Жители ночи

Глава 1

Люди исчезли в конце сентября. Ещё вечером они ужинали, пялились в телеящики и смартфоны, целовали детей перед сном, выясняли отношения, работали, трахались… А утром опустевшая планета каменной «Марией Селестой» плыла в тёмном космическом океане.

Олег узнал о случившемся через тридцать пять минут после пробуждения. Торопливо собираясь на работу, пару раз останавливался и, хмурясь, оглядывал комнату, не понимая причину смутного замешательства. Лишь выйдя из подъезда, сообразил, что вокруг необычно тихо. Ни звука шагов, ни урчания автомобильных двигателей, ни разговоров. В похожем состоянии он видел город несколько лет назад, возвращаясь от друзей ранним утром первого января. Но даже тогда по пустынным улицам сонно брели редкие пешеходы, а иногда проезжали машины.

Сейчас же царило абсолютное безмолвие. Не убранные дворниками листья жёлтыми пятнами пометили асфальт и наполнили воздух тонким осенним ароматом. Бледно-серое небо застыло над крышами многоэтажек. Безлюдный двор, лишённый малейшего проявления жизни, напоминал огромную диораму, доверху залитую прозрачной эпоксидной смолой.

— Что за… — Олег недоумённо озирался. — Прикол какой-то?

И сам не поверил в это предположение.

Он медленно прошёл вдоль неровного ряда припаркованных автомобилей, отметив, что со вчерашнего вечера никто не уехал. Пересёк игровую площадку, остановился у бело-красного шлагбаума, перекрывавшего въезд во двор, и уставился на улицу. Обычно в это время здесь начинала формироваться пробка, но сейчас дорога пустовала.

Олег торопливо вытащил мобильник, нашёл номер приятеля, с которым работал, ткнул зелёную пиктограмму. После длинной серии гудков вызов отключился. Неверяще взглянув на дисплей, Олег позвонил ещё раз — с тем же результатом. После этого набирал все номера подряд, переключаясь с коллег и знакомых на экстренные службы. Когда на другом конце раздавался голос, надежда, смешанная с облегчением, на краткие мгновения стирала напряжение с его лица. Но всякий раз оказывалось, что говорит автоответчик.

Оставив в покое телефон, Олег вышел на улицу. Стоя посреди проезжей части, осмотрелся. Поколебавшись, двинулся налево, в сторону крупной магистрали.

От цели его отделяли четыре квартала. И на протяжении всего пути, воцарившийся в городе неестественный покой нарушал лишь шорох шагов.

Дорога, по которой он шёл, упиралась в круговой перекрёсток. Обычно движение здесь не стихало даже ночью. Сейчас же место выглядело таким же покинутым, как развалины древнего города в пустыне.

— Эй! — заорал Олег. — Здесь кто-нибудь есть?! Э-эй!!

На отчаянный вопль ответило лишь слабое эхо.

Вернувшись домой, Олег попытался выяснить, куда все подевались. Без особого успеха: не работал ни один телеканал, радио молчало. Некоторые страницы в Сети не открывались. Доступные новостные сайты последний раз обновлялись не позднее 23:58 вчерашнего дня. И в гигабайтах информационного мусора не было ни слова о глобальных катастрофах, эпидемиях или чем-то подобном, что могло бы объяснить происходящее.

Он рассматривал мир через веб-камеры, расположенные в разных городах. Но на экране Киото и Нанси выглядели такими же безлюдными, как Ростов, Тампа, Монте Эрмосо и множество других точек на планете.

Около двух дня Олег устало откинулся в кресле и закрыл глаза. На смену нервному возбуждению пришла усталость.

— Почему я?.. Что мне теперь делать?

До этого момента он полагал, что контролирует свою жизнь; знал, чего ожидать, планировал, действовал. А сейчас, несмотря на тридцатидвухлетний возраст и накопленный опыт, чувствовал себя потерявшимся ребёнком.

Толкнувшись ногами, он отъехал от стола, развернулся вбок и долго смотрел в сторону окна, за которым лежал старый мир, внезапно ставший пустым и незнакомым.

Что произошло? Квантовый переход, о котором болтали блогеры-эзотерики? Почему тогда все ушли, а он остался? Или он умер и оказался в аду? Но Олег чувствовал себя вполне живым. Он понимал, что не спит и, насколько мог судить, не свихнулся.

От размышлений отвлекла сосущая боль в желудке: организм напомнил о том, что сегодня ещё ни разу не получал пищи.

— Хоть что-то не изменилось, — криво улыбнулся Олег и побрёл к холодильнику.

По-настоящему он осознал своё положение поздним вечером. Глядя с балкона на тёмные окна дома напротив, Олег ощутил, как внутри холодной дрожащей змеёй извивается неведомая ранее тоска. Давным-давно, классе во втором, то ли в учебнике, то ли в какой-то книге он увидел иллюстрацию с подписью «последний динозавр». На картинке одинокий ящер, раскрыв зубастую пасть, стоял на берегу моря и неотрывно смотрел на кроваво-красный закат. Тогда маленький школьник посочувствовал гигантской рептилии, лишившейся сородичей. Сейчас же, вспомнив это изображение, Олег завидовал ископаемой твари. Наверняка безмозглый динозавр ничего не понимал и не страдал от одиночества и безысходности.

Когда во дворе зажглись и начали разгораться фонари, Олег вздрогнул от неожиданности. Потом покачал головой:

— Кому это теперь надо...

Зашёл в комнату и плотно закрыл окна шторами.

Утром Олег подскочил, услышав сигнал будильника. Начал собираться на работу. Вспомнил, уселся на постель. Взяв мобильник, минуты три смотрел на чёрный экран. С затаённой надеждой вывел из режима ожидания. Свайпнул. Дважды ткнул указательным пальцем. Поднял смарт к уху. Спустя несколько секунд отбросил телефон куда-то к спинке дивана. Поглядел на серый свет, пробивавшийся из-за занавесок, лёг, замотавшись в одеяло по глаза. С полчаса нервно ворочался, но уснуть не смог. Наконец, сдался и поплёлся в ванную.

На улицу вышел часов в одиннадцать. От вчерашней облачности остались жалкие лохматые обрывки, некрасиво пачкавшие серым ярко-голубое небо. Солнце ощутимо пригревало, обещая тёплый, если не жаркий день.

Опавших листьев стало ещё больше. Олег прошёлся по ним, направляясь к машине — белой «Киа Рио». Пикнула, отключаясь, сигнализация, хлопнула дверца, заработал двигатель: единственные звуки, потревожившие тишину замершего двора.

Некоторое время Олег бесцельно колесил по городу, периодически сигналя. Он надеялся, что это привлечёт внимание людей, которые подобно ему, могли где-нибудь остаться. Потом поехал в центр.

Езда доставляла удовольствие. Дорожные пробки теперь существовали только в его воспоминаниях. Знаки и разметку Олег игнорировал, равно как и мигавшие жёлтым глазом светофоры. Он поворачивал там, где раньше было нельзя, гнал по встречке, нарушал скоростной режим. Припарковался посреди дороги прямо в центре главной улицы. И вылез из автомобиля, широко улыбаясь — впервые со вчерашнего утра.

Центр города, как и прежде, выглядел празднично, пафосно и эклектично. Ухоженные исторические здания перемежались претенциозным новостроем, витрины магазинов, бутиков, ресторанчиков глянцево блестели. Даже жёлтая и коричневая листва, присыпавшая мостовую и выложенные свежей плиткой тротуары, выглядела дизайнерским декором. Не хватало лишь людей.

Сунув руки в карманы, Олег медленно шёл мимо облачённых в брендовую одежду безглазых манекенов; мимо наглухо запертых дверей банков; мимо пустующих столиков на открытых верандах кафе; мимо архаично высоких окон в деревянных переплётах; мимо арочных въездов в старые дворы, прозябающие позади коммерческого великолепия. Остановившись возле небольшой кофейни, где часто бывал с друзьями, долго смотрел сквозь стекло на уютный полутёмный зальчик. Он вспоминал расслабленную болтовню, смех и приятный густой аромат кофе. Сразу возникло нестерпимое желание ещё раз провалиться в податливую мягкость диванчика и выпить чашку горячего капучино. Уступив порыву, Олег вывернул из основания высокий сложенный зонт и врезал металлической ножкой в витринное окно кофейни. Хотя зонт весил около двадцати килограмм, стекло выдержало. Стиснув зубы, Олег начал яростно долбить его, вкладывая в каждый удар весь свой страх, гнев и отчаяние. Он смыл раздражающую тишину гулом, скрежетом металла по стеклу и звоном.

Витрина не выдержала напора и, пронзительно гремя, осыпалась неровными острыми клиньями. Олег, тяжело дыша, отбросил зонт. Рассматривая сверкающие в солнечных лучах осколки, подумал, что его прежняя жизнь разбилась так же, как эта витрина. Не будет больше пустого трёпа, шуток, обсуждений фильмов, флирта с симпатичными незнакомками — ничего.

С опущенными плечами, уткнувшись взглядом в асфальт, он двинулся к машине. Кофе больше не хотелось.

Мир без людей оказался скучным. Работа потеряла смысл, привычные развлечения требовали общества. Каким-то хобби Олег не обзавёлся, читать никогда особо не любил. В первые дни он просто бродил по улицам, но это быстро надоело. К тому же, опустевший город даже днём выглядел жутковато и нагонял тоску.

Несколько раз Олег наведывался в парк, в котором в детстве любил бывать с родителями. Подолгу сидел на скамейке, то бездумно глядя в пространство, то впадая в полудрёму. Потом перестал приезжать, решив, что спать днём нельзя. Тогда не спалось ночью, а ночью было хуже всего. Почти абсолютная тишина давила так, что хотелось выть.

На какое-то время его отвлекли фильмы. Поначалу Олег собирался посмотреть что-нибудь в кинотеатре, но не сумел разобраться в аппаратуре. Да и пустой зрительный зал вызывал беспокойство. В результате он приготовил в автомате кинотеатра два больших ведёрка воздушной кукурузы и отправился домой смотреть видео.

На следующий день Олег обзавёлся огромным телевизором, хай-энд акустикой и медиаплеером. Установил, подключил и с головой погрузился в мир кино. Но вскоре охладел к этому занятию, поняв, что ему до слёз больно смотреть на людей. Каждый день, просыпаясь, Олег думал, чем заполнить пустоту. Не вокруг — внутри. Раньше она не так чувствовалась. Работа, общение, соцсети, спортивные зрелища, поездки, заботы, концерты — тысячи дел некогда требовали внимания, не оставляя лишней минуты. Теперь же всё время принадлежало ему.

И не только время: в его распоряжении оказались бесчисленные материальные богатства — если не мира, то города. Но как выяснилось, в отсутствие других людей они не имели ценности. Какая разница, гуляет он по улицам в модном костюме, взятом из дорогущего бутика, или в старых джинсах? Что с того, что в кармане лежит мобильник астрономической стоимости, если этого никто не узнает? И зачем он вообще нужен, когда некому позвонить?

Однажды Олег со скуки вломился в ювелирный магазин, набрал полсумки украшений, а потом горстями расшвыривал по улице, равнодушно наблюдая, как золото колец, цепочек, серёжек и браслетов перемешивается с золотом осенней листвы. И то и другое ничего не стоило: в новом мире роскошь лишилась всякого значения. Это была лишь одна из бессмысленных человеческих фантазий, сгинувшая со своими носителями.

Впрочем, была вещь, доставлявшая Олегу удовольствие — автомобили. Он объездил все автосалоны в городе, покатался практически на всём, что хоть как-то привлекло его внимание. Несколько наиболее понравившихся машин перегнал к себе во двор. Но забыл о них, как только обрёл любимца — графитового цвета «Мерседес GT R». Он мог часами носиться на этом звере, чей могучий низкий рёв со стреляющим выхлопом заставлял дребезжать стёкла в окнах. В такие моменты из головы уходили все плохие мысли: оставалось только желание вечно лететь по бесконечной дороге. Олег относился к машине, как к живому существу: разговаривал, тщательно протирал после каждой поездки и бережно накрывал чехлом, уходя домой.

Спустя полторы недели после исчезновения людей, Олег напился. Зашёл в бар, взял первую попавшуюся бутылку — и словно сорвался. Опрокидывал стакан за стаканом, разговаривал с воображаемым барменом, плакал. Потом свалился с высокого табурета, больно ударившись плечом.

Проснулся на следующий день в районе обеда, на полу, испачканный рвотой. Добрался до дома, выкупался и отлёживался до вечера.

Ночью не спалось, и Олег маялся. Пытался смотреть кино, но выдержал только десять минут. Немного прибрался, вынес мусор. Даже полистал книжку. Но вскоре нервно отбросил её и вышел на балкон.

Ночи уже стали прохладными. Олег зябко передёрнул плечами, подумал, что надо бы накинуть куртку. Но остался на месте, жадно вдыхая чистый, чуть сыроватый воздух. Глаза неторопливо обшаривали просторный двор, желтоватый от света фонарей, а в голове клубились воспоминания.

…На тех двух скамейках, установленных лицом друг к другу, по вечерам собирались пожилые женщины и часами болтали о внуках, готовке, болезнях и прошлом. Голубая лавка без спинки, приткнувшаяся в глубине двора, между песочницей и мальвовыми кустами, чаще всего пустовала. Лишь иногда днём на ней скучала какая-нибудь мамочка, наблюдающая за вознёй отпрыска в песке.

В углу заасфальтированной площадки, использовавшейся детворой для игры в футбол и для покатушек на велосипедах и самокатах, расположилась ещё одна скамейка. Днём там сидели бабушки и мамы с колясками, а по вечерам оккупировали подростки. Последние бывали двух типов: одни по несколько часов кряду таращились в смартфоны, изредка перебрасываясь скупыми фразами, другие до полуночи громко гоготали, вопили и визжали, словно стая павианов…

Олег поморщился, опустил голову, чтобы сплюнуть — и замер.

Внизу, по-над самым домом тянулась длинная клумба, засаженная гортензией, бархатцами, петунией и клематисом. Со стороны дороги её окаймляли заросли невесты и сирени. Олегу показалось, что там, в густой тени самого высокого куста, что-то едва заметно шевельнулось.

Во рту разом пересохло. Вцепившись в перила, Олег напряжённо всматривался в темноту. С того дня, как он остался один, ему не попадались на глаза ни кошки, ни собаки. Даже голуби куда-то делись. Лишь однажды, высоко над домами промчался чёрный силуэт ворона или грача. И сейчас Олег, успевший отвыкнуть от присутствия других живых существ, испытывал тревогу.

Метнувшись в дом, он отрыл в шкафчике налобный фонарь, некогда спонтанно купленный на «Али», снова вылетел на балкон и направил голубоватый луч туда, где ему привиделось движение. Свет скользнул по поникшим растениям, сухой траве, скрученным листьям… Олег плотно сжал губы, оглядывая тёмный двор. Почудилось?

Всё вокруг словно оцепенело: ни дуновения, ни шороха. Многоэтажка напротив, бледно-серая, с чёрными провалами окон, напоминала гигантский многоглазый череп. Безмолвие сводило с ума.

Не выдержав, Олег вернулся в комнату, тщательно притворив балконную дверь.

Остаток ночи прошёл беспокойно. Не выключая свет, Олег устроился на диване перед телеком и опять запустил фильм. Пытаясь сосредоточиться на сюжете, то и дело возвращался мыслями к неуловимому движению на клумбе. Был там кто-нибудь? Или ветерок слегка качнул тонкие ветки?

Несколько раз Олег проваливался в дрему, и тогда ему снилось, будто расплывчатые, курящиеся чёрным туманом тени, прячущиеся в тёмных окнах, пристально разглядывают его, беззащитно стоящего посреди асфальтовой площадки.

Утром, наскоро позавтракав, Олег отправился в строительный магазин за запасными дисками для болгарки и парой промышленных удлинителей. А после, до наступления сумерек, вскрывал квартиры в доме напротив.

Поначалу он с деликатностью входил в чужие двери, разглядывая помещения, словно музейные экспозиции, демонстрирующие, как жили люди. Во всех квартирах до сих пор держались присущие им запахи, из-за чего казалось, что хозяева вот-вот вернутся и застукают Олега, словно вора. Он торопливо, на цыпочках, чтобы сильно не пачкать полы, пробирался в комнаты, включал свет и ретировался.

После двенадцатой-четырнадцатой квартиры ощущение неловкости прошло, а интерес к чужому быту притупился. Олег действовал, как автомат: безэмоционально и однообразно. Надсадный визг болгарки, дымная гарь с колючими брызгами искр, поиск выключателей, несколько щелчков — и всё повторялось: снова, снова и снова…

Вечером, приняв душ и поужинав, Олег вышел на балкон и увидел множество освещённых окон. Игнорируя пустынный двор, он устало и счастливо улыбнулся: казалось, мир стал прежним.

Уснул Олег быстро и безмятежно.

Весь следующий день шёл дождь. Олег чуть ли не до обеда валялся в постели. Остаток времени провёл в тягостных попытках придумать хоть какое-то занятие. Проблема заключалась в том, что ему ничего не хотелось. В итоге перестал сопротивляться охватившей его апатии и несколько часов подряд, развалившись в кресле, разглядывал змеящиеся по стеклу ручейки.

К вечеру Олег немного взбодрился. На закате, опираясь на балконные перила, рассматривал пустой двор, прикидывая, как его оживить.

— Манекенов, что ли, понаставить?

Представил и поёжился: вышло бы слишком жутко.

Он быстро барабанил пальцами по перилам и раз за разом обводил пространство взглядом. Несмотря на прямоугольные огоньки окошек, Олег ощущал какое-то напряжение.

— Как будто глядит кто-то, — пробормотал он и ещё сильнее занервничал из-за такого сравнения. Теперь он изучал двор медленно, задерживаясь на каждом участке, казавшемся хоть сколько-то подозрительным. Не обнаружив ничего, выругался и зашёл внутрь.

Примерно через час, когда Олег уныло ковырял вилкой ужин, погас свет.

— Да твою ж мать… — он на ощупь двинулся в комнату. Полез в шкаф за фонарём, долго не мог найти. Вспомнил, что оставил его на журнальном столике. Нашарил, включил, пошёл на лестничную площадку проверить щиток. У входных дверей вдруг остановился. Прислушался.

В приглушённом дыхании сквозняка, никогда не прекращавшегося в лестничном колодце, ему померещился тихий шорох шагов.

Сердце моментально провалилось в живот и судорожно заколотилось, во рту пересохло. Чем дольше Олег вслушивался в едва уловимые, находящиеся на грани восприятия звуки за дверью, тем, казалось, больше странных шумов различал. Пробравшись на цыпочках на кухню, взял самый длинный нож. Украдкой выглянул в окно, увидел, что мрак сожрал всю улицу — электричество отключилось не только у него. Вернулся в прихожую, дрожащей рукой проверил замки и накинул цепочку. Тихо сел, привалившись спиной к двери. И не просто подумал, а физически ощутил, что он совсем-совсем один в огромном тёмном доме...

Серый рассвет, медленно растекавшийся по небу, Олег встретил с облегчением. В эту ночь он понял, почему страх темноты пронизывал человеческую культуру с древних времён. И решил, что это чувство ужаса и беспомощности ему не нравится.

Крепко сжимая нож, он осторожно приоткрыл входную дверь. Оглядел площадку: та была пуста. Следы чьего-либо пребывания отсутствовали. Приободрившись, Олег спустился. Но покинув подъезд, вновь напряжённо ссутулился, втягивая голову в плечи.

Листья… Опавшая листва густо усыпала двор, местами полностью скрывая асфальт. Но Олега заставило нервничать не её количество: ему показалось, что листья лежат не так, как позавчера.

Сжав челюсти, Олег торопливо добрался до «Грабителя» — так он окрестил пикап «Мицубиси», приспособленный им для взлома магазинов. Проверил, в порядке ли оборудование в кузове, прогрел двигатель и поспешно покинул двор.

Сначала Олег намеревался поехать в мегамолл, в котором был охотничий магазин. Но потом у него появилась идея получше. Вскоре пикап уже стоял у ворот военного училища, а Олег пытался запустить двигатель компактного бензинового генератора. Генератор обеспечивал энергией его главное орудие взлома — болгарку. Кроме неё в кузове валялись два лома, топор, бензопила и другие инструменты. Но практически во всех случаях Олег обходился любимой «макитой». И в этот раз она также не подвела: словно волшебный ключ, открывающий все двери, болгарка довела его до цели — содержимого оружейки.

Домой Олег возвращался совершенно в ином расположении духа. Причина была вполне материальна: автомат с тремя запасными магазинами на сидении рядом, дюжина гранат в рюкзаке и ящик патронов в кузове.

Собравшись впервые за утро перекусить, Олег вдруг понял, сколько неудобств ему доставило отключение электричества. В квартире не работали ни печь, ни холодильник. Из-за остановившихся насосов, из кранов больше не текла вода. Невозможно было даже смыть после себя в туалете.

Повесив на плечо автомат, Олег отправился в магазин. Там, увидев неработающие холодильные витрины, пришёл к выводу, что скоро может остаться без большинства продуктов. Поглощённый мрачными мыслями, взял четыре пятилитровые бутыли с водой и отправился назад.

После обеда Олег поехал на ближайшую трансформаторную подстанцию, в надежде выяснить, почему нет электричества. Но поглядев на пульты с иероглифами схем и множеством аббревиатур, понял, что в жизни не разберётся, как он функционирует, не говоря уже о выявлении неполадок. Оборудование снаружи — сложные конструкции из шин, элегазовых выключателей, разъединителей, гирлянд стеклянных изоляторов и прочих приспособлений — выглядело неповреждённым. Но Олег бы не поручился, что с ним всё в порядке, ибо понятия не имел, каким оно должно быть в норме.

После подстанции он планировал поехать на другой конец города, где располагалась теплоэлектростанция. Но теперь пришёл к выводу, что это станет пустой тратой времени. Проблему с электричеством придётся решать иначе. На ужин Олег сварил крабов. Без аппетита попробовал, отодвинул. Сделал кофе, но даже не отпил: сидел, обхватив горячую кружку ладонями и уставившись в пространство.

На балконе тарахтел генератор: крупнее и мощнее собрата в «Грабителе». Из-за подключённого к нему кабеля, дверь на балкон не закрывалась до конца, и в комнату просачивалась вонь выхлопа.

— Нельзя здесь оставаться. — В последнее время Олег всё чаще говорил сам с собой. — Без электричества и воды будет жопа. Уже есть… И холода скоро начнутся, а отопление никто не включит. Значит, нужно найти место, не зависящее от городских сетей… Место, где смогу перезимовать…

Всё ещё размышляя о подходящем убежище, он вышел на балкон. Над утонувшим во мраке городом холодно сияли колючие звёзды. Их было так много, что Олег приоткрыл рот от удивления. Мягкий порыв ветра на несколько мгновений рассеял запах отработанных газов, принеся взамен ароматы земли, влажного дерева и преющих листьев. Сердце сдавило от пронзительного чувства одиночества. Ненадолго: его вытеснило усиливающееся ощущение чужого взгляда. Олег нажал кнопку, и с балкона ударили два ярких луча от установленных им светодиодных строительных прожекторов.

— Ну, давайте, суки, покажитесь! — зло заорал Олег. — Давайте, мрази!..

Часто дыша, он рывками поворачивал ближайший прожектор, словно надеялся пригвоздить световым пучком что-то, прячущееся в темноте.

Так ничего и не обнаружив, погасил огни и выключил генератор — нужно было экономить топливо.

Подходящий дом долго не удавалось найти. Олег не хотел уезжать в пригород: окраины, с видами на поля и пустыри, вызывали безотчётную тревогу. Старую застройку в центре, с её неухоженностью и тесными лабиринтами дворов, он даже не рассматривал. А роскошные особняки были слишком большими, чтобы их отапливать дровами, и, в случае необходимости — оборонять. Только через два дня, прочесав несколько районов, он сумел подобрать что-то более-менее его устраивающее.

У обнаруженного одноэтажного кирпичного домика было много плюсов: собственная скважина, котёл с возможностью работы на сжиженном газе, камин… Но был и недостаток, заставивший Олега сдавленно ругаться от ярости — панорамное остекление кухни со стеклянной же задней дверью.

— Ну как так?! Зачем? Зачем ставить стальную входную дверь, если с другой стороны у тебя стекляшка, через которую в дом войдёт любой вор?!

Собственно, Олег так и сделал: разбил стекло ломиком и вошёл. Из-за подобной уязвимости он поначалу хотел отказаться и от этого дома. Но потом решил, что лучше вряд ли найдёт.

— Долбанное окно можно сначала забаррикадировать, а позже заложить кирпичом. Короче, придумаю чё-нить, — и Олег кивнул, соглашаясь сам с собой.

Переезд не занял много времени. Из личных вещей Олег взял лишь несколько смен белья. Куда больше внимания он уделил перевозке генератора, топлива, продуктов и боеприпасов. Последним перегнал к новому дому GT R. Припарковал недалеко от ворот: место во дворе уже занимал «Грабитель». Перед уходом погладил рукой нагревшийся капот:

— Давно мы с тобой не гоняли… Ничего, разгребусь с делами — покатаемся как следует!

В первую ночь на новом месте не спалось несмотря на усталость. Олег ворочался, вставал попить. Несколько раз ходил проверять кухню. Снаружи, перед разбитой дверью, он установил растяжку с гранатой — спасибо армии за науку! Внутреннюю дверь, ведущую из кухни в гостиную, заблокировал шкафом. И теперь смотрел, не сдвинулась ли эта преграда хотя бы на сантиметр.

Задремал под утро. Проснулся рано. Игнорируя разбитое состояние, позавтракал и принялся за работу.

Первым делом съездил за досками, взял шуруповёрт, саморезы и законопатил все окна, включая кухонное, оставив лишь небольшие щели для наблюдения. Кухонную дверь сплошь обшил деревом, а с внутренней стороны поставил засов. Привёз бухту колючей проволоки и как смог, закрепил на верхней кромке забора по всему периметру.

На следующий день, раздобыв два красных баллона с пропаном, начал разбираться с газовым котлом. Пробил перфоратором стену рядом с заколоченным панорамным окном, вывел на улицу шланг. Подключил редуктор, присоединил баллон. Запустил котёл и очень обрадовался, когда тот заработал. Теперь можно было не опасаться наступления холодов.

После завершения работ, период лихорадочной активности сменился депрессией. Олег почти не выходил из дома. Он перестал готовить: ел только консервы, швыряя пустые банки в угол.

К новому жилью так и не привык. Всё здесь было чужим, начиная от слишком вычурной на его вкус мебели и заканчивая не выветриваемым запахом.

Ещё Олег практически лишился сна. По ночам он то впадал в недолгое забытье, то вскакивал, заслышав любой шорох. Включал внешнее освещение и, сжимая потными руками автомат, обходил комнаты, останавливаясь у каждого окна и подолгу всматриваясь в щели между досками. После такого, днём он не мог сосредоточиться на бытовых делах, частенько замирал и сидел в бездумном оцепенении.

Однажды ему померещилось, будто кто-то тихонько скребётся в железную входную дверь. Олег подкрался к ней, затаив дыхание, напряжённо замер. Никаких посторонних звуков так и не уловил. Но, когда прикладывал ладонь к поверхности двери, то, казалось, ощущал неясную вибрацию. Наутро Олег забаррикадировал дверь мебелью, а снаружи, прямо на крыльце, установил очередную ловушку с гранатой.

Не считая последней, во дворе стояло уже шесть растяжек: Олег размещал их после ночных бдений в местах, где ему чудилось подозрительное движение. По его мнению, этого было недостаточно, и он раздумывал, где взять противопехотные мины.

На шестой день после переезда, Олег начал слышать голоса. Невнятный шёпот, звучащий на грани восприятия, начинал преследовать его с наступлением сумерек. Иногда краем глаза он улавливал смазанное движение бледных теней. Олег литрами пил кофе, чтобы взбодриться и прочистить мозги, но это не помогло.

В одну из ночей, когда Олег погрузился в тревожный сон, его разбудило чувство, будто кто-то лег рядом. Подкинувшись, он скатился с кровати, цапнул оружие и минут пять таращился в пустую постель поверх трясущегося прицела.

С тех пор в кровати больше не спал — устраивался на ночь в глубоком кресле возле камина. Здесь Олег чувствовал себя лучше всего. Свет живого огня разгонял странные видения, согревал и успокаивал. Именно тут, полулежа в обнимку с автоматом, он придумал свой план.

— Что меня держит в этой сраной дыре? — хрипло спросил Олег, уставившись на пламя, облизывающее чернеющие на глазах чурбаки. И ответил: — Ничего… Какого мне тут сидеть? Зимовать? А зачем? Я же могу рвануть на юг, к морю. Не к нашему — подальше, туда, где действительно тепло. Найду место в Италии или Испании… С солнцем, пляжем… А этот город сожгу к чертям, со всеми тварями!

Весь следующий день Олег изобретал способ спалить город. Перебирая вариант за вариантом, в итоге пришёл к выводу, что осуществить подобное в одиночку — неподъёмная задача. Почему-то это здорово его разозлило. Он бушевал, ругаясь и пиная мебель. Успокоившись, решил, что перед отъездом подожжёт всё, что сумеет. И в первую очередь — этот дом.

— Нужно сделать побольше коктейлей Молотова и раздобыть патроны с зажигательными пулями. Ещё неплохо бы найти хоть десяток «Шмелей»… И сжечь, сжечь всё!

Подготовка отнимала много сил. Олег выматывался, с утра до ночи заполняя бутылки горючей смесью, развозя ящики с готовым к использованию коктейлем Молотова по разным районам, собирая необходимые ингредиенты для продолжения работы. При этом он по-прежнему мало и плохо спал. Олег стал совсем нервным, дёргался от каждого странного звука, не разбирая, реален он или существует только в его воображении. Вокруг красных запавших глаз налились синеватые круги, левую щеку регулярно сотрясал тик. Появились проблемы с памятью: временами Олег ловил себя на том, что не помнит, куда идёт, или, к примеру, почему у него в руке отвёртка. В такие моменты он застывал, пытаясь вернуть нить размышлений, и, если это не удавалось, брался за что-то другое.

Уезжать из города решил на «Мерседесе». Конечно, практичнее было бы использовать пикап, но Олегу не хотелось расставаться с любимцем.

— Канистру с бензином, воду и еду закину в багажник, автомат и боеприпасы — на пассажирскую сторону. Больше мне ничего и не надо. Одежды и инструментов полно в любом городе: чего их таскать с собой?

Он проверил GT R, заправил и загрузил. Сидя на водительском месте, гладил руль, слабо улыбаясь от мысли, что скоро вырвется на загородное шоссе и будет гнать на максималке, оставляя за спиной все страхи и переживания. Он даже подумывал бросить всё и уехать прямо сейчас, но потом решил довести замысел до конца.

Ночью, после очередного обхода дома, Олег рухнул в кресло и моментально отключился. Сначала ему снился огонь: сперва он тихо горел в камине, а потом выплеснулся наружу, затопил дом, распространился во все стороны и неистово грыз чёрные громады десятков высоток… На смену пожару пришли клубящиеся тени. Сгустками тьмы, то принимающими гротескные человеческие формы, то расплывающимися в силуэты невиданных существ, они, словно прилив, устремлялись к дому Олега, перетекали через забор, жадно приникали к окнам. Часть, отделившись от основной массы, устремилась к «Мерседесу», затянула колеблющимся непроницаемым туманом. А когда тени стали расползаться в стороны, автомобиля уже не было…

Олег с воплем проснулся. Дико огляделся, до побелевших костяшек сжал оружие. За окном, сдирая с деревьев последние листья, шумел сильный ветер. В камине потрескивали дрова, на кухне что-то капало. Среди этих звуков Олегу послышался приглушённый хлопок двери «Мерседеса», стоящего снаружи у ворот.

С безумным рёвом Олег кинулся на улицу, на бегу снимая автомат с предохранителя и досылая патрон в патронник. Рванул засов, толкнул дверь и вывалился наружу, запоздало чувствуя, как правая нога врезается в туго натянутую стальную проволоку. «Она должна быть на метр дальше» — промелькнуло в голове.

Это была последняя мысль. Взрывом Олега отбросило назад в дверной проём. Синхронно с этим, с яркой огненной вспышкой сдетонировал газовый баллон, стоявший в пяти шагах от входа. Часть стены обрушилась, стёкла вылетели. Пламя, выбрасывая густые клубы чёрного дыма, быстро расходилось по помещению. Огонь рос, гудел, бился в конвульсиях, давясь мебелью и рассыпая рои обжигающих искр; расползался, подбираясь к канистрам с бензином для генератора и дальше — к боеприпасам. Ветер с воем раздувал его, стремясь поднять до неба, чтобы пожар охватил весь мир…

А в отдалении, на зыбкой границе света и тьмы, вокруг погребального костра последнего человека извивались в танце причудливые тени жителей ночи.

К.Ф. О’Берон, 2020