Живой

Глава 1

– Приехали, служивый, – разбудил меня голос водителя автобуса.

Выдохнув, я поправил свою форму и вышел из салона. На улице стояла ночная прохлада, а в небе сквозь облака проглядывала луна.

Автобус закрыл двери за мной, развернулся и укатил дальше. Назад пути не было, только вперёд.

Да и не нужно мне это назад.

Я дома. Дорогая, я иду.

В деревне царила тишина, такое чувство, что все словно вымерли. Ну и ладно, смогу избежать лишних вопросов о войне.

Я шёл с единственной мыслью. Прийти домой. Поцеловать любимую и лечь спать в её объятиях.

В небе что-то громыхнуло, видимо, будет гроза. Надо поторопиться, пока не попал под ливень. Не хочется, чтобы форма вымокла. Ей будет приятнее снимать её сухой.

Я ускорил шаг. Вот он. Дом родной. Который мы построили. Небольшой одноэтажный домик с палисадником, где росли цветы. Веранда, где мы могли торчать часами.

Любимая, ты здесь? Надеюсь, спишь и ждёшь меня. Знаю, что обещал вернуться раньше, но бой должен быть закончен.

Я осторожно шагнул за ворота. Моя ограда. Тропинка, которая ведёт к бане. Покосившийся дровяник, чьи доски в основании прогнили. Сельский туалет в конце участка, который я грозился снести и переставить.

Ладно, я дома, а значит, главное не давать лени взять вверх.

Моя рука дрожит, когда тянусь к ручке входной двери на веранду. Неужели я боюсь, что она заперта, или наоборот?

Холод металлической ручки остаётся на ладони, тяну на себя. Дверь с характерным скрипом открывается. Моё скрытное проникновение в дом не удалось. И ладно, никогда не делал сюрпризы.

Я переступаю родной порог дома. Это не забываемое чувство после бесконечных взрывов и стрельбы.

Я дома, дорогая, остался ещё шаг. Открыть вторую дверь, где ты встретишь меня.

Открываю уверенно, со всего размаху.

Мой дом встречает меня темнотой в прихожей и кухне. Сразу встречает одинокая печка, расположившаяся на пол комнаты. Стол с цветами, пара стульев.

Не разуваясь, ныряю в темноту спальни. Иду на ощупь. Глаза уже привыкли к темноте.

Гляжу на кровать, которая прибрана и девственно чиста, словно на ней давно никто не спал. Меня это начало настораживать. Где же ты, любимая? Неужели...

Бегу в свой кабинет, после моего возвращения это помещение станет детской.

Захожу и вижу свой стол. Я его запомнил заваленным книгами, чертежами и всяким хламом.

На нём стояла включённая настольная лампа, под светом которой одиноко лежал листок бумаги. Я подхожу, чтобы его взять. Это письмо! Текст, написанный её почерком.

Меня наполняют одновременно и страх, и злоба. Я ведь вернулся! Неужели не дождалась с войны?

Сажусь за стол, чтобы прочитать.

Сердце чувствует тревогу.

«Любимый мой, ненаглядный. Почему ты сразу не сказал, что вернёшься именно сегодня?»

Начало уже обнадёживало. Сердце успокоилось.

«Я бы подготовилась. Мы ушли на нужное место. Кстати, я сейчас именно там. В нашем особом месте. Ты ведь помнишь, где оно? Под тем деревом, на холме вдоль реки. Я жду тебя там. Буду ждать до самого утра. Люблю тебя».

Я выдыхаю. Складываю письмо пополам. Целую. И кладу в нагрудный карман.

Глупая. Зачем этот символизм? Зачем меня ждать там? А ведь сегодня ещё гроза. Так надо спешить, надо быстро идти туда.

Моё сердце наполнилось радостью скорой встречи. Однако я услышал характерный звук пролома шифера. Встаю и иду в обратном направлении.

Как только я захожу на кухню, я вижу, как крыша проламывается. И всё помещение заполняет яркий свет. Это пламя. Огонь. Кто-то решил спалить мой дом?

Кожей я чувствую жар пламени, а когда глаза привыкли к свету, вглядываясь в эпицентр пламени, я вижу ребёнка. Мальчика. Он горел.

Его кожа обуглилась. В нос ударил запах горелого мяса.

И вот мальчик обратил на меня свой взгляд, его зрачки были белые, полны агонии. С таким воплем он полз ко мне. Я же искал, чем остановить страдания этого мальчика.

Путь к фляге с водой, мне преградил огонь...

Позади тоже проломило крышу.

Нашу кровать объяло пламя, а в центре была девочка с косичками. Она закричала, виляя косами. Искры от её горящей головы разбросало вокруг. И практически весь дом объяло жарким пламенем. Я начал задыхаться.

Горящие дети начали тянуть ко мне свои руки. Это выглядело не как угроза, а словно они просили. Просили их обнять, сказав, что всё будет хорошо, а затем прекратить их страдания.

Я бросился к выходу. Тогда крик агонии превратился в нескончаемый вопль мольбы и пощады. Дверь чуть не завалило, но я успел выбежать на улицу. Остановившись, глотнул свежего воздуха.

Развернувшись, я молча и отчаянно смотрел, как горел мой дом. В котором я хотел вырастить своих детей, устроить свой быт, но всё сгорало в пламени под вопль других детей.

Меня терзал вопрос: «А где остальные жители?» Неужели.... И тут я почуял, что дым заполонил всю деревню. Выбежав за ограду, я ужаснулся. Горела вся деревня. И из каждого дома выползали дети.

Они вопили под звук трескающихся брёвен, а в небе я видел, как они падают, проламывая крышу. Гроза была близко, но дождь не заглушит боль этой деревни.

Я не знал, как им помочь. Не мог.

После шока разум вернулся ко мне. Любимая!

Я побежал в сторону реки. Бежал так, словно под градом пуль, и вскоре горящая деревня осталась позади. Оглянулся и видел, как огонь пожирал мою малую родину, за которую я чуть не отдал свою жизнь. Вот так просто. Или нет?

Ведь откуда эти горящие дети с неба? И где вообще все жители? Ладно. Надо идти. Вот дорога через лес к тому самому месту. Надеюсь, ты жива! Надеюсь, ты жива! Иначе...

Я бежал ночью через лес под мрачным грозовым небом. Раскаты грома и вспышки были всё ближе, и мне казалось, что они преследовали меня.

Кстати, там внизу должен быть домик Петровича. Местного лесника и охотника. Может, он поможет как-нибудь? Хоть с кем-то из местных смогу поговорить, да даже с тем, кто помнит меня ещё мальчуганом.

Пока я двигался по лесу, я начал вслушиваться в лесную чащу.

Ветер потряхивал кроны деревьев, но при этом я отчётливо слышал шаги, а потом в темноте начал замечать мелькающие тени.

Дорога должна была привести меня к реке, и где-то на середине пути я увидел свет фонарика. Он не двигался. Просто статично смотрел в чащу.

Сбавив темп, я, словно мотылёк, шёл на этот свет. И вот, когда я подошёл к источнику света, меня снова охватила печаль и грусть.

Фонарик был зажат в руке Петровича. На нём лежала его верная двухстволка, а вот мозги были разбрызганы по всем близко стоящим кустам.

Я подошёл к телу. Присел рядом с ним. Положил руку на тело старика, который мог ещё дать фору молодым. Чувствую, что начали накатываться слёзы. Заметил также, что на груди кроме ружья лежала записка, заляпанная кровью.

Разжал фонарик, взял его свою руку. Второй взял записку. Решил прочитать, что там.

Вспомнил, что вместе со мной уходили оба его сына. И мужику пришло известие, что они оба погибли. Одного застрелили, другой подорвался на гранате.

Я выдохнул. Сложил записку и положил на тело.

Надо бы тебя похоронить, но прости, Петрович, потом.

Из мёртвых рук я с трудом вырвал ружьё. Посмотрел. Один патрон был в патроннике. Ещё пять я обнаружил у него в кармане.

Да, обирать мёртвых самое грязное дело. Нам было приказано таких убивать сразу на месте, но после горящих детей и шороха в лесу, можно было ожидать что угодно. Ружьё могло пригодиться.

Перед уходом я пообещал, что вернусь за Петровичем, чтобы похоронить его.

Я шёл дальше, надеясь, что моя любимая в безопасности. Фонариком я подсвечивал себе дорогу и шёл дальше вглубь леса, но скоро я должен был выйти к реке.

Шорох становился всё ближе. Я пытался выделить фонариком его источник. Вроде ветер раскачивает ветви. Гром с грозой всё так же шли по пятам, постепенно приближаясь.

И вот, снова шорох. Или даже правильней сказать это были шаги. Да, определённо. Только теперь к этому добавилось мычание. В такт шагам. Я поводил фонариком по округе. Ничего.

Хотя стоп, вот силуэт. Кто-то, шатаясь, шёл ко мне. Потом эти шаги заполнили всё вокруг.

– Кто ты? – спросил я, направив ружьё. В ответ лишь мычание. И вот, силуэт превратился во что-то отдалённо напоминающее человека.

На некоторое время я замешкался. Ведь такого нигде не видел, и даже в страшном сне мне не снилось.

Кожа была сдёрнута. Глаза и рот были зашиты, ладони и ступни были разрезаны надвое, а из разрезов выдвигались кривые, ржавые лезвия.

Существо мычало, двигалось ко мне и пока я пребывал в шоке от увиденного, одна тварь подобралась совсем близко.

Я успел уклониться от удара, который должен был снести мне голову, но лезвие коснулось руки.

Царапина, ладно, хоть и глубокая. И я видел, что этих существ много. Они идут из леса.

Ещё одна выскочила возле меня. И грозно фыркнула. На этот раз я не растерялся и выстрелил прямо в голову. Существо упало. Затем ещё один выстрел. Ещё один труп. Мне напоминало это войну. Существа наступали.

Ладно, видимо, остаётся один шанс. Бежать к реке. И я побежал, уворачиваясь от лезвий тварей, что были впереди.

Мычание не прекращалось ни на секунду, даже когда уже к нему добавился шум реки. Я чувствовал, что скоро будет берег, река не сильно глубокая и не широкая – смогу переплыть.

Однако, меня заботило лишь одно. Любимая, надеюсь, что там, где нет этих тварей. Нет этого ужаса.

Лес начал сходить на нет. Скоро берег, а мычание не прекращалось, хоть и начало отдаляться, но как только я решил отдохнуть, я посвятил фонариком в лес. От увиденного я невольно вскрикнул.

На деревьях повсюду висели люди. Их лица были замотаны, а тела покачивались на ветру. Я повёл фонариком дальше и увидел, что они развешаны по всей дороге. Что это? Кто мог сотворить такое?

Шорох. Совсем близко. Направляю фонарь и вижу, что к одному из висельников направляется тварь, также напоминающая человека, только исхудалого, с торчащими рёбрами и серой кожей.

Это существо вцеплялось зубами в плоть висельника, пожирая его.

Мычание становилось ближе. Выругавшись, я снова побежал к реке.

Раскат грома раздался над мной. Выбежал, и вот она река, такая же как я её запомнил, а вон на берегу домик Петровича. Видимо, он шёл из деревни и застрелился по пути.

Отдышавшись, я посветил фонариком назад. Висельники пропали. Как и твари. Всё стало тихо.

Ладно, надо добраться до холма с деревом. Спустившись к домику Петровича, я увидел вдалеке холм. Тот самый. С деревом. Где мы впервые поцеловались, и где я поклялся в верности, где я подарил всю свою любовь.

Я решил не заходить в домик Петровича. В маленькую комфортную избушку. Вроде она была из двух комнат, на крыше стоял громоотвод. Любил этот мужик всякие причуды.

Ладно, надо перейти реку. Где-то же был мост вроде, да? Осмотревшись, я увидел, что чуть дальше по пути красовался навесной переход, его делали товарищи вместе с Петровичем ещё давно, но он был построен на века.

Боль пронзила руку, я посмотрел. Кровоточила, но не так чтобы я умер от потери крови. Пулевые ранения у меня тоже были. Ничего. Выжил.

Я двинулся к мосту. Через несколько минут меня ждал лишь переход на ту сторону, мне не было важно, сколько тварей меня ждёт. Мне было важно лишь то, что ждёт она.

Уверенной поступью я двинулся вперёд по мосту. Гром и гроза уже были прямо над мной.

Но я услышал, как усилился ветер. Поглядев вправо, рванулся с места.

На меня шёл прямо ураган, который поднимал реку и вырывал деревья. Перед тем, как он подхватил и снёс мост со мной, я видел, как домик Петровича взлетает в воздух.

Ураган закружил меня, я уже предвкушал свою кончину, затем он прекратился, и я упал в реку. Я вскрикнул от боли. Повредил спину и, возможно, ногу. Еле поднялся. Успел прижать подбородок к груди, тем самым избавив себя от головной боли. Как только я поднялся, ураган образовался вокруг меня. Там были вода, камни, древесина. И вот перед мной возник чёрный силуэт с красными глазами. Это тварь была на головы две выше меня, пальцы чёрных рук оканчивались когтями. Тварь молча смотрела на меня.

– Чего ты хочешь от меня? – крикнул я.

– Лишь твою душу, – ответила тварь вполне человеческим голосом, причём вполне нормальным, мужским. Я удивился, что ружьё было со мной. Расстреляв остатки патронов, понял, что не причинил этому существу никакого урона.

Существо приближалось. И чем ближе оно становилось, тем отчётливей я слышал вопли команд, рёв танков и взрывы, которые попеременно сменялись звуками агонии и детским плачем.

Этот ураган настиг меня. И вряд ли я смогу победить его. Я сжал в руках топор.

Гроза и гром сверкнули над нами. Тварь отшатнулась, ей это было неприятно. Её это пугало.

Я глядел вверх. Громоотвод кружился не так высоко и вот-вот должен был снизиться. Я побежал к нему навстречу, вытянув руку в водяной поток. Руку словно резало водой, и вот громоотвод должен был попасть ко мне.

Но в тот момент меня пронзила боль внизу. Посмотрев вниз, я увидел, что когти торчали у меня из живота в районе желудка. Мой рот наполнил вкус собственной крови, а в ушах стояли звуки войны.

– Пора уйти парень.

Я схватил громоотвод. Вытащил его из потока и потянул вверх. Раскат грома. Гроза бьёт в нужное место. Тварь вопит от боли. Кричит своим голосом, заглушая агонию своих жертв. Когти с резкой болью отпускают моё тело. Я удивляюсь, как ещё жив.

Существо горит на моих глазах, но всё ещё на ногах. Из последних сил, с криком я встаю и протыкаю его этой металлической штуковиной. Гром. Гроза.

И вот эта тварь падает. Ураган стихает, а меня накрывает волной речной воды.

Я очнулся от того, что сквозь свинцовые тучи начали пробиваться лучики рассвета. Гром и грозы ещё разверзали небо, но это было даже уютно.

Откашлялся от крови и воды. Я поднялся с трудом, придерживая рану в животе спереди, но рассмеялся, когда оказалось, что я на нужном берегу. И совсем недалеко от холма. От нашего места. От своей любимой.

Еле как я ковылял, истекая кровью, я несколько раз упал, но всё-таки сумел подняться на холм. Вот оно. Дерево. Осинка, которая раскинула ветви ещё шире.

И ...она. Любимая. Сидела на скамейке, ждала меня. Её волосы как огонь, её платье словно напоминающее о лете, об отдыхе, который мы заслужили.

Она поворачивает на меня свой взгляд, её рот искривился. Любимая хотела крикнуть от радости. Я улыбнулся, несмотря на раны. Я даже их не чувствовал и шёл к ней, не заметив, как начал бежать.

Она мчалась навстречу. Слёзы радости текли по её щекам.

Мы обнялись. Раскат грома. Гроза. Солнце и долгожданный дождь. Дождь, который подарит нам счастье.

Я не чувствовал своих ран. Их не было. Она тоже их не замечала.

Я был живой. Мы были живы. И мы вместе.

***

–Ну?

–Обширная рана в брюшной полости, он скончался на месте.

–Близкие?

–Невеста.

– Сообщите ей и отправляйте тело....