Жилой конгломерат

Дочь

Стоя у края уходящего вдаль коридора, заполненного пушистыми кустами фиолетовой плесени и комьям какой-то слизи Она вспоминала прожитые годичные циклы.

Сколько себя помнила они жили с матерью вдвоём в единственной жилой ячейке во всём блоке. Соседние ячейки или стояли пустыми, или были переделаны под различные кладовки и оранжереи.

Мать научила её всему что она знала - читать и писать, ухаживать за грибницей росшей в одной из ячеек, трепать волокна и ткать грубую материю из высоких и обжигающей руки растений. Ловить и готовить странных созданий обитающих коридорах этажом ниже.

Она в общем была благодарно матери за всё что родительница для неё делала. Ведь никого больше у них не было. Когда она, так же стоя у коридора заполненного смертельно опасной плесенью однажды спросила: “что же там дальше?”, то та отвечала, что дальше ничего нет. Только пустые коридоры заросшие плесенью и населённые слизнями, многоножками и прочими многоглазыми и многолапыми тварями без названий.

Обычный её суточный цикл начинался с того что мать будила её. Затем они вместе умывались, чистили зубы странным порошком из бело оранжевой коробки. Коробка была не очень большая, но странный порошок ней никогда не заканчивался. Руки и лицо они мыли щёлоком который делала из золы. Затем завтракали остатками вчерашнего ужина и шли на работу. Цикл от цикла работа разнилась - то они поливали и рыхлили грибницу в одной из хозяйственных ячеек, то поливали и ухаживали за растениями в другой ячейке. Та ячейка вообще была странной, отсеков в ней было достаточно много и в каждом росли разные растения. Одни были невысокие и кустистые - с них собирали небольшие, но сладкие и сочные плоды, другие стелились по полу и карабкались по стенам - плоды на них были не такими сладкими и более водянистыми, но тоже вкусными. Из других растений они добывали волокна, да и остальные находили своё применение в их нехитром хозяйстве.

Иногда они ходили на нижний этаж - там плесень росла не так густо и между её кустов можно было пройти и почти не обжечься. Там они ловили пухлых и неуклюжих многоногов - они были пугливы, но их можно было подманить на кусочки пахучих грибов. Многоноги небыли их единственным источником белка, так же иногда им удавалось поймать безглазую тварь - они очень редко приползали в их охотничьи угодья, и справиться с ними можно было только вдвоём.

Мясо они готовили на костре из высушенной растительной ботвы. Несъедобные части тварей потом измельчались и шли в качестве удобрений в ячейку - оранжерею. А золы от костра делали мыльный и стиральный порошки.

Когда не было необходимости заниматься хозяйственными делами, мать её учила или рассказывала истории. Она считала что мать их тут же выдумывает, так как в её историях были разные люди которые жили в странных местах совсем непохожих на их жилой блок.

Цикл завершался ужином и посещением гигиенического отсека, затем они укладывались спать в жилом отсеке и укрывшись одеялом засыпали тесно прижавшись друг к другу.

Но вот настал тот момент когда её мать умерла. Она раньше рассказала ей что необходимо будет сделать. И вот сейчас она стояла у одного из самых сильно заросших плесенью и слизью коридоров пол которого уходил под сильным наклоном вниз. У её ног лежало замотанное в несколько слоёв ткани тело самого близкого человека. Смахнув набежавшую слезу она, поднатужившись, столкнула тело вниз. Оно заскользило по полу и, качнув фиолетовые кусты, пропало из вида. Еще недолго постояв у прохода она развернулась и пошла обратно жилую ячейку.

Циклы, наполненные повседневными делами, шли один за другим, она выполняла работу чисто механически. Вся жизнь её в один момент потеряла всякий смысл. Как вдруг в один из циклов обходя выходы из её блока и осматривая коридоры. В одном из них она обнаружила странную аномалию. На самом ближнем к проходу кусте плесени начал образовываться странный нарост. Цикл за циклом Она наблюдала за ним как он рос, всё увеличиваясь в размерах, когда наконец, полностью не сформировавшись, он не отвалился от куста.

Кода при очередном обходе она нашла его лежащим у прохода, она долго его разглядывала пока наконец не решилась взять в руки. Подняв с пола овальный, довольно увесистый, предмет покрытый плотной кожурой, она поразилась что он был довольно тёплым. Держа его на руках и разглядывая она вдруг почувствовала как что-то внутри этого странного плода начало шевелиться. И практически сразу, пробив высохшую оболочку из кокона высунулась детская ручка. Разломав остатки кокона она достала из него младенца. Свою дочь.

Четвертый сектор

На самом деле проблемный сектор назывался СГХ-10664, но по устоявшейся традиции его называли просто четвёртым. И он был самым проблемным. Второй по численности населения, и единственный в котором не было никакого производства. По генплану он должен был стать тихим спальным кластером для рабочих с расположенных в соседних секторах, перерабатывающих, сталелитейных, и машиностроительных, заводов-гигантов. Но почему-то этим планам не удалось сбыться.

В принципе тут всё постоянно шло наперекосяк. Но четвертый сектор был особенным - один из самых старых, с самыми изношенными коммуникациями и самой запутанной планировкой. Даже у них в спецархиве комитета не было полных планов этого комка проблем.

А проблемы там возникали постоянно - то объявится очередной “изобретатель” который из обоев и содержимого канализационных отстойников начнёт гнать “спиртус” и потравит жильцов нескольких блоков. То какой-нибудь, инженеришка, отыщет очередную заброшенную ячейку в которой пылятся книги из второго или третьего списка. И начитавшись запрещённой литературы начнёт делиться “сакральным знанием” с другими работниками КБ или соседями, а им потом опять подчищать…

Капитан Государственной Безопасности, Иван Николаевич Копыто, тяжело вздохнул и докурив сигарету щелчком отправил окурок в урну стоящую в углу кабинета. Затем встал и убрал рабочие документы в сейф прятавшийся под столом и надев шинель и лицевую маску (работники органов ГосБезопасности должны быть безликими как неотвратимость наказания) вышел из кабинета тщательно заперев за собой дверь. Поступил очередной сигнал из четвёртого сектора и по описанию это в его компетенции.

Несколько последних месячных циклов он занимался делом культа “Фиолетовой Книги”. Новоявленные культисты в принципе не отличались оригинальностью - тайные собрания, оргии и жертвоприношения, в общем рядовое дело для любого следователя из отряда милиции. Если бы не одно НО. Эта их “Фиолетовая Книга” реально существовала и каждый ритуал происходил согласно написанному на её странице. Во всяком случае так на допросах утверждали немногочисленные схваченные живыми культисты. А вот изъятые у них страницы Книги вызывали вопросы. Причём очень серьёзные. Во-первых, сам материал страниц - это была человеческая кожа. Причём генетический анализ не позволили выявить донора - в генетических библиотеках Комитета просто не существовало карточки с подобным набором генов, а кое-кто из лаборантов проводивших генетический анализ вообще сомневался что это ДНК человека. Во-вторых, текст написанный на страницах - там не было иероглифов, тайных символов или какого-нибудь шифра, обычные слова на обычном, человеческом языке. Но они при прочтении никак не складывались в какие-либо осмысленные предложения. А изредка встречавшиеся схемы, вообще вводили практически любого кто рассматривал их в какой-то гипнотический транс, из которого человека было сложно вывести.

Иван Николаевич был один из немногих на кого не действовали эти сектантские штучки, поэтому ему и поручили расследование этого дела.

Сейчас получив сигнал от одного из бдительных граждан, он с отрядом поддержки двигался в 324/47-бис блок четвёрки - одну из самых дальних и гнилых клоак этого рассадника проблем.

Прибыв на место им пришлось ещё довольно долго бродить по пустым и грязным коридорам в поисках нужной ячейки где жил подавший сигнал бдительный гражданин.

- Расскажите ещё раз то вы точно видели? - серьёзным голосом допрашивал сидящую перед ним бабку Капитан Копыто. Именно с таким контингентом им и приходится работать - полубезумные бабки и деды, да мнительные барышни. Но в это раз похоже сигнал настоящий.

- Да я же говорила, уже, - шамкая беззубым ртом бормотала старуха, - Колька, сын Марь Петровны, то на текстильном комбинате работала волочильшицей, ковёр ещё у них в ячейке был красный, за победу в соц соревновании полученный…

Иван Николаевич терпеливо выслушивал этот поток сознания, иногда в таких речах проскальзывали крупицы интересных сведений.

- ... и вот ирод этот, алкоголик, проклятый идёт куда-то с дружками своими, а дружки-то один другого страшнее, - и сделав страшные глаза и понизив голос до зловещего шёпота, - фиолетовые морды у них были! Вот как есть фиолетовые!

- Может просто освещение было плохое, или с похмелья они были?

- Да вы что, я будто похмельных мужиков не видала! Муж мой, биореактор ему пухом - тот ещё алкаш был, но сколько бы не пил со своими дружками, никогда фиолетовым не был.

- Хорошо, это понятно, а куда ни шли-то?

- Дак в пятый проход, ну там технический лаз, через раньше мальчишки ползали на три этажа вниз, к открытому водному коллектору. А потом как младшего у Егорьевых тварь какая-то загрызла, лаз заварили.

- Если лаз заварили то почему вы решили что они к нему шли?

- А что ещё в пятом проходе делать? Там брошенные ячейки и несколько тупиков замоноличеных… нет ам больше ничего, ну кроме старой ячейки партсобраний, но там делать нечего - куст плесени поселился…

- А почему в службы не сообщаете?

- Дак к нам ни ходит никто, их иродов на обычный вызов-то дождёшься, а тут в брошенную ячейку. Я звонила в ДЭЗ, но там сказали что после следующего самосбора, ликвидаторы весь прохож замонолитят, с тех пор и ждём…

Капитан сделал себе пометку в блокноте, разобраться с этим вопросом, и поблагодарив Зинаиду Семёновну, отправился в указанном направлении.

Добраться до пресловутого пятого прохода было не так уж и просто. На планировках он отсутствовал, а встречные люди давали противоречивую информацию как его найти. Наконец они добрались до какого-то грязного и засыпанного омерзительным мусором, узкого прохода в одной из стен с намалёванной рядом с ним цифрой пять. Вернее пятёрка тут скорее уже просто угадывалась, так как краска облупилась и почти вся осыпалась.

Следуя инструкции, первым в подозрительный проход отправился один и бойцов группы сопровождения. Получив от него сообщение, что всё в порядке отправился второй и только после подтверждения о контроле обстановки внутрь шагнул Комитетчик.

В проходе было грязно, краска на стенах облупилась и сползала отвратительными лохмотьями, а весь пол был завален странным мусором - какими-то слежавшимися в плотный монолит обломками бетона, кирпича и с изредка проглядывающими кусками ржавой и гнутой арматуры.

Отправив двоих бойцов группы сопровождения впереди, Иван Николаевич аккуратно шёл следом ловко обходя кучи мусора и лужи какой-то слизи, чтобы не запачкать начищенные до блеска форменные ботинки.

Наконец пройдя мимо нескольких замоноличенных боковых ответвлений и заваренного, странной формы пролома в одной из стен, их небольшой отряд вышел в довольно большое помещение. Когда-то давно тут располагался зал партсобраний. Об этом говорили сгнившие обломки стульев, сейчас сваленные неряшливыми грудами вдоль стен, и огромная сцена, с монументальной трибуной установленной по центру, на самом краю сцены.

А вот дальнейший осмотр принёс довольно интересные результаты. На полу прямо перед трибуной был начерчен странный чертёж - что-то среднее между знаком анархистов (одно из древних запрещённых движений, сведения о котором сохранились только в архивах Комитета) и какой-то электро схемой. И что самое главное - чертёж был выполнен человеческой кровью, а в вершинах схемы находились окровавленные куски плоти, в которых узнавались внутренние органы: сердце, печень, мозг… Похоже как минимум одного участника незаконного собрания они нашли, в данном случае его часть

Что-то неуловимо знакомое было в этом чертеже, И Капитан никак не мог понять что же. Пока он разглядывал рисунок на полу, его окликнул один из сопровождающих - на трибуне лежало несколько листов.

Только бросив на них первый взгляд, Иван Николаевич тут же схватил и убрал их в плотный пакет, достанный из внутреннего кармана шинели - исполнителям, было строго запрещено ознакамливаться с содержимым подобных артефактов. Но в голове у самого Капитана вдруг начали выстраиваться странные ассоциативные цепочки.

Оставив двоих из группы на месте происшествия, он с остальным отрядом поспешил в управление, ему нужно было срочно удостовериться в своих догадках.

Прибыв на место, но практически бегом ворвался в свой кабинет и достав из сейфа папку с остальными найденными листами достал конверт с сегодняшней находкой. Всё сходилось! Именно этих листов и не хватало! Теперь он сможет прочитать эту книгу - он был уверен что именно этого он жаждал на протяжении всего времени что занимался делом о “Фиолетовой книге”.

Сложив листы по порядку он погрузился в напряжённое чтение, сам не замечая того что вслух проговаривает написанный фиолетовыми чернилами на кусках кожи. И чем дольше он читал, тем больше его охватывало странное возбуждение.

Наконец, прочтя последнюю строчку, он с трудом оторвал от книги, горящие фиолетовым огнём глаза, и вышел из кабинета. Теперь он ВСЁ понял, и его долг принести ЗНАНИЕ всем окружающим.

- Бабушка, бабушка, а расскажи ещё сказку…

- Ну ладно, слушай. Раньше все жили в отдельных ячейках, везде светло было, пайки каждому выдавали… Завод работал…

- А что такое Завод?

- Я же тебе рассказывала. Завод это место где все работали…

- Как мы сейчас?

- Не совсем…

- А почему сейчас не так, как в твоих сказках?

- Никто не знает… Говорят САМОСБОР начался неожиданно, даже детекторы не сработали. Да и волна не с окраин пошла, а прямо из первого сектора, там и штаб располагался, и Комитет, и Центр ГОиЧС… Все они первыми и пропали, пока в резервном центре ГО сообразили, пока сирены включили, уже и Завод захлестнуло, и второй сектор…

Старуха ещё что-то бормотала, но мальчишка её уже не слушал, его больше интересовала грибница, которую он вместе с другими детьми и стариками обшаривал в поисках съедобных споровых тел. В огромном помещении, едва-едва светило всего пара потолочных панелей, поэтому несколько десятков людей, копошащихся у стен ячейки, обросших грибницей, выглядели словно колония жуков.

Скоро должны были вернуться немногочисленные мужчины, маленького анклава, отправившиеся на промысел. И вряд ли они придут с добычей, поэтому собирателям следовало набрать побольше грибов, чтобы хватило всем, иначе кое-кто опять останется без еды, и колонии придётся избавиться от лишнего рта.

Самурай

<<Громкий стук в дверь>>

Оторвавшись от миски с питательной пастой с тревогой смотрю на входную гермодверь.

<<Стук повторяется>>

Отставив в сторону миску, встаю из-за стола и осторожно подхожу к двери.

- Кто там?

- Откройте это дело чрезвычайной важности! - глухо доносится сквозь толстую преграду.

Начинаю рассуждать сам с собой - странно, непонятно кто бы это мог быть. Ликвидаторы представляются по другому, сотрудники Комитета, тоже говорят прямя что это они. Да и не должен я заинтересовать ни первых ни вторых. Всё-таки последний самосбор был множество циклов назад, да и никаких крамольных мыслей я никогда не высказывал. Ни в очереди за талонами на питательную пасту, ни в лифте по пути на работу. Но коль дело “чрезвычайной важности”, может, всё-таки стоит открыть?

Отпираю гермозатвор и приоткрываю дверь. В коридоре стоит странный мужчина. Его высокая и нескладная фигура завёрнута в странный пиджак - довольно длинный, практически до колен, но без рукавов и без единой пуговицы. При этом он ещё и подвязан каким-то кушаком. Ка голове чудака странная широкополая и остроконечная шляпа, выглядящая так словно он сам её сделал из каких-то немного разнородных, но длинных жгутов. На ногах этого типа была обувь состоящая только из подошвы крепящейся к ступне посредством пары ремешков, при том что штанов на этом чудике не наблюдалось. Благо срам прикрывали полы его странного пиджака. В общем он выглядел как обычный дикарь с нижних уровней.

Я уже хотел было захлопнуть дверь перед этим бродягой, как он резко вставил ногу в щель дверного проёма и напористо начал: “А вы знаете, что в вашей жилой ячейке скрываются ниндзя?”

- Что?! Какие ещё “ниндзя”? Давай, иди отсель!

- Погоди, ниндзя, скрываются в твоей ячейке и только я могу избавить тебя от них! Ты ведь н хочешь чтобы во время сна они напали на тебя?

- Напали на меня? - от удивления я почти перестал тянуть дверь на себя, чем он тут же воспользовался продвинувшись вперёд.

- Конечно! Опаснейшие твари! Они только думают как бы учинить разбой и безобразие.

-Я...я… наверное вызову милицию…

- Нет! Нет… вы что, они тут же узнают и сбегут или спрячутся так что их никто не сможет найти…

- Ну, у меня в ячейке спрятаться то негде…, - я отошёл от двери и обвёл помещение рукой.

Бродяга тут же зашёл внутрь и принялся оглядываться. Хотя толком оглядывать-то было и нечего - Вся ячейка состояла из трёх отсеков - жилого, бытового, гигиенического и крохотного тамбура между ними. Который одной стороной упирался в герму.

- Ну вот же, вот же они! - указал он куда-то в район потолка жилого отсека.

Пока я пялился в полутёмное помещение (одна из двух световых панелей вышла из строя и светила еле-еле, изредка помаргивая), он быстро зашёл в бытовой отсек и принялся торопливо есть питательную пасту из моей тарелки.

- Ах ты…

- Да погоди ты, - пробормотал он с набитым ртом, - мне для борьбы с ними нужны силы…

Но я его уже не слушал, а схватив за руку принялся тянуть в сторону выхода.

- Пошёл... пошёл отсюда… - выталкивал я слабо упирающегося бродягу, продолжавшего говорить что-то о грозящей мне опасности. Наконец мне удалось выставить его за дверь. Захлопнув за бродягой герму я брезгливо отряхнул руки и направился в гигиенический отсек. Но перед этим, непроизвольно, бросил взгляд на потолок, куда указывал сумасшедший. Неожиданно, тени и трещины на потолке сложились в контуры человеческой фигуры, распластанной на потолке, в углу отсека. Остановившись на полпути я принялся всматриваться, пытаясь определить. Кажется мне это или нет. Как вдруг фигура, только едва-едва очерченная тенями неровностями распахнула глаза. От этого я вздрогнул и чуть не упал, но меня кто-то поддержал со спины, обернувшись я только и увидел, какого-то человека в мешковатой одежде, цветом и фактурой повторяющей настенную кафельную плитку в гигиеническом отсеке. Но не успел я удивиться этому факту, как резкая боль под лопаткой пронзила меня. Бросив взгляд себе на грудь, я, прежде чем потерять сознание, увидел, как из моего тела высовывается узкая полоска окровавленного металла. Затем тьма поглотила меня.

Надвинув на глаза плетёную швару, самурай стоял перед захлопнувшейся перед его носом дверью. Это происходило не в первый раз. Он уже привык, что в каждом секторе, куда бы он не приходил, в погоне за этими тварями, его всегда встречали неласково.

Но вот почувствовав, что всё закончено он достал из-под кимоно ножны с мечом. Выщелкнув клинок шагнул вперёд. После смерти хозяина ячейки на него больше не действовало дурацкое правило о запрете посещения помещений, без приглашения их владельца.

Взмахнув своим верным клинком он рассек гермодверь на две половинки и шагнул в тьму, где притаились кровожадные монстры.

Вакуумная лампа

- Сергей Николаевич, вызывали? - робко спросил младший научный сотрудник, осторожно заходя в рабочий кабинет, своего начальника.

- Да, проходи Петров, - Начальник Лаборатории, оторвался от какой-то распечатки лежащей перед ним и поднял на вошедшего красные от недосыпа глаза, - По последним докладам группы КИПиА в установке модального синтеза, вышла из строя последня из имеющихся радиоламп ГМИ-390СП. Ремонтники собрали временную схему обхода, но сам понимаешь…

Петров прекрасно понимал что это значит. Установка совершив текущий цикл, просто не войдёт в рабочий режим при следующем, а это повлечёт за собой веерный сбой и отключение всех зависимых устройств и установок. А допустить этого никак нельзя. Ведь именно их центр обеспечивал этот, и десяток смежных секторов, полем Геллера.

Названым так в честь Геллера Зиновия Исаевича, открывшем один интересный физический феномен. Суть его заключалось в том что при протекании определённых процессов внутри установки, вокруг неё формировалась сферическое поле через границу которого не могли преодолеть волны и частицы с определённым периодом колебаний. И как следствие все объекты внутри этого, поля, были защищены от того что в народе называют самосбором.

- Значит слушай сегодняшнюю задачу, - между тем продолжил начальник, - сходишь на два уровня ниже - в чёрные склады, двадцать второго сектора. Там поищешь - может в ЗИПе что-нибудь найдёшь, или снимешь с какой-нибудь старой установки, из очереди на демонтаж.

- Но, ведь это за пределами “пузыря”...

- Ничего страшного, - он подвинул к нему стопку заполненных листков, - я уже подписал для тебя ведомости на получение спецоборудования и снаряжения. На складе все проинструктированы, так что всё получишь без задержек и волокиты.

Начальник немного отодвинулся от стола и взял в руки какой-то документ, ясно показывая что разговор окончен и возражения не принимаются. Так что Петрову ничего не оставалось как сгрести со стола ворох бумажек и отправиться на склад.

На складе, вопреки уверениям начальства, никто ничего не знал, и не хотел слышать, ни о каких договорённостях. Но после пары уточняющих звонков, всё же расщедрились и выдали из своих закромов, затребованное имущество.

Так что напялив костюм хим защиты, дыхательный прибор полного цикла, броне комплект и кобуру со средствами самообороны, Петров тяжело шол по коридорам Лабораторного комплекса. Изрядно устав и взмокнув он наконец добрался до тяжёлых дверей первого контура безопасности.

Глядя на расположенные тут же кабинки и шкафчики для переодевания он задумался над тем что изрядно оплошал - переодеваться в защитное снаряжение следовало именно здесь, а не в своей группе. Ведь после того как он вернётся защитный костюм, придётся оставить на дезинфекцию, а вся его одежда осталось в глубине сектора. Решив, что что-нибудь придумает по возвращении, запустил с пульта управления процедуру открывания гермодвери, и глядя на могучую дверь, его впервые посетила мысль, что ещё надо будет постараться вернуться.

Наконец, пройдя все контуры безопасности он оказался в довольно неплохо выглядевшем коридоре. Честно признаться, ожидал он гораздо более худшего. В его воображении вся территория за пределами “пузыря” должна была выглядеть не в пример ужаснее - что-нибудь типа кишащих слизью и монстрами полу обвалившихся ходов погружённых в кромешную тьму, изредка подсвечиваемую блеском опасных мутантов и флюоресцентным свечением ядовитых растений.

Но действительность была не так уж и плоха - коридор уходящий вдаль был хорошо освещён, имел ровные бетонные стены, и пол. Множество ответвлений от него ели в разные стороны. Ориентируясь по довольно ветхой карте Петров шёл к этим самым “черным складам”. Спустя несколько полных циклов он наконец добрался до своей цели. Склады оказались несколькими расположенными вряд ячейками с очень широкими воротами выкрашенными в чёрный цвет.

Внутри, на пыльных полках, стояло и лежало множество вещей. Коробки, ящики, свёртки и просто оборудование безо всякой тары. Но к сожалению, среди всего этого барахла не было искомой лампы и вообще ничего дельного чем можно было бы разжиться.

Проведя довольно много времени за перекладыванием с места на место пыльных и немного плесневелых (покрытых безопасной сине-зелёной плесенью) вещей, и так и не обнаружив искомого, он задумался над тем что же делать дальше. Возвращаться без искомого - не вариант, начальник всё равно отправит его куда-нибудь еще. И следующее место может оказаться не столь благоприятным местом как это старый и заброшенный склад со всяким неликвидом.

По итогу долгих размышлений, Петров всё решился на один не самый достойный, истинного коммуниста поступок. Тяжело вздохнув и посетовав на тяжёлую жизнь, он отправился обратно.

Вернувшись внутрь периметра безопасности, он терпеливо выстоял в дезинфекционной камере весь положенный цикл очистки находясь прямо в костюме. Наконец когда двери камеры открылись, он отправился к лифту ведущему в смежный сектор.

Как то на конференции молодых специалистов, он разговаривал с одним таким же инженером работающим в соседнем секторе. Они общались по поводу управляющих установок вспомогательных агрегатов. И его случайный знакомый обмолвился что в их оборудовании тоже используются лампы исполнения СП.

Рабочая смена давно закончилась, так что его костюм полной защиты от внешних угроз никого не шокировал. Осторожно пробираясь по коридору, он переживал только об одном - чтобы никто из дежурных по этажу не задался вопросом, что это он тут делает. Но на его счастье ему удалось незамеченным добраться до шкафа управления системой водообеспечения сектора.

Распахнув дверцу он вытащил одну из кареток с платами и уставился на искомое - среди резисторов, катушек и конденсаторов, в окружении каскада вспомогательных лап стояла ОНА, величественная ГМИ-390СП. Воровато оглянувшись, он подцепил её рукавицей, и немного раскачав выдернул из панельки.

Мигнув часть сигнальных ламп на соседних стойках погасли, и где-то вдали оборвался гул электронасосов.

Засунув свою добычу в рюкзак, он быстрым шагом отправился назад. Следовало как можно скорее покинут этот сектор, ведь если сему его и научила служба в армии, так это тому что если не попался так значит и невиновен, Да и вообще - не утащил, а нашёл! Главное задание руководства выполнено, а что там будет с водой, его не касается.

- Иванов, зайди ко мне… Да это по ситуации с водой. Сам понимаешь надо кого то отправить в сектор Г-17, там на старых складах списанного оборудования вроде что-то ещё оставалось.

Объект "К"

Сижу в жилом отсеке на своей кровати. Время тянется очень медленно, о том что оно вообще идёт, свидетельствует только мигание отблеска сигнальной лампы, что установлена над входной гермодверь. С одной стороны, по миганию лампы датчика можно ориентироваться сколько времени уже длится самосбор. С другой стороны, это значит что снаружи самосбор. И придётся ещё неизвестно сколько времени ждать.

Так как делать абсолютно нечего просто считаю число вспышек. Счёт перевалил уже за двадцать тысяч. А это значит что прошло уже больше пяти полных циклов. Несмотря на всю эту ситуацию, внутренне про себя радуюсь что сегодня немного задержался и не вышел, как обычно, раньше, иначе пришлось бы сейчас всё это время сидеть в переполненном лифте и отчаянно надеяться чтобы система герметизации кабины выдержала. Хотя, с другой стороны, в лифте было бы с кем поговорить. А в своей жилой ячейке, хоть и гораздо более безопасно, но настолько же скучно.

Решив попить воды, встаю с кровати и только делаю шаг в сторону бытового отсека, как со стороны гермы доносится странный звук. Как будто кто-то скребёт обшивку двери. Замираю на полпути. Я конечно, как и все слышал перешёптывания о том что бывает по ту сторону двери, когда фиолетовая муть затягивает коридоры. Но сейчас в первый раз столкнулся с подобным.

Медленно возвращаюсь на кровать. Почему-то мне не хочется подходить к двери. Конечно это глупость - входная гермодверь очень прочная вещь, и её очень сложно повредить, но почему-то робею. Ещё некоторое время сижу, под скребущие звуки, а потом видимо не выдержав нервного напряжения, просто отключившись засыпаю.

Просыпаюсь под бодрое бормотание диктора из радиоточки. Ну если вернулась радиотрансляция, значит самосбор закончился. Встаю с кровати и немного размявшись иду в бытовой отсек - всё же пить хочется довольно сильно.

Стоя у раковины, сливал воду. Странно, но на этот раз из крана не течёт мутная жижа. Обычно после каждого самосбора вода из крана течёт мутная, непонятно почему так происходит - ведь трубы априори герметичны. Так и не дождавшись мути, чтобы её слить, наливаю воду в стакан. Первый выпиваю залпом, второй тоже, а вот набрав третий медленно тяну воду и решаю осмотреть дверь на предмет повреждений.

Но подойдя к герме, встаю как вкопанный. Дверь повреждена! Трясущейся рукой ставлю стакан с водой на пл к стене и подхожу ближе осматривая повреждения. Правый нижний угол прилично исцарапан и щерится разорванным металлом. Кругом разбросаны куски внутреннего наполнителя и через сквозную дыру виден кусок пола внешнего коридора.

Это ужасно. Но более того ужасно то, что судя по повреждениям двери, дыра сделана не со стороны внешнего коридора в ячейку, а наоборот! От меня наружу. От подобного открытия ноги подкашиваются и я как подрубленный плюхаюсь на пол. Не знаю сколько времени я так просидел с полным сумбуром в голове, пока наконец не услышал (сейчас-то слышимость стала хорошая) как по коридору бухают сапоги со стальным подбоем - это ликвидаторы.

Я вскочил на ноги и заметался по ячейке - они несомненно увидят повреждения гермы, а в таких случаях разговор будет коротким. Вариант только один - бежать, пока они не дошли до моей ячейки. Конечно коридор ещё не очищен от последствий, но другого выхода у меня нет. Так что схватив тоненькую пачку документов и разнообразных справок, засунул в карман остатки пищевого брикета выбежал в коридор.

Весь коридор был покрыт такой-то фиолетовой слизью и неприятными желеобразными наростами. Отчаянно скользя по этой субстанции я бросился в противоположную сторону, от приближающихся шагов.

Бежать по склизкому коридору было достаточно тяжело, я то дело поскальзывался и падал в липкую субстанцию. На удивление, в отличие от того, что утверждала пропаганда и информационные брошюры, слизь меня абсолютно не обжигала и я не чувствовал никакого ухудшения состояния. Так что продолжал бежать, пока не добрался до какого-то пролома в стене коридора. Похоже именно тут и произошёл прорыв. После всего произошедшего у меня была только одна дорога, так что я не раздумывая шагнул в тёмный провал.

***

Отчёт ликвидационной бригады № 12-15-НГ/031 об инциденте №3

Во время зачистки коридора 12/4, этажа 1845, блока 57 в секторе СГХ-459, обнаружено нарушение герметичности жилой ячейки № 78264/456. Герметичность была утеряна из-за разрушения гермодвери. При этом характер повреждений свидетельствует о прорыве изнутри. Жилец в ячейке также отсутствовал. По наличию и направлению следов оставленных в имитаторе органического загрязнения - жилец попытался совершить побег, но попался на приманку и провалился в камеру сброса №15 (протокол допроса прилагается). Следов объекта “К” не обнаружено.

По результатам данной операции считаю необходимым усовершенствовать процедуру проведения учебно-тренировочных тревог с более плотным контролем коридоров для повышения шансов задержания объектов “К”.

Старший лейтенант Комитета безопасности Р.А.Копысов.

Индивидуальный наряд

Номер двести сорок пять с трудом махал тяжеленным кайлом, откалывая породы кусок за куском. Конечно, на самом деле кирка была не такая уж и тяжёлая, просто к концу смены сил уже практически не оставалось. Отчаянно хотелось остановиться - передохнуть, хоть несколько децициклов, но он со страхом гнал от себя это искушение. Стоит не то что остановится, а просто снизить темп выработки, как к нему в забой тут же нагрянут контролёры, и вот затем что последует, его текущее положение покажется ему эпохой благоденствия.

Но на его счастье, вскоре, по всем проходам, забоям и уровням шахты, пронёсся звон ударов молотка о рельс — смена закончилась. Покидав отбитые куски породы на волокушу, двести сорок пятый накинул широкую лямку себе на грудь и с трудом стронув грузовой транспорт, потащил её в сторону центрального коридора. Пока тащил тяжёлый груз по тёмной шахте, подсвечивая себе тусклым налобным фонарём, он пытался сосчитать сколько ему ещё осталось махать киркой в одиночестве - выходило что ещё пять смен. С одной стороны, не так уж и много, но, с другой стороны, не известно продержится ли он ещё так долго без бригадирской надбавки - выработка у него от цикла к циклу падала и когда он не сможет выполнить норму его паёк урежут. Сначала на 10%, а при следующем нарушении уже на 30%. А это путь в биореактор - никто не сможет выполнить норму на такой скудной кормёжке. А те, кто не выполняют норму, отправляются известно куда.

У него уже закрались в голову несколько крамольных мыслей о том, как следовало бы организовать процесс добычи минералов, чтобы обеспечить более низкую смертность среди работников шахты, но он тут же себя одёрнул. За подобное мыслепреступление он уже отбывает наказание, так что не следует усугублять свою и так непростую ситуацию. Даже если рядом нет работников службы контроля мыслей (конечно, он невесело усмехнулся, откуда бы им взяться в исправительной шахте), всё равно думать всякую ерунду, словно ты руководящий работник - вредно и опасно. Лучше ещё раз мысленно повторить сборник мудрых изречений, пятого руководителя обогатительного комплекса №8954.

Добравшись до коридора, он наконец поставил волокушу на рельсы, от чего тащить её стало в два раза легче. Доставив груз в пункт приёма руды он дождался, пока учётчик взвесит его добычу и проставит в личной карточке ещё один трудодень. После этого можно было идти в столовую.

Получив свою порцию питательной пасты, и мгновенно заглотив её, он, ополоснув голову, добрался до первого свободного места в общей ячейке и забылся тяжёлым тревожным сном. Ему снилось как будто бы он попал в эпоху благоденствия, и гулял по просторным, светлым и чистым коридорам с белыми стенами, жил в индивидуальной ячейке, где была безлимитная питьевая вода и кругом светили потолочные панели. А зарплату давали вкуснейшими брикетами и питательнейшей пастой. Все вокруг ходили радостные, здоровались друг с другом и не было сотрудников контроля мышления.

Пробуждение, впрочем, было совсем безрадостным, хриплая сирена, загудев на всю ячейку, выдернула его из плена сладких грёз. Кое-как встав и размяв болевшее во всех местах тело, Вместе с остальными шахтёрами он помыв голову, побрёл на первую, перед сменную поверку. Стоя в неровной шеренге, он дождался, пока до него дойдёт очередь, и его бритую голову охватят ротовые щупальца сотрудника комитета по контролю за мышлением. Во время проверки он как заведённый повторял про себя мудрые изречения пятого начальника комплекса. После того как сотрудник с ним закончил, он стёр рукавом рубахи, несколько выступивших капель крови и отправился в столовую. Похоже, сегодня удача на его стороне, сотрудник контроля, то ли не заметил следов крамольных мыслей, то ли в своей великой доброте был милостив с ним и дал шанс на исправление, Так что он не получил никакого взыскания и с чистой совестью, отправился в столовую.

После завтрака, как обычно, его ждал его индивидуальный наряд. Получив у учётчика, в обмен на личную карточку, кирку, фонарь и волокушу двести сорок пятый пошёл, а потом и пополз в свой забой. Спустя полсмены монотонного махания кайлом в породе, от которой он откалывал куски что-то стало меняться. Как будто она стала какой-то слоистой. Спустя ещё несколько времени, потребовавшееся ему чтобы полностью заполнить и опорожнить две волокуши, он уже не сомневался - порода поменялась. Теперь она была странного красного цвета. Но изменился не только цвет руды, но и звук с которым кирка в неё вонзалась. Звук был не такой глухой, как обычно, как будто за слоем руды была пустота. Это могла быть какая-нибудь рудная каверна, а могло быть и кое-что иное.

Лелея надежду в сердце, он начал гораздо быстрее работать киркой и вскоре был вознаграждён - кирка выбив ещё несколько кусочков руды, куда-то провалилась. Выдернув свой инструмент он с замиранием сердца посмотрел на маленькую дырочку оставшуюся в монолите руды. Может быть там, за слоем руды есть какое-нибудь помещение или кусок заброшенного коридора оставшиеся еще со времён эпохи благоденствия. Говорят что если найти в таком месте какой-нибудь артефакт с тех времён, то можно не только получить сразу несколько трудодней, но и возможно (если находка будет достаточно ценной) получить направление на комбинат. Возможность выбраться с шахты и получить работу на самом комбинате была самой сладкой мечтой любого обитателя исправительной шахты, не исключая и двести сорок пятого.

Но потребовалось ещё немало ударов, чтобы расширить отверстие до такой степени, чтобы туда пролезла его голова. Как только появилась возможность, он не мешкая просунул туда голову и принялся оглядываться по сторонам, подсвечивая себе фонариком.

Обнаруженная каверна, действительно оказалась куском засыпанного с обеих сторон короткого куска коридора. И похоже тут не было ничего ценного. Но вдруг его взгляд зацепился за какое-то странное пятно на одной из стен коридора.

Расширив дыру, он прополз внутрь и бегом бросился к своей находке - если стук кайла надолго прервётся, это заметит наблюдающий уровня и пришлёт проверку. Пятно на стене оказалось плотной порослью какого-то лишайника. “Наверняка пищевого!”, проскочила в голове у шахтёра безумная мысль. Он слышал, что во времена благоденствия существовал съедобный лишайник. Так что быстро сорвав его со стены, он запихнул куски в рот и бросился наружу, тут же впрягшись в волокушу, которую потащил к пункту сдачи.

Всю оставшуюся смену он старательно прислушивался к себе, пытаясь определить сыт он или нет. Но понимание этого пришло к нему только во время ужина.

Как обычно, быстро проглотив пайку, он уже было собрался идти в сторону умывален на обязательную мойку головы, как вдруг в его животе что-то забурлило, закрутило и он с удивлением, перед тем как его зрение пропало, как у него из живота, разрывая рубаху, разрастается лишайник. Последней его мыслью было то что это был не съедобный, а хищный лишайник.

Рабочий костюм

Вернувшись с рабочей смены в свою жилую ячейку, тяжело вздыхаю - ещё один суточный цикл подходит к концу. Осталось теперь совсем не много - заняться обязательными домашними делами и можно будет отдыхать.

В первую очередь слегка ополаскиваю свой скафандр, чтобы смыть с него возможные загрязнения. Тщательно обрабатываю моющими средствами манипуляторы и внешнюю оболочку кабины оператора - тут находится большая часть коммуникационных разъёмов и несколько исполнительных устройств. Все они требовали постоянной чистки и ухода.

Закончи с этими процедурами, принялся за следующий обязательный ритуал - заправку скафандра. Тот, который сейчас у меня уже не в самом лучшем техническом оснащении, так что заправку следовало производить с некоторой осторожностью, тщательно подготовившись и постоянно контролируя процесс.

Для начала следовало подготовить топливные брикеты, прошли те времена когда реактор скафандра мог перерабатывать всё что ни попадя. Теперь мне приходилось тратить дополнительное время, чтобы различными способами добыть брикеты более высокого качества, та и те приходилось разбавлять большим количеством растворителя и проводить предварительную подготовку, иначе реактор мог начать сбоить, а это было уже чревато неприятностями для меня. Всё-таки не смотря ни на что, без скафандра, если он вдруг откажет, во внешней среде мне не продержаться и несколько малых циклов.

Закончив с подготовкой принялся загружать топливо в скафандр маленькими порциями - приёмный лоток тоже был довольно изношенным. Всё это конечно меня изрядно удручало и заставляло активнее смотреть по сторонам - хоть я и привык к этому скафандру, реальность была такова что мне скоро потребуется новый. И у меня уже была одна модель на примете - новая, с довольно интересным корпусом, аэродинамическим обводами и несколькими довольно любопытными функциями. Мне даже не терпится когда я смогу воспользоваться всем этим функционалом.

Закончив с обязательной программой перевёл скафандр в парковочное состояние - теперь можно наконец и самому отдохнуть и немного попитаться. Отключившись от системы управления скафандра, от чего все его внешние манипуляторы вздрогнули, а через один из коммуникационных портов пошла трансляция наведённых помех, принялся уже за собственный ужин.

Жаль что я пока не могу покинуть свой скафандр - внешний мир слишком агрессивен, но я вместе со всеми работаю над тем, чтобы привести его в состояние которое позволит существовать в нём без скафандров. Я конечно не доживу до этих благодатных времён, как и мои дети, но внуки или может быть правнуки возможно могут жить лучше, чем мы.

Закончив с приёмом пищи тоже устроился спать - в следующим цикле опять на работу, а если всё пойдёт хорошо, то возможно мне удастся обновить свой костюм.

Утро прошло как обычно - позавтракал сам, заправил и очистил скафандр (система вывода отработанного топлива что-то опять начала ерундить) и отправился на работу.

***

- Мариночка, не желаете сегодня за обедом составить мне компанию?

- Ну Игорь Семёнович, я даже не знаю, - смущённо отвела в сторону глаза молодая девушка, рядом со столом которой остановился один из мастеров.

- У меня небольшой праздник, так что я угощаю с меня небольшой сюрприз!, - мужчина залихватски подмигнул.

В принципе Марина была не прочь отобедать с этим мужчиной, но следовало хоть для вида немного потянуть время, чтобы он вдруг не решил что она какая-то доступная девка. Хотя Игорь Семёнович был вполне в её вкусе - ей всегда нравились мужчины постарше, а мастер был именно таким. Особенно её привлекала благородная проседь в его волосах. Правда последнее время он немного сдал, но в своём воображении она уже окружила его заботой и теплом, от чего он буквально расцветал.

Так что после недолгих уговоров она всё-таки согласилась и под ручку с импозантным мужчиной покинула рабочий кабинет. Она понимала что это не станется незамеченным и вызовет множество пересудов, но мужчина уже некоторое время увивался вокруг неё и оказывал разнообразные знаки внимания, так что можно уже ответить его взаимностью.

На обед он повёл ей в какой-то дальний коридор, видимо свой сюрприз он заготовил заранее. В голове у неё один за другим мелькали картинки со всякой романтической чепухой, а щёки и уши слегка порозовели. Видя это мужчина загадочно улыбнулся чем только ещё больше смутил девушку.

Наконец они прибыли в какую-то ячейку где из всего интересного была только странная гермодверь с кодовым замком. Захлопнув за собой герму мужчина приблизился к ней.

- А где же сюрприз?, - ещё не совсем понимая что происходит робко спросила девушка.

- Вот...вот…, - он закашлялся. А затем из его рта полезла какая-то многоногая то ли мокрица, то ли жужелица с кучей тонких лап, какими-то извивающимися жгутиками, и множеством присосок по всему телу.

Девушка в ужасе бросилась к двери и в отчаянье заколотила по ней, но герма отзывалась лишь глухим звоном. Заслышав за спиной звук разрываемой плоти она оглянулась и только увидев, как тело мастера разрывается выпуская из себя сегмент за сегментом, покрытое какой-то слизью, тело монстра потеряла сознание.

***

Наконец-то я сменил скафандр. Не обошлось конечно без накладок - в процессе замены, старый необратимо повредился, да и новый немного пострадал, но это дело поправимое - главное сейчас поменять дислокацию чтобы не было как в прошлый раз.

Плесень

Иван Николаевич Копысов был довольно ответственным мужчиной и в свои сорок два годовых цикла привык придерживаться определённого порядка - каждый седьмой суточный цикл, когда на работе был выходной, он устраивал генеральную уборку у себя в жилой ячейке. Как и предписывало распоряжение жилищного управления он тщательно выметал все углы, мыл плоские, горизонтальные поверхности. Тщательно тёр щеткой гермодверь, и скоблили ножом каждое подозрительное пятнышко. Еще в институте, на лекциях по гражданской обороне, преподаватель всем студентам вдалбливал, что стоит толко впустить в дом заразу, как от неё уже будет не избавиться. Он даже проводил наглядную демонстрацию - в аудитории стояло два гермобокса с крысами. Одна была нормальной, у второй были удалены педипальпы, поэтому она не могла тщательно выскребать углы вместилища. В качестве иллюстрации своих слов преподаватель помещал в каждый из боксов по небольшой веточке жгучей плесени. И если первая крыса тут же давила колонию и тщательно вычищала бокс от прорастающих спор, пока очаги плесени были маленькие и не сильно опасные, то вторая крыса не могла очистить углы вольера и плесень там свободно разрасталась. У Ивана до сих пор стоял в ушах визг, заживо сгнивающей, крысы, которую со всех сторон окружала колония плесени.

Именно по этому он до сих пор был не женат. Ни одна из кандидаток на роль жены не показывала такого же рвения в уборке, как и он. Для каждой из кандидаток он устраивал тест драйв - только с новой знакомой у них доходило дело до посещения его ячейки, как он вёл наивную девушку в жилой отсек ячейки, где заранее в одном из углов, но потолке или за кроватью, была нарисована колония плесени в начальной стадии. И если девушка не замечала её (а это случалось не так уж и редко, всё-таки рисунок был довольно мелким ~1х1мм, а освещение по причине окончания первой рабочей смены было приглушенным), он сам указывал на неё, и предлагал принять участие в ликвидации биозаражения. И если первые несколько полных циклов(он использовал довольно стойкие спец чернила), девушки ещё проявляли какой-то энтузиазм, то потом их рвение угасало и они под разными предлогами покидали его.

Но сегодня был особенный выходной, ещё в прошлый суточный цикл он принёс работы баночку с одним интересным порошком. Вообще это был не порошок, изначально это был чистящий гель для промышленной установки для очистки потолков в жилых коридорах. Но когда подобная машина сломалась в коридоре рядом с их отделом, и пришли ремонтники из подразделения обслуживания Иван Николаевичь заметил, что один из ремонтников достал из внутренностей машины контейнер с каким-то веществом. Спросив рабочего, что это такое, он узнал о супер очистителе.

Иван сразу загорелся использовать его для очистки своей жилой ячейки, так что сумел убедить рабочего (пришлось отдать свой дневной паёк) перелить немного геля в отдельную тару. Вот только как потом оказалось у тары была плохо притёртая крышка и гель пока шла смена (банку с ним мужчина спрятал в сушильном шкафу для образцов, там среди нескольких десятков похожих банок никто не обратит, на ещё одну, внимания) просто-напросто высох. Но, благо его удалось растолочь в порошок.

И вот сейчас он по чуть-чуть разводя порошок в воде из-под крана, натирал получившейся жижей все поверхности в ячейке. Только его немного смущало то, что при добавлении вводы порошок не превращался обратно в гель, а в какую-то серую бурду. Но надо признать очищала она довольно хорошо - все предметы которые он очищал, становились как будто ярче.

Наконец, завершив нелёгкий труд он с чувством выполненного долга отправился спать - жилая ячейка просто сияла чистотой, даже запах стоял какой-то другой. Перед сном, он даже зубы вместо зубного брикета, почистил этим дезинфицирующим порошком.

Но посреди ночи он проснулся от того, что почувствовал какое-то странно жжение. Открыв глаза он отчаянно захотел закричать - вся ячейка заросла какой-то мохнатой дрянью. Он бы и закричал, вот только рот у него был также полон этой гадости.

***

Заметка №169/п

Образец №05928-2щ показал поразительные результаты, после гомогенизации и сушки, он эффективно борется со всеми агрессивными проявлениями ксенофлоры, сам при этом оставаясь абсолютно не репликационным. Думаю его можно применить на полигоне.

Заметка №170/п

Поразительный провал. То что образец №05928-2щ демонстрировал в лабораторных условиях на полигоне абсолютно не подтвердилось. Посевы чистой культуры, не только не начали бороться с негативной флорой, а даже вступили с ней в симбиоз из-за чего пришлось объявлять тревогу по третьему лабораторному сектору и монолитить весь седьмой полигон.

Такое впечатление, что кто-то подменил образцы. Но ведь это же никто не мог сделать?

Тот кто снаружи

Ещё с самого детства Константин знал что их жилая ячейка отличается о всех соседских, и дело было не в гермодвери (в их блоке у всех ячеек были разные гермы), а в конструкции бытового отсека. В отличие от соседских ячеек у него дома был странный шкафчик. Все остальные шкафы в остальных отсеках его ячейки и соседских, были внешними, т.е. стояли рядом со стенами. А этот шкафчик был словно утоплен в стену, так что снаружи были только дверцы. Внутри шкаф был не очень глубоким - буквально несколько ладоней, но он почему-то очень привлекал маленького Костю. Стоило только матери куда-нибудь уйти и оставить его одного, он тут же бежал в бытовой отсек и открыв дверцы внимательно рассматривал содержимое.

Внутри на полках не было ничего не обычного - самые простые вещи типа пустых банок, каких-то коробок, старых свёртков и прочего бытового барахла. Но мальчишке почему-то казалось что с этим шкафчиком связанна какая-то тайна.

Когда он немного подрос, и мать стала носить ему книги, из цеховой библиотеки, он начал зачитываться невероятными приключениями революционера и борца с буржуазией - товарища Бориса Бура-Тинова. Он раз он затаив дыхание перечитывал как смелый герой протыкает, своим революционным носом, гнилую тряпку буржуазных догм и правил и ведёт свой народ в светлое коммунистическое будущее.

Конечно в библиотеке были книги и с другими рассказами про не менее храбрых революционеров и настоящих коммунистов - Крестьянина Николая Колобкова, пролетария Луки Лукьянова и прочих. Но почему-то похождения вождя угнетённых работников сферы культуры больше других запали ему в душу.

Однажды, когда мать задерживалась на работе, начался очередной самосбор. Костя только и успел, после того как завыли сирены и по радио точке скороговоркой объявили об опасности, запереть герму, как основное освещение, мигнув, погасло, а радио точка начала издавать только белый шум.

Как обычно, в таких ситуациях, он поначалу забрался на свою кровать и завернувшись в одеяло принялся представлять как бы храбрые революционеры поступили в такой ситуации. Но внезапно ему вдруг опять захотелось посмотреть на странный шкаф.

Встав с кровати он на цыпочках отправился в бытовой отсек. Проходя мимо гермы поёжился от просачивающихся сквозь неё звуков - странного шороха, хруста и шлёпанья. Добравшись до шкафа, как уже не раз до этого подвинул к нему табуретку, и, взобравшись на неё распахнул дверцы. В скудном цвете аварийного освещения, стоящие на полках предметы казались чем-то необычным, хотя мальчик знал что в банках лишь скучные соль, сода, да чистящий порошок. В коробках обрывки верёвок, сломанные шпингалеты и дверные ручки, которые мать никогда не выбрасывала, а в свёртках лишь куски ветоши. Но сейчас он вдруг заметил что обои, которыми была оклеена задняя стенка, в одном углу немного отошли.

Вспомнив подвиг своего любимого героя он осторожно потянул за уголок отошедший лист. Но к его великому сожалению под листом не было ни дверцы, ни замочной скважины в новый, лучший мир, а только грубая окрашенная поверхность. Он уже хотел было разочарованно закрыть дверцы и вернуться на кровать, дальше мечтать чтобы ЭТО поскорее закончилось, и, может быть даже, вернулся отец. Как вдруг он вспомнил что во всей ячейки под обоями находится голая бетонная стена - он будучи совсем маленьким однажды оторвал кусок обоев в жилом отсеке. От чего мать долго ругалась и два месячных цикла ждала очередь на новый кусок обоев.

Тут же под обоями была краска. Причём поверхность под обоями была явно окрашена много-много раз. Кое-где краска скололась обнажая свою слоистую, разноцветную структуру. Костя, словно повинуясь чьим-то беззвучным командам, взял с обеденного стола нож, которым мать резала пищевые брикеты, и принялся ковырять им краску.

Краска плохо поддавалась, но спустя пару малых циклов всё-таки ему удалось поддеть достаточно крупный кусок и отколоть его. Под многочисленными слоями краски оказалась какая-то гладкая поверхность. Немного поскребя её ножом, Костя понял что это стекло. Но зачем стекло вмуровывать в стену? Если только за стеклом что-то есть.

Убрав стоящие рядом банки и коробки, он пододвинул табурет максимально близко, и просунув голову внутрь шкафа прильнул глазом к кусочку стекла.

Сначала ничего не было видно, а затем он начал различать какие-то мутные тени и голубоватые вспышки. Тени шевелились, вспышки сливались, и, казалось, складывались в какие-то фигуры. Внезапно она из фигур приблизилась и на него взглянули глаза!

Взгляд этих глаз пробирал до мурашек и костя внезапно понял что это его папка. Папка который, как сказала мама был секретным испытателем секретных бурильных установок и находился в длительной командировке. Парень понял, что папка на своей бурильной установке добурился до их ячейки!

- Папка! Папка, я здесь! Я здесь! - радостно закричал мальчик.

Между тем шум по радио словно стал складываться в слова, - Шшшш… мы здесь… пшшшш… холодно… шшшш… пусти…

Парень было дёрнулся побежать к двери, но тут же остановился, - Там же самосбор… нельзя открывать…

- Шшшш… окно… разбей… шшшшш… стекло... пшшш…

Сам того не понимая, что делает, Костя, размахнувшись, принялся стучать кулаками по задней стенке шкафа. Оклеенная обоями стенка сначала немного прогнулась, а затем разлетелась на куски.

Галина Ивановна вернулась со смены только через четыре полных цикла - пришлось пережидать в спецячейке очередной самосбор. Подойдя к своему блоку она немного насторожилась. Тревогу уже отменили, но над гермой их ячейки по-прежнему горела лампочка герметичности. Это было странно. Обычно её сын Костя, как только отменяли тревогу и ликвидаторы разрешали выход, сразу бежал к кому-нибудь из соседей. Несмотря на то, что ему уже исполнилось семь, он всё равно был очень пугливым мальчиком.

Подумав, что сыну не хватает мужского воспитания она только вздохнула и принялась стучаться в дверь. Вскоре герма распахнулась и встретивший её на пороге сын сразу схватил за руку и потащил вглубь ячейки радостно щебеча, что “папка наконец вернулся”.

Сначала Галя рефлекторно совершила несколько шагов, а затем до неё дошло, что, кто бы не представился отцом её сына, в ячейку он попасть никак не мог, ведь после герметизации дверь так и не открывалась.

А сын всё тянул и тянул её в бытовой отсек из которого раздавалось странное голубоватое свечение. И в этом свете она разглядела тонкие нити, тянущиеся из спины сына вглубь бытового отсека.

Лифт ВЛ-457/а

Лифт ВЛ-457/а был сломан всегда. Михаил постоянно ходил мимо него. Сначала в школу, на три этажа выше, делая крюк через несколько соседних блоков и подымаясь на тех.подъёмнике. Затем в училище, спускаясь по лестничным маршам на целых шесть этажей. А устроившись на Завод, вынужден был добираться до проходной через соседний сектор СГХ-415.

Причём шахта этого лифта была так близко от его жилой ячейки, что он каждый раз проходя мимо представлял как он не тащится в толпе школьников/учащихся/рабочих, а словно Инженер едет на лифте выходя из дома не на два полных цикла раньше необходимого, а буквально за пятнадцать - двадцать малых циклов до звонка.

Ещё будучи ребёнком он спрашивал у родителей почему лифт не чинят, и всегда получал один и тот же ответ: “Ремонтная бригада придёт в следующем месячном цикле, у ремонтников много заявок”. И сколько бы суточных чиклов не проходило ремонтная бригада так и не появлялась. Пыль и грязь скапливались у его створок, медленно прорастая зеленоватым налётом. Впрочем, после каждого общего цикла приборки он, лелея потаённую надежду, что ремонтники всё-таки придут, сам, лично, драил дезинфицирующим раствором створки, панель вызова и наличники.

Годичные циклы проходили один за другим. Сначала не стало отца - вовремя очередного САМОСБОРа он не успел добраться до жилой ячейки, сгинув с несколькими другими людьми где-то в коридорах сектора. Затем он лишился матери - сгорела от синюшки за три дня. Так что Михаил уже самостоятельно раз за разом отправляя запросы на ремонт лифта. Впрочем, так и остающиеся без удовлетворения

Но однажды сидя в своей, перешедшей по наследству, ячейки и слушая передаваемую по радиоточке сводку о достижениях народного хозяйства вдруг был озарён странной идеей. Если невозможно дождаться ремонтной бригады - почему бы не пробовать починить лифт самому! Как устроены его механизмы он в принципе знает - в школе на уроках Основ Безопасной Эксплуатации Машин и Механизмов они проходили устройство лифтов. Навыки ремонта, спасибо Заводу, имеются. А кроме всего этого у него был, еще оставшийся от отца, который тот получил от своего деда, Трёхгранный СпецКлючь - им можно будет открыть дверь ячейки лифтового механизма.

Так что в свой следующий выходной он отправился на поиски этажа где бы размещались силовые механизмы подъёмника. Лифт был довольно старой серии ЭЛ12/17, а значит имел максимальную высоту подъёма всего 15 этажей. При этом, Михаил знал, что четырьмя этажами ниже шахты этого лифта уже нет. Так что где-то одиннадцатью этажами выше, и следовало искать лифтовое оборудование.

Потратив несколько выходных на поход по этажам, пара из которых были покинутыми он наконец нашёл нужную ему будку. Отперев дверь обнаружил что электро моторы, тросы, и система противовесов находятся в исправном состоянии. Нехватает только нескольких предохранителей в платах управления, и требуется заменить несколько реле в блоке силовой автоматики.

Следующие несколько месячных циклов он прожил как на иголках. С каждой получки он откладывал по нескольку талонов и пищевых брикетов, чтобы на барахолке обменять их на необходимые запчасти.

Наконец заменив все сломанные детали и прочистив контакты электросоединителей он захлопнул дверцу шкафа автоматики и вышел из ячейки где был размещён лифтовый механизм. Спустившись на этаж ниже он со странным чувством волнения душе нажал кнопку вызова лифта. В шахте заскрипело, зажужжало, было даже слышно как надрывно гудят электромоторы этажом выше, но всё же, спустя некоторое время, двери дрогнули и разошлись, являя ему внутренности поднявшегося лифта.

Зайдя внутрь Михаил нажал кнопку своего этажа. Двери закрылись и лифт начал спуск вниз. Стоя на подрагивающем полу мужчина предавался сладким мыслям о том как он теперь будет ходить на работу - вставать не очень рано (может быть ку него даже будет время, чтобы позавтракать! Ну как позавтракать - выпить стакан воды с разведённым в нём десятой части брикета.) затем подниматься не в толпе народа, а максимум вдесятером (на столько человек лифт и рассчитан). Хотя если соседям не говорить что лифт починен то можно будет пользоваться им одному. Мысль о подобной роскоши настолько вскружила ему голову, что он даже потерял счёт времени. А когда всё же спохватился, то подумал, а не долго ли он уже едет?

Бросив взгляд на табло с нумераций этажей покрылся холодным потом. На табло, лампочка последнего этажа уже горела, но лифт всё продолжал и продолжал опускаться.

Невидимые

- Игорь Петрович! Вы скоро там? Мы уже уходим…

- Идите, идите, я немного задержусь!

Высокий, и немного нескладный, мужчина, в засаленном белом халате, склонился над монтажным столом. Жмурясь от канифольного дыма он всматривался в экран осциллографа осторожно вращая миниатюрной отвёрткой ползунки резисторов на лежащей перед ним плате. Наконец скважность сигнала на зеленоватом экране достигла устраивающего его значения.

Выключив паяльник и осциллограф, он обесточил лежащую перед ним плату, и освободил её из зажимов. Осторожно взяв перенёс на другой стол, где уже лежал готовый корпус. Аккуратно вставив её в соответствующие крепления, и подключив все разъёмы, он защёлкнул крышку, и немного отстранившись, с гордостью, оглядел готовое изделие.

Труд нескольких последних годичных чиклов был закончен - уникальный прибор позволяющий людям с цветовой слепотой видеть все краски этого мира. Естественно, это необходимо для работы на КОНВЕЙЕРЕ, а то руководство ЗАВОДА который раз присылает запрос на решение проблемы с кадрами. По непонятной причине в их жилом блоке процент детей рождающихся с этим недугом, всё время растёт.

Но теперь эта проблема должна разрешиться. Ещё раз полюбовавшись на совершенные формы прибора лежащего перед ним - черный пластик, почти без зазоров стыкующийся с блестящим (ну если только чуть-чуть тронутого ржавчиной) металлом, и вес всего в пять килограмм, он, вдруг охваченный непонятным чувством, взял его в руки.

Ещё раз покрутив прибор в руках, решил проверить что же будет видеть человек с нормальным зрением в этом устройстве. Надев его на голову и подключив к рюкзаку с батареей щёлкнул тумблером включения.

Мягко загудели вентиляторы охлаждения, и на секунду заныли зубы от писка прогревающихся ламп, но это чувство быстро прошло, и экран висящий перед глазами Старшего Научного Сотрудника начал медленно разгораться. Сначала изображение транслируемое на экран было чёрно белым, но по мере прогрева схем, цвета всё прибавлялись и прибавлялись. Наконец изображение приобрело нормальную цветность, а кожа на голове, проткнутая электродами, перестала болеть.

Покрутив головой Игорь Петрович ещё раз убедился, что их КБ создало прекрасный прибор - лёгкий, удобный, элегантный. Но только он собрался отключить и снять его, как вдруг краем глаза, заметил что-то странное в соседней комнате. Развернувшись он осторожно заглянул в полуприкрытую дверь. В глубине соседнего помещения, почти в самом углу, скорчившись, сидела какая-то фигура. Разрешения экрана не хватало, чтобы рассмотреть всё в подробностях, поэтому мужчина словно заворожённый сделал несколько шагов вперёд.

Одна из половиц под его ногами предательски скрипнула и существо сидящее в углу резко обернулось. На научного сотрудника уставилась отвратительная безносая рожа, казалось, состоявшая только из горящих зелёным светом глаз, и огромного, полного острых, треугольных, зубов рта.

Мужчина сделал шаг назад и тварь начала медленно вставать.

- Этого не может быть… этого не может быть… научный коммунизм отрицает подобное… - побледневшими губами бормотал мужчина, сдирая с себя отключенный прибор. Наконец с застёжками и ремешками было покончено и он оглядел помещение лаборатории своими глазами - никаких потусторонних сущностей тут конечно не было.

Обойдя всю лабораторию он включил во всех помещениях свет. Так никого не обнаружив он успокаивал себя тем что ему просто померещилось - всё-таки пятая сверхурочная смена, кому угодно всякая чертовщина начнёт мерещиться. Но для порядка всё-таки решил ещё раз проверить прибор.

Когда экран, вновь надетого шлема опять наполнился цветами, мужчина затравлено оглянулся - со всех сторон его окружали черные угловатые фигуры с горящими глазами. И самое плохое, что все они тянули к нему лапы с острыми когтями...

Продукт 4ЕЛ08Е4№А

Устало откинувшись от устройства вывода графической информации своей рабочей ЕС ЭВМ 2597, я прикрыл глаза и постарался расслабиться. Последние несколько часов были довольно тяжёлыми. По НЕВОДу пришло обновление микропрограммы моей машины и пользовательский интерфейс системы управления тех процессами на производстве изменился. Немного - совсем чуть-чуть, но теперь цвет шрифта текста вместо зелёного стал синим, и почему-то такого странного оттенка, что от него тут же начала болеть голова.

Естественно я тут же написал служебную записку о неприемлемости подобного изменения, но её еще предстояло подписать кроме моего руководителя группы, зам. начальника бюро - начальником бюро - зам. начальника отделения - начальником отделения - первым и вторым замами начальника направления, затем завизировать замами и начальниками бюро внешних сношений, фин группы, бюро по претензионной и договорной работе, а затем дождаться подписи генерального, естественно после визирования его двенадцатью замами, и только после того служебная будет отправлена в НИИ программного обеспечения имени Ляпкина-Тяпкина, а сколько этапов перенаправлений там пройдёт, пока бумага дойдёт до программиста ответственного за цвет шрифта в системе - и представить страшно.

Единственное что меня успокаивало, так то то что сегодня я работал во вторую смену, и все мои начальники давно расползлись по кабинетам и не стояли за моей спиной поминутно заглядывая через плечо и поторапливая в написании тех процесса. Так что я мог позволить себе время от времени откинуться на стуле и несколько раз крепко зажмурить уставшие глаза, хоть немного сбрасывая напряжение.

Вообще мне нравится моя работа, ведь после окончания института имени Печкин-Запечкина, в нашем жил блоке немного вариантов трудоустройства. Либо на завод концентрата, либо в НИИ концентрата имени Каснухина-Полоснухина. Конечно, есть вероятность что именно тебя распределят в другой жил блок на незнакомое предприятия, и тогда придётся сесть в горизонтальный лифт что идёт в соседний жил блок, и ехать туда откуда никто не возвращается, но меня минула эта участь. Хотя моему институтскому товарищу не повезло - его распределили на завод Полимер, и я потерял с ним связь, хотя он знал мой адрес и обещал писать, но вот уже по прошествии почти шести ста циклов, от него не было никакой весточки.

Работая на заводе, многого, конечно, не достигнешь, но всегда будет ведомственная жил ячейка, талоны на концентрат и какую-никакую одёжку и бытовые мелочи. А особо хваткие могут раздобыть и ещё чего-нибудь. Но то уже совсем другая история.

А в эту вторую смену я просто был дежурным технологом сопровождающим производство в цеху закваски и, чтобы не терять время зря сидя в будке операторов заквасочной установки и следя как мужики работающие на той установке больше циклов чем я живу в жил блоке, жмут на кнопки пульта, решил пока начальники сладко сопят в своих кабинетах, написать парочку тех процессов.

Казалось б концентрат производят по одному и тому же рецепту несчётное количество циклов и никакие тех процесс даром не нужен, но на самом деле это не так. В НИИ Краснухина-Полоснухина постоянно шла научная работа по усовершенствованию нашего продукта, а в головном КБ Пищевых машин, постоянно дорабатывали установки по синтезу концентрата, так что наше производство постоянно сталкивалось с необходимостью менять технологию работ.

Делая гимнастику для глаз, я видимо зажмурился на пару мгновений больше необходимого и похоже незаметно для себя заснул.

Резкий звук зуммера, вырвал меня из грёз о милой девушке (странно похожей на Алгебрину - технолога из другого бюро) которая хозяйничает у меня в жил ячейке. Подскочив на стуле увидел как на столе дребезжит телефонный аппарат, на информационной панели которого горели лампы образующие код “5”, что означало вызов с пятого участка. Прогнав из головы мысли о воображаемой подружке я поднял и тут же бросил трубку, чтобы сбросить вызов и поспешил к входу.

Спустившись на несколько этажей и проделав довольно долгий путь по извилистым коридорам и пройдя анфиладу производственных помещений, я наконец прибыл на пятый производственный участок. Тут среди переплетения труб, кабельных линий и шкафов с контрольно измерительной автоматикой стоял ОН. Бак закваски. Громадная конструкция высотой с десяток человек, и примерно такого же диаметра поражала своей монументальностью и сложностью. Хотя выглядел бак довольно просто - как гигантский цилиндр, внутри он был не так прост. Множество ТЕНов, аэраторов, аэролифтов, пузырьковых камер, перемешивателей, отстойников и бродильных отсеков, делали его по-настоящему чудом инженерной мысли.

Пятый бак был экспериментальной конструкцией монтаж и запуск которой был закончен совсем недавно. Я даже еще не до конца прочитал всю документацию на него - хоть это и вполне ожидаемо, ведь более шестидесяти томов одной инструкции по эксплуатации чего только стоят.

Но оторвавшись от созерцания бака я поспешил в будку оператора установки приготовления закваски - следовало выяснить причину вызова.

К моему удивлению в будке никого не было, только раскачивалась и попискивала короткими гудками трубка телефонного аппарата. Быстро бросив взгляд на контрольную панель управления я сразу же увидел что горит сигнал об остановке процесса приготовления закваски. На устройстве ввода графической информации, высвечивалось сообщение о превышении на тридцать процентов массы загрузки активной биомассы.

“Видимо вся дежурная смена у бака, разбираются с нештатной ситуацией” подумал я аккуратно возвращая трубку на рычаг и входя из будки управления.

Пока шёл по технологическим мостикам к пневмогидравлическому пульту ручного управления, думал над тем как такое могло произойти. На теть превышенная загрузка бака, это не шутки, это очень серьёзно. Ведь такое возможно всего лишь в двух случаях - если открыть загрузочную камеру и дозагрузить бак биомассой (что делать естественно строжайше запрещалось). Либо если реакции брожения закваски пошли не штатно и в одной из промежуточных камер начался неконтролируемый рост колонии бактерий. Вот это уже может быть следствием моей ошибки, если я плохо прописал технологию и произошла авария, то мне не позавидует и чёрная плесень под прицелом у ликвидаторов.

Добежав до пульта я остановился и принялся озираться в поисках дежурной смены. Нигде по прежнему не было ни единого человека, более того, не было слышно обычно перекрикивающихся слесарей, крутящих вентили и ползающих по мосткам среди трубопроводов. Складывалось впечатление, что вся дежурная смена оставила своё место работы.

Аварийные лампы и не думали прекращать часто мигать, поэтому я решительно подошёл к пульту и принялся искать рычаг аварийной остановки процесса приготовления закваски. К моему удивлению, пульт заметно отличался от того что было описано в имевшейся у меня копии документации. Как будто тут представители завода изготовителя установили новую модель оборудования, а документация, как всегда, запаздывала. От этого оставалось схватиться за голову - что же там намешали аппаратчики, если технология у меня была рассчитана на совсем другое оборудование!

Отойдя от пульта я подошёл вплотную к баку - на ближайшем ко мне боку было смотровое окно для визуального контроля содержимого и происходящих внутри процессов. Для начало следовало осмотреть в какой из камер произошло превышение загрузки. Открывая одно за другим бронезслонки на смотровых бронеокнах я осматривал одну камеру за другой, пока не дошёл до камеры первичной загрузки.

В окне, вместо должной по тех процессу белёсой пасты набухающего белкового порошка, была какая-то красная муть. И чем дольше я вглядывался в это окно тем больше мне не нравилось содержимое. А уж когда мимо окна медленно продрейфовали несколько оторванных конечностей и кусок торса наряженный в обрывки спецовки слесаря дежурной схемы, то я тут же опрометью бросился прочь от бака.

Происходящее было столь ужасно что я запаниковал и чуть было не полез к загрузочному люку, чтобы открыть его и попытаться искать выживших. Но на полпути разум ко мне вернулся и я понял - чтобы тут не произошло, но выжить внутри камеры переработки биомассы невозможно. Паника во мне быстро отступала, и я начал вспоминать пункты инструкции. Конечно, там не было прописано ничего подобного, но в случае опасности для жизни персонала следовало немедленно экстренно дренировать внутренние полости установки.

Подбежав к красному пульту аварийного дренажа яна мгновение замер - рядом с пультом было ещё одно смотровое окно, выходящее в камеру готового продукта. И там вместо аккуратных комков готовой закваски сидела девушка. Целая и живая! Не веря своим глазам я буквально прилип к окну рассматривая внутренности камеры. В тот момент мне не пришло в голову, что в дежурной смене не было ни одной девушки. Незнакомка, сидевшая в самом дальнем углу внутри камеры, была повёрнута ко мне спиной, и обхватывала свои ноги уткнувшись в колени, так что я не мог рассмотреть её лицо. Единственное, что я видел так это спину с выпирающими ключицами и ниспадающую, практически до бёдер, гриву волос. Причём, волосы показались мне фиолетового цвета, но я списал то на скудность освещения.

Стараясь привлечь её внимание я начал стучать по стеклу и пинать стенку бака. Как оказалось делать этого не следовало. Видимо услышав шум, она, вставая, развернулась в мою сторону, а я тут же отпрянул от окна и не раздумывая дернул за рычаг экстренного опорожнения камер. Потому что то что я принял за девушку ею не было. Оно вообще не было человеком. Потому что у человека не бывает таких когтей, и огромных, заполненных тьмой глазниц.

Привалившись к стенке начавшего гудеть как реактивный лифт бака я пытался унять сердцебиение - что бы это ни было, оно отправлено в камеру опорожнения…

Внезапно, вместе с запахом сырого мяса, до меня дошло, что камера опорожнения, в отличие от бака приготовления закваски не является герметичным устройством, а это значит, что я только что, своими руками впустил эту тварь наужу. Тут же, словно подтверждая мою догадку, по всему цеху загорелись аварийные лампы и зазвучала сирена предупреждения о самосборе.

Опрометью бросившись к входу из цеха я думал: “только б успеть”. Успеть до того как из камеры вберется та тварь, до того как цех затопит фиолетовый туман, до того как аварийная автоматика заблокирует все двери.

Перепрыгивая через ступеньки и срезая углы, я наконец забежал в цеховое убежище и захлопнул за собой герму. Слушая как затихает, с каждым щелчком системы герметизации рёв сирен, я наконец то выдохнул. Авария в прошлом - что б там не произошло, после самосбора сюда обязательно придут ликвидатор, а значит и твари не спастись.

- Ты зачем убегал?, — вдруг раздался у меня за спиной странный, будто надтреснутый женский голос.

Холодея я обернулся, для того чтоб встретиться взглядом с чёрными провалами на месте глазниц, стоящей за мной обнажённой девушки с фиолетовыми волосами.

Нач.Блок.

Потолочная световая панель, несколько раз моргнув окончательно потухла. В жилячейке стало совсем темно - только горящая у входа над гермой лампа датчика герметичности чуть-чуть разгоняла мрак. Несмотря на темноту Сталив облегченно выдохнул - дурацкая панель вот уже несколько последних месячных циклов мерзко гудела и мигала вызывая головную боль. Теперь хоть и темно, но зато можно более-менее отдохнуть от смены на заводе.

Парень повернулся на другой бок и попытался натянуть ветхое одеяло так, чтобы оно одновременно укрывало и шею и ноги то было не легко, так как этим одеялом ещё его прабабка укрывала деда, когда тот был октябренком, а прошедшие годовые циклы изрядно его потрепали. К сожалению, вещевых талонов их семье доставалось совсем мизер. Даже верхнюю одежду ему приходилось донашивать за отцом. К несчастью, эта проблема решилась пару циклов назад - отца по дороге с работ загрызли безглазые плеснеедки. Вообще они не нападают на людей, но тот раз оказалось что эти твари расплодились в одном из заброшенных цехов, свили себе гнездо на кабельной эстакаде и в один момент ржавая конструкция не выдержала веса их белёсых, полупрозрачных тел, и они рухнули прямо на проходящего под ними отца. Тупые твари от падения и удара о бетонный пол подумали что на них напали и начали кусать всё вокруг. Так и закусали отца до смерти.

цеховой профком потом принёс им с матерью его повседневную куртку (всю в прорехах от жвал плеснеедок и пятнах крови) и содержимое рабочего ящика, а затем пряча глаза сунул в руки рыдающей женщине три брикета пищевого концентрата, пробормотав что-то вроде: “Тут ребята собрали…”

Сталиву хоть тогда и было шестнадцать годовых циклов, но он понимал что им должен быть положены профсоюзные и цеховые по потере кормильца. Но профком только отводил взгляд и бормотал что несчастный случай произошел по окончании смены, отец сам решил срезать дорогу через заброшенный цех, что на границе безопасной зоны висело предупреждение о риске…

На следующий день, парень встав за два часа до начала рабочей смены заштопал куртку, как мог, оттер её от крови и накинув на плечи отправился в цех. Его детство на этом кончилось. Ещё через несколько месячных циклов не выдержав горя тихо ушла мать. Однажды она просто не проснулась и её обнаружила соседка, которая заходила за ней по утру. Сам Сталив был на смене, поэтому и с матерью ему проститься не удалось. Её, как и всех покойных тут же унесли в биореактор - в их секторе обитал особо опасный штамм плесени практически мгновенно поражающий мёртвые тела, потому они давно жили в карантине. НИИ Плесени обещали разработать антибиотик, но разработка всё тянулась и тянулась Хотя раз в годовой цикл через один из шлюзов во внешние блоки проходил представитель института в нелепом оранжевом костюме высшей биологической защиты, брал пробы, и давал очередное обещание, что ученые - вот-вот решат их проблему. Об этом непременно выходила целая полоса в “Комсомольском вестнике блока СГЩ-1862/12”.

Сейчас лежа в темноте под маленьким ветхим одеялом и тщетно пытаясь согреться парень думал о том как же он устал. Устал терпеть холод от едва-едва греющих батарей, устал жить в постоянной сырости - из-за неработающих батарей и отключённой с начала карантина вентиляции, на стенах постоянно образовывался конденсат от чего в жилячейках было сыро и промозгло. Устал постоянно стирать с потолка плесень и вырывать пытающиеся расти из пола грибы. Устал прогонять скребущихся в герму насекомых - население блока постепенно сокращалось, всё больше и больше ячеек пустело, в них разрастались грибы и плесень, а значит заводились и всевозможные плеснеедки, грибогрзки, тонконоги и прочая хитиновая мерзость.

- Так больше продолжаться не может, — неожиданно твёрдо сказал сам себе парень, — в начале следующего суточного цикла пойду к НачБлока и скажу ему всё что думаю. Нет. Заставлю его всё исправить! Пусть даст указание запустить отопление на полную мощность, пошлёт бригады ликвидаторов зачистить или забетонировать брошенные ячейки, а то они только и делают что сидят в Л-секторе и носа оттуда не показывают! А ещё… ещё… Тут его сморил сон и он тяжело дыша бормотал в полусне: ”Увеличить пайки… Починить световые панели в коридорах и общественных ячейках… ”

Утренний гудок заводского ревуна разбудил его в тот момент когда он стоя на коридорном бронеходе, заложив руку за обшлаг рабочего халата рассказывал собравшимся перед ним рабочим и ИТР как они будут счастливо жить если свергнут порочного НачБлока жирующего на украденных пайках поставят на его место истинного коммуниста и борца за правое дело. Вот только до той части где следовало объявить имя того самого борца он не доспал.

Сбросив ноги с кровати и с омерзением почувствовав что наступил в выросший, за те несколько часов что он спал, гриб Сталив глухо выругался и побрёл в ванную. Горячей воды естественно не было, так что кое-как умывшись он напялил на себя влажную, не просохшую со вчерашней смены одежду, и вышел из жилячейки.

По коридору мимо него брели, сгорбленные фигуры, в таких же грязноватых и влажноватых робах. Хмурые заспанные лица со следами давних травм и перенесенных болезней делала настроение парня её пакостей. Он понимал что еще тройка, другая годовых цикла и он будет таким же рабочим из безликой толпы. Если его не загрызут какие-нибудь твари, не свалит плесневелая лихорадка, не отравят спорами синюшные грибы, не раздавит на заводе очередным рухнувшим от ветхости и ржавчины перекрытием, то его ждёт ещё десяток безрадостных годовых циклов, а затем упадок сил, приближающаяся старость, болезни и в конце концов биореактор.

Встав в поток хмурых людей от вместе со всеми побрёл по направлению к заводской проходной.

Идя среди рабочих вчерашние мысли его словно на качелях качались туда-сюда. То идея о смене руководства начинала казаться ему совершенной глупостью - разве можно как то снять назначенного партийным руководство НачБлока. Ведь именно его трудами в блоке худо-бедно, но поддерживаются пригодные для жизни условия. То, взгляд как будто сам собой цеплялся за облупившуюся краску на стенах коридора, за не горящие или мигающие потолочные световые панели, за кусты плесени в переплетении коммунальных труб. Во всём этом была явная вина НачБлока, который не следит за состоянием вверенного ему блока. Ведь его работа дать указание включить отопление в ячейках, дать горячую воду, запустить вентиляцию хотя бы по замкнутому циклу, послать ремонтные бригады устранять протечки вод и теплоносителя.

Эти мысли занимали молодого человека всю дорогу до работы. Причём как то так странно совпало, что крамольные мысли возникал именно в те моменты когда он проходил участки коридора с мигающими или вообще потухшими световыми панелями.

Когда до ячейки в которой находился пост ВОХР оставалось пройти несколько сотен метров несколько потолочных панелей разом погасли и толпа заводчан очутилась в полумраке. Сталив резко понял что должен что-то делать. И делать немедленно. Ведь стоит ему пересечь заводскую проходную и стать к станку как сил думать уже не останется. Он решительно вышел из толпы бредущих к проходной людей и зашёл в один из перпендикулярных коридоров. Насколько он помнил ты дорога вела к заброшенным много годовых циклов назад лифтовым шахтам. Лифты больше не ходили на их этажи из-за карантина, но рядом с ними была лестница по которой можно было подняться на этаж к где размещались ячейки НачБлока.

Поднимаясь по слабо освещённым ступенькам он раз за разом прокручивал в голове предстоящий разговор. Когда-то давно, в детстве, он слышал от матери сказку о великом вожде всего человечества, к которому на заре времён приходили от рабочих коллективов ходоки и рассказывали о своих проблемах. Могучий вождь в мгновение ока разбирался в ситуации и награждал добродетельных рабочих и жестоко наказывал трусоватых и вороватых чиновников.

Наконец преодолев почти три десятка этажей Сталив добрался до административного этажа. Когда-то здесь располагался пост ВОХР, где часовой рассматривал документ на право прохода. Ведь посещать расположение администрации имели право только работники аппарата управления, члены их семей и обслуживающий персонал. Но с тех времён прошло довольно много времени. Аппарат управления блока изрядно сократился и функции обеспечения пропускного режима переложил на подразделение ликвидаторов. Так что парень, стараясь, производить как можно меньше шума перелез через ржавую вертушку возле кабинки постового и направился к герме между лестничной клеткой и коридором этажа. Но что-то его остановило. Предчувствие чего-то неправильного. Вернувшись назад он внимательно осмотрел кабинку ВОХР. Она была закрыта на замок, а стёкла изнутри завешены плотными шторами. Но вот стёкла в рамах крепились рассохшимися штапиками, так что молодому человеку не составило труда, аккуратно раскачав их выдернуть из рамы. Следом так же осторожно он вынул стекло, едва не порезавшись в процессе. Раздвинув шторы, заглянул внутрь.

Не зная чего ищет, принялся осматривать внутреннее убранство. Но кабинка была практически пустой, кроме сломанного стула, расколотого телефонного аппарата и двух стендов больше ничего не было. На одном стенде висели лестовки и призывающие к бдительности и выписки из служебных инструкций. А вот второй стенд состоял из множества маленьких пронумерованных ячеек. В таких хранились пропуска кабиночного хранения. Именно это ему и было нужно.

Забравшись внутрь будки принялся потрошить стенд. Большинство ячеек были пустыми или содержали разовые, давно просроченные пропуска на каких-то довольно привлекательно выглядящих девушек. Но несколько пропусков были вполне подходящими. У них в графе должность числилось сантехник или электрик, и хоть они не содержали в “особых отметках” никаких особых разрешений, Сталив знал что как правило людей с такими профессиями пускают абсолютно во все режимные помещения, ведь если прорывает канализационный стояк и ячейку затапливает его содержимым то тут уже не до соблюдения правил разграничения доступа.

Выбрав пропуск с наиболее мутной фотографией, он положил его в нагрудный карман рубашки и выбравшись из будки постового смело открыл герму на этаж.

Административный этаж был в гораздо более лучшем состоянии - все потолочные панели светили ярко, стены были покрашены в два цвета, а на полу, в отличие от голого бетона остальных этажей, лежало мягкое напольное покрытие.

Стараясь идти уверенно, Парень тем не менее с каждым шагом перебарывал себя. Внутри него опять поселилась неуверенность в правильности задуманного поступка. Чем дальше он шёл тем больше его напрягала пустота административной зоны. Да и таблички возле кабинетов сообщали что они принадлежат всяким третьим заместителями и помощниками по обеспечению Он даже попытался подергать за ручку герм попадавшихся по пути рабочих ячеек - но все они были заперты.

Наконец преодолев несколько развилок он услышал вдалеке, за одним из поворотов голоса. Судя по разговору это был пост ликвидаторов. Замерев на месте Сталив принялся прислушиваться. Слышно было плохо, но похоже постовые довольно давно ждали пересменки и один уговаривал второго сходить до ячейки, где сидел начальник караула и вызвать смену. Вскоре он добился своего и как буквально спустя полчаса после ухода напарника по коридору покатился густой храп.

Осторожно выглянув из-за поворота парень убедился что долговязая фигура в обычном для ликвидаторов ОЗК прислонившись к стене издаёт рулады характерные для крепко спящего, буквально на цыпочках прокрался мимо него.

Во только расположение поста было немного странным. Как будто ликвидаторы охраняли не часть коридора с кабинетом НачБлока, а тот участок откуда пришёл молодой человек. Но Сталив, выбросил это из головы, решив что он просто ничего не понимает в несении караульной службы.

Но во чем дальше шёл коридор тем более он был запущен нм. Напольное покрытие обильно поросло мхом, стены были в кустах плесени, а потолочные панели светили каким то странным тусклым светом, как будто были чем-то вымазан изнутри. Да и гермы по бокам коридора были в гораздо худшем состоянии - ржавые и с не горящими лампами контроля герметичности.

Наконец, таблички у рабочих ячеек начали меняться и третьих заместителей и помощников по общим вопросам, на глав управлений и замов НачБлока. Преодолев ещё несколько поворотов и чуть не вляпавшись в лужу густой слизи непонятно как оказавшейся посреди коридора он добрался до заветной двери.

Монументальная герма с табличкой “Начальник Блока 12 СГЩ-1862”, отличалась от прочих не только своим размером, но материалом. Металл двери, в отличие от привычного чугуна с несколькими легкосплавными вставками, отливал благородной бронзой. “Спецзаказ” - догадался парень.

Но открыть герму было невозможно. Вместо привычного рычага на герме была смонтирована коробка с несколькими рядами клавиш. Рассмотрев её он понял что это блок систем контроля доступа. На котором помимо входа по введенному коду также была возможность считывания пропусков. Поблагодарив себя за предусмотрительность он опустил добытый пропуск в соответствующую прорезь. Немного пощелкав механизмами внутри себя коробка раскрылась явив рычаг открытия.

Осторожно потянув за него он удивился, как мягко и бесшумно она открылась. Зайдя внутрь он попал по всей видимости в приёмную.

В просторной ячейке повсюду стояли стойки с аппаратурой, по полу и стенам были протянуты кабели и казалось, отовсюду доносилось жужжание вентиляторов и басовое гудение. Сделав несколько шагов внутрь он остановился и принялся оглядываться.

- Вы к кому, молодой человек, — вдруг раздался из-за спины старческий голос.

Подпрыгнув от неожиданности Сталив обернулся. Среди стоек с аппаратурой скрывался ранее не замеченный им столик с сидящим за ним сухоньким дедом. Дедушка внимательно, не вставая из-за стола, смотрел на парня.

- Я… я к НачБлоку, — немного оробев от неожиданности сказал молодой человек.

- Ага, — кивнул, казалось своим мыслям, дед, — к НачБлоку, значит. И вы, молодой человек, конечно же не записались, да ещё и воспользовались чужим пропуском, — он кивнул куда-то вглубь стоек с аппаратурой, где, по-видимому, был экран связанный со считывателем пропусков, гермы.

- Где же я запишусь?, — развел руками Сталив.

- У вашего профкома, конечно, — мягко улыбнулся дед, — вы ведь работаете на заводе №5?

- Ну других то в нашем блоке и нет,- пожал плечами парень.

- Значит ещё и смену свою прогуляли…

- Вы понимаете, — начал экспрессивно говорить парень, — не возможно даже на работу ходит, — панели потолочные не горят, кругом мох, грибы, плесснеедки эти проклятые, отца у меня загрызли, горячей воды по два месячных цикла не бывает - помыться после смены невозможно, отопление не работает - ничего не сохнет…

Немного спустив пар своей речью Сталив посмотрел на внимательно его слушающего деда.

- Вы верно секретарь? Пожалуйста, помогите попасть на приём. До НачБлока наверно информация о ситуации на рабочих этажах не доходит! Ликвидаторы похоже всю власть захватили и никого сюда не пускают, вот он и не знает о проблемах простого народа!

- Ликвидаторы это да, — закивал старик, — никого не пускают, не выпускают. Из-за них вы так и живёте. Ну думаю я смогу тебе помочь. Но к НачБлоку сложно попасть. Надо много процедур пройти. Сам понимаешь - карантин!

-Я готов, — с жаром ответил парень.

- Ну тогда вон за ширмой раздевайся и лезь в бак, — старик указал на один из стоящих в полутемном углу стеклянных баков в человеческий рост, — продезинфицируем тебя и запустим.

Парень решительно подошёл к указанному устройству и скинув с себя поношенные тряпки залез внутрь по удобно стоящей рядом стремянке. Только он оказался внутри как загудели механизмы видимо управляемым секретарём и верх бака закрылся мощной металлической крышкой. В неё видимо был встроен динамик, так как практически сразу же раздался голос старика.

- Сейчас бак заполнится специальной жидкостью, но ты не бойся - не захлебнешься, она наполнит твои лёгкие и ты будешь дышать ей.

- это дезинфицирующая жидкость?, — уточнил немного опешивший от такого поворота парень, ожидавший что его обработают аэрозолю, как было один раз при посещении им медячейки.

- и дезинфицирующая, в том числе… Видишь ли, … В нашем блоке сейчас нет НачБлока! Но я стараюсь! И больше всего мне нужны добровольц. Очень хорошо что ты сюда пришёл. А то гадкие ликвидаторы никого ко мне не пускают, да и меня не выпускают отсюда, — тут в поле зрения Сталива оказался старик. Вернее аберрация в виде верхней половины старика, вместо ног которого был комок отвратительных чёрных щупалец, — дурацкие людишки, — даже его голос изменился став неприятно шипящим, — закрыли меня тут вместе со всем блоком. Но я сделаю идеального НачБлока и тогда глупцы поймут, какого ученого НИИ Плесень потеряло!

Патетично вскинув руки он нажал какую то кнопку на стойке рядом с баком в который по своей глупости залез парень и на Сталива хлынули потоки едкой жижи. Он заорал что есть силы, но практически мгновенно замолк так как едкая дряни затекла ему в горло. Ещё несколько секунд он в отчаянье смотрел на гадко скалящуюся аберрацию, а затем его накрыла тьма.

***

Лабораторный журнал № 1267 часть 4

Доброволец, мужчина, уч.№ 6386386039-1356 подвергался воздействию компонента 15 в течение 18 секунд. Отделение нервных клеток от мягких и костных тканей прошло успешно, с потерей по массе не более 4%. ЦНС Добровольца интегрирована в вычислительный кластер НА46Л0К. Вычислительная мощность кластера возросла на 3%. Итоговой мощности всё ещё не достаточно для первичного пуска. Принято решение снизить степень фильтрации в системе ХВС на жилых этажах, чтобы увеличить мотивацию добровольцев.