Жертва

Глава 1

-Девица визжала так, поджав под себя коленки, что мертвым бы жутко стало. Мертвым, но не этим в балахонах, раздирающим прямо у нее на глазах на куски Сабину. Придя в себя окончательно и наконец-то врубившись, что это и не сон вовсе, что все это явь, причем черная, девчонка попятилась, но тут же наткнулась на чьи-то босые ноги с грязными ногтями. Перевернулась на колени и попыталась их на четвереньках отползти справа, но и там наткнулась на точно такие же босые и грязные…

- Дяденьки не надо, - обняла она одно из его колен, - не надо меня убивать, - слезы хлынули из ее глаз ручьем на щеки, - я ведь вам ничего плохого не сделала, отпустите меня, - ревела она уже в голос, - тетеньки, пожалуйста…

И тут же получила несильный удар согнутыми пальцами одной из возвышавшихся над ней ног себе прямо в челюсть, отбросивший ее в середину дьявольского круга.

- Заразы, - неслышно выругалась и снова на четвереньках бросилась к их ногам.- Я же вам ничего не сделала, твари безмозглые, - и новый удар, но только уже более чувствительный отбросил ее к центру, к еще чуть тлеющим углям кострища. И здесь ее осенило. Несчастная вдруг поняла, чего, собственно, эти тени от нее добиваются, пинками загоняя в середину. Поняла, и ужас предстоящей участи острием пробил сознание. Эти безглазые уроды при помощи этих пылающих углей собрались сейчас и ее лишить зрения. Она и сама не поняла, что с ней случилось, наверное, отчаяние и страх придали в самый последний момент сил, но только она вдруг выхватила из кострища головешку покрупнее, с горящим еще острым концом и бросилась с этим огрызком на своих ночных мучителей. Толпа лишь благодушно качнулась и расступилась, ускользая от ее выпадов. Толпа издевалась… Вот и вторую вытащили в середину круга, связанную по рукам и ногам, ту, с которой Марина давно уже попрощалась. Взгляд назад и вот уже чья-то костлявая кисть больно перехватила ее запястье. Марина вскрикнула и оглянулась, тут же столкнувшись лицом к лицу с одним из своих мучителей, с его высохшей улыбочкой на таком же высохшем, восковом лице непонятного цвета смеси серого пепла от костра с еще чем-то зеленоватым или синеватым от отблеска звезд неподдающегося описанию. Но самым страшным в его лице было даже и не цвет, черт с ним, с этим цветом, самым страшным в лице этого создания, которое и человеком-то назвать было трудно, это были его глаза, опять же, как и у всех остальных, здесь присутствующих, которых…собственно и не было. Страшное было лицо, не лицо, а маска и такие маски, она с ужасом оглянулась, окружали теперь ее повсюду. Тлеющая головешка в руке, безглазые лица, тихий шепот, словно шелестение густой травы на некошеном поле, волнами гуляющей туда-сюда в разные стороны от ветра. Шепот был, травы не было. Трава давно здесь уже вся выгорела и засохла на корню, превратившись в старый вытоптанный ковер, давно просившийся на помойку. На помойке и валявшийся…

Резкий рывок за руку и вот она снова в центре, но только уже не одна, а вместе с этим. Связанная по рукам и ногам Сабина, извивающаяся в ногах ублюдков, улыбка безглазого чудовища напротив и все тот же проклятый шепот, шепот…окружившей ее преисподней. Блеснул меч в руке безглазого с прекрасной, отделанной слоновой костью рукоятью и лезвие легонько легло на раскаленные угли. Толпа довольно зашипела и захлопала в свои костлявые ладоши, представление начиналась. Однако, решила Марина, он совсем не собирается пока меня лишать зрения. Если бы хотел бы это сделать, то давно бы уже это сделал. Может, предположила она, этот монстр хочет отрубить нам головы, но зачем тогда раскалять до красна острие меча? Нет, пленница обреченно вздохнула, все же будет выковыривать нам глазки, каленым железом выжигать красивые… Интересно, кому первой достанется такая честь, быть ослепленной на радость этой сволочи? Марина в последний раз посмотрела на небо, что толку, черное и без звезд, на несчастную Сабиночку и снова на раскаленное, уже изрядно покрасневшее жало меча. Усмехнулась. Подумала, что уж лучше бы умертвили кирпичом по голове, как того котенка она с подруга в детстве, чем вот так… Девчонка поправила свалившуюся с плеча лямку своего, еще утром такого классного, а вечером уже такого всего грязного, изодранного и несчастного платьица, прошлась взглядом по серым лицам-маскам, напряженно следящим за ней из-под своих средневековых капюшонов-елочек, подпирающих собой небо, еще раз ужаснулась своей участи, кем только и зачем для нее приготовленной и снова вернулась взглядом к своему мучителю, все это время внимательно и даже с какой-то тоской за ней наблюдающему. Плевок отчаяния в его сторону и слюна некрасиво повисла у того на впалой, давно небритой щеке, повисла и стала медленно сползать вниз, вытягиваясь и превращаясь по пути во что-то такое мерзкое и противное, сначала зеленовато-прозрачное, затем просто зеленое и вдруг… Марина похолодела от ужаса. Ее плевок прямо у нее на глазах превратился в красную капельку крови, одну, другую, третью… Завороженным взглядом она следила, как те в считанные секунды образовали в подставленной им лодочкой ладони густую лужицу. Медленно подняла глаза снова до уровня его тяжелого подбородка и тут же неожиданно получила сильнейшую пощечину, отбросившую ее почти к самым ногам других участников разыгрывающегося на ее глазах страшного спектакля, в котором ей «повезло» играть если и не главную, то, во всяком случае, далеко уж не последнюю роль. Чужая кровь на глазах, на щеках, на лбу, соленый привкус во рту. Марина вытерла ее рукой, стирая с отвращением противную гадость с губ, но на ноги подниматься не стала, только стыдливо натянула платье на колени, напряженно следя снизу глазками затравленного зверька за действиями своего смертельного врага.

- Вставай, - приказал тот, но почему-то шепотом, - не бойся, больше трогать тебя не буду, хотя…¾и снова его эта дьявольская ухмылочка на мертвом личике, - штучка ты аппетитная.

На что та только еще сильнее сжала свои содранные коленки, словно бы это и в самом деле сейчас могло ее спасти. Вспомнилось кино, как одна, такая же, как и она, попавшая в руки маньяка девчонка, пыталась в темном лесу от него скрыться, а потом рыдала и умоляла делать с ней все, что тот захочет, но только не убивать. Потом вспомнила себя на коленях с соплями под носом, и так стало вдруг самой от всего этого и от себя, в том числе, противно, что чуть не стошнило, но…сдержалась и стала медленно подниматься. Два драйвера в океане, и снова пример из прошлого, среди кишивших вокруг плавников акул. Страх, безысходность и смерть, все как у нее сейчас, ни одного оптимистического примера из прошлого. Не дрейфь, тяжело вздохнула и сама же себе скептически усмехнулась, конец у сказки будет замечательным. И так вдруг стало себя жалко, такую любимую и неповторимую, что снова чуть и не разревелась на радость этим ночным обитателям. Не разревелась…

Потом главный из одинаковых, то есть тот самый режиссер, который, похоже, всем здесь и заправлял, сделал непонятный жест рукой и толпа, окружившая их непроходимым кольцом, вдруг заволновалась и зашипела, закачалась и… изрыгнула из себя в центр круга еще одного неожиданного участника ночного кошмара. На удивление Марины этим участником оказался не кто иной, как ее новый знакомый, точнее, знакомая, та самая дневная сумасшедшая в резиновых сапогах и пеньюаре, давняя знакомая господина Чехова А. П. посредственного уездного лекаря и талантливого сочинителя по совместительству. Жаль вот только, что сам г-н Чехов А.П. ничегошеньки до сего самого момента не знал, что знаком был с такой фифой, без сомнения послужившей прототипом для большинства героинь из его бессмертных пьес и рассказов.

- Встречайте, - прохрипел самый главный «фокусник» и поднял обе руки к верху, - тварь, которая нас обманула…

Толпа недоверчиво загудела, требуя объяснений. Как кого-то из них вообще кто-то мог обмануть, тем более эта, сто лет назад съехавшая с катушек, давно закатившаяся звездочка? А как пела, как пела, а как плясала…

-…да-да, я не оговорился, - продолжал бесноваться в адовом круге самый главный, - эта певичка оказалась… - и он специально сделал театральную паузу, нагнетая обстановку, - оказалась зрячей. Ну-ка сука покажи глазки, - и он с такой силой и злостью задрал ее подбородок кверху, что у той чуть позвонки на шее не хрустнули. - Смотрите, все смотрите (как будто они и в самом деле что-то могли видеть), она всех нас все это время дурачила, пряча свои настоящие зенки за белыми, почти непрозрачными линзами. И это за все то, что мы для нее сделали, приютили и обогрели. И это еще не все, - хрип оратора от напряжения готов был уже почти сорваться на визг, почти и срывался. ¾ Вы слышите меня, твари безмозглые, слышите или нет, я спрашиваю?

- Тда-а-ааааа, - жуткий шепот сотен лишенных голоса глоток, мертвых бы поднявших из могил запросто, если бы такие поблизости наблюдались. Впрочем, может быть и поднял, может быть, такие и наблюдались, смешавшись в своем безглазом безличии с толпой.

- Она все это время самым наглым образом нас дурачила, кося под спятившую, но на самом деле… Стоять, - хрип повис в воздухе, и раскаленный до красна конец меча описал большую дугу прямо перед самыми носами сжимающихся, жаждущих своими собственными пальцами задушить несчастную. - Стоять на месте, уроды, сейчас самим бестолковки посшибаю. Стоять, я сказал… - хрип, взмах мечом и слетевшая с плеч голова одного из жаждущих чужой плоти почти бесшумно упала на землю. Потом на землю рухнуло обезглавленное тело подвернувшегося под руку. Собственно, только это и спасло бедную женщину, в которую почти уже вцепились их костлявые пальцы, впились кривые ногти. Бледные в черном сначала ошарашенно застыли на месте, толком еще не понимая, что произошло, что случилось, а затем…все так же ошарашенно, но только еще и покорно попятились задом за воображаемую круглую линию. Стадо баранов, да и только, как отметила про себя Марина, словно со стороны наблюдая за происходящим. Приказ «стоять» и «пятиться» не выполнил только один из великого стада баранов, но он единственный только за это и поплатился. Голова его, точнее ее уже раскачивалась в воздухе в каком-то сантиметре от земли, цепляя то и дело эту самую землю своим носом.

- Что это? - взвыл беснующийся в центре круга, поднимая за конский хвост мертвую, истекающую кровью голову все выше и выше, пока кровавые капли не стали заливать ему лицо. - Что это, я вас спрашиваю? Молчите сволочи, нечего ответить, да? Чума свирепствует повсюду, мы и так мрем как мухи, а вы сами же заразу и разносите. Решение старейшин, получается для вас ничто, но ведь Вы, господа, сами их и выбирали, или я запамятовал? А что там последним пунктом было в соглашении? - прохрипел он своим скрипучим шепотом на всю вселенную. - Что за неповиновение…

Псих замолк, и в воздухе повисла гнетущая тишина. Толпа заметно заволновалась, волна напряжения прошлась по головам, невидимый ветер закачал острые макушки «елочек». Сатанинское представление продолжалось. Марина с ужасом для себя ждала того страшного момента, когда с мертвой головой будет, наконец, покончено и этот сумасшедший придурок займется ей и Сабиной, так и продолжающей валяться в его ногах связанной куклой. Отрубленная голова - всего лишь прелюдия к главному действу, все самое интересное ожидало их всех еще впереди. Какое знакомое лицо у этой головешки, подумала она, такое ощущение, что я уже где то ее видела. Прикол, где я могла ее видеть? Подумала и забыла, но подсознание все же продолжило копаться в прошлом, но уже помимо ее воли. Да и какая там воля, когда три минуты жизни осталось, две с половиной… А до ближайшего салона красоты, чтобы перышки перед смертью почистить дальше, чем до луны. Ту хоть было видно! Марина с жалостью посмотрела на свои сломанные, ободранные в борьбе за жизнь ногти. О чем думаю, дура, усмехнулась, здесь жить осталось…

- Не слышу…- хрип безглазого прервал ее мысли, - громче, я сказал.

—Смерть, смерть, смерть… - выдохнули сотни, тысячи, сотни тысяч безголосых глоток. «Смерч, смерч, смерч…», - отозвалось эхом во вселенной, может быть даже где-то совершенно на другом краю галактики.

- И это правильно, - как-то даже устало прошептал он, и ненужная уже голова полетела в сторону. - В вашей жизни только ей родимой и стоит молиться. Она - только и есть ваш единственный спаситель и избавитель, но, - и снова эта потусторонняя улыбочка на дьявольском личике, - вы же скоты не молитесь… Кто еще не выполнил волю старейшин и не обрил наголо свою дурную голову?

И снова эта отвратительная тишина в воздухе. Отрубленная голова застыла прямо возле ног Марины. Перепачканное кровью и песком лицо уставилось на нее своими бессмысленными глазами. Так уж и бессмысленными? Одна упущенная деталь - глаза снова были настоящими. Смерть им вернула первозданный вид, данный при рождении Богом. Сатана над глазами мертвой, похоже, был не властен. Шут или король шутов заметил свою оплошность и носком ноги тут же отшвырнул ее в темноту круга, но все равно было уже поздно, девчонка глаза уже увидела, и еще она увидела, что… в отличие от стада их окружающего, его ноги босыми почему-то совсем не казались. И тут ее сознание пробило, она вдруг вспомнила, где уже видела эти красивые глазки, а еще она вспомнила эту изумительную золотую заколку исполненную в виде сломанной лилии с бриллиантовыми тычинками, которой и были заколоты волосы на голове последней. Да и какая бы женщина не запомнила и в тайне даже для себя не позавидовала бы такой мелочи, украшающей очаровательную, но, к сожалению, совершенно чужую головку соперницы. Вот только вчера на перроне в Москве эта самая «соперница» была такой же юной и очаровательной, как она сама, самозабвенно проплывшая мимо нее в соседний вагон со своим парнем, дразня других девчонок вокруг своими шикарными, каштанового цвета, вьющимися волосами, а уже сегодня она была страшной, седой и к тому же еще уже и…мертвой старухой. Только глаза да заколка от вчерашней красоты и остались, цинично усмехнулась Марина. Бред, ее передернуло, этого просто не может быть, постаралась успокоить она себя, это просто у меня от солнца и выпитой водки сегодня крыша поехала. Я сплю, и это все мне просто снится, вот сейчас открою глаза и все, все исчезнет. Закрыла, открыла и…

- До утра у вас еще есть время одуматься, - порождение дьявола в центре круга снисходительно улыбнулось, разряжая обстановку - Но только до утра, предупреждаю, - и тут же резко сменило тему, переключившись на Марину. - Жить хочешь? Не кивай, ответ известен, даже вот им, - существо усмехнулось, имея в виду, конечно же, свою паству, - а им, ой как нелегко она дается. Живем здесь потерянными без видов на будущее, без памяти о прошлом, в ненависти сегодняшнего, а жить то, знаешь, как, моя красавица, хочется. Хочется жить и радоваться, радоваться, радоваться… каждому прожитому дню и каждой наступающей ночи, во как. А ты нас всех этого лишила…

- Я-я?! - Марина подумала, что ослышалась.

-…и теперь ты же должна нам и вернуть этот праздник, - он словно и не заметил ее этого удивления. - Вот возьми, - и с этими словами порождение зла протянуло ей свой меч. - Бери-бери, - Марина взяла и снова была удивлена, но теперь уже его легкостью, с виду он таким не казался, - вот так, молодец, - прокомментировал он ее действия, - правильно. А теперь снеси-ка этой сумасшедшей голову, — он кивнул в сторону застывшей в центре круга дамы из чеховского прошлого, — себе на радость и нам на развлечение. Мы ведь тоже люди и тоже хотим зрелищ.

- Я-я, я, - заикаясь промямлила она, - я…не могу.

- И не надо, - рассмеялся дьявол в монашеской рясе, забирая холодное оружие из ее дрожащих рук. - Эй ты, чума, - и он поманил своей миниатюрной ручкой сбрендившую в розовом пеньюаре, - иди сюда. Она тебя убивать не хочет, хоть ты и пыталась у нее забрать эту свою дурацкую сережку с помощью которой якобы отсюда можно вернуться обратно. Новенькая не хочет, - он наигранно вздохнул и театрально развел руки в стороны, - что ж, у нас свобода выбора не возбраняется. У каждого из нас есть свой выбор. Зачем голове волосы, если нет тела, - философски заметил он. - Хотел я устроить между вами здесь состязание за ваши сережки, но передумал. - Убей ее, потом выжжешь глаза ее подруге и все на этом, можешь быть свободна. Сережку бери себе и ищи дальше свое колечко…

- Я не буду…

- Что?!!

- Я не буду ее убивать, - повторила она раздельно почти по слогам самым нормальным голосом и никаким не шепотом, как все они здесь шептались. ¾ И глаза никому я выжигать тоже не буду, - добавила она с расстановкой. Ты чудовище, мой нежный друг, и в твоей власти многое в этом мрачном мире, но вот только заставить меня кого-то убить у тебя вряд ли получится. И ее ты не заставишь этого сделать, - указала она на застывшую в недоумении, успевшую уже попрощаться со своей короткой жизнью Марину, - и ее, - ткнула она ногой Сабину. - Кончилась твоя власть, придурок, смотри, как бы самому в скором времени без головы не остаться. Иди пастух с миром, гони отсюда свое стадо, а с меня хватит, я устала и от тебя и от всего этого твоего быдлама, - сказала и принялась что-то проделывать со своими глазами, освобождая их от каких-то пленок. Еще бы совсем немножко и Марина тоже бы увидела и ее прелестные глазки, но не увидела. Та хотела еще что-то такое сказать на прощание обличающее, но…не успела. Одна не увидела, другая не успела… Свист лезвия меча рассек воздух и…еще одна бедная головушка повалилась этой страшной ночью наземь. Толпа ухнула, в воздухе снова повисло электричество. Ночной кошмар и не думал заканчиваться.

- Значит, говоришь, что своей подружке глазки ты выжигать не будешь? - убийца с улыбкой, будто ничего и не случилось только что, обратился к трясущейся в нервной дрожи Марине. - Смотри, у тебя пока еще есть выбор, через минуту его уже не будет. Ты делаешь то, что я тебе говорю, и сама остаешься целой и невредимой, мой цирюльник только голову тебе побреет, чума свирепствует, и мы сейчас себе не можем позволять такой роскоши, как твои роскошные волосы,- концом меча он приподнял ее волосы, неуловимое движение и срезанная прядь медленно закружилась на землю. Марина только вздрогнула, равнодушно наблюдая за ее полетом. - Ну, - кивнул он, - я жду, время пошло.

- Кто вы? - вместо ответа спросила она.

- Я? - удивился он ее вопросу. - Это требует пояснения или ты мне просто зубки заговариваешь?

- Требует, - отрезала Марина.

- Я Керк, - прошептал безглазый, - повелитель тьмы и тварей…

- Маньяк и убийца, - вставила девчонка.

-…закон, судья и порядок, - закончил он свою мысль, - жизнь и смерть, и все это я, прелесть моя, и не только для них, но теперь и для тебя тоже, - оскалился он, ¾ вот так. Моя воля - закон, мой приговор - окончательный, мой порядок - вечный!

- Дурдом по тебе плачет, - усмехнулась она, - шестая палата. Нашелся мне смесь фюрер с Наполеоном!

- Значит, не хочешь, - реакция на «фюрера» была своеобразной, точнее ее совсем не было. - Что ж, посмотрим, кому будет хуже. Будем надеяться, что твоя подружка будет посговорчивей .

Далее последовал приказ развязать лежащую и поставить ее на ноги, что и было тут же проделано проворными помощниками. Какая-то секунда и затекшие члены пленницы получили свободу, а рот, освобожденный от пластыря ¾ возможность говорить.

- Ну, - повелитель тьмы уставился на Сабину своими страшными глазами, - я вас слушаю, сударыня. Тебе повезло, эта дурочка, - он острием меча указал на Марину, - подарила тебе право первой ночи, а сама решила присоединиться к стаду. И так, - он сделал паузу, - я с нетерпением жду вашего, принцесса, решения. Вот только условия игры немного меняются. При вашем отказе мне придется лишить вас кроме зрения еще и…

- Я согласна!

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ... https://author.today/work/91867

Отправившись отдохнуть к Черному морю, Марина даже представить себе не могла, что вместо чудесного отдыха на пляже и прочих развлечений из жизни отдыхающих ее ждет совсем другое времяпрепровождение. Выйдя не на своей станции, она тут же лишилась всех своих сумок и денег. Вокзальчик был, перрончик тоже, и даже железная дорога осталась… Вокруг только ничего больше не наблюдалось, только выжженная до самого горизонта трава. Странное какое-то во всех отношениях «море», больше напоминающее пустыню... Со всех сторон ее окружал чужой и непонятный мир, в который оказалось легко попасть и очень сложно, как вскоре выяснилось, выбраться обратно. Если вообще возможно...