Желание

Желание

Надя очень хотела отличаться от всех. Чем угодно — красотой, умом, талантами, происхождением, — лишь бы выделяться из толпы. Но она была самой обыкновенной девушкой: такой, на которую вы вряд ли обратили бы внимание, пройди она мимо. Особых талантов у Нади тоже не было, самая обычная семья, среднего достатка. Для кого-то такая жизнь могла бы стать вполне счастливой, но ей она казалась невыносимо серой.

В своём богатом воображении девушка представляла себя главной героиней самых разных историй: невероятных приключений, любовных драм и, чаще всего, событий, связанных с потусторонними силами. Начитавшись мистических романов, пересмотрев всевозможные шоу об экстрасенсах и посетив с десяток шептуний и гадалок, Надя твёрдо решила стать ведьмой.

Для начала, пока она ждала заказанные книги по тёмной магии, девушка решила заняться внешним антуражем. Волосы перекрашены в чёрный цвет, все яркие вещи безжалостно отправлены на помойку, ногти покрыты чёрным лаком. А ещё - ежедневные репетиции томного грудного голоса и медленной, загадочной речи.

Надя ходила в лес, прислушивалась к природе, надеясь услышать духов, отправлялась на перекрёстки и шептала имена бесов. Она даже посещала чужие похороны, пытаясь незаметно завладеть какой-нибудь вещью покойного. Однажды её поймали и пригрозили вызвать полицию, обвинив в бесчестном поведении.

Но самым смелым поступком стало ночное посещение кладбища. Надя закопала в землю подарочки для местных хозяев - первого похороненного здесь мужчину и первую женщину, начертила пентаграмму и принялась призывать нечисть.

Сначала ничего не происходило. Уже начав сомневаться, она проверила, правильно ли произносит слова заговора, когда за спиной послышался тихий шорох. Надя резко обернулась, но между надгробиями никого не было, только ветви старых деревьев покачивались на ветру, отбрасывая длинные тени на кресты и плиты.

Нервно сглотнув, она снова принялась шептать заклинания. Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Потом послышалось странное протяжное уханье, будто кто-то позвал её из глубины кладбища, и на мгновение девушка замерла. Из-за покосившегося памятника медленно скользнула тень и исчезла за соседней оградкой. Сердце забилось быстрее. Надя почувствовала, как по спине пробежал холодок - неужели получилось? Неужели кто-то действительно откликнулся?

В этот момент за спиной раздались тяжёлые шаги. Надя перепугалась, но отступать было поздно. Она ждала встречи с самим дьяволом и уже приготовилась произнести положенную фразу:

— Назови своё имя, демон!

В ответ раздалось:

— Я тебе сейчас назову! Я тебе такое назову, наркоманы! Притон тут устроили!

И кладбищенский сторож кинулся на неё с палкой.

Кое-как унеся ноги от охранника мёртвых, Надя задыхалась и плакала, проклиная себя за этот позор. Почему она такая? Почему ей ничего не дано? Ведь она сама призывает тёмные силы, а они словно нарочно игнорируют её.

— Да побрал бы вас всех чёрт! — выругалась она, подходя к дому и вытирая со щёк слёзы, смешанные с потёками туши. Меньше всего ей хотелось, чтобы мама увидела её в таком виде.

Надя тихонько вошла в квартиру, разделась и, стараясь не шуметь, отправилась спать. Заснула она не сразу: стоило закрыть глаза, как перед ней снова возникали кладбищенские надгробия, а в ушах звучал голос сторожа.

На следующий день она проснулась поздно, с тяжёлой, словно после похмелья, головой. На кухонном столе лежала записка от родителей: они уехали на дачу и вернутся либо поздно вечером, либо завтра утром. Надя даже почувствовала облегчение. Родители никогда её не понимали, не принимали увлечений, а мать только укоряла: как же так, христианская душа, а подобными вещами интересуется!

— Ну и хорошо! Хоть отдохну от всех!

После душа она отправилась за заказанными книгами в пункт выдачи, по дороге заглянула в магазин, и погуляла по старому Севастопольскому кладбищу на улице Пожарова, лишь к вечеру вернувшись домой.

Воспоминания о прошлой ночи всё ещё не давали ей покоя. Стоило вспомнить позорное бегство с кладбища, как внутри поднималась волна стыда, а тело невольно пробирала дрожь. Разложив покупки на комоде в прихожей, Надя направилась в ванную. Проходя мимо кухни, она краем глаза заметила какое-то движение. Будто кто-то стоял в полумраке возле окна.

Надя обернулась, но ничего не увидела.

Подобное случалось и раньше: тени мерещились ей в углах комнат, мелькали на периферии зрения, но всякий раз оказывалось, что это всего лишь игра воображения. Поэтому она не придала случившемуся значения, умылась и, вытирая лицо полотенцем, вернулась на кухню, но тут же застыла, как вкопанная.

За столом сидела женщина.

Она смотрела прямо на Надю, не шевелясь, словно ждала её возвращения. Первой мыслью было, что в квартире посторонняя. Может, сумасшедшая? Но как она сюда попала?

— В-вы кто?! Вы что здесь делаете? Кто вас пустил?!

Слова вылетали быстро, пока по телу разливался адреналин. Страх и неожиданность смешались в единое целое. Женщина выглядела как работница какой-нибудь библиотеки или склада: тощая, с коротким каре мышиного цвета, в сером невзрачном костюме. Кожа её была покрыта красными и бурыми пятнами, словно огромное родимое пятно растянулось по всему телу.

— А ты что, меня видишь?

Произнеся это, женщина поднялась из-за стола. И тут Надя поняла, что с ней не так. Незнакомка оказалась удивительно высокой: голова почти упиралась в потолок, руки были неестественно длинными, а улыбка - непривычно широкой. Слишком широкой для человеческого лица.

— В-вы кто? — беззвучно шевелила губами Надя.

Женщина вдруг повернулась к окну за своей спиной, распахнула его и радостно воскликнула:

— Ребятушки, она меня видит!

Надя стояла, парализованная ужасом. Она не понимала, что происходит, и не могла заставить себя пошевелиться. Почему она не выгонит эту жуткую незваную гостью? Почему просто стоит и смотрит?

Надя стояла, парализованная ужасом. Она не понимала, что происходит, и не могла заставить себя пошевелиться. Почему она не выгонит эту жуткую незваную гостью? Почему просто стоит и смотрит?

Вдруг из открытого окна донёсся шум - множество тонких голосков, писк и невнятное бормотание. На подоконник полезли мелкие существа, размером примерно с младенца. Их тельца казались покрытыми слизью и грязью. У одних были поросячьи головы, у других — огромные человеческие, обезображенные кривыми ртами, единственным глазом, словно у циклопа, рогами или перьями.

— Заметила! Заметила!

Существа одно за другим вваливались в кухню через окно, повторяя эту фразу мерзкими голосками.

— Заметила! Дождалась!

Они жутко смеялись, падали друг на друга с мерзким звуком, и образовывали на полу кучу из отвратительных полулюдей. Надя застыла в немом крике, схватившись за голову.

— А-а-а-а!

Она уже не кричала, а выла от страха. Женщина, не моргая, смотрела на неё.

— Что хотим, то возьмём! Мы не ко всем приходим! К кому приходим, тот сам не рад! А ты нас звала-ждала, вот и дождалась! - торжественно декламировала чудовищная гостья.

Надя почувствовала, что ноги стали ватными, а сердце колотится где-то в горле. Собрав последние силы, она развернулась и опрометью выбежала из квартиры.

Уже сбегая по лестнице, Надя слышала, как за спиной продолжали падать на пол тела мелких чудовищ. Выскочив из подъезда, она бросилась к остановке. Прохожие шарахались от неё: она неслась им навстречу, всхлипывала и задыхалась.

Вокруг темнело. Не разбирая дороги и всё ещё находясь в шоке от пережитого, Надя вбежала в первый попавшийся троллейбус. Двери закрылись. Она опустилась на сиденье. Рядом никого не было, только возле водителя сидела парочка, отвернувшись от неё, а кондукторша уже направлялась собирать плату за проезд.

Надя пошарила в кармане джинсов. Там нашлась сторублёвая купюра, оставшаяся после похода в магазин. Она протянула её кондукторше и вдруг услышала:

- А вот и она! Ловите ее, ребятушки!

Надя онемела от ужаса. Парочка повернулась к ней. Вместо лиц у них были свиные рыла. Они хрипели и голосили:

— Она нас звала! Бери её, она уходит!

Надя бросилась к выходу, забыв дышать, принялась изо всех сил колотить по стеклу. Двери распахнулись, и она буквально вывалилась на дорогу.

Оглянувшись на троллейбус, девушка увидела, что салон пуст. Внутри было темно, и никого не осталось.

Она добрела до стены остановки, сползла по ней на землю и обхватила себя руками. Её трясло. На конечной шестого троллейбуса было безлюдно, только шум моря доносился со стороны пляжа. Опустив голову на колени, Надя боялась смотреть даже перед собой.

Внезапно рядом раздался женский голос:

— Девонька, тебе плохо, что ли? Или пьяная? — спросила незнакомка, а затем, уже строже, добавила: - Я тебя спрашиваю, плохо тебе?

— Уходите! Уходите! - замахала руками Надя, боясь поднять глаза и снова увидеть жуткое лицо.

— Да дворничиха я, убираю тут. Ты мне мешаешь. Чего сидишь, спрашиваю?

Надя пересилила себя и подняла глаза на женщину. Перед ней стояла самая обыкновенная старушка неопределённого возраста. На ней была рабочая оранжевая спецовка, в руках пластиковая метла и мешок, за плечами висел рюкзак.

Бросившись к ней на грудь и, всхлипывая, девушка попыталась рассказать о том, что с ней произошло.

Дворничиха, представившаяся тётей Сашей, отвела её в свою подсобку. Перекрестившись, она внимательно выслушала сбивчивый рассказ.

— Ох, с нами крестная сила! Милая, так ты ж нечистых звала, вот они и пришли. Да это мелочь ещё, уж поверь. Ты, видать, без всяких знаний к ним полезла. Ты для них теперь, что корм.

— Тётенька, милая! Умоляю, спасите меня! Вы можете?

— Нет, милая, я не могу. Вот бабка моя умела. Всё мечтала мне дар передать, да Бог миловал…

Наде стало невыносимо стыдно за свои желания. Как же она хотела вернуть всё назад! Готова была умолять неведомую силу забрать всё увиденное и больше никогда не показываться ей.

— Это тебе к батюшке надо, милая. К сильному. Наш местный, отец Михаил, он тебя отчитает и от бесов спасёт. А иначе никак.

Впереди была ночь, и одна мысль о том, что ей придётся провести её в одиночестве, пугала Надю до сердечного приступа.

— Бабушка, миленькая, отведите меня к нему! Они за мной идут, я их боюсь!

Тётя Саша тяжело вздохнула.

— Эх, да пропади пропадом эта работа, когда невинная жертва погибает. Идём!

Отец Михаил жил неподалёку от храма, на студенческом городке. Пока они шли к нему, Надя вцепилась в рукав своей спутницы и не ощущала ни холода, ни ветра. Так, почти не глядя по сторонам, они добрались до двухэтажного домика, в котором располагалось несколько квартир.

Дверь открыли почти сразу.

На пороге стоял отец Михаил - мужчина среднего роста, плотный, с бородой и лохматыми бровями. Возраст его определить было непросто.

На мгновение к Наде вернулась привычная доля цинизма: разглядеть в этом крупном, слегка растрёпанном мужчине грозного изгонятеля бесов было сложно.

Но тут в лицо ей пахнуло сырым воздухом, а рядом послышался шёпот:

— К нему пришла! Смотрите! Смотрите! Хватай её!

А отец Михаил неожиданно горько усмехнулся.

— Ну как, увидела, что хотела? Довольна?

Он говорил без злобы и злорадства, скорее с сочувствием и жалостью - так жалеют маленького ребёнка, который хотел геройствовать, а в итоге разбил коленки.

Батюшка провёл их через небольшую прихожую в комнату, заставленную книгами. На полке стояли три иконы, перед которыми горели свечи и лампада.

— Значит, слушай. Я буду читать молитву. Ты — молчи, не двигайся, даже если что-то увидишь или услышишь. Иначе все здесь сгинем. Поняла?

Надя кивнула, не переставая дрожать.

— Тётя Саша, налейте мне воды в большой таз. И зажгите вон те пучки, — он указал на какие-то веточки, свисавшие со стены.

Тётя Саша засуетилась. Было видно, что она точно знала, что делать.

Надю поставили в угол комнаты. В одну руку ей дали зажжённую свечу, в другую — листок с молитвой, написанной непонятным ей церковнославянским языком.

Отец Михаил надел епитрахиль, поцеловал крест и начал читать:

— Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, да бежат от лица Его ненавидящие Его…

Надя отчётливо услышала шум на улице. Затем со всех сторон - из стен и даже с потолка раздались глухие удары, словно кто-то швырял булыжниками. В дверь будто били ногами, пытаясь выбить её.

До неё доносились крики:

— Не смей! Она сама хотела! Не ты нас вызвал, не тебе нас выгонять! Не смей! Сама хотела! Увидеть хотела!

Крики перемешивались с собачьим лаем, человеческими рыданиями и стонами. Надя почти ничего не соображала. Она едва держалась на ногах, и только сквозь эту адскую вакханалию до неё долетали слова молитвы.

Тётя Саша стояла в другом углу комнаты, крестилась и поливала святой водой из таза пространство между дверью и ними.

Внезапно что-то невидимое толкнуло отца Михаила в спину. Он упал, но молитву не прервал.

— С нами крестная сила! — гулко произнёс он, поднимаясь.

Кто-то настойчиво бил кулаком по стеклу. На мгновение Надя увидела за ним страшное лицо — то ли мужское, то ли женское, перекошенное от злобы. Существо смотрело прямо на неё и проводило ребром ладони по горлу.

В этот момент, в голове сильно зашумело, и она провалилась в темный тоннель.

Очнулась Надя, когда в комнате уже было светло.

Рядом сидела тётя Саша. Девушка ухватилась за единственную мысль, которая ещё могла её успокоить: не встреть эту женщину, сейчас была бы уже мертва. Или находилась бы где-то… где-то совсем не здесь.

— Вставай, вставай. Бог спас, всё ушло, - сказала дворничиха. Наклонившись к Наде, она тихо добавила:

— Отца Михаила благодари. Ему Господь даровал способность спасать христианские души от бесовщины.

Девушка с трудом поднялась, прочистила горло и снова опустилась на кровать. Последствия этой сюрреалистической ночи, пожалуй, ещё долго будут давать о себе знать.

В комнату вошёл отец Михаил.

— Ну что, - он осенил Надю крестным знамением, - всё прошло. Слава Богу!

— Слава вам, — тихо отозвалась она.

— Ой, нет. Урок ты так и не выучила, двоечница. Бог послал тебе помощь в лице бабы Сани и меня. Ему ведь больно отдавать нас в руки ада. Ты их видела? Видела, как они радовались? А ведь пришли они тебя растерзать - сначала тело, потом душу. Молись, Надежда. И помни: не всё, что кажется сказочным и заманчивым, стоит того, чтобы к нему стремиться.

— Батюшка… Сколько я вам должна? За всё, что вы для меня сделали, я…

— Эх, Надежда. Есть вещи, которые деньгами не измерить. Не туда ты мыслишь. Этой ночью Господь по милости своей показал тебе то, что по любви к нам скрыто от человеческого глаза. Молись, в церковь ходи, причащайся. И помни: лучший дар для тебя - прощение, а не бесовщина. И ещё: бойся своих желаний. Они имеют свойство исполняться в самых неожиданных формах.

На этих словах отец Михаил подошёл к окну и протёр стекло рукавом рубашки.

Баба Саша вздохнула, пробормотала что-то про завтрак и вместе с батюшкой вышла на кухню.

Надя осталась сидеть на кровати. Она смотрела на икону Божией Матери и плакала.

— Спасибо, — прошептала она.

И вдруг в груди что-то кольнуло, а затем разлилось мягким, почти блаженным теплом.