Жить по горячим следам

Глава 1. Находка

“Иногда мне кажется, что тут вообще никто не живет. В смысле живет, но он – никто”

Уильям Гибсон, “Нейромант”

Пронизывающий жар солнца не оставил никого на улице. Все живые попрятались в машины включив кондиционеры на полную. Лицо Хьюго скривилось, когда плитка шоколада, оставленная напарником на приборной панели, начала вытекать из упаковки. Сейчас он был далеко от любого атмосферного освежителя. Тут сухая безветренная жара привычно вцепилась в пыльные улицы пограничного района. Она сбивала крыс, сдавливала сухими руками липкие от пота головы тех, кто осмеливался на послеобеденную прогулку.

Машина напарника — списанный с патруля перехватчик. Он отставал на десять лет даже от полицейской моды Аутбэка, где ржавчина считалась ещё одним слоем краски. Кондиционеры гудели не столько от своей мощности, сколько с призывом отправить их в утиль. На стеклах устаревшее и, как был уверен Хьюго, исключительно косметическое тонирование. Вся машина, всем своим видом, запахом протекающего топлива и синтетической трухлявой кожи, кричала о своей старости.

Десять минут назад они остановились в недалеко от сигаретного киоска. За ним был ничем не примечательный переулок, покрытый боевыми шрамами от участия в войнах райтеров граффити и тегеров местных банд. Там и скрылся его напарник.

В первые пять минут Хьюго было просто скучно. Потом, как это обычно бывает в ожидании, скука переросла в тревогу. Полицейский переводил взгляд с часов на приборной панели, на пачку белого “Сэндмана”, потом на пустую улицу, а после на тающую плитку шоколада. Красный циферблат показывал 15:13, сигареты на такой жаре только заставляли Хьюго сморщиться, улица всё так же была пуста, а шоколад медленно оставлял новое пятно в коллекции приборной панели.

Дрогнув помехами циферблат показал 15:14, а через еще шестьдесят отвратительно долгих секунд, сменил цифры на 15:15. И только после этого Хьюго услышал ругань из переулка. Приглушенную, грязную и умоляющую. Он напрягся и положил руку на кнопку открытия двери, но различив в ругани мужской голос, успокоился.

Всего через несколько секунд из переулка показался бритый парень. Он был в старой и не по размеру мешковатой форме военного.

Полицейский прищурился и пробормотал несколько ругательств, пока наблюдал за представлением. Парень шёл с руками за спиной, разумеется в наручниках. Он выплевывал ругательства, подгоняемый сзади напарником полицейского — девушкой с яркой прической более подходящей внутреннему кругу Мегаполиса, нежели его заплесневелым и пыльным окраинам. Полицейский пыльник небрежно висел на ней, а рубашка и дорожные штаны плотно облегали тело.

Дверь, на удивление без скрипа, открылась и мужчину грубо затолкали в старый списанный перехватчик. Щелкнули держатели наручников, закрепив жертву на заднем сидении. – Прокатишься с нами, Дори, хорошо? – сказала девушка захлопнув за ним дверь. – Нина, ну поеду, поеду я! Наручники хоть сними, куда я денусь? Gamo… В ответ на причитания задержанного, Нина отрывисто рассмеялась, захлопнула дверь, обошла машину и упала на водительское сидение. – Не сильно скучали, детектив? – спросила она, рассматривая свое лицо в зеркало заднего вида. – Считал минуты пока сварюсь в этом музее на колесах. – ответил Хьюго, взял со стола пачку сигарет, чувствуя, что сила воли ещё ему сегодня понадобится на более важные вещи, и добавил – Офицер, если бы вы сказали что будет захват, стоило позвать меня с собой. А лучше вызвать еще одну машину. – Я не знала, что это будет захват. Наш друг Дори, оказался немного большим мудозвоном, чем я думала. Силенок это тебе не добавило. – последнюю фразу она бросила посмотрев через зеркало заднего вида прямо на их, или скорее своего, заложника. – Gamíste ton eaftó sas! – обиженно отозвался тот сзади. – Кстати… музей? – девушка подняла брови удивленно улыбаясь. – Музей. Это не машина, а коллекция плохих решений полицейского автопрома. Это настоящий музей грязи. – Для пограничного детектива вы слишком уж любите комфорт и чистоту. И ещё ворчите на аутентичность. – отвечая офицер сгребла с приборной панели шоколад, параллельно вытерев растаявшую лужицу упаковкой. Её рот на секунду в усмешке приоткрылся, видимо придумав очередную шутку над смуглым бритым задержанным, но быстро выкинув её из головы опустила стекло и швырнула шоколад прямо на пыльный темный тротуар.

В ответ на замечание, Хьюго лениво пожал плечами. Он достал переносной полицейский интерком и поставил его на приборную панель перед офицером: – Докладывайте вы. Я всё равно там не был и мне ваш отчет будет так же интересно послушать, как и в офисе. Без всяких причитаний, разве что состроив кислое лицо, словно ее попросили отдраить все сортиры в отделении, офицер взяла интерком. Нажав несколько кнопок она связалась с “пиджаками”, начав короткий доклад: – Офицер Лоугрей и детектив… – Бикош. – …Детектив Бикош с докладом по делу “Контрабанды в Южном Аутбэке, на Кей-13-стрит”. Произвела захват подозреваемого. Дориан Адамиди — владелец мастерской по ремонту мелкой вычислительной техники, чьи товары были обнаружены вместе с оружием модифицированным неизвестным культом. Подозреваемый отказался предоставить доступные ему данные и я была вынуждена прибегнуть…

Глава 2. Контрабанда

– Просто потрясающий стиль! То, как переплетаются древние южные мотивы и письмена адриа-культуры. Они словно поняли… или нет, скорее они попытались изобразить свои попытки научится общаться с благодетелями. Но это не дилетанты. В этих попытках нет ошибок, только смирение перед невозможностью постигнуть. Это работа эксперта. Он стремится к совершенству и дополняет свою работу чертами скромности. Он показывает, что преклоняется перед ними в своих попытках учиться дальше. Я обязана выделить сегодняшнюю сессию с Солнцем к этому Мастеру. Можно узнать его имя?

В ответ на такую вкрадчивую и длинную похвалу, оканчивающуюся таким неправильным для этих стен вопросом, Грегору оставалось лишь улыбнуться. Он приоткрыл рот, судорожно перебирая в все наиболее тактичные варианты отказа. К счастью, стоящий рядом с девушкой парень сделал это и сам. – Хелен, ты выглядишь как коп, который маскируется под нео-йога. – сказал он положив свою здоровенную пухлую руку на тощее плечо высокой девушки. Она отвела взгляд от “экспоната”, и только сейчас заметила извиняющуюся улыбку Грегора. Хелен тут же собралась, и так же извиняюще улыбнулась в ответ: – Точно. Прошу прощения. В любом случае передайте неизвестному мой восторженный отзыв. – Это обязательно! – ответил низенький щуплый контрабандист. Лицо его быстро расслабилось, и под густыми усами переходящими в бакенбарды, улыбка изменилась на искреннюю и спокойную. – Она у нас видный “искатель”. – в тоне парня стоящего рядом с Хелен не было хвастовства. Он даже посерьезнел говоря это. Грегор энергично кивнул в ответ: – Знаю, в наших кругах о вас слышали. Вы уже создали себе репутацию Оракула. Я читал “Диалоги с Солнцем”. Очень интересно. Форма вроде новая, но нашим друзьям она знакома. – Спасибо. – Хелен ответила на комплимент и потрогав “экспонат” глубоко вздохнула. – Могу попросить тогда хотя бы подробнее рассказать об этом? – Конечно. Тут от вас секретов нет. – Грегор обошел свою импровизированную стойку из старых школьных парт и взял “экспонат” из рук девушки.

Им был револьвер одинарного действия — из тех, что приходилось взводить большим пальцем после каждого выстрела. Очень старомодный, очень в стиле пустошей и банд Нечистой земли, где люди оставили из технологий себе лишь старые бензиновые мотоциклы, примитивные солнечные генераторы и оружейные станки. Дуло калибра одиннадцать миллиметров украшено гравировкой в виде слов на незнакомом языке из витиеватых букв. Буквы были начертаны засохшей кровью и черной смолой, переплетающихся в причудливых щупальцевидных узорах. Эти же узоры плавно переходили с барабана на рукоять из белого дерева, где сплетались вокруг выжженого слова на том же языке. Однако это слово было знакомо Хелен. Очень уж универсальное оно и в кулуарах нечистых и в скрупулезно собранных библиотеках сектантов подземных городов и в разговорах адриатов, сацианов, ньюхордцев и прочих жителей гетто их гигантского мегаполиса. Близкие к Великому чуду и Таинству могли не узнать язык, но узнавали силу, скрытую за ним. – Вы поняли что это за слово? – Грегор показал на рукоять, пока держал револьвер пальцами другой руки. – Боль... – прошептала Хелен, мягко сощурившись. – Ага. Боль. Это её имя. Мастер назвал его, пол тоже выбрал он. Оружейник запер в этой малышке слова чокнутых ребят отвалившихся от клана “Muerte Salvaje”. Люди из того клана живут в пустоши, зовут себя вакеро и устраивают рейды на военные конвои. Грегор прокрутил на пальце “Боль”, а после резко положил револьвер обратно в коробку, удивившись своей дерзости. Он глубоко вздохнул и продолжил рассказ:

Мастер плотно связался с ними. Ренегаты. Не помню, честно не помню вообще, какое там у этих конкретных культистов имечко их логова. Я знаю у их братии привычка зваться по месту жительства, так сказать. Они там копают: старые заброшенные шахты, разрушенные газовые месторождения. Обычно корпорации в такую глушь носы не суют. Вы же знаете сколько в таких местах пропадает и умирает от кучи разных причин. Смерть от отравления или взрыва — профессиональная болезнь, так сказать. Лучше меня знаете, насколько это хорошее, так сказать, место. Ну они и начали его обживать, искать и даже что-то находить. И это что-то их тоже нашло. Мастер мне сказал, мол по его личному мнению, лучше бы они там все передохли от газа, чем выжили после того, что случилось с ними. Я не запомнил той жути, что он мне описывал, уж извините. Но он подкинул мне на телефон пару фотографий. Понятия не имею как там цифровая техника выжила вообще, но фото у меня есть. Да вообщем-то вот, смотрите. Ха-ха-ха, да. Думаю у меня то же лицо было, когда я впервые увидел этот материальчик, так сказать. Так теперь больше половины тех культистов выглядят! Хорошо что эта штука мне перестала сниться уже через пару дней. Забавно, но вот вторая половина вообще никак не мутировала. Короче. Эти “обращенные” бедолаги перестали говорить. И на общем, и на диалектах, и на родных своих. Начали нести белиберду эту, какая на “Боли” изображена. Револьвер это, так сказать, продукт встреч мастера с этими чудищами. Он мне этого не говорил, а я не хотел спрашивать, но кажется мне, что он в этот ствол несколько душ тех бедолаг запрятал. Хотя я и не представляю как такое вышло. Обычно, сами знаете, случись что такое… Ну например, заговори с нашими подпольными “Зовущими ночь” Эллиад Ноктюрн, и они станут тем, чем вы сами знаете. И потом их чтят, даже не как отца семейства, а как собака на хозяина смотрит. Поэтому, думается мне, жестоко все там вышло и для Мастера и для культистов тех. От того сила такая в “Боли” и есть. По его словам, в помещении и не на таблетках, ею лучше не стрелять. Говорит сам не знает что будет. Ни с тем, в кого попадёт пуля, ни с тем, кто будет стоять в радиусе метров двадцати.

Сбивчивый рассказ Грегора словно оглушил Хелен. Она слышала о подобных образах от Солнца. Картины, которые рисовал Грегор, были просто карандашными набросками в блокноте. Отправная точка для цветущего радугой ужаса и Таинства полотна, что расписывала сущность, сокрытая за светом желтой звезды.

Солнце уже показывало Хелен бескожих что ползли на паучьих руках. Обращённые. Они сжимали крыс или куски мяса в чёрных пальцах. Они двигались по стенам и потолкам пещер, куда выходили газовые штольни. Они исступленно оглядывались, проходясь по пещере своим неестественно-ярким взглядом светящихся белых глаз. На каменном полу, среди сажи и песка, лежали скорчившись, словно мучающиеся старики, обескровленные трупы. Их белесые глаза потерявшие цвет, жадно, с завистью мертвых к живым, следили за кольцом паукообразных аберраций. Сущность расписывала картину их сборища. Акта коллективной медитации. Они становились на колени по какому-то общему наитию, забытой идее ритуала. Их бормотания имели вкус и запах. Разум зрителя вдыхал атмосферу жженого хитина. Бог, с которым общались аберрации не был слепым, как Эллиад Ноктюрн, и он не покровительствовал тени, паукам или шахтам. Он был словно таким же порождением скорби, смерти и жестокого, братоубийственного выживания. Его опустошающая дикая сила едва могла найти сосуд в тех словах и изображениях пауков, что гравировали на стенах его слуги.

– Мы тут в любом случае не за этим. – со вздохом сказал парень, присев на стул у обшарпанных зелёных обоев. Под весом толстяка тот предупредительно и протяжно заскрипел, но выдержал.

Звук вырвал Хелен из оцепенения. Она часто заморгала и кивнула в ответ.

– Ну да. Такие игрушки для совсем других людей. Если так подумать, вам такое и не нужно. Даже за бесценок. Мало того, что рисковать задом стреляя из него, так вам ещё где-то найти надо таких врагов, которым нужен будет такой агрегат. С этими словами Грегор копался в сейфе с различными футлярами и металлическими кейсами. Наконец, найдя нужное, он вытащил железный ящик. По размерам он был примерно в два раза больше футляра для “Боли”. Открыв его он продемонстрировал ещё одну, гораздо менее опасную по силе, работу Мастера.

Парень подался вперед и принял из рук угловатый пистолет-пулемет. Явно современная модель. Короткое дуло торчало из-под ствольной накладки, обвешанной со всех сторон рельсами для разных приспособлений. Черный угловатый корпус, складной скелетный приклад. Под письменами, уже на более доступных, хоть и экзотических языках, всё ещё проглядывалась заводская краска: Чёрный с бордовой полоской. Предохранитель был выбит и маркировка калибра была стерта, но в остальном оружие было даже в слишком хорошем состоянии учитывая свои “модификации”.

– Дастин-криг, десять миллиметров. Одна из последних моделей, если я не путаю. – пробормотал парень. – Не путаешь, Рин. – ответил Грегор тоном знатока – Модель FXN. Вообще она для экипажа танков, но по факту ей вооружают наши специальные подразделения копов. Как сказал Мастер: Это с последней, так сказать, коллекции, которую получили культисты в рейде. Он не стал сильно запариваться над такими стволами. Автоматика, даже полуавтоматика, слишком сложная и опасная штука серьёзных ритуалов. Поэтому пришлось нанести переведенные на староарбиданский литании. Штука, как я и писал, убойная. Сам проверил один раз на стрельбище. Баллистический щит не пробивает но за очередь превращает его в плавленный сыр, которая рассыпается в руках. И повезет если на этом остановится. Очень жестокая штука, если успеешь из нее выстрелить. – Спасибо Грегор! Верю. Верю на слово. Уже вижу что не зря ждал. Всегда хотел что-нибудь новенькое. – широкая улыбка на лице полного парня оставалась все время, пока он прятал железный футляр с оружием в спортивной сумке.

Хелен снова бросила короткий взгляд на “Боль” и, сбросив себя остатки задумчивой прострации, кивнула контрабандисту: – Да, спасибо за столь яркую историю. Вы меня сегодня вдохновили на интересную тему для разговора. Даже не думала, что так заряжусь энергией от этого места. Грегор на это лишь добродушно, хоть и слегка наигранно, рассмеялся и пожал плечами: – Сам не знаю, что на меня находит иногда! – сказал он, приняв вдохновенный тон, как комплимент своему таланту рассказчика. – Заходите как-нибудь просто так, поделимся историями. Может вы что-то такое расскажете и я смогу познакомить с Мастером.

Ещё более воодушевленная, Хелен просто молча пожала руку Грегору. Они с Рином распрощались и вышли из его длинной квартиры-студии, служившей офисом.

Их встретил коридор жилого дома класса D. Обветшалый, со следами плесени проступающей через потрескавшуюся краску. Это был шестой этаж дома в переулке буквенно-числового названия, которое даже жильцы не всегда запоминали. Один из тысяч-тысяч. Они с Рином жили в похожем месте. На коммунальном этаже с дешевой разделенной между соседями арендой. Со следами плесени на стенах и крысиных лап на полу. Любопытство к гостям проявляли лишь дети из семей наркоманов и чернорабочих. Их грязные лица преследовали пару, пока они шли между дверей квартирок, за которыми находились как обычные жильцы, так и наемные охранники Грегора, готовые по сигналу выбивать двери или ворваться через стену его квартиры. Фактически торговцу оружием принадлежал весь этаж.

Покупатели молча зашли в узкий лифт в конце коридора. Коробка из металла и пластика глухо гудела, спуская их на первый этаж. Тросы скрипели каждую секунду, провожая пару своим заунывным пением.

Глава 3. Банши

Улица встретила их шепотом вялой жизни: разговоры на балконе, шум машин на дороге через несколько домов отсюда, низкий вибрирующий звук работающих рядом генераторов и старых неоновых вывесок. Улица Индиан-23А находилась практически на границе между суровыми пыльными районами Аутбэка и яркими, гремящими муравейниками новой жизни с их летающим транспортом, эпатажными нравами и технологиями заменяющими любой досуг. Дешевая вентиляционная система фильтровала воздух трущоб на последнем издыхании. Хелен тут-же достала из кармана портсигар. Несколько быстрых движений и запах красок, топливных паров, дерьма, сгнившей пищи, — словом запахи всех продуктов жизнедеятельности переулков, растворялся в сладком фруктовом дыме. Он закупоривал нос и оставлял приятный привкус на языке.

– Хочу домой. – сквозь зубы сказала она. Её взгляд устремился в серо-бирюзовое небо, мелькавшее между бетонными стволами и алюминиево-резиновой листвой кабелей и антенн. Рин посмотрел на девушку и примирительно кивнул: – Устала, да? Мне еще надо зайти, купить себе микромодулей для работы. Можешь отнести и спрятать пушку у себя?

Хелен не поворачиваясь задумчиво хмыкнула и, отведя взгляд от неба, посмотрела на Рина. Они оба были высокие, но Рин обычного человека почти в два раза перегонял в широте. Серая рабочая куртка; Джинсы, удерживаемые ремнем электрика; Десяток кошелей на кнопках. Широкое и грубое лицо смотрело на девушку вечно-полусонным взглядом карих глаз. Такой бывает у везучих отставных военных или старых собак в бойцовых ямах.

– Ты всё ещё надеешься пересобрать аппаратуру для запитки ЭМ-гранат? Давай сюда. Ага. Так вот, ты же понимаешь, что то, что пришло из пустоши, уже никогда не вернется назад? А то, что пришло из Мидтауна, никогда не будет работать в пустошах.

– Да. Так все говорят. – ответил Рин с притворной скорбью вдохнув фруктовый дым полной грудью. – Но если они хоть на что-то годятся, значит они будут хоть что-то стоить.

В ответ на это Хелен оставалось только одобрительно кивнуть. Что-что, а зарабатывать на жизнь и на свои странные интересы Рин всегда умел. Если парень чувствовал, что в его барахле что-то сможет принести ему прибыль, то она охотно верила ему.

Они разошлись в разные стороны, погрузились в свои мысли. Проходя через переулок Рин остановился перед немой сценой: Пластмассовый мусорный контейнер загораживал часть прохода. Опершись о его болотного цвета стенку спиной, боком к проходу сидел бездомный. Одеждой ему служили пестрые и грязные слои ткани. Его поникшая голова в черной фланцевой шапке не двигалась. Его запах, хорошо знакомый Рину, лишь подтверждал очевидное. У стены заброшенного дома, напротив бомжа, стоял мужчина. Широкоплечий, в одежде характерной для пограничных районов — пыльник, мешковатые штаны, поношенные и древние на вид сапоги. Бритая под ноль голова слегка повернулась к очевидцу, когда Рин подошел к уличной мизансцене.

– Это ты его? – простой вопрос без тени удивления, страха или угрозы. Его будничный тон прорезал тишину переулка, заставив брови незнакомца подняться. Палец его выпрямился, указывая на грудь мертвеца. Приглядевшись, Рин заметил на ней грязно-белые следы рвоты.

– Ну конечно. – пробурчал он и собирался двинуться дальше, но человек впереди резко повернулся к нему. Зеленые глаза холодно оценивали его всего мгновение, пока незнакомец не начал говорить:

– Подскажи пожалуйста, как там поживает Грегор? Все еще торгует экзотикой?

– Ты легавый? – Рин заставил себя подавить удивление.

– Нет.

– А кто? Как звать?

– Джейкоб. Джейкоб Бридж. Разнорабочий.

– Таскаешь ящики? – спросил после короткой паузы техник.

– Нет. В разъездах, забираю или доставляю всякое.

– Для дяди или для друзей?

– Раньше для дяди. Теперь для друзей.

– По пограничью работаешь?

– Сейчас - да. Обычно ближе к центру. Гораздо ближе.

– Много заказов? Хорошо платят?

– Хочешь устроится? Или подкинуть мне работы? – на гладко выбритом лице незнакомца из потрескавшихся губ сформировалась улыбка. Бетонное обветренное лицо. Такое же серое, шершавое. Вероятно раньше оно было красивым, но тяжелая жизнь и подпольные пластические изменили это. Работа мастера отреставрированная дилетантом.

– Устроится. Мне бы пригодились деньги. – Рин глупо улыбнулся в ответ.

– Если я тебя не знаю, значит тебя не возьмут. Так что там Грегор?

– Грегор как всегда. Хорошо поживает, работа есть, не жалуется.

– Когда думаешь снова к нему пойти?

Мужчины резко перестали улыбаться, Джейкоб Бридж расправил широкие плечи, смотря слегка снизу вверх на Рина. Техник ответил пожав плечами:

– Надеюсь нескоро.

– Жаль… хотел передать ему весточку. А то меня самого там не примут. А заходить в гости без спроса меня пока не просили. – в голосе Джейкоба было наигранное разочарование.

– А ты всё равно расскажи мне.

– Зачем?

– Выглядишь и говоришь так, Джейкоб, словно твою весточку полезно было бы знать всем знакомым Грегора. Их я точно скоро увижу.

Разнорабочий задумался, даже почесал плоский подбородок и усмехнулся.

– Верно подметил. Очень хитро, как там тебя…

– Рин. Рин Мак’Трелони.

– Очень хитро, Рин. – в своей усмешке, Джейкоб снова посмотрел на жертву передозировки у мусорного бака и добавил – Да. Хорошо сказано.

Он сделал шаг в сторону стыка мусорного бака и стены, открывая проход.

– Тогда вот сообщение: “Коллегу схватили. Крупные дельцы будут заметать следы. Для мелких это вопрос времени". Это всё. Надеюсь друзья и знакомые Грегора оценят. Можешь передать им привет.

– От “Отца без имени” или от Джейкоба Бриджа?

– Насколько мне известно, только от Джейкоба Бриджа. Пусть поблагодарят за это “Отца”, если им так не свезло его знать.

Техник хмыкнул и помедлив прошёл мимо. Однако любопытство взяло верх. Он обернулся и спросил:

– Ты же не думаешь, что Грегор сбежит? Куда ему деваться-то... Зачем тогда о таком вообще предупреждать заранее?

– Профессиональная этика. Партнёры моих друзей заслуживают капельку чести. – холодно ответил Бридж и прощально махнул рукой.

Глубоко дыша Рин выбрался из переулка. От нахлынувшего волнения он шёл едва переставляя ноги. Подавив тревожные уколы, техник силой заставил себя не разворачиваться домой и в спешке передать сообщение. Нужно было пойти и купить эти чёртовы микромодули. Так, словно ничего не произошло.

Город неумолимо толкал жизнь людей по своим венам. Скрип его шестерней, его сбивчивый пульс, его сгоревшая в кибернетике нервная система, его сияющие таинством нейроны, его искусственное дыхание гидрофикаторов и систем фильтраций — всё это держало в тонусе. Помогало выныривать из таких смертельных встреч. Помогало превратить гниение в выживание, а выживание в жизнь.

Глава 4. Колокол

– Этот парень просто нечто. Я… он… таких как он у меня давно не было. – лейтенант Юрген Туранда глупо улыбался, смотря на распечатанные досье и протокол допроса.

Яркий мертвенно-белый свет в кабинете с документами и парой компьютеров. Сама комната была разделена с местом допроса простым стеклом Гезелла во всю стену — ещё одна старомодная причуда пограничных районов. За стеклом, пристегнутый наручниками к столу, сидел неудачливый контрабандист – Дориан Адамити. Его смуглое лицо вытянулось от давящего страха и усталости. Проводивший допрос лейтенант Юрген был низеньким жилистым мужчиной без какой-либо видимой выправки. Типичная канцелярская крыса на службе полиции. Сейчас он вдоволь наигрался с подозреваемым и пребывал тошнотворно приподнятом настроении.

Данное себе обещание, не отвечать на шутки Юргена, Хьюго воспринимал, как настоящее испытание. То, что они уже сидели тут более четырёх часов, лишь добавляло испытанию статус марафонского.

Дверь почти беззвучно открылась и громко захлопнулась — к ним вернулась Нина. Она уже прошла через свои собственные круги ада. В таких ситуациях просто необходимо слушать два часа разных вариаций предложения “излишняя самодеятельность и самоуправство без ордера — это плохо”. Впрочем то, что они тут узнали, быстро превратило выговор начальства в мягкий упрек.

— Как же у вас тут смердит кофе. Вы хоть иногда воду пьете? — проворчала она, пододвинула железный стул из угла комнаты и уселась на него.

– Ни вопросов, ни новостей. Да и судя по тону ты уже сдала значок. В таком случае повторю: гражданским сюда вход только по приглашению.

В ответ на колкость Юргена, детектив устало вздохнул, а Нина запрокинула голову издав саркастичный громкий смешок и сказала:

– Типа мне доставляет удовольствие сидеть в вашей норе допросов. Расскажете что у вас такого тут? Мне практически дали под зад из кабинета в вашу сторону. И это после того, как капитану сделали сразу несколько звонков.

Теперь наступило время вздыхать для лейтенанта Туранды. Он подвинул ближе аккуратные папки со свеже-напечатанными данными. Словно это были не бумаги, а собранный комок пыли и засохшего жира. Девушка потянулась к папкам. Резкая смена настроения заразила её. Офицер просматривала данные очень внимательно, медленно и молча. Её хватило на пять минут. Она подняла насмешливый, но всё ещё напряженный взгляд и сказала:

– Лейтенант, тут слишком много его словесного мусора.

– Пусть тебе расскажет всё твой напарник! М? Детектив Бикош, вы с нами?

– С вами. – Хьюго подавил раздражение в своем голосе, подошел к столу и присев за него, потер пальцами переносицу. Он крепко задумался начав подбирать слова. Оба полицейских смотрели на него в ожидании. Даже лейтенант Туранда знавший всё “из первых рук” заволновался.

После долгой и мучительной паузы детектив начал рассказ:

В общем. Подозреваемый оказался по самые уши замешанным на эту историю с контрабандой. Бедняга Дориан был в первой линии мелких и нечистых на руку предпринимателей. Он держал у себя контакты, постоянно меняющиеся места встреч, тайники с товарами и сами товары — в общем он был высокопрофильным и надежным контрабандистом сразу для нескольких вооруженных культов в пограничных районах. Через его склады и логистику перетекали ритуальные объекты, хорошо упакованные “сообщения” в духе старой мафии, порченое оружие. И конечно свитки с текстами для ритуалов; На свиной коже, на человеческой коже, на коре белого дерева, даже на сланцевых плитах. Короче все вещи, о которых в пограничье боятся говорить, а людям в мегаполисе вообще знать не положено. Дориан стал одним из нескольких невидимых механизмов толкающих в город “продукт” дикарей. Но это у нас и раньше бывало, а вот коды тайников которые он нам дал раскрыли кое что новое. Помните скандал с военной техникой, которую десяток корпораций “списали в утиль”, хотя она была в полном порядке? На них были те же самые маркировки. Полиция Мидтауна думала, что это межкорпоративная война, но… Думаю вы понимаете. Эта партия экзоскелетов, танков и мехов чуть не утекла в пустошь. А вместе с этим тонны груза с химических заводов. За этим всем стоит один культ. Несколько техногенных катастроф и актов массового убийства проспонсировали корпорации.

Всё время, что говорил Хьюго, Нина просматривала данные в папке, сравнивала через компьютер с каталогом по их делу.

– Но ведь… они ведь не работают с ними? Их подставили.

– В каком-то смысле да. – отозвался детектив. – Но бюрократы уже почувствовали запах крови. Обвинение организации террористических актов и продаже оружия сектантам — смертный приговор для любой корпорации. Её просто задушат остальные. Даже одно богатое Конструкторское Бюро будет сорить деньгами и сеять смерть, если его загнать в угол. А когда таких компаний как минимум шесть…

– Департаменты полиции Мегаполиса богатеют с каждой секундой. – ехидно проговорил Юрген. Нина оторвалась от компьютера, посмотрела на напарников и, задумавшись, озвучила то, что было у всех на уме:

– Они бросят все силы на это. Подкупят полицию, подкупят администрацию. – а потом добавила со знанием дела – Будут показательные чистки, рейды и казни. Очень точечные и в основном во внутренней кухне. Так они никого не найдут, ведь будут просто заметать следы. Полицию просто попросят отвернуться. У них слишком мало информации и на уме совсем не то, что нужно.

– Верю. – хмуро ответил Хьюго – По крайней мере жертв будет не так много.

Нина Лоугрей отвернулась обратно к компьютеру и напряжённо уставилась на фотографии обнаруженных тайников.

– Лейтенант?...

– Она смотрит на знаки. – подал голос Юрген – Я в общем тоже это узнал пока просматривал ваше досье, лейтенант. Насколько я помню, схожесть не стопроцентная. Эти сектанты редко оказываются хорошими художниками.

Девушка встревоженно и смущенно посмотрела на лейтенанта. Фамильярный смеющийся блеск ушел из её глаз. Хьюго понял, что без этого взгляда, Нина выглядит слишком печально, подавленно, безжизненно. Тем не менее, она быстро справилась с собой. В ее голосе снова появилась бравада и решительность:

– Я уверена полностью. Даже если эти каракули будет повторять слепой. Такие вещи не забудешь.

– Особенно когда они сопряжены с такими событиями прошлого. – практически промурлыкал под нос Юрген.

– Даже так. Я так и знала, что этот говнюк и его перевозки как-то связаны с этим. Черт, как же мне повезло! Мы должны присоединиться. Узнать адреса, их тайные логова, их подельников. У нас на руках есть их сообщник. Мы явно будем впереди любой корпорации. Мы сможем словить за жопу самих кукловодов!

– Не обольщайся. Вот тебе горькая пилюля к твоему везению: адриатский ублюдок не смог назвать никаких имён или актуальных адресов. Он вообще не виделся лично ни с кем из этой мрачной шарашки. – горькая улыбка на лице лейтенанта странным образом успокаивала Нину. Она почувствовала его искреннее участие.

– Вообще ничего?

– Вообще. Этот контрабандист связал несколько старых нитей и разворотил гнездо корпоратов, но они сейчас действуют вслепую. Никаких конкретных адресов. Спрашивать его, всё равно что допытываться у лужи вазелина, чью задницу она делала скользкой и какой штрихкод был на банке.

– Блять.

Хьюго осталось лишь сочувственно развести руками. Тишина, разбавляемая шумом кондиционера, накрыла их с головой.

– Старший офицер-детектив Бикош. Вы надумали обращаться к своим? – вяло подал голос офицер Туранда.

Лицо Нины просветлело. В конце концов, детективы по пограничным преступлениям, особенно такого эшелона как Хьюго знали каждую важную крысу замешанную в оккультизме. Они знали и крупных сектантов и охотников на ведьм и сертифицированных исследователей Великого чуда. Хьюго оценивал риски, прикидывал какие силы придется будить.

– Хью… – начала она и, увидев его резкий взгляд серых глаз, откашлялась, но тут же начала сначала. - Хьюго, это оно. Вы оба знаете что со мной случилось в Мидтауне. Ты видел мое досье. Ты знаешь, что я тогда нашла кое что особенное. Наш отряд во время облавы перебил один из этих… Я видела его. Я знаю, что он один из них. И я узнаю, если увижу снова любого из его “друзей”. Департамент Мидтауна не поверил моим показаниям, но что если поверят твои друзья? Что если мы найдём новые зацепки?

Лейтенант Туранда просто наслаждался разыгрываемой при нём сценой:

– Сколько драматизма! Коллега, ну перебили ваш отряд, ну отослали вас “на поправку” в наше захолустье, будете бегать по всему городу и искать этого таинственного “паучьего убийцу”?

– Заткнись Юрген. – процедила Нина.

Лейтенант Туранда примирительно поднял руки и улыбнулся. Детектив благодарно кивнул Нине и сказал:

– Послушай… Да, я верю тебе. Я видел подобные проявления скверны и это всё очень правдоподобно. Твоя проблема, что никто не поверил, что такие паранормальные проявления невозможны в городской черте. Исследования отрицали такую возможность. Сила кипятить кровь и подчинять разум пропадала у подопытных, когда их привозили в сердце Мегаполиса. Но я тебе верю, потому что иначе мы упустим из виду настоящих чудовищ. – он провел ладонью по лицу стараясь стереть с него хоть немного водянистой и дурманящей усталости. – Просто понимаешь: Пока весь Аутбэк и приграничные ему районы не интересуют ни корпорации, ни полицию. Чем дальше от города, тем проще у людей со сверхъестественным. Если мы начнём копать — мы найдём очень много подозреваемых. Полиции это не понравится, потому что придётся работать. Корпорациям это тоже не понравится, потому что придётся разбираться с новыми уликами. Нас не отправят на поиски улик и подозреваемых. Нас направят на войну. Потому что все захотят просто ликвидировать всех причастных. Жертв будет гораздо больше.

– Полиция как-нибудь переживёт. – спокойно сказал Юрген – С пинками под зад от инквизиции и корпораций одновременно департаменту придётся много поработать, но нам не впервой вламываться к наркоманам и третьесортным культистам. На их смерти никто никогда не обращает внимания.

– Детектив. – глаза Нины и Хьюго встретились – Если я права насчёт того, как работают во внутреннем круге, то они никого не найдут. Только отвадят этих ублюдков от своих игрушек. Но они не исчезнут. Они будут грызть этот город и дальше. Просто дайте мне лопату. Вашим инквизиторам и мне вместе с ними нужно рыть ямы, пока не пришлось рыть могилы.

– Боюсь в таких вещах одно приводит ко второму. – сказал Хьюго Бикош.

– Но возможно лучше, если вы возьмёте дело в свои руки. Мы сможем хоть как-то направить эту бойню в нужное русло. Если этого не сделаете сегодня вы, то кто-нибудь спохватится и сделает за вас. А тогда может быть уже слишком поздно.

Детектив хмыкнул на это и невольно улыбнулся сразу двум мыслям. Первой была макабрическая картина его коллег и их параноидального, но крайне деятельного отдела. Отдел исследования и защиты от паранормального проверяет списки граждан причастных к контрабанде и вызывает эскадрон КШК штурмовать административное здание, где внучка одно единственного клерка покупала наркотики у подпольного торговца.

Вторая мысль была его личным авансом за предстоящую работу. Этот аванс – усталость от ответственности, которая должна была лечь на его плечи. Усталость от попыток рассказать о чем он слышал, написать то, что видел, и толкнуть в правильную сторону тех, кто готов убивать.

Он оценивающе оглядел Нину Лоугрей. Когда он только прочитал ее досье она казалась ему исчерпавшей свою пользу. Отстрелянной гильзой, которую заправили дерьмовой пороховой смесью, и кое как закупорили в тисках. Теперь же она казалась ему патроном застрявшим в винтовке солдата. Жестокий, но исключительный случай, который изменит судьбу других. Ей никогда этого не понять, в её мире решают проблемы перенагрузки тела и сознания имплантами. По её профилю были проблемы связи искусственного интеллекта с нервной системой. Никак не проблемы Великого Чуда. Она чувствует судьбу, тянется к ней, но не может осознать. Её маленькая месть очень легко могла стать инструментом.

– Я свяжусь с вами завтра, либо четверг. Это самое позднее. Лейтенант, прошу, доложите сами обо всем капитану. Пусть хоть один участок подготовится. По любым заметкам, зацепкам и новым подозреваемым буду сообщать вам обоим немедленно. Офицер Лоугрей, если попадется что-то ближе ко внутренним районам – обязательно дам знать и достану для вас все ордера.

– Спасибо, Хьюго. Правда. Буду ждать этого твоего “что-то”. - сказала девушка с явным облегчением. Детектив Хьюго Бикош уже направлялся к выходу. Он с заметным усилием обернулся, пробормотал прощальные слова, и удалился.

Удалился выбрасывая из головы всю иронию в желаниях этой девушки, бывшего старшего офицера полиции. Она рвалась в тот ужас, который посмела пережить. Он отталкивал от себя и скорбь и юмор. Плохим человеком он себя не считал, хотя и понимал, что ему предстоит: искать подозреваемых, вырывать зацепки с кровавым корнем, подписывать смертные приговоры, потому что кто-то слишком подозрительный, чтобы оставить в покое, но слишком незначительный, чтобы сохранять ему жизнь. Самое жестокое, что он и правда хотел всё взять в свои руки. Но когда он это сделает, то, как и для фанатиков из его отдела, — “любой ценой” станет первым правилом.

Глава 5. Мир

Четырехэтажный жилой дом, оборудованный для коммунальной жизни. Некоторые называли такие места муравейниками, но они походили скорее на крысиные норы. Плотные, хаотичные, полные сибаритов и декадентов, которые проявляют заботу только к внутреннему кругу своих соседей. Это место могло стать домом для наркодилеров объединенных семейным бизнесом, или быть ночлежкой для мелких бандитов и сектантов. Такие места, где ни одна стена не спасает от секретов соседа, где скрытность становится коллективной чертой — такие места просто обязывают к чему-то незаконному. Ведь если не чист на руку один, то скоро в сложную схему мелкого заработка, плана протестного движения или анархистского акта насилия, включаются все. Настоящий эдем без стукачей.

Однако для Хелен её дом был гораздо миролюбивее и приятнее, чем любая жилая площадь Б или B класса. Даже не смотря на наркозависимости, принадлежность к эзотерике и таинству, антисоциальное поведение некоторых жильцов, — все равно между многими соседями крепла толстая нить радушия.

Длинные коридоры выходили к широким квадратным площадкам, сигаретный дым застыл загородив собой проходы у лестниц. Тут никогда не было полностью пусто, никогда не было абсолютной тишины. Для местных пустые стены выглядели оскорбительно уныло, поэтому их заполняли местным творчеством. Между каждой парой дверей была своя фреска. Только сюжеты на них были в кричащем стиле стрит-арта.

Посреди этих дверей в чужие, тесно переплетающиеся миры, находилась дверь и в мир Хелен. Комната залитая тусклым зеленым светом диодов и неоновых ламп. Лишь иногда она меняла цвет на оранжево-золотое сияние. Буквально из другого мира.

Это происходило когда девушка разговаривала с Солнцем. Она была его оракулом, ибо Солнце не желало или не было способно отвечать ей человеческой речью, но Хелен всё равно стремилась во всех видах приблизить их контакт к общению. Порой она сидела часами со спутанными темными локонами сальных волос упавших на лицо, но окрас комнаты оставался тускло-зеленым — Солнце не отвечало. Все тщетные требования тела тщетно отклонялись. Как итог такого испытания на выносливость: в плохой день проигравшей девушке приходилось вставать с отекшими конечностями. С чувством, будто стенки желудка слиплись, с языком покрытым наждачной бумагой. Ей приходилось признавать свою слабость и снова копить силы перед новым рывком в царство Солнца.

Но когда диалог происходил — это было откровение. Она предсказывала судьбу, она раскрывала тайны, она познавала смысл Таинства, но самое главное — она была дома. Ее бьющееся сердце закреплялось в золотом плазменном футляре, обжигалось, превращалось в пепел и пробивалось ритмом сквозь собственную чёрно-серую сажу. Это было ближе чем дом, ближе чем дух. И все “чудеса” предвидения, которым она награждала соседей, были лишь позабытыми мелочами, завалявшимися в пыльном шкафу ее истинного дома.

Она курила стоя у входа в свою квартиру, все еще под впечатлением от последней беседы.

– Что ваша госпожа нам сулит на этот раз? – добродушный, хоть и гнусавый старческий голос ослабил хватку воображения. Девушка вздрогнула, приветливо улыбнулась старику, что жил по соседству через несколько дверей.

– Как раз думаю об этом, Ангус. Привет.

– Доброго дня Хелена, да. – он понимающе кивнул, но любопытствующее выражение не ушло с лица. – Знаю что прервал, просто ты выглядишь совсем уставшей. Прямо как Виви, когда идет спрашивать у Одри Мудрого.

– Даже так? – девушка хитро сузила глаза. – На мне настолько лица нет?

Ангус только зашелся в хриплом смехе, поэтому Хелен продолжила:

– Встреча и правда была очень многообещающая, словно меня к чему-то готовят, но сама не пойму к чему. Кажется мои рассказы о наших с Рином находках и моих снах имеют большое значение.

В этот момент, из двери напротив, вышел сам Рин. Очевидно только поднявшийся с кровати, не выспавшийся, с кислым раздражением на лице. Старичок обернулся на скрип открываемой двери, и взмахнул в сторону парня рукой.

– Да, что-то вы оба сегодня утром не в духе. Если хотите, то возьмите у Виви синд. Мы получили новую партию. Можете и кофе у нас попить. С кофем просто замечательно. Словно немного лег поспать и снова встал уже с той ноги.

– А ты куда, Ангус? – Хелен спросила уже скорее из вежливости и мягко кивнула всё ещё кислому технику.

– Разошлю пару посылок, скажу привет паре знакомых. Ну как обычно, кхе-кхе. Наш круг из-за этих Ноктюрнских, или кто они там, совсем раскис, надо их приструнить. Рин, Хелена.

И старичок попрощавшись с соседями, уверенной походкой пошёл к лестнице. Горбатый, невысокий но крепкий. Постоянно носил старую форму пилота. Она принадлежала его деду, была из тех времен, когда, по словам Ангуса “и культисты были злее и напористее, и о Репозиториуме можно было не только шептать, но и работать на него”. Последнее, что увидела Хелен прежде чем отвернулась: следы химических ожогов на затылке — эхо большой войны за безымянные скалы.

– Если так пойдет дальше, то их маленькой секте придется переехать. Я слышал Мудрый Одри не сильно помогает против своих родственников. – Рин сказал это тоже провожая взглядом, так тихо как только мог, а после повернувшись к девушке своей широкой головой с еще влажными после душа волосами.

– Ты сегодня излишне груб и пессимистичен. Начинать утро с таких мыслей скажется на аппетите.

– На себя посмотри, диетолог и куратор здоровья. Тебя словно пытали водой пару часов. – техник посмотрел на Хелен склонив голову на бок – Что случилось? Опять без бесед?

– Нет, скорее наоборот. Но давай ты первый. Вернулся вчера поздно ночью, сразу ушел спать ничего не объясняя. Густав даже позволил себе поволноваться. Да и я тоже, если честно.

– Да. Точно. – глаза Рина прояснились и он даже приоткрыл рот от изумления, словно только что вспомнил о плохой идее, которая после сна превратилась в хорошую. – Густав нам нужен. Прямо сейчас. Я хочу рассказать вам обоим. Лучше конечно всем знать, но в первую очередь ему.

Глаза Хелен загорелись искорками предвкушения и любопытства, но их погасило страдальческое лицо техника. Новости явно были плохими.

– Ты уже пятый год в бизнесе, а все никак не улавливаешь такие простые штуки.

– Я просто не хочу усложнять себе жизнь. Нам и так сейчас сложно, друг.

– Да ты… Ох. Это простая психология, Гас!

– Психология не может быть простой.

На фоне детины под два метра, с биотическим протезом правой ноги и мускулами выпирающими из под белой майки со следами соусов и масла; на фоне этого большого человека с каменной душой и каменным взглядом голубых глаз, тощий мужчина перед ним выглядел несуразно. Если бы не его дерзкое поведение и уверенность — был бы он просто человечишкой. Слишком ярко одетый, серокожий, с длинными светлыми волосами и неприятной улыбкой протянутой до скул шрамами. Его звали Вон, но к нему прилипло имя Глазго. Никто так и не узнал почему, даже он сам. На фоне неряшливо обставленной квартиры без особых новшеств или роскоши, Глазго в своей синтетической коже, арамиде и ПУВ-тканях раскрашенных по панковским модам внутреннего круга, выглядел нелепо.

И при всём этом был, как у себя дома. Вон “Глазго” был частым гостем трущоб района “Южный”, хотя сам работал ближе к центру, в логове киберпреступлений и летающих машин. Он поднялся с мягкого бордового кресла и прошелся вокруг, сведя кончики пальцев вместе. Прямо как академский лектор приближающихся к развязке.

– Давай на примере. Ты играл в Эвотопию три?

– Только во вторую. Железо не позволяет.

-– Точно. Да. Как-нибудь надо будет тебя сводить на одну свою квартиру. Там и экранирование хорошее для ваших штучек и системы дороже всех ваших панелек на дверях. Третья часть не без багов, но там такая широкая симуляция, просто бомба. В ней можно просто потеряться.

– Да, я слышал как ты рассказывал все это Мак’Трелони. - сквозь густые серые усы Густава проступила легкая улыбка и он вальяжно махнул рукой прежде чем подпереть ею подбородок. – Ближе к делу.

– Да. Точно. – Глазго остановился резко развернувшись к слушателю. – Я как-то решил отыграть такой крупный городок и оставить его на произвол. Задал параметры, сделал просто вылитый Бранденхейм, только исполнительная власть сначала спрашивает, а потом стреляет, и смертная казнь только за массовые убийства или акты терроризма. Ну ты понял, свое махонькое такое, хорошее местечко для пенсионеров. Не типичный, но тепличный Бранденхейм. Так вот, я там очень детально работал над полицией, системой слежки. Всё стало похоже на то, как в вашей дыре. Камер только у луддитов нет, но на частную или даже арендуемую территорию копы не смотрят. И прикинь, я через пару десятков циклов замечаю, что общая эффективность болванчиков возросла. Персонажи стали эффективнее жить. Не сильно правда, но эффективность возросла вообще у всех. И это продлилось довольно долго.

– Решил поделиться багом? – басовитое ехидство друга почти вырвало Глазго из роли расказчика, но он махнул рукой и продолжил:

– Почти. Я так сразу и списал это на простой баг. Выглядит всё словно все сговорились и тайно начали жить как муравьи-рабочие, пусть и на пару-другую процентов. Знаешь где нашел изменение? В дверях.

В ответ на вопросительный взгляд, Глазго довольно хмыкнул:

– Несколько болванчиков поставили на механические двери открывающий ключ с двух сторон! – он рассмеялся еще громче – А на “умные” двери везде был авто ввод кода. Даже без отпечатка пальца! Как я понял, им было лень закрывать за собой дверь на ключ или вводя код и открывать ее назад. И через пару циклов эта мода разошлась на весь мой ёбнутый Бранденхейм. Прикинь, был момент когда открывашки снаружи были у банковских хранилищ!

– Забавно. – ухмылка на лице Густава стала немного шире. Ему не требовались слова гостя, чтобы представить все анекдотичные ситуации в мире с вечно открытыми замками.

– Ага. Я просмотрел логику. Видимо в какой-то момент коктейль из менталитета, экономики, и систем слежения и наказания, вылился вот в такое удобство. Конечно потом чаша весов рухнула как Эндай-тауэр, количество наглых и рискованных возросло слишком сильно. Эта мода сожрала сама себя.

– А двойные замки, получается, были просто для вида.

– Ага, можно и так сказать. В логике ИИ были такие паттерны: если замок есть, значит туда можно только своим. Если замок можно открыть так просто, значит либо нечего брать, либо все что за дверью защищено чем-то другим. Организованной преступности было мало, но даже воры редко пользовались такой халявой.

– А убийцы небось с удвоенной силой искали идеальное окно в апартаменты или идеальное место за пределами квартиры. – даже Гас не выдержал и рассмеялся.

– Ага! Да! В моем коктейле конечно и баги намешаны, но общий смысл такой: Людям прямо очень надо знать, что ты следишь за своим добром. Людям нужна здоровенная злая табличка “Посторонним вход воспрещен”. Желательно в разных версиях.

– Когда я вместо нашего мира проснусь в Эвотопии три, то учту этот совет.

Глазго закатил глаза и со вздохом упал в кресло. Он почесал затылок и после короткой паузы сказал:

– Мужик, это же не аналогия была. Просто мысль доносил. Не хочешь чтоб по твоему складу шароебились — поставь камеры, даже нерабочие. Или найми мелких неподалеку, если рядом кто-то вынюхивает.

– Я не из тех, кто делает свои дела руками детей, друг. – улыбка резко сошла с лица Густава, но выглядел он все так же спокойно.

– Ну не шпионить же ты их отправишь. Таких стукачей в целом никто не трогает. Тем более детей. Ты не увеличиваешь их риски пострадать. Чёрным докторам, маньякам, серийным убийцам, вербовщикам во Взвод “Деспер” и прочим людоедам плевать на твой склад. Картели, копы, банды, да даже культисты скорее перекупят лишние уши, чем будут их “снимать”. Может ты даже спасешь их от этой уличной грязи.

Густаву не дал подумать короткий звонок в дверь и голос с коридора.

– Это Рин, я с Хелен. Есть разговор.

– Если ты и боялся, что у него проблемы, то думаю скоро будешь боятся за себя. – тихо и мерзенько сказал серокожий гость.

Мужчина встал с дивана, потянувшись подошел к двери и открыв ее, молча пропустил пару новых гостей внутрь.

– Привет Густав, привет Глазго. – Рин пожал детине руку и, с его позволения, сел с краю на диван вместе с Хелен, которая просто молча кивнула обоим мужчинам. Хозяин дома пододвинул к образовавшемуся треугольнику из людей кухонный стул, заняв место у своего невидимого угла.

– Старый хрен аж разволновался, Рин. – Глазго улыбнулся технику и облизал губы после своей долгой речи.

– Не то чтоб я с этим согласен. Ни со “старым хреном”, ни с “разволновался”. – проворчал Густав – Что такого стряслось, друг?

– Да, простите. Я об этом и хотел поговорить. Имя “Джейкоб Бридж” знакомо? Знаете такого?

Взгляд Глазго при этих словах потерялся в пустоте между гостями. Он что-то неуверенно промямлил, так непохоже на него.

– Знаем. – ответил Густав. Его голос даже не дрогнул, но Хелен заметила, что на Глазго громила смотрел не только с легким упреком и беспокойством, но и с пониманием. – Наемный убийца из внутреннего круга, но работает во всем мегаполисе, даже в пограничье.

– Это мне понятно, он сам и рассказал. По роже твоей, Глазго, вижу, что он не просто какой-то корпоративный киллер. Что с ним не так?

– Так вы пообщались? Я бы не сказал, что с ним что-то не так. – ответил Густав и вздохнув откинулся на спинку своего стула выдавив из него протяжный жалобный скрип. – Рассказывай что случилось, друг. А потом уже всю информацию дадим, все вопросы решим. Но ты первый.

И Рин рассказал, стараясь не упускать ни одной детали про их поход к Грегору, про встречу с незнакомцем в переулке, рядом с мертвым обблеванным скваттером.

– Просто отлично! Просто охуенно прекрасно! Это ебаная ситуация победила в конкурсе мисс “Всё охуенно заебись”! Заявляется в моё тихое бунгало Джейкоб, ебать его семью лазерным резаком, Бридж, и кладет на мой ковер гигантскую кучу паучьего дерьма. Замечательно! Изумительно! Просто изумительно в каких изумительных позах изумительная жизнь трахает меня! – серокожий киберпреступник расхаживал по комнате. Казалось он был готов либо упасть на пол без сознания, либо выпрыгнуть в окно.

– Глазго, пожалуйста, веди себя тише.

– Я-я не могу вести себя ТИШЕ, Гас. Ты просишь перестать кричать человека, яйца которого подвесили над вертолетными лопастями! А ведь ты висишь рядом с ним.

– Вот именно, вишу рядом с ним. Поэтому в моих интересах чтоб ты успокоился, сел назад и рассказал все, что может нам помочь.

Слова и взгляд хозяина квартиры подействовали отрезвляюще. Без этого Хелен и Рик почти поддались заразительной тревоге и агрессии, которой заполнял комнату Глазго. Тот сел, закинул ногу за ногу и начал рассказ.

– Всё просто. Джейкоб Бридж наемник, который часто работал в Южном, Аутроуде и других районах юго-центра. Часто в Мидтаун забредал. У него какие-то связи и отношения с людьми из пограничья, так что он оставил любимые наемниками вживляемые игрушки и ходит к Аутбэку. По меркам своих кибер-коллег — ходит голый. В наших обжитых местах и, тем более, во внутреннем круге, он берет с собой весь дорогостоящий хлам какой скопил на трехсторонних контрактах между собой, городскими синдикатами и дикарями из Пустоши. Только вот в последние месяца два, говорят, контракты он совсем не берет. И я видел своими глазами его почерк на копах, контрабандистах, других наемниках и синдикатских шестерках. Все они ссали против ветра перемен, который шел с Пустошей. И буквально вчера кучка корпоратов начали копать под себя и похищать бывших работников. Говорят у них там какой-то крупный саботаж связанный с этими самыми сектантами. Ясень хрен, они просто заметают следы. Но, получается, и эти уродцы не отстают. То, что ты сказал, Рин, для меня чистосердечное признание, что мудак стал шестеркой культистов. Причем не ваших, а тех самых. Сумасшедших. Тех, что огрызнулись на Констуркторские Бюро Мидтауна. Облавы начались только сегодня, а мне уже прислали пару слитых фотографий. Их знаки во вскрытых логовах похожи на пауков, а в полицейских отчетах ещё остались упоминания мутиков ползающих по потолку и стенам в коллекторах, как пауки или ящерицы. Я даже видел кадр с камеры полицейского бойца КШК — словно посветил фонариком в колодец из которого ползут утопленники. Если Бриджу ты стал интересен и он знает, что ты знаешь нас — значит мы ему тоже интересны, чтоб он там не говорил. А если мы интересны такому профессиональному убийце, значит мы интересны его хозяевам.

И Хелен и Густав слушали рассказ с задумчивым и напряженным видом. Новая информация каждому открывала интересные, пусть и ужасающие, перспективы.

– Насчет культистов можно не волноваться. Я пришел домой поздно как раз потому, что понял — нужно волноваться о другом. – Рин, пусть и был так же напряжен, но решительность в его глазах не позволила Глазго даже его типичную колкость. – Я раскопал, что буквально за одну ночь по всему аутбэку прогремели крупные полицейские облавы. Не щадили никого. Да ладно бы Аутбэк: Вчера вечером притон “Медовые соты” втихую вынесли. Говорят потому что нашли следы сотрудничества с террористами. И вынесли оттуда вообще всех. Даже шлюх и попрошаек. Так страшно сработали, что я узнал только потому, что когда сидел в тату-салоне у Шауля, ему позвонил друг, звал на помощь. Я слышал сирены, когда уходил от него переулками.

– Что ты пытаешься сказать, друг? – Густав словно окаменел. Разговор подбирался к самому неприятному для него выводу.

– Ты уже сам понял что, старый хрен. Под твоей жопой служители Одри. А ты сам приторговываешь через коллекторы с какими-то явно мутными вертухаями имён которых сам не знаешь. – Глазко развёл руками и страдальчески усмехнулся – Ещё и товар твой спиздили. Хелен, Рин, без обид, но я предупреждал тебя тщательно выбирать клиентов-соседей.

– Заткнись, Глазго. – Густав провел рукой по каменному лицу стягивая с себя маску обледенелого ужаса и глубоко, задумчиво выдохнул. – Мы были осторожны. Очень осторожны. Даже про то, что у меня в доме живут служители Одри почти никто не знает, что уж говорить про связях с этими…

– Это правда. Если мы перекроем все источники подозрений, то мы сможем убедить тех, кто придет разведывать обстановку, что штурм не требуется. Возможно некоторым, включая меня, придется переехать, но это ничего страшного, Гас. Мы все у тебя в долгу, а покидать это место вообще всем жильцам будет подозрительно. Да и если захотят, всех причастных найдут. Рано или поздно. – Хелен сказала это тепло посмотрев на Густава. Ее взгляд заставил мужчину слабо улыбнуться и убрать руку от лица. – Людей у нас больше, чем в притоне “Медовые соты”. Что-то подсказывает мне, что и с маскировкой и с боем мы справимся лучше.

– О последнем лучше не думать. – сквозь улыбку сказал Густав – Но ты права. Надо собрать совет, разъяснить всем, кто тут есть, ситуацию. Запечатать подвал.

– И замести следы тем, кто недавно ходил за покупками. – в голосе Глазго не было ехидства, он даже не посмотрел на Рина, пока говорил это, но после его фразы все равно повисло напряженное молчание. Рин по привычке потер пальцами нос и протяжно хмыкнул, но быстро опомнился.

– Ты прав. Возьму заначку, попрошу Грегора забыть о своем приходе, стереть себя с его камер. Он хорошо вооружен и у него вроде с охраной все впорядке, да и с юристами. Но мало ли что.

– В наше время не до юристов, Рин. – заметила Хелен опустив взгляд.

– Это правда. Кстати, как у тебя с твоей беседой было? Может что интересного для нашей ситуации открылось?

– С беседой всё хорошо…но странно. – Хелен перестала улыбаться подняв взгляд на Густава. – Мы очень много говорили. Я впервые уловила прямую поддержку со стороны Солнца, хотя бы на словах. Оно волнуется. Теперь я понимаю почему. Не хочет чтобы я поспешила с выводами, поступила опрометчиво. Оно тревожилось, но просило не тревожится меня и действовать вдумчиво. Прогноз очень смутный, но все выглядит так, словно сделай я как говорят, не мешкая и не сомневаясь, и мы выйдем сухими из воды.

– Ну это хоть что-то… – Глазго сказал это кисло улыбнувшись и растянув свои шрамы у уголков губ.

Гасу не понравилась эта улыбка. Изуродованное лицо городского дельца становилось старше лет на пятнадцать. Глазго резко превращался в побитого пса, который променял клыки, на жалость к себе и окружающим. Жалость — самый бесполезный товар там, ближе к центру Мегаполиса, где с человечностью прощались быстрее, чем с первой любовью. А ведь именно жалость к себе и окружающим видел Густав в этой улыбке. Нет. Она ему совершенно не нравилась, но у него резко стало слишком много работы на сегодня.

Глава 6. Судьба

“Тело — это храм чувств и деяний. Синтопия вашего храма переливается и подгоняется ужасом перед стагнаций. Душа — это храм мотива и красоты. Прана вашего храма сгущается на жгутиках, что обвила ваши ребра и клапаны сердца. Смерть — это оружие. Его сила струится по всей вашей сагиттальной плоскости Закручивается спиралью у плеча и отрывается с хрустом сломанной флейты. Переходим в руку, дислоцируемся в кисти и принимаем роды у Смерти большим и указательным пальцем. Резко, точно, как акушер с задыхающимся в утробе младенцем. Смерть — это обещание. Последнее изменение. Лелейте эту клятву, как свои кости, как свою душу. Клятвопреступники будут изгнаны и бесплодны. Ваши большие пальцы — это привилегия. Ваша клятва — это долг. Ваше тело — это инструмент.”

Женский голос, как всегда, пробирался в самое нутро, заставлял почувствовать течение крови по сосудам. Он моргнул несколько раз и вернулся в мир сине-зеленой реальности неоновых вывесок и бесконечного полотна облаков. Визоры, словно отдыхая в отсутствии хозяина, перенастроились, усилив яркость и контраст окружения. Каждый темный угол, каждый подозрительный оконный проем был в захвате вспомогательных систем. На грудь давила спрятанная под плащом кираса из керамики с добавлением полиармированной сетки. Сапоги с бронированными накладками и толстой глушащей шаги подошвой, скрытая кобура на боку — при нем были его самые любимые игрушки для работы в пограничных районах.

Джейкоб Бридж глухо вздохнул через маску-респиратор и, поправив коричневую шляпу с подкладками, двинулся через узкие переулки. Слова строгой девушки позвякивали в голове наемника, как битое стекло в ведре. Он шёл машинально переставляя ноги. Часть работы делала привычка, другую часть делали импланты. Мысли уплыли далеко за пределы улиц Мегаполиса. Они перелетели через Аутбэк, потерялись среди безжизненных скал пустоши, унеслись дальше с ветром, подхватившим мысли вместе с песком и пылью. Прямиком в сети тоннелей и заброшенных шахт на юге, прямиком к кошмару. Бридж практически забыл, как именно потерял рассудок. Его сознание было как будто подвязано нитями. Высушенное полотно, которое покрывалось новой краской, трещало от натяжения, рвалось от тысячи новых слоёв.

Я и раньше был таким. Так хотел сделать что-то со своей жизнью, что теперь разгребаю дерьмо за своими тюремщиками. Очень тихо тут. Слишком. Тот мальчик мимо которого я прошел так странно посмотрел на меня. Явно информатор. Ну и ладно. Диалога у нас не выйдет. Да и оделся я не для разговоров. Свой лучший костюм для клубного вечера остался дома. Очень смешно. Смотри как твое волнение тебя не подкосило бы. Там всего десяток человек максимум, и они в рванье и с баллистическим оружием. А ты нарядился словно тебе заказали наркобарона. Если они не дураки, то увидят твое волнение. Ну и что? Сбегут или будут сопротивляться — не важно. Ведь они все дураки. Ладно, почти все.

Во внутренних дворах и правда было пустовато, даже для этих узких уродливых местах из бетона, железа и армированного пластика. Менялись только цвета: зеленый, красный, желтый, розовый, синий, зеленый, синий, фиолетовый… В этих местах уже чувствовался лоск жизни под напряжением, но яркие и роскошные дизайнерские решения в этих трущобах замещались вездесущим неоном и разноцветными лампами. Джейкоб старался даже одними глазами не смотреть на гуляющих или просто стоящих под легким дождиком, людей. Он отвергаю паранойю, душил её, как несуществующий концепт. И тем не менее был ее заложником.

Вот он, этот дом. Ничем особо от других не отличается. Но такой знакомый, такой понятный, словно сам там живу. Конечно знакомый. Ты второй день видишь его во сне. По ощущениям все двенадцать часов. Ты уже помнишь расположение комнат лучше морщин на лица матери, Джейк. Как же тебя угораздило так дешево продать свою душу?

Скорее по привычке он набрал квартиру Грегора в домофоне. Он ничего не ждал, в кармане уже был заготовлен “скелетный ключ”. Но интерком сменил гудки на шипение полусгнившей проводки и он услышал сквозь скрип усталый голос контрабандиста.

– Мне сказали что ты придешь. Я не думаю, что мы сможем договорится.

– Не все ли равно? Если ты знал, что я приду, то должен знать, что твой оружейник больше к тебе не вернется. У тебя все еще есть деньги и связи чтоб успеть сбежать из этого Мегаполиса, пока тебя не накрыли и ты не сдал своих поставщиков.

За треском из интеркома не было слышно ответа, ни предложения, ни ругательств, ни мольбы. Грегор ответил, когда убийца уже потянулся за электронной отмычкой.

– Я не могу бросить все. У меня есть связи и меня так просто не возьмут даже со всеми ордерами. Передай своему культу, Джейкоб, что я не сбегу.

– Они это знают. Поэтому я и здесь. – под маской наемник улыбался смакуя уже позабытое чувство превосходства и авторитета, которое сам услышал в своих словах. Ответ по ту сторону не заставил себя ждать.

– И я знаю почему ты здесь. Слушай, если мне нужно остаться в городе и прикопать часть своих клиентов — я готов. Давай обговорим это как цивилизованные люди.

– Я работаю не на цивилизацию, Грегор.

– Да-да, но мне есть что положить на алтарь кроме жизни, я думаю твои друзья будут удовлетворены. Давай, я жду тебя в офисе.

Замок на двери открылся, интерком не дожидаясь ответа погас. Бридж вошел внутрь держа руку на кобуре и пошел к лестнице.

Это и правда могло быть полезно. Никаких убийств, наконец-то никаких убийств лунатиков, убогих и ублюдков. Очень не хотелось проверять есть ли у охраны Грегора пояса смертников и сколько из созданного, таинственным оружейником, контрабандист оставил себе. Слишком просто, меня явно пытаются просто пристрелить на подходе. Хорошо что я не поехал на лифте. Умереть от взорванных тросов упав с восьмого этажа, умереть как Волди “Вольт” - это слишком просто. Десяток, человек. Может чуть больше. Их много и у них в руках мерзость пустошей, но этого ведь не хватит. Да и на меня не сработает. Спасибо Хозяевам. Они это понимают. Они должны понимать. Может это не засада. Грегор человек чести, но загнанная в угол крыса жертвует даже самым сокровенным. Может предупредить их? Нет. Это глупо. Если передо мной будет хоть один человек или дрон с оружием — они все умрут.

Его шаги эхом отдавались на белой обшарпанной лестничной площадке. Старые камеры с содраными наклейками преследовали его тихо жужжа. Респиратор на маске пропускал лишь стерильный безвкусный воздух подходящий бледно-больничному освещению и общей пустоте на каждом этаже. Наконец он остановился перед дверью рядом с наполовину стертой бирюзовой цифрой 5. Гул электрической лампы замещал собой тревожную тишину, а ее свет мешал рассмотреть коридор сквозь сетчатое стеклышко на двери. Он вошел, сделал несколько шагов по грязному полу и остановился придерживая плечом вход, смотря на пустой коридор с двумя рядами дверей. Никого. Пол со следами разноцветных мелков и пылью по углам. Ряд тусклых зеленых ламп на потолке. Несколько из них разбито. Все двери закрыты, нет даже шума жильцов.

Это ловушка. Стены слишком толстые для сканера тепловых сигнатур и ублюдки вообще не шумят. Меня хотят убить прямо в этом коридоре. Притаившись за одной из дверей.

Бридж дрогнул, но холодным ручьем на него полился голос загадочной девушки. Чужая воля пересилила его осторожность. Воспоминание потянуло ноги наемника вперед, неумолимо толкая его к своей судьбе. Рука лежала на кобуре десяти миллиметрового пистолета-пулемета “Тонд”. Механизм смартгана едва требовал целится, так что вторая рука на поясе сжимала рукоять простого баллистического пистолета. Микрофон улавливал шум лифта, шелест одежды, но больше ничего.

Наемник шел навстречу своей смерти, когда на середине сразу из двух дверей, прошивая насквозь тонкую сталь, прорезая тишину, пули вонзились в стены, в пол, в потолок и, конечно, в Бриджа. Плащ мгновенно начал тлеть от порченной силы оружия культистов, двери оплывали как тающий лед.

Но кираса и пластины выдержали. Наемник упал на спину, оттолкнулся ногами от пола на метр назад, попутно доставая “Тонд”. Смартган уже захватил звуковые сигнатуры стрелков, он направил оружие на стену отделявшую от него дверной проем — охранники побоялись вылезать на линию огня, но это было неважно, главное, что они не двинулись с места. Воздух прорезал неравномерный лай оружия, каждый выстрел отдавался словно разным тоном. Пули прошили стену насквозь. Позади распахнулись двери, но Джейкоб даже не развернулся. Отметив нейроинтерфейсом источник звука, он завел “Тонд” за спину и разрядил оставшийся магазин в охрану сзади. Не было даже криков, не было плача, предсмертных бормотаний. Люди умерли еще до того, как последняя сияющая синим ободком гильза падала на пол.

Двери лифта начали открываться. Наемник прыжком встал на ноги, направил вперёд пистолет. Трое. Они сидели, как оружейный расчёт, за винтовкой, которой обычно стреляют по машинам и пехоте в экзоскелетах. Выстрелы из пистолета успели убить одного помощника снайпера и подавить стрелка, пока Бридж прятался за дверь липовой квартиры.

Выстрел прямо в грудь из дробовика. Еле держащиеся куски керамики слетели, стальные шарики застряли в армированной сетке. Бридж ответил одним выстрелом из пистолета. Мужчина лет пятидесяти. В бронежилете. Темные короткие волосы, под ними красное месиво — все, во что превратилось его лицо. Он рухнул на диван, с которого и выстрелил. Мгновенно окрасил мебель кровью и розоватым цветом своих мозгов. Наемник достал из подсумка запасной магазин заполненный сияющими синим патронами и зарядил пистолет-пулемет.

Гром выстрела из пушки на треноге. В сантиметрах от наемника, через всю комнату, пронеслась пуля впившись в тело мертвеца. Она, пробив его насквозь вместе с бронежилетом и диваном, пробила еще одну стену и, судя по звуку, разбив окно вылетела на улицу. Крики подсказали, что пуля улетела в обычную жилую квартиру. Джейкоб направил “Тонд” и дал короткую очередь через отверстие, оставшееся после выстрела.

Очередь поставила точку в хаосе. Пропустила вперед тишину. Теперь звуковые сигнатуры отмечали квартиры с обычными жильцами. Если охрана и осталась — они вели себя слишком громко и, судя по звукам, просто прятались под кровати и в шкафы.

Джейкоб выглянул в коридор. Двери лифта пытались закрыться — мешало мертвое тело, грудь которого словно вывернули наизнанку. Экспансивная пуля выпущенная “умной” гильзой, пробила бронежилет и взорвалась в грудной клетке. Трупы остальных охранников были в похожем состоянии. Развороченные тела лежали у дверей квартир. Мятые бутоны на красном ковре.

В голове у Бриджа не было ничего. Еще до выстрелов, как только он дошел до середины коридора, его словно отключили. Поставили на его место более подходящего убийцу. Он без особого интереса разглядывал трупы, пока шел к нужной двери. За дверью отчетливо виднелись две звуковые сигнатуры. Он мог бы просто расстрелять их сквозь дверь, но ему хотелось взглянуть в лицо контрабандисту. В конце концов квартира была не заперта.

— Слушай мой голос! Слушай! Мой! Голос! Мы с тобой на твоей квартире, меня зовут Рин Мак’Трелони, тебя зовут Грегор Найт. Ты торговец оружием. Ты торговец. Тебя никто не зовет, я тебе не угрожаю! Слушай мой голос!

Рин опоздал. Он понял это ещё когда пришел и посмотрел в глаза Грегору. Он резко осознал, что скорее всего не выберется отсюда живым. Конечно у торговца всё было схвачено. Конечно это не сработало. Рин это понимал. Он правда пытался остановить контрабандиста, но ему не хватило смелости схватить ствол первым. И теперь Грегор целился “Болью” прямо в сердце техника. И мозги торговца оружием плавились от порчи револьвера. Оружие, манифестация воли безымянного демиурга, почувствовало страх и воспользовалось им как вожжами одержимости. Где-то в зрачках Грегора виднелось осознание ужаса ситуации, где-то там его душа хватала ртом воздух. Душа, связанная ржавыми цепями яростного бога.

– Посмотри на него, парень. Его переучивают. Его микросхемы уже припаивают к новому языку.

Рин обернулся. На наёмнике был истлевший плащ и побитая кираса. На шляпе была рваная дыра за которой виднелась помятая пластина. Синие окуляры маски безжизненно смотрели на техника, пока гулкий фильтрованный голос издевательски комментировал их сцену. Грегор был поглощен борьбой за свою душу, он даже не обернулся.

– Узнаю этот револьвер. Если он выстрелит из этой красотки, то мы оба отправимся на корм демиургу и несколько квартир за твоей спиной распотрошит в жуткую массу. – флегматично произнёс Бридж.

– Может тогда застрели его!?

– Теперь уже не могу… Профессиональная этика. Но у меня есть идея получше.

Джейкоб осторожно подошел к парализованному и снял маску. Это было нелегко. Опасно. Унизительно. Но так было правильно. Собираясь с силами Бридж вспомнил суровый пейзаж пустошей. Вспомнил овраги и скалы, заброшенные скважины. Вспомнил десятки глаз на потолке. На каких-то несколько секунд он отпустил свою человечность, которая отказывалась признавать то тёмное место “домом”.

Убийца наклонился, коснулся губами виска контрабандиста, его рука легла на противоположное плечо Грегора, сжала в неловком, но братском объятии. Теплый прилив холодного океана скорби. И тогда торговец услышал её. Бридж не был уверен, что контрабандист услышал тот же голос, что и он сам. Он даже не был уверен, что Грегор услышал женский голос, но он явно повиновался ему. Осколок души безумца из недр скважин услышал просьбу и взял свой скромный дар — всего лишь еще одну душу.

Как настоящие братья они обменялись по справедливости. Джейкобу досталась “Боль”, Грегор получил автоматический пистолет и небольшую сумку, которая была на другом боку наемника.

– Где твое оборудование, Грегор?

В ответ торговец молча, с пустым взглядом, показал дулом пистолета за старые школьные парты, на компьютерное оборудование, деревянные ящики и оружейный сейф.

– Хорошо, посиди тут Рин, а ты, брат, расставь всё это по местам.

Они управились за несколько минут, торговец расставил заряды термита и сжег все данные в логове, всё оружие. Это было рискованно, Бридж не знал, кто ещё мог притаится в резных гравюрах на дулах и рукоятках. Но они сейчас были на короткой ноге с хтоническими силами и их яростным хозяином из недр. Всё, что оставил себе наёмник — небольшой чип данных с камер наблюдения. Маленький сувенир, который он взял в тайне от Рина.

Запуганный, сильно помрачневший техник шел следом за наемником к лестнице.

– Ты всё ещё хочешь вернутся домой, парень? Я слышу сирены.

– Думаю да. У меня нет выбора.

– Хах… нет. Ты понятия не имеешь, что значит не иметь выбора.

– Надеюсь так будет и дальше. – со вздохом сказал Рин.

– Думаешь за вами не придут… Что же. Могут и правда не прийти. – наёмник коснулся чипа в кармане. Осколок чужой судьбы – Зависит от того, найдут ли они что-нибудь стоящее раньше и насколько много у тебя знакомых с моими нанимателями.

– К счастью немного. А ты в их числе?

Неожиданный вопрос заставил Джейкоба Бриджа по новому взглянуть на собеседника.

Он умён. Чертовски умён. Понимает, что его жизнь зависит от пары нужных слов.

– Зависит от того, всё ещё нужна ли тебе работа. – осторожно произнёс наёмник.

– Пока ты работаешь на этих… своих нанимателей нет. Но в другой ситуации... было бы неплохо. – ответил Рин, чувствуя, что одной репликой меняет свою судьбу.

Человек перед ним без маски теперь казался сильно похожим на обезумевшего контрабандиста. Техник понял, что так и выглядят похитители людей. Это и есть лица тех, кто устраивает взрыв бомбы с нейротоксином на площади. Это лицо хозяев подземных бригад рисующих пауков на стенах кровью. Это лицо фанатиков жертвующих собой чтобы стать выродками-мутантами ползающими по стенам коллекторов.

Джейкоб Бридж задумался. Ответ был недостаточно хорош, чтобы раздавить чип в кармане. Но было в нём что-то важное. Обнадеживающее. Кажется пришла пора доверится воле случая. Он понял, как поступит. Сила, что рассыпала по улицам копов и корпоративных убийц была ему знакома, но деталей он не знал. Даже избегал их. Идеальные условия для испытания судьбы.

– Я тебя услышал, Мак’Трелони. Надеюсь мы ещё встретимся. – Пробормотал наёмник, развернулся и пошёл к выходу.

Выстрел за спиной заставил Рина обернуться. Звук был явно из квартиры Грегора. Теперь там пахло сажей и жженым полимером. Взгляд техника упал на детей нищих жильцов из соседних квартир. Они бесцеремонно ползали среди кровавых луж. Деловито, как птицы-секретари, собирали в карманы гильзы с синим отблеском.

Глава 7. Спасение

C того момента, как умер Грегор, прошло четыре дня. В доме был переполох: совет устроенный Густавом и сообщения о полицейских облавах, серьёзно насторожили всех. Некоторые не выдержали и сбежали чтобы пропасть без вести. Многих других удерживал страх, что бежать некуда, а те, кто попытались, просто сами попали в руки полиции или культистам безымянного демиурга. Хотя Рин сказал, что они сожгли все данные, а следы сделок с таинственными людьми из коллекторов удалось замести, тревога никуда не пропала. Сообщения о чужом горе были обрывочны и бессистемны. Куда-то копы просто приходили с ордером, арестовывали парочку человек и удовлетворялись этим. На контрасте: несколько притонов смели подчистую. Не оставив ни одного свидетеля.

Хелен пришлось хуже всех: С того дня Солнце ни разу не ответило на её зов. Это не был самый долгий перерыв в их отношениях, но точно самый напряженный. И наконец это случилось. Почти сразу, как Хелен начала ритуал, Солнце ответило. Золото разливалось по комнате. Окрашивало всю мебель, пол и стены своим божественным присутствием. Оранжевые нотки прорезали золотую плёнку, касаясь лица Хелен. Языки пламени на закатном облаке. Бледное лицо расслаблено, руки на коленях, к позвоночнику подключен аппарат интеграции с ВР и концентрации импульсов. Помогает сфокусироваться, помогает почувствовать натяжение каждой мышцы, изгиб каждого сустава. Прямо сейчас эта связь была особо отчетливой. Особенно сильной.

Солнце говорило с ней. Оно не бормотало на границе сознания, не оставляло мутных знаков. Солнце, своим тёплым и необычным языком, общалось со своим оракулом настолько мягко, насколько возможно для хтонического божества.

Этап познания пройден. Настал этап перемен. Первые рассветные лучи одарили тебя теплом величайшего из союзов, но наступающий день испепелит гомогенных и статичных. Преодолеть эти парсеки до безопасного места могут лишь перемены и те, кто умеет меняться. Ты родилась в семье нищих, ты прожила жизнь перспективного ученого, ты вернулась к истокам своего рода став оракулом. Ты променяла комфорт на богатство, а богатство на сакральность. И теперь ты почти готова променять сакральность на комфорт. Но комфорт статичен и ты умрешь. Где твоя жажда познания? Где твое желание спасти ту часть себя, что отрицает страх и абсолютность агностицизма? Тебе никого не спасти и не спастись, если ты остановишься. Облака закроют меня от тебя, а их тени разорвут тебя на части оставив бессильной перед всей вселенной. Но мне нужен Оракул, во всех временах и местах. Мне не нужна жалкая флуктуация, которая останется после теней. Тучи сгущаются. Ты готова была обменять душу на сотую часть процента всех моих знаний. Теперь ради них тебе придется спасти себя, мой Оракул. Я не признаю смерть. И смерть не признает тебя, если ты готова. Ты готова, Оракул?

Хелен ответила не раздумывая.

Глава 8. Услуга

– Паршиво конечно. Мы запросили отряд Кибер-штурмовиков, а нам дают одного старпера-посмертника.

– Нина. Это огромная удача, что КШК хотя бы подключились к этому заданию и дали хоть кого-то. К тому же нам достался не просто старпер-посмертник.

Бывший старший офицер подняла бровь, посмотрев на детектива. Они стояли рядом с крио-капсулами в лаборатории полиции округа.

– Нам достался лучший старпёр-посмертник. – Хьюго хлопнул рукой по металлическому корпусу капсулы. К поднятой брови прибавился язвительный оскал. Нина пыталась найти хотя бы намек на то, что детектив пошутил, но безрезультатно.

Процедуры уже завершались и через незаметных пять минут дверь капсулы отодвинулась полностью открыв ее хозяина. Рост чуть выше двух метров, все тело кроме головы и груди состояло из темно-бежевого и серого металлов со сплавами, которые обычно лепят на мехи. Среди аугментаций там, где еще проглядывалось тело, оно было защищено выдвижными пластинами. На голове был заткнут за спину раскладной бронированный капюшон-шлемофон. Угловатые формы, многие детали явно были заменены на новые. Исполинская и неестественная ширина делала силуэт киборга ещё более пугающим. Почти нетронутое лицо с узким визором вместо глаз, было покрыто старческими морщинами и седой бородой спрятавшейся за стальным воротником. Узкое лицо старика-посмертника вытянулось, тело механическими движениями стянуло с себя трубки аппарата жизнеобеспечения. Шаги стальных ног грузно прогремели в лаборатории, отдаваясь эхом, словно где-то рядом на железный перон упал грузовой поезд.

– Hallo und fahr zur hölle! – прохрипел баритон старика внимательно разглядывая Хьюго. – Ты изменился, детектив, стал старше. И старшим тоже стал. Arschloch.

– Я тоже рад тебя видеть, старик. В курсе последних новостей? – на лице Хьюго появилась улыбка, но быстро уступила место уже прижившемуся пасмурному выражению лица.

– Ещё бы не видел. Arschlöcher кормят мой мозг с ложечки всеми полицейскими новостями вашего вонючего города и, особенно, вашего вонючего Пограничья. Тебе повезло, что им удалось разбудить меня. Я видел во сне планы здания и диссидентов. Видел приказы. Вас обоих послали бы на убой без меня. Ублюдки наверняка подготовились. – он повернулся к девушке, на бородатом лице проступила кривая улыбка – Честь имею старший офицер Лоугрей. Соболезную, что вас поставили к этой канцелярской крысе с оружием.

– Бывший старший офицер Лоугрей. – улыбка Нины была искренней, даже неприятное напоминание не укололо ее. В старике чувствовалась сила танкового залпа. – С кем имею честь сотрудничать?

– Richtig, Manieren. Отставной капитан, посмертник Кибернетического Штурмового Корпуса, группа “Анафем”, Освальд Дитрих. В общей сложности служу этой богами оставленной дыре сто девяносто четыре года.

– Ого. Вы, можно сказать ветеран для ветеранов.

– Мягко сказано, учитывая наше отделение. Если меня разбудили, значит вы, дамочка, уже нахлебались в нашем пограничье достаточно говна, чтоб понять насколько плотно культисты кормят им полицию.

– Все еще в… предвкушении от главного блюда, капитан. – Нина хотела добавить ещё что-то, но ее коммуникатор просигналил несколько раз. Она мельком взглянув на него наигранно-страдальчески вздохнула. – Ладно, пора дать очередной брифинг очередной группе любителей коротких соломинок. Увидимся наверху.

– Достойный настрой. До встречи, офицер.

Она вышла хлопнув за собой дверью, скорее по привычке. Хьюго ловко присел на круглый стул без спинки смотря вслед девушке.

– Бывший? – Освальд развернулся к Хьюго в недоумении.

– Сетевым курьерам стоит лучше обновлять полицейские базы данных для тебя. – со вздохом ответил детектив.

– Hör auf. Так что случилось? Неужто ее погрыз этот ваш новый бешеный пес из коллекторов?

– Так и есть. Судя по докладу у ее отряда чуть не отделили разум от тела скормив какому-то культисту-кузнецу. Ей стоило позвать кого-то из наших, когда выяснилось, что порча пробралась в Мидтаун…

– Но она решила, что умные пушки и боевые импланты решат все вопросы даже с фанатиками.

– Ага. Жертвоприношения не произошло. Она позаботилась об этом лично. И осталась единственной пережившей неудачную операцию. Для руководства ее понижение и отправка к нам, это перевоспитание и закрепление урока. Для нее... это месть и риазат. – детектив достал сигарету и закурил. Взглянув на посмертника, он протянул ему ещё одну сигарету.

Освальд глубоко затянула и, с сигаретой в зубах, стал обшаривать окружение в поисках деталей для своего старого-нового тела, подстраивая забытые техниками мелочи.

– Scheisse. Я еще сорок лет назад говорил, что мудакам из внутреннего круга в своих кожаных креслах надо устраивать детские презентации для своей кибер-полиции. Наглядно показывать чем мы отличаемся от своих коллег по цеху. Они даже не знают, какие сплавы лучше блокируют скверну. – ворчливо пробурчал он, скорее для самого себя.

– Мы работаем и умираем только для того, чтобы они никогда этого и не узнали, Освальд.

– Плохо работаете. Особенно ты, Хьюго. Как тебя угораздило вписаться в облаву типа “найти и уничтожить”? У тебя аллергия на пенсию?

– Это личное дело. – пробормотал Хьюго Бикош – Мне пришло анонимное послание. Это явно тот, кто хорошо меня знает, или знает тех, кто хорошо меня знает. Там были записи с камер одного контрабандиста, которого мы не успели принять. Явно работа корпоративного убийцы. На камере товар культистов купил какой-то техник. Я отследил где он живёт, пробил интересные наводки по этому дому. Они приторговывают наркотиками и оружием. Вообще не наш уровень, но это логичное место, откуда ближайшие сектанты могут брать товар, к тому же у них там последователи Одри.

– Маловато зацепок, не находишь?

– Твой начальник сказал мне то же самое. Но хотя бы дал тебя разбудить, по старой памяти. Я настоял, что этот дом может быть важным, и мне ответили, что в таком случае проводить облаву нужно лично мне.

– А корпорации подкинули приказ на ликвидацию. – усмехнулся Освальд закрепляя запасные детали к экзоскелету. – Тебе не жаль этот сброд?

– Если я прав, то их незачем жалеть. – ответил детектив холодно посмотрев в глаза посмертнику.

– А если нет? – спокойный вопрос старика завис в воздухе. Хьюго отвернулся и выбросил в окурок в мусорное ведро. Криокапсулы тихо гудели, заполняя тишину своим баритоном.

Глава 9. Фатум

В 19:05 старик Ангус заметил двух странных людей у основания дома, но не придал этому внимания. Прохожие были в штатском, передвигались явно со скользкой? неловкой инерцией алкоголиков, держась друг за друга. У Ангуса были дела поважнее, — он обивал стены квартиры изоляционной сеткой шепча молитву Одри Мудрому. Периодически он переводил взгляд на фреску на стене, где в макабрическом гротеске призывно стояло существа со свиной головой. Под ней лежал ящик гранат, оставленный Мак’Трелони.

Пьяно пошатываясь, от дома отходили двое хакеров, уже разобравшись с энергорубкой жилого здания. Все были заняты молитвами, запечатываниями, прослушкой полицейских волн, слежкой за цветом мигалок. Никто не подумал считать увеличивающееся количество гражданских тонированных машин со странными номерами, что стояли у соседних домов. Никто не пытался искать закрытые каналы связи вслепую. Даже Рин, который проверял подсеть на вирусы, даже он не проверил послабления в энергосети. Они ждали обыска, возможно облавы обычного полицейского спецназа. О методах полиции, подкрепленной КШК и корпорациями, они знали слишком мало.

– Круг сужается, der detektiv. – грузовик с укрепленной подвеской всё ещё немного прогибался под весом посмертника. На одной кибернетической руке уже была закреплена двуствольная автопушка “Инграмм-3”, которую обычно ставят на треногу. Она была заряжена раздельными патронными лентами - электромагнитные и экспансивные. К спине была приставлена база для дронов низкопрофильного компьютерного наполнения. На трицепсе левой руки торчало короткое толстое дуло дробовика.

– Как и полагается. Мы хорошо подготовились. – ответил Хьюго оглядывая собравшихся внутри: несколько техников, два старших офицера полиции, приставленных к их маленькому отряду. Ну и конечно Нина, которая нервно играла с сигаретой пальцами одной руки.

– ”Ночь-2” и “Ночь-4” на позициях. У нас есть доступ к мейнфрейму умного дома и электросети. Капитан ставит таймер в пять минут. – доложил сухим заспанным голосом один из техников с ноутбуком на коленях. Мужчина сидел на скамье для пассажиров, в компании трех пустых банок кофе. На лице смесь кислой усталости и легкого облегчения.

– Подтверждаем готовность. – сказал Хьюго повернувшись к технику и добавил уже остальным – Хорошо, что он не внес поправок. План слишком хорош для такой ситуации.

– Слишком хорош, чтобы сработать без трещин… Wie immer. – проворчал Освальд.

– Естественно. Надеюсь только на трещинах и остановимся.

Они действительно сужали круг, сдавливали цепь на горле у дома Густава. Четырехэтажное жилое здание, такое же, как и все прочие вокруг. Неправильной формы, с несколькими резкими углами и разделенными блоками. Всё это делало дом похожим на школу или муниципалитет.

Постепенно те, кто знал как выживать в этих местах, замечали подвох. Отступали и убегали, или прятались в домах, собирались у окон, включали камеры, набирали номера на телефонах. “Лэсли, не возвращайся домой сегодня, иди к своей сестре, я потом объясню, пока.”

Конечно у Густава и его друзей по жилью были информаторы среди соседей, но из тех, кто мог пересилить риск быть прослушанным и захотел предупредить неудачливых жильцов, не было ни одного успевшего к первой фазе атаки.

Через пять минут после объявления Капитана полиции, формально руководившего операцией, все начало происходить с чудовищной быстротой.

Перехваченное питание дома дало резкий скачок напрягая каждую лампу, перегружая каждый электронный замок. Злобный механический гул, исторгаемый словно самим зданием, продолжался несколько секунд, пока пущенные вирусы пытались нащупать ключ у изолированных систем. А после — звук разбитых стёкол, сломанных механизмов и наконец… тьма.

Вечер, 19:25, все окна в доме резко потухли, оставив лишь несколько очагов неживого света от чудом оставшихся в живых приборов и переносных устройств. Спецназ высыпал из машин, занимая огневые позиции во дворе. В тёмно-серой броне напичканной датчиками, они почти сливались с асфальтом и бетоном. Это не были бойцы КШК, под каждой бронёй всё ещё был человек. Но они были самым элитным и опасным, что могла бросить полиция на улицы города своими силами.

Детектив шёл рядом с офицером Лоугрей, посмертником Дитрихом и еще двумя полицейскими из штурмовой группы, закрепленной за ними. Они не успели занять свою позицию перед одним из черных ходов, когда их пять минут ужаса запустили свой отсчет первой кровью.

Из главного входа выбежал человек. Молодой парень в одной майке и домашних шортах держал на руках тело. Трудно было разглядеть пол, лицо было укрыто длинными бирюзовыми волосами, а по телу была размазана кровь и сажа, идущая от контактов для глубокого подключения к сети. Хотел ли парень позвать медиков или бросить трепыхающуюся жертву в полицейских — он не успел. Тихий стрекот винтовок с глушителями, и сразу несколько борозд прошивших оба тела. Вокруг первых жертв вспенились фонтанчики пока они, изуродованные от пуль, падали на землю в лужу крови приправленную бетонной крошкой.

Все лишние звуки утихли, детектив в шлеме и бронежилете под плащом, шел за спиной у Освальда, который был в авангарде их группы. В руках табельный модифицированный револьвер. В голове ни одной мысли, ни одного слова. Он уже участвовал в рейдах. Как это изредка бывает, руководство пытается осадить детективов или ретивых офицеров предлагающих эффективный, но затратный план. Они ставят их в ряд со штурмовой группой надеясь на страх или гордость. Иногда это работало, но принципиальность и уверенность в собственных мотивах, не позволила ему уступить. Честность — это записывать себя в средства, которые оправдывают цель. Это то, что Хьюго решил для себя и то, что порой спасало его от отставки или трибунала.

– Они начали. Да-а, они начали. – пробурчал посмертник. Его капюшон уже был надвинут на лицо, под бородой скрывались укрепления для челюсти.

Четыре миниатюрных дрона, жужжа пропеллерами, поднялись с базы на его спине в воздух, и начали выискивать огневые позиции культистов через окна. Один из дронов опустился и, дождавшись пока небольшой отряд выбьет дистанционным подрывом черный ход, залетел внутрь, передавая Дитриху термическую картину коридоров утонувших в темноте.

– Двое, третья дверь слева, один за поворотом справа, прямо по коридору ещё один, лежит на полу. Двигаемся.

И перемалывающий кости таран заработал. Они двигались по темному коридору, прикрываясь за корпусом посмертника или полицейским щитом одного из офицеров. Хаос вокруг пробирался через коммуникации и команды — выстрелы, крики, взрывы светошумовых или осколочных гранат.

Команда от дредноута, он заваливается в очередную дверь и его автопушка гремит на весь этаж разрывая тела на части. Полицейские следом заходят в пустые помещения, тычут стволами дробовиков в толстые одеяла, отпирают шкафы выстрелами картечи.

Хьюго с и Ниной прикрывали Освальда, выстрелами из револьверов. Выйдя на одну из площадок, детектив видел, как дальше по коридору идет штурмовой отряд. Подняв оружие, расталкивая тела и жалкие баррикады в виде опрокинутой в коридоре мебели, они шли шаг в шаг. С отблескивающими фиолетовыми окулярами противогазов-масок, они были похожи на призраков. Безмолвные, почти бесшумные, фигуры неестественно быстро передвигались для габаритов их угловатой брони и массивного снаряжения. Все команды и указания были на внутренней частоте. И все, что слышал очевидец — это стрёкот оружия и глухое механическое бормотание.

С лестницы, к которой двигался костяк рейда, раздался старческий крик. Бикош не смог различить слов за выстрелами, но даже услышав не смог бы понять смысл. Только не сейчас.

В ответ на подавляющий огонь по лестичной площадке, в стороны штурмовиков полетело несколько гранат. Само пространство заискрилось, гул и щелчки озвучили светомузыку на снаряжении спецназа. Несколько человек упало на колени, как роботы на последнем заряде батареи Их начали оттаскивать неловкими замедленными движениями. Ответный огонь вслед за этим оставил на полу еще несколько окровавленных тел.

– Этот запах... Откуда у них ЭМИ? – Нина сказала это спокойно, но лицо она контролировала хуже голоса.

– Чудеса жизни на периферии, frau. Похоже ваш загадочный техник постарался. Все равно паршиво. Двое, прямо за дверью и один за углом в санузле. Сейчас пробью, прикройте слева.

Детектив заучил коридоры и комнаты этого места как мог, но постоянно, всего на мгновения, забывал где они относительно этого дома. Одинаковые коридоры запутывали сознание, заставляли тревожится.

Оправившись от внезапной атаки, группа в центре соединилась с группой Бикоша. Шум лопастей и практически однозвучный визг многоствольного орудия раньше интеркома сказал, что на крыше началась своя чистка с вертолета и скоро их будут встречать с другого конца. А пока им оставалось чистить этажи. Они распределились по ним, механические призраки шаг за шагом двигались вглубь, “чистили” каждую дверь. Хаос стихал. Поняв ситуацию жители дома просто молча готовились защищаться и умирать. Ритуальное оружие, мороки и заклятия едва подкашивали подготовленных к оккультизму штурмовиков. И жители умирали с лицами полного изумления и обиды на Одри Мудрого и других демиургов, что не спасли их сегодня.

Группа с Освальдом вышла с лестницы на одном из этажей. Тут было меньше людей, чем внизу, а очередь из автопушки окончательно очистила коридор.

– У шестой двери справа заглох мой дрон. Следите за той частью внимательно.

Они медленно передвигались, когда внезапно из распахнувшейся шестой двери выдвинулось импровизированное боевое укрытие. Автопушка отбила очередь электромагнитных. Укрытие прогнулось от выстрелов, но не треснуло. Из-за него высунулось дуло “Дастина-крига”. Через коридор пролетели фиолетовые трассеры. Прикрывавший Освальда офицер с криком отбросил свой щит. Детектив с пустой головой смотрел, как вмятины в щите опухают и плавятся, как сыр в микроволновке. Офицер кричал упав на колени и сдирая с себя перчатки вместе с оплавленной кожей. Выстрел револьвера, тело ударилось головой о стену оставив кровавый отпечаток и упав на бок. Нина хмуро вставила новый патрон в барабан, пока Хьюго выцеливал стрелка из-за плеча посмертника.

– Ваш техник. И с реликтом как минимум третьего класса. Держитесь за спиной или вас добью уже я. – прогудел из под капюшона Освальд и начал двигаться вперед, медленно стреляя короткими очередями по укрытию и добавляя наручным дробовиком.

Справа громыхнуло крупнокалиберное нечто. Пуля пробила стену, впилась в бронированный корпус железного великана. Он отшатнулся, утробно зарычал перестав стрелять. Хьюго прищурился и отметая все прочее прицелился на край выставленного в коридоре укрытия. Когда посмертник перевел пушку на дыру и разрядил длинную очередь; когда полицейские вместе с Ниной стали заходить в комнату, пользуясь, что тот явно стрелял с упора; когда крупный пухлый парень поднял голову с задернутым над укрытием “Дастин-кригом”, детектив выстрелил. Пуля мелькнув еле заметным голубым лучом прошила техника у виска и тот грузно ввалился назад в квартиру. Из комнаты рядом, откуда стреляли из орудия раздалась ругань и крики. Освальд расстрелял оставшиеся патроны через проделанную крупнокалиберной пушкой, дыру, и покряхтывая встал перед дверью закрывая собой проход. Но желающих поучаствовать больше не было.

Через несколько минут, с подкреплением с крыши, все было кончено. Хьюго помог офицеру вытащить из комнаты раненую Нину.

– Их там было двое. Посмертник сразу пристрелил какого-то панка за пушкой. Но его прикрывал здоровый хер с дробовиком. Он ранил офицера Лоугрей, а потом, пока мы проталкивались через нее, разбил прикладом противогаз и лицо офицеру Идара. Он остался внутри. Паршиво его приложили.

Глава 10. Трещины

Рин лежал в своей комнате. Свернулся на бок, голова залита кровью. Пистолет-пулемет лежит у ног, тоже весь в крови. Он видел как по коридору в два ряда прошлись полицейские во всем обмундировании. Противогазы блестели в оранжевом свете костерка из противоположной комнаты. Рин хотел-бы не видеть, но его парализовало, словно запекшаяся кровь на веке не давала тому закрыться.

На входе в его комнату встало двое. Он не видел лиц, только строгую одежду заляпанную всеми оттенками красного.

– Кого там поджарило?

– Кто-то устроил себе сеанс виртуальной реальности, когда мы подали питание. Тут есть изоляция, защита. Вероятно вирус прогрызал эту комнату несколько секунд, прежде чем спалил нервную систему бедняги.

– Потушите, не хватало ещё, чтобы улики сгорели.

– Уже послали за огнетушителем. Слышите выстрелы? Недобитки остались, какой-то дед кажется сидит на ящике ЭМИ-гранат. Вы это проглядели.

– Да. А этого парня мы недооценили. Думаю он тут нам работу и усложнил. У него свет горит, компьютер ещё работает. Кто его знает что там ещё. Перед тем как заходить, надо попросить наших все отключить дистанционно.

– А что вы хотели? Это вам не Аутбэк, где летающая машина глохнет через пол часа. Хороший техник, знающий эти их ритуалы, тут всё ещё ценнее наркоторговца. Нехорошая игрушка конечно у него оказалась. Кажись от тех самых. Вы не прогадали, детектив.

– Да. От тех самых. Только кроме нее что-то тут ничего нет. Я видел символы Одри, это явно культисты, но не тот уровень. Готовились к облаве на левиафана, а перебили стадо овец. Овцы конечно организовали собственный оккультный притон, но это все еще просто стадо.

– Как думаете, он ещё жив?

– Возможно. Но шансов, что медики успеют к нему не очень большие. Хотя… попросите капитана, чтобы он сделал исключение и отправил одного сюда. Если получится сохранить жизнь этого техника, то мне будет с ним о чём поговорить.

– Мы ведь тут по коду “найти и уничтожить”. Капитану это не понравится. Будет тянуть время.

Рин хотел подняться, или хотя-бы перевернуться на бок, схватить хоть что-нибудь и умереть убийцей. Но силы покидали его. Он практически слышал, как медленно под его головой стекает в лужу кровь.

“Я не могу.”

– Скажите капитану, что мы поймали бывшего работника Концерна “Гопломах”.

– А это он и есть?

– Понятия не имею.

Второй голос усмехнулся.

Рин скобил по своим соседям, чувствал жалость к себе, злобу ко всему миру, что привёл его на пол собственной квартиры. Водоворот эмоций, без единой конкретной мысли расплылся в дурманящей дымке. Тихо, не издав звука, техник потерял сознание. Его жизнь быстро утекала сквозь рану в виске.

Постепенно помещение опустошалось от убийц. Хьюго осматривал комнаты, сравнивая символы с базой данных и проходя мимо убитых.

– Ну что, вот и прошли наши пять минут безумия и смерти.

– Каждый раз думаю, что больше на такое не подпишусь, какая бы хтоническая тварь не стояла за спинами этих людей. – детектив Бикош обернулся к Освальду и выпрямившись устало посмотрел туда, где давным давно были глаза.

– Ага. Хотя думаю ты лукавишь, Хьюго. Надеюсь этот grusel дальше утрясется без меня.

Детектив невесело усмехнулся и ответил:

– Посмотрим, но в любом случае не сильно забывайся в своих снах.

– Я не про это. Я уже решил, что правда на такое не подпишусь. Меня доебала программа посмертника, я ухожу. – Освальд стоял у окна и курил, как будто бетонные коробки и темнеющее небо интересовали его больше всего на свете.

Уставший Хьюго был способен лишь на легкое удивление, он даже присел на свободный стул на кухне, где они стояли. Освальд, вздохнул и продолжил:

– Мои принципы и так подточили годы, детектив. Мне не тяжело смотреть в их лица, когда я нажимаю на курок. Я просто устал просыпаться и засыпать. Наш отдел не позволяет посмертникам погрузиться в глубокий сон. Ты же знаешь, боятся, что те, кто живут по ту сторону схватят нас за яйца и сделают своими. С таким телом и с вашим паскудным будущим мне и не очень то хочется жить обычной жизнью, но этот цикл меня совсем доконал. Так уж вышло. Посмотри вокруг и ты поймешь о чем я.

Хьюго Бикош так и сделал. Все еще лежащий на полу усатый здоровяк в одной майке. Рядом с ним задохнувшийся полицейский. Ему пробили противогаз-маску, видимо бракованную. Он умирал еще минуту после удара, пока не задохнулся. Но его родные не узнают об этом. Потушенное в той комнате тело оказалось женским и было подключено не просто к виртуальной реальности, а к какому-то самодельному устройству, которое укрыло свои секреты в пепле. Трупы в коридоре были разорваны, как после атаки дикого киборга, или выглядели так, словно были пущены через промышленный агрегат. Они лежали неловко свернувшись, с перебитыми позвонками, порванными органами, пустыми непонимающими глазами. Сегодня полиция по указке Хьюго Бикоша убила много людей. И как бы это не приблизило их к террористам, отравителям и похитителям прокравшимся в мегаполис, их жертвы все равно оставались людьми. Практически невинными в сравнении с паучьими отродьями из коллекторов. И насколько бы далеко они ни были от культистов ярости и безумия, они должны были сегодня умереть. Умереть за свои секреты и за секреты других.

Нина Лоугрей без сознания, на операционном столе в прилетевшем мед-транспортнике. Она будет жить. Убитого ею офицера уже списали на вынужденную потерю. Рядом с ней лежит Рин Мак’Трелони. Его жизнь ещё под вопросом. Она зависит не только от удачи и опыта мед-персонала, но и от того, насколько красноречивым будет Хьюго, уговаривая Капитана участка не сдавать парня корпорациям. Через две недели, если юристы полицейской академии не будут упорствовать, Освальд Дитрих завершит свой стаж добровольной эвтаназией. Детектив Бикош смотрел в глаза мертвецам, чувствуя подступающую рвоту и депрессивную отрешенность. Удача или проклятье — вместе с их лицами он видит сны о проповедующих демиургах, о золотом городе бессмертных, о прахе сгоревших мутантов в заброшенных скважинах, о бескрайнем море за пустыней. И для детектива не было ужаснее мысли о милосердии к этим пустым глазам, пока через его сны за ним наблюдает делирий. Сбежать от него, как это собирается сделать Освальд — не было трусостью. Но сам детектив не мог так поступить, он зашёл слишком далеко.

– Да. Я понимаю о чем ты.

Дома загораживали закатные лучи пробивающиеся сквозь облака. Через окно было видно только вечернюю улицу, которую прорезала далёкая молния. По стеклу били первые капли ливня. Вскоре он смыл последние следы убийства на площадке. А к утру дом был запечатан и опустошен. И еще долгое время оставался мрачным памятником посреди живой улицы. Памятником от тех, кто променял милосердие на решительность. Памятником тем, кто не смог обратить гниение в выживание, а выживание в жизнь.