. Ты все еще здесь? Брат?

Монстр скулит сквозь плотно сжатые зубы. Шерсть на его спине встает дыбом. Человек дрожащими руками складывает фотографии, слезы стекают с его щек и капают прямо на стол.

Два брата на море, два брата первый раз в летнем лагере, они же на чей-то свадьбе, и они же вместе едут в свое первое самостоятельное путешествие. На этих фотографиях запечатлена чья-то целая жизнь и где-то в самом дальнем уголке его сознания, эта жизнь кажется Монстру знакомой.

- Если ты пришел, чтобы отомстить, то сделай это, - голос человека эхом проходит по комнате. И Монстр сдается. Он рычит, когда новые раны появляются на его теле.

- Брат? – Человек смотрит прямо на Монстра. Сверху вниз. Он падает на колени, гладит Монстра по голове, пока тот продолжает рычать, отчаянно сопротивляясь его прикосновений.

- Все хорошо, я знал, что это ты, с того момента как мне снова начал сниться пожар, - тихо произнес человек, - я знал, что ты вернешься, что ты так и не смог меня простить. Я бы тоже не смог себя простить. Я ждал тебе все эти шесть лет.

Шерсть исчезает с его спины, когти уменьшаются, он снова начинает походить на человека. На мертвого человека.

-Что с тобой? – человек замечает кровь, замечает, как тускнеют глаза Монстра. Но человек не может видеть Тень. Монстр пытается отползти, но бесполезно. Тень поднимает свой меч и в следующую секунду отсекает ему голову тем самым завершив превращение Монстра обратно в брата.

Человек сидит над пустым местом. Не было ни монстра, ни его брата. Он поднимается на ноги, обхватывает голову руками. Он не знает, что только что его брат погиб во второй раз.

Амарант

Жизнь летних цветов коротка. Иногда короче самого лета. Никто не говорит о неминуемом конце, но о нем все знают. Три месяца – это тоже жизнь с ее ясным синим небом и светлыми ночами.

Летние цветы – самые яркие из всех цветов. Их срывают и вплетают в волосы, влюбленные лежат среди них, рассматривая звезды. Цветы медленно покачиваются на ветру пока кто-то разделяет очередной страстный поцелуй.

В своей день рождения хрупкий однолетний цветок ослеп при виде солнца. Оно нещадно шпарило, его свет больно обжигал слабые лепестки цветка. Но тот все равно тянулся к огромному раскаленному шару, жадно впитывая свет.

Солнце – было их родителем.

Постепенно цветок окреп и получил имя - Амарант. Он распустил лепестки, красные и бархатные, которые притягивали бабочек со всей округи.

Красивые создания любили Амаранта и всегда охотно с ним болтали. Сам же Амарант больше все любил бабочку с прекрасными синими крыльями. Каждый раз, когда она их раскрывала крылья, переливались перламутром, завораживая Амаранта.

Он спрашивал ее о том, что она видела и бабочка охотно все рассказывала. Она поведала ему о месте, где странные железные птицы поднимаются в небо, об озерах с белоснежными лебедями и о высоких домах, что достают до самого неба. Казалось, не было ничего, что она бы не видела.

Но однажды она не прилетела.

Амарант спросил о ней всех, кто рос с ним на одном поле. Цветы молчали. Никто не видел ее. Ему ответил только старый дуб, росший на краю поля:

-Неужели ты не знаешь, что бабочки живут только пару недель? Глупец, известно ли тебе, что ты сам не будешь здесь следующим летом?

По полю прошелся ропот. Цветы начали трястись в негодовании, но дуб только отмахнулся от них.

-Ну-ну, лгите себе дальше. Я буду здесь и через сто лет! – Никто не любил старый дуб. Он напоминал собой обыкновенный иссохший ствол с парой зеленых веток, непонятно как там оказавшихся. У его корней была пустая и голая земля, словно все живое специально его избегало. Птицы никогда не вили в его ветвях гнёзда и облетали дерево стороной.

Солнце нежно попрощалось со своими детьми, одарив их напоследок красными лучами, и скрылось за горизонтом. Некоторые цветы уютно свернулись, закрылись от мира и уснули, но Амарант не мог спать. Он смотрел на половинчатую луну и думал о железных птицах, летающих по небу. Пару раз он видел мигающие огни в небе и думал, те ли это самые создания, о которых рассказывала ему бабочка.

-Почему ты не спишь? – тихо проскрипел старый дуб.

- Когда я умру? – вопросом на вопрос ответил ему Амарант.

- Откуда мне знать?

- Но Вы знаете все. – Старый дуб грустно взмахнул своими жалкими некрасивыми ветками. Он не хотел расстраивать глупый цветок, такой маленький и такой жалкий, один из множества на огромном поле.

-Скоро, - нехотя признал дуб. – Я все чаще начинаю чувствовать осенний ветер, думаю, что уже начался последний месяц лета.

- Почему Вы не умираете? – вслух размышлял Амарант. – Но почему умерла бабочка и почему должен умереть? Почему мы не можем жить столько же, сколько и Вы?

- На этот вопрос даже я не знаю ответа, - произнес дуб и углубился в размышления. Слова Амаранта заставили его задуматься. Он много раз видел эту пару: яркая синекрылая бабочка, радостно болтающая с этим глупцом. Они могли говорить часами и дуб, жалуясь, что они мешают ему спать, тем не менее всегда слегка улыбался слушая их смех. Так почему эти двое должны уйти, когда он, никому не нужный, одинокий мрачный дуб, будет жить дальше? Увы, уже без звонкого смеха.

Амарант не сразу понял, что происходит. Просто в какой-то момент цвет его бархатистых красных листов перестал быть таким же ярким, как всегда. Насекомые перестали обращать на него внимание. Другие цветы больше с ним не разговаривали. Они с опаской смотрели в его сторону, опасаясь того момента, когда придет и их черед блекнуть, таять в этом душном летнем мире. Только старый дуб продолжал составлять компанию Амаранту.

- Не бойся, - говорил он, когда Амарант потерял свой первый лепесток, - Все уходит для того, чтобы однажды вернуться.

Сильный ветер лишил Амарант листьев и еще пары лепестков. Бедный цветок трепетал в ожидании смерти.

- Думаешь она до сих пор прилетала бы ко мне? – слабо прошептал цветок, наблюдая за веселыми бабочками, порхающими по полю.

- Я уверен, что она была бы с тобой до последнего.

Чтобы спасти цветок от пронзительного ветра, дуб начал давать новые побеги, зеленые листья плотной стеной огораживали Амарант от опасных порывов уже осеннего ветра. Чтобы подарить Амаранту тень в течение все еще жарких дней, дуб заставил свои ветви раскинуться красивым куполом. Из засохшего некрасивого дерева дуб превратился в уютное жилище, последнее пристанище Амаранта. Дуб делал все, чтобы спасти его, но цветок продолжал чахнуть.

Злобный ветер проносился мимо, но дуб велел ему уходить прочь, превозмогая боль он заставлял себя расти еще больше, даже когда в земле не осталось воды, дуб продолжал расти и за считанные дни он стал самым зеленым и самым огромным деревом в округе, как раз в то время, когда все остальные деревья начинали сбрасывать листья.

Но даже всех его усилий оказалось недостаточно и в один день Амарант исчез, не было больше прекрасных бархатных лепестков. Следом за ним ушли и другие цветы, еще не так давно боявшиеся даже посмотреть в его сторону.

Прошла зима и весной посреди поляны зацвел огромный дуб с раскидистыми ветвями, дарившими тень всему живому вокруг. У его корней появились молодые побеги, а в его ветвях запели птицы, обустраивая гнёзда в зеленой листве. Поляна вновь была заполнена цветами и бабочками-красавицами. И среди них были десятки красных бархатных цветов, выросших на том месте, где когда-то был Амарант.

Между нами

-До рассвета осталось совсем немого, - заметила я, когда мы докурили упаковку. Ангел взглянул на часы.

- У меня еще есть время.

- Я до сих пор не убеждена, но продолжай, ты интересный рассказчик. – Ангел усмехается и уже по одной это усмешке я осознаю, что он как всегда на пару шагов впереди меня.

В одной деревне жила старуха, она была совершенно одна. Ее муж умер много лет назад, а сын погиб на войне. Никто не знал сколько ей было лет. Она была любимой целью местных детей, которые развлекались тем, что кидали в нее камни. Старуха же только улыбалась. У нее была некрасивая беззубая улыбка, а ее одежда всегда была черной и в пыли. Она ходила, сильно опираясь на палку и едва передвигая ноги.

Дети ждали ее за поворотом. Они знали, что никто не заступится за старуху, знали, что даже их родители не будут их сильно ругать, если им расскажут. Никого не заботила ее судьба и для детей она была не более, чем игрушкой, которая рано или поздно надоест.

Старуха пересекла тротуар сильно шаркая ногами, ее седые лохматые волосы колтунами закрывали ее морщинистое лицо. Вдруг она хватается рукой за лицо и часто моргает. Она удивленно смотрит на кровавые разводы, которые остаются на ее ладони. Еще один удар. Камень бьет ее по спине, и старуха падает на колени, а затем ее лицо соприкасается с оплёванным асфальтом.

- Она мертва! – в панике завопил один из детей и его вопль был подхвачен остальными. Дети бросились бежать, никто не обернулась и не подошел к ней. Кроме одно мальчика. Он начал бежать вместе со всеми, но остановился на пол пути. Его огромная клетчатая футболка больно подчеркивала болезненную худобу. С секунду он стоял на месте, а потом побежал в противоположную от остальных детей сторону.

Через пять минут он уже яростно стучал в дверь доктора. Тот не стал спрашивать его о том, что случилось. Вдвоем они подняли старуху и отнесли ее в дом, после того как нашли в ее сумке связку слегка заржавевших ключей.

В доме у старухи царила страшная вонь и доктор велел открыть все окна. Зажав нос, мальчик послушно открыл одно окно за другим, сильно сомневаясь, что это поможет. Но больше всего его поразило количество фотографий. Стены, стол, полки – все было усеяно фотографиями молодого человека. Должно быть, ее сына.

- Она жива, - объявил доктор, Нет никаких опасных для жизни повреждений. - Мальчик замер на месте, вцепившись руками в подоконник, он жадно глотал прохладный ветер.

- Что с ней?

- Перелом носа, ушибы… Как это произошло? – спросил доктор, вытирая кровь с лица старух.

- Мы кинули в нее остатки кирпичей, которые нашли на стройке.

- Вы сделали что? – Доктор сердито поправил очки. – Ублюдки, я подам на вас в полицию!

- Подавайте, - равнодушно пожал плечами мальчик. – Им будет все равно.

- Я не оставлю это просто так! – доктор начал краснеть от гнева. Мальчик снова пожал плечами и направился к выходу. Доктор хотел было догнать его и влепить ему пару оплеух, но старуха застонала, и он был вынужден остановиться.

Мальчик знал, что ему ничего не будет, как не будет и его отцу. Если за все свои девять лет жизни он чему-то и научился, так это тому, что у сильных было право обижать слабых и никто не мог переубедить мальчика в обратном.

Учительница в его школе была дамой, которая всегда носила черные брюки и очки в смешной оправе, чаще всего леопардовой. Однажды она вызвала его отца в школу, после того, как мальчик швырнул стул в одноклассника и того пришлось срочно везти в больницу.

- Определенно, что-то новенькое, - покачала головой учительница и велела ему привести отца после уроков.

Когда его отец вошел в класс, всю уверенность учительницы как рукой сняло. Мальчик хотел смеяться. Не ожидала такого? Его отец стоял на пороге в дранных штанах, сальной футболке и запах алкоголя и помоев пришел вместе с ним. Его отец, спотыкаясь прошел на середину класса.

- Что он опять натворил? – мужчина схватил мальчика за плечо и сжал его с такой силой, что послушался хруст костей. Учительница поспешно предложила ему сесть, и он нехотя отпустил своего сына, который тут же принялся тереть плечо. Учительница начала объяснять мужчине, что его сын может быть отчислен, но тот казалось был больше заинтересован в ее одежде, нежели в самом разговоре.

- Почему вы, мадам, одеты как мужик? – неожиданно перебил ее он. – бог дал женщине ноги не для того, чтобы она прятала их в штанах. Разве вы этому девочек здесь не учите? – и он довольно гоготнул над собственными словами.

- Я попрошу воздержаться вас от подобных выражений.

- Огогого! – мужчина хлопнул в ладоши, - Кого-то давно не ставили задом? – на секунду во царила тишине, а затем уже второй раз за день в классе полетел стул. В этот раз его жертвой стал собственный отец мальчика.

Он до сих пор не знал, как учительнице удалось сохранить его место в классе, но он был рад возможности ускользать из дома. Наверное, по той же самой причине он связался с группой этих малолетних ублюдков. Лучше с кем угодно, чем с отцом или, чем быть одному.

Учительница как-то раз сказала, что человек существо социальное и она была права. Мальчик не верил в рассказы тех, кто говорил, что они лучше будут одни, но правы. Ложь. Нет таких, кто добровольно будет один. Он сам знал, что лучше убьет за компанию, чем останется один.

Все, кто говорили наоборот не приходили в школу в таком виде как он. Он помнил, как учительница на мгновение оторвался от чтение книге, когда он опоздал. Но она ничего ему не сказала. Даже не заставила писать объяснительную. Два багровых синяка на лице были достаточным объяснением.

Для одноклассников он был изгоем, у них была игра, по правилам которой, никто не должен был его коснуться.

- Иначе твои родители тоже будут тебя ненавидеть, - они специально толкали друг друга на него, а потом бежали мыть руки с мылом.

- Не дай бог стану таких отродьем, что мой собственный отец не захочет видеть мое лицо.

Мальчик был сам по себе. Только в компании с теми ублюдками он был своим. Вместе они стояли против мира, который лгал. Лгал им. Лгал каждому. Уверял их, что есть справедливость и что сильные должные помогать слабым, родители любить своих детей, что неправые будут наказаны.

Ложь. Ложь. Ложь.

Он ходил в полицию. Сам. Он набрался смелости и зашел в здание, отчего-то пропахшее хлоркой. Никто не воспринял его всерьез.

- Ты куда мальчик? – остановил его кто-то. – Приходи с родителями.

И его выпроводили в прочь. Больше он не пытался.Надо было отдать должное его учительнице. В отличие от него она пыталась. Она пыталась поговорить с ним, пыталась научить его хоть чему-то, пыталась достучаться до него. Она никогда не опускала руки.

В тот день он опять сорвался и ударил кого-то из-за чего она оставила его после уроков убирать в классе. Ни слова о том, чтобы снова вызвать его отца. Он лениво возил тряпкой по полу, когда ему в ноздри ударил сладкий запах духов. Мальчик поднял голову и увидел Учительницу прямо перед собой.

- Достань глобус, пожалуйста, - тихо попросила она и он молча отвернулся от нее, подошел к полке с книгами и взял оттуда глобус. Он протянул его учительнице и она поставила синий шар на стол.

- Смотри, - велела она, пробегаясь пальцами по разноцветным материкам. – Вот здесь мы, а здесь на другом конце материка, была война. Видишь? – Мальчик продолжал упорно молчать. Женщина вздохнула, вытерла выступивший на лбу пот. – Убери глобус на место, - вдруг резко произнесла она и также резко вышла из класса. Следующим утром учительница нашла глобус там же, где она его оставила, тряпка валялась на полу. В тот день мальчик не пришел в школу.

Он сидел на стуле перед старухой и пытался объяснить ей, что он увидел вчера. Он пытался воссоздать перед ней образ круглого синего шара и кривых стран, поделенных каким-то странным непонятным образом.

- Мы здесь, - он поставил точку в воздухе, - а Ваш сын умер здесь? – и он поставил еще одну точку, но уже далеко от предыдущей. Старуха покачала головой и вместо ответа ткнула пальцем в него. Мальчик застыл на месте.

- Я? Нет, я не ваш сын, - он отрицательно покачал головой, но старуха продолжала упрямо тыкать в него пальцем.

Учительница увидела на улице знакомую полосатую футболку и чуть ли не бегом бросилась к тощей фигуре, спрятанной под грязной тканью.

- Где ты был сегодня? – требовательно спросила она, но мальчик ответил ей задумчивым взглядом.

- Как далеко от нас находиться ….., мадам? Та страна, в которой была война?

- Далеко, очень далеко. Почему ты спрашиваешь?

- Я должен поехать туда, - произнес мальчик с такой легкостью, будто он говорил о погоде. – Я должен поехать туда и вернуть старухе ее сына.

Он сидел возле нее часами. Она рассказывала ему про своего мальчика, сына, человека которого она любила так, как его родители никогда его не любили. Зависть и боль, раздувались в его груди, когда она нежно перелистывала страницы альбома, на котором был запечатлён каждый шаг, каждый этап жизни ее сына.

Иногда, мальчик представлял какого этого бы было жить его жизнью. Иметь мать, которая так горячо тебя любит, иметь целый дом, чтобы потом потерять его на глупой, непонятной войне.

- Я верну его вам, - говорил он ей каждый день. – не знаю как, но обязательно верну.

На новый год ему удалось достать апельсины. Точнее кто-то оставил их на его столе. Он даже догадывался кто. Он положил апельсины на тарелку, которая после его упорной борьбы с грязью снова приобрела потребный вид. Позже он нарвал еловых веток и украсил ими квартиру. Пыль исчезла с полок, морозный воздух выветрил запах болезни и старых вещей.

-За вашего сына, - сказал мальчик и они чокнулись хрустальными бокалами, натертыми до блеска. Апельсиновый аромат смешался с запахом свечек.

- В одном фильме, - объяснял ей мальчик, - они поджигали свечи и потом ставили их не елку. В следующем году, когда я выросту, я принесу нам елку. Самую большую и самую красивую.

В тот день старуха подарила ему серебренный значок. Позже, на его день рождения, она отдала ему часы. Прекрасные, дорогие часы, которые он не смел надевать на руку. А потом, каким-то образом у него оказалось все больше и больше вещей, некогда принадлежавших ее сыну. Даже его фотографии. Иногда он смотрел на них в те моменты, когда ему снова хотелось снова накинуться на кого-нибудь в порыве злости, он смотрел на его фотографии, на его суровый профиль и ему становилось стыдно.

Между ними двумя, между мальчиком и старухой, этот молодой солдат все еще был жив. Он был ее сыном, и он был его старшим братом. Он сидел у нее в квартире и представлял, что после шести часов его брат должен вернуться с работы, что он скажет, если узнает, что мальчик до сих пор не исправил свои оценки по математике? Он скажет, что он расстраивает их мать. Быть может, он даже отберет у него его любимый серебряный значок и не вернет его до тех пор, пока он не исправиться.

Через много-много лет, уже не мальчик, а взрослый мужчина на другом конце континента пройдет по кладбищу полному безымянных солдат. В кармане у него фотография молодого солдата, его старшего брата, который каким-то образом оставался моложе него самого. Мужчина остановится у могилы, возле которой росла черемуха и положит фотографию туда. Потому что его мать сказала ему, что его брат любил запах черемухи.

Последний рассказ

Небо за окном, и без того светлое в теплые июньские ночи, стало еще светлее, приобрело нежный лазурный цвет. Я посмотрела на Ангела.

- Ты знаешь, что это значит.

- Время последней истории, - прошептал он и слегка улыбнулся. – Эта история, моя любимая.

- Почему?

- Тсссс, - он приложил палец к моим губам. – Меньше говори и больше слушай.

Около пяти лет назад я имел честь вернуть на землю одну душу. Такое случается чаще, чем ты можешь себе представить. Незаконченные дела, разбитые сердца, невоплощенные мечты… Каждый может попытать счастья заново.

Когда я нес душу обратно на Землю, я знал, что однажды мне снова придется ее забрать, но тот день, был очередным днем ее рождения. Душа получила новую жизнь и я, Ангел Смерти, вдохнул ее в человеческое тело. Ты знаешь о ком я говорю, не так ли?

Это душа была особенной для меня. В тот день, когда я забрал ее в последний раз, она уже закончила свою восьмую жизнь. Мы встретились с ней как старые друзья и она попросила меня кое о чем. Она попросила меня приглядеть за тобой.

- Расскажи ей все истории из ее жизней, а когда закончишь, то расскажи одну из моих.

- Какую? – спросил я ее.

- Ту, которую сочтешь нужным. – был ее ответ. Уже в тот самый момент я знал, что я тебе расскажу.

Жила на свете девушка, у которой было только одно платье, ее любимое. Оранжевое и кружевное платье, которое она купила себе на день рождение. Она надевала то платье только по особым случаем. И был молодой человек, который даже в свои двадцать с лишним продолжал курить тайком от матери. Он играл на гитаре и мечтал стать рок-звездой, увы, экономический кризис рай либо для подлецов, либо для звезд, которые умеют с ними общаться.

Они встретились летней ночью, когда он играл в баре. В ту ночь он увидел ее в этом оранжевом платье и как только пришел домой, то написал целую песню о ней, песню, которую никто кроме нее никогда не услышал. Есть женщины, которые рвутся в бой, но она не была такой, она была рада стоять за его спиной и шептать ему на ухо нужные мелодии, никому не нужные, забытые мелодии, умершие на листках бумаги. Они могли сидеть ночами на скамейке, говорить о будущем и курить самые дешевые сигареты, никого из них не ждали дома. Ее –потому, что, по мнению ее матери, она была шлюхой, а его - потому, что для него не было места дома. В один прекрасный день его родители сменили замки.

- Значит настало время мне выйти за тебя замуж, - просто сказала она. – Ты же не против? – и в этот момент, когда она сказала ему эти слова, пока они сидели на оплёванном тротуаре он понял, что он совсем не против. Он очень даже за.

- Нам негде жить, - сказал он ей.

- Ищешь отговорки, чтобы не жениться на мне? Не сработает. Разве ты не видишь? Я сегодня в своем оранжевом платье.

Им удалось найти себе комнату, благодаря его друзьям. Крошеную комнатку, где нельзя было вытянуть руки. Казалось, что это то самое время, когда должна была умереть вся любовь, но нет. Любовь умерла гораздо позже.

Они лежали на кровати. Он писал музыку, а она просто его любила. Затем он бежал в бар, где стоял рояль и играл там свои песни, пока она бегала между кофейными столиками с подносом в руках. Ее ненавистным столиком был столик в самом углу кофе, где каждое утро сидел один и тот же человек в одном и том же сером костюме. Может, это все были разные костюмы с разным оттенком серого, что делало все только еще хуже. Какой разумный человек захочет так выглядеть?

Серый костюм оставлял ей слишком большие чаевые, но при это ничего не просил взамен. Он даже не говорил с ней, только требовал принести его заказ как можно быстрее. Ей даже стало жаль его. Он, наверное, был сумасшедшим. Впрочем, ее жалость длилась недолго. Однажды утром серый костюм заговорил с ней.

- Я видел твоего мужа, - сказал он ей, когда она поставила перед ним черный кофе. – Полное отсутствие таланта,- она была слишком удивлена, чтобы что-то ответить и просто ушла. Когда она пришла, чтобы забрать чашку, Серый костюм схватил ее за руку.

- Просто имей ввиду, что он никогда не станет знаменитым. Держи, моя визитка. Не выкидывай, подумай, а выкинуть ты всегда успеешь. – Он поднялся со своего места и как ни в чем не бывало продолжил: меня не будет несколько дней. Надеюсь, что, когда я вернусь, ты примешь правильное решение.

В тот вечер она выкурила слишком много сигарет. Она знала правду, она знала, что ее муж никогда не станет легендой, но она знала это всегда. С того самого дня, как он написал для нее песню.

- Я не хочу, чтобы он был известным, - сказала она своей подруге, придерживая телефон плечом, - я хочу, чтобы он был собой.

- И что? Ты собираешься лгать ему всю жизнь?

- Я никогда ему не лгу. Я считаю, что он прекрасный музыкант. А что считают другие, волнует меня только потому, что это волнует его.

А еще ее волновало, что он будто исчезал с каждым днем, как и блеск в его глазах. Блеск, которого у этого человека в сером костюме даже никогда и не было. И она могла целовать его ночью, могла говорить одно и тоже каждый день. Все те же «я тебя люблю», но жизнь все равно оставляла его, и она должна была что-то с этим сделать. Если бы они могли переехать, если бы у него было его собственный рояль и немного место для игры…

Через несколько дней Серый костюм вернулся, через несколько дней она надела свое оранжевое платье. Она никогда не спросила его имя, когда снимала его дурацкий костюм и она не хотела его знать. Для нее это не имело значения.

- Твой муж отвратительный музыкант, но он знает толк в женщинах, - сообщил ей Серый костюм, вытирая пот со лба. – Мы будет встречаться два раза в неделю в одно и тоже время. Вопросы? – она лишь покачала головой. На самом же деле, она лишний раз убедилась, что он сумасшедший. Кто еще будет платить за ночь женщине, которая даже не пытается притвориться, что она хочет быть с ним? Сумасшедший. Псих. Больной на голову.

- Это досада, что чье-то счастье всегда строиться на счастье другого, - вдруг произнес Серый костюм, - Но ты сама позволила ему построить его счастье на твоем.

- Я не… - но Серый костюм уже закрыл за собой дверь. Она поджала под себя ноги и заплакала, как не плакала уже очень давно.

Серый костюм стал частью ее жизни, неделя перешла месяц, а месяц в год. Рок-звезда наивно поверил, что ее повысили до менеджера. Иногда, бессонными долгими ночами, она смотрела на него и думала, что он, может, и знает правду, но не хочет ее видеть. В конце концов, он намеренно игнорировал простые факты всю свою сознательную жизнь.

Через два года у них родилась дочь. К тому времени они уже переехали, и Рок-звезда уже все реже и реже играл в барах и все чаще и чаще ходил из офиса в офис в попытке найти работу. Она знала, что это должна была быть его дочь, а не дочь Серого костюма, который всегда был предельно осторожен, но все-таки изредка она наблюдала за ребенком и радовалась каждый раз, когда замечала сходство между ней и Рок-звездой

Она виделась с Серым костюмом по понедельникам и пятницами. С семи до восьми вечера она проводила свое время в одном и том же отеле пусть и в разных номерах. Один бокал шампанского, вещи на полу, затем пара минут для того, чтобы причесаться и подкрасить губы.

- Надень в следующий раз оранжевое платье, - сказал ей Серый костюм, - У тебя же оно до сих пор есть?

Она только пожала плечами. Чтобы этот сумасшедший не хотел, она была готова это сделать до тех пор, пока он ей платил. Ее мать была права, когда сказала, что она шлюха. В пятницу она была в своем оранжевом платье, чувствуя себя на пару лет моложе. Затем был номер в отеле, шампанское, горькое и невкусное, но, когда она была готова снять платье, Серый костюм остановил ее.

- Подожди, - и в этот самый момент раздался стук в дверь. Серый костюм усмехнулся. – Иди открой, ну же!

Она не сдвинулась с места, тогда он сам попытался подойти к двери, но она схватила его за рукав его серого костюма со всей силы дергая на себя. Серый костюм неловко взмахнул руками и упал. Стук продолжился.

- Ты, тварь, - прошипел Серый костюм, делая попытку подняться, но она упала на него сверху, не давая ему возможности двигаться. Мысль о том, кто стоит за дверью, придавала ей сил. Через пять минут стук закончился. Серый костюм все еще лежал под ней, тяжело дыша.

- Ты и в самом деле его любишь, - прошептал он в тишину.

- Разве ты этого не знал? – она легла рядом, холод плитки неприятно обжег кожу.

- И ты всегда будешь его любить, - озвучил он очевидное. Больше он никогда не пытался разоблачить ее секрет.

Через десять лет родилась вторая дочь. Через три года она умерла. То был единственный случай, когда она пропустила свои свидание с Серым костюмом. Когда спустя неделю она наконец ответила на его звонки, то ее решение поразило его. Она не собиралась больше его видеть, она вообще не хотела больше никого видеть. Горе сблизило ее с мужем еще больше, кроме того, он наконец оставил свои мечты и ноты, превратился в офисного планктона с поблекшими глазами. Спустя месяц Серый костюм позвонил еще раз, он извинился, посочувствовал и предложил встретиться. Ответ был тот же и через неделю до бывшей Рок-звезды была донесена ужасающая правда. С картинками.

-Ты шлюха, - сказал он ей в тот день, повторяя слова ее матери.

- Твоя вина, - был весь ее ответ. Она выкинула все его гитары и сожгла все его ноты и когда он об этом узнал, он пригрозил выкинуть ее оранжевое платье, которое она немедленно поспешила спрятать.

Они так и не развелись, связанные общей потерей, они продолжали цепляться друг за друга. Она снова начала встречаться с Серым костюмом, а он начал пить. Каждый из них надеялся, что их остановят. С каждой встречей и с каждой рюмкой надежда становилась все призрачнее, но продолжала жить. А ради чего еще жить, если не ради надежды? У них все еще осталась одна дочь и если они и были кому-то нужны, то только ей. Никогда не состоявшаяся рок-звезда и дама в старом оранжевом платье.

Ангел закончил говорить. Я приподняла голову, небо из лазурного стало золотистым. Где-то над горизонтом уже поднялось солнце, но его не было видной за чредой высоких домов.

- И где она сейчас? – спросила я Ангела, зная, что он меня поймет.

- Я не могу тебе сказать.

- Если во всех твоих рассказах, речь была обо мне, то… Бесполезно спрашивать кем именно я там была?

- Разве это важно? – вопросом на вопрос ответил мне Ангел. – Ты здесь и у тебя осталось очень мало времени, чтобы принять решение. Ну так что?

Ангел сразу узнал своего Брата. Иисус шел по улицам города, засунув руки в карманы джинсов. Он почти не изменился, разве что, наконец, подстригся. Ангел поспешил за ним и ему удалось догнать его у пешеходного перехода.

- Кого я вижу! – воскликнул Иисус, - Как дела? Дослушал мой плейлист?

- Уже давно.

- Ничего, у меня есть для тебя новая музыка. Знаешь, тебе стоит тоже начать следить за культурой. Люди… они иногда делают вещи не хуже, чем мой Отец. Только тссс, - и Брат улыбнулся ему, чем заставил Ангела невольно улыбнутся в ответ.

- Как будто я могу ему что-то рассказать, - улыбка начала сползать с его лица, - я ведь его даже никогда не видел.

- Ты так думаешь? Все зависит от того, что ты ожидаешь увидеть, - светофор моргнул зеленым и они перешли дорогу.

- Его, я ожидаю увидеть однажды Его.

- Кого его, дурачок? – почти что нежно произнес Брат, - Старика с седой бородой? Тебе никогда не приходило в голову пересмотреть свои взгляды на образ божий? Мой тебе совет, взгляни в зеркало, - Ангел открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл его.

- Кстати, - снова начал говорить Иисус, - Думаю, людям стоит снова начать слушать рок-н-ролл.

- Я никогда его не слушал.

- Мы это исправим, - пообещал ему Иисус.

- Куда ты идешь? – вдруг спросил его Ангел.

- Вуз, я учусь. Разве я не говорил? Мне нравится быть среди людей, я ощущаю гармония. Небеса — это хорошо, но жизнь…. Знаешь, братец, я тебя не обвиняю за твою любовь к Жизни. Она прекрасна.

- Не всегда, - попытался возразить Ангел.

- Если хочешь вечного блаженства и счастье, то тебе наверх, - Иисус ткнул пальцем в небо, - А если ты выбираешь жизни, то выбирай ее со всеми ее недостатками. – они остановились у металлических ворот, за которыми красовалось высокое здание вуза.

- Можешь попросить Отца, чтобы он дал мне отпуск? – Иисус покачал головой.

- Попроси его об этом сам. Тебе не одна тысяча лет, брат, ты уже не ребенок. Иди и поговори с ним.

- Как? – раздался звонок, Иисус посмотрел на наручные часы.

- Прости, но я уже опаздываю. Передавай Отцу привет, - и он быстро бросился бежать в сторону входа, оставляя Ангела растерянно смотреть ему вслед. Он пошел обратно, откуда пришел. Когда он снова пересек переход, то вдруг был остановлен громкими ругательствами. Он удивленно повернул голову и, к своему удивлению, заметил мужчину в заляпанном сером костюме, на который, словно вылили помои. Заметив, что Ангел его рассматривает, человек завопил с новой силой:

- Что уставился? Кретин! Убирайся отсюда, ну! Пшел!

Ангел подождал пока человек залезет в свою машину и уедет, после этого Ангел поспешил раствориться в воздухе, перейти в более привычное и знакомое ему измерение, где никто не мог его увидеть. Он провел неделю, выполняя рутинную работу. Слова Иисуса превратились в эхо, не имеющее смысла. Где Отец? Где?

Как-то вечером его работа привела Ангела в бар. Душный летний вечер, пьяный смех, несчастный случай… Он забрал душу, отправил ее в полет и собирался отправиться дальше, когда заметил знакомую пару. Рок-звезда и дама в оранжевом платье. Они шли вдоль улицы, взявшись за руки и Ангел невольно пошел за ними, но остановился на полпути. Его это больше не касалось. У Смерти не должно быть привязанностей, но мысль, что у них все хорошо грела его изнутри. Прошло больше двадцати лет прежде чем он снова их увидел.

Это опять было лето, но уже в другом городе и в другой стране. Ангел быстро шел по мокрым от дождя улицам к месту, вокруг которого собралась толпа народу. Он без труда прошел сквозь них и остановился около машины. Внутри машины были четверо. На заднем сидение – Рок-звезда с женой, оба живые. Впереди мужчина сорока лет, тоже живой, и за рулем была она. Жизнь медленно оставляла ее. Он узнал ее сразу, и дело было не в старых шрамах, просто он никогда и не забывал о ней, изредка позволяя себя представить, что она и ее семья делает сейчас. И вот, он пришел за ней. На двадцать лет позже, чем она хотела. Жизнь определенно оставила на ней свой лет в виде морщин и первых седых волос, но в целом, она не особо изменилась.

- Добро пожаловать, - прошептал он, заглядывая в ее широко открытые глаза. Он колебался, исход еще не был понятен. Она боролась и в этот раз она боролась за право жить. Он заметил легкую улыбку на ее губах, она видела его. А затем она слегка покачала головой, и он был вынужден отступить.

Он опоздал, опоздал на целых двадцать лет и он был этому рад. Ангел продолжает отступать, и вдруг он понимает на сколько он устал. Снова начался дождь, подъехала скорая, ее огни ярко мерцали в летних сумерках. Ангел отвернулся. Он медленно брел вдоль пустой автомобильной дороги. Мысль, что он был рад ее решению остаться не отпускала его. Он становился все человечнее, позволял эмоциям брать верх. Ангел встал около автобусной остановки, пытаясь решить куда идти дальше. В его голове стояла абсолютная тишина вместо обычного шепота мертвых. Неужели в мире никто не умирает в эту самую секунду?

- Вы не знаете, как часто здесь ходят автобусы? – Ангел едва не подскочил на месте и с удивлением посмотрел на спрашивающего его мужчину.

- Нет, - мужчина только кивнул в ответ. Ангел наморщил лоб и попытался перейти в привычное ему измерение, где он был невидимкой, но не смог. Он посмотрел себя за спину. Крылья тоже исчезли. Он подставил ладонь и почувствовал холод дождевых капель.

Отец даровал ему его свободу. Он стал человеком.