Зеленый массив

Зеленый массив

Дрема

Порой бывает ощущение, что забываешь проснуться.

Бесцеремонность и неотвратимость происходящего поглощает с головой и все кажется каким-то не только не реальным, но даже для сна не больно-то и достоверным. Бесконечность абсурдности и постоянного непонимания от событий порой захватывает с собой под руку еще и хандру вдогонку со сплином. Но это не самые неприятные спутники, вслед за ними, как правило, наведываются еще апатия с депрессией. Вот эти дамы действительно требовательные. Хотя их и можно оставить в одиночестве, но они неизменно вернутся и напомнят о себе, когда этого совсем не ждешь. Примерно как не ждешь того, что однажды проснешься.

Если так подумать, то что вообще значит проснуться? Открыть глаза? Слепые люди от избитого вопроса устало вздохнут. Они наверняка знают: чтобы проснуться, открыть глаза недостаточно. Возможно необходимо отряхнуться от липких лап сонного неведения, только как это сделать, да и что это такое ваше сонное неведение. Растворяется ли оно с первыми глотками кофе или с первыми мыслями о бытовых и не очень проблемах, может, нужно проснуться от своих сонных заблуждений. Тогда что такое сонное заблуждение, если не понимаешь, где сон, где реальность, а где заблуждение. Тут наверное требуется большая встряска чем банальное физическое действие в утренних ритуалах, таких как почесать глаза, ногу или пушистого домочадца, поставить чайник.

Протяжный гудок, резкое торможение. Звук ломающегося пластика и скрежет металла. Череда дремотных мыслей прервалась.

— Твою мать… — Выругалась женщина за рулём, от столкновения с фонарем бесцеремонно возвращенная из своих раздумий в чью-то реальность,

Выйдя из машины, она поняла, что все же съехала в раскатанную колею на дороге. Женщина достала из кармана помятую пачку и выудила из нее не менее помятую сигарету.

Посреди пустынного ночного поля, освещенного лишь софитом не прогнувшегося от удара фонаря, послышался щелчок от кремниевого колесика. Сделав вдох женщина осмотрела свою машину. Бампер форда виновато изогнулся, словно лепеча извинения, что он все лишь старенькое авто, а не продвинутый электрокар с автопилотом. Машиной, увы, приходилось управлять головой не бредящей проснуться.

Сделав ещё один вдох, женщина достала телефон и набрала номер аварийной службы не сводя глаз с колеи. Она не первая и не она последняя. В трубке вопила тишина. Индикатор сети мигал, отрицая наличие любой связи.

Нахмурившись, женщина убрала телефон в карман брюк. Докурила сигарету и сбив последние тлеющие пылинки табака, сложила бычок в пустую пачку.

Вернувшись за руль, она аккуратно выехала обратно на грунтовую дорогу, прислушалась к новым звукам своего металлического приятеля. Поняв что тот лишь начал больше подвывать, по-прежнему исправно выполняя свой долг, прибавила газа. Подбитый глаз ее спутника теперь не освещал правую часть дороги и свои размышления о том, проснулась ли она, женщина отложила, сосредоточившись на ночном пути.

Спустя время водитель вновь достала телефон и заученными движениями, не спуская глаз с дорожного полотна, нашла карту. Индикатор не желал сдаваться, и упорствовал в своих показаниях, поэтому на интересующих ее координатах она увидела лишь зеленый массив леса, в который вела дорога.

Притормозив перед новой развилкой, уводящей из полей в лес, женщина достала из бардачка карту местности. Развернула, нашла свой путь. Зелёный массив.

Поджав губы, она посмотрела на перекресток. Новый фонарный столб освещал пути. Налево была непроглядная тьма, направо — ещё темнее. Вспомнив свои же собственные советы, женщина вывернула руль налево.

Склонившиеся ветви деревьев, густо растущих у дороги, либо в приветствии, либо в своем любопытстве проходились по крыше и бокам машины, словно ощупывая странный, новый предмет.

Вглядываясь в темноту женщина не видела конца дороги, пока лысая опушка, облитая лунным светом, не привлекла ее внимание.

Притормозив, она осмотрела поляну. Форд неравнодушно порыкивал, словно хотел продолжить путь. Не прислушиваясь к нему, женщина заглушила мотор и вышла из автомобиля, снова доставая пачку сигарет. Недолго подумав, захватила с пассажирского сиденья куртку, проверила кобуру пистолета на поясе. Та все ещё была на своем месте. Пустая, но готовая к тому, чтобы вновь нести ношу. Осталось эту ношу найти. Быстро пошарив по карманам, женщина убедилась в наличии бумажника и зажигалки у себя в брюках, закрыла машину и двинулась по поляне к домику, свет из окон которого не спешил сильно освещать что-либо.

Мокрая трава быстро навела свои порядки, и штаны стали неприятно липнуть к щиколоткам. Дойдя до небольшого деревянного крыльца домика, женщина выудила из пачки единственную поломанную сигарету и чиркнула зажигалкой.

Прищурившись от попавшего в глаза дыма, она проморгалась и увидела вывеску «Мотель у Барни. Мотель». Возможно у Барни слишком часто спрашивали мотель ли он содержит, поэтому тот решил обозначить что да, именно его.

Одноэтажное здание пряталось под кронами деревьев, выглядывая на полянку своим деревянным крыльцом и такой же деревянной дверью, которая скрывалась за москитной сеткой. Окна, выходившие на некое подобие дворика, были зашторены цветастыми занавесками и ночные мошки летели не то на аляписто выведенный цветок на узоре, не то на тусклый свет за ним.

Сделав последнюю затяжку, женщина, задумавшись на секунду, убрала бычок в пачку и подошла к двери.

Крыльцо почти приветственно скрипнуло, поддакивая скрипу сетки и двери, когда их потревожили. Выдохнув последние едкие облака, она зашла внутрь.

Тихий звон колокольчика над косяком оповестил о ее прибытии и за столиком с ночной лампой, выполнявшим роль ресепшена, быстро появился пожилой мужчина.

— Поздновато Вы приехали.

— Как смогла.

— Номер на одного?

— Да, если возможно.

Выудив из нагрудного кармана толстые очки и нахлобучив их на нос мужчина начал листать журнал с жильцами.

— Да, есть один, словно Вас и ждал. Три доллара за одну ночь и семнадцать за неделю.

Пошарив в бумажнике женщина сначала достала карту, но увидев как Барни качает головой, протянула двадцатку. Мужчина утвердительно кивнул и вопросительно посмотрел на гостью. Та показала водительское удостоверение. Записав ее имя напротив ячейки с номером, он дал сдачу и пошарив в металлической коробочке выудил ключ с небольшим брелоком змеи, обвившей ладонь.

— Тринадцатый? Мне пока рано.

— У меня его и нет. Пройдемте, я покажу Вам номер.

Барни вручил ключ женщине и, чуть шаркая домашними тапками по потертому паркету, засеменил вглубь помещения, по пути включая настенные лампы. Дойдя до конца он свернул направо. За поворотом Барни незамедлительно щёлкнул еще один выключатель ночника, нарисовавшего из темноты, как и его предшественники, полосатые обои и пыльные декоративные бордюры на стенах. Женщина прошла вслед за владельцем мотеля. Ее тень в одиночестве приютилась на краю тумбы с фикусом, а взор упёрся сначала в стену, а затем и в тёмно-синюю дверь с овальной, потемневшей табличкой «14».

Барни не стал надолго оставаться над душой, лишь убедился что ключ подходит. Еще удостоверился что новый постоялец закрыл за собой дверь. Он подождал еще несколько минут под дверью. Гостья вышла и вопросительно посмотрела на него. Мужчина тут же развернулся и пошел прочь. Тревожить посетителя своим присутствием было не в его правилах, впрочем, многие были с этим не согласны. Барни их не понимал.

— В форточку. — Бросил мужчина через плечо, ответив на незаданный вопрос от нового гостя, стоявшего в проеме и наблюдавшего за владельцем мотеля.

Женщина смотрела вслед Барни и за тем как постепенно, за поворотом к ней в комнату, в обратном порядке гаснут светильники от рук владельца, пока не осталась один на один с темнотой, полосатыми обоями, да пыльными декоративными бордюрами на стенах, освещенными последним ночником около ее номера. Не погасив его, она закрыла срипнувшую дверь своей комнатушки. Провернула ключ, оставив его в замочной скважине. Полоска света под дверью освещала ее ботинки и мокрые штаны, на которые налипли желтые травинки.

Спустя пару минут вновь щелкнул выключатель и полоска света пропала, так и не отбросив тень Барни. Отвернувшись и не включая лампы в комнате, женщина прошлась к окну, мимо достаточно большой кровати, застеленной лоскутным покрывалом. Открыв форточку выудила из кармана помятую пачку с одной помятой сигаретой и чиркнув зажигалкой, на миг осветила и без того залитую лунным светом комнату.

Сизый дымок незамедлительно потянулся к открытому окну, тонкими струйками замысловато вытягиваясь и закручиваясь, прерываясь в одну сплошную серую массу на каждом выдохе женщины и, спустя мгновение, вновь закручиваясь в узоре.

Отодвинув с подоконника стопки старых журналов, женщина расположилась на нем и изучала то свою комнату, то деревья за окном, пока бычок не стал обжигать ей пальцы. Стряхнув пепел через форточку, она повторила ритуал с окурком и, скинув ботинки, забралась под покрывало на кровати.

«Кто, черт возьми, там сигналил» мелькнула мысль, прежде чем в голове и в комнате наступила непроглядная тьма.

Сон

Резкий гомон будильника не особо страшась последствий разорвал пелену утренней дремы девушки. За окном вовсю слышались звуки уже не спящего городка, а на первом этаже мать громыхала кастрюлями, в спешке пытаясь успеть приготовить завтрак, обед и заодно ужин.

Вскочив с кровати девушка споткнулась об одеяло и почти влетела носом в свой письменный стол, на котором телефон беспощадно взывал к ее пробуждению и к тому, чтобы она не опоздала в колледж.

— Твою мать… — Прошипела она, когда увидела что это был один из запасных будильников, который впрочем был настолько поздний, что ей по-хорошему нужно было уже быть в пути. Быстро схватив со стула первое что подвернулось под руку, она вылетела из комнаты и понеслась к ванне в конце коридора.

— Джим, пожалуйста, я опаздываю! — Бесцеремонно начала она тарабанить в дверь, которая не поддалась на открытие с первого раза.

— Меньше нужно было гулять по ночам. — Послышался из-за двери приглушенный голос брата и звук включаемого душа.

— Джим! — Взвыла девушка. Едва слышно щелкнул замок и дверь приоткрылась. — Спасибо.- Прошептала она, врываясь в ванную. Быстро переодевшись, начала умываться и приводить себя в какое-то подобие порядка перед зеркалом.

— Тебя подвезти? — Послышалось из-за шторы в ванной

— А ты успеешь? Я уже убегаю. — Бросила сестра, подводя глаза, чтобы синяки от недосыпа не так сильно отсвечивали.

— Твое «уже убегаю» обычно еще минут десять, мне хватит пяти. Я тоже проспал. — Звук воды прекратился, из-за шторки мокрая рука высунулась и утащила за собой одно из полотенец. -Ты закончила?

— Да, спасибо! — бросила девушка и выбежала из ванны, влетая к себе в комнату и начиная кидать в рюкзак все, что она успела вытряхнуть оттуда, когда пыталась найти вчера свой студенческий. Закинув нужное, она еще не раз возвращалась в комнату, сначала за телефоном, затем за ключами, третий раз за тем самым студенческим. К моменту когда девушка оказалась хоть как-то готова, из ванны в конце коридора вышел Джим, заправляя рубашку в брюки и застегивая ремень. Влажные волосы стояли ежиком, а от него самого ощутимо веяло одеколоном.

— Ты собралась?

— Да.

— Тогда поехали.

Быстро слетев вниз по лестнице девушка схватила со стола горсть печенья и поцеловав на прощанье мать, с уже набитым ртом пробубнила что-то о хорошем дне.

— Несс, во сколько вернешься? Сможешь отнести костюмы в химчистку, у меня сегодня очередное собрание, а домработница взяла выходные.

Утвердительно промычав, Несс выскочила за дверь и переминаясь ждала своего брата. На часы она решила не смотреть принципиально. Когда опаздываешь, кажется, словно стрелки летят, и что сейчас уже очень много времени и расслабляться нельзя. А если посмотреть, есть вероятность того, что сборы прошли быстро и что в теории даже есть десяток минут на завтрак, но их нет и нельзя было давать себе такую поблажку.

Спустя минуту, показавшуюся вечностью, из дома вышел Джим. Накинутый пиджак, уложенные волосы и черный дипломат сопровождали его как атрибуты успешного мужчины. Впрочем, они словно бежали вперёд его по-мальчишески наивного лица и казалось что это не хороший адвокат, известный всему их городку, а только выпустившийся студент, идущий на первое собеседование. Едва приглядевшись, можно было увидеть и потертый отцовский дипломат, пиджак, который был узок в плечах и мокрые волосы, потому что не одна Несс проспала и не успела придать себе вид собранного человека.

Их семейный автомобиль мигнул в приветствии фарами и разблокировал двери. Запрыгнув на переднее сиденье Несс торопливо пристегнулась и забарабанила пальцами по коленям ожидая момента, когда они уже успеют хотя бы ко второму занятию.

Джим быстро закинул дипломат на заднее сидение и тоже поспешил сесть в машину. Выворачивая с их лужайки они оба ждали, когда уже знак ограничения скорости перестанет быть главным на дороге и скорость можно будет прибавить.

На одной из центральных улиц их моментально встретил поток машин ранних домохозяек и таких же запоздавших учеников и работников. Впрочем, достаточно привычные виды и сигналы городка сегодня прервала пробка на одной из этих центральных улиц. Вовремя заметив ее и обогнув по одному из карманов, Джим заинтересованно смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь понять, что произошло. Несс с той же целью и любопытством могла себе позволить вывернуться и наблюдать за тем, как полицейский что-то говорит черноволосой женщине около старенького форда с подбитой фарой и пытается игнорировать кричащего водителя другого авто, который, видимо, влетел в форд на повороте.

— Делаем ставки кто к тебе придет?

— Думаю мужчина, на первый взгляд он не прав. — Пробормотал Джим, возвращаясь к дороге, которую знал уже наизусть. Сначала он сам учился в этом колледже, после его сестра, да и работа была по тому же пути, поэтому порой он мог смело сказать, что с закрытыми глазами точно мог проехать его весь, не будь на дороге других машин. Доехав до автобусной остановки около учебного заведения, Джим остановился. Несс уже на низком старте щелкнула ремнем и выскочила из машины. Короткий гудок привлек ее внимание и брат, опустив стекло, нагнулся чтобы увидеть сестру

— Не забудь про химчистку и ужин в холодильнике. Я буду поздно.

— Хорошо — бросила сестра и понеслась ко входу в колледж.

Джим посмотрел вслед убегающей сестре, надевшую его футболку, которую забыл забрать из ее комнаты, после маминого почти успешного разбора вещей и разноцветные носки, выглядывающие из-под коротких джинс. Была это задумка или нет, осталось для Джима загадкой, но если эта была мода — то она до чертиков удобна, когда не можешь найти одинаковую пару носков или они порвались. Может, так она и возникла, впрочем, решение гениальное, жаль что классический дресс код был не столь гибок.

Добравшись до работы и припарковав машину, Джим привычно поприветствовал охранника небольшого бизнес-центра и прошел к лифтам. «Нотариальная контора», «Адвокатская коллегия», «Налоговая инспекция», «Воздушные шары Бусь-Бусь» уже бесчисленное количество раз прочитанные табличка, говорившая о том кто был на их этаже. Доехав до нужного, Джим направился к своему офису. Попытавшись вставить ключ он понял, что дверь уже открыта. Кабинет встретил его порывом включенного вентилятора, а за столом его соседа происходил какой-то спор по телефону.

— Миссис, я еще раз Вам говорю, этого попросту не может быть, не может вещдок просто испариться из полицейского участка. Я сейчас же туда поеду и попрошу расписку от детектива, Вас это устроит?.. Да… Хорошо… Да. миссис, прошу Вас не переживайте, это был просто сон. Да. До связи миссис Донованн, — положив трубку Хэнк скривил лицо и язвительно добавил — выпейте успокоительного миссис Донованн. Конечно миссис Донованн, все что угодно миссис Донованн. Тьфу. Привет Джим. Представляешь, эта шизанутая считает что пистолет, которым был убит ее супруг, пропал из полицейского участка, мол, во сне ей приснилось такое. Хорошо что ты приехал, пришлось бы закрыть офис из-за ее хотелки, это же сестра мэра, любой ее писк и бежишь выполнять как собачонка с языком на плече.

— Да, привет Хэнк. Я думал, ты сегодня в принципе не работаешь, вроде как хотел уехать за город?

— Хотел! Мягко сказано. — Вскрикнул мужчина в идеально сидевшем костюме, яростно пихая к себе в портфель папки. Его уложенная прическа чуть колыхнулась, но не сумела разрушить слои геля, профессионально наложенные на каждую прядку- Я батрачил ради этого две недели, закрыл все вопросы и дело осталось за следствием, но, миссис Донован приснилось что пистолет испарился из участка и без оружия убийства никто ничего не докажет. Поэтому я здесь. А ты проспал, бурная ночка? — ехидно заметил Хэнк, намекая на опоздание коллеги и то, что вчера из бара Джим уехал не один.

— Ну, можно сказать и так- отмахнулся молодой человек, усаживаясь за свой стол и включая компьютер.

— А, ладно, молчун, потом расскажешь, я полетел в участок, у тебя есть дела, которые нужно отвезти?

— Нет, спасибо, они уже все там.

— Может ты того, заберёшь это дело? — Обернувшись уже у двери жалобно протянул Хэнк.

— Ты сам его хотел, убийство, у нас в городке, сестра мэра, выиграй это дело моментально взлетишь по карьерной лестнице. Нет, Хэнк, миссис Донованн только твоя- посмеялся Джим.

— Ай, черт с тобой. — Бросил Хэнк закрывая за собой дверь. Увидев как за окном машина коллеги быстро выворачивает в сторону полицейского участка, Джим встал из-за стола и закрыл дверь в кабинет. Поставил дипломат на стол, глубоко вздохнул, не решаясь выдохнуть, открыл.

Тускло блеснувший от упавшего света металлический корпус Глока все ещё был там.

Джим разочарованно выдохнул. Он совершенно не помнил, как этот пистолет оказался у него в дипломате и что с ним теперь делать. В том, что это тот самый из которого застрелили мистера Донованна, не было сомнений. По всем описаниям которыми с ним делился Хэнк, наплевав на любое понятие о тайне и неразглашении дел, это был тот самый.

В дверь постучали и попытались открыть. Джим быстро закрыл дипломат и поставил его сбоку стола, подальше от прохода.

-Да-да, одну минуту.

Открыв дверь он немного удивился. На пороге стояла высокая женщина в кожаной куртке, участница утренней пробки.

— Добрый день. Вы мистер Джеймисон Уайт?

— Да, здравствуйте, а Вы…

— Сегодня утром попала в аварию, боюсь, мне потребуется помощь адвоката. Молодой человек твердо уверен, что я появилась из ниоткуда и помешала ему. Не хотела бы сильно задерживаться в этом городке, но решать конфликт иным способом он не намерен, поэтому меня отправили к Вам. Сказали что так быстрее всего.

— О, интересно, да, проходите — Джим широким жестом пригласил гостью к небольшому креслу около его стола.- А Вы действительно очутились там из ниоткуда? — Улыбнулся Джим, разряжая обстановку и возвращаясь за своем рабочее место.

— Также из ниоткуда, как пистолет в портфеле невиновного — обронила женщина, следуя приглашению и располагаясь в кресле. Джим рассмеялся, но пробежавшие по его спине мурашки уже были не в восторге от посетителя.

— Давайте тогда познакомимся и Вы мне подробно расскажете что произошло.

— Давайте я просто попрошу Вас вернуть то, что Вам не принадлежит и мы на этом разойдемся. — Женщина подперла подбородок рукой и задумчиво начала вертеть в руках металлическую зажигалку, тихо и аккуратно открывая и закрывая крышку. Джим опешил.

— Простите, не совсем понял Вас

— Поняли. Ваш дипломат.

В кабинете воцарилось молчание.

— Прежде чем нажмете на тревожную кнопку и будете ожидать охраны, которая, впрочем, тоже задаст логичный вопрос о наличии моих вещей у Вас в сумке, давайте расскажу как все могло быть и потом, Джим Уайт, Вы уже сделаете свои выводы.

Не дождавшись ответа гостья продолжила:

— Вы не помните часть вчерашнего вечера, а если быть точным, то глубокой ночи и что происходило. Наутро собирая вещи поняли что дипломат несколько тяжелее чем обычно, заглянув туда опешили. Потратили львиную долю времени на выяснение того с кем были и где, опоздали, но проблему это не решило. Подумав что это наваждение, решили принять душ, и отложить вопрос до приезда на работу. В мыслях были идеи, что Вас опоили, накачали, в конце концов сами напились, но ни единого следа похмелья не было и нет, хотя на прием к наркологу записались. Я пока правильно описываю события?

Джим замер, так и не дотянувшись ногой до тревожной кнопки под столом и слушал как незнакомка перечислят все то, что он делал утром. Не дождавшись пока собеседник помимо мыслей подтвердит ее вопрос словами, она продолжила:

— Наверняка мелькнула мысль, а не та ли я разыскиваемая убийца мистера Донованна, сразу отвечу нет, и это не опровергнете, для начала, моих отпечатков там нет, только Ваши, кстати, это Беретта, а не Глок, Ваш коллега совершенно не разбирается в самозарядных пистолетах и не прочитал даже то, что было в экспертизе, а для конца Вы задумались о том, что не помните, где проводили ночь убийства, алиби отсутствует и ясность того, что не являетесь убийцей — ушла, ведь мистер Донованн, если совсем притянуть за уши, дал Вам мотив, намекнул что, мог закрыть контору, над которой столько работали. Что еще нужно перечислить, чтобы Вас уже задержала вызванная Вами же охрана, мистер Уайт?

— Кто Вы такая, Вы не можете знать… — Прошелестел юноша, цветом своей кожи практически сливаясь со светло-серой обивкой кресла.

— Не имеет значения, просто отдайте пистолет.

— Вы городите какую-то чушь, пытаетесь убедить меня в том, что это сделал я? — На щеках Джима появился румянец, а глаза заблестели

— Нет, я как раз пытаюсь разобраться в обратном и точно знаю, что это не Вы.

— Убирайтесь из моего кабинета иначе… — Джим вскочил с места и не успел договорить, как его собеседница тоже встала и перебила:

— Иначе что? Торг здесь неуместен. Джим проснитесь, у Вас проблемы и я пришла помочь. В том числе да, разобраться и со своими личными вопросами, но сути Вашего положения это не меняет.

В кабинете наступила пауза. Растерянный мужчина не знал что ему делать, хватать дипломат и бежать, вызывать охрану или хвататься за сам пистолет и пускать его в ход.

— Плохая идея. — Словно прочитав его мысли покачала головой женщина. Джим разозлился и набрал номер полицейского участка, послышались долгие гудки.

— Допустим. — Протянула женщина, внимательно наблюдая.

— Диспетчер четырнадцатого участка, слушаю. — Послышался из трубки грубый голос.

— Д-да, здравствуйте — запинаясь заговорил Джим, не сводя глаз с посетительницы, — подскажите, Хэнк Талами уже приехал? Это Джеймисон Уайт.

— О, Джим, привет, — говоривший моментально сбавил тон сурового обращения на приятельский — да, там какой-то разгон у них с детективом, уже минут пять орут друг на друга в кабинете, кажется наш Агвайл что-то потерял. А что ты хотел?

— Просто забыл ему передать… Один счет. Но видимо не вовремя.

— Тут надо переждать бурю. Ну ты ему лучше напиши, думаю по телефону оглохнешь слушать крики.

— Да, спасибо, так и сделаю

Джим положил трубку и растерянно смотрел на женщину. Наконец он заговорил:

— Если я отдам Вам пистолет, что Вы с ним сделаете. И со мной?

— Зависит от того, как на это отреагируют остальные.

— Вы хотите об этом всем рассказать?

— Нет, но они во всяком случае узнают. Если действительно хотите помочь и себе и, чего таить, мне, то постарайтесь прожить сегодняшний день, как обычно. Вечером мы можем встретиться в баре тут, неподалеку. Забрать у Вас вещь из дипломата силой я не могу, только если сами решите его мне вернуть, сейчас Вы этого явно не желаете. Поэтому обдумайте, примите эту мысль и вечером все может закончиться без эксцессов.

После этих слов она развернулась и направилась к выходу.

— Буду ждать после семи. — Женщина ушла, оставив Джима один на один со своим обычным днем.

Спустившись по открытой черной лестнице со второго этажа, она достала из кармана свою помятую пачку и вытащила сигарету, тут же закурив. Солнечный день вовсю разгорался на зеленых улицах городка, торчать все время в помещениях явно не нравилось большинству и то тут, то там можно было увидеть стайки студентов и островки спустившихся за кофе сотрудников. Постояв недолго, женщина загрузила себя в побитый жизнью форд и вывернула его к колледжу.

Не успев проехать даже квартал, ей пришлось в экстренном порядке резко крутануть руль налево, чтобы избежать столкновения с истошно сигналящей машиной, вылетевшей к ней на встречную полосу. К сожалению это не обошлось без последствий и спустя небольшое время, ее машину эвакуировали на штраф стоянку, а сама она очередной раз слушала как появилась из ниоткуда.

Несс, с интересом наблюдала как уже второй раз за день становится свидетелем аварии на дороге и подумала что адвокат тут вероятно нужен не мужчине, а владелице несчастного Форда.

— Ты идёшь? — Выдернул ее из задумчивости голос однокурсника. По случайности девушка совершенно забыла что сегодня была одна единственная пара, которую та наполовину успешно проспала, поэтому сейчас они собрались после нее, чтобы просто прогуляться и отвлечься от мыслей о сессиях и зачетах.

— Да, просто эта женщина, я ее уже второй раз за день вижу и второй раз она с кем-то сталкивается.

— Какая женщина? — Моментально обернулся второй одногруппник с расплывающимися по лицу, кажется, со скоростью света, веснушками — Красивая?

— Уже уехала Сэм, ты опоздал, судьба ее столкнула с другим — толкнув приятеля в плечо рассмеялся Дэвид, поправив свою копну кудрявых волос и мельком бросив взгляд на Несс, ожидая ее реакции на его шутку. Вместо Несс продолжила Мэг, не отрываясь от телефона:

— Судя по тому что уже дважды, походу судьба не определилась, поэтому, не теряй надежды

— Или она просто не умеет водить. — Бросил Дэвид не дождавшись улыбки сокурсницы. — Женщины, авто — не их удел.

— Ой, как будто мужчины с этим идеально справляются, — скривилась Мэг отрываясь от новостной ленты и убирая с густо накрашенных глаз прядь цветных волос — ты вот знал, что большинство конфликтов перешли в агрессивную стадию из-за мужских амбиций? А сколько до сих пор мест, где царит исключительно патриархат?

Дэвид замахал руками, словно пытался отогнать от себя надоевших москитов:

— Прекрати читать свои супер прогрессивные статьи и нас избавь от этого. Да-да, мужчины ужасны, женщины эталон.

— А мы куда идем- то, решили? — вклинился Сэм, предотвращая очередной спор на тему превосходства полов.

— Да, вроде как в кафе хотели за мороженым зайти — Несс поддержала отвлекающий маневр. — Если поторопимся, то успеем еще и завтрак захватить — добавила девушка, глянув на часы, показывающие половину одиннадцатого. Утренняя спешка лишила ее этого, поэтому желание поесть было сейчас у нее первым в списке потребностей.

Их путь пролегал через бизнес-центр, где работал брат Несс и она привычно начала высматривать его в окне второго этажа. Он часто любил около него говорить по телефону и порой они могли случайно пересечься и помахать друг другу в приветствии. Она увидела Джима, он смотрел куда-то вдаль и быстро скрылся внутри кабинета, не заметив свою сестру, проходящую под окнами здания.

Утолив голод пышными оладьями щедро политыми кленовым сиропом, Несс перестала вообще о чем-либо задумываться, полностью растворяясь в разговорах и шутках своих одногруппников. Офисные сотрудники пришедшие на обед лениво болтали о выходных создавая тихий, ровный гул. Иногда преподаватели, которых подростки могли обсуждать мелькали в этой кафешке и компашка тут же притихала или прибавляли голос на совершенно случайную тему, чтобы отвести от себя их взгляды. Это смешило и они сидели и просто хохотали порой даже над чем-то совершенно не смешным.

Уже устав и почувствовав как щеки утомились держать улыбку, Несс расползлась по диванчику и вяло наблюдала за посетителями кафе, почти не прислушиваясь к все же разгоревшемуся спору между Дэвидом и Мэг.

Очередной раз колокольчик над дверным косяком проиграл свою случайную мелодию и в кафе вошла высокая женщина в кожаной куртке.

Третий раз это уже слишком. Городок небольшой, но не настолько же.

«Сосредотачивайся на деталях, обращай внимание на каждый шаг, если потребуется, левой, правой, раз моргнула, два, три»

— Несс? С тобой все хорошо? — обратился к ней Сэм.

Девушка непонимающе посмотрела на друга, Дэвид яростно доказывал что-то Мэг, которая сидела и всем своим видом отрицала факт восприятия информации.

-Д-да. — неуверенно протянула Несс и не отдавая себе отчета продолжила- обои полосатые, фикус не полит в коридоре, Барни не отбрасывает тень, но это всем известно.

Не успела она сообразить что произошло, как дверной колокольчик снова раздался в помещении кафе и туда вошел Джим. Женщина, присевшая около стойки, не сводила взгляд с Несс, крутя в руках поблескивающую зажигалку.

Брат заметно удивился, но решительно двинулся прямиком к женщине и что-то яростно зашептал. Несс подскочила и подходя к этой парочке успела лишь услышать низкий голос, прерывающей Джима:

— Не сейчас.

— Вы кто такая? — Внутри Несс все заклокотало от поднявшейся злости. Ее раздражало все в этой незнакомке. На улице жара, а та в кожаной куртке, курить в помещении нельзя, а помятая пачка лежит перед ней и эта зажигалка, которую она постоянно перещелкивала, словно прямо сейчас задымит. Две аварии, которые та успела устроить на широчайших дорогах их городка, да это не человек, а настоящее бедствие.

Вместо ответа женщина лишь взглянула на дипломат Джима, который брат сжимал до побелевших костяшек.

— Надеюсь, правильное решение принято. Вечера ждать нет возможности. — Тихо обратилась женщина к Джиму

— Не игнорируй меня!

Несс увидела свои руки на раковине в какой-то обшарпанной ванной комнате, со всех сторон полились слова:

«Сворачивай налево внутрь, направо выход. Не давай загнать себя в спираль, избегай лестниц они пробудят»

«Что за…»

Резкая встряска и в лоб прилетел удар от чего-то твердого. Баранка руля.

— Несс! — За плечи ее тряс Дэвид, Сэм встревоженно смотрел, а Мэг с кем-то говорила по телефону, объясняя как проехать, стоя напротив окна кафе и поглядывая в сторону девушки.

За окном замелькали деревья и непроглядная тьма, впереди было обрывающиеся полотно грунтовой дороги, в которую Несс бежала, опережая рядом идущего Барни. Разбежавшись, она оттолкнулась от края и звук бьющегося стекла буквально разрезал все вокруг. В воздухе замелькали лоскуты и отлетевший дипломат брата, прокатившись по асфальту, раскрылся, выливая свое содержимое. Едва в нем не задохнувшись, среди чернил и удушающих листов бумаги, перед глазами блеснул пистолет. Пытаясь уцепиться за него девушка провалилась в одну из щелей и спешно попыталась записать все то, что учитель Спиринс успел накарябать на доске.

Налево, направо, направо, лево, лево, так много налево, что они слились в сплошную массу, но выход ведь в другой стороне. Несс попыталась прочитать написанное, склонившись ниже, но увидела лишь хоровод около костра и отпрянула, вскочив со стула и перевернув парту. В руках очутился пистолет, обжигая о него руку она бросила оружие в Джима за рулем семейного авто, который вез костюмы в химчистку. Послышался оглушительный выстрел и Несс уже неслась за черной кожаной курткой, которая крепко схватила ее под локоть и куда-то волокла.

— Отпустите! — Наконец пролилась капля слов в этой бесконечной череде картинок. Куртка, а после и появившаяся в этой куртке женщина остановилась и вопросительно посмотрела на Несс, которая сама до одури сжимала рукав той самой куртки. Пальцы моментально разжались и из-под ног словно выбили землю. Было видно лишь удаляющееся пятно света с контуром головы.

— Не так быстро, стой. — Послышался низкий голос и пальцы Несс снова сжимали куртку женщины, на этот раз сверху их накрывала прохладная ладонь. — Посмотри на меня. — Перед глазами появилась огромная серая радужка.

— Дыши. Вдох, твои легкие наполнились воздухом и ты почувствовала запах медикаментов и свежей краски. — Радужка серого глаза перестала заполнять все пространство

— Выдох, теплый воздух пробежался под носом. Твои пальцы настолько крепко держат куртку, что ты чувствуешь свой пульс. — Можно было различить контур тонкого носа, не отрываясь глядя в глубоко посаженные глаза.

— Вдох, под ногами холодная плитка, и кеды немного скользят на ней — перед Несс, чуть наклонившись, стояла женщина в черной куртке и ее голос заполнил и вытеснил весь шум вокруг.

— Выдох, мы с тобой в районной больнице.- Они стояли посреди пустого коридора и лишь ночное освещение синим оттенком скрашивали все вокруг, начиная от пальцев Несс, заканчивая креслами вдоль стен. В конце пути маячила зелёная аварийная надпись выхода.

Женщина замолчала, но убирать руку с кисти Несс, которая продолжала сжимать ее предплечье, не спешила.

— Что происходит — почему-то шепотом спросила девушка.

— Мы ищем Джеймисона Уайта, у него моя вещь, которая сейчас очень нужна.

Договорив эту фразу женщина посмотрела за плечо девушки и нахмурилась.

— Сейчас мы очень быстро пойдем и ты будешь считать шаги. Договорились? Если этого не сделать, снова упадешь в сознание. Ты знаешь что навредить тебе я не хочу и не могу, а найти и помочь брату хочешь.

Несс можно было этого и не говорить, она знала что эта женщина ей не навредит и что Джим находился в опасности. Перехватив рукав куртки она утвердительно кивнула и они с места бросились бежать по коридору. В голове девушки быстро понеслись растущие числа и она внимательно следила за тем, чтобы на поворотах не сильно полагаться на обувь, кеды неплохо проскальзывали на пыльных плитах больницы, поэтому упасть или завалиться было просто.

Позади послышался цокот и звук раскалывающегося кафеля, обернувшись посмотреть Несс невольно заорала. Позади беглянок из-за поворота выползала волосатая гусеница, ее ноги, казалось, торчали повсюду, они заканчивались тускло поблескивающими лезвиями которыми эта субстанция вонзалась во все вокруг, разрезая пространство так, словно это была бумага, а не бетон.

Незнакомка тем временем уверенно вела только ей известным путем, сворачивая то налево, то направо, еще направо и вновь налево.

Постепенно звук гусеницы заглох, но впереди них выскочили крысы, замелькавшие под ногами и волнами накатывающие на ботинки и кеды убегающих.

— Это разве твое? — Обернулась женщина к девушке. Та отрицательно покачала головой, пытаясь аккуратно переступить с места на место, чтобы не раздавить мышек.

— И не мое, тогда мы близко. — Сделала вывод женщина и завалилась в ближайшую дверь, уволкаивая за собой все еще державшуюся за ее рукав Несс. Закрыв за собой, женщина пошарила по карманам и достала помятую пачку. Выудив сигарету она откинула крышку зажигалки и закурила. В воздухе повис одновременно тяжелый, но пряный аромат плюмерии.

— Идем, нам туда — показала женщина рукой в угол лаборатории, куда они попали. — Кстати, можешь не держаться за меня, ты уже самостоятельно идёшь.

Несс нехотя отпустила рукав куртки. На краткий миг все внутри ухнуло, как от падения с большой высоты, после чего пришло лёгкое головокружение. Когда Несс снова попыталась уцепиться за куртку, женщина увернулась и положила свою руку ей на плечо.

— Нарцисса не переживай, я здесь, рядом. Ты можешь идти самостоятельно.- Это утверждение чуть успокоило снова заметавшиеся мысли девушки и она вспомнила наставления, вдох, вокруг стояли мерные колбы, выдох, они направлялись к ещё одной двери, в противоположной стороне кабинета.

Выйдя из нее они очутились на крыше здания, за перилами которого стояла глубокая ночь, в небе огромная синяя луна заливала все вокруг своим холодным светом. Женщина выдохнула облако дыма и задумчиво поглядывала на луну, проходясь между гудящими вентиляционными и лифтовыми шахтами. Несс шла следом и невольно залюбовалась открывшимся видом на их городок. Ночью он был похож на непроходимый зеленый лес, за которым скрывались любые крыши домов. Синева расползлась по кронам деревьев, создавая иллюзию, словно они были среди шелестящих волн моря, а может быть и под ними.

Докурив, женщина стряхнула огонек с бычка и щелчком пальцев отправила его в полет с крыши.

В мире словно выключили все звуки.

Бледное в лунном свете лицо женщины замерло как каменная маска и лишь по губам можно было понять одно короткое ругательство, слетевшее с них так же безмолвно, как и все вокруг.

— А что всё-таки происходит. — Не поняла Несс

Женщина не успела ответить, как дверь одного из выходов на крышу, была с грохотом распахнута и на пороге встал всклокоченный Джим, держа в руках пистолет:

— Отойди от нее, монстр!

— Ну началось — разочарованно вздохнула женщина, поворачиваясь к Джиму и выходя вперед.

— Подойдешь еще и я выстрелю! — Грозно прорычал мужчина тоже делая шаг навстречу. Женщина знала что этот пистолет не выстрелит, не для тех он целей существовал. Когда Уайт пытался доказать всем и самому себе свою значимость, то он перепутал с Беретту с Глоком, когда брал оружие с ее стола. Джим никогда не обращал внимания на то, что было в руке его напарницы в те или иные ситуации. А ведь сумей он заметить хотя бы очевидное отличие кожуха — сейчас бы таких проблем не было. Женщина шагнула еще вперед, намереваясь выбить пистолет из кисти Джима.

— Он не выстрелит — бросила женщина Джиму.

По блеснувшему свету от искры в глубине ствола Беретты она поняла, что очень даже выстрелит. Отпрянув в сторону, за одну из вентиляционных шахт, до нее добралась мысль что Джим действительно не подозревал о способностях этого оружия и воспринимал его как обычный пистолет.

— И работает он, черт возьми, как обычный пистолет — прошипела женщина, придерживая пробитое плечо.

Джим выскочил вперед и схватив сестру за руку скрылся в проходе, ведущем с крыши здания.

Дверь захлопнулась и снова воцарилась оглушительная тишина, в которой было слышно только как капает с руки женщины черная кровь. Сглотнув поступившую тошноту она отвела взгляд от раны и посмотрела на луну, которая начала светить так ярко, что стало больно глазам, а тело начало ломить, словно от температуры.

— Нет, нет, спасибо, это в прошлом- с дрожью в голосе женщина зажмурилась и на ощупь попыталась найти дверь, через которую выскочил Уайт. Все же приоткрыв глаза она увидела, как под дверью загорелась полоска света. Она остановилась в невольном ужасе и злобе наблюдая за тем, как по ту сторону послышалось тяжёлое, смрадное дыхание и тень от ног загородила свет из щели.

Адреналин ударил в голову и женщина бросилась вперед, распахивая дверь и вонзая нож в нечто похожее на шею зловонной тучи из плоти. Рука моментально увязла в коже, засасывая внутрь. Уперевшись ногой в косяк она выдернула кисть и со всего размаха ударила дверью по этой туше. Получив возможность от доли секунд на которые это тело отшатнулось, женщина выскочила из комнаты и понеслась по лестнице.

На стенах замелькали дымчатые образы чудищ, преследовавших ее и неотрывно, почти касаясь, летящие за уже перепрыгивающей через пролеты беглянкой. Тонкие, словно ветви, пальцы опутывали лодыжки, мохнатая когтистая лапа, с шипами на подушечках, почти впивалась в плечо, усыпанные хитином кожистые руки тянулись к шее. Совершив рывок женщина резко сиганула направо, врезаясь в стену. От столкновения со стеклом она опрокинулась навзничь и чуть придя в себя тут же поднялась. Тяжело дыша оглянулась и вздрогнула, увидев существо по ту сторону стекла.

На нее смотрело сгорбленное, с торчащими клочьями шерсти, клыкастой пастью и пустыми, бесцветными глазами чудовище. Монстр. Оно вторило ее дыханию, с уголка рта капала черная пена, лапы были полностью в крови и бордовые струйки стекали на кафельный пол, превращаясь в удушающий и горький дым.

Женщина замерла, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. Едкий дым начал заволакивать все вокруг

— Обои… — прохрипело чудище из горла женщины

— Полосатые. — Ответила она ему из его пасти.

Послышался выстрел. В конце коридора стоял Джим, снова направивший не свой пистолет на женщину у зеркала. Он был около пеленальной тумбы и его руки изрядно дрожали, порванный пиджак, сидевший явно не по размеру, был до ужаса пыльным, словно побывал тряпкой во всех уголках этой больницы. Теперь Беретта не причинит ей вреда. Она кинулась на Джима, сбила его с ног, послышался еще выстрел, лампа под потолком рассыпалась на крошечные осколки, а Джим, приложившись головой об кафель, застонал и обмяк.

Несс сначала кинулась к брату, но увидев как женщина подняла пистолет, замерла. Та, тем временем, тяжело дыша, исподлобья смотрела на напуганную, не способную защитить себя девушку, с серыми глазами и растрепанными черными волосами, которая, собираясь утром, в спешке надела разные носки.

Женщина взвела курок и направила пистолет на Несс. Что делать дальше она забыла. В голове притаилась пустота. Что-то же она должна была сделать, чтобы все это закончить. Только что.

Несс наблюдала как медленно незнакомка приставляет ствол пистолета к своей голове, моргает, опускает пистолет к голове Джима, возвращает его к своему виску. В глазах ее мелькала растерянность. Она забыла что нужно было сделать.

Нарцисса подошла к женщине и аккуратно взяла из ее рук отцовскую Беретту. Этот пистолет давно был сломан и не годен для стрельбы. Он хранил его как память о своей службе и по несчастливой случайности тот стал для его дочери почти основным смыслом жизни.

Несс приставила пистолет к своей голове под ошарашенный взгляд женщины и улыбнулась

— Я знаю что делать.

В коридоре больницы раздался выстрел из оружия, которое не могло навредить людям.

Пробуждение

Старенький Форд, колыхаясь над неровной грунтовой дорогой вез своих спутников домой. Проехав мимо большого дуба, одиноко стоявшего посреди поля проскрипел ему на прощанье свои ругательства припоминая разбитую фару от полусонного вождения. Когда машина выехала на трассу уже вовсю разгорелось утреннее, летнее солнце и Уайт открыл окно, чтобы в старенькой машине не было так жарко.

— Слушай, ты же не так часто куришь, почему там смолила каждую минуту?

Не получив ответа он понял, что Роксейн еще не простила его выходку. Да и он сам бы не простил, если так подумать. Вместо ответа она включила радио и к шуму ветра добавился альбом Вилли и ребят, вовремя певших о хлопковых полях, которые они проезжали.

— Якорь. Как только у меня не останется даже бычка, то пачка закончится, а за этим придут остальные… Неприятные моменты. — В салоне снова воцарила тишина.

Они проехали так еще десяток миль.

— Слушай, я не хотел чтобы так вышло.

— Просто больше не бери Беретту.

Остаток дороги до города они провели молча, каждый думая о своем. Уайт о том что у его напарницы куда как больше секретов, чем он мог узнать и о том как же его занесло в такое глубокое подсознание и глушь окраин, которых даже на карте нет. Роксейн просто устала думать обо всем и сразу за последние пару дней, проведенные в заброшенном доме в лесу на грани сознательного, поэтому доверилась своим рефлексам в управлении авто. К тому же замотанное плечо по прежнему неприятно ныло, не давая расслабиться.

Чердак

Пыльный чердак, заваленный коробками, новыми и не очень, бережно таил в себе сокровища своего владельца. Вещи брошенные временно на хранение и обретшие здесь свое постоянное место. Серые, не различимые из-за слоев пыли, книги и альбомы. Сломанный велосипед, с колесом валяющимся прямо у входа, об которое, поднимаясь с коробкой бумаг, споткнулся Уайт и яростно вскрикнул, едва не уронив свою ношу. Замахнувшись, чтобы пнуть препятствие подальше, он остановился на полпути, поняв что это может окончиться неудачно.

- Черт подери, да тут можно убиться обо что угодно так, что потом и не поймешь случайность это была или убийство - заворчал мужчина, оставляя бумаги рядом с напарницей, сидевшей в драном кресле у мутного, открытого окна и под яркими лучами полуденного солнца листавшей старенький журнал.

От поставленной коробки поднялось облачко пыли, и ее частицы закружили в воздухе. Понаблюдав за ними, Уайт несколько раз безостановочно чихнул.

- Как ты тут вообще не задохнулась еще?

- Не двигаю ничего лишний раз - ответила Блэквуд не отрываясь от журнала.

- Оно и видно - пробурчал Уайт, оглядываясь. - Где у тебя счета и налоговые документы лежат?

Вместо ответа женщина опустила ноги с большой коробки, которая служила ей подставкой и носком ботинка аккуратно пододвинула ее к напарнику, переворачивая очередную страницу.

Посмотрев на размашисто написанную дату на крышке коробки, Джим вздохнул. Ему предстояло разобраться со всей бумажной волокитой, которая судя по всему, все это время старательно пряталась от глаз подальше.

- Знаешь, скажу по-секрету, если сразу разбирать все приходящие счета и выплаты- потом не приходится их высчитывать несколько дней или недель подряд.

Роксейн подняла на него взгляд и пожала плечами:

- Ты сам хотел поучаствовать в этой работе. - Она перелистнула очередную страницу и вернулась к чтению, развалившись в старом пыльном кресле и ещё дальше вытягивая ноги.

Мысленно Уайт пожурил себя за то, что действительно сам согласился на это, когда его буквально вытащили из когтей водосточного монстра и спасли жизнь. Он оттягивал этот момент как мог, но вот он настал. Красное письмо федеральной службы и неразобранные за несколько лет документы напарницы.

Вздохнув, Джим откинул крышку коробки и, присев на потрепанный детский стульчик, стал изучать налоговые декларации.

- У тебя штраф на стоянку в Миссури. И в Орегоне. Погоди, тут какая-то ошибка со временем. Они отличаются на пару часов.

- Ты что-нибудь слышал про часовые пояса?

- Так о том же говорю, по времени ты была в Орегоне, а через десять минут в Миссури - это просто невозможно.

Роксейн отвлеклась от журнала, нахмурилась и бросила взгляд на счета в руке Джима.

- А, да, было дело - лицо женщины снова расслабилось, и продолжило изучение старого номера.

- Но, как это возможно?

- Эти счета вроде были аннулированы, их можно выбросить.

- Ну нет, если это какое-то очередное твое приключение, - Блэквуд усмехнулась - дело, - поправил себя Уайт - то это же прямое доказательство!

- Ничего интересного не было. Там даже меня не было, просто моего старину на пару минут забросило в другой штат. Да и мы уже говорили на эту тему, оставь тайное тайным.

Уайт, понимая что Роксейн нахмурились больше чем обычно, он ее явно отвлекал от куда как более интересного занятия, отложил чеки в сторону, намереваясь вернуться к этой истории позже.

Заглянув в коробку он понял, что крошечного свободного пятачка на чердаке ему может не хватить, чтобы разложить все хоть в каком-то порядке, поэтому он взял коробку и вновь, едва не навернувшись с лестницы, попутно выругавшись, спустился вниз.

Дойдя до гостиной, в которой было откинуто пару простыней, оберегающих мебель от лишней пыли, он сел на скрипнувший диван и поставил коробку на пол, доставая из нее приличную кипу бумаг на журнальный столик.

Уайт сам не заметил, как в процессе сортировки нужного от не очень, углубился в рутину своего задания и только когда перед ним появилась кружка дымящегося кофе, оторвался от разбора очередного скоросшивателя, в котором по неясной ему логике были брошюры каких-то продавцов в перемешку с неизвестно откуда взявшимися фотографиями с мест преступлений и чеками на покупку продуктов.

Подняв глаза Джим увидел Роксейн. Поставив ему кружку, она все также увлеченно и сосредоточенно читала уже другой журнал, тот по виду был ещё старше предшественника и не обращая внимания на напарника, вновь поднялась на чердак.

Покачав головой Уайт продолжил свое занятие. Не успев разобрать и половины в дверь позвонили и настенные часы подсказала Джиму что пролетела ещё пара часов, как он увлеченно пересматривал и складывал уже не налоговые взыскания, а счета и обрывки объявлений, билеты на поезда и аренду домов, восстанавливая хронологию жизни члена семейства Блэквуд.

На пороге стоял скучающий парнишка-доставщик и протягивал пиццу. Расплатившись с ним, расследования по счетам в гостиной и старых журналов на чердаке переместилось на кухню.

Роксейн и Джим молча жевали, вечернее солнце освещало помещение, некогда бывшим едва ли не центром жизни дома и даже занавешенные пленкой шкафы и часть столешницы в этом свете казались не заброшенными, а прикрытыми для ремонта.

- Черт... - тихое ругательство слетевшие с губ женщины разорвало мирную тишину. Она, вскочив с места, схватила свою куртку чуть не уронив вешалку и выбежала с журналом из дома, даже не заперев дверь. Едва только ошарашенный Уайт подошел к порогу, как с внутреннего двора с визгом вылетел Форд бронко, быстро исчезая с поля зрения на тихих улочках.

Чуть расстроившись что его даже не поставили в известность, он закрыл дверь и вернулся к тому, что его захватило почти на весь день. Оглядев свежим взглядом пространство, Джим понял что небольшими стопками завален весь журнальный столик, часть дивана, пол и что-то успело даже переместиться на кухню.

Пройдясь между ними он достал из своего портфеля блокнот с карандашом и начал выписывать ключевые даты и что за этими датами было. Поглощенный расследованием, он не обратил внимания что порой бумагам был не первый десяток лет.

Сначала по хронологии пошли обычные переезды и попытки открыть разного рода дела, прачечные, небольшие магазины, ремонтные мастерские и множество других мелких предпринимательств.

Дальше было большое обилие штрафов за злоупотребление банковскими счетами, просрочка платежей, розыск.

Спустя еще время, дела наладились и пошли уже уведомления об аннулировании или о том, что тот или иной долг погашен. Стали мелькать билеты на поезда, самолеты и аренду авто, не всегда успешную, судя по взысканиям о порче имущества, но тем не менее.

Бродя мимо разложенных на полу листов и рисуя в голове невероятные образы того, что могло быть за каждым счетом или брошюрой, Уайт так увлекся, что отложил на потом размышления о совершенно другом имени на половине чеков в этих историях из коробки.

Тем временем в чувство его вернул, как показалось мужчине, оглушительный, колокольный набат, издаваемый настенными часами. Они отбили на своих курантах девять вечера и в доме вновь повисла тишина. Только после такого резкого уничтожения спокойствия и умиротворения тишина показалась скрипучей и пугающей, такой же, как лестница на второй этаж дома Блэквудов, погруженная во мрак подкравшегося вечера.

Джим, держа в руках блокнот, понял что неотрывно смотрит на нее уже несколько минут. За эти несколько минут он успел убедиться, что наверху есть какое-то движение.

- Рокс?

Уайту ответила тишина. Поджав губы он сделал то, что посчитал необходимым. Быстро накинув пиджак он взял свой портфель и вышел из дома, закрыв его снаружи. Попытка дозвониться до напарницы не принесла плодов, короткие гудки и обрыв ожидания с просьбой оставить голосовое сообщение.

Постояв недолго на пороге он ушел на автобусную остановку.

Дом продолжал освещать заросшую лужайку светом из оставленных включенных ламп в гостиной и на кухне. Ушли сумерки и наступила густая летняя ночь, сопровождаемая хором ночных музыкантов, скрипящих о своем прожитом дне.

Примерно в двенадцатом часу к дому подкатил Форд. Выйдя из машины Роксейн прихрамывая, устало прошла к крыльцу, оставляя грязные, мокрые следы на дорожке. Потянув за ручку она нахмурилась и порывшись в карманах поняла что свой ключ оставила в ныне запертом доме. Убедившись что с телефона все также стекают ручейки воды, она убрала его обратно в насквозь сырую куртку и обошла дом, помня о том, что виноградная лоза вела на чердак с открытым окном. Послышался хруст ломающихся кустов, кошачий вопль и ругань, после чего все затихло. Спустя время свет в доме погас.

Еще примерно через час, когда уже все звуки улицы словно увязли в ночи, не тревожа сны людей, к дому на велосипеде подъехал Уайт, облаченный в футбольную защиту с большой сумкой за плечами. Сойдя со своего коня он, чуть повозившись и громко шурша, достал биту и на цыпочках прошел к двери. Стараясь не громыхать ключами, отворил дверь, вошёл в дом.

На улице снова воцарилась ночь. Потревоженное пространство, словно вода от брошенного камня, затихло и лишь сверчки продолжили свои песни. Домашние коты выходили по только им известным делам и их глаза загадочно сверкали в темноте. Около дома словно призрак пронеслась сова, быстро исчезая куда-то в глубину ночи.

В доме раздался жуткий грохот. За ним стук, словно кто-то либо быстро сбегал с лестницы, либо уже скатывался, если в начале сбегал. Мужской вопль. Женский крик. Еще грохот, звук бьющегося стекла и наступила тишина. Потревоженное пространство, словно вода от брошенного камня, вновь затихло и лишь сверчки очередной раз прерванные, терпеливо продолжили свои песни. Домашние коты возвращались с только им известных дел и их глаза загадочно сверкали в темноте.

- Уайт. Ты чем, черт побери, думал. - Протянула Роксейн сидя на диване и прикладывая к голове холодный компресс. Джим, сняв свой шлем, накладывал в кошачью миску корм. Полосатый и очень пушистый домочадец урча терся об ноги.

- Я думал что тут есть какой-то очередной чудик, а не твой кот. Я вообще не знал что у тебя есть кот. Поэтому не считаю что был не прав в этой ситуации. - Вздыбленные волосы в совокупности с растерянным и виноватым лицом не придавали мужчине никакой убедительности.

Женщина дернула бровью, но даже это болезненно отозвалось на ушибленном лбе, поэтому она дала себе слово пока что так не делать.

Закончив с котом, Джим стянул с себя защиту и начал подметать осколки от разлетевшийся вдребезги вазы.

- Я думал ты уехала.

- Ну вот я вернулась. Мне казалось, что уж в свой дом я могу вернуться и не быть избитой.

- Я тебя не избивал! - резко выпрямился Джим и собранные в совок осколки вновь рассыпались.

- Моей голове это скажи.

- Ты сама упала с лестницы.

- Да, когда споткнулась о притаившегося тебя.

- Знаешь, ощущение было, что в темноте ты прекрасно видишь, и не надо перевирать. Ты увернулась от удара и вот когда мы полетели с лестницы, потому что я не удержался, а ты в меня вцепилась, ты шарахнулась головой. Так что это не я тебя покалечил.

Вместо ответа Роксейн только закатила глаза и полностью легла на диван. Пошарив под собой она выудила старый скоросшиватель, оставленный напарником еще днем. Примостив компресс так, чтобы он не скатился, она открыла папку. На лицо и грудь посыпались разного рода бумаги. Поджав губы она отбросила обложку и сгребла рассыпанное содержание своей прошлой жизни, начиная разглядывать уже позабытые события.

Джеймисон завершил наконец уборку и забрав старый компресс, шлепнул на лицо Роксейн новый, после чего сел в кресле. К нему незамедлительно запрыгнул на колени кот и начал точить когти об оставшуюся на ногах защиту. Отодрав кота от этого занятия Джим уложил его на бок начиная гладить пушистое пузо.

- Я это, между прочим, весь день разбирал. Если не будешь тут ничего сильно ворошить, то мне не придется заново этого делать.

- Моя жизнь, что хочу, то и ворошу - протянула Роксейн, смотря на просвет одну из бумажек.

- Чего ты так резко подорвалась и уехала?

- Нашла одну зацепку к старому делу, захотела проверить.

Джим кивнул на перемотанную лодыжку:

- А с ногой что?

- Неудачно проверила. Провалилась в заброшенную нору и подвернула стопу. Это ты получается, одну коробку разобрал? Там просто наверху еще четыре.

- Да ты издеваешься.

Обычный день

Разбившись на тысячи осколков зеркало отразило в каждой своей частице белесые глаза, окаймленные пеленой пепла и дикий вой бесконечно повторяющегося крика заполнил все вокруг. Открыв глаза девушка выключила тренькающий будильник и перевернулась на другой бок. Полежав еще немного, она судорожно вскочила и начала метаться по комнате, пытаясь собрать и себя и свои вещи, которые ей могли пригодиться сегодня, стараясь не опоздать еще больше. Пробежав мимо завешенного тканью зеркала на комоде, она схватила ключи с тумбы, причесала всклокоченную шевелюру и перебросив лязгнувший пожитками рюкзак через плечо, выскочила из комнаты.

Помещение только выдохнуло от своей беспокойной жительницы, как та влетела внутрь, всколыхнув вырезки из газет на стене и потревожив бумаги на комоде, от чего те оскорбившись, слетели на пол. Пробежав прямо по ним на выход и клацая клавишами по забытому телефону, девушка вновь испарилась за дверью.

Воцарилась тишина. Солнечные лучи лениво появились за окном, облизывая стены. Дверь комнаты открылась. На этот раз небольшую квартиру, посетила домработница. Покачав головой пышная женщина в переднике и резиновых перчатках начала убирать сегодняшние следы спешки и недельные отпечатки проживающего здесь человека. Коробки из под уличной еды, аккуратно разорванные и сложенные, но не дошедшие до мусорного ведра, стул который больше напоминал шкаф, разбросанные колья и разных форм ножи, заряженный арбалет, который домработница одним движением привела в порядок и сняла болт, сетуя на натянутую тетиву и условия хранения. Скинув в одну плетеную корзину всю мелочевку, она застелила пледом лежбище и поставила туда все, что ей могло помещать во время уборки, включая сонного, серого, полосатого кота, вытащенного из под кровати.

Едва только вестник апокалипсиса - пылесос появился в зоне обозрения пушистого домочадца, тот кометой вылетел из комнаты в ванную. Закончив собирать скопившуюся пыль, женщина провела влажную уборку, а затем отнесла практически все вещи в ванную, запуская стиральную машину. Кот, на полусогнутых попытался пробраться снова под кровать, но бдительная домработница привычно вытащила его шваброй, чмокнула в макушку, предварительно вытерев чистой тряпочкой, и вновь посадила кота на кровать. Увидев на стене глубокие отметины почти с палец толщиной, она цокнула языком и ненадолго удалившись, вернулась с небольшим шпателем и раствором замазки, аккуратно приведя стену вновь в ровное состояние. Убедившись, что влажная уборка, починка мебели или стен более не требуется, она плотно занялась вещами.

Поставив на чуть посвежевший от уборки стол корзинку, женщина бережно перебирала все что она туда скинула, протирая от грязи, смазывая маслом и аккуратно развешивая на стене каждый нож на свое подписанное место. Колья аккуратно встали в органайзер, металлические с одной стороны, деревянные с другой, один сорт дерева к одному. Арбалетные болты, сложенные по спирали, распушились в стеклянной вазе, а сам самострел был аккуратно подвешен в углу.

Закончив с этим, женщина удалилась из комнаты. С кухни послышался щелчок включаемого радио и поставленного на плиту чайника.

Вернувшись, примурлыкивая мелодию, женщина вытащила из первого ящика стола Глок, включила настольную лампу, достала из передника очки с цепочкой и сев за стол, развернула коврик, выкладывая на него средства для чистки. Попутно смеясь над шутками передачи или ругаясь с рекламными слоганами, звучащими из эфира, домработница быстро управилась с приведением пистолета в порядок и аккуратно собрав все расходники убрала оружие, предварительно протерев его, обратно в ящик.

Проходя мимо зеркала женщина поправила ткань, поплотнее закутав то, что чуть растрепалось из открытого на проветривание окна. Навострившийся поохотиться за птицами кот был пойман в прыжке и под подмышку вынесен из чистой комнаты. В квартире слышались звуки стирки, легкое позвякивание посуды, голодный глас пушистого жителя, с последующим ему ответом и насыпанием корма. Тонкие, но затем интенсивные ароматы домашней еды, просачивающиеся в любые закоулки обиталища.

Уже когда солнце завершило свой круг, до конца умыв стену светом, женщина вновь зашла в комнату, закрыла окно и, попрощавшись с котом, закрыла дверь квартиры.

Пространство разочарованно вдохнуло в себя уходящие вслед за ней ароматы чистоты и спокойствия. Кот, походив из угла в угол, залез под кровать.

Когда стены начали обливаться светом луны вновь послышался звон ключей и у порога, тяжело вздохнув, девушка скинула ботинки. Закинув в комнату рюкзак она прошла на кухню. Чайник привычно засвистел свою мелодию, а микроволновая печь оповестила о том, что домашняя еда стала чуть менее домашней, но, справедливости ради, горячей. Кот, выбравшись из под кровати, потрусил на кухню снова добывать себе пропитание. Звуки наполнившейся миски и довольного урчания питомца раздались так громко, что их можно было отчетливо слышать даже находясь в комнате под подушкой.

Зашелестевший душ приглушил обитателя квартиры и на некоторое время пространство вновь было предоставлено самому себе. Спокойствие длилось недолго. Зайдя, вытирая полотенцем голову, в комнату, девушка включила лампу и начала разбирать рюкзак. Увидев пустующие крюки на стенах, она поместила несколько ножей обратно, достала железный контейнер, в котором что-то скреблось и пищало, поставила на стол. За ним на стол поместился недоеденный бургер и небольшой, старый фолиант.

Кот, заинтересованный пищанием запрыгнул на стол и начал обнюхивать контейнер. Тот притих. Девушка наблюдала за этим с интересом. Спустя пару секунд обнюхивания кот зашипел и, ударив лапой коробку, спрыгнул со стола. Та в ответ задрожала еще яростней и писк превратился в подобие звонкого рыка. Усмехнувшись, жительница комнаты достала из рюкзака ветошь и накрыла ей контейнер. Звуки моментально умолкли.

Завалившись на кровать девушка недолго полистала книгу, на обложке которой красовался тамплиер, поставила будильник и выключила свет.

Когда лунный свет достиг хламиды на зеркале, хозяйка комнаты начала беспокойно ворочаться во сне. Звуки шепота, не различимого даже если прислушаться, начали разноситься по комнате. На пол потекли струйки черного, едкого дыма. Ткань колыхнулась, призывая своего пленника. Девушка скорчилась на кровати и в комнате раздался крик невыносимой тоски. Саданув по стене, она оставила на ней несколько глубоких отметин. Это словно отрезвило. Отрезвило настолько, чтобы она смогла подняться, достать из рюкзака Беретту и приставив к железной коробке совершить бесшумный выстрел. По глазам девушки побежали слезы. Она понимала этот шепот, но говорил он то, что ей совсем не нравилось, никогда не нравилось. Подойдя к зеркалу она сдернула с него ткань. Бесцветные глаза смотрели на нее. С клыков хлопьями падала едкая пена. Она приставила пистолет к груди чудовища. Оглушительный выстрел, раздирающая боль и разбившись на тысячи осколков зеркало отразило в каждой своей частице белесые глаза, окаймленные пеленой пепла и дикий вой бесконечно повторяющегося крика заполнил все вокруг.

Девушка выключила пищащий будильник и повернулась на другой бок.

Отгул

Монотонный шелест листов на столах сотрудников сопровождался попеременным перестукиванием клавиш клавиатур создавая бесперебойный поток мелодии офиса. Весна только разгоралась, а солнце пекло уже достаточно сильно и то один музыкант, то другой, отрывались от мониторов, тоскливо взглядывали на солнце за окном и грустно вздохнув возвращались к своему нотному стану.

Джим, очередной раз посмотрев на залитый светом подоконник поджал губы и понял что в целом ничто не мешает ему отпроситься и уйти с работы пораньше. Прогуляться по парку, а может и вовсе сгонять за город. Выполненная работа и два выходных впереди и позволяли ему такую роскошь и без особого стеснения соблазняли его, предавая мечтам о том, как можно будет снять галстук и швырнуть его в портфель, чтобы не заляпать мороженым или особо шаткой сливочной шапкой на сезонном, кофейном напитке.

Часы показывали начало третьего часа. Джим постучал пальцем по столу. Кивнув какой-то своей мысли он встал и направился к столу начальника.

- Мартин, слушай, буду честен. Можно свалю домой? У меня клиентов сегодня уже нет, отчеты закрыл, за прошлых все чеки переведены в налоговую.

Слегка лысеющий мужчина оторвался от одного из своих мониторов и исподлобья глянул на Джима. Поправив очки он снова обернулся к ним, что-то нашлепал по клавишам. Открылась одна из тысячи таблиц и тут же потерялась среди других таких же. Вскинув бровь Мартин снова посмотрел на Джима:

- Я вообще не понимаю, что ты тут еще стоишь, у тебя день переработок накапал. Проваливай, ты же знаешь что у нас это не оплачивается.

- Спасибо!

- Но у тебя точно сегодня никого? А, да, вижу. Все, иди, не мозоль глаза своей счастливой рожей - улыбнулся Мартин. Держать Джима он не видел смысла. Штат успел выйти из сезонных отпусков и еще не разойтись в следующие, поэтому нехватки сотрудников на день не было, да и сам Мартин бы с радостью ушел, но еженедельная планерка так просто не давала ему это реализовать.

Окрыленный Джим быстро метнулся в свой закуток, закрыл все необходимое и схватив плащ и портфель едва ли не подпрыгивая понесся на выход спешно прощаясь и желая хороших выходных.

Выйдя из бизнес центра он вдохнул полною грудью весенний воздух и закрыв глаза подставил лицо под лучи солнца. Оно незамедлительно обогрело его своим телом и подарило красные переливающиеся калейдоскопом круги перед глазами.

Проморгавшись, Уайт с довольной улыбкой двинулся к ближайшему кафетерию. Взяв один из самых причудливых и сладких напитков, мужчина терпеливо дождался очереди, попутно выясняя у знакомых не одного ли его посетила мысль сбежать с работы. К сожалению не все могли себе этого позволить, но договориться на вечернюю прогулку в бар все же удалось.

Недолго думая как скоротать время и не ехать домой, Уайт, прогулявшись по зеленеющему парку, направился в первый попавшийся кинотеатр. Приобретя не менее первый попавшийся на глаза билет он засеменил ко входу, где уже должен был начаться фильм. Помещение встретило его прохладой и ароматами поп корна.

Оглядевшись, он увидел что зал в принципе пустой и, вместо своего места, Джим вольготно расположился почти по центру. Вытянув ноги он приготовился к какому-то фантастическому приключению, о которой голосила афиша на входе.

Не успев даже понять как зовут главного персонажа, его грубо толкнули в плечо.

- Пересядьте на свое место.

Оглянувшись Уайт увидел над собой черноволосую женщину в кожаной куртке, которая смотрела на него весьма недобро.

"Да тут пустой зал, куда хочешь, туда и садись" - возмутился про себя Джим, но вслух лишь извинился и перелез через кресло на ряд вперед. Снова его толкнули в плечо.

- Вы не на своем ряду.

- Женщина! - Возмутился Уайт -Тут пустой зал, Вам мало тех мест что есть? Ваше я уже освободил.

- Просто сядьте на свое место. - Отчеканила она, не сводя своего взгляда.

- Принципиальность Вас не красит. - Огрызнулся Уайт и переполз на еще на два ряда вниз, наконец невольно оказавшись на своем. Настроение было несколько испорчено и фильм моментально показался неинтересным. Но спустя пару мгновений он понял что это скорее забавное чудачество окружающих и что он действительно мог изначально сесть на свое место, поэтому быстро избавился от раздражения и вновь расслабился, радуясь тому, что его не выгнали на край ряда, который ему пробила кассир, а он по весенней невнимательности оплатил.

На середине фильма когда он вовсю подхихикивал над шутками героев, позади послышались шорохи и какие-то приглушенные вскрики.

- Ой, да ну бросьте, Вы за этим меня выгоняли? - посмеиваясь обернулся Джим и окаменел.

На него обернулась сотня горящих глаз, каждый из которых был на тонком стебельке, растущем из головы иссушенных скелетов, сидевших на креслах. Каждый из трупов был опутан слизистой паутиной, уплотнившейся и переходящей в плотные мясистые комки, перетекающие в огромную массу под потолком. Она, словно сталагнат, срослась с такой же массой по центру зала. Место, которое он освободил по требованию незнакомки, было занято вгрызающимся в эту желчь жилистым существом, со свисающими клочьями шерсти на облезлых, местами до костей, лапах, но, моргнув, Уайт понял что это та женщина, борющаяся с цепкими пальцами немых зрителей и тщетно пытающаяся выстрелить из пистолета, сжимаемого в руке, по слизистой туше.

Оцепенение начало проходить и Уайт понял, что сидит на коленках такого же трупа, который был буквально на каждом кресле. Вскрикнув он попытался вскочить, но понял что его крепко держат костлявые руки, а шею уже обвивает глаз на стебле.

Испытав пробирающее отвращение и ужас он начал извиваться в попытках выбраться. За спиной раздался хлопок, за ним скрежещущий визг, скорее похожий на оглушительный свист. Труп на кресле стал дергаться в конвульсиях, а стебель с глазом вытянулся в струну и задрожал. Воспользовавшись этим, Джим вскочил и понесся сквозь опутывающую проходы слизь на выход.

Безуспешно, под нарастающие шумы за спиной он дергал ручку двери, но та не желала поддаваться. Обернувшись и прижавшись спиной к выходу мужчина увидел как на потолке накренилась на один бок желто-бурая масса, визгливый свист начал стихать и окончательно смолк, когда с громким шлепком туча плотной слизи упала на кресла зала.

Чавкающие звуки, от распадающихся на лужи желчи тел в зале, перебивала кинолента с лиричной музыкой. С центральных рядов начала пробираться фигура женщины с кожаной куртке. Оказавшись в самом центре этой упавшей мерзости, ей с трудом удавалось делать шаги, она ползла будто сквозь дымящееся и зловонное желе.

Выбравшись примерно по колено, женщина остановилась словно в недоумении и настороженности. Перегнулась через ряд и послышались звуки рвоты.

Джим не мог пошевелиться.

Когда незнакомка дошла до двери, она даже не взглянув на Джима, одним движением отодвинула его с дороги и бросила через плечо:

- Садиться на свое место надо было.

Гончая

Скрипучая дверь нехотя вернулась на место, потревоженная вошедшим в полутемное и пыльное помещение посетителем. Луч света рассыпался на пылинки витающие в воздухе и засверкал, рисуя вокруг себя давно забытую постояльцами комнату:

— Он вон там сидел- прошелестело над ухом Уайта. Кивнув голосу, он медленно двинулся в указанную сторону так же медленно поднимая пистолет и взводя курок. Прохлада металла дополняла его спокойствие и он твердо держал курс по направлению к созданию. Оно, не обращая внимания на приближающуюся опасность, продолжало методично раскладывать одни кости с другими.

Тело, словно состоящие из маленьких узелков нитей, беззвучно оплетало тонкими пальцами то берцовую кость, то ребра. В только ей ведомом порядке создание собирало чудаковатую химеру, порой примеряя на себя свое творение, но, не получив нужного результата, вновь вкладывало всё перед собой и начинало заново.

Уайт не делая резких движений, почти находясь в паре метров от сборщика, достал из пиджака красную ленту. Поднеся к губам он беззвучно прошевелил ими, проговаривая выученную за годы фразу заблудших. Взяв ленту в зубы и вернув руку на рукоять пистолета, он выстрелил.

Существо почти моментально начало скукоживаться и рассыпаться на ниточки, которые как черви начали было расползаться в разные стороны, Но, отпечатанное Уайтом ранее помещение не давало им этого сделать и те дымясь, превращались в пепел.

— Барни, принимай. — Поговорил Джим, вытягивая ленту изо рта.

— Приму когда приберешься, — прошамкал невысокий, чуть сгорбленный мужичок, проходя внутрь. Выглянув из-за спины он поправил свои очки — Ты его кости в чемодан сложи, он под выселение, совсем перестал платить.

— Мы не на это договаривались — Буркнул мужчина, убирая пистолет и послушно складывая разномастные кости птиц, животных и человека в большой чемодан, стоявший неподалеку. Закончив с этим он выкатил его из комнаты и содрал с двери бумажку с подписью «На выселение».

— Долго еще за нее работу делать будешь? — Протянул Барни, поглядывая на Джима

— Я черт знает где она пропала, но надеюсь нет. Сам знаешь, иногда она исчезает не сказав ни слова и также возвращается.

— Сбор посева уже прошел.

Порой этот старик, не от мира сего, говорил совершенно несвязные вещи, которые Джим понять не мог, как бы не пытался. Махнув рукой он спустился со второго этажа мотеля, бывшего пристанищем не только для людей, но и я духов и вышел на свежий воздух.

Несмотря на яркое солнце, улица поприветствовала его осенней прохладой и звенящими весточками первых морозов. Деревья почти сбросили листья и лишь самые стойкие клены держали свои наряды до последнего, порой кокетничая и облачая их в игривый иней.

Выдохнув облачко пара Джим поежился и поплотнее укутавшись в пальто двинулся к старому форду. Они так и не смогли подружиться, поэтому стартер знатно поворчал, прежде чем двигатель наконец соизволил завестись. Вывернув к центру города Уайт поймал себя на том, что невольно поглядывает на привычные места ища черную кожаную куртку и ее владелицу.

Барни в чем-то был прав, Роксейн обычно пропадала на неделю, может две, но прошел уже почти месяц, а она так и не вернулась. Впрочем, в офисе, на бланке уборки, исправно появлялись отметки, а значит, она была жива.

Джим долго думал что у них в штате имеется очень ленивая уборщица, которая только и может ставить галочки в ячейках вместо реальной работы. Однажды он, как положено, официально, направил письмо к Роксейн, с претензией и фото-документацией того, как клок пыли продолжал лежать в одном из углов офиса. Ответом послужило изумление в глазах, смахивание комка пыли еще дальше в угол и информация о том, что никакой уборщицы в помине нет, а бланк был ей зачарован очень давно для какой-то проверки и благополучно забыт. Решили тогда и Джиму создать такой и оставить как своеобразный индекс живого состояния.

Припарковавшись около старенького, кирпичного бизнес центра он поднялся по лестнице на третий этаж, отворил дверь их конторки «Жилищные вопросы» и чуть не выронил ключи от неожиданности. На пороге была Роксейн явно собираясь выходить.

— Я думала ты уже не явишься — буркнула она, разворачиваясь и садясь за свой стол. — На пятой авеню произошел инцидент, кажется, семипалый опять завелся.

— И тебе привет. В этот раз ты как-то долго. — Уайт скинул с себя пальто и вытащив красную ленточку из кармана бросил ее в аквариум у входа, наполненного такими же красными лентами — даже Барни успел заволноваться.

На этих словах Джим понял что в комнате вновь никого не было.

— Рокс? — На всякий случай протянул он. Никто не ответил.

Обойдя стол, он убедился что в помещении никого кроме него нет. Порой в их кабинете происходили подобные случаи, однажды они по случайности пустили сюда пересмешника и тот так забавлялся. Вероятно он настолько соскучился по Роксейн, что не побоялся ее изобразить. Если с Джимом этот баловник не стеснялся играть, то Рокс он побаивался и лишний раз ее пародировать не считал безопасным.

Вздохнув от очередного розыгрыша, он сел за свое место и начал просматривать пришедшие на почту заявки. Заявления и письма просьбой юридически помочь с тем или иным вопросом по недобросовестным квартирантам, должникам, купле-продаже квартир и домов разбавлялись письмами с описанием непрошенных гостей в доме или жильцами с других измерений, от которых хотели избавиться или хотя бы мирно поговорить.

Просидев так некоторое время, Джим выписал себе в ежедневник дела по срочности, а на пробковую доску навесил новые заметки, убрав уже выполненные и наколов их на штырь для чеков. Ему было чем похвастаться, почти двадцать разобранных дел за прошедшие недели, из них четыре — потусторонних, сегодня был пятый оранжевый листик. Среди остальных зеленых они отчетливо просматривались в общей куче. Штырек Роксейн тем временем тоскливо ютил на себе всего один зеленый, обозначающий вопросы живых и целый ворох оранжевых. Конечно порой она могла закрыть несколько таких разом, но Уайт знал, что за годы практики они просто разделили сферы труда и решали те вопросы, в которых разбирались лучше. Джим, как в прошлом юрист, все же больше знал о мирских проблемах, Роксейн, как следопыт- ищейка, больше знала о потустороннем.

Посмотрев на часы он понял что уже прошло несколько часов его копаний и составлений плана на следующие дни. Бросив пустую обойму своего Кольта к себе в ящик и взяв новую с уже зачарованными патронами, он выдвинулся из кабинета. Из сегодняшних дел оставался только небольшой пугающий детей плакальщик, благо заявка была из района, где находилось его арендованное у милой тетушки пристанище.

Вновь поспорив со стареньким фордом за главенство, Джим победил и направился на последнее свое задание.

Уже подъезжая к дому, обозначенному детишками как: «Ужасный дом ведьм, в котором слышатся крики взрослых», а взрослыми описанный как: «Запущенный бордель» Уайт лишь по адресу понял, что прибыл на место.

Перед его взором был дом Роксейн. Нахмурившись он понял, что никогда не запоминал улицу и адрес, ориентируясь только на свою память дороги. Да, конечно Роксейн никогда не утруждалась стрижкой газонов и покраской крыльца без надобности, но небольшое двухэтажное родовое гнездо Блэквудов никогда не вызывало ощущения ведьминого дома или тем более борделя.

Выйдя из машины Джим оглянулся. Быстро спускающаяся ночь рисовала свои пейзажи. Тени ветвей, своими замысловатыми узорами, словно паутиной, окутывали дорожки и дома вокруг. Издалека доносилась музыка с небольшой вечерней посиделки соседей, машины вдалеке глухо шелестели, минуя проезды к домам.

Облокотившись на капот Форда Джим начал наблюдать. Было около семи вечера и как правило небольшие перебежчики, к которым и относился безобидный, но очень неприятный плакальщик, начинали свою активность с сумерками.

Тот не заставил себя долго ждать. Едва только зажглись первые фонари, на улице словно остановилось время. Оставшаяся листва перестала шелестеть, музыка притихла, не было проезжающих машин.

Уайт аккуратно достал из кобуры Кольт.

Позади послышались короткие и быстрые шлепки. Повернув голову Джим, ожидаемо, ничего не увидел. Шлепки прекратились. Встав со своего поста он обошел машину, доставая красную ленту из кармана и привычно прошептал заученные слова, закусывая тонкую полоску атласа. Из-под задних колес выскочил полосатый кот и потрусил к дому Роксейн. Проводив его взглядом Уайт краем глаза заметил еще одно шевеление и моментально вскинул пистолет, взяв на мушку большеглазое создание другого мира. Не успев воплотиться во что-то пугающее или жалостливое, существо вскинуло лапы и замерло.

— Тебе что здесь надо? — Процедил Уайт, разглядывая синюшную кожу плакальщика, чем-то напоминавшим антропоморфную лягушку. Сколько он их не встречал, но именно такой облик им нравился больше всего в мире людей.

Вместо ответа плакальщик задрожал и его большие губы заходили ходуном.

— Проваливай к себе, иначе выдам офер на выселение.

Почти лягушка жалобно замотала головой, не сводя взгляда с дула пистолета и упала на все четыре конечности.

— Что тебя держит? — Плакальщик начал оправдывать свое имя и из его глаз полились слизистые слезы. Он осмелился оторвать взгляд от оружия в руках Джима и посмотрел на дом Роксейн. Обойдя свою цель так, чтобы не спускать его с прицела и видеть что же хочет ему показать существо, Джим быстро посмотрел на знакомый ему дом. Увиденное ему не понравилось, поэтому он вновь спросил:

— Тебя владелица дома привязала?

Плакальщик отрицательно помотал головой. Джим приставил пистолет к виску существа и вытащив ленту изо рта, повязал ее свободной рукой вокруг одной из скользких лап.

— Это твой пропуск, нарушишь границу миров второй раз, гончие тебя найдут очень быстро. Брысь!

Плакальщик не знал как ему быть, радоваться тому, что его невольное пребывание в мире людей окончено или горевать что отныне он до конца существования помечен следопытом. Лента тем временем впилась в кожу и буквально растворившись в ней, оставила бордовый след. Из дома послышался вой. Поняв, что лучше радоваться, плакальщик закрутился волчком и нарисовав своей слизью круг, с легким шипением растворился.

На секунду Джиму тоже захотелось вот так быстро, без долгих ритуалов уметь исчезать. Поморщив нос, он двинулся к дому Блэквудов, который теперь действительно отчасти напоминал описания и детей и взрослых одновременно.

Горящий свет из завернутых занавесок перебивался почти отвалившимися и облупленными от времени ставнями окон, внутри дома слышались приглушенные крики и стоны. Обветшалые стены иногда дрожали так, словно внутри кто-то огромный пытался их проломить.

Джим понял что сейчас уже не находится в мире людей, взглянув н багровую луну на небе. Дом Роксейн находился на изломе пространств и частенько был облюбованным местом всякой нечисти, к которой, к сожалению, можно было попасть совершенно этого не желая, как скорее всего, попадали сюда дети и некоторые взрослые, проходя мимо.

Вздохнув, Уайт двумя руками сжал пистолет. Его прохлада была успокаивающей для чуть вспотевших ладоней Джима. Он понимал, что этот дело посерьезней, чем выселить очередного должника Барни или прогнать детскую страшилку с улицы.

Кот, сидящий на крыльце дома сверкнул глазами и тихо мяукнул. Мужчина глубоко вздохнул, достал синюю ленту и завязал её вокруг запястья. Предосторожность сейчас точно не помешает. Открыв дверь, Уайт зашел внутрь дома. Дверь за ним бесшумно затворилась.

Замерев на пороге, Джим огляделся. Его встретила тишина и умиротворение дома Блэквудов. Включенный свет в всех помещениях горел ярко. Каждый светильник и люстра демонстрировал показательное бездействие. Напольные часы, которые Уайт всегда недолюбливал, тихо отстукивали ритм. Мельком глянув на них он понял что стрелки стоят на месте. Половина третьего. Повернув к лестнице на второй этаж, он внимательно оглядел по-прежнему пустой коридор. Все двери, которые ему удалось увидеть — были распахнуты. В комнате родителей Роксейн, находящейся напротив пролета и которую та всегда держала закрытой, свет не горел.

«Более конкретное и четкое обозначение сложно представить» — ухмыльнулся про себя Джим и прижимаясь к стене, выставив Кольт начал аккуратно подниматься по ступеням, не наступая в центр, чтобы случайным скрипом не развеять иллюзию раньше времени. Не дойдя до последней ступени он медленно достал из внутреннего кармана последнюю красную ленту и едва только закончив произносить фразу, едва успев зажать ленту в зубах, внизу, в гостиной, громом разразились куранты. Джим чуть не подпрыгнул, мысленно выругавшись и приговаривая что именно этого и ждал от часов. Он все равно оказался не готов к тому, что они обозначат себя раньше времени.

Свет в доме погас. Казалось из всех щелей послышался скрежещущий вой, напоминающий скрип металла по меловой доске. Двери одна за другой стали захлопываться. Раскрываясь вновь, из них уже лилась черная вода, огромными волнами заполняя коридор, сбивая на своем пути тумбы, стопки книг, стоявшие на полу горшки с цветами. Весь этот поток направлялся вниз по лестнице, окатывая Уайта с головой. Уцепившись рукой за перила, он прикрыл голову и с усилием поднялся на последнюю ступень. Потоп закончился так же стремительно как и начался. Не успел Джим проморгаться, как с ног его сбило что-то жилистое и щетинистое и, словно не замечая что произошло столкновение, пронеслось дальше по коридору, с грохотом врезаясь в стену и рассыпаясь о нее едким дымом.

Ненадолго пробыв в такой форме, существо вновь собралось в худощавое, с вытянутыми, облезлыми до костей конечностями, оканчивающимися похожими на насильно воткнутыми и оттого кровоточащими лезвиями в пальцы. Белесые выпученные глаза с выжженными веками не моргая сверлили Джима. Начинающиеся на макушке костяные наросты проходили по всему хребту и заканчивались на куцем подобии хвоста. Выпрямившись, насколько могла, со своим словно сломанным позвоночником, гончая продемонстрировала выпотрошенную грудь, от которой остались только торчащие ребра и лохмотья кожи с шерстью. Снова послышался пробирающий вой. Клацнув испещренной клыками пастью, она кинулась на ищейку. Джим, не успев прицелиться, сделал два выстрела подряд, надеясь на свою удачу.

Гончая, сбив его с ног, пронеслась мимо. Приложившись головой об пол Уайт охнул и чуть не выпустил ленту изо рта. Подскочив на ноги, он лишь по дымящимся черным пятнам на полу понял, что хотя бы один из выстрелов достиг цели. Медленно двинувшись по направлению оставленных следов, он внимательно прислушивался. В доме вновь воцарилась тишина.

Скрип мокрых половиц приглушали чудом не смытые потопом, сырые ковры. Остановившись около последней комнаты в которую вели следы, Уайт выровнял дыхание и быстро зашел, готовый спустить курок. Помещение оказалось пустым. Ни мебели, ни единого существа. По центру на полу располагалась лишь металлическая скоба с огромной, мерцающей синевой, цепью, конец которой уводил в смежную комнату. Поморщившись от нежелания видеть что может быть на конце, Уайт осторожно пошел по этой путеводной нити, всей душой надеясь, что у Рокс хватило мозгов не тащить в дом и не приковывать гончую.

Цепь шелохнулась. Из тени на него вышла на четвереньках гончая. «Да ну чтоб тебя, Роксейн» протянул Джим мысленно. Осклабившись она зарычала. На пол капали черные, шипящие капли крови из простреленного бока. Длины этой ритуально призванной цепи хватило бы чтобы гончая могла с легкостью перегрызть ему горло. Но, она замерла. Находясь не своей свободной форме она сильно убавила в размерах и больше походила на облезлого волка, с неестественно горбатой спиной, торчащими от худобы ребрами, но по-прежнему белесыми, словно слепыми, сверлящими глазами.

«Такую убогую еще поискать надо было» — невольно мелькнуло в голове Уайта. На шее существа был строгий ошейник, затянутый так туго, что впивался глубоко в кожу, оставляя кровавые борозды. Присмотревшись Джим увидел и замок, болтающийся около холки.

В комнате повисло тягучее бездействие. Уайт, сам не понимая что он делает, сделал шаг вперед, выплевывая ленту изо рта. Существо осталось стоять неподвижно. Еще один шаг. Губы поползли наверх, облачая клыки. Шаг. Утробный рык.

Выстрел.

Звон разбитой цепи смешался с воем гончей и та рванула вперед перевоплощаясь в огромное существо, сносящее с хрустом дверные косяки и все, что стояло у нее на пути. Уайт рефлекторно успел отпрыгнуть в сторону, позволяя пленнице исчезнуть в коридоре и раствориться едким дымом в темноте.

Цепь, сверкая, начала стремительно пропадать, оставляя после себя лишь отголоски бренчания звеньев. Тяжело дыша, Джим сидел в углу комнаты и смотрел как мигая загорается свет во всем доме. Закрыв глаза и потерев лоб он понял, что тот покрылся испариной, а руки дрожали. Встретить одно из свирепейших существ потустороннего мира — задачка не для слабонервных. Пусть он уже их видел, но, как и говорила Роксейн, на его счастье лишь мельком.

Внизу послышался звук открываемой ключами двери. Встав на негнущихся ногах, Уайт начал спускаться вниз, попутно радуясь, что действия за гранью человеческого существования редко отражаются на мире физическом и ему не придется прибираться в доме Блэквудов после случившегося. Посмотрев на загибающиеся от сухого грунта цветы, он подумал что пожалуй, только этим созданиям потоп пошел бы на пользу.

— Уайт? Ты что здесь забыл? — Непонимающе посмотрела Роксейн на спускающегося со второго этажа напарника.

— На кой хер тебе гончая пригодилась? — Устало проговорил Джим, плюхаясь на диван гостиной и ставя на предохранитель пистолет. — И где ты была все это время?

— Я первая задала вопрос, — отрезала жительница дома, проходя на кухню и набирая воду в турку — но теперь у меня появились новые. Что за гончая и почему она должна была мне пригодиться?

— У тебя там, наверху, в потустороннем, была привязанная, облезлая гончая. Ну так, если ты не знала.

— Ты же понимаешь, что я, конечно, применяю порой нестандартные решения вопросов, но не настолько. Приковать гончую — обречь себя на верную погибель. Я пока хочу еще пожить. Надеюсь, те ее не ранил, чтобы она потом пришла тебе мстить? Хотя вроде еще жив. Освободил?

Вместо ответа Уайт утвердительно кивнул, не сводя отрешенного взгляда с ненавистных часов, показывающих половину восьмого. Так он и просидел, пока перед ним не поставили кружку кофе. Вяло посмотрев на Роксейн он отметил, что та даже не сняла куртку и выглядела не менее уставшей, впрочем, как и обычно после ее загулов, о которых предпочитала не распространяться.

— Ездила на почти семейную встречу. — Заговорила наконец она, отрешенно глядя в окно и отвечая на немой вопрос.

— У тебя еще есть родичи? — Вскинул брови Джим, отпивая кофе. Когда они работали вместе не больше года, он отчетливо помнил, как им пришло в контору письмо с информацией о том, что Роксейн, как единственный прямой родственник кого-то скончавшегося наследует все что от того осталось. Включая этот дом, который она использовала долгое время как кладовку.

— Из Блэквудов я последняя, но есть парочка от других линий. С ними у меня контакт не очень заладился.

— Хочешь сказать, с кем-то у тебя он ладился? — Усмехнулся Джим. — Они тоже ищейки?

— Частично. — Она поудобней села в кресле и поправила волосы, приглаживая их к шее. — По поводу того, что у меня здесь происходило в мое отсутствие, разберемся завтра. Сегодня просто с ног валюсь. Если хочешь, можешь заночевать. Где что лежит — сам знаешь.

На этих слова Рокс тяжело поднялась и устало прошла на второй этаж. Поставив кружку на журнальный столик, Джим выключил свет, скинул ботинки и завалился на диван, стягивая с него покрывало и им же укрываясь. Эмоционально вымотавшись, он чувствовал себя как выжатый лимон, по которому еще и проехался грузовик. Заснуть быстро не было проблемой и спустя пару минут Джим мирно посапывал, готовясь к долгим и нудным ритуалам очередного запечатывания дома, выяснения что же могло нарушить прошлые и почему на шее Роксейн были уже виденные им ранее следы от глубоко впившихся в кожу зубьев ошейника.

На втором этаже послышался звук включаемого душа. Роксейн, с шипением сняла с себя прилипшую от засохшей крови блузку и бросила ее на пол ванной. Простреленный бок ужасно саднило. Ей повезло что пуля не прошла выше. Дрожащими руками достав антисептик она щедро смочила им рану, от чего та начала жечь еще больше. Протерев запотевшее от горячего пара зеркало Роксейн уныло разглядывала сильно поцарапанную шею, понимая что в ближайшую неделю кофты с высоким горлом — ее единственный выбор и надеясь, что уставший Уайт не заметил за воротником рубашки этих ссадин, а еще что ей удастся сдержать свое нутро в порыве разорвать напарника.

Ленты

Джеймисон волнительно постукивал пальцем по керамической кружке и поглядывал на настенные часы в кафе. Назначенная встреча вот-вот должна была произойти и он перебирал в голове приветствия и первые слова, которые будет произносить. В голове выстроился стройный порядок предложений и мысленно разговор протекал удачно. Дойдя до обсуждения бизнес плана и обучения, желудок напомнил Джиму, что тот от переживаний так и не позавтракал, а стрелки уже показывали без пяти двенадцать.

— Ну нет, я не успею заказать завтрак, — протянул мужчина, тоскливо посматривая на проплывающие мимо свежеиспеченные оладьи, щедро политые сиропом. Вот-вот придет человек, а есть при деловой встрече, мягко говоря, неуважительно. Джим подозвал официанта и попросил еще одну чашечку кофе, надеясь что молоко в напитке хотя бы перебьет голодные позывы организма и даст ему фору.

Примерно через четыре минуты принесли его чашку. Еще через пять он понял, что мог успеть прожевать печенье. Когда время перевалило за двадцать минут первого он с грустью понимал, что сейчас бы уже уносили его тарелку оладий. Откинувшись на диванчике он смотрел в окно и стройный, вежливый диалог начал протекать в голове с пассивной агрессией. Разве сложно просто прийти вовремя. Ладно десять минут, погрешность, но уже больше двадцати, а это — неуважение.

Глядя в окно и представляя как он мягко намекнет о том, что на встречи не опаздывают, Джим пропустил момент, когда к нему за столик подсела женщина и скрестив руки на груди, ждала того, что на нее обратят внимание.

Желудок Джима не выдержал и поприветствовал пришедшую вместо своего хозяина, Уайт тихо выругался и повернувшись к кружке с кофе, наконец заметил женщину.

— О, д-добрый день! Простите, я Вас не заметил.

— Добрый. — Коротко ответила ему женщина. — Надеюсь, причина уважительная.

— Здравствуйте, определились с выбором? — Перебила ее официантка и выжидательно посмотрела сначала на одного посетителя, затем на другого. Быстро заказав себе ланч женщина бросила взгляд на Джима и попросила два.

— Не стоило, я просто не успел позавтракать и …

— Я тоже. Как Вы меня нашли? — Она выжидающе смотрела, не сводя своих серых глаз с того, кто старательно пытался связаться с ней, преследуя пару недель по всему городу. По каким причинам — оставалось для женщины ненавязчивой загадкой.

Джим вспоминал как после выхода из зала кинотеатра он, как утенок, просто последовал за женщиной в черной куртке и, лишь когда та села в свою машину, понял, что после встречи с ищейкой в живую, а не по россказням, прежней его жизнь не будет, поэтому удаляющиеся номера Форда врезались в память как последние титры волнительного фильма. Признаться ей, что он потратил несколько недель на поиски, а потом на томительное ожидание решимости позвонить, показалось ему плохой идеей. То, что можно было объяснить как рвение и старательность, легко списывалось на маниакальные позывы. Учитывая, что ради этого он взял неоплачиваемый отпуск на работе, сейчас это показалось даже излишней мерой.

— Слушайте, либо Вы рассказываете зачем меня преследовали, либо я обедаю и ухожу, а Ваша ориентировка отправляется в участок

Видимо, молчание затянулось дольше, чем Уайт думал.

— Нет- нет, простите, просто подбирал слова. Вы не помните меня?

— Должна? — Бровь вздернулась в недоумении на лице женщины.

— Но как же, там был огромный потусторонний, я таких никогда не видел, склизкий!

Бровь все ещё была на своем месте.

-Там ещё были трупы

Серые глаза чуть убежали в бок, перебирая в голове сотни похожих воспоминаний.

— В кинотеатре. Просили меня пересесть на свое место

— А, да. Вам просто нужно было меня послушать. — Перед ними появились две тарелки с жареной картошкой и сосисками, а полный кофейник, поставленный на стол, приветственно звякнул крышкой. Не церемонясь, женщина плеснула кофе в кружку и принялась за обед.

— Дайте угадаю. Теперь жизнь Вам не кажется прежней, Вы хотите узнать что это было, вдруг кого-то из Ваших родственников похитила подобная мерзость и Вы хотите это выяснить и отомстить. А, конечно, возникла мысль что Вы способны быть ищейкой и работать в этом поприще. Кажется, по всем пунктам прошлась. Верно? И отвечая на это, нет, жизнь прежней будет, да это был потусторонний, их тысячи видов, возможно насчёт родственника правда, но это чистая статистика, Вы никогда его не найдете и не отомстите, мстить в принципе бессмысленно. Родите ещё парочку телесных. Нет, ищейки не обладают никакими суперспособностями и все же это поприще передается по наследству не просто так, со стороны люди долго не живут. Приятного аппетита.

Джим не знал что ему сказать, поэтому молча принялся ковырять вилкой картошку. За пару минут пребывания эта женщина озвучила половину того, крутилось у него в голове последние две недели. Да, он не представлял как можно жить прежней жизнью, если теперь начал обращать внимание буквально на каждого прохожего, замечая то, что раньше его мозг срисовывал на простую игру света. Как можно жить обычно, понимая, что только что вас обслужила официантка, у которой хвост торчал из-под платья, а прямоугольные зрачки по-козьи следили за всеми в зале, вовремя подливая воды или принося салфетки.

Он понимал, что это, наверное, нормально, но как и все он этого не видел, голова просто стирала из поля зрения то, что казалось неестественным. Естественным были призванные духи, студенческие шалости с призраками, или передаваемые по новостным сводкам неудачные призывы демонов какими-то выжившими из ума людьми, но чтобы вот так просто потусторонние существовали в обычном мире людей — скажи об этом официально и громко, на тебя сочувственно посмотрят и покачают головой. Потусторонние постоянную материальность приобрести не могут, а если могут, что за вздор, работать средь бела дня с обычными людьми. Посоветуют меньше времени уделять своему хобби со спиритическими досками.

— Почему я не могу тогда снова их не видеть- тихо обронил Джим, не поднимая взгляда от тарелки.

— Это нормально. Обычно и куда как меньшее существо, из другого мира, может так впечатлить человеческий ум, что люди порой видят все вокруг несколько месяцев. Это пройдет.

— А почему это проходит, если это часть реальности?

— Ну, Вам было бы приятно, пялься на Вас двадцать четыре на семь как на диковинку? Не говоря уже о предвзятом отношении при устройстве на работу. Те кто живет мирно с людьми, поверьте, меньше всего хотят, чтобы люди об этом узнали, поэтому со своей стороны тоже прикладывают усилия. Просто перестаньте обращать внимание и позвольте им снова быть стертыми из поля зрения.

— Легко сказать — уныло протянул Джим, понимая, что все нарисованные им картины, где он скачет по мирам и постигает тайные знания — не более чем фантазия кинофильмов. Глухим разочарованием покрылась и вновь болезненно встрепенувшаяся надежда найти свою сестру, бесследно исчезнувшую несколько лет назад.

Женщина тем временем закончила есть и достала из внутреннего кармана кожаной куртки небольшую ампулу, поставив ее перед Уайтом.

— Примите половину перед сном и вторую половину в обед. Можно сразу смешать с водой, она практически без вкуса. Это чтобы быстрее снова перестать их видеть. Всего доброго. Мой телефон можете забыть. Искренне желаю чтобы он больше не пригодился.

После этих слов она встала и направилась к выходу. Джим понял, что может больше действительно не увидеть эту женщину. Его отгулы и то, ради чего он порой до бессонницы выматывал себя бесконечными мыслями, сейчас спокойно вставали и уходили, а ответов стало едва ли на крупицу больше.

Быстро закинув в рот колбаску с парой картофелин он запил кофе и не успев прожевать, выбежал из кафе, бросив по пути на барную стойку деньги и невнятно извинившись.

На улице сердце чуть не ухнуло в пятки, он нигде не увидел свою собеседницу. Где-то сбоку заворчал двигатель. Рефлекторно посмотрев туда, Джим увидел, как заведя старый форд, женщина начала выруливать на дорогу. Бросившись ей на перерез он едва не был сбит под громкие ругательства и сигнал гудка.

— Вы совсем сдурели? — Выходя из машины поинтересовалась женщина.

— А что если, — Джим забыл прожевать ланч и он немного вывалился изо рта, подняв руку в знак просьбы подождать, он прожевал свой обед.- Что если я не хочу прекращать их видеть? Я хочу помочь, точнее, помогать Вам работать.

— Просто примите ампулу и разойдемся на этом. Я не ищу себе напарника и никому посоветовать не могу, простите. — Покачав головой женщина села в машину.

— Я могу помогать с небольшими поручениями. — Подбежал он к двери и не дал ей ее закрыть

— Нет, спасибо, справляюсь. — Не пытаясь отвоевать дверь обратно, женщина отжала сцепление, начиная снова ехать на основную дорогу.

— Я могу работать с бумагами. Я юрист, могу помочь. — Машина даже не притормозила.

— Я видел в кинотеатре двух монстров! - Выпалил он, вспомнив ярко полыхнувшую в голове картинку.

Свист тормозов. Машина остановилась. Джим сначала опешил, а потом нерешительно подошел. Женщина не поворачивая головы в его сторону процедила:

— Садись.

Садиться Джиму как-то перехотелось. Нерешительно потоптавшись, он все же обошел машину и сел на переднее сиденье. Хлопнув открытой дверью со своей стороны, женщина резко вдавила педаль газа и выехала наконец на дорогу. Джим спешно пристегнулся. По пути она достала телефон и начала звонить. Спустя пару секунд трубку взяли и от былого холода в голосе незнакомки не осталось ни следа:

— Миссис Донован, я могу заехать в квартиру или Вы пока там убираетесь? Нет. Нет. Хорошо. Но… Да, хорошо. Не кричите.

Женщина убрала телефон и вздохнув, заговорила:

— Опиши второго.

— Ну, он был лохматый, тощий и грыз этого, который был скользким и огромным, с потолка свисал. — Женщина нахмурилась еще сильнее и прибавила газа.

Если бы у Джима была шерсть на загривке, то она стояла бы колом от такой атмосферы в салоне машины, поэтому тут же добавил:

— Но, я на самом деле не уверен что видел, это скорее как образ, что-то мелькнуло, подумал вдруг важно. — Сказав это и увидев как немного расслабилось лицо женщины, Уайт понял, что сейчас сам, без чьей либо помощи, снова лишил себя интереса со стороны ищейки.

— Это возможно была гончая. — Немного помолчав озвучила женщина. — Шанс увидеть один на тысячу. Можно назвать тебя одновременно и счастливчиком и пожелать того, чтобы более никогда в жизни ты этого не увидел вновь.

— Мм, а кто такие гончие? — Робко поинтересовался Уайт, нервно теребя подол пиджака.

— Неприятные ребята. В целом они делают тоже самое что и мы, находят нежелательные элементы. Отличие в действиях. Мы почти всегда отправляем обратно, они, в целом, можно сказать тоже. Только если воспринимать обратно- как небытие из которого все родилось.

— Вы, получается, можете работать в паре?

— Ну если только ты совсем отбитый, то да. — Задумчиво ответила женщина, выворачивая на дорогу в пригород.- Мы, ищейки, они гончие, мы ищем, они загоняют — это правда. Но это не сказать что хорошее сотрудничество

-То есть ищейки не уничтожают?

— Редкие исключения из правил. Нет, изгоняем, возвращаем, успокаиваем, не убиваем.

-Тот, в кинотеатре, он тоже был изгнан?

Женщина замялась на долю секунд

— Да. Он был изгнан.

У Джима был готов миллион вопросов, но он не решался их задать, увидев, как его спутница вновь помрачнела и решил, что раз он в этой машине, возможно у него ещё будет шанс озвучить колготившиеся в головы мысли

Дальше они ехали молча. Постепенно высотные дома начали сменяться небольшими парками, а затем и вовсе частными домиками, утопающими в деревьях.

Немного покружив по окрестностям, они подъехали к одному из них. Дом не отличался ничем от остальных похожих, кроме крайней ухоженности. Кусты роз подстрижены в идеальные формы шара, газон, казалось, растет по линейке, а кусты сирени аккуратной аркой проводили вышедших из машины людей к крыльцу, даря легкое благоухание. Был разгар поздней весны и почти все ветви были усыпаны нежно фиолетовыми гроздьями цветов, источающие свой тонкий и нежный аромат.

Дойдя до порога женщина недолго покопалась у себя в карманах и выудила несколько связок ключей. Найдя нужную по брелоку, она отворила дверь и жестом пригласила Джима войти.

— Кстати, мы ведь так и не познакомились. Я Джеймисон Уайт, а…?

— Пока тебе мое имя ни к чему. — Бросила женщина, заходя следом.

Они очутились в обычном пригородном доме, где на первом этаже располагалась кухня с гостиной, а на втором как правило спальни и комнаты домочадцев. Необычным были украшения и интерьер. Он сочетал в себе уют с незримым налетом жутковатого увлечения владельца. По стенам развешанные маски с самыми различными оскалами и рожами смотрели на вошедших так, словно готовы были отделиться от этих стен и кинуться кружить около незваных гостей. Тем не менее, одни были завешаны тюлью, а на макушках других красовались маленькие вазочки с сухоцветами. Присмотревшись, Джим понял, что они собраны в соответствии с эпохами и странами происхождения.

Маски античного театра висели над диваном в гостиной, как будто ожидавшие хозяина, чтобы вместе с ним провести досуг перед экраном телевизора. Около кухни располагались африканские, преимущественно с чертами животных, словно только что вернувшиеся с охоты. Напротив входа висели исключительно маски театра Но, встречавшие гостей своим изобилием гримас.

Женщина, абсолютно не смущаясь повесила ключи на рога демону и прошла внутрь, попутно разуваясь. Все полы были устланы коврами и Уайт последовал примеру, проходя вслед за спутницей внутрь дома. Жестом пригласив его сесть в окружении античных ликов, женщина ушла куда-то на второй этаж. Немного выдохнув, Уайт начал осматриваться внимательнее.

Постепенно он стал замечать что в разных местах дома, помимо масок, находились искусно скрытые от первого взгляда, самые разнообразные оружия. Например, основание торшера было ничем иным как бердышом с аккуратно пристроенным абажуром на лезвии. Около камина, где положено находиться кочерге, была стойка со шпагами, да, кочерга среди них тоже затесалась, но в окружении соседей она даже выглядела еще серьезней. Переведя взгляд на окно кухни, Джим понял, что мечи, идеально вычищенные, висели там примерно также, как если бы это были обычные кухонные ножи, словно ими и пользовались для готовки. Невольно поежившись к мужчине закралась мысль недоверия и подозрений. Ведь если так подумать, он даже имени не знал, что его вообще дернуло сюда приехать. Пережитый кошмар на яву, ожившие небылицы из студенчества, да он видимо умом тронулся, вот и все объяснение.

Уже собравшись тактично уходить, пока женщина чем-то шуршала на втором этаже, Джим боковым зрением заметил что за ним пристально следят из-за кресла, справа от дивана. Бросив туда взгляд, он заметил как небольшое, словно из дерева, существо оскалилось и исчезло. Мурашки пробежали по коже. Казалось бы, это был обычный домовой, но в том свете, в котором он успел разглядеть дом, ему уже ничего не виделось простым и привычным. Да и домовые даже перед своими сожителями появляются крайне редко, а тут не постеснялся перед незнакомцем.

Услышав как со второго этажа возвращается его спутница сегодняшнего дня, на удивление для себя, Уайт немного успокоился. Он теперь не был один на один с домом. Женщина несла увесистую коробку и, дотащив ее до стола рядом с диваном, с грохотом поставила, тут же начав в ней рыться.

Из коробки выплывали катушки с разноцветными лентами, пергамент, чернила, большие и не очень камни, переливающиеся разными тонами, несколько ножей и разной толщины восковые свечи. Поставив их идеально по линейке, женщина села в кресле, из-за которого недавно на Джима щерился домовой. Впрочем, сидела она недолго. Как только спина облокотилась о мягкий пуф, женщина подскочила, схватила за шкирку небольшого палевого котенка, распустившего когти и переместила того на пол, почесывая свою спину. Тот, пошипев, скрылся под диваном

— А тут смелый домовой. — Решил заговорить Джим.

— Да, и очень вредный. — Пробурчала женщина. — Джеймисон, верно?

— Ну, был с утра да — криво улыбнувшись ответил Уайт и понял что попытка шутки не была оценена. Женщина, достав из брюк зажигалку, звонко откинула ее крышку и зажгла одну из свечей.

— Учились на юриста?

— Да, закончил магистратуру — Женщина зажгла вторую свечу, вокруг начал растягиваться сладковатый дым.

— Первый раз здесь?

— Да… — протянул Джим, не понимая к чему такие вопросы. Тем временем на столе фитилем полыхнула третья свеча.

— Тогда, Джеймисон Уайт, идите домой. Вас уже зовут — кивнула женщина, показывая куда-то за спину Уайта и звонко захлопывая крышку зажигалки.

Невольно оглянувшись по указанному направлению, он никого не увидел. Только зашторенные окна гостиной посмотрели на него в ответ.

— Простите, я не совсем понял, что Вы имели… — обратился Уайт к пустому креслу и зажженным свечам на столе — в виду.

— Да ну бросьте — протянул он, чувствуя что это не спроста. Оглянувшись по сторонам он встал и обошел гостиную, понимая что действительно теперь один. На столе все так же горели свечи и были в некотором беспорядке разбросаны предметы, от былого построения по линейке не осталось ни следа, словно каждый из предметов взяли, покрутили в руках и поставили на стол как попало.

Сбоку появилось движение и Джим резко обернулся. Маски на стенах безмолвно шевелили губами и все их усмешки, рыдающие лица, злобные взгляды были направлены на него. От такого зрелища внутри похолодело и налившиеся было свинцом ноги Уайта стали невесомыми и очень легкими, когда он вылетал на лужайку из дверей этого дома.

На улице смеркалось. Оглянувшись на ставшим черным проем дома, Джим увидел как из темноты на улицу, к нему волочатся маски из прихожей, подрагивая так, словно они были на пружинках будто кто-то толках их то в одну сторону, то в другую и сливаясь в одну черную, игольчатую массу.

— Твою же за ногу — только и пролепетал он, понимая что-либо понесется сейчас во весь опор, либо столкнется со своими ночными кошмарами наяву.

Пробегая мимо одного дома за другим, он скорее чувствовал, нежели слышал, как стучат сотни тонких металлических ног по асфальту и газонам. Он боялся обернуться, он знал что там увидит и ему не хотелось подтверждать этого еще и своими глазами.

-Уайт, беги, просто беги — шептал он самому себе на каждом выдохе, стараясь не сбивать дыхание. — Ты всегда убегал, убежишь и сейчас, Уайт, просто беги.

Дома сменялись один за другим, пока не слились в общую массу, казалось, что Джим уже летит и словно ненавистный скрежет, перемешанный со стуком, стал тише, но и дорога стала сплошной серой массой. Нога во что-то резко уперлась, перед глазами Джима все завертелось и он ощутил как мелкий гравий стирает кожу на ладонях, а колени сталкиваются с асфальтом. Скрежет стал ближе.

-Черт, черт, черт — без остановки тараторил Уайт словно мантру. Он подскочил и ударился головой о что-то твердое. Сук дерева.

Пригнувшись под ним Уайт, снова понесся по чаще леса не разбирая дороги, которой уже давно не было. Пролетая мимо опушек ему попадались увешанные, словно тиной деревья, запах становился все более затхлым, под ногами начал чавкающе проваливаться мох. Проносясь мимо одного из, казалось, тѝнистых вязов, ему по лицу ударило что-то мокрое и холодное. Смахнув с лица преграду, он ощутил что оно еще и податливо мягкое. Бросив взгляд на руку, Уайт не выдержал и завопил, выбрасывая чьи-то кишки подальше. Теперь он видел что деревья были окутаны кровоточащими внутренностями.

Подавив рвотный позыв, он, почти зажмурившись, закрыв голову руками, побежал прочь с этой поляны. Хлеставшие по рукам органы становились жестче, пока совсем не стали тонкими и невесомыми, приоткрыв глаза и не сбавляя хода Джим понял, что выбегает из леса и буквально каждый куст обильно был укутан атласными длинными лентами. Они затрудняли бег, путались в ногах, цеплялись за пуговицы рубашки и пиджака, пальцы, раздвигая ветви, увязали в них.

Позади снова послышался нагоняющий звук цокота металла.

— Да иди ты к черту наконец, в лесу-то чем нашел стучать? — взвыл в бессилии Уайт, не оборачиваясь и неистово раздирая по пути ленты. Увидев перед собой магистраль, он сосредоточился только на ней и, спустя пару секунд, показавшихся вечностью, наконец смог выбраться из чащи. Джим сам не заметил, как сжимает в руках несколько сорванных с кустов красных лент.

Тишина ночной дороги встретила перепуганного Уайта спокойствием. Скрежет затих. Не решаясь поверить своему успеху и уповать на удачу, Джим побежал по дороге подальше от этого чудовищного места. Уже перейдя на трусцу и выровняв дыхание, он понял, что дорога сворачивает в неосвещенный туннель.

— Нет, ну серьезно. — Протянул Джим, понимая, что дрожит как осиновый лист. Не успел он обдумать с какой скоростью нужно бежать по дороге, чтобы быстро проскочить это место или спокойно пройти, как со всех сторон послышался шорох и попискивание. Ответ был дан. Снова нестись во весь опор. Резко бросившись в темноту он ощутил как под ногами хрустят кости, а жесткая шерсть проходится по щиколоткам. Мелкие зубы начинали впиваться в ноги, цепкие лапы норовили забраться повыше.

Отмахиваясь от огромных крыс, заполнивших тоннель, Джим не удержал равновесия, упал и был полностью окутан зловонным мехом и визгом существ. Болтаясь, словно в море, Джим не чувствовал дна и его куда-то несло крысиным течением в стоки. По-прежнему стараясь отбиться, вне себя от ужаса, он колотил руками и ногами по всему до чего дотягивался, пока не ощутил что свободно летит куда-то вниз вместе с этим полчищем огромных, почти метровых зверей.

Резкий всплеск и его уже несло течение вод, куда-то вглубь канализаций. Вынырнув из воды, Джим с хрипом вдохнул, едва не захлебнувшись и погреб к краю коллектора. С трудом взобравшись на сухой участок, он, тяжело дыша, облокотился на стену.

Цокот.

Джим замер, не смея вздохнуть и искоса поглядывая на поворот сточных труб. Игольчатая тень вытянулась и заполнила собой небольшие участки света от аварийных фонарей. Уайт сжал в руке ленты. Скрежет и звуки тысяч ударов ножей по камню начали заполнять все вокруг. Уайт устал бежать. Из-за угла сверкнули тонкие ноги чудовища. Уайт подобрался и был готов нападать. Ладонь холодил длинный нож, опутанный алыми лентами. Он не будет сейчас убегать, надоело.

Уайт рванул вперед, не думая о том, что напорется на ножи раньше, чем успеет дотянуться до туловища этого уже надоевшего ему юношеского кошмара. Уже чувствуя как рвется его рубашка и острые ножи пронизывают тело, громко щелкнула крышка зажигалки.

— Достаточно.

Джим понял, сидит в гостиной своей сегодняшней спутницы. Струйка дыма от ее сигареты взвилась в воздух.

— На сегодня с тебя, Джим, хватит.

Джим ощущал как дрожь бьет все его тело. Свечи успели прогореть до середины и только тлеющий фитиль говорил о том, что они были потушены едва ли не только что.

— Что это было. — Почти беззвучно пролепетал Джим. Женщина сделала затяжку и не спешила с ответом, внимательно изучая своего гостя.

— Считай его канализационным монстром. Это был не самый страшный. И теперь скажи мне, ты действительно хочешь всерьез работать ищейкой?

— Он был реальным? — К Джиму возвращался голос, но пляшущие колени выдавали пережитый ужас. Порванный пиджак и мокрые носки отвечали сами за себя

— Такой же реальный как ты или я.

— Я мог…

— Погибнуть? Да. Я отправила тебя домой, а вместо этого ты решил пободаться со своими страхами, похвально, но безрассудно. Недостаточно иметь при себе ленты, неплохо было бы еще и оружие. Нож, конечно хорошо, но мы в двадцать первом веке, пистолет надежнее и близко подходить не нужно. Поэтому пришлось резко прерывать твое путешествие и возвращать сюда.

Женщина, зажав сигарету в зубах, стала методично складывать все со стола обратно в коробку.

К Джиму начали приплывать воспоминания и обрывки того, как он сам брал предметы со стола и внимательно слушая, что ему говорят, изучал их. Одни ленты для одного вида потусторонних, другие для других. Обрядовые камни, свечи, а потом начался этот кошмар. Но Уайт смог. Не убежал. Внутри, несмотря на бешено колотящееся сердце, что-то шевельнулось. Что-то похожее на гордость и одновременно воодушевление.

— И каков же ответ? Все еще хочешь работать? — Меланхолично пустив кольцо дыма в воздух снова спросила женщина.

— Да.

От расслабленности собеседницы не осталось и следа. Она с абсолютным непониманием повернулась в сторону Джима

— Ты совсем больной?

Голод

Нагретый дневным, летним солнцем салон машины со всей широтой механической души делился теплом со своими пассажирами. Выпитые литрами холодные напитки и нараспашку открытые окна не смущали железную импровизированную баню на колесах и она продолжала свое дело. Невольные заложники своих непрерывных наблюдений поначалу упрямо продолжали совместное дело, но после нескольких часов абсолютного бездействия своего отслеживаемого объекта, сдались и сменяли друг друга каждый час, давая передышку от излишне горячего в своем приеме Форда.

- Ну как успехи? - прервал плавящиеся мысли Роксейн подошедший Джим с новой порцией холодного лимонада, заглянувший в открытое окно и протягивая спутнице спасительный напиток.

- Я все еще здесь, на улице по-прежнему не выросло ни одного чертового дерева, которое могло бы отбрасывать тень, а с этой квартирой не произошло ровным счетом ничего - протянула Рокс, беря напиток и потягивая его из соломинки. - Апельсиновый? Он же сладкий до жути.

- Других не было. Закончились. Кажется, мы сделали им выручку за эту неделю. Ты уверена что это тот дом? - Поинтересовался Уайт, садясь на переднее пассажирское место и невольно стараясь не облокачиваться на успевшем раскалиться под солнцем сидении.

Вместо ответа Рокс протянула ему небольшую подшивку газет и распечаток с новостных сайтов, где маркером был обведен адрес, сопровождающийся заголовками: “Таинственные исчезновения, ритуалы или серийный убийца?”, “Последняя дверь последнего пути”, “Вошедших никто больше не видел, уличные мифы ставшие реальностью”

Джим взял из рук подшивку и очередной раз просмотрел статьи, написанные где-то в разделе желтых сплетен и выдернутые из общего простора сетей.

- С одной стороны достаточно много информации, а с другой, как будто даже слишком. - пробормотал он. - Мы иногда находим искомого по паре фраз, а тут, вагон ресурсов, но уже сутки никакого результата.

- Да, и это мне тоже не нравится. Но место определённо то самое.- Кивнула Роксейн на приборную панель, где, поблескивая красным светом, лежал обрядовый камень. Джим поджав губы, покивал:

- Да, конечно, мы верим камню, который светится даже от домового. Напомни, почему мы не можем просто войти туда и осмотреться?

- Я уже заходила - ничего необычного, и да, мы верим камню, потому что он теперь не такой чувствительный. Миссис Донованн тогда перестаралась, она хотела как лучше.

- Охотно верю - протянул он, возвращаясь к газетным вырезкам и своему напитку.- Черт, действительно до жути сладкий.

Роксейн взглянула на наручные часы и вышла из машины:

- До заката еще примерно полтора часа, прогуляюсь вокруг, может, найду что-то кроме этого сиропа. Будет что-то, звони.

-Удачи - бросил Джим, переводя взгляд на пыльные окна многоквартирного дома на окраине квартала. - А ты мне оставишь какой-нибудь пистолет?

- Нет.

- Не больно и хотелось - проворчал Джим. Он уже около года работал вместе с Роксейн, а его обязанностью и задачами по-прежнему были небольшие поручения по слежке, поиску свидетелей или информации, а порой и просто ожидания в офисе. Иногда ему казалось что его все еще считают за совсем тугодума, не способного к самостоятельности. Это задевало, но ничего поделать Джим не мог. Роксейн пользовались пистолетами, в то время как Джиму доверяла только колья или арбалеты. Мол, до огнестрельного нужно дорасти.

Размышляя о том, как он мог бы заслужить доверие и почему до сих пор этого не произошло, Джим вяло наблюдал как из открытых дверей подъезда в доме шныряли коты, люди, иногда телесные. Он уже привык что они составляли естественную часть населения городов и их попытки слиться с окружающими на него не работали. Теплое, заходящее солнце выманивало все больше жителей и те, собираясь в группки, присаживаясь прямо на лестнице, умиротворенно о чем-то говорили, обсуждали последние дни или просто дожидались своей компании с других домов.

Духота в салоне стояла на своем и Джим не заметил, как его разморило. Он в полудреме продолжал смотреть за окном на третьем этаже, находящимся в самом углу дома и так же в полудреме задумчиво хмыкнул, увидев шевеление на занавесках.

Спустя еще пару секунд до него дошла мысль что занавески шевельнулись. Еще через секунду его брови поползли наверх, камень лежавший на приборной панели вспыхнул красным ярче. Через две он уже бежал по крыльцу многоквартирного дома, пугая пригревшихся на солнце котов, людей и телесных.

- Куда прешь! Поаккуратнее!

- Извините. Прошу прощения - тараторил Джим, не обращая никакого внимания на окружающих и прошмыгивая на лестницу коридора. Перелетая через ступень, он торопливо доставал из кармана красные ленты и сбивчиво проговаривал почти выученные слова для заблудших, накручивая одну из них на ладонь. К моменту, когда Джим вбежал на площадку третьего этажа, прихваченный из машины небольшой самострел спешно заряжался дротиком, Уже стоя напротив нужной двери, последовал глубокий вздох собранности.

“Сейчас, или так и буду с копьями бегать. Даже жаль что она не видит”. Ногой толкнув дверь, Джим был готов почти ко всему, но не к тому, что она не откроется. Растерявшись, он постоял мгновение в непонимании и, после того как до него дошло, порадовался, что этого никто не видел. Джим потянул ручку на себя и хлипкая дверь мягко отворилась.

Уайта встретила кромешная темнота. Она была настолько глубокой что казалось все, что находилось за порогом, просто было стерто из пространства. Попытавшись рассмотреть хоть что-то, да то же окно с занавесками, Уайт, не преуспев в этом, достал телефон и включил фонарик. Луч света словно угас за порогом, не осветив ровным счетом ничего.

- Ладно, - протянул Джим, делая шаг вперед. Свет рассеялся чуть дальше и стали видны паркетные доски. Выставив вперед руку с самострелом, он сделал шаг навстречу кромешной тьме. Затылком ощутив дуновение, Уайт понял, что дверь бесшумно захлопывается за ним. Моментально отскочив назад, он не успел полностью вернуться в коридор и его крепко прижало между косяком и дверью, а потусторонняя сила начала втягивать вглубь комнаты с такой скоростью, что Джим едва успел уцепиться за край косяка, прежде, чем его ноги начали болтаться в воздухе. Дверь, как от сквозняка, нещадно заходила ходуном, отбивая Джиму костяшки. Самострел бесшумно полетел вглубь комнаты, а телефон упал на пол в коридоре, ослепляя Уайта светом включенного фонарика.

- Невкусно. - прогудело из глубины комнаты. Уайт опешил от такого заявления и крепче перехватился за косяк, ставший ему единственной опорой и стараясь не обращать внимания на болезненные и ощутимые попытки двери захлопнуться. Узнавать, что же тогда могло быть вкусно ему точно не хотелось. Попытавшись подтянуться, Джим почувствовал, что помимо своего веса его словно засасывало в какую-то турбину все сильнее и настойчивее.

-Съел я братьев, съел родителей, съел хвалителей и тебя съем. - пророкатало из глубины. Джим осознал, что ему вообще не интересно как кто кого съел и поэтому приложив все свои силы он, кряхтя, смог подтянуться и теперь дверь отбивала спину. Раздался треск и дверь слетела с петель куда-то подальше от проема.

- Открывай рот, я сама запрыгну.

Ну успел Уайт сообразить, как мимо него пронеслась на огромной скорости тень, ныряя в темноту. Мгновение и раздался глухой звук как от разбитого горшка с цветами, а сила, с которой его засасывало в комнату исчезла, отчего Джим мешком свалился на пол. Поскорее убравшись подальше, Уайт начал вглядываться в темноту, которая теперь не казалась такой уж всепоглощающей. Проглядывались очертания прихожей, занавешенные шторами окна в глубине квартиры, человеческий силуэт.

Щелкнула металлическая зажигалка и всполох огонька освятил лицо Роксейн, закурившую сигарету. Она убрала пистолет в кобуру и прошлась куда-то дальше в квартиру, каждый ее шаг сопровождался звуком разбитых черепков.

- Джим. Это, кажется, твое. - позвала она из квартиры.

Уайт подобрал телефон и увидел, насколько сильно у него отбиты кисти. Кажется, там могла быть парочка переломов, будь дверь не легким фанерным подобием двери, а цельным массивом. Освещая дорогу он аккуратно переступил через порог, на всякий случай придерживаясь за косяк. Свет пробежался по обшарпанным стенам с ободранными обоями, лохмотья которых свисали на каждом метре, пол действительно был устлан чем-то похожим на обожженную глину, словно здесь была комната стресса, а единственное что разбивали - керамическая черепица. Пройдясь еще дальше, Джим разглядел, что глина буквально была повсюду, она словно облепила немногочисленные предметы интерьера. Кресло, впечатанное в стену было покрыто ей как пледом, кровать под керамическим покрывалом, все создавало ощущение того, что кто-то надул огромный пузырь из глины в этой квартире, а тот, расширяясь, облепил все вокруг.

Подойдя к Роксейн, Джим увидел как ему, щурясь от яркого луча света, протягивают самострел.

- Ленту забыл?

- Нет, была, я не удержал. Вот она. - из полумрака фонарик выхватил глиняную стену, к которой прилипла та самая красная лента. Она была оплавлена, а вокруг виднелись пережженые следы, словно лента обожгла застывшую смесь еще больше, как из горелки.

- В зубы бери, надежней будет - усмехнулась Рокс, выпуская облако едкого дыма.

- Что это было вообще? - потянул Джим, продолжая оглядываться в достаточно просторной квартире.

- Большой глиняный парень. Видимо не смог из-за размеров выползти отсюда, поэтому просто сам стал этой квартирой. - Задумчиво ответила Роксейн, раскидывая особо большие черепки под ногами и бредя в соседнюю комнату. - Вот обжора. - присвистнула она из-за угла. - Тут не только братья, родители и хвалители.

Джим прошелся следом и также присвистнул.

В помещении, куда они зашли, были свалены огромной кучей полуразложившиеся и наполовину мумифицированные тела. Судя по торчащим рогам, крыльям, это были не только люди, но и случайно залетевшие птицы или принесенные в жертву “хвалителями” животные.

- Кажется, поклонение их не спасло. - Покачала головой Роксейн, носком ботинка подцепляя расшитую узорами ткань на одном из тел. - Ладно хоть работы это не прибавит.

Джим молча разглядывал трупы и никак не мог подобрать описание того, что вертелось у него в голове. Это была тоска от того, что они не обнаружили это чудовище раньше и не спасли столько жизней, перемешанная с отвращением от мертвых тел, к ним он, наверное, никогда не сможет привыкнуть, пусть и видел уже достаточно за время работы в офисе Блэквуд.

- В смысле не прибавило? Их же нужно захоронить, а тут наверняка почти два десятка. - Тихо проговорил Уайт, стараясь лишний раз не освещать ужасную пирамиду.

- Он их сожрал. Проглотил целиком. И с телом, и с душой. - Промолвила женщина, доставая из кармана куртки кисет, обходя вокруг и рассыпая тонкой струйкой порошок по периметру кучи. - Ничего не попишешь.

Встав на прежнее место, она в сделала еще пару затяжек и бросила бычок на край пиршества глиняного парня.

Тела моментально покрылись всполохами сотни маленьких, не больше пяди, языков пламени. Постепенно трупы начали усыхать, словно растворяясь в огнях, пока не оставили после себя лишь очертания на глиняном полу.

- Пошли, здесь закончили. - Вывела из легкого транса Джима Роксейн, подталкивая его в плечо.

- А как же… - оторвался Джим, кивая на стены, обои на которых не выдерживали веса и слезали вместе с прилипшим разбитым телом глиняного.

- Для начала нужно выйти.

Вернувшись в коридор многоквартирного дома, Блэквуд подняла валявшуюся рядом дверь, и, прежде чем пристроить хлипкое фанерное подобие надежности к проему, бросила небольшой камень внутрь квартиры. Спешно прислонив дверь обратно к своему месту, она накорябала ключами пару закорючек и отошла подальше.

Из-за двери послышался глухой грохот, словно уронили шар для боулинга, он некоторое время прокатился и затих.

- Вот теперь точно все, нам тут больше нечего делать.

Джим уже видел такое. Если зайти в квартиру, в ней не осталось ни следа от того, что там происходило. Все словно засасывало туда, откуда оно пришло, в потустороннее. Иногда оставались предметы этого мира, то, благодаря чему все было призвано, но порой это были самые обычные, непримечательные вещи, которые домовые, вопреки мифам гуляющие не только у себя по дому, бережно прятали подальше от посторонних глаз.

- Откуда он взялся, что его могло привлечь? - Задумчиво проговорил Джим, спускаясь по лестнице вслед за Блэквуд.

- Ненасытность таких телесных рождается как воплощение не реализованного, чего-то, что человек пытался найти, но, не получив этого чего-то от жизни, прибегает к другим мирам, воссоздавая желаемое искусственным путем. Чем больше была прихоть, тем выше будет голод существа. Такой вот парадокс. Чтобы создать что-то, нужно обладать огромным желанием, но это огромное желание напрямую влияет на творение. Глиняный говорил что сожрал братьев, значит, прошлые эксперименты были неудачны, потребность и разочарование создателей росло и в итоге породило то, что породило.

- А хвалители, которых он тоже упоминал?- выходя из дома Джим не мог выкинуть из головы явно ритуальные мантии на сгнивших телах

- Не более чем сообщники этого дела. Есть массовик затейник, создатель, есть те кто следует за его идеями, последователи, уж это, думаю, не требует объяснений.- покачала головой Роксейн подходя к машине.

-Да, оно понятно, просто после того как он сожрал своих "родителей", разве не естественное желание уничтожить творение и понять что идея не удалась?

- Порой, чтобы собрать последователей, требуются горы золотые и мечты розовые, а такие надежды на обретение обетованного люди отпускают ох, как неохотно. Поэтому и кормили, не понимая, что создали и кого. В итоге их он и сожрал. Или они друг друга скормил ему из алчности и жажды получить все единолично, этого мы уже не узнаем, да и не надо. - пожала плечами Рокс садясь за руль.

Джим сел рядом и всю дорогу до дома миссис Донованн, где добродушная женщина, со странным пристрастием к маскам, его приютила, взамен на помощь с хозяйством, он думал о том, что же способно его заставить кормить подобного монстра.

Зеркало

— Лорейн! Пригнись-ка — зычно прогромыхал голос Эндрю в подвале. Дважды просить супругу ему не требовалось. Юркнув под ближайшую трубу, она выверенным движением перезарядила кольт и подала мужу. Тот моментально пошел в дело, едва слышно ворча от каждого выстрела и ярко вспыхивая, когда пули сталкивались с телами заблудших, провожая их в обратную дорогу до дома.

— Справа! — предупредила Лорейн, глядя, как один из потусторонних подбирается по потолку. Эндрю сразу сообразил сделать шаг назад. В грудь заблудшего врезался белесый заряд из пистолета супруги, после чего мужчина вернулся на место, продолжая отстреливать мелких вредителей.

— К Блэквудам, пойдем сегодня? — Спросил Эндрю, снова передавая кольт и беря уже заряженный

— Да, давно в гостях не были- ответила она, бережно ссыпая использованные пули в мешочек и ловко снаряжая новые в обойму.- Почему бы и не сходить Где-то в глубине подвала послышался рокот, сопровождаемый истеричным визгом потусторонних.

— Он готов.

— Понял. — на этих словах уже мужчина нырнул за трубу, освобождая место. Лорейн встала в полный рост и достала из-за ворота рубашки небольшой, обжигающий пальцы, круглый кулон.

На нее из темноты выползал некогда разумный багбер. Обросший тиной, со струпьями на коже, он действительно был жалок своим видом и положением. Волочащиеся за ним сгнившие останки его обедов не прибавляли радостной картины. Она скривилась, закрыла глаза и откинула крышку медальона. На секунду все вспыхнуло в свете и погрузилось в гробовую тишину.

Дикий, клокочущей вой, больше напоминавший хрип, раздался вокруг. Женщина почувствовала, как от нее, как от трамплина, отскочило существо в сторону багбера. Она пошатнувшись, едва не упала, но супруг встал к ней спиной, давая опору.

— Спасибо, дорогой.

— Не за что, дорогая. Она там скоро закончит? Они прислушались, открывать глаза никто не собирался, и поняли что судя по звукам разрываемой плоти, хрусту костей, продолжающимся подвыванием и ответным уже даже не хрипам, а скорее бульканьем из распоротого горла, гончая скоро закончит. Лёгкое дуновение, словно от сквозняка, вспышка и кулон Лорейн захлопнулся. Только услышав щелчок от крышки, женщина приоткрыла один глаз.

— Чисто. Эндрю вышел вперёд, и прошёлся по периметру большого подвала, узкими коридорами уходящими куда-то вглубь. Достав фонарик, он тщательно осмотрел пол, где предполагалось должно было быть тело заблудшего, и, убедившись, что не осталось ни капли крови, утвердительно хмыкнул.

— Даже немного жаль. Быть растерзанным каким-то падальщиком потустороннего мира, имея за плечами такую историю.

— Мы уже сотни раз обсуждали на эту тему. Они не падальщики. Да и в конце концов они делают за нас всю грязную работу. Этот потусторонний стал заблудшим, потащил за собой остальных. И какой бы он не был классный парень, но черт возьми, он стал жрать простых прохожих, даже без высокого умысла.

— Да-да. Любой потусторонний может стать заблудшим, и даже такой, как Бигги. — отмахнулся Эндрю, отряхивая брюки и направляясь к выходу.- Ну не нравятся мне гончие, что поделать.

— Найди хоть одного, кто скажет обратное — посмеялась Лорейн, окидывая взглядом место зачистки и на всякий случай раскидывая в углах сиреневые камни.

— Бигги все же жаль.- Прогудел мужчина, поднимаясь по лестнице и отворяя дверь на улицу.

— Завтраки у него были шикарные. — Подхватила Лорейн, мечтательно рисуя в голове обжаренный бекон и свежие хрустящие тосты, на одной тарелке с глазуньей под ароматными травами.

— Будем верить, что управление его кафе перейдет в надежные руки. — Ответил Эндрю, снимая с пальцев многочисленные тонкие кольца и складывая во внутренний карман пиджака. Те, чуть позвякивая, заняли свое место и стали ожидать последующего очищения для новых использований.

— Позвонишь Бенедиктам? — Кивнула в сторону таксофона Лорейн, выуживая ключи из своей маленькой сумочки. — У тебя лучше получается с ними торговаться. Скажешь что пришлось поработать больше, чем они утверждали, может и получится со старого скупердяя стрясти лишнюю сотню.

— А что им сказать? Что выползли полчища и даже разорвали пространство?

— Почему нет. Не полезут же они проверять -Лорейн встряхнула своей вьющейся каштановой копной, смахивая с нее подвальную пыль. Эндрю последовал примеру и, проведя по своим, проблескивающим сединой волосам, почувствовал, как на руке остается приличный осадок грязи.

— Я в ванную первый — бросил он через плечо, направляясь к телефонной будке.

— Конечно! Сразу после меня. — Тихо хихикнула она, садясь за новенький Форд Бронко. Четвертый перезапуск этой модели пришелся по вкусу молодой паре и те, не задумываясь, приняли его в свою семью.

Эндрю, закончив говорить по телефону, с явным недовольством на лице, направился в сторону супруги и, сев в машину, выругался:

— Старый пижон. Но деньжат я с него стряс.

— Я и не сомневалась — мурлыкнула Лорейн, заводя машину. Ощутив подрагивание и легкое жжение там, где на цепочке висел кулон, она добавила — Может, сразу к Блэквудам?

Эндрю пожал плечами:

— Да, как раз у них и сполоснусь, а то знаю твое «Конечно». Заползешь же в ванную первая

— И вовсе нет, как ты мог подумать! — Наигранно возмутилась женщина, стараясь не обращать внимания на неприятные ощущения от недовольства гончей. Спустя не больше получаса ей уже было проблематично держать внимание и концентрацию на дороге из-за волн накатывающей усталости, но, на их счастье они успели подъехать к черте города, где располагался небольшой, в два этажа, родовой особняк семьи Лорейн.

— Только давай не как в прошлый раз, когда уехали во втором часу ночи. Никаких бокалов вина с Алией — погрозил Эндрю, прежде чем выйти из машины.

— Я тебя умоляю, сам с Яковом тогда распил почти все пиво в доме под «матч, который нельзя пропускать» — посмеялась женщина, поскорее выпрыгивая со своего места. Она всем сердцем надеясь, что ее поведение ничем не отличается от обычного. Носителем гончей она стала несколько лет назад, хоть и переняла ремесло деда еще в юношестве и Эндрю изначально был против такого тесного сотрудничества с потусторонними сущностями. Лорейн же, в свою очередь, стараюсь изо всех сил не показывать, мужу, что это как-то влияло на ее состояние.

Дверь открыл взлохмаченный, небритый мужчина, мерно покачивающийся спящего и укутанного в большой банный халат ребенка на своих руках. Приложив палец к губам, он дал понять, что прозвучавший дверной звонок должен быть самым громким звуком. Многозначительно покивав и поиграв в шарады с просьбой подняться в ванную комнату, Эндрю скользнул внутрь. Несмотря на свою внешнюю громоздкость и высокий рост, он с кошачьей грацией бесшумно пробежался по лестнице на второй этаж.

— Алия с вами не вернулась? — Прогудел Яков, выглядывая за ее плечо с щенячьей надеждой.

— Нет, а должна была? — Уточнила сестра.

— Да она слиняла в магазин уже минут двадцать назад и оставила меня одного. Думал, пересеклись.

— Нет, по пути не встречали. Что, целых двадцать минут ты совсем один?

Мужчина, не поняв колкости, грустно кивнул и двинулся на кухню, продолжая покачивать ребенка. Внезапно его осенила мысль и он вернулся к разувающейся у порога сестре:

— Слушай, присмотришь за ней? Я быстро в магазин пробегусь, вдруг Алии нужно помочь донести сумку.

— Ну уж нет, папаня, -она тихо посмеялась- я к Морею, он у себя?

— Да где же еще. — Уныло протянул Яков, поняв что сложить с себя бремя ответственности не удалось.

Лорейн улыбнулась и тоже поднялась по лестнице, стараясь не снести так любимые этой четой цветочные горшки на каждом углу. Дойдя до кабинета своего деда она тихо постучала и потянула ручку двери на себя. Та бесшумно отворилась.

Зайдя в полутемное, пропитанное табачным, вперемешку с пыльным, книжным ароматом помещение, она закрыла дверь. За небольшим столом в углу сидел пожилой мужчина и, что-то старательно и быстро писал в дневнике.

— Здравствуй, Лорейн. Давно не заглядывала.- Тихо прошелестел пожилой мужчина, не отрываясь от занятия. — Как ты?

— Привет, Морей. Если гончую в ближайшее время не угомонить, то очень устало. — Сказав это, женщина поняла, что она действительно еле доползла до кабинета и просто валилась с ног. Морей жестом показал на кушетку и девушка с радостью приняла это приглашение, моментально на ней растянувшись.

— Можно моим якорем в этот раз будет кровать? Я просто буду лежать. — проговорила девушка, потирая глаза.

— Есть идея поинтересней. — Загадочно вымолвил пожилой мужчина, глядя в записи. — Я подумал над твоим предложением. Оно не лишено смысла.

— Над каким? — Переспросила она, не сразу поняв, к чему клонит старик. Когда Лорейн взглянула на блеснувшие в свете настольной лампы серые глаза нынешней главы семьи Блэквудов, сразу вспомнила и приподнялась на локте, не веря своим ушам — Ты правда решился освободить ее? Нашел способ?

— Да. Я очень долго взвешивал все за и против, прикидывал последствия, но в конечном итоге увидел один путь.

— И? Что нужно сделать, как?

Вместо ответа Морей встал из-за своего стола и прошелся к притаившемуся в полумраке комоду с зеркалом, занавешенному плотной тканью. Он потянулся, чтобы сдернуть ее, но его что-то остановило и он задумчиво лишь расправил складки на столешнице.

— Зеркала. Это очень древний ритуальный предмет. Скифы использовали их в обрядах погребений, греки общались с их помощью с богами, да многие народы верили что это портал, окно в другие миры. С их помощью изгоняли духов, потусторонних или наоборот, приманивали и заключали в них — на этих словах он повернулся к внучке.

— Но, — девушка замялась — это пока похоже на то, что ты хочешь переместить ее из одного места в другое

— И да и нет — уклончиво протянул Морей, поглаживая комод. — Тут зависит от того, получится ли затея, но, во всяком случае, из кулона мы ее вытащим. Из зеркала у нее явно будет больше шанс вернуться из нашего мира и закончить свой цикл, чем у тебя на шее. Думаю, если уж все совсем не получится, пространству больше, чем спичечный коробок она будет благодарна.

Лорейн невольно потянула руку к груди, где медальон словно начал пульсировать под такт ее заколотившегося от волнения сердца.

С тех пор как она узнала о том, что за сущность представляет собой гончая и каждый раз, когда приходилось ее использовать, ощущала она себя скверно и тоскливо.

-Ты хочешь это сейчас сделать? Здесь? Дома Яков и мелкая.

— Яков давно не восприимчив к потусторонним, как только не захотел быть ищейкой. Мы же с тобой вместе проводили ритуал, а он передается по крови, поэтому правнучке гончая тоже не угроза.

Она кивнула, вспоминая давний обряд.

— Сколько лет она так живет?

— Скорее сколько сотен. — Поправил Морей. — И лучше поздно, чем никогда. Гончая ведь все сильнее тянет из тебя силы, верно?

— Ощутимей чем в первые разы. Часто я уже не могу подавить эту злобу.

— Интересно. Возможно это связано с тем что ты не Блэквуд по крови, хотя никогда с этим проблем не было — пробормотал старик, возвращаясь за свой стол и выуживая из-под дневника исписанные листы, начиная их крутить и последовательно складывать.- Пока просто сосредоточься на том, что у тебя заусенец не должен оторваться.

— Заусенец? Может, хотя бы развязанные шнурки?

— Ты про них и в бодрствовании-то забываешь — посмеялся Морей, зажигая на столе свечи — а уж в подсознательном тем более.

— Неправда, это один из моих лучших якорей. Ничто так не раздражает, как ослабевшая шнуровка и ощущение что ботинок вот-вот соскользнет с пятки. — сказав это, женщина устало поднялась с кушетки и ослабила узелки на оксфордах настолько, чтобы ботинок не падал, но нога перестала быть зафиксированной.

— Я готова. — Оглянувшись в совершенно пустой комнате озвучила Лорейн. — А, мы уже, хорошо.

Голые стены пустого помещения прохладно встретили женщину. Открытое окно окликнуло порывом зимнего воздуха и пригласило на лестницу, которая спускалась с подоконника наружу. Последовав за этим предложением, Лорейн аккуратно начала следовать по предложенной ступенями дорогой. Прежде чем разобраться с проблемами в подсознании, для начала неплохо было бы в него спуститься. Морей прожил свой век и мог очутиться на нужном этапе в любой миг какой бы захотел, но для молодых людей для этого требовалось время, поэтому Лорейн монотонно спускалась и спускалась по все ниже спускающейся лестнице, у которой не было, казалось, конца в этом спускающемся спуске.

Так как ее дед помогал в этом, нужная площадка должна была быть одна. Лорейн невольно вспоминала то, как погружалась самостоятельно первый раз — ей с трудом удалось найти то, что требовалось. Ее окружал ее собственный мир, мир других людей, сноходящих и сноводящих, и все заполнялось многослойным калейдоскопом событий и ни о каких прямых путях, как эта лестница, просто ведущая вниз, речи быть не могло. Поэтому сейчас, мерно преодолевая ступень за ступенью, начавшей кружить налево лестницы, Лорейн спокойно мурлыкала себе под нос заевшую песню и недовольно замечала, когда казалось, что с ноги вот-вот спадет ботинок.

Внизу наконец замаячила нужная площадка. Дверь, казавшаяся, что стоит просто так, на бетонном основании, была приоткрыта. Спустившись до нее, Лорейн на пару секунд задержалась и слабо завязала шнурки, успевшие окончательно распуститься.

Вздохнув, она толкнула дверь и зашла в кабинет Морея. Он был уже там, ранее разложенные на столе бумаги полностью устилали весь пол. Комод стоял в центре всего этого, зеркало по-прежнему было занавешено.

— Ты уже дошла, отлично. — Поднял на нее свой взгляд старик, продолжая раскладывать все по местам.

— Сложно не дойти, когда буквально одна дорога. — усмехнулась Лорейн.

— Ну, — в ответ посмеялся мужчина — ты могла выйти не через окно, спрыгнуть с лестницы, в конце концов, сама прекрасно знаешь как это работает, вспомни как приходится ловить Эндрю по кустам.

— Да, тут сложно поспорить, он не сильно дружит со своим подсознанием, каждый раз теряется — улыбнулась Лорейн, вспоминая, как почти каждый раз, если приходилось работать в этом пространстве, Эндрю вечно сбегал в свои нереализованные мечты и фантазии. Однажды пришлось снимать его с монтажного крана, с которого он хотел сигануть с самодельным парапланом. После пробуждения у них был серьезный разговор и теперь Лорейн приходилось мириться с увлечением мужа авиатехникой и не обращать внимания на десятки тестовых моделей, которые были буквально в каждой свободной комнате у них в доме. Хотя и Лорейн тоже хороша, но свое увлечением масками она оправдывала с эстетической стороны вопроса.

— Готова? — Наконец закончил приготовления Морей и повернулся к женщине.

— Что я должна сделать?

— Посмотреть на нее. Почувствовать. Понять. У тебя это точно получится.

— И все?

— И все. Становись сюда- старик жестом показал на центр кабинета, напротив комода. Шагнув ближе, Лорейн почувствовала как мурашки пробежались по телу и кончики пальцев закололо от волнения. Глубоко вздохнув, чтобы успокоится, Лорейн встряхнула руки и вступила в импровизированный круг на разложенной бумаге. Морей подошёл к комоду и взял в руки ткань, посмотрев на приемную внучку. Та посмотрела в его глаза и кивнула.

Ткань бесшумно и мягко скользнула вниз, обнажая большое, овальное зеркало, обрамленное пепельными кудрями резного дерева. Залюбовавшись на него, Лорейн не сразу увидела себя в отражении.

Увидев свою небольшую фигуру, она начала вглядываться. Каштановые вьющиеся волосы падали на плечи, карие глаза, все так же большие, как будто она была чему-то удивлена или восхищена. Пухлые черты лица, как она не хотела, с годами не уходили в строгие линии как у брата, поэтому ей часто давали на десяток полтора лет меньше, чем было на самом деле. В конце концов она полюбила себя и поэтому не испытывала дискомфорта в изучении своего отражения. Отражения, которое начало заволакиваться дымкой.

Присмотревшись, Лорейн поняла, что черный дым заволочил все пространство и стало казаться, что и ей самой теперь тяжело дышать. Продолжалось это недолго. Постепенно клубы начали сгущаться, пока из них не вырвался разъяренный оскал и слепяще белые глаза с выжженными веками. Лорейн невольно отпрянула, но продолжила смотреть. В зеркале возникло огромное существо. Лоснящаяся шерсть стояла дыбом, обнаженные ребра на груди создания скрывали, словно в клетке, пульсирующее синим, нутро. Гончая, окруженная клубами черного дыма стояла на месте Лорейн и, тяжело дыша, хлопья черной пены падали с уголков пасти.

Лорейн переполнило чувство злобы, ярости, ей хотелось взвыть, заорать, разнести все на своем пути.

-Это не твои эмоции. Разреши ей им поддаться — прошелестел голос Морея.

Сложно было определить, где действительно заканчивалась грань ее чувств и начинались чувства потустороннего. Мысленно представив, как хрустит бьющееся зеркало, Лорейн ощутила себя. Нашла невысокую женщину, стоящую посреди кабинета своего деда. Посмотрела в эти наполненные слезами глаза, ощутила мокрые дорожки на своих щеках.

Гончая взревела и поднялась на задние лапы, скрипнула дверь, судорожно оглянувшись блеснуло лицо испуганного ребенка, сущность бросилась вперед, звук бьющихся осколков, крик Морея смешался с возгласом Лорейн, листы бумаги взметнулись в воздух и все затихло.

Лорейн почувствовала как ее спина больно бьется о пол, на который она свалилась с кушетки. Не помня себя, она кинулась вниз по лестнице, к маленькой спящей девочке на руках брата. Яков ошалело сидел в кресле и держал в руках двухгодовалую дочь, которая проснулась и не мигая смотрела на него почти белесым серыми глазами.

С лестницы тяжело сбежал Морей. Увидев Якова и его дочь, он словно на мгновение стал призраком. Призраком свой фатальной ошибки и заблуждения. Медленно пройдя к девочке, он что-то прошептал и та закрыла глаза. Морей поднял глаза на Якова, хотел что-то сказать, но получилось у него это не сразу. Наконец, он хриплым голосом смог выдавить из себя слова:

— Ее новое имя Нарцисса.

Жадность

Поздняя весна неспешно входила в свои владения, робко и нерешительно рисуя зеленую дымку деревьев. Мелкий дождь никак не мог понять, разразиться ему уже громом или отступить под взглядом сонного солнца выглядывающего из-за своих облачных одеял. Лишь недавно встрепенувшаяся от снежного забвения трава, не стесняясь, бежала скорее разрастаться, пока пыльные ботинки людей не решались сокращать путь и прокладывать по ней новые тропы.

Роксейн, поежившись от скромных, но метких капель, попавшие ей за шиворот, шла по дорожке до двери дома. Едва открыв дверь, её кот пулей вылетел и скрылся за ближайшим кустом сирени.

Не придав значения такому поведению своего спутника юности, Роксейн зашла и притворила за собой дверь. Привычно заглянув в миску Чада, она убедилась что та пуста и вернувшись с небольшой коробкой корма, насыпала, под пристальным взглядом желтых глаз туда новую порцию. Поставив сильно пахнущие сухарики обратно в в шкаф, она закрыла дверцу и задумалась. Нахмурилась. Перевела взгляд на сощуренные желтые глаза около миски Чада.

Черная кошка с белыми кончиками лап и, словно от вкусной некогда сметаны, маленьким пятнышком оставшейся на носу, нарядившись в белоснежный воротник, смотрела на Роксейн подозрительно и оценивающе.

— Простите? Вы, мадам, домом не ошиблись? — Опешила Роксейн от внезапного гостя. Увидев что к ней приближаются, кошка зашипела, вскочила с места и, отбежав на достаточное расстояние, вновь статуэткой села, не сводя глаз с уже не такой уж хозяйки дома.

— Хорошо.- Протянула женщина, снимая куртку и вешая ее у входной двери. — Какими судьбами? — Снова обратилась она к своей гостье, пытаясь понять, заблудившийся ли это домовой или же действительно обычная кошка. Та не сдвинулась с места. Достав из кармана брюк красную ленту, Роксейн присела по- турецки и начала водить ей по полу, привлекая внимание кошки. Снисходительно посмотрев на женщину, кошка, все же не удержавшись, начала следить по-хищному округлившимися глазами за узкой полоской аталаса. Белые усы на черной морде растопырились и больше стали похожи на моржиные. Тем не менее, с места она не сдвинулась.

— Ладно, значит, лент мы не боимся. — Сделала вывод Роксейн.

Замок зашуршал и, поняв что путь не заперт, Джим резко распахнул дверь в дом Роксейн.

— Привет! Ты то мне и нужна.- Радостно воскликнул мужчина, увидев свою напарницу. Роксейн недовольно обернулась, оторванная от своего небольшого расследования и неодобрительно глянула на него. — Ты что на полу делаешь? — Непонимающе спросил Джим.

— Как видишь, сижу. В своем доме, думаю, я могу сидеть где угодно. Вопрос что ты здесь забыл.

— Хорошо-хорошо — перебил ее Джим, ставя небольшой пакет с продуктами на кухню. — Я по делу.

— Неужели. — Вскинула брови Роксейн и снова обернулась на свой объект исследования. Тот успел скрыться в неизвестном направлении и, место где сидела кошка, пустовало. Решив, что позже разберется с этим вопросом, женщина встала с пола и направилась к Джиму, увлеченно вытаскивающего из шуршащего пакета многочисленные консервные банки.

— Ты собрался в поход или обворовал бездомного? — Кивнула Рокс на добычу коллеги.

— Нет и нет, но это тебе будет интересно.

Взяв в руки одну из банок, женщина покрутила ее в руках и непонимающе посмотрела на Уайта.

— Зеленый горошек. — Бросив взгляд на еще штук шесть почти таких же банок, она добавила — много зеленого горошка.

Джим довольно закивал и начал тараторить, воодушевленно схватив консерву со стола, словно проходил кастинг на ведущего:

— Это не просто зеленый горошек, а потенциально тот самый, точнее из того самого, на котором не могла уснуть принцесса.

Повисла тишина.

— Уайт, ты совсем того? — Не увидев проблеска шутки или иронии в глазах Джима вздохнула Роксейн.

— Рокс, то дело о неспящем городе. Люди массово мучились бессонницей, но никого мы не смогли тогда отыскать. Просто в какой-то момент это прекратилось также, как началось, помнишь?

— Да, но не думаю что причина в том, что люди сыпали себе под матрацы консервированный горох, а потом поняли что это плохая идея. — Покачала головой Роксейн.

— Они их и не сыпали, это была акция! — Чуть не крикнул Джим.

— Ты меня прости, но что это должна быть за акция?

— Обычная, в продуктовом, распродажа консерв. Люди просто их ели, и все закончилось, когда закончился горошек из той партии.

Роксейн поджала губы и вздохнула.

— Джим, это прекрасная теория для кого-нибудь второсортного рассказа, но она не объясняет почему это началось и закончилось резко и быстро. Даже если так, все внезапно начали любить горошек, а потом так же коллективно перестали его есть?

— Массовое наваждение, внушение, влияние на сознание? Почему нет? В общем, я потратил неделю на то, чтобы выяснить какие магазины год назад проводили подобные акции в это время, узнал о продуктах, об их…

— Хорошо, предположим, но мне больше интересно узнать, как вообще тебе в голову эта идея пришла, не говоря уже о том, что неделю назад ты обещал мне доделать свой затеянный ремонт в офисе.

— Я почти сделал, — отмахнулся Уайт — ты дослушай. Я просто красил стены и вспоминал всякие сказки, ну и думал о том, какие сказки такими не оказывались. В общем, суть в том, что сейчас люди там начали вместо бессонницы страдать нарколепсией.

— Дай угадаю, распродажа льняного масла? Ты знаешь что красить нужно с открытыми окнами? — скептически скривилась Роксейн.

— Смешно, если бы не так оно и было. — Вздохнул Уайт и достав телефон быстро что-то ввел и дал его в руки напарницы. Женщина внимательно посмотрела на Уайта и затем наконец глянула на экран. На смартфоне, не прекращая мигала яркая акция сайта одного из супермаркетов города за пару сотен миль отсюда. Раздражающее окно не затыкаясь верещало своей выкрученной яркостью, что лён — новая амброзия, а его масло и семена доступны в продаже.

— А гороха на кой-черт ты скупил.

— Проверить. Они все сделаны на фермерских хозяйствах того округа, примерно от той же даты. От какой банки не заснем, туда можно будет и сразу ехать за «новой амброзией».

— Ты ведь не серьезно.

— Обычно я тебе не верю, а ты несешь какую-то чушь, которая оказывается правдой. Теперь понимаешь как мне приходится?

Роксейн обреченно вздохнула. Ей хватало забот с тем, что люди стали чаще обращать внимание на потусторонних и писать запросы в контору по любому поводу, чтобы еще возвращаться к старым делам, у которых не было даже намека на присутствие заблудших.

— Рада что ты научился шутить Уайт, я действительно подумала что ты всерьез, но можно было и не покупать столько гороха для этого.- Предприняла она последнюю попытку убедить себя что это просто розыгрыш.

— Роксейн, я не шучу. — Серьезно продолжил Джим, не сводя с нее взгляда. — Жопой чувствую, это так и есть.

— Ну если ты успел съесть столько банок, сколько принес, не удивлена что именно ей, — развела руками Роксейн и налила в кофеварку воды. — Я даже на секунду не хочу представлять эту теорию правдой.

— Так поехали, проверим. В конце концов горящих дел пока нет.

— У тебя нет, у меня есть.

— Да брось, наверняка они не такие уж интересные. В конце концов, не будь тебе это любопытно, ты бы меня уже давно выставила за дверь

— Неужели? — Вскинула бровь Роксейн, наблюдая как кофеварка постепенно начинает нагреваться — Может, я из вежливости.

— Из вежливости или нет, но мы сейчас выпьем кофе и поедем в Бордтс Таун.

Роксейн, поняв что Джим не отступит от своей идеи, вздохнула и набрав номер на телефоне, терпеливо дождалась ответа на другом конце провода.

— Миссис Донованн, добрый день. Да, мы с Уайтом уедем на пару дней, проверить его безумную теорию и убедиться в том что это бесполезная трата времени… Нет. Да. Хорошо. Еще Чад убежал, и могу Вас попросить присмотреть за еще одной? Да видимо просто забрела. Хорошо. Спасибо.

Положив трубку и тяжело выдохнув к ней вернулся её чуть рассеянный, безразличный взгляд, а спина перестала быть похожа на ровную рельсу.

— Каждый раз поражаюсь, как эта женщина держит тебя в трепете. Мне бы у нее поучиться — посмеялся Джим. Роксейн кинула тяжелый взгляд на Джима и ему расхотелось дальше шутить.

— Да-да. Поехали уже. — Уайт залпом осушил кружку кофе и засунул банки с горошком обратно в пакет.

— Жди у машины. — Холодно ответила Роксейн и поднялась на второй этаж. Зайдя в комнату, которую можно было охарактеризовать как спальню, женщина бросила мимолетный взгляд на кровать и увидела на ней чуть прижатые уши и недоверчивые желтые глаза.

— Вообще это моя кровать. Ну так, если ты вдруг этого не поняла. — Обратилась Роксейн к кошке. В ответ ей зашипели, но никуда не сдвинулись. Подумав что ее тетушка вернее разберется с этим, женщина не глядя на нового жильца быстро скинула в рюкзак вещи, которые могли пригодится на пару дней и спустившись, заперла дом.

Джим уже на низком старте держался за ручку дверцы и, как только щелкнул замок машины, моментально запрыгнул на переднее сиденье. Роксейн на минуту остановила взгляд на окнах дома. Поняв что они действительно направляются к черту на рога, гонимые банками горошка, покачала головой и завела двигатель.

Постепенно городские пейзажи стали сменяться сельскими, прерываемыми редкими отелями на трассе. После потянулись бескрайние равнины, убаюкивая своей размеренностью и полуденным солнцем, нерасторопно выбравшимся из-за облаков. Посетив одну из заправок, где Уайт, насупившись и не говоря ни слова, вскрыл и съел одну из банок, они запаслись парочкой сэндвичей. Спустя еще пару десятков миль, по лицу мирно посапыващего Джима, Роксейн снова убедилась в том, что они зря тратят время.

Невольно разглядывая местность по которой они двигались, Блэквуд начала примечать уже вовсю позеленевшие засеянные поля. То тут, то там мелькали нежно голубые всполохи начинающих цвести растений. Невольно залюбовавшись, Роксейн не заметила что двигалась уже по краю дороги, пока одним колесом не съехала на обочину и резкая встряска, от выворачивания колес обратно на дорогу, привела в чувство и ее и Джима

— Уже? Доехали? — Воскликнул Уайт, стараясь проморгаться от сонного наваждения.

— Нет. Еще пара часов пути. — Растерянно ответила Роксейн, не ожидая от себя такой невнимательности. — Посмотри, пожалуйста, где следующая заправка.

Протерев глаза Уайт достал телефон и, зевая, начал искать их местоположение.

— Сети пока вообще нет. — Резюмировал он. — Но рано или поздно она должна быть.

— Должна. — протянула Рокс, снова углубляясь в свои мысли.

— Теперь я знаю что это точно не… — Уайт взглянул на банку консерв — фермерские хозяйства «Кларенс». Заснул как миленький. А зачем ты на обочину съезжаешь? — обернулся Джим к водителю. — Рокс! — вскрикнул он, увидев ее затуманенный взгляд слипающихся глаз.

От восклика напарника Роксейн дернулась и снова резко вывернула на дорогу, широко распахнув глаза.

— Нам нужно остановиться — в один голос сказали путники

***

Солнце клонилось к закату, вытягивая тени длинными полосами вдоль дороги, когда уставшие преследователи аномальной акции добрались до придорожного отеля. Заплутав по пути, они так и не добрались до Бордтс Тауна и, решив что утром продолжить путь надежнее, с облегчением остановились у первого встреченного отеля на дороге.

— Ты вообще не спала или моя теория подтверждается? — Сгрузив пакет с оставшимися консервами на стол в номере поинтересовался Уайт.

— Не хочу раньше времени делать поспешные выводы. — Ответила Роксейн, бросая на кровать сумку с брякнувшими пожитками. Покопавшись в карманах, выудила пачку сигарет и остановилась, прежде чем выйти из номера у двери. — Но не могу этого и отрицать.

После того как дверь за ней закрылась, Джим вздохнул и полез в пакет с консервами, выбирая свою следующую жертву.

— Во имя человечества — буркнул он, откупорил банку и смурно принялся жевать горох. К моменту когда вернулась Рокс, Джим успел принять душ, позаимствовать из сумки напарницы полотенце со своей зубной щеткой, которую оставил в ее доме когда-то давно после очередной подобной поездки, и завалиться в кровать. Лениво листая журнал с последними моделями грузовиков, он не заметил, как его одолела дрема, а затем крепкий сон.

Роксейн вернулась, когда за окном была непроглядная тьма и только стрекот сверчков с легким шорохом изредка проезжавших машин дополняли тишину. Убедившись в том, что взять еще одно полотенце для человека, собравшегося в путь только с консервами, было верным решением она, вздохнув, внимательно осмотрела банки гороха.

Некоторое время посидела за столом над картой, взятой из бардачка машины, отметила фермерские хозяйства, на которых был собран урожай и, проверив что связь по-прежнему ловит из рук вон плохо, занялась своими вечерними делами. Достав из рюкзака два пистолета, она проверила их готовность, заботливо зарядила один и небрежно удостоверилась что обойма второго пуста. Убедившись, что будильник стоит на нужное время, заправила свою зажигалку и умывшись, легла в кровать.

Сон к Роксейн не шел. Изучив потолок по пятому кругу, она взяла в руки зажигалку и отщелкнула крышку. В тишине номера этот звук раскатился громом. Джим не шелохнулся. Роксейн захлопнула крышку. Поднявшись с кровати она вытряхнула на стол сигареты из пачки, оставив одну, недолго подумав, убрала Беретту в кобуру на поясе и вышла из номера.

Спустившись к ресепшену она мягко нажала на звонок. Из темноты выплыл невысокий пожилой мужчина.

— Поздновато Вы.

— Мы уже сняли номер.

Чуть поморщившись он искоса глянул на Роксейн и открыл гостевую книгу. Хмыкнул.

— Тринадцатый. У меня такого нет.

— Я же не у тебя сейчас, Барни. Ты мне лучше скажи, какого черта в начале мая цветет лен.

Вместо ответа мужчина, шаркая по паркету, вышел и-за стойки и направился к двери. Открыв ее перед Роксейн, он кивнул куда-то в густую темноту. Рокс встала за его спиной и проследила за направлением взгляда.

Приглядевшись, она увидела как вдали, за трассой, едва заметно мелькали всполохи света. Прищурившись, можно было разглядеть в этом некое подобие плясок бесформенных огоньков.

— Наверху Джим, пригляди за ним, пожалуйста. — Едва шевеля губами тихо попросила Роксейн, выходя из отеля и не сводя взгляда с увиденного. Едва порог был пройден, как вокруг все стремительно пронеслось мимо и вот Блэквуд уже оказалась чуть ли не в паре метров от искрящихся светом духов, несущихся над полями со льном в только им ведомой игре.

Понаблюдав еще некоторое время за игрой русалок, Роксейн, стараясь не привлекать внимания, начала обходить эту компанию потусторонних. Отойдя на достаточное расстояние и оставив позади неупокоенные души, она достала последнюю сигарету и закурила, разглядывая примятые и призрачными руками заботливо заплетенные в косы стебли льна. Внимание ее привлек кудрявый виток, упрямо пробившийся сквозь общую, буйную и прямую зелень.

— Горох. — Озадаченно проговорила Роксейн, выпуская облачко дыма. Отломив небольшой кусочек стебля она задумчиво покрутила его в руках. Поле начало озаряться розоватым светом. Затушив сигарету и убрав бычок в пачку, а стебель в карман, Роксейн обернулась навстречу алому зареву рассвета. Прикрыв веки и поглубже вдохнув влажный утренний воздух, она открыла глаза и выключила тихо зажужжавший будильник на телефоне. Посмотрев на часы, Рокс с некоторым облегчением поняла что до рассвета еще есть время на нормальный сон, поэтому, перевернувшись на бок, под мерное посапывание Джима, позволила себе наконец уснуть.

***

— Знаешь, горошек на завтрак — это не очень вкусно — уныло резюмировал Джим, нехотя ковыряя вилкой очередную жертву исследований. Роксейн, не отрываясь от найденной в номере книги, пододвинула к Уайту свой почти не тронутый завтрак.

Джим с вожделением взглянул на еще дымящуюся яичницу и задумчиво протянул:

— Эти банки будут быстрее уничтожены если …

— Я не люблю горох — прервала его Роксейн.

— Попытка не пытка — вздохнул Уайт, пододвинул к себе тарелку и высыпал туда горошек из банки. — Как думаешь, — тыкнул он вилкой в карту, которую оставили на столе — где вероятней будет эпицентр?

— Неподалеку. Мы на бывших гороховых полях. — На этих словах Роксейн выудила из кармана рубашки кружевной стебелек. Повертев его между пальцев, она, увлеченная книгой, механически закусила его между зубов.

— Ты же не любишь горох — съязвил с улыбкой Уайт. Рокс наконец оторвала свой взгляд от страниц и посмотрела на него:

— Самопожертвенно помогаю. Доедай свой плоды познаний и спускайся, буду ждать в машине. Твоя мысль навеянная ароматами краски оказалась не такой уж бредовой.

Джим, сначала не поверил своим ушам, и когда дверь за Роксейн захлопнулась победоносно вскрикнул и ударил рукой по столу, отчего пара горошин сбежала с тарелки и спешно начала покидать обозримое пространство.

— Бегите, глупцы, вы мне больше не потребуетесь, — довольно пробубнил с набитым ртом Уайт и облегченно избавился от уже успевшей надоесть бобовой культуры, отправив ее в мусорное ведро.

Вприпрыжку спустившись к ресепшену и отдав ключи от номера, Джим воодушевленно запрыгнул на привычное кресло с нетерпением пристегнувшись и ожидая когда Роксейн докурит и заведет мотор Форда

— Каков наш план, что ты узнала, куда едем, кто наша цель? — Затараторил Джим, едва только Рокс села за руль. Блэквуд не спешила с ответом. Размеренно пристегнувшись и выехав на трассу она взяла направление обратное от того, которым они ехали прошлым днем. Джим недоуменно оглядывался по сторонам и не заметил, как у него на коленях материализовался Глок Роксейн.

— О, настолько? — Удивился он, аккуратно беря пистолет в руки. Приобрести свой Кольт Уайт давно успел, но подготовить его к использованию для работы с потусторонними у него не было возможности, для этого требовалось больше знаний, чем Джим успел приобрести за быстро пролетевшие пару лет работы на небольшую конторку Блэквуд.

— Мера предосторожности. Русалок здесь немерено. Мы проехали нужную ферму, узнала у работника кому принадлежат эти земли и он дал направление. Кто и почему пробуждает русалок раньше времени — не могу сказать, но дело это может быть грязным.

— Понятно — зевнул Джим, потирая глаза и разглядывая залитые утренним солнцем льняные поля. То тут, то там мелькали нежно голубые, иногда лавандовые всполохи зацветших растений. Роксейн скосила на напарника глаза и нахмурившись, прибавила скорость. — А как это связано? — Пролепетал Уайт, ощущая как его мягко обволакивает обивка кресла и нежно убаюкивают солнечные лучи.

— Лен в мае не цветет, а до плясок неупокоенных еще полмесяца.

— Интересно… — Почти промычал Джим, засыпая под мерный гул мотора и ставшим таким далеким шелест ветра в приоткрытое окно.

— Проснись и пой, красавица. Приехали. — Грубо растолкала Роксейн Уайта. Спросонья он не понял куда приехали и зачем его вообще разбудили, но все еще лежавший на коленях Глок напомнил о цели.

— Что, куда, я, а. Да. — просипел Джим, потирая мышцы затекшей шеи и оглядываясь. — Я начинаю сомневаться в своем предположении о бодрости бобов.

— Зато я в нем убеждаюсь все больше. — Хмыкнула Роксейн выходя из машины.

— Неужели ты признаешь мою правоту?

— Скорее направленность мысли. Есть ощущение, что все это по чьей-то воле, а не простая случайность с акцией.

Джим оглянулся куда они прибыли. Машина стояла посреди льняного поля, залитым вошедшим в зенит солнцем. До ближайшей постройки, прищурив глаза от света, можно было предположить добрый час пути.

— Мне казалось мы ферму ищем. — Протянул Уайт оглядываясь на закурившую Роксейн. — Ты опять начала курить больше чем раз в день?

— Помогает сосредоточиться. — Отмахнулась Рокс. Джим пожал плечами. В конце концов часто бывало что она только раскурит сигарету, и та быстрее сгорит до тла, нежели напарница к ней еще раз прикоснется. — Где-то здесь есть то, что привлекает потусторонних. Могила, возвышенность, монолиты, алтари. Нужно это найти.

Едва они разбрелись в разные стороны, старательно вглядываясь в поисках, как над полем прогрохотал выстрел, и последующий за ним далекий, сиплый крик:

— А ну прочь с моего поля, наркоманы чертовы! Я на вас, оборванцы, соли не пожалею!

Джим моментально окунулся в забытые воспоминания и ощутил фантомные боли чуть ниже поясницы. Пригнувшись и готовый зайцем прыгнуть обратно в машину, он все же собрал остатки достоинства и выпрямился. Роксейн не спеша вернулась к машине и облокотилась о капот. Прищурившись она искала взглядом далекого метателя проклятий,

— Вот я доберусь до вас… Уф… Треклятые волосья… Всыплю так!.. Да чтоб. Как мамка в детстве пожалела!

Уайт с интересом наблюдал, как доходящие до пояса стебли льна старательно скрывали из глаз приближающийся комок ругательств. Его продвижения можно было отследить по торчащему, как поплавок, старенькому ружью, прыгающему по волнам растений. Наконец источник голоса материализовался, перестав быть в квантовой суперпозиции среди зеленых побегов. На примятый от машины пятачок поля вывалился запыхавшийся и едва ли не пополам сложенный старик. Его соломенная шляпа, казалось не падает только из-за торчащего носа, на который она успешно облокотилась, полностью скрыв глаза старого сыча от посторонних. Старенький джинсовый комбинезон мешком висел на его плечах, а тщательно заштопанные дырки выдавали скорее бережливость, нежели нужду.

— Вы что, шайтаны, учудили… — Осипшим голосом раздалось из-под шляпы, ружье поникло, а торчащий нос задрожал от возмущения при виде смятых стеблей. Спустя мгновение послышался скрип старой телеги, в котором Джим с трудом распознал вопль джинсового деда, и старик, воздев к небу руки, понесся прямиком на колесо Форда. Рокс вовремя его перехватила и развернула хрупкую тушку воителя в обратном направлении. Тот не сразу понял, куда исчез источник его бед, но, вновь повернувшись, бросился на самое большое цветное пятно. Все повторилось с холодной бдительностью в глазах Роксейн, с уже хриплым криком старика и смешками Джима.

— Сэр…

— Да я вас за такое колесую! -Его снова повернули.

— Сэр, пожалуйста…

— Негодники дармоедные, живого места не оставлю! — Кричал он, снова кидаясь на машину. Роксейн подхватила его под подмышки и легко переставила сухое тельце в другое место. Старик секунду помолчал, резко развернулся и вновь побежал на Форд

— Сэр. успокой… Арх! — Взвыла Рокс, когда старик вместо колеса скакнул в ее сторону и врезал по коленке.

Ехидно захохотав он начал бегать вокруг нее улюлюкая и присвистывая. Через секунду с него резко слетела шляпа. Свист и щебет довольного пенсионера прекратился. Перед Уайтом упала соломенная кукла в джинсовом комбинезоне. Роксейн, потирая ушибленную коленку, недовольно поглядывала на ружье, оказавшееся сучковатой палкой. Зашвырнув ее подальше в поле, она посадила чучело на капот и снова водрузила шляпу на место.

— Окоянные!

— Что сторожишь? — Грубо встряхнула за плечо чучело Рокс, прерывая его новую тираду.

— Слепой здесь я, а дальше своего носа не видишь ты! — Хрюкнул в довольстве старик, указывая на напарницу Джима пальцем. — А вообще, отвечать не обязан. — Резко успокоившись и сложив руки на коленях четко проговорил старик. — Вы поля помяли? Помяли. Вред хозяйству нанесли? Нанесли. Сторожа хозяина оскорбили? Оскорбили. Кто же вас так учил общаться со сторожками-то, леди?

Роксейн закатила глаза и тяжело вздохнула. Мельком глянув на потирающего глаза Джима, она наклонилась к уху старика и что-то прошептала ему. Если бы не раздувшиеся ноздри, можно было подумать, что он снова стал неподвижной соломенной куклой. По-птичьи обернувшись на Роксейн, он приоткрыл рот, встряхнулся, вновь глянул на Рокс, затем на зеленые поля. Будь на нем перья, то он бы обязательно нахохлился как сова.

— Нет ну если так разговор поставить ребром, то оно конечно. Но все же не могу. Хотя бы в рамках приличия вам надо тут исправить. Тем более сами понимаете.

— Исправлю, но сейчас мне нужно знать. Вон, уже спит — кивнула Роксейн на Уайта, который облокотившись на дверцу начинал по ней сползать и тихо посапывать.

— Да, нехорошо получается. — Покачал головой соломенный старик. Вздохнув он соскочил с капота и заменил куда-то по направлению к выброшенной палке. Вернувшись с ней, старик обошел Уайта и задумчиво начал мычать, почесывая торчащий нос.

— Не со зла это. — Просипело чучело и звонко щелкнуло Уайта по голове палкой.

— Ауч! — Вскрикнул мужчина, подскакивая и озираясь по сторонам.- Вы кто?

— Конь в пальто. Идите за мной.

— Так разбудить и я могла — посмеялась Рокс, следуя за сложенным пополам стариком.

В ответ послышалось хихиканье от уже успевшего скрыться сторожки. Идти следом не составляло трудов, постоянные причитания не давали сбиться со следа, а торчащая палка и вовсе была маяком в зеленом море.

Спустя четверть часа Джим уже устал зевать, едва не выворачивая себе челюсть и грезить о том, как сладко можно уснуть в нагретом солнцем поле. Но мысли о том, что речь в машине шла про русалок, а полудницы названы не просто так, держали его на ногах.

— Пришли, — наконец чирикнул один из кустов с торчащим носом.

Они подошли к небольшой возвышенности и оглянувшись по сторонам увидели еще парочку сторожек вдалеке и скромно спрятавшийся в траве Форд

— С десяток ярдов загубили — покачал головой соломенный дед.

— А сколько людей из-за них попали в беду? — Тихо мурлыкнула Роксейн, скосив на него взгляд. Тот лишь отмахнулся и показал своей палкой куда-то в землю.

— Вот что ищите. А ты — он ткнул Джима — не спи.

— То что я притих, это не значит что я уснул — вяло ответил Уайт, щурясь от солнца и потягиваясь. На самом деле он был бы счастлив просто свалиться в лен и задремать, ноги были ватными, веки хотелось придерживать пальцами, чтобы те не захлопнулись, а то, как перед ним все уже буквально плыло, его порядком измотало.

— Куда смотреть — прогудел Джим, старательно пытаясь отличить одни стебли растений от других в указанном стариком месте.

— Я так думаю вот сюда. — Сказала Роксейн, ногой раздвигая лен. На земле красовался небольшой белый камень, старательно обложенный галькой поменьше. — Правильно понимаю? — Обернулась она к чучелу.

Тот вместо ответа вздохнул и покачал головой.

— Специально или по ситуации?

— А что это? Алтарь? Владелец решил так альтернативно решить проблему своей бессонницы? — Непонимающе уточнил Джим.

— Нет, это можно сказать тюрьма для потустороннего. — Протянула Роксейн, присев на корточки.

— И кто там содержится?

— Его жена. — Просипел старик. — Стала русалкой и он отпускать не захотел.

— Чушь, русалками же не могут быть… — непонимающе изогнул бровь Джим.

— Леди, кто его учил грамоте потусторонних? — Просипел старик, обращаясь к Роксейн. Она лишь поджала губы.

— Это редкие исключения из правил. Например, если человек умирает в зеленые святки. — Буркнула Рокс.

— Токмо оно и было. Утопилась несчастная, а хозяин и покоя не знал. Отпускать отказался. И запер несчастную. Вот теперь ее сестрицы названные и беснуются.

— Прям таки сами и беснуются? — Сощурила глаза Роксейн, доставая пачку.

— Ну уж второй год подряд такое, какую бы молодь не посадил, все искурочат на свой лад.

— И, наверное, сил хозяйских терпеть это нет- продолжала Рокс, закуривая.

— К чему ты клонишь? — Уточнил Джим. Зная ее, он чувствовал нотки иронии и издёвки за версту.

— К тому, что хозяин мало того, что жену сам утопил, так ещё и над полем надругался. А чучело это знает. Только признаваться отказывается. Потому что ему это претит, а против хозяйского слова не пойдешь.

— В смысле надругался? — Переспросил Уайт, пытаясь унять зевоту.

Роксейн посмотрела на поникшего старика и носком ботинка сдвинула камень в сторону. Приглядевшись, Джим увидел уголок прикопанной книги. Вопросительно глянув на задумчиво курящую женщину он, получив одобрение, аккуратно откопал предмет.

В его руках оказался небольшой дневник в кожаном, чуть истлевшем переплете. Открыв его, Джим едва не выронил находку. Со страниц, исписанных аккуратным почерком, посыпались трухлявые куски скальпа.

— Это вообще нормально? — Скривился Уайт, берясь за книгу двумя пальцами.

— Это лишение привязки к духовному и захоронение в нашем бренном.

— Только не говори мне что это волосы с головы утопленницы.

— Не буду. Уже сам догадался — улыбнулась Роксейн и, присев на корточки, перочинным ножом стала раскапывать захоронение книги дальше. — Постой настороже, мало ли сестрицы действительно нагрянут.

Джим без лишних слов, с небольшим облегчением, отложил дневник и достал Глок.

— Красные же подойдут?

— Более чем — ответила Рокс, не отрываясь от дела. Уайт, покопавшись в карманах брюк и, найдя нужную ленту, зажал ее в зубах. — А где наш вулкан проклятий?

Оглянувшись, они убедились что соломенная шляпа с торчащим носом испарилась как роса поутру. Роксейн, невнятно ругнувшись, начала копать активнее. Вдали послышался собачий лай. Джим обернулся на звук и увидел как поле рассекает небольшой пес. По мере его приближения было понятно, что за «небольшого пса» волкодава приняли по ошибке перспективы, как воздушной, так и сохранности.

— Рокс, а можно я не буду в пса стрелять?

— Можешь побороться с ним за право быть хозяином обеда.

Над полем прогремел выстрел.

— А вот это уже не смешно. — Юркнул в заросли Уайт. — Видимо, владелец не очень доволен нашим прибытием. Ты там скоро?

— Да что же так далеко-то…

— Не скоро — подытожил Джим, выглядывая в поисках источника опасности, помимо мчащегося серого урагана из клыков и когтей. Ожидая, что удача, как обычно, прогуливалась где-то не около него, готовый встретиться с собачьей мордой, Джим никак не рассчитывал что увидеть висящую, окровавленную хламиду со стекающими струйками розовой воды. Проследовав взглядом выше, он понял что смотрит на спину потустороннего. Скальпированный череп ярко блистал под лучами солнца своей белизной.

За спиной послышался металлический лязг и повернув голову на его источник, Джим облегченно выдохнул. Роксейн откопала небольшую шкатулку, в которой что-то звонко перекатывалось. Увидев, как напарница поднимается в полный рост, Уайт хотел было броситься к ней и предотвратить ее становление мишенью в чистом поле, но его прервало едва уловимое движение от полудницы. Рефлекторно направив пистолет на потенциальный источник неприятностей, Джим увидел что этого не требуется.

Дух стрелой помчался навстречу бегущему вдалеке человеку. Недалеко от их местонахождения послышались истошные мужские вопли и заливистый лай волкодава. Прищурившись Джим следил как потусторонний безмолвно вьется около вопящего мужчины под звуки беспорядочных выстрелов.

— Сторожек делать умеет, а в полудницу из обычного ружья стреляет, во дает. — Пробормотал Уайт, разглядывая как от хозяина полей отлетают куски плоти каждый раз, когда дух пикировал на него и радуясь что не видит этого близко. — Рокс, я же правильно понимаю что это семейная ссора? — Обратился он к напарнице.

Роксейн, прикрыв глаза, неподвижно стояла со шкатулкой в руках, едва заметно шевеля губами и не издавая ни звука.

— Понял, не отвлекаю — вздохнул Джим. Некоторое время понаблюдав как с металлической коробочки из ниоткуда материализуются и падают небольшие цепочки, которыми владелец полей ее запечатал, он не заметил как крики постепенно стихли.

Оглянувшись, Уайт чуть не выронил пистолет из рук от неожиданности. Дух, исполнивший свою месть, возвращался также стремительно, как и удалялся. Пустые, оплывшие глазницы были мокрыми от стекающей воды, перемешивающейся с бесконечно сочащейся из раны на лбу кровью. Перекошенное лицо застыло в своей предсмертной маске, а набухшая шея выдавала следы веревки, последнего украшения, подаренного мужем.

- Рокс?

Не обращая никакого внимания на вскинутый пистолет Уайта, дух продолжала лететь в их сторону. Легко обогнув пущенную пулю, потусторонний подлетал все ближе. Выстрелив еще несколько раз, Джим убедился, что красная лента теперь здесь была бесполезна. Судорожно пытаясь нащупать в карманах брюк выученную текстуру синей ленты, он, не отрывая глаз наблюдал как все ближе подлетает потусторонний, вкусивший крови человека. Уголки рта невольно, от безысходности поползли в истеричной улыбке наверх, когда он понял, что синей ленты в его брюках точно нет.

- Рокс!

Когда Джим уже чувствовал запах тины и гнили на кончике языка, сбоку мелькнула яркая вспышка, а замершая в метре от мужчины полудница словно облегченно выдохнула. Еще через секунду на льняное поле упала некогда белая женская сорочка.

— Удивительная женщина была. — Вздохнула Роксейн, грустно глядя на все, что осталось от полудницы и убирая свой пистолет в кобуру.

— Интересно, отчего такие выводы — Просипел Джим, почувствовав, как у него подрагивают руки.

— Даже в последние минуты жизни она пожелала мужу добиться того, ради чего ее убили.

— А потом разорвала его в клочья?

— Да? — Протянула Роксейн прикладывая ладонь козырьком и вглядываясь куда показывал Джим — Видимо, передумала.

— И что, теперь все закончилось?

— Я прибраться обещала — вздохнула Роксейн, закапывая обратно все, кроме дневника. Накорябав на некоторых камнях символы, часть из них она закопала, а часть раскидала в разные стороны.

Джим наблюдая за этим, почувствовал как его снова клонит в сон.

— Слушай, — не удержал он зевок — а ты спать хочешь?

Вместо ответа ему протянули уже успевший подвять ус гороха.

— Да ну. — Скептически посмотрел на Роксейн Джим, беря его в руки. Женщина заулыбалась:

— Это же твоя теория, почему ты в ней сомневаешься. Нет, вообще ты можешь пойти в машину и поспать, но я бы перед этим отогнала ее подальше от поля.

Со вздохом зажевав стебель и ощущая как над ним наверняка смеются, Джим оставшийся день, вплоть до сумерек, помогал Роксейн с приведением местности в порядок. Проведя не один ритуал по очищению полей они изрядно измотались и когда пришел черед хоронить ранее собранного по кускам владельца хозяйств, они уже готовы были заново осквернить небольшой участок, чтобы поскорее закончить. Скулящий неподалеку пес лаял на них, но подойти не решался. Посмотрев на него они вздохнули и начали последний ритуал за день.

Едва только старательно натянув все нити за тонкие стебельки льна, разложив все минералы, поняв что получился овал, а не круг, пересобрав все заново, уже с раздражением Роксейн начала зачитывать слова, как ее прервало покашливание.

— Леди, прошу выслушайте старого пугало.

Роксейн громко втянула ноздрями воздух, понимая, что теперь все нужно делать заново.

— Внимательно. — Процедила она сквозь зубы, оборачиваясь к старику в соломенной шляпе. Джим задумчиво сидел в сторонке и плел из травинок замысловатую вязь, исподлобья поглядывая на напарницу.

— Ты меня вместе с ним забери. — Помолчав некоторое время озвучил сторожка.

— Я не собираюсь его забирать

— Дослушай, торопыга — перебил ее дедок, махнув рукой. Роксейн лишь закатила глаза, поняв что авторитета перед чучелом не имеет. — Я могу его поднять. Ну, вернуть в этот мир. Чей не из говна сделан. А ты нас вместе и заберешь. Вам же проще будет.

Джим непонимающе прислушивался к их разговору. Он никак не мог понять, что имеет в виду старик, когда говорил про то, что Рокс могла кого-то забрать. Роксейн, тем временем, кажется прекрасно понимала о чем говорит ей сторожка. Задумчиво прикрыв рот рукой, она размышляла над его предложением.

— Ты уверен? — Наконец обратилась женщина к чучелу. Тот утвердительно кивнул.

— Не самый я простой, но ты поймешь.

— У меня нет причин отказываться. Но к слову, на поле прибрались

— Да видел я. Еще столько же растоптали, пока шарахались туда-сюда. Но, не мое это теперь дело. Делай что нужно.

Роксейн незаметно оглянулась на Уайта и что-то тихо сказала старику. Тот безропотно кивнул, едва не уронив шляпу и засеменил прочь с вытоптанной поляны

— Подождешь? — Обратилась женщина к собравшемуся пойти с ними Джиму. Тот в целом был не против вообще никуда уже не двигаться, поэтому утвердительно кивнул. Только когда он перестал слышать шорох их шагов по полю и почувствовал сырость, пришедшую вместе с сумерками, до него коснулась мысль что он сейчас на поляне один на один с трупом и грустной собакой.

Поежившись от такого соседства, он начал разглядывать первые звезды, погружаясь мыслями куда-то внутрь себя и не заметил две короткие, но яркие вспышки за спиной. Джима выдернул внезапный скулеж пса, который задрал свою морду куда-то к небесным светилам и завыл.

— Пошли, — тихо позвала Уайта Роксейн, положив руку на плечо. От неожиданности тот вздрогнул и не сразу смог сформулировать слова, лишь кивнув в сторону, где лежал разобранный женой хозяин полей.

— Там уже все сделано. — Ответила Роксейн, убирая нити и забрасывая небольшие яркие камни по разным сторонам. Будучи подготовленными для одного, они совсем не годились для другого. Проще было приобрести новые, чем переделывть прошлые. Уайт увидел что тела действительно нет. Посмотрев на явно уставшую Роксейн он понял что спросит позже и помог ей убрать все что они могли оставить.

— Пса заберем?

— Он со мной не поедет — покачала головой Рокс, закуривая. — К тому же уже ушел.

Когда они добрались до Форда, луна уже вовсю освещала их путь, а сверчки нисколько не стесняясь их присутствия, горланили свои сочинения. Сев в машину, Уайт почувствовал насколько устал. Бросив взгляд на Роксейн, которая с отсутствующим выражением лица механически выполняла действия, он понял что не одинок в своем состоянии.

Оставшуюся часть дороги Роксейн почти не прекращая тягала одну сигарету за другой, подтверждая свою измотанность. Джим частенько проваливался в кратковременные и яркие сны поэтому дорога до дома пролетела незаметно.

Роксейн случайном порядке крутила в голове таблицу квадратов, последние просмотренные фильмы, школьные воспоминания, вспоминала знаки после тройки, одним словом все, что могло перебить мысли и чувства подаренные ей сегодня потусторонними. Последние их воспоминания, не последние воспоминания, красивые события и не очень, крутились в голове калейдоскопом. Очередной раз из-за усталости позволяя не своим эмоциям одержать верх, она яростно стирала чужие слезы с глаз, закусывала фильтр сигареты стараясь не скрипеть зубами не от своего страха, зевала, чтобы не захохотать в голос от заимствованных шуток.

Она вздохнула с облегчением, когда на дороге мелькнула информационное табло о въезде в город, а на пути стали встречаться знакомые заведения. Привычные виды вытягивали из головы личные воспоминания Роксейн на первый план, выпроваживая нелегальных поселенцев. Остаток дороги пролетел быстро и она смогла чуть больше сосредоточиться на пути. Заметив время, она грустно поняла что это будет один из потерянных дней посвященных сну, поэтому решила завести Джима к миссис Донованн, у которой тот снимал комнату.

Добравшись до самого аккуратного дома на улице, Роксейн заглушила двигатель, протёрла глаза и тихо закрыв дверь вышла из машины.

Когда размеренное подрагивание кузова прекратилось и непривычная тишина от не работающего мотора разбудили Уайта, он, продрав глаза, увидел, что солнце вновь ползет к своему месту на небосводе. Несмотря на то что спать в машине не самое благодарное дело по отношению к мышцам, Уайт ощутил себя не так плохо, как было в начале их поездки домой.

Оглянувшись он понял что находится в машине один. Отстегнув ремень и потягиваясь, приятным было осознание того, что ехать еще куда-либо не было нужды, он был на лужайке своего пристанища.

Уже предвкушая горячий душ и мягкую кровать, Джим довольно открыл дверь и постарался как можно тише подняться на второй этаж.

— Говорю тебе, твоя отрава это не спасение.- Послышался голос с кухни. Уайт замер на полпути, прислушиваясь.

— Мне эта отрава сойти с ума не позволяет.

— То что ты себя губишь, ей -то без разницы. Забыла где ее ядро находится, напомню, на твоём поясе.

— Прошу, хватит меня отчитывать, да, у меня есть дурная привычка. Но если бы я хотела себя убить, у меня есть масса более увлекательных и быстрых способов.

Примерно такую беседу Джим слышал постоянно, когда от Роксейн пахло сигаретами больше чем обычно. Миссис Донованн, являясь ярым противником курения, переживала за это каждый раз. Но загадочная «она» в диалогах ранее не звучала. Ненадолго нахмурившись Джим задумался. Но, не переборов позывы к отдыху, пожал плечами и решил что это будет небольшой загадкой его напарницы, продолжив подниматься к себе.

— Несс, ну правда- продолжила пышная женщина, продвигая к сонной женщине тарелку с наспех нарезанными бутербродами. Роксейн искоса посмотрела на тётушку.

— Не заражена я мыслью самоуничтожения. Сами знаете долго и растянуто- не в моих правилах. Надо было бы, это произошло бы еще в школе.

Миссис Донованн покачала головой.

— Хорошо, отложим это на следующий разговор. Ты ведь не просто так зашла, хотела что-то узнать?

— Да, не смогла понять писанину. -Роксейн выудила из кармана дневник и положила его на стол- Мотив ещё куда ни шло, но то что там есть, ощущение что сборная солянка из всего что знал- вздохнула Рокс, устало опустив голову на ладони и запуская пальцы в волосы.

Миссис Донован деловито достала из передника очки на цепочке и надев их, подвинула к себе небольшую книжечку в кожаном переплете. Многозначительно похмыкав, пролистала пару страниц, остановилась там, где впитался след скальпа, глянула на Роксейн. Женщина утвердительно кивнула.

— Фи. — Не поменявшись в лице коротко озвучила тетушка и начала листать дневник дальше.- Ну что же тут непонятного, мужчина хотел славы и богатств. Обладал какими-то знаниями вот и решил применить их все. Чтобы наверняка. Вон — показала она на одну из страниц так, словно это был принесенный из школы табель отличника — смотри как аккуратно выводил. А тебе его мыслишки-то не перепали?

Роксейн отрицательно покачала головой.

— Я вошла в контакт с его женой, потому что он ее привязал к полю, пришлось. А Беретту пока не разряжала.

— О, дорогая, будь аккуратнее, ведь, говоришь, ещё сторожка за ним пошел?

— Да, до ужаса сознательный и преданный. Перед поглощением сказал: «Снимаю перед Вами шляпу, леди, делайте что должно»

Миссис Донованн хихикнула.

— Какой любезный. О! Так он и не его творение был.- Показала она на ещё одну страницу неразборчивого для Роксейн почерка. — Это изначально слуга полей. Что он еще закопал? А то действительно неясно, то страница величественной оды самому себе, то жалобы на недостаток денег сквозь строчку. А тут! Каков фигляр! Подавай ему роскошных дев. Да еще с какими позами. Срам. Ой, интересно, я такого не видела.— пробормотала Миссис Донован, приспуская очки и поближе разглядывая то, что не удалось описать словами и был приведен пример с рисунком.

— В шкатулке чего только не было, монеты, какие-то лоскуты, цепочки, пара стекляшек, — начала припоминать Роксейн, загибая пальцы — но больше меня напрягли зубы. Собственно поэтому весь день и проторчали на этом поле.

— Да-да, вот тут начал гундеть что ему бы подданных.

— Неужели он думал что это все так просто.

— Ни о чем он не думал. Сделал и все. Встречала я такого лет двадцать назад. А русалки на свой лад и завредничали. Дурманили всех проезжающих мимо — Не отрываясь от дневника ответила тетушка.

— К слову о вредности. Чад вернулся?

— А куда денется, жрать захочешь и к волку в пасть залезешь.

— А...

— Кошка? Не назвала бы ее обычной, не отсюда она, но и не домовой. Пока сама не захочет, никуда и не уйдет. Да и ты ее не гони, вместе веселее.

— Может, Вы ее к себе и заберете?

— Так она к тебе пришла, а не ко мне, значит, так было нужно. Смирись.

Роксейн устало закрыла глаза и потерла переносицу. Хозяйка дома, посмотрев на нее, отложила показавшееся ей интересным чтиво и мягко начала ворковать:

— Ты если хочешь, оставайся, Джим, наверное, даже до душа не дошел, уснул уже и проспит до завтра, а я тебе у себя постелю, там приведешь себя в порядок.

Рокс улыбнулась и покачала головой

— Спасибо, но не хочу доставлять неудобств, лучше пойду.

Попрощавшись с хозяйкой опрятного и уютного дома, Роксейн села в машину и, спустя пару улиц, уже припарковалась около небольшого, двухэтажного особняка семейства Блэквуд. Открыв дверь ее ждали две пары желтых глаз. Одни изучающие, а вторые напуганные и не понимающие, почему в доме появились еще жильцы. Устало поднявшись на второй этаж, Роксейн проверила что в полупустую комнату никто из ее домочадцев не проскочил и, плотно закрыв дверь, села на единственный стул, стоявший напротив большого овального зеркала.

Посмотрев на отражение худощавой женщины, которая угрюмо сгорбившись, сверлила перед собой взглядом серых глаз пространство, Роксейн начала разглядывать залегшие тени под глазами от недостатка сна, торчащие от недостатка внимания расчесок волосы, сбитые костяшки на руках. Не долго лицезрев такую картину она начала наблюдать, как черная дымка привычно заволакивает пространство по ту сторону стекла. Роксейн выдохнула и достала Беретту

Утка

Настенные часы, непреклонно выполняя работу метронома, отбивали ритм. Столь же решительно солнечные лучи подбирались все ближе к циферблату, чтобы снова продолжить свое некогда начатое дело. Деревянная рама предмета безропотно, как и все прошлые десятилетия, не препятствовала своему обесцвечиванию. В конце концов, что такое часы против огромного светила. Однако, только они отстукивали срок, когда звезда могла это делать.

Сейчас это ровно в два тридцать четыре.

И так на минуту больше каждый день, пока не будет солнцестояния. А после него, на минуту меньше небесному телу было на это времени. Если бы только само солнце об этом знало, наверняка бы возмутилось самомнению часов. Но солнце было лишь солнцем одной из галактик, а часы на стене были лишь выгоревшими часами на стене одного из домов.

Лорейн, проводя время за наблюдением ползущих лучей света, казалось, успела постигнуть суть мира и окружающих ее вещей. Всю бренность и всю бессмысленность. Весь великий замысел и весь сакральный смысл. Все загадки мироздания и все тайны вселенной. Всю глубину человеческого познания и всю незримость происходящего. Прошли сотни, нет, тысячи лет, как она ждала, пока соберется Алия. Пять минут были такой огромной величиной, что думать о часах, а уж тем паче, о днях, было просто невообразимо.

Буквально слыша и чувствуя, как по венам струится кровь, а электрические импульсы делают перекличку среди нейронов мозга, Лорейн думала что, сошла с ума и ей страшно было представить, что стало с ее мужем в машине. Наверное, его останки истлели на сидении некогда новенького Форда, который под тяжестью прошедшего времени успел также заржаветь и рассыпаться.

— Лори, ещё пара минут и буду готова.

Эти слова нехотя вползли в голову поседевший Лорейн и отозвались какой-то забытой памятью. Словно когда-то очень и очень давно у нее была цель. Была идея. Как-то же здесь ее тело оказалось. И оно теперь, крепко вросшее в диван, отказывалось даже дышать, не то чтобы что-либо слышать и ощущать. Да, сотни тысяч лет назад оно могло это делать. Осыпающиеся пылью тело Лорейн могло чувствовать.

Часы показывали два тридцать семь.

— Да я так реально свихнусь. — Вскинула брови женщина, сидя на диване в гостиной. Час назад они с Эндрю заехали помочь Алии с поездкой по ее делам, но даже предупреждение по телефону, не спасло от ожидания того, когда счастливая обладательница свободного времени поймет, что ей нужно было собраться заранее.

С тех пор как обучение Несс стало протекать в практическом русле и они с Мореем практически не появлялись дома, у Алии оставалось уйма свободного времени на себя и хозяйство, поэтому с собой и хозяйством она перестала в принципе как-либо торопится.

— Уже бегу. — Прозвучало со второго этажа.

— Я слышала это час назад! — Крикнула Лорейн. — А два назад мы тебе позвонили.

— Да поняла я что проворонила время — наконец спустилась Алия, на ходу застегивая сережку.

— Явление Христа народу — буркнула Лорейн, поднимаясь с дивана и потягиваясь.

— Ты что, все время только тут и сидела? И где Эд? — Удивилась Алия, механически поправляя свои светлые кудри у зеркала.

— Поспорила с ним, что просидеть на одном месте в ожидании — не сложно. Я перестала так думать. И да, он тоже торчит в машине целый час, идем. — Торопливо ответила Лорейн, распахивая дверь на улицу. Едва посмотрев на место парковки семейной машины, она тут же хищно заулыбалась, заприметив, как муж, поперхнувшись, спешно убирает булочку из ближайшей пекарни, выдавая нарушенное условие неподвижности.

— Этот спор я выиграла — победоносно засмеялась Лорейн, подбегая к машине.

— Не понимаю, о чем ты — проворчал Эндрю, рукавом вытирая крошки со рта и пряча стаканчик кофе.

Они все загрузились в машину, кто-то с нетерпением наконец начать делать дела, кто-то с нежеланием их возобновлять.

Алия, невольно погруженная в обстановку ищеек, за десять лет, с момента как ее дочь тесно переплелась с потусторонним, прошла все эмоции доступные человеку в их самых крайних проявлениях. От воющего отрицания с неудержимым гневом до нагло торгующейся, словно на базаре, депрессией. В конечном счете принятие произошло, но вместе с ним, измотанный чувствами организм впал в пассивное существование. Жена Якова, женщина, в прошлой своей жизни из не робкого десятка, все чаще становилась затворницей дома Блэквудов, на что брат Лорейн среагировал логично: попросил сестру хоть как-то расшевелить его благоверную. Не менее значимым было поручение и вытащить из, пусть Алией скрываемых, но всем видимых чувств тоски и смирения от судьбы своей дочери. Эндрю и Лорейн с пониманием откликнулись на просьбу и старались всячески вытаскивать хранительницу очага Блэквудов из четырех стен кладовой семейной истории.

— Говорят, сегодня выходит новая телепередача в эфир. Как смотришь на то, чтобы всем вместе посмотреть? Не то чтобы я напрашивалась, но у вас отличный телевизор — Завела разговор Лори, поглядывая на свою сноху в зеркало.

— Да, хорошо, только нужно приготовить ужин.

— О, дамы, доверьте дело мне- вмешался Эд. — Говорят, лучшие повара мужчины. Не хочу преувеличивать свои заслуги, но мои блюда исчезают со стола первыми

— Да, и когда дело касается того, чтобы прибрать после себя на кухне, Эд тоже исчезает одним из первых- добавила Лорейн. Алия вяло улыбнулась. Вздохнув, она оторвала взгляд от окна и наигранно защебетала:

— На самом деле это прекрасная идея, мы давненько не устраивали такие посиделки. Думаю, Яков будет рад компании. Что ты хочешь приготовить?

— Сейчас глянем список и решим что можно- ответила за него Лорейн, выуживая из кармана сложенную бумажку. Некоторое время, попытавшись, разобрать излишне витиеватый почерк брата, она вздохнула и сложила бумажку обратно в брюки

— На месте решим

— Как насчет утки, есть у меня одна задумка.

За этими неспешным разговорами они быстро добрались до города. Сделав пару кругов по кварталам они убедились в том, что их недавний большой заказ, зубами выгрызенный у Бенедиктов, успешен. Приветственно помахав счастливой семье, свободной от преследующего их потустороннего, вывернули к рынку.

— Елка? Это же слово ёлка. Зачем ему ёлка в июне? — Возмущённо бормотала Лорейн, силясь разобраться в почерке брата

— Дай посмотреть- перегнулась через ее плечо Алия, заглядывая в список — Балка. Он хотел сделать себе турник, возможно наконец, решился.

— Или белка — искоса заглянул Эндрю- собака слишком ответственно, кошка слишком своевольно. Решил завести белку.

— Да, а сразу после этого стоит в списке измельчитель. Решил как завел, так и избавится? Это точно нужный список покупок или его дневник планов на год? Кто пишет в перечне съестного строй-товары?

— Смотри, — Алия показала пальцем на ряд бисерных завитков- Вот этот крючок — «д», а эта, м... фигура? «Ж», логически размышляя чем он завтракает, остальные буквы уже читаются сами. Джем. То что измельчитель-это вкус.

— И какой же вкус у измельчителя? — Улыбнулся Эд

— Не спрашивай, я всегда беру первую попавшуюся банку. Никогда не жаловался.

— Я вижу тут только то, что кто-то расписывал ручку. В общем, возьмем только продукты. Остальное пусть сам разберется. Эд, ты нашел, что хотел? — Повернулась Лорейн к мужу. Эндрю не обратил на нее внимания, рассматривая что-то на прилавке. Проследив за его взглядом, Лорейн увидела лавку мясника.

— Теперь нашел — заулыбался Эд и стремительно подошел к упитанной птичьей тушке.

— Сколько я должен за эту красотку? — Поинтересовался Эндрю у продавца. Крупный мужчина в засаленном переднике словно не ожидал этого вопроса и уставился на покупателя. Захлопав глазами так, как будто встретил призрака, он что-то замычал в ответ.

— А, эм, три. Три доллара.

— Три? — Вскинул брови Эд, — она прекрасна, но не настолько. Три это грабеж

— Два, два доллара — залепетал мясник вскидывая руки. Эндрю нахмурился и полез во внутренний карман пиджака.

— Полтора доллара, сэр, прошу, полтора, меньше не могу дать — затараторил продавец, зажмуривая глаза. Эд непонимающе вынул из пиджака кошелек и протянул испуганному мужчине две хрустящие купюры.

— Да я за два готов был взять, поэтому возьму за два.

Отойдя от прилавка он оглянулся на мясника, который спешно начал закрывать свою лавочку и обратился к спутницам:

— Я что, так сильно похож на бандита?

— Ну, — оглянула его Лори, — два метра ростом орясина, в костюме, небритый и у тебя на поясе кольт.

— Спасибо, дорогая, буду считать, что я просто выгляжу грозно — улыбнулся Эндрю.- А куда Алия пошла?

— Была недалеко. Только что видела — непонимающе оглянулась Лорейн, успев потерять сноху из виду. — А вот этих я бы не видела еще столько же — скривилась женщина глядя куда-то в толпу.

Посмотрев туда же, куда его супруга, Эндрю поджал губы.

— Бенедикты. И они нас заметили — Вздохнул мужчина, убирая пакет с уткой под подмышку и за плечо поймав собравшуюся ретироваться Лорейн.

— Доброго дня, коллеги. Приятно видеть семейство Донован в здравии. — Обратился к ним подошедший мужчина, с виду напоминавший сбежавшего с пар профессора теологии. Длинный пиджак был застегнут на все пуговицы, а хилая поседевшая бородка едва заметно закручивалась на концах. Водянистые глаза остро цеплялись за каждую мелочь в окружении, внимательно изучая и запоминая. Сопровождали его две девушки, одетые в платья-футляр, не менее закрытые и даже чопорные.

— И вам не хворать, Клеарх, Глафира, Мелания. Это неожиданная для нас встреча, а мы тут по делам простым, мирским-житейским — мягко улыбнулся Эндрю, моментально сменив тон на доброжелательный и, пожав руку мужчине. Его спутницы наградили Эда лишь кивком.

— Ничего Эндрю, мы же не в средневековом обществе, а Вы не мой вассал, чтобы отчитываться о делах — Клеарх нарочито громко хохотнул, — достаточно просто помнить о приличиях — на этих словах его взгляд мельком прошелся по Лорейн, которая старательно смотрела мимо, поджав губы. Не дождавшись от нее реакции, он снова повернулся к Эндрю. — Во всяком случае, мы тут не просто так. Дошли некоторые сведения, что последний заказ, который мы вам благосклонно уступили, мог быть завершен не полностью.

На этих словах Лорейн едва сдержалась, чтобы не фыркнуть и не высказать все что думает об этом гордеце. Сегодня он был особенно нервирующим и наглым. Лишь проявив чудеса самообладания, она не шелохнулась, понимая, что он просто-напросто завалит ее своими нравоучениями и архаичным мировоззрением. Ей этого хватило сполна еще с прошлой встречи.

— Мои дорогие дочери вызвались помочь с этим недоразумением. Надеюсь, ты не против, мы наведаемся к той семье сами? Конечно, я уверен что все было выполнено прекрасно, но если, не приведи высшие силы, вдруг что, сам понимаешь… Издержки нашей работы будут как компенсация из оплаты прошлого вызова ищеек.

Эндрю чуть прищурившись, улыбнулся. С интересом обнаружил он и то, что будь его воля, он бы от души сейчас врезал этому мужчине. Так нагло перебивать клиентуру- надо было иметь особый талант. К его счастью, на неожиданное раздражение нашелся повод для выплеска. Продавец мясной лавки куда-то семенил, боязливо оглядываясь и старательно придерживая свой чешуйчатый хвост лапами.

— Конечно нет. Спасибо за бдительность. К слову, прошу простить, но Глафира, кажется, позади Вас, наклюнулась неоплачиваемая работа. Позволите? — На этих словах Эд передал утку жене. Выхватив кольт он понесся куда-то за спины девушек, быстро теряясь в толпе под вскрики испуганных прохожих.

Клеарх равнодушно проводил его взглядом и посмотрев на дочерей едва заметно покачал головой, призывая их остаться. Повернувшись к Лорейн, он нацепил улыбку, готовясь читать нотации. На ее беду, рядом теперь не было Эндрю, который мог взять нить диалога на себя. Впрочем, он не успел начать свой монолог, про большие уступки в заказах в этом районе, как его неожиданно опередила Мелания:

— Слушай сюда, пышка, — вмешалась одна из высоких девиц в черном платье, делая шаг навстречу и хватаясь за утку в руках Лорейн. От такой наглости бумажный пакет незамедлительно сбежал — Либо ты соглашаешься больше не работать здесь, либо твоя голова окажется у нее в заднице.

— Сама ты в заднице сейчас окажешься — прошипела Лорейн. Опешив от таких открытых оскорблений она сделала шаг назад, крепко цепляясь за оставленное ей Эндрю сокровище.

— Мелания, мы не в средней школе — протянула вторая девушка, изящно отбрасывая прядь волос с лица и поправляя изумрудную перчатку. — Ладно она из детского дома, но ты не уподобляйся. — На этих словах Глафира положила руку на плечо сестры. — И отпусти ты эту утку — это смешно и низко забирать еду у малоимущих.

Глаза женщины вспыхнули яростью, а щеки залил румянец.

— Слышь, ты, малоумная…

***

Эндрю летел сквозь толпу как мог. Небольшой крытый рынок представлял собой настоящую полосу препятствий. Увидев как клыкастый мясник оглядывается на них и спешно покидает место, Эд не раздумывая бросился за ним. Сейчас он не мог понять, хотелось ему избежать общества Клерха с его цепкой борьбой за территории заказов или он действительно увидел в этом, с виду обычном телесном, реальную угрозу.

Завидев погоню, не мясник с несвойственной для тучного тела прытью понёсся прочь. Эд, перепрыгивал через сложенные ящики, резко менял направление, чтобы не врезаться в людей и постепенно нагонял беглеца. Выскочивший под ноги ребенок был едва не сбит, но мужчина быстро его подхватил, не тратя инерции развернулся волчком, поставил ребенка на место и снова кинулся в погоню. Они вихрем летели сквозь ряды фермерских пивоваров, стараясь не сбить выстроенные башни стеклянных бутылок. Ураганом проносились мимо хлебных лавок, пестривших выпечкой и запахами. Наконец, Эд смог догнать потустороннего, который успел выбежать на небольшую площадь с летней ярмаркой, где незваный гость растерялся перед детским поездом в виде корабля и не успел выбрать путь побега.

-А ну стой! -Прорычал Эндрю, вскидывая кольт. Мясник весь задрожал и жалобно посмотрел на мужчину.

— Прошу, пожалуйста, господин ищейка, не хочу я возвращаться, я никого не сожрал, больше не буду я птиц продавать, пощадите.

— При чем тут птицы? — не понял Эд.

— А эм, м, ни при чем, господин ищейка, со страха брякнул, подумал, уткой недовольны.

— Значит так- прервал его лепет мужчина, убирая пистолет, доставая ленту из кармана и завязывая ее на запястье потустороннего — Ты мне говоришь из какого портала припёрся, а я, возможно, не скормлю тебя гончей.

Глаза несчастного наполнились вполне себе человеческими слезами, клыки, торчащие из-под нижней губы, задрожали.

— Помилуйте, какого портала, я тут уже несколько лет, нелегально, но простите, не надо гончей, это н-не я дыры наделал.

— В смысле несколько лет? — Опешил Эндрю — Какие дыры?

— Да постоянно их тут делают… — едва шевеля губами и испуганно, не сводя глаз с мужчины, продолжал потусторонний, не сопротивляясь, когда Эндрю увлекся и стал завязывать ему бантик на запястье -…, но одна совсем большая появилась на днях. Я туда не лез! Таким как я, не слоняющимся, не надо туда лезть, хуже будет, раз уж в мире людей столько времени провели.

— Видел, что за потусторонний сделал?

— Не знаю, господин ищейка, но не мой род, господин ищейка, поверьте. Мусорщики таких не делают, да и закрывают свои, иначе то того, кирдык, а там разбито так небрежно и брошено просто так.

Эндрю нахмурился и посмотрел по сторонам, попутно улыбаясь зевакам, не видевшим ничего странного или необычного в мяснике.

— Где это, знаешь? Покажешь?

— А Вы меня отпустите, господин ищейка? Обещаю, сразу приду к устроителям, встану на учет-затараторил мясник.

— Ты мне сейчас условия диктуешь?

— Нет, господин ищейка, ни в коем случае, господин ищейка, простите, да, я постараюсь показать, господин ищейка. Нам туда.

Потусторонний указал небольшим когтем куда-то на задворки крытого рынка.

Дойдя до нужно места, Эд присвистнул. Небрежно было мягко сказано. Даже он, являясь человеком, видел как в воздухе около мусорных баков витают нити другого мира.

— Эндрю? — Послышался позади тихий голос Алии. -А где Лори и что это за… мужчина? — по округлившимися глазам, Эндрю понял, что Алия заметила потустороннего в его истинном облике. Видимо, тот от испуга все же сбросил свое поле.

— Простите, меня зовут Кажррвьвык Одрей, мусорщик- опередил мужчину потусторонний, улыбаясь свой клыкастою пастью. Алия ошеломленно перевела свой взгляд с него на Эндрю.

— Потом объясню- быстро ответил мужчина и начал рыться в карманах в поисках бумаги и хоть чего-либо пишущего.

— Алия, у тебя нет карандаша и блокнота?

Женщина, не сводя любопытного взгляда с все ещё улыбающегося ей потустороннего, с бантиком на руке, отрицательно покачала головой.

— Так. — Прикинув ситуацию оглянулся Эндрю- Ты помнишь где Лори, сможешь ее позвать? Там еще Бенедикты скорее всего с ней, точно увидишь.

— Нет, я заблудилась — отстраненно соврала Алия, обходя потустороннего по кругу.- Это с ними вы работаете? И Несси тоже будет?

Эд вздохнул. Этот разговор они договорились при Алии не поднимать. Но ситуация поворачивалась так, что не говорить об этом было сейчас невозможно. Эндрю кивнул.

— А… Они все — женщина замялась, подбирая слова — такие? Как люди?

— О, нет, госпожа Алия, я мусорщик, изначально близко к миру людей, а есть много других и они куда как опасней чем я — вновь ответил за мужчину потусторонний. По его расцветшему лицо можно было понять, что для него общение с Алией было приятно. В ней он не чувствовал угрозы.

— Опасней?

— Адрывлбек, как тебя, помолчи — остановил его Эд

— Нет, Эд, я хочу его послушать.- Непривычно холодно и властно проговорила Алия, поднимая руку и призывая мужчину помолчать. Эндрю опешил, такой ее он не видел весьма и весьма давно.- Иди, отыщи Лори, я побуду здесь.

Эндрю, понимая что у него не так много выбора и действительно самому быстрее будет найти свою жену, протянул Алии кольт.

— Для самозащиты.

— Мне не потребуется- отстранилась Алия, не беря в руки оружие. — Одрей мне навредит, верно?

— Точно так, госпожа Алия, точно. На мне уже есть лента, — потряс он когтистой лапой — только подниму на Вас не тот взгляд, меня моментально не станет.

Поджав губы, Эд развернулся и бросился туда, откуда начал свою погоню.

***

— В последний раз я тебя спрашиваю, дальше будет хуже. — Медленно отчеканил Клеарх, держась за утку. — Говори, что сделала?

В ответ Лорейн лишь захохотала. Она понятия не имела что произошло и почему они все так вцепились в эту несчастную птицу, и почему как голодные собаки лаяли друг на друга, но точно понимала что их откровенно ребяческое и глупое поведение напрямую с ней связано.

— Поверьте, уважаемый Клеарх, последнее, что я бы подумала сделать, так это приковать Вас к себе. Как же хваленое слово Бенедиктов? Неужто не сработало? — Сквозь слезы намекнула она на то, как минуту назад мужчина долго распинался и перед своими дочерьми, и перед Лорейн в том, что эта глупая проделка исправляется за секунду. После недолгой подготовки и пары амулетов он потянул свои руки к утке и прилип. Как и все они. Прилипли.

В этой абсурдной ситуации, Мелания тоже искренне не понимая откуда в ней сейчас столько спеси, не сдерживала свой громкий смех, в отличие от Глафиры. Та, также не имевшая возможность убрать руку с плеча сестры, невозмутимо разглядывала перчатку и делала вид, что ничто в этом мире более не существует. Клеарх искоса бросал взгляды на прохожих, которые, недовольно что-то бурча, обходили странных людей стороной.

— Может, хотя бы нож у кого-то с собой? Нет? У супер подготовленных и именитых ищеек даже ритуального с собой не оказалось? — Иронично продолжала подливать масла в огонь Лорейн, головой понимая что обычно не сказала бы таких едких колкостей вслух.

Мелания отрицательно покачала головой:

— Нет, ты представь, сегодня из сумочки выложила. А у бродяжки с собой и заточки не завалялось? Ты даже бродяжка так себе?

— Ты позоришь всех ищеек. Немедленно прекрати. — Зашипел Клеарх.

— Это я то позорю? Простите, но вы вцепились в меня, как голодные шакалы.

— Вы что тут делаете? — Послышался ошалелый и запыхавшийся голос Эндрю.

— О, дорогой, привет. Да так, ничего, прилипли к утке. — На этих словах Лорейн и Мелания нервно похихикали и снова попытались убрать руки от тушки. Поняв что это не привело к успеху они переглянулись и засмеялись, пытаясь перетащить утку друг у друга.

— Прекратите! — Прогремел Клеарх, будучи также прикованный к центру общего внимания и мотающийся из стороны в сторону.

— Думаю мясник точно знает что это и как с этим бороться, но сейчас нужно срочно закрыть одну из дыр, она в ужаснейшем состоянии. Прошу прощения, Клеарх, но Вам, видимо, придется проследовать с нами. — Решительным тоном прервал их Эд. — Глафира, Милания, придется поторопиться.

На этих словах Эндрю подхватил под локоть свою хихикающую жену и повел их по направлению к оставленной Алии, по дороге кратко описывая ситуацию. К моменту когда они дошли до нужного места, Алия непринужденно сидела на одном из деревянных ящиков и сосредоточенно слушала потустороннего. Одрей был увлечен своим благодарным слушателем и что-то не прекращая ей рассказывал, иногда активно жестикулируя, видимо, обозначая размеры или размах событий.

Когда Алия обернулась, заметив приближение группы из пяти человек, она сначала вскинула брови, а затем, встретившись взглядом со своей подругой начала тихо подхихикивать, пока не разразилась громогласным смехом.

Дожидаясь пока они успокоятся, Эндрю порыскал по карманам жены, нашел искомые принадлежности и подойдя к потустороннему, сунул ему наспех начерченные слова обряда на бумаге в когтистую руку.

— Ты ведь не просто так птиц упомянул, верно? Это что за дрянь? — Кивнул он в сторону клубка вокруг утки.

— Ну, я, оно не должно было здесь работать, понимаете? Почти никогда не было таких инцидентов, поставщик у меня надежный. — Увидев как мужчина нахмурил брови, он снова залепетал. — Я не буду больше у него ничего брать, правда, прошу, не злитесь, я не знал.

— Потом будешь клянчить прощения, как снять?

— Сначала дыру нужно закрыть, около нее никак. — Сокрушенно покачал мясник головой.

— Понял. — Коротко ответил Эд и начал распихивать по ближайшим от дыры щелям бумагу с символами. Потусторонний поспешил помочь, так как Эндрю не мог полноценно видеть границ разрыва и порой вставлял печати там, где им было совсем не место. Если с обычными это и могло сработать, то с этим разрывом нужно было быть предельно осторожными. На их счастье понимали они это оба, поэтому работа была проделана быстро. Спустя еще пару минут, они прочитали обряд и обернулись к невольным поклонникам птицы.

Алия, после того как наконец смогла унять смех, за все время не проронила ни звука и внимательно наблюдала за тем, что делает Эндрю и потусторонний. Эд в свою очередь выразительно посмотрел на мусорщика-мясника и тот сначала не понял, а затем, охнув, подбежал к прилипшим и, поклонившись перед Алией спросил:

— Госпожа Алия они рассмешили Вас, верно?

— Да, это было забавно. — Не поняв к чему этот вопрос, ответила Алия.

— Тогда, — на этих словах он снова заулыбался выставляя клыки и потянул руки к утке — больше держаться за нее нет нужды. Не убежит, отпускайте. — Подхватив за свободное место тушку несчастной птицы, он поднял ее повыше и потряс, стряхивая с ее тельца всех державшихся. Эд молча вскинул брови.

— Тщеславная утка. — Пояснил потусторонний. — Вкус восхитительный, но при ее ловле лучше не задирать нос друг перед другом. Да и наговорить можно всякого, пока к ней прилипшие.

— А я почему тогда не «прилип»?

— Нос, наверное, не задирали — развел руками мясник. - Да и вы ее владелец, купили же.

— Эндрю Донованн — медленно начал чеканить Клеарх, потирая запястья и оглядывая потустороннего — Думаю, Вам нужно объясниться чуть подробней, как в районе, где обычно работает наша семья, после вашего разового появления, тут образовалось такое? Вы, случаем, с собой никаких, известных нам детей Блэквудов, в качестве обучения не приводили?

— Так райончик-то не самый спокойный, вечно шастают неучтенные телесные, да и дырки же сами иногда делаете, ну, не такие конечно… — брякнул Одрей. Увидев как все повернулись к нему в немом вопросе, он осекся. Спустя секунду все, едва ли не разом, загалдели:

— Сами делаем дыры? Что за чушь ты говоришь? Тут дыры появляются постоянно из-за стыков линий! — Не выдержала Мелания.

— Как ты можешь подтвердить свои слова? — Задумчиво прищурилась Глафира.

— Со всем уважением, — обратился к мусорщику Клеарх — Вы хоть понимаете что делают ищейки?

— Нет, заказы, заказами, но самим пространство рвать-это абсурд! — Возмутилась Лорейн

— Подождите! — Повысил голос Эндрю — Давайте дадим ему рассказать все по порядку.

Несчастный забегал взглядом от одного человека к другому, понимая что день явно у него не задался. Мало того что привлек внимание, так и не одного ищейки, а целой своры. Его губы задрожали. Взглядом встретившись с молчавшей Алией, он сглотнул и уставивишись на нее, как на самого безопасного в этой компашке человека, запинаясь, начал говорить:

— Д-должно б-быть я лишнего мог сказать, но вывод такой не с пустого м-места. Ухфм. — мусорщик не то хрюкнул, не то выдохнул, собираясь с мыслями и осторожно подбирая слова- Дело-то такое. Липенькое. Нам жеж оно тоже не надо то. Мало ли кто увяжется? Людьми то мы пропахли знатно.

— Кому нам? — Прищурилась Лори. Эндрю цыкнул на нее и Одрей продолжил:

— Ну, нам — замялся мусорщик, явно не желая выдавать таких же нелегалов — там, в смысле, таким как я! Мне. Да. Мне то оно не надо. Человечиной пахну как будь сам человек, а там такое не надо…

— Это мы поняли, уважаемый, постарайтесь ближе к сути — размеренно направил его Клеарх, внимательно слушая и сложив руки за спиной.

— Да, ближе к сути. В общем, тут я давно. Стыки тут правда иногда дыры делают. Но уж с полгода как не стыковые дыры, а вот, такие — махнул он лапой в сторону наспех заштопанной позади себя — Нет, не такие большие, — прищурился он, прицениваясь — сильно меньше. Но небрежные такие же. Человек их делает, клык даю. Сам один раз видел.

— Когда? — Едва ли не хором послышался вопрос. Одрей, чуть присел со страха.

— Да вот, с неделю, может две назад. Видел в смысле. До этого мы…я. Только догадывали… лся. Догадывался. Мужчина в общем. Перед рассветом застал. Но он тут же бросился наутек, как меня увидел. Я тогда не понял, крикнул ему: «Давай помогу!», ну, подумал что закрыть помогу, а он мне с учетом подсобит… Ну в общем он взял и деру дал. Я ничего не понял. Думал так задумка какая. Кто ж ищеек разберет. Может что-то придумали, не стал лезть. — Закончил мусорщик, совсем тихо, под нос добавив — Себе дороже.

— Ты запомнил как он выглядел? — Спросил Эндрю.

— Говорю же, перед рассветом дело было, не видно толком, понял только по голосу, что мужской человек.

— С чего ты подумал что это ищейка? — Подключилась к допросу Лорейн, скрещивая руки на груди.

— Так разве ж простые люди такое знают? — Пожал плечами мусорщик

— Какой нам, ищейкам, смысл ставить под угрозу жизни людей? — Поглаживая бородку и не сводя колкого взгляда с потустороннего процедил Клеарх.

— Да мне почем знать? — Едва ли не заплакал Кажррвьвык, вскидывая руки. — Я обычный продавец!

— Мне кажется, Одрей сказал все что, знал. — Вклинилась Алия. Она едва заметно дрогнула, когда обернулись уже к ней, но продолжила — Мистер Бенедикт, верно? Если это Ваша зона ответственности, Вы, выходит не замечали что эти… дыры, другого характера? Я же правильно поняла?

Клеарх внимательно посмотрел на с виду хрупкую женщину, его неприятно задела фраза, что он в своей посудной лавке не увидел слона, но не признать это не мог.

— Да. Вы, пусть и поверхностно, но правильно поняли. К сожалению эти действия неизвестной нам личности не были замечены. Сложность в том, что разрывы пространств, для нас, живых людей, не отличимы своим характером появления. Существует ряд ритуалов позволяющих это сделать, но увы, ограниченность ресурсов и рационального использования сил не располагает к тому, чтобы проводить их над каждой прорехой. К тому же, сама эта область города — он провел рукой в сторону улиц, домов — тут, как верно замечено, стыки линий пространств, места с повышенной опасностью, поэтому непросто так наша семья столь щепетильно относиться к тому, кто здесь работает и как. Но эта особенность места объясняет наше допущение в этом вопросе. Я не предал значения сим, как говорите, «дырам», потому что здесь они стабильное явление. Этот неизвестный умело выбирал моменты, чтобы не выдать своих трудов и скрыть их под маской привычного. Сама природа происхождения таких рукотворных прорех была весьма похожа на естественные…

Лорейн закатила глаза. Дай Клеарху волю, он лекцию проведет даже на смертном одре.

-Да нифига не похожа. — Брякнул мусорщик, прерывая старшего Бенедикта и вызывая у него такое изумление, словно тот увидел не классифицированного телесного.

-Дыры от линий-они как… щель. Нет, дупло. Не, нора! Ну как, этого, в общем ровные края. А тут таки-и-ие лохмотья, словно собака штаны почтальона не один час любила. Да выж сами видите.

Эндрю задумчиво почесал подбородок, Глафира и Мелания внимательно изучали наспех запечатанный разрыв, Лорейн уперла руки в бока и о чем-то тщательно думала, Клеарх поджал губы и перекатывался с пятки на носок. Алия и мясник с большим интересом наблюдали за этим невольным консилиумом. Женщина, потому что никогда не сталкивалась столь прямо с работой своих родных, Одрей с нервным волнением ожидая, наконец, решения по свою душу.

— Лорейн. — Прервал образовавшуюся тишину Клеарх — Вероятно нам потребуется помощь Морея. А я переговорю с Орионом. — Женщина кивнула, понимая, что ситуация требует серьезного подхода.

— Эндрю — обратился он к мужчине — В каком здравии твой отец?

— Думаю, не захочет участвовать. — Покачал головой Эд.

— Жаль. — Искренне вздохнул Бенедикт — В таком случае, я тебе сообщу, когда у них будет собрание. — Он обернулся к своим дочерям — Нам нужно подготовить все для того, чтобы устранить эту прореху и тщательно просмотреть прошлые.

На этих словах он слегка склонив голову попрощался с присутствующими и развернувшись, направился прочь. Девушки синхронно кивнули и также направились за ним.

Лорейн смотрела им вслед. Пусть семьи и ершились друг на друга за возможность поработать не бесплатно, но никто из ищеек не забывал своего изначального пути. В переулке повисла тишина.

Первым, шумно выдохнув, заговорил Одрей:

— Ну дала-а… Я могу того. Пойти уже?

***

— А почему он спросил про твоего отца и кто такой Орион? — Заваливала вопросами Алия чету Донованов.

— Мой отец является главой семьи ищеек Донован, но он, как сам говорит, стар и хочет просто проводить время в саду. Не у всех семей есть такая черта как «долголетие», сложно его попрекать. Они с Клеархом если что, ровесники, плюс-минус.

— Что? — округлила глаза Алия, — Я всегда думала что он старше нас от силы на десяток лет.

— Орион — глава семьи Бенедикт, насколько помню, давний приятель Морея — задумчиво подхватила Лори, смотря в окно и накручивая на палец волосы.

— А что за главы семейств? Это какой-то титул?

Эд и Лори переглянулись. Эти дебри традиций и истории они сейчас не готовы были рассказывать. Эндрю вздохнул и добавил:

— Ага, пожизненный. Но больше номинальный. Если хочешь, то у меня в семье есть пара фолиантов, там история всех значимых семей. Так будет проще, чем если мы попытаемся объяснить.

— Слушай, — осторожно начала Лори. — Ты вроде, не хотела вникать, мы поэтому не рассказывали толком ничего. Почему сейчас?

Алия откинулась на спинку заднего сидения и отстраненно посмотрела куда-то сквозь уличные пейзажи. Решив что вопрос был неаккуратным и Лори как-то потревожила едва ли заживающую рану, Алия все же ответила:

— Наверное, хотела оставить хоть что-то нормальное. Но. — На этих словах она словно вынырнула из омута мыслей и приободряюще улыбнулась скорее самой себе- Не судьба! Эд, буду очень признательна за фолианты, хотя, наверное, копии и у нас есть. И мы еще успеем на это новое шоу по телевидению?

Чад

Грохот закрытой двери оповестил о том, что нынешняя владелица дома вернулась. Мирно сопящий Чад, подскочил и, потянувшись, выбрался со своего нового места. Из под кровати его вытеснили, поэтому приходилось довольствоваться наличием других укромных уголков, например, под креслом.

Бесшумно просеменив по лестнице вниз, Чад застал привычную картину уже виденного не раз. Лязганье спешно открываемых ящиков, бросание на пол не нужных или пока не нужных, для сожительницы предметов. Заглянув искоса в свою миску, под непрерывное бормотание и ругательство, Чад понял, что жить можно, еще была половина сухариков. Усевшись поодаль, он начал наблюдать за тем как со стола падают небольшие камешки, с которыми от скуки потом можно поиграть, продолговатые блестящие цилиндрики, звонко катающиеся по полу на кухне, капли едко пахнущей жидкости, в перемешку с кровью. Сама по себе противная на запах жидкость была прозрачной, но если туда попадали эти алые частицы, было любопытно наблюдать за тем, как та начинала шипеть.

Было не менее интересно каждый раз слушать как давняя сожительница Чада, обычно вовремя накладывающая еду, тоже пыталась шипеть. Правда ей было далеко до вразумительного обозначения своего состояния, поэтому порой приходилось угадывать, напугана она, раздражена или ей просто скучно.

Впрочем, сейчас явно было не последнее. Послышался еще один грохот, это второй человек, который частенько заходил сюда к сожительнице. Проследив за его бодрыми шагами и низким тембром голоса, Чад ощутил некоторое спокойствие. Он конечно, привык и, наверное, даже любил свою давнюю сожительницу, но этот приходящий точно не забудет положить еды. Ко всему прочему, от него моментально пряталась еще одна, новая, жительница дома, что немного Чада воодушевляло.

Зажмурившись от резко пахнущей еще одной жидкости, которую откупорили люди, он вышел с кухни под крики женщины. Кажется, она отвесила посетителю знатную оплеуху за то, что тот много пролил из маленькой коричневой бутылки на ее разодранную руку.

Вальяжно проходя мимо дивана, шерсть и инстинкты предупредили Чада раньше, чем он успел увидеть в углу комнаты желтые глаза и растопыренные белые усы. Да, это была территория Чада, весь дом его территория. Он единоправный хозяин этого дома, и никому не позволительно было так себя вести. Это было пространство одного кота. Было.

Сначала ощетинившись, он, услышав рык, быстро пригладил шерстку и трусцой бросился подальше. В конце-концов, территория приходит, территория уходит. У него еще вся улица в распоряжении. Кроме пары кварталов, но все же. Большая часть дорожки точно.

Выбежав на свежий воздух, он отпрыгнул от глазастого туманного существа. постоянно витавшего около старых домов и потрусил дальше. Перепрыгнул через россыпью бежавших маленьких, едва больше его лапы, светлячков, которые о чем-то пищали на своем и начал оглядываться в поисках своих знакомых. Долго ждать не пришлось.

Из травы выплыл, не касаясь лапами земли обросший кот, больше походивший на заросшую половую тряпку. Коротко поприветствовав его, Чад снова ощутил, как на загривке поднимается шерсть. Оглянувшись в поисках желтых глаз, он, к своему удивлению, понял, что их нет, а на поляну вышел еще более заросший кот. Да, и тут начались разборки за территорию.

Шмыгнув под ближайший куст, Чад, под звуки выяснения прав, поплелся к одному из заброшенных домов людей. Путь был неблизкий, пройдясь по всем своим местам, он встретил пыльных маленьких человечков, которые жужжа трепали его за уши. Обошел стороной огромную жабу, подмявшую под себя зарастающий пруд. Поохотился в качестве забавы за яркими червячками, увивших одну из огромнейших яблонь, плоды которой, из-за своей тяжести, пригнули ветви на манер шатра.

Наконец, искомый дом был достигнут. Стоявший на окраине он привлекал только маленьких людей, но, внимательно прислушавшись, Чад довольно отметил, что таковых здесь сегодня нет.

Пробежавшись по слегка влажной земле он запрыгнул сначала на большое каменное крыльцо, а оттуда, легко взобравшись по заросшей вьюном стене, просочился в щель под крышей. Находиться здесь ему не очень нравилось. Было очень мало кресел, столов, ящиков, за которыми можно укрыться, а если и были, то на них, скрывая полностью, висела ткань. Для того, чтобы следить за происходящим это не очень подходило. Чад любил больше смотреть, чем гадать на слух, что же творилось рядом с ним, поэтому, шмыгнув мимо тихо попискивающих под низким потолком мышей, он поспешил спуститься.

Оказавшись внизу, Чад прислушался. К нему навстречу выплыл знакомый, большой и светящийся человек. Чихнув от небольшого комочка пыли, который прицепился к усам, Чад встряхнул головой и запрыгнул на один из комодов. Светящийся человек почесал его за ухом и запустил в воздухе небольших бабочек. Да, это было увлекательно для Чада. В отличии от тех, которых можно было встретить днем в саду, эти не увядали от удара лапой, а продолжали порхать над головой и по комнате.

Увлекшись беготней за ними, Чад не заметил, как свалил несколько стопок с шуршащими предметами и те громко приземлились на пол. Прыгнув, от неожиданности за диван, Чад в узкую щель стал наблюдать, что делает светящийся человек. Тот подплыл к тому, что люди обычно держали в руках а раскрывая, могли долго смотреть внутрь и начал методично возвращать их на места.

Поняв что на него не будут кричать, Чад выполз из-под дивана и сел поодаль. Заметив его, светящийся человек вновь погладил кота за ухом и, достав небольшой кусочек из одного предмета, завернул за ошейник Чада. Ему это сначала не понравилось, но, встряхнув головой, кусочек плотно сел между шерсткой и ошейником и более не мешался.

Поняв, что бабочек больше не будет, Чад потерся на прощание об ноги человека и тем же путем что зашел, выбрался из старого дома. Потрусив по привычной, исхоженной им тропинке, Чад добрался до своего дома.

Прислушавшись к звукам, Чад определил примерно расположение сожителей и, с остервенением почесал шею. Клочок, который ему засунул светящийся человек за ошейник, пощекотал кожу, и он, наконец, избавился от него, оставив у миски. Напоследок скучающе на него посмотрев, Чад потрогал лапой шуршащий комок, но, то были не бабочки в старом доме, поэтому быстро потерял интерес и вернулся на второй этаж. Запрыгнув на кровать сожительницы, которая уже спала, он хотело был пристроиться на подушке, но, заприметив черную шерсть, уже умостившуюся на этом месте, потоптался и лег в коленях.

Пятая комната

Сердце начинало биться глубже, отчетливей. Каждый удар все больше отдавал по венам. Кровь туго шла по своим дорогам. Грудь медленно, но верно сдавливало. Легкие сопротивлялись, пытались вдохнуть. Без результата. Главный мотор стучал быстрее, ожесточеннее. В ушах зарождался гул. Где-то в горле застрял последний глоток воздуха. Он не мог попасть до цели. Ребра содрогалась от борьбы сердца. Звон в голове. Паника. Вдох.

Судорожно и с хрипом хватая воздух, девушка подскочила с кресла. Через секунду, она заметила невысокого роста пожилого мужчину, не спускающего с нее взгляда с чуть сползшими, косматыми бровями.

— Барни! Какого черта? — Накинулась на него девушка.

— Не ругайтесь. — Только и ответил пожилой мужчина, разворачиваясь к выходу из полутемной комнаты.- Привыкните.

— Не уверена, что к такому можно привыкнуть. — Хрипло буркнула она и по привычке направилась за ним следом.

— К ругательствам, не к переходу. Но и к нему тоже.

Мужчина даже не оборачивался, полностью уверенный, что за ним шли.

— Можно было как-то помягче это сделать?

— Не в Вашем случае. Сопротивляетесь сильно.

Девушка поджала губы, продолжая маячить тенью, которой у мужчины не было. Они начинали спускаться по винтовой лестнице сырого каменистого подвала все ниже и ниже. Редкие отголоски факелов рисовали в темноте невообразимые и постоянно меняющиеся фигуры. Их было сложно отличить от игры воображения. Постоянно витал немой вопрос реальности. Она наблюдала за ними с некоторой долей азарта, насильно отрываясь от их плясок и следуя дальше за Барни. Она чувствовала, как рот наполняется слюной, а желудок начинает крутить от голода.

— Потом. — Вырвал ее из лап внутреннего монстра Барни. — И не этих.

Девушка вздрогнула от прерванной тишины и тени от огня снова стали не более чем тенями от огня. Она поежилась, в голову закралось беспокойство и тревога. Ей все сложнее удавалось сопротивляться порывам зверя.

— Стесняюсь спросить, зачем ты все же меня выдернул. — Решила нарушить молчание девушка.

— Посмотреть. Вам будет полезно. Мы почти дошли.

— Но это же не совсем правильное погружение, нужен якорь, разве нет?

— Для Вас — только иногда. Дитя двух миров. Вы живете и не живете одновременно по обе стороны. — Монотонно пробубнил Барни и вновь повторил. — Привыкните.

Девушка немного покривилась от витиеватости выражений Барни. Наконец они спустились на одну из площадок, где почти вросшая в стену дверь едва заметно просачивалась на видимую поверхность. Поковырявшись в карманах Барни вытащил небольшую связку из пяти ключей. Каждое кольцо было со своим брелоком. Взяв ключ с фигуркой барана, он отворил дверь. Та, даже не скрипнув, мягко ушла в темноту. Вслед за ней в темноту ушел и Барни. Девушка поглубже вдохнула затхлый воздух и вошла в проем.

В лицо ее ударил порыв воздуха настолько горячий, что, казалось, перед ней распахнули раскаленную духовку. Сразу зажмурившись, она подождала пару мгновений, прежде чем открыть глаза вновь. Проморгавшись после полумрака винтовой лестницы, она силилась разглядеть пространство вокруг себя. Перед взором, насколько можно было увидеть, простирались глухие заросли и буреломы леса. Леса, охваченного пламенем. Все вокруг начало заполняться звуком. Треском, гулом, стоном полыхающих деревьев. Прямо перед ее носом рухнула обугленная ветвь, едва не придавив вошедших.

Девушка отшатнулась, но поняла что, угодила в лепестки сгорающего папоротника. Охнув, она отскочила, но дорогу ей преградили молящие о пощаде лапы ели. Прежде чем осознать, что огонь занимается на ее волосах, рубашке, удушающий дым и гарь заполняют легкие, вновь не давая и шанса на вдох, она отчетливо, через все пространство, услышала голос Барни:

— Два мира. Две жизни. Две не жизни.

Звуки выключили, как выключают одной кнопкой радио. Моментально. Пламя алыми лоскутами упало с ее одежд, волос. Воздух был прозрачен.

— Пройдемте. Нам дальше.

— Да скажи ты уже, куда и зачем? — Взволнованно перебила его девушка, все еще загнанным зверем оглядываясь вокруг.

Вместо ответа Барни все так же, без эмоций, развернулся и прошел сквозь горящий лес. Девушка замялась и, стараясь лишний раз не касаться, что было проблематично, горящих растений, вприпрыжку последовала за ним.

— Это Ваше подсознание. — Голос пожилого мужчины вновь слышался словно отовсюду. — Подсознание, которое приходится делить.

И повторил, как мантру:

— Привыкните.

— Что-то больно долго я привыкаю. — Пыталась храбриться девушка, стараясь игнорировать марширующие по всему телу мурашки от испуга и беспокойства, при виде обрущающихся друг за другом деревьев

— Поэтому мы здесь.

— Прости, Барни, я правда не совсем понимаю. — В ее голосе не осталось ни капли дерзости. Все испарилось в огне. — Мне нужно привыкнуть к этому? — Девушка поравнялась с неспешно идущим мужчиной и кивнула на бесшумно ревущее пламя.

— И вот к этому. — Коротко ответил Барни.

Они вышли на выжженную пустошь. Струйки дыма поднимались от обугленных стволов. То тут, то там мелькали небольшие всполохи алого огня на сером пепле. Они вспыхивали, но быстро угасали, подавленные сажей и копотью. Небольшие порывы ветра стирали с лица земли то, что раньше росло буйной зеленью, оставляя лишь черноту и гарь

— Это будет с Вами всю жизнь. Пожарище.

Вздохнув, он побрел по устланной пеплом земле дальше. Девушка нерешительно последовала за ним.

— По правде, спасибо мне за это не скажут. Мистер Блэквуд пока не давал добро на то, чтобы я Вас приводил сюда, но, считаю, Вам стоит знать. Пора бы. Остальные знакомились с этим и раньше.

— Получается, есть проторенные дороги? — Неожиданно для самой себя, с надеждой в голосе, спросила девушка.

— Да. Конечно ищейки пробовали такое, много веков назад. Ничем хорошим не заканчивалось. В сравнении конечно же и смотря для кого. — Просипел Барни, перешагивая через тлеющие ветви.- Но Ваш случай — случаен. Несчастное стечение обстоятельств, вынудившее быть тем, кем являетесь. Отчасти в этом и есть вопрос, подходит ли то, что было изведано или нужно прокладывать новый путь.

— Так, конечно, стало понятнее.

Не услышав иронию в голосе девушки, Барни продолжал:

— Носители гончей были почти всегда, однако безумцев соединивших свою жизнь с таким потусторонним, сложно назвать значимым количеством, чтобы опираться на их статистику.

— Я это уже слышала не один раз — отстраненно добавила девушка, бредя рядом с Барни.

— И еще столько же раз услышите. Пока не смиритесь. И не…

— Привыкните. — Перебила его девушка, ускоряя шаг и не оборачиваясь.

— Да. Привыкните. Вам нужно понять следующее. То, что внутри Вас — Вам не враг. Но и не друг. Сожитель? Возможно. Спутник? Вероятно. Соперник? Точно нет. Часть Вас. Однозначно.

Он продолжал бормотать это в спину уходящий все дальше девушки которая вот-вот, казалось, сорвется в бег.

— От себя не убежите, госпожа Блэквуд. Мы буквально в Вашем подсознании.

— Так вытащи нас отсюда — огрызнулась юная Блэквуд, не оглядываясь.

— Не могу. Я хранитель подсознания и удостоен «чести», хранить и Ваше. Хранить, но не бродить в нем когда и как вздумается. Разве что сопровождать — Эта фраза впервые была сказана с оттенком пренебрежения в обычно беспристрастном голосе мужчины.

Девушка обернулась. Она крепко сжимала зубы, старалась дышать ровно и глубоко, часто моргала.

— Что значит, хранить мое подсознание?

Барни, поравнявшись с ней, посмотрел своими водянистыми глазами в ее серые.

— Мистер Блэквуд Вам не рассказывал тонкостей, верно?

— Смотря каких. — Неуверенно ответила девушка.

— Тонкостей Вашего подсознания.

— Да что же ты про него заладил! — Вскинула Блэквуд руками — Я что, не вижу что здесь происходит? Пожар от нервотрепок, от моего беспокойства, от постоянных метаний кто я, человек или эта тварь! И то, что остается после — ничего. Пустота! Каждый раз. И каждый раз после того как она поднимает свою пасть, полностью перебивая меня и мои действия. Думаешь я этого не понимаю? Зачем меня нужно было тащить сюда? Зачем мне нужно показывать то, что я и так знаю?

— Значит, не рассказывал. Идемте.

— Куда? — Взвыла девушка.- Куда опять мне нужно идти, я не хочу. Я хочу вернуться!

Барни молча, сложив руки за спину, проследовал дальше, перешагивая через горстки пепла.

— Первая тонкость — оно не Ваше полностью. Но Вы это уже заметили.

— Барни, прости, но я пошла обратно. — Отрезала девушка. — С меня достаточно того, что я постоянно это чувствую. Представь, но я понимаю что у меня в голове творится. Неожиданно, правда? — Съязвила она и направилась, не оглядываясь, в противоположном направлении.

— Вторая тонкость — продолжил мужчина остановившись и глядя ей вслед. — Вы можете быть когда угодно и где угодно. Это Вы еще не заметили. — Он замолчал, наблюдая как девушка удаляется и каждый шаг ее поднимает ввысь пепел. Облако серой пыли вилось за ней следом, словно шлейф.

Когда Блэквуд приблизилась к полыхавшему лесу, она поняла, что уже давно не идет в тишине, дышать становилось тяжелее, а воздух накалялся. Треск горящей древесины, ревущий от бесконечного голода пожар, удушающий сухой и прогорклый воздух. Девушка невольно сбавила шаг, но недолго поколебавшись, начала приближаться. Она ведь смогла пройти мимо этого леса с Барни.

Едва приблизившись на несколько шагов, ее обдало жаром, от которого, казалось, затлели ресницы. Закашлявшись, она закрыла лицо рукавом, но кровь под кожей была готова вскипеть от огня. Отшатнувшись от такого горячего приветствия, она раздосадованно вернулась к Барни.

— Ты намеренно меня не выпускаешь!

— И да и нет. Как уже сказал, я хранитель, не страж и не привратник.

— Тогда как ты меня сюда затащил?

— Третья тонкость. Для Вас опасная. И Безопасная. Двойственность положения. Не только Вы сами решаете где быть, но могут решить и за Вас. При должном знании.

— Если за меня могут решить, впрочем, как и обычно, — фыркнула девушка, скрещивая руки — в чем же моя безопасность?

— Во второй тонкости. Ваша безопасность в ней. А она проистекает из первой. Ваше подсознание разделено с потусторонним существом.

— Какой толк в этом, если это существо пожирает меня изнутри? — Горько усмехнулась Блэквуд, оглядываясь на лес.

— Идемте, нам дальше.

Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. Они брели сквозь тлеющие останки, пока на глаза не перестали попадаться даже тлеющие угли. Голая, черная и потрескавшаяся земля была вокруг. Барни остановился, оглянулся и, заприметив то, чего не увидела девушка, двинулся в том направлении. Юная Блэквуд понуро брела, опустив глаза.

— Даже пепла не осталось. — Буркнула она.

— Добрый знак. — Ответил Барни. — Пришли.

Девушка подняла глаза и сначала не поняла куда они пришли, пока не увидела едва приглядную, зеленую поросль. Оглянувшись, девушка начала замечать, что постепенно, насколько хватало глаз, зелень росла все уверенней и смелее.

— Лес восстанавливается. — Тихо обронила Блэквуд.

— Да. Новый лес. На благодарной почве: пепле прошлого.

— Это значит, что я привыкаю?

— Не Вы. Она. — Барни кивнул куда-то вдаль. Присмотревшись, девушка увидела, как между боязливо вытянувшихся ветвей будущих исполинов бродит тень. Сердце забилось чаще. От обычного ужаса, который она видела каждый раз остались лишь не мигающие, пустые глаза существа. Оно больше походило на пусть и огромную, но обычную собаку. Заметив гостей на своей территории, гончая втянула воздух и села ровно, словно статуэтка, не сводя с них своих глаз. Барни ей кивнул. В груди девушки закипала злоба от отчаяния и страха.

— Вам нечего бояться, госпожа Блэквуд.

— Я не боюсь. — Даже для девушки эти слова прозвучали не уверенно.

— Прежде чем Вы подойдете к ней, я хочу все же рассказать про то, что мистер Блэквуд не счел нужным Вам рассказать, но что является важным.

— Почему я должна к ней подходить? — Не сводя глаз со своего проклятья процедила девушка.

— Потому что она — это Вы, а Вы — это она. Ваши натуры срослись практически воедино. Разделить Вас — также, как разделить сиамских близнецов.

Барни отвел взгляд от гончей и посмотрел на юную Блэквуд, которая, словно окаменела и не сводила глаз с существа поодаль. Поняв, что его, вероятно, не перебьют, он продолжил:

— Как уже упоминал, мне выпала «честь» быть и Вашим хранителем, что бывает достаточно часто, не обольщайтесь эксклюзивностью. Отличие в том, что гончие живут тринадцать жизней. Тринадцать комнат.

— В каком смысле тринадцать жизней, каких комнат? — девушка смогла оторвать взгляд от себя и взглянула на Барни. Она знала что такое подсознание, она понимала природу взаимодействия с ним, но про «комнаты» слышала впервые.

— Считайте их кладовками. Туда запираются и убираются эмоции. У всех по-разному. Кто-то и в одной живет, а кого их за сотню. У гончих их тринадцать. Это их цикл жизни.

После этого Барни замолчал.

— И у меня тоже? — Хрипло выдала девушка, понимая, к чему клонит Барни и вспоминая, что ключей было пять. Мужчина не спешил с ответом.

— Не могу сказать. — Наконец озвучил он — Потому что не уверен.

— А те, другие примеры? Все постоянно успокаивают, что я далеко не первая, что было с ними?

Барни впервые едва заметно нахмурился и повел плечом.

— Эта практика прекратилась пару человеческих веков назад.

— Что с ними было?

— Взрослого человека роднили с едва только родившейся гончей, не наоборот. Они жили, как живут люди.

— Почему тогда я не видела этих комнат раньше? Что их создает?

— Внутренний конфликт. Поэтому Вам так важно привыкнуть и принять ее. Не видели, потому что в большинстве своем погружения проходит без хранителя. Эти комнаты доступны для формирования при должном умении. У нас оно есть. Мы и формируем. Так удобнее.

Девушка задумчиво отвела от него взгляд и вновь посмотрела на гончую.

— Ты сказал что она привыкла, не я.

— Да. Пожар- Ваше отрицание и ненависть. Как уже сказал, гончая значительно старше. Это был ее лес.

Блэквуд замерла, а затем нерешительно сделала шаг навстречу гончей.

Сестра

Джим задумчиво смотрел, как за окном офиса первые снежинки неспешно и робко садятся на подоконник. Скоротав на нем свою жизнь, они таяли, чтобы отправиться в другое путешествие в другой жизни, чтобы снова однажды прилететь с неба маленьким кусочком льда.

- Ты в курсе что иногда вслух говоришь? - Низко прогудела Роксейн, сидя за своим столом и шелестя бумагами.

- Что? - Не сразу услышал Джим, отрываясь от окна - А, ну иногда бывает, да.

- Задумался о бренности жизни? - Не отрываясь от своего занятия спросила женщина, подбивая очередную стопку в скоросшиватель.

- Да чего над ней задумываться. Уже все кому надо было задумались, нам остается лишь вновь и вновь воспроизводить эти мысли.

- Да ты прям Гоген.

- Это художник - улыбнулся Джим. Роксейн пожала плечами, взяла созданную папку и, подойдя к пробковой доске, начала убирать в нее некоторые фотографии, статьи и заметки.

Джим тоскливо смотрел на это. Прошло около полугода как он уволился со своей работы и начал заниматься обычными бумажными вопросами людей, приходивших сюда. Когда Роксейн сказала что ее детективному агентству порой не хватало юриста, он подумал что это редкие случаи и она просто нагнетает. Но нет. Их оказалось достаточно, а с появлением маленькой приписки “Юридические консультации” внизу таблички кабинета, их стало и того больше.

Кто-то не мог найти свое свидетельство, кому-то требовалось собрать пакет бумаг, а кто-то и вовсе нанимал, чтобы просто разобрать старые документы. Если говорить начистоту, Джима это немного раздражало, потому что всем этим, будь люди чуть сознательнее, они могли заняться самостоятельно.

Роксейн в свою очередь крайне редко участвовала в таком, ловко ускользая от обычных заявок и выцепляя те, которые имели малейший потусторонний след. Джим не понимал как она это чувствует. Буквально неделю назад пришли практически одинаковые запросы на составление договора о продаже дома. Приложенные фотографии с документами об оценке состояния и примерной стоимости были подобны друг другу, но, кардинальное отличие, видимо, в чем-то было. Мельком глянув на обе, Рокс уверенно выхватила из рук Джима одно из них и облегченно скрылась за дверями кабинета, на волю. И вот она, довольная, закрывает папку с этим делом и ставит ее на одну из полок шкафа, а Джим возится с формулировками, потому что владелице дома не нравится “сухой” тон юридического договора.

- И что там в итоге было? - протянул Джим, возвращаясь к своей работе.

- Ничего примечательного. Обычные застрявшие ни там ни тут. - Роксейн, продолжая смотреть на доску, достала свою серебристую зажигалку и начала ей перещелкивать, задумчиво изучая приколотые записи.- У тебя как успехи? Эта женщина мне начала звонить.

- Да ничего примечательного. - Буркнул Джим. Роксейн искоса бросила на него взгляд и вернулась за свое место. Закинув ноги на стол, она взяла ручку и, зажав ее между губой и носом, снова начала неотрывно смотреть на доску.

- Что общего у стола и ворона… - Задумчиво протянула она. Джим, непонимающе посмотрел на напарницу.

- Ты же знаешь, что ответа нет?

- Ну почему нет, - вскинула брови Роксейн, начиная вертеть ручку в руках. - Он просто для каждого свой. Но я скорее к тому, что никак не могу найти ответ на это - она кивнула на доску. - Что думаешь?

- Я? - Не сразу понял Джим.

- Да. Что их может связывать?

Уайт растерянно посмотрел на занимавшую почти половину стены доску. Роксейн нечасто спрашивала его мнения на тот или иной счет, обычно предпочитая что-то объяснять или рассказывать.

- Чтобы было проще, вон та фотография улицы - это где нашли истерзанного человека, - на распечатанном изображении виднелись еще зеленые деревья и несколько баров. - А вот в углу выписка из участка об обращении на тему нападения своры собак. Но своры нет. Еще парочка бланков ниже - обращения в приюты о нахождении мёртвых псов. Их все объединяют собачьи наклонности. Так вот к тебе вопрос, что их связывает кроме этого?

- Псы призраки? - Неуверенно протянул Джим.

- Направление верное, оставлю тебя с этим, поищи информацию. А я пока проветрюсь.

На этих словах она, прихватив куртку, быстро покинула кабинет. Джим, почувствовал легкое воодушевление, но по-прежнему не понимая что сейчас было, открыл браузер и принялся методично искать и собирать информацию.

Джима неоднократно посещала мысль о том, почему Рокс продолжает поддерживать завесу того, что на самом деле окружает людей. В конце концов хотя бы для того, чтобы не повторять ситуации, случившейся в его семье. Он был уверен, что знай он о потусторонних раньше, его поиски пропавшей сестры продвинулись бы дальше или такого бы вовсе не произошло.

Но каждый раз, когда он предлагал это начать раскрывать, что потусторонние это не просто духи или домовые, а нечто большее, что они среди людей, Роксейн отмахивалась и говорила что это и при великом желании невозможно доказать и что рано или поздно это пытается сделать каждая ищейка. Она тоже была не исключением и потерпела неудачу. Слишком большое усилие для сокрытия и со стороны людей и потусторонних, закладывалось подсознательно на таком уровне, что даже броди по сознанию одного человека десятилетиями, корней не найдешь. Максимум, что способен переварить мозг человека и не сойти с ума - это что, потусторонние отчасти реальны, но, пожалуй, о них лучше не думать.

К брождению в подсознании у Джима тоже были вопросы. Как говорила его напарница, туда он уже спускался, в их первую встречу в доме миссис Донованн. То, что это было больше похоже на кошмар и что он ничего толком не помнил, опровергалось ее словами что это из-за отсутствия опыта и контроля. Однако, на вопросы когда он сможет туда вновь спуститься, пройтись, она отвечала одно и тоже : ”Не скоро”.

Джим твердо усвоил, что это больше всего похоже на сны. Роксейн не сильно утруждала себя в объяснениях, но суть того, что подсознательное не что иное, как то, куда попадает человек во сне - он принял. Не понял только, как же не поддаваться на события в нем, в подсознательном. Впрочем, на этот вопрос Джим также получил исчерпывающий и не многословный ответ - научится, для начала, контролировать свои сны. О том, как влияют действия в подсознательном на реальный мир - он тоже не понимал, но знал, что это сложно оспорить.

Одну из первых целей Джим поставил себе - вспомнить, что же ему объясняла тогда Роксейн. Как она пояснила, у него это осталось в памяти, просто, в качестве подстраховки, рассказала она ему об этом на уровне глубже, чем требуется для повседневной жизни. Так и вышло, что Джим бродил вокруг своих воспоминаний, но дотронуться до них не мог. Утешало только то, что в экстренной ситуации, они должны были всплыть. Такая была у них директива.

За неспешными размышлениями и поиском мифов и сказок посвященных псам, Джим не заметил, как прошла пара часов. За окном начинало темнеть. Потянувшись, он мельком посмотрел на уведомления телефона. Ни одного от Роксейн. Джим хмыкнул. Наверняка сбагрила на него работу, которой не хотела заниматься, глупо было надеяться, что вот так просто она начнет его включать в свою деятельность. Головой он давал себе отчет, что это простая предосторожность Роксейн и она не раз говорила, что ищейки - дело передаваемое внутри семей и что люди со стороны куда как в большей опасности. Ну и причина того, что изучение “материала” было не с самого детства, одна из первых. Сложно было спорить с тем, что за это время ему удалось изучить лишь малую часть самых базовых обрядов, да и те, порой проходили с путаницей в словах или порядке расклада тех или иных предметов.

Джим нервно посмеялся, вспомнив, когда от волнения не смог правильно сложить простой ритуальный круг и вместо сообщения домовому для миссис Донованн, видимо отправил сообщение кому-то, кому Роксейн была совсем не рада. Во всяком случае то, как она подорвалась тогда с кресла и ее обычно флегматичная физиономия сменилась максимально напряженной, Джим еще долго не забудет. Тогда дело обошлось прожженым диваном, но впечатлений у Уайта было, пожалуй, на несколько лет вперед.

Немного подумав, Джим бегло пробежался по исправленному документу и отправил на одобрение менее “сухой” договор, после чего вернулся к изучению того, что успел отыскать по призрачным псам.

Интересного и того, что могло попадать под описание было немного. Начиная с Египта и Месопотамии, продолжая дикой охотой и заканчивая относительно современными выдумками людей, которые Джим относил к лагерным байкам, явного перекликания не было. В основном преданные слуги людей, в большинстве своем, псы оберегали людей, нежели наносили вред. Конечно если не принимать в расчет приколичей, собак Акетона, растерзавших, но очень скорбящих по своему хозяину, Баргестов и других не менее милых друзей человека.

Протерев глаза и глянув на часы, Джим увидел что просидел так еще почти два часа. За окном уже была непроглядная ночь, а некогда плавно летевшие снежинки превратились в нарастающую метель. Поежившись, Джим начал собираться, догадываясь, что его напарница не вернется. Посмотрев на фото, приколотые к доске, он прикинул свой маршрут и решил что пробежится мимо места, где была найдена жертва. Остановка была по пути, а надеяться на адекватную цену такси не приходилось. Выключив свет, Джим закрыл офис и поплотнее запахнув пальто, поспешил на улицу.

***

Роксейн остановилась, внимательно вслушиваясь в тишину коллектора. Писк крыс и монотонные звуки капель по бетону не выдавали своих более крупных обитателей, которые, несомненно, здесь поселились. С момента как Джеймисон Уайт повстречался в ее жизни, а точнее его воспоминания и видения о, нареченном "канализационным", монстре, Роксейн не покидало смутное чувство тревоги. Такие потусторонние нечастые гости в этом мире. Их можно встретить в иных измерениях, да в том же подсознании, но не в людском мире. Во всяком случае не столь долго. Не столь навязчиво. Если ее подозрения верны и он обрёл человеческий разум- дело оборачивалось не лучшим исходом. Хуже всего, что наведя справки о сестре Уайта, Нэнси Уайт, женщина поняла, что пропажа была уже семь лет назад. Это очень большой срок для таких потусторонних. Надеяться на то, что он остался с первобытными потребностями- было не то чтобы пустая надежда, а скорее глупая самонадеянность и невежество. Но в глубине души Роксейн не могла избавиться от этой слабой надежды. Может, это другой потусторонний, может, он остался лишь в воспоминаниях Джеймисона.

Может.

Может тот и остался в голове Уайта, но замеченные свежие следы говорили, что какой-то здесь точно был. Она выслеживала его несколько месяцев.

Пригнувшись пониже, чтобы разглядеть глубокие царапины бетонных плит, женщина глубоко вдохнула. Помимо сырости и затхлости в нос отчетливо ударил запах гнилой плоти и металл крови. Едва ощутимый, но все же запах знакомой крови.

Роксейн скривила губы и медленно достала из кобуры Беретту. В груди едва ощутимо похолодело, а рукоять пистолета начала нагреваться. След верный. Но как же она хотела в этот раз, как обычно, ошибаться.

Распластавшись по стене, Роксейн очень медленно продвигалась вперед. К попискиванию крыс стали приплетаться еще звуки, как от постукивания металлических набоек. Слышался и хруст бетона от того, что его неровную, шершавую поверхность вспарывают словно железом.

Блэквуд почувствовала, как будто она проглотила огромный кусок льда, который холодом начал расползаться по всей груди, отдавая даже в горло. Пистолет начинал обжигать пальцы.

“Ты ее не спасешь” - прозвенело в ушах. - “Он поглотил ее суть. Ее разум - теперь его.”

Зажмурившись и едва не осев от такого звона, Роксейн стиснула зубы, стараясь не шуметь. Выдохнув, она выбросила из головы все остальные мысли, оставив нужные слова.

“Она могла его поглотить. Остаться собой в его облике.”

“Не обманывай себя. Ты знаешь правду. Ты чувствуешь то, что чувствую я.”

“Да заткнись ты уже.” - Эта мысль была всегда четкой и стоило ей только появиться, как звон всегда утихал. Но не утихало смятение Блеквуд. Весьма нечасто она ее слышала, чтобы это стала привычным делом.

Прикрыв глаза и не слышно выдохнув, Роксейн приготовилась выпрыгнуть за угол и покончить с этим. Но сначала, она попробует сделать по-своему, не так как жаждет гончая.

- До-обрый в-вечер-р. Добр-ро пожаловать в-в мо-ой дом-м. - На одной ноте, гнусаво пропели над ухом женщины.

***

Джим поежился, поймав очередной ком снега за шиворот. Пожалев, что не взял утром шарф, он расхаживал от одного угла улицы к другой, не понимая, что могло привлечь сюда потусторонних. Обычная улочка с барами, не людная, но и не запустевшая. Таких десяток в городе, но почему именно эта. Отсутствие чего либо худо-бедно отличительного злило Джима и повергало его в уныние. Искать потусторонний след оказывалось не так просто, как можно было подумать из книг и фильмов. Ни тебе кровавых следов, погода и управляющие компании следят за тем, чтобы все убиралось вовремя. Ни горящих глаз и шёпота из-за угла, для этого нужно либо вызывать, либо чтобы они, для начала, были. Ни призрачных знамений и духов, указывающих своим костлявым пальцем в нужном направлении. Одним словом, ничего.

Раздосадовано пнув алюминиевую банку по направлению к урне, Джим фыркнул и развернулся обратно к остановке. С одной стороны, что он хотел найти, ведь прошло уже больше полутора месяцев с момента события, а с другой, некоторая надежда и толика наивности верили и твердили, что на месте ему станет всё ясно. Не стало. Оглянувшись ещё раз, Джим достал телефон и с нескольких разных ракурсов сфотографировал переулок.

В один момент его взгляд упал на ливневку. Из дождеприемника начинал валить густой пар. Постепенно он становился ещё плотнее. Спустя секунду Джим понял, что не может оторвать взгляда от темной, почти черной субстанции, которая медленно и извиваясь, поднималась к небу. По улице начал рассыпаться цокот тысячи металлических набоек. Медленно, едва колыхаясь, столб черной массы, обрамлённый тысячей ног начал оборачиваться на Джима.

-До-обрый в-вечер-р. - Послышались у Джима в голове последние слова, что он слышал от Нэнси. Оцепенев, Уайт так и стоял, не в силах даже пошевелиться. Сверху на него изучающе и щерясь, смотрело лицо сестры. Смотрели те куски кожи, что остались целыми. Горящие, маленькие золотые жучки вместо глаз вращались из стороны в сторону, изучая то, что их окружало.

Джима бросило в жар. Ноги дрогнули и он осел наземь. Его ничего больше не беспокоило.

Все вокруг на долю секунд вспыхнуло светом и ветер утих. Откуда-то со стороны раздался грохот. Металлическая дверь, сорванная с петель, пролетела мимо, разбрасываясь искрами высекаемыми от асфальта. Монстр с содранным лицом сестры резко дернулся в сторону, но в него уже влетел огромный ком шерсти и клыков. Рыча и воя, облезлое и костлявое существо вырывало одну за другой конечность, вгрызаясь и отрывая куски плоти от потустороннего.

Джим на секунду очнулся от оцепенения и понял, что его колотит от страха. Он не смог встать, только попытавшись, он вновь упал и лишь смог отползти подальше от творящегося перед глазами безумия.

Существа сцепились в один клубок, но канализационный монстр, Джим его вспомнил, был несоизмеримо больше. Он кольцами обвил уже виденную Уайтом гончую и беспрестанно вонзал в нее свои все еще многочисленные конечности. Та словно не замечала этого и продолжала упорно перегрызать плоть, пока очередной раз, после того как были оторваны тонкие ноги, потусторонний не зашипел и швырнул своего мучителя о стену здания. Гулкий удар разлетелся по улице. На дорогу мешком рухнула Роксейн. Из ее руки выпал пистолет.

- Джи-имми. Помоги, она убьет меня. - Голос сестры раздался словно внутри головы Уайта.- Я не хочу умирать, Джимми.

Уайт, дрожа как осиновый лист повернул голову к тому, кто его звал. Перед глазами были уже не лохмотья, оставшиеся от лица. На него с не меньшим отчаянием смотрела его сестра. Ее голубые глаза были полны слез. Он в онемении, попытался отползти подальше, не в силах оторвать взгляд.

- Уайт! Она уже мертва! - Крикнула Роксейн и поднялась, придерживаясь за стену. - Не слуш... - Возглас прервал потусторонний, метнувшийся в ее сторону и всей своей тушей придавивший женщину к стене. Скрежет вонзившегося в кирпичную стену металла заглушил слова. Перед глазами Уайта снова был клубок из того, что поглотило его сестру и яростно машущих огромных когтистых лап.

Джим почувствовал под рукой что-то объемное и холодное. Сумев оторвать взгляд от зрелища, он посмотрел на кисть. Ладонь крепко сжимала пистолет.

“Мы в двадцать первом веке, пистолет надежнее” всплыли в голове слова напарницы.

Джим крепко сжал рукоять. Дрожащими, не слушающимися руками поднял его.

Выстрелил.

Голубоватый след от выпущенной пули чиркнул по туловищу потустороннего. Тот резко обернулся. Гончая воспользовалась шансом. Зарычав, она рывком добралась до горла сестры и одним щелчком пасти перегрызла его.

Белокурая голова с шлепком упала на асфальт и откатилась в сторону. Послышался оглушительный визг. На месте головы сестры начинали появляться новые. Гончая заняла свою позицию, глубоко впившись когтями в туловище и не давая ослабевающему потустороннему содрать ее с себя. На асфальт падали все новые и новые головы.

Джим, словно в трансе, сумел подняться и подошел той, которая упала первой. Лицо было искажено в застывшей маске ужаса. Зрачки повернулись в его сторону. Пересохшие и потрескавшиеся губы Нэнс расползлись в улыбке.

- Последние слова. Были ее. - После голова навсегда замолчала.

Джима обдало жаром. Он почувствовал как пот стекает по спине. Она. Была жива. Была. Уайт медленно повернулся к Роксейн. Та успела закончить свою работу. В переулке судорожно пульсируя, растворялась едкая масса. Женщина, пошатываясь, отошла к стене и тяжело дыша, облокотилась на нее. По всему телу вспыхивали черные струйки едкого дыма, от чего Рокс стискивала зубы и морщилась.

Стиснул зубы и Джим.

- Ты могла спасти ее. - Тихо сказал он. Уайт сам не понял, хотел он спросить или поставить перед фактом эту женщину, но его хриплый голос разрезал тишину, требуя ответа. Роксейн подняла на него свои серые глаза.

- Нет. - Они неотрывно смотрели друг на друга. - Не смогла. - Тихо добавила женщина.

- Не смогла, потому что так - Джим кивнул на месиво, оставшееся после потустороннего - проще? А я не должен был узнать? Ты ведь не планировала мне рассказать.

Роксейн не могла ничего ответить. Ей и нечего было ответить. Потому что знала - шанс был. Только все пошло не так.

- Ты тоже монстр. Ты убила людей.

- Джеймисон, они были мертвы.

- Неправда! - Крикнул Джим, вскидывая пистолет. - И ты знаешь что это так.

Роксейн не сводила с него глаз. Медленно потянулась в карман куртки за зажигалкой и пачкой сигарет.

- Если планируешь убить меня - этот пистолет не сработает. Он не выстрелит в меня так, как ты этого хочешь. - Опустила глаза Роксейн, выуживая сигарету.

- Я не хочу просто убивать - прошептал Джеймисон. - Я хочу чтобы ты страдала так же, как я. Страдала от знания того, что могла все исправить, но все решили за тебя.

По его щекам потекли слезы. На секунду ставшей твердой рука снова дрогнула.

- Тогда ты немного опоздал - грустно улыбнулась она, звонко откидывая крышку зажигалки и закуривая сигарету.

Весь мир вокруг Джима дрогнул. Зарябивший, словно от зноя, воздух задрожал, стирая все пространство. Остался только Джим, Роксейн и маячившая за ее спиной огромная лохматая тень.

Две пары серых глаз сверлили Уайта.

- Ты чудовище. - Бессильно прошипел Джим, понимая, что не может пошевелиться. - Я ведь столько раз спрашивал о ней...

- Да. Чудовище. Вспомни об этом, если... - Роксейн замолчала. - Когда потребуется меня убить.

***

- А ловко ты их. Этих псов. - Почесывая голову оглядывался Уайт в переулке. - Так получается, мы все это время были в подпространстве?

- Да. Чтобы не влиять на мир людей. Ну и не думаю что кому-то было бы приятно наблюдать как призрачная свора шатается по округе. - Ответила Роксейн, налепляя яркие стикеры на все, что ей казалось подозрительным. - Давай-ка проверим твои знания. Что я делаю?

Джим безуспешно пытался нащупать шишку на голове, от которой голова раскалывалась. Он помнил что собирался возвращаться на остановку, но невольно натолкнулся на потусторонних. Благо Рокс тоже решила осмотреть улицу и была неподалеку. Правда, помочь он ей не смог, так как был снесен одним из псов с такой силой, что приложился головой и вырубился. Странные видения не давали ему покоя, но разбросанные повсюду уже начинавшие тлеть призрачные трупы псов вернули его в реальность.

- Ну, ты очищаешь место. Это… м.. - Он подошел поближе к одному из стикеров, на котором коряво были начертаны символы. - Это руны. - Неуверенно протянул он. Роксейн тоже подошла к этому стикеру, внимательно посмотрела. Содрала его и налепила другой.

- Это адрес прачечной. Но да, руны. Футарк, если быть точным. А почему именно они?

- Духи примерно этой эпохи. Обычно нужно еще что-то сделать?

- Тоже верно. Теперь запоминай. - После этих слов она встала в центр и сделала несколько движений руками. Потом дважды хлопнула. Повернулась волчком. Джим ошарашено смотрел на этот неожиданный цирк.

- Шутка. - Скривилась Роксейн. - Ничего делать не нужно. Ищейке достаточно выйти из составленного круга. Да, для некоторых нужно. Но потом расскажу.

После того как они вышли из переулка, позади раздалось едва слышное шипение. Джим оглянулся и увидел как стикеры вспыхнули один за другим, сгорая вместе с призрачными телами псов.

- Слушай. - Наконец смог решиться спросить Джим. - А ты говорила, что в подсознании я уже был.

- Да, все верно. А сейчас было подпространство. Это немного другое.

- А… а из подпространства можно попасть в подсознание?

- Можно. - Ответила Рокс, выуживая пачку сигарет и закуривая. Ее руки дрожали и были бледнее чем обычно.

- Тебе бы что-то потеплее носить. - Прервался Джим.

- Утром было тепло и я не думала так долго задерживаться.- Едва слышно постукивая зубами проговорила Роксейн. - Сам доберешься?

- Да, конечно, но я хотел спросить. - Вновь остановил ее Джим. Она обернулась и выжидающе посмотрела на него, затягиваясь.

- Когда я отрубился, мне показалось, что снова видел того монстра, которого ты назвала “канализационным”. Мне кажется, он как- то связан с моей сестрой.

Роксейн задумчиво посмотрела на него.

- Я уже тебе говорила что прошло слишком много времени? Ее не спасти, если она попала к потусторонним. Прости, но тебе нужно смириться с тем, что она мертва.

Слова Роксейн полоснули ножом по сердцу. Джим на самом деле знал, но понял что по-прежнему не был готов к такому ответу.

- Да. Просто это. - По его щекам потекли слезы. - Сложно. - Уайт улыбнулся и вытер нос рукавом. - Прости, что задерживаю. До завтра?

- До завтра. - Ответила Роксейн и пошла в противоположную сторону.

Джим дрожащими руками вызвал такси, безразлично согласившись с ценой и не заставившая себя ждать машина быстро подъехала, подхватывая эмоционально уставшего Уайта домой.

Роксейн, уже не чувствуя холода, добралась до офиса. Не включая света упала в свое кресло. Все ее тело лихорадило.

“Не смогла. А он бы смог.” Прозвенело в ушах. Женщина стиснула зубы и ничего не ответила. “Ее держала только эта нить родства. Она бы выбралась, дай ты ей поговорить с ним”

Роксейн зарычала и бросила настольную лампу в стену. Выдохнула.

- Ты тоже об этом не знала. Пока не перегрызла ей шею.

“Ты убила невинных потусторонних, выполнявших свою работу”

Блэквуд вскочила со своего места и замахнулась на стену. Перед самим столкновением она резко затормозила кулак. Уперла его в стену. Сделала вдох. Выдохнула.

“Ты ведь тоже хотела есть. Моим телом с такими ранами тебе не насытиться, а обойма была пуста.”

Звон в ушах утих. Ей удалось заглушить свою внутреннюю боль и отчасти совесть. Но гончая общалась с ней лишь ее же собственными мыслями напоминая, что на самом деле творилось на душе женщины. Мыслями, которые нужно было крепко держать под замком, чтобы окончательно не сойти с ума.

Тоска

Разбушевавшаяся гроза за окнами сопровождалась воем ветра, замысловато певшим о своем величии. Пластиковые рамы постанывали от обрушивающихся на них куплетов. Девушка ворочалась, силясь уснуть. Стоны порывов гуляли по квартире, беспардонно дотрагиваясь и шевеля все, до чего дотягивались. Девушка одновременно любила и ненавидела это настроение погоды. Любила бодрствовать, но всегда боялась засыпать. Фантазия начинала играть всеми доступными красками, беспощадно нашептывая: шаги человека в перестукивании капель, бессвязный шёпот существ, за гранью смелости человека в скрипах металлического отлива окна

Духота. Ветер упорно разгонял застоявшийся за день воздух, но она вновь, словно тягучая жидкость, смыкалась в комнате. Девушка зажмурилась и перевернулась на другой бок, не открывая глаз. Немного спустила пододеяльник с головы. Дышать стало легче. Принять удобное положение и расслабиться, чтобы уснуть было нелегко. Глубокие вдохи не помогали. Они лишь нагоняли беспокойство.

“Тут никого нет” - твердила себе она. “Только я и моя комната. Моя пустая комната”

- Наша. Пустая… - Отчетливо прошелестело в ухо девушки.

***

- Да, я ее не видела уже пару дней, но когда пришла, квартира была открыта. Обычно Мэри запирается на все засовы. - Взволнованный голос хозяйки порой запинался от беспокойства. Она не часто сталкивалась с потусторонними, жизнь великодушно отгораживала ее от этих призраков и вредителей. Даже домовые, уважая страх владелицы, обходили ее квартиры стороной. Поэтому не сумев привычно связаться со своим жильцом, Сара решила навестить девушку и, то что она увидела - не оставило сомнений, что полицейские сразу отправят ее в любое бюро ищеек, сложив с себя полномочия.

Сара не сильно верила в то, что они решают проблемы существенней чем разозлившийся дух бабушки или полтергейстов, но деваться ей было некуда. Коль ходит молва о том, что потусторонние могут быть телесными и так вредить людям, значит, пусть оправдывают свои слухи. Так она храбрилась, но после своей заявки в разные конторы, штудированием статей на тему что важно в работе с ищейками, ждала приезда этих людей с надеждой. Увидев, наконец, приехавших, Сара смогла вздохнуть чуть спокойнее.

- Вы здесь что-то перемещали, трогали?

- Нет, я как увидела, сразу покинула спальню. Простите, не привычная к таким зрелищам. - Хозяйка старалась держаться достойно, понимая, что сейчас эта хмурая женщина и приятный молодой человек - единственные кто откликнулся на просьбу о помощи. Сейчас, главное, дать им все, что она только могла знать, слышать и чувствовать, без лишних истерик. Это она успеет у себя дома с бокалом, и вероятно не одним, красного.

- Как долго…

- Мэри.

- ...Мэри прожила здесь?

- Она приехала из своей деревушки на учебу четыре года назад. Очень приветливая, милая, отзывчивая. С ней никогда не было проблем. Мы с ней сдружились и порой я заходила просто поболтать и провести вечер.

- Замечали что-то странное, необычное, может, она рассказывала о своих проблемах, кто-то преследовал ее?

- Конечно у нее были проблемы. Как и у всех людей. Что-то порой не ладилось на учебе или иногда с молодыми людьми. Но это все обычные события, скажите у кого их не бывает и это будет куда как более странным. - Немного фыркнула Сара. Увидев как на лице женщины едва заметно дернулась бровь, она почувствовала себя неуютно и добавила - Нет, ничего необычного я не слышала.

- Перед тем, как зайти сюда, что Вы чувствовали? Тревога, страх или, может быть, воодушевление, эйфорию?

- Ну, - растерялась Сара от такого вопроса - я беспокоилась за Мэри, поэтому, наверное тревога, ее я ощущала.

- Именно когда зашли в квартиру, она усилилась?

- Конечно, для начала - не запертые замки - начала раздражаться хозяйка от таких вопросов. - Учитывая, что Мэри всегда их закрывает, то что они были открыты - меня потревожило еще сильнее. Чего Вы добиваетесь?

- И ничего, кроме логичных эмоций не испытывали? - Проигнорировав ее вопрос продолжила женщина.

- Ну вот прямо сейчас я ощущаю как начинаю злиться. Знаете, такое раздражающее чувство, словно от бесполезных действий. - Съязвила Сара, глядя в глаза женщине. Почему-то ее голос в конце дрогнул и прозвучал тише. Несмотря на то, что ищейки были такие же люди как и все, к тому же, пришедшие с помощью, Сара не могла с уверенностью сказать где ей сейчас было бы спокойнее. В спальне Мэри или рядом с этой женщиной.

- Хорошо. Расскажите про эту квартиру: прошлые жильцы, кто был собственником до Вас, план застройки, если такой есть.

- До Мэри тут была молодая семейная пара. Прожили они примерно год, а потом съехали в квартиру попросторней, хотели завести ребенка и требовалось места побольше. Перед ними тоже семьянины, но шумные, около полугода пробыли и тоже съехали. Рада была, что оставили порядок в квартире и плату за нее. Удивительно, на самом деле, у них вечно кто-то не работал, либо оба дома просиживали штаны. А потом... Точнее перед - задумалась Сара вспоминая - Да, въезжал юноша, студент. Но я его почти не видела, он вечно пропадал где-то. Решила тогда что платит и ладно. Первыми жильцами была пара подружек. Постоянно закатывали вечеринки. Долго мне тогда пришлось ремонтировать. Больше жильцов у меня не было. Купила давно, думала буду жить здесь, но потом мне нужно было ухаживать за отцом, он заболел. Собственник был один- я, эта квартира новой застройки. Всему дому около десяти лет, если память не изменяет. А план да, у меня есть в договоре.

На этих словах женщина закопошилась у себя в сумочке, вываливая на стол ее содержимое. Вкупе со связками ключей, небольшой косметичкой, посыпались недоеденные батончики, какие-то чеки, плоскогубцы, книга, калькулятор, пока наконец не выползла объемная синяя папка с бумагами. Глухо шлепнувшись на столешницу, она шустро зашелестела под пальцами хозяйки.

- Вот. Нашла. - Победоносно улыбнулась Сара, протягивая женщине пустой бланк договора.

Та равнодушно пролетела глазами по всему договору, приземлившись взглядом на приложении: плане квартиры. Впрочем, недолго. Мельком посмотрев, она передала листы своему напарнику, который с интересом начал изучать, кажется, каждую строчку.

- Мисс Кросс. Спасибо, нам потребуются ключи для доступа в квартиру и информация, как можно будет связаться. Наш адрес и телефон указаны здесь. - Ищейка протянула ей небольшую белую бумажку, на которой самым базовым шрифтом была нанесен текст. Женщина наконец проявила хоть какую-то эмоцию и тускло улыбнулась - Лицензия и номер тоже. Можете уточнить в полицейском участке.

Саре от этой улыбки легче не стало. Ощущение сложилось такое, будто ей влезли в голову и озвучили ещё не сформированные до конца мысли.

- Хорошо, да, вот мой номер, - немного помявшись Сара достала свою визитку. На приятной бархатистой бумаге витиевато, тиснением были расположены серебристые надписи на фоне окна с цветком. - Ключи на комоде. Ими пользовалась Мэри. Я чем-то еще могу помочь?

- Нет, дальше мы сами.

Уже на пороге Сара обернулась:

- С Мэри все будет в порядке?

Женщина начала выуживать что-то из кармана куртки, но остановилась. В руках ее блеснула зажигалка.

- К сожалению, пока не могу этого утверждать. Но сделаем все возможное.

Сара кивнула и добавила:

- Пожалуйста, не курите в квартире.

***

Духота никак не желала отступить. Включенный на полную мощность вентилятор, дребезжа от надрыва, силился помочь Саре, но лопасти словно вязли в спертом воздухе. Женщина откинула легкое покрывало и вздохнув посмотрела в потолок. Уже почти час она ворочалась, пытаясь уснуть. События дня никак не шли из головы. Выпитая бутылка вина не прогнала из головы увиденное. Тогда она просто оцепенела на пороге комнаты Мэри. Наверно об этом спрашивала та женщина. Никакой эйфории или воодушевления точно не было, значит, на все вопросы Сара ответила правдиво.

За окном глухо заворчал гром. По подоконнику зашагали первые капли бури. Комнату на секунду осветила вспышка молнии.

Сара резко села на кровати, заприметив в углу то, чего там точно не должно было быть. Дрожащими руками нащупав телефон около подушки, она, не отрывая взгляда от глубокой темноты за стулом с одеждой, нажала на кнопку разблокировки. Экранный свет ударил по глазам, заставив Сару моргнуть. Она спешно нашла фонарик и посветила в угол.

За стулом, на котором висела повседневная одежда, ничего не было. Пустой угол квартиры.

Сглотнув, Сара встала с кровати и на ватных ногах прошла до выключателя. Щелчок и теплый свет заполнил пространство. Никого не было. Только Сара, ее спальня и бешено колотящееся сердце.

Оглянувшись она вспомнила про настольную лампу и, недолго думая, поставила ее поближе к кровати.

Поменяв источники света, женщина снова легла в кровать. Искоса поглядывая в тревожащий ее угол, она постаралась закрыть глаза и подумать о загородном доме, цветах, которые бы посадила в саду, о том, как будет там жить.

Треск грома заставил ее раскрыть глаза. Лампа тихо застрекотала, мигнула и погасла. Комната погрузилась в темноту. Сара лежала спиной к углу, с широко раскрытыми глазами. Все ее чувства обострились. За окном не на шутку разошелся ливень. Лопасти вентилятора свободно разрезали воздух.

"Тут никого нет. Только я и моя комната"

***

- Когда я позвонил… Она мне… Не ответила- скрипя сипел пожилой мужчина, мутным взглядом рассматривая что-то у себя в мыслях.-...Потом, позвонил ещё раз. Не ответила. Я позвонил ещё… Гудки. А потом пришли вы.

Мужчина сидел в кресле, его узловатые руки покоились на укрытых пледом коленях. Женщина, сидевшая рядом внимательно изучала его. Молодой человек скучающе разглядывал чайный сервиз.

- Сара оставила Ваш контакт на случай, если с ней не удастся связаться. Вы понимаете, что я говорю?

Мужчина не ответил. Поднял голову, выплыл из своих дум. Посмотрел на женщину в кожаной куртке.

- Я, конечно, с трудом. Говорю. Но соображаю…похлеще Вашего.

Эта длинная и быстрая фраза, видимо была пиком его сил. Он снова погрузился в целительные мысли где-то глубоко внутри себя.

Женщина усмехнулась.

- Мистер Кросс. Если потребуется помощь, позвоните вот по этому номеру. Мой напарник сразу приедет.- Молодой человек, удивленный своей новой должностью, вскинул брови и оторвался от созерцания фарфора. - Обещать не будем, но сделаем все, что в наших силах.

- Договорились… - Вздохнул мужчина.

Домработница наблюдала как молодые люди начали выходить из дома. Она поспешила им навстречу, прежде, чем поняла, что хочет спросить.

- П-простите, вы же ищейки? - Запинаясь, начала Моника. Две пары глаз повернулись к ней и начали внимательно изучать. Одни, словно сканируя, вторые дружелюбно вглядывались в черты лица. - Мисс Кросс столкнулась с потусторонним?

Ищейки переглянулись. Мужчина вскинул брови, женщина слегка поджала губы. Это было многословней любого ответа. Моника не понаслышке знала, что этих людей просто так не вызывают. По ее спине пробежал холодок. Она знала, едва только войдя в дом мистера Кросса, что здесь что-то неладное. В ее семье было достаточно гадалок, колдунов и шаманов, чтобы она была больше осведомлена о потусторонних, чем ее сверстники и люди вокруг. Иногда Моника хотела, чтобы все же меньше.

- Разрешите, я поговорю с вами потом, здесь недалеко есть закусочная, “Бат и Ко” я буду там через пару часов, только помогу мистеру Кроссу подготовиться ко сну.- Почти зашептала Моника, нервно поправляя свои тугие кудри.

- Если Вы хотите поговорить о членах семьи Кросс и у Вас есть информация, то можете сказать ее здесь?- Скорее попросила, нежели спросила женщина, прищурив глаза.

Моника бросила быстрый взгляд на комнату своего подопечного. Сглотнув, она твердо посмотрела в глаза женщины

- Нет, думаю лучше мне сейчас не отвлекаться от своих обязанностей. Пожалуйста, буду ждать вас там.

***

Звуки засыпающего кафе превращались в монотонную мелодию. Бариста промывал кофейную машину. Официанты позвякивали столовыми приборами, распределяя их по местам. Уборщица шлепала тряпку на пол и недовольно поглядывала на двух засидевшихся гостей. Звякнул колокольчик входной двери. Быстро оглянувшись, девушка, у которой под плащом проглядывал не снятый после смены фартук, спешно засеменила в сторону парочки.

- Простите, что опоздала.

- Ничего страшного. - Улыбнулся мужчина. - Вы нам хотели о чем-то рассказать?

- Да. Дело в том что…

- Кухня уже закрыта, можем предложить только закуски - перебила домработницу подошедшая официантка, старающаяся быть вежливой. Девушка, оторопела и растерянно посмотрела на нее.

- Черный чай с чабрецом, будьте добры - ответила за Монику женщина.

Получив заказ, официантка поспешила удалиться, пока гости не надумали заказать что-то еще.

- Спасибо. - Моника не хотела знать о том, как ищейка узнала о ее предпочтениях и старалась думать о том, что это простое совпадение. - Я хотела сказать что, в моей семье, принято в некотором роде, ну, общаться с потусторонними. Моя тетка по маминой линии учила меня чувствовать их. Понимаете?

Не дождавшись ответа, она затеребила подол фартука и опустила взгляд в пол.

- Так вот, когда мисс Кросс устроила меня ухаживать за ее отцом, с первого дня у меня было плохое предчувствие. Словно его гложет что-то

- Но Вы не ушли. - Сухо вставила женщина, вертя в руках кружку кофе.

- Да, верно. Помимо гнетущего ощущения, знаете, когда уже почти умирает надежда, было что-то еще. Да, конечно больной человек, который даже не пытается бороться с недугом, невольно окутывает себя такими чувствами, но. Было что-то еще.

- Ваш чай - брякнула на стол чашки официантка. На этот раз она не спешила уходить. Возможно, услышала обрывки разговора.

- Спасибо - улыбнулась женщина любопытной. Посмотрев на нее, официантка поняла, что не так уж ей интересно что тут происходит и поспешила вновь удалиться.

- Что-то еще? Опишите, пожалуйста, думаю, нам это может помочь - продолжил мужчина. Его напарница медленно стерла с лица свой оскал и вернулась к изучению домработницы.

- Вы же понимаете о чем я? - Уперла Моника свой взгляд в женщину. - О том воодушевлении, словно давно не видел человека и наконец встретил.

- Да. Понимаю. - Коротко ответила женщина.

- Может ли быть, что мистер Кросс намеренно призвал…

- Маловероятно. - Оборвала домработницу ищейка. - Если это все, что Вы хотели сообщить, то мы пойдем.

- Нет, не все. - Понизила голос Моника. - Она приходит, когда ее шаги не слышно.

***

Небольшая квартира была наполнена застоявшимся воздухом. Поворот ключа в скважине звонко оповестил о возвращении жильца. Щелчок выключателя и мягкий свет заполнил пространство. Моника скинула туфли и, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, тихо вздохнула. Это явно не та работа, которая была ее целью. И будет хорошо, если и ее не лишится.

Моника открыла окно в спальне. Чувство тревоги за свое будущее не покидало ее. Не отступило оно после душа. Не ушло и после вечернего перекуса из заветренной колбасы и чуть подсохшего сыра.

Развалившись в кресле перед телевизором, девушка лениво начала переключать каналы, пока не нашла меланхоличную мелодраму, под стать настроению. Разговор с ищейками не шел из головы также, как из нее не хотели уходить мысли о том, что жизнь проходит мимо. Моника почти не думала о чем говорила. Говорила откровенно, о чувствах. Это было приятно. Мало кто из ее знакомых не ухмылялся криво и снисходительно не смотрел после таких заявлений.

На кухне хлопнула форточка. Поднимался ветер. По шее девушки пробежал озноб. Она выключила звук у телевизора и едва слышно ступая, пошла к источнику звука.

Полосы света из комнаты криво ложились на табуреты, стол, уголком выцепляли подоконник, от которого парусом развивались шторы. Моника замерла. На улице утробно начинал рычать гром.

Подхваченная волной страха, девушка кинулась к форточке и закрыла ее. Бросилась в спальню, захлопнула окно. Замерла. Казалось, в квартире не осталось звуков кроме ее дыхания. На экране телевизора яркие картинки сменялись одна за другой. За окном сверкнула молния, отбросив тень от окна.

Тень, которой там быть не должно.

Моника медленно, стараясь не дышать и тем более не смотреть туда, где видела силуэт, пятясь начала отступать. Она вся сосредоточилась на том, чтобы ее шаги не издавали даже шорох. Иначе, это заглушит ее шаги.

Хотелось закричать. Хотелось прервать эту звенящую тишину. Нельзя. Моника уже почти вышла в прихожую. Взгляд ее был устремлен в пол. Еще несколько шагов и будет дверь. Нога задела брошенную у порога туфлю.

Моника, не помня себя, резко обернулась к двери, два поворота замка, распахнула ее, она уже ощущала на спине дыхание и воодушевление потустороннего, босые ноги зашлепали по плитке подъезда. Едва она выскочила на лестничный пролет, как врезалась носом в грудь мужчины. От страха она заколотила руками, закричала, чтобы тот ее пропустил, но ее лишь крепче сжали за плечи. Сбоку пронеслась какая-то тень, девушка интуитивно зажмурила глаза и сжалась.

- Моника, успокойтесь, мы поможем - прогудел мягкий голос.

Моника подняла взгляд и увидела одного из ищеек, с которыми общалась в кафе. Сердце продолжало бешено колотиться, ком подобрался к горлу, ноги стали почти ватными и, если бы ее не поддерживали, она бы так и рухнула на лестнице.

Она дрожала как осиновый лист и вцепилась в этого мужчину так, словно тот был последним оплотом всего человечества. Казалось, прошла целая вечность, пока на этаже звонко не откинулась крышка зажигалки и не чирикнуло кремниевое колесико.

- Здесь закончили.

***

-Вам подойдёт чек?- Устало спросила Сара, силясь держать глаза открытыми. Последний бокал, а может и два явно были лишними и женщина старалась, если уж не сидеть ровно, то хотя бы держать ищеек в поле зрения.

-Лучше наличными. - Улыбнулась женщина. Хозяйка скосила на нее взгляд и снова вернула его на более приятного юношу.

- Сейчас вернусь.- Тяжело поднявшись Сара удалилась к себе в спальню и зашуршала в комоде. Вернувшись к ним, она решилась спросить:

-Вы уверены, что такого не повторится? -все же решилась спросить Сара, недоверчиво протягивая хрустящие купюры молодому человеку.

- Уверены.

- И я со временем перестану это видеть?

- Примите половину перед сном, вторую в обед следующего дня- заученно проговорила женщина, протягивая Саре небольшую ампулу. - Она без вкуса, можете добавить ее себе в… Напитки.

Хозяйка покрылась лёгким румянцем, понимая, что помимо внешнего вида, ее, вероятно, выдавало лёгкое амбре прошедшего вечера.

- Мэри тоже нужно это принять?

- С ней мы уже пообщались. Первое время вам лучше не встречаться. Эмоции и воспоминания увиденного поблекнут и тогда не останутся в памяти такими яркими.

- Простите, просто сложно представить, чтобы такое забылось. - Сара невольно вздрогнула, вспоминая следы рук на стенах и сотни повешенных, безобразных кукол похожих на Мэри в ее спальне.

- Мэри в порядке. Если возникнут вопросы, наш контакт у Вас есть. Всего доброго. - Безразлично прогудела женщина и направилась к выходу. Молодой человек улыбнулся, подмигнул и направился вслед за ней.

Моника ждала на крыльце многоквартирного дома и вертела в руках железную зажигалку ищейки, иногда откидывая и захлопывая крышку. Когда входная дверь тихо скрипнула, Моника вздрогнула и обернулась.

- Она не вспомнила? - Тихо спросила бывшая домработница у женщины. Та отрицательно покачала головой.

- Воспоминания не вернулись. Вам же лучше. Сможете спокойно покинуть этот мир, а Моника продолжит жить дальше.

Девушка поджала губы.

- Я не хотела, чтобы это произошло.

- Вы ни в чем не виноваты - улыбнулся мужчина, протягивая ей полученные от Сары купюры. - Тут Вам хватит на первое время. - Когда Моника отрицательно закачала головой, он впихнул ей деньги в руку и настоял. -Пожалуйста, мы не примем отказа.

- Если бы я знала…

- Это ключевое - оборвала ее готовую начаться тираду женщина, чиркая спичкой и закуривая сигарету. - Вы не знали. Более того, Вы не могли знать.

- Что меня ждет? - Почти прошептала домработница.

- Что именно? - Сощурила глаза женщина - Мы уже обговорили Вашу судьбу.

Моника старалась не дышать сигаретным дымом, но часть попала в нос и она закашлялась от сильного и едкого запаха.

- Спасибо вам за помощь. - Выдавила из себя девушка.

- Я провожу. - Сказала женщина и направилась на остановку неподалеку.

Нужный маршрут не заставил себя ждать. Подъехавший автобус распахнул двери, Моника нерешительно обернулась. Женщина не сводила с нее взгляда и выдохнула в сторону сизое облако. До Моники долетел тяжелый и обволакивающий запах плюмерии.

Сара, вышедшая чтобы догнать ищеек и все же расспросить о произошедшем, наблюдала за тем, как домработница с остекленевшими глазами рефлекторно поднимается по ступеням автобуса. Из ее ослабевшей руки, блеснув, выпала зажигалка. Женщина ловко подхватила ее и спрятала в свой карман. Вернувшись, та выудила ключи и недалеко припаркованный старый форд приветственно пикнул. Сара вжалась в стену крыльца, стараясь скрыться за почтовыми ящиками.

- Ты же говорила ей что Мистер Кросс не мог этого сделать

- Я говорила что это маловероятно. Разные вещи. Помимо этого не хотела напугать раньше времени, если это так.

- Как думаешь, она сможет еще раз попасть в мир людей? - Направляясь к машине спросил мужчина.

- Сомневаюсь. Мистер Кросс больше не выдержит для материализации еще одного такого потустороннего. Даже если узнает как это делается.

Женщина на какое-то время, не удовлетворенная звуком двигателя, открыла капот и что-то внимательно изучала.

- Не думал что тоска может так. Хм, раздвоиться и вселиться в человека?

- В человеке жила не только тоска, но и хорошие воспоминания о своей второй, умершей дочке, вот и разделение двух сильных эмоций. Да и Моника была отличным проводником.

- Как-то давно ты упоминала, что я в процессе могу породить парочку телесных. Это тот случай? - спросил молодой человек.

- Он самый.

- Хм. Правильно ли понимаю что Мэри была целью, потому что, ну, "темная" личность сестры приревновала?

- Начинаешь схватывать, Ватсон.

Послышался стук крышки капота и захлопывания дверец.

Сара, не выдававшая своего присутствия, почти не дыша, слушала ищеек, пока те не уехали. Когда их машина скрылась за поворотом, она дрожащими руками набрала отца.

- Пап? У меня была сестра?

Ребенок

— Как думаешь, — прервала тишину Лорейн — Морей знает, что делает?

— С чего бы ему не знать. — Прогудел Эндрю, не отводя бинокля.

— Ну просто, ничего не хочу сказать, я люблю его и уважаю, все такое. Но мне кажется, он поздно спохватился о том, что Несси и гончую нужно разделить.

— Спорно. — Отозвался Эд — вполне могло быть и так, что лет пять — семь назад, она бы этого не перенесла. Тем более сейчас она и сама может за себя постоять.

— Просто, как мне сказала Мелания, это весьма и весьма сомнительное предприятие.

— С каких пор ты прислушиваешься к мнению Бенедиктов? — Усмехнулся Эндрю, наконец посмотрев на свою скучающую, в салоне автомобиля, жену.

— Мы немного поладили после той ситуации с придурком Талами.

Впоследствии их совместной работы по поиску неизвестного, разрывающего пространство ради, как выяснилось, наживы и «легких денег», конфликты между семьями сильно сбавили обороты. Все понимали что времена, менялись, Агвайл Талами был далеко не последним человеком, решившим что ниша ищеек-это лишь изгнание домовых и безобидных духов начинающаяся на невнятном бормотании и заканчивающаяся закатывании глаз. Быть друг с другом еще и на ножах стало попросту небезопасно. Пугало то, с какой легкостью непосвященный человек мог найти знания, которые ищейки, в прошлом, добывали порой ценой жизни.

— У них что, есть какие-то тайные сведения об этом?

— Вообще, Несси не такой уж исключительный случай.- Хитро прищурилась Лори, забирая бинокль и наводя его на резкость.

— Ты говоришь, это, на минуточку, тому у кого в семье буквально в томах хранят историю — улыбнулся Эд.

— Что же тогда спрашиваешь.

Эда уже начинала раздражать, впрочем, как и всех, ситуация с Нарциссой. Сотни раз хождение вокруг да около и по одной и той же информации, кого угодно со временем сведет с ума:

— Ну, потому что все случаи которые были до Несс — кончались плачевно. Кого-то поглощала гончая, кто-то сходил с ума. Ну и самое очевидное, что происходило регулярно — человек умирал, гончая начинала мстить всей его линии тоже. В общем, как обычно. И если Морей нашел способ как можно этого избежать, лучшее время-это сейчас.

— Ты так говоришь, словно я не читала этого.

— Ты так спрашиваешь, будто мы читали разное. — Эд шумно выдохнул и нахмурил брови. Лорейн поджала губы, чтобы не ответить резко и сгоряча. — К слову, кулон, нож, трость, подставь нужное — тоже не панацея. Твой отчим, сколько предостережений, но нет же… — Эд запнулся, мельком глянув на жену. Он саданул сгоряча и по больной теме. Она медленно отвела бинокль и повернулась к мужу, ожидая продолжения. Эндрю, поняв что ляпнул лишнего, осекся, однако упрямо протянул — … Он ведь пострадал от кулона.

— Да. — Коротко бросила Лорейн, и вернулась к наблюдению за домом на окраине. — Только кулон все же был ни при чем. И ты это знаешь, иначе не дал бы мне его носить. Если только не хотел от меня избавиться.

Мужчина, в протесте, резко вдохнул, но решил не продолжать размолвку. Они на время замолчали. Лори потянулась к упаковке с крекерами и начала ими хрустеть, пытаясь высмотреть в окнах дома шевеление.

— Эд. — Лорейн заметила силуэты в доме и взволнованно захлопала мужу по ноге. Он без лишних слов вытащил из бардачка револьвер, передавая его жене и кряхтя выбрался из кузова.

— Ты как старый дед — прокомментировала женщина, тоже выходя из их машины.

— Не молодеем — пробубнил Эндрю, двигаясь к крыльцу. Женщина, взводя курок, начала обходить дом направляясь к черному ходу. Дождавшись, когда ее муж скроется за углом, она поспешила к двери и, прислонившись к косяку, начала прислушиваться. Послышался стук и голос Эндрю. Лорейн мягко обхватила дверную ручку и повернула ее, пока Эд пытался добиться ответа от дома. Жильцов, давно не было, а вот их призраки не спешили покидать облюбованную обитель, чем мешали их родственникам вселится сюда. Такое было изначальное мнение. Но пара дней наблюдений и стало понятно — дело не только в призраках стариков.

Приоткрыв дверь, она заглянула в щель и ожидаемо ничего не увидела. Скользнув внутрь, она тихо притворила за собой дверь. Быстро наклонившись и положив два камешка по углам порога, она поднялась и прошлась вдоль стены, высматривая опасность.

— Прошу прощения, но я вынужден зайти. — Приглушенно прозвучал голос Эндрю снаружи. Выглянув в гостиную, Лорейн увидела силуэт мужа за занавешенным окном двери. Мужчина начал возиться с замком и появились две души. Они, подрагивая, витали около окон, обеспокоенные внезапным проникновением незваного гостя.

Лорейн очередной раз поймала себя на мысли, как же не хватало ей кулона. Имея зыбкую, но связь с потусторонним миром благодаря ему, она могла отдаленно, но понимать и слышать, о чем эти бестелесные потусторонние могли говорить. Учитывая, что это духи, бывшие при жизни людьми, говорить они между собой точно могли. Пока она думала как ей поступить, потому что судя по всему, враждебными потусторонние не были, сверху послышался грохот.

Это отвлекло всех участников действия. Лорейн сразу пригнулась, не сводя взгляда с призраков, Эндрю не стал церемониться с замком и парой жестких ударов выбил хлипкую дверь, а потусторонние замельтешили и скрылись из виду.

— Лори! — Обеспокоенно позвал Эд, судорожно оглядываясь.

— Я в порядке — отозвалась Лори, поднимаясь и выходя к нему.

— Что произошло?

— Без понятия, — протянула женщина, направляя свой пистолет на лестницу — но это не я и не старики. А дверь зачем выбил?

— Ключ заклинило — ответил Эд и первым пошел на второй этаж.

— Подожди — шепнула она и быстро положила около входной двери еще два камешка, закрывая ее.

Эндрю дождался свою жену и продолжил подниматься. Со второго этажа послышался тихий разговор.

-Я одна это слышу? — Все так же тихо спросила Лорейн. Вместо ответа Эд покачал головой: «Нет, не одна.»

Поднявшись, голос стал слышаться отчетливей. Это был словно односторонний разговор. Слышались вопросы, но ответа на них не было. Определив источник, супружеская пара двинулась вглубь коридора. Пройдя мимо открытого чердака, они поняли, что проникнувший, помимо них, в дом точно имел телесное воплощение. Пара ступеней были переломлены. Кажется эту лестницу давно хотели починить, но не успели.

-… Но вам нужно уйти, здесь, в этом мире, оставаться нет смысла. — Наконец удалось разобрать голос в одной из комнат. Не услышав ответа, монолог продолжился — Да, но тогда вас могут настигнуть большие проблемы. В этом доме помимо вас есть еще…

Лорейн переглянулась с Эндрю. Голос был знакомым. А, судя по тому, как Эд поджал губы и прикрыл глаза, он тоже его узнал. Лорейн с легким щелчком вернула курок обратно и убрала револьвер за пояс. Прокравшись к двери, она начала слушать дальше.

— Нет, я не хочу вас окончательно уничтожить. Просто хочу помочь уйти мирно и дальше… Какие еще двое? — Удивленно протянула девушка. — Черт — тихо прошипела она и, судя по скрипнувшим пружинам кровати, подскочила на выход. Распахнув дверь, она нос к носу столкнулась с недовольным лицом дяди Эда.

— Нарцисса. Объяснись, пожалуйста. — Сухо бросил он. Худосочная девушка, оглянувшись и увидев Лорейн, посмотрела на нее с мольбой.

-Я тебе сейчас не защитник — с усмешкой добавила Лорейн, прислонившись к стене.

-Я, ну… Просто — замялась девушка, нервно убирая выпавшие из хвоста черные пряди, за ухо. — Они не хотели, им страшно, вот и, а я хотела помочь. Это не они тут заблудшие, в смысле заблудшие, но не вредили никому, и тут недопонимание, поэтому…

— Морей знает? — Прервал ее Эндрю убрав пистолет и скрестив руки на груди.

— Нет. — Потупилась девушка.

— Сбежала? — Ухмыльнулась тетя.

— Да. — Залилась краской Нарцисса.

— Ладно, закончим и поговорим об этом потом, юная леди. — Прогудел Эд и кивнул на комнату — Там? Просто проводить? — Девушка кивнула и зашла обратно в комнату. Лорейн довольно отметила, что призывный круг ее племянница начертила идеально, привязав и обезопасив от любого воздействия две потерянные души. Пожилая пара, приобретя более привычный человеческий вид, взявшись за руки, со страхом смотрели на вошедших. Мужчина в очках, прикрыл свою хрупкую жену и с вызовом поглядывал на Эндрю. Женщина, в кухонном фартуке, крепко взяв его за руку, обеспокоенно смотрела на Лорейн.

— Но только они пока не готовы. Говорят, здесь еще кто-то есть. Они хотят обезопасить родню, я пыталась сказать, что у них не получится, но не слушают.

Эндрю нахмурился. Все знали, что отправить насильно, когда души сами того не хотели и более того, понимали, что с ними хотят делать, равносильно пустой работе. Вернутся в ближайшее время, только уже разозленные.

— Так нам сначала нужно разобраться с другим заблудшим. — Подытожил Эд. — Ты обнаружила его? — Обратился он к племяннице. Та задумчиво покачала головой. Эндрю сообразил, что если они все не распознали присутствие еще одного, то это был не самый простой парень. Достав из внутреннего кармана пиджака пару перстней, он надел их и вновь вытащил пистолет. Лорейн тоже взяла револьвер в руки

Пожилая пара зашевелилась и их безмолвные губы явно о чем-то повествовали.

— Нет, мы хотим помочь — тут же ответила Нарцисса — Вы ведь знаете как он выглядит?

Судя по тому, как округлялись глаза девушки, выглядел тип из потустороннего не презентабельно. Повернувшись к тете, она тихо озвучила:

— Это их внук. Его убили.

Лорейн замерла, а Эндрю тихо выругался. Нарцисса резко дернулась, словно услышала какой-то громкий звук и пулей вылетела из комнаты.

— Несс! — Крикнула Лорейн, бросаясь вдогонку. Не успели они с Эндрю оказаться в коридоре, как мимо них пронеслась зловонная серая масса, взлетая куда-то на чердак. Вслед за ней, черной молнией, последовала еще одна сущность. Послышался грохот и скрежещущий вой. Перескакивая через сломанные ступени, Эндрю моментально взобрался наверх

— НЕТ! — Громыхнуло с чердака. Когда Лорейн поднялась, она увидела, как Эд тяжело поднимается из груды битой мебели. В противоположном углу Нарцисса, обхватив руками потустороннего, пыталась его удержать.

— Его душа истлела! Несс, не дури! Не поможешь! — Проорал Эндрю, бросаясь к ней. Лорейн кинулась к этому комку и достав мел начала очерчивать пол вокруг них.

— Несс — это уже не поправимо!

— Она может попробовать! Пожалуйста! — С трудом выкрикнула девушка, кривясь от борьбы с потусторонним. Места, где она держала вырывающегося, дымились и пылали. Эндрю в растерянности остановился. Он окаменел, не сводя взгляда, но все говорило о том, что он заряжен как пружина, готовый в любой момент действовать. Лорейн дочертила круг и начала навешивать на него руны, укрепляя барьер.

Нарцисса вскрикнула, когда потусторонний, извернувшись, впился бесформенными клыками в ее хребет. Девушка взвыла не своим голосом, ее окутал серый дым, и она невольно отпустила пленника. Эндрю вскинул пистолет, но не выстрелил, боясь промахнуться в этом месиве. Силясь сбежать, истлевшая душа билась о невидимые стены, все больше приобретая очертания будущей гончей.

Лорейн, увидев преобразование, торопливей начала накидывать руны, понимая, что метаморфозы идут быстрее, чем она успевает рисовать символы на полу. Невидимая клетка сдерживала уже не только душу ребенка, так и не сумевшего обрести покой, но и яростно бушующую в ней Нарциссу, а вернее ту сущность, с которой она делила свою жизнь. Вой и скрежет клыков разносился по чердаку. Эндрю опустил пистолет, понимая, что сейчас бессмысленно пытаться что-либо сделать. Синее свечение из груди гончей Нарциссы вспышками озарялось каждый раз, когда та дотягивалась зубами до духа. Ускользая из лап, он вился вокруг, уже не пытаясь сбежать, но неистово нападая, будучи загнанным в угол зверем.

Пальцы Лорейн уже касались пола, силясь удержать кусочек мела, так беспощадно таявший с каждой чертой. Она успела найти в кармане новый стержень, но осколки старого окончательно раскрошились, не доведя до конца руну.

Весь чердак содрогнулся от очередного удара двух сущностей и зловонное облако вылетело из ослабевшего на миг барьера. Словно в замедленной съемке Лорейн видела, как потусторонний летит на Эндрю. Эд не успеет отпрыгнуть. Не успеет выстрелить. Не успеет.

В глазах потемнело от мелькнувшей тени. Эндрю упал. Гончая Несс вспыхнула белесым светом, сомкнув челюсти на дымной, почти сформированной шее потустороннего. Душа ребенка окончательно покинула мир, оставив после себя только едкий дым.

Дым, клубясь, открыл белесые, ничего не видящие, наполненные отчаянием и злобой глаза. Глаза, обрамленные выжженными веками, которые не смогут сомкнуться в покое. Глаза, которые не смогут найти своего мучителя. Глаза новой гончей.

Она медленно повернула свою морду к лежавшему Эндрю. Со свистом втянула в себя воздух. Не получив ответа, гончая испарилась. Все затихло. Лишь хрипы Нарциссы, не успевшей вновь вернуться в свое тело, разносились по чердаку. Лорейн не сразу смогла подняться на ставших ватными ногах. Ковыляя, она приблизилась к мужу. Он неподвижно лежал ничком.

— Эд… — Севшим голосом позвала Лорейн, наклоняясь к нему — Эдди…

Она дрожащей рукой дотронулась до его плеча и слегка потормошила.

В ответ Эд приподнял бровь и приоткрыл один глаз:

— Ушла?

— Эд! Ненавижу тебя! — Вскрикнула Лори, понимая, что дрожит как осиновый лист от пережитых эмоций. — Вставай! — Она ударила его по спине, не в силах даже сжать пальцы в кулак и едва сдерживая нервную улыбку. Эндрю поднялся, потирая ушибленный лоб и поцеловал Лорейн в щеку.

— Несс. Ты как? — Обратился он к Нарциссе. Она, тяжело дыша, сидела на коленях нещадно потирая закрытые глаза.

— Нормально. — Буркнули ему в ответ.

— Нарцисса, ты чем думала? Понимаешь, чем могла закончиться твоя выходка, Морей что, не донес до тебя, о необратимости? — Жёстко отчитала Лорейн. Нарцисса ничего не сказала, только поднялась и пригладив челку, чтобы прикрыть лицо, начала спускаться.

— Нарцисса! — Крикнула Лорейн вслед подростку

— Видимо нет. — Подытожил Эндрю, окончательно вставая и отряхивая одежду.

— А ты почему пошел на поводу? А что, если бы Несс не успела тебя оттолкнуть? — Запричитала она.

— Лори, ты же сама была не против. Иначе, — кивнул он на усеянный рунами круг- чертила бы вовсе не барьер.

Она поджала губы, понимая что муж прав. Ей было неприятно признавать, как легко перечеркнула свой многолетний опыт наивной ребяческой надеждой. Ведь ей даже не потребовались доводы, она легко доверилась подростку, просто потому что тот намекнул о возможности спасти душу. О возможности, которую Лорейн сама постоянно искала и которой, она знала, не было. Более того, это могло обернуться плачевными последствиями. Дрожь невольно пробежала по спине женщины, когда вновь в памяти проигрался Эндрю, неподвижно лежавшего на полу.

— Нет смысла срываться на Несс. Сами те еще дураки. — Тихо добавил Эндрю.

— Если бы она не сбежала из дома, потакая своим прихотям…

— То что? Лори, тут была новоявленная гончая. И что-то мне подсказывает, мы бы не отделались шишкой на лбу и исписанным мелком.

Лорейн хотела возразить, но посмотрев в серьезные глаза мужа, осеклась. Как бы она сейчас не злилась на свою племянницу, в том, что случилось, виноваты все они в равной степени. Это раздражало и досадой впивались в голову Лорейн. Нахмурившись, она начала спускаться с чердака.

Готовя гневную тираду, Лорейн решительно подошла к двери, где они оставили души родителей. Она была закрыта. Уже взяв за ручку, женщина остановилась, услышав прерывистый, тихий голос:

-… Простите, я пыталась — последние слова были словно проглочены.- Вам нужно уходить.

Тишина. Чтобы разобрать речь, Лорейн прижалась ухом к двери:

— Нет. Его там не будет- прошептали в комнате.

Лорейн отпустила ручку и отошла от комнаты. Когда спустился Эндрю, и вопросительно посмотрел на жену, он грустно вздохнул и взяв ее за плечи, повел к лестнице на первый этаж.

— Но Эндрю, она ведь ребенок. — Запротестовала Лори.

— Она сама справится.

— В ее состоянии, я не уверена. — Эд прервал ее:

— Она должна справится. Иначе все не имело смысла. Подождем ее внизу. Если с гончей совладала, духов упокоить ей не проблема.

— А территориальность работы? Это же негласное правило. — Применила последний, пустой козырь перед неумолимостью мужа Лорейн. Все раздражение и досада улетучились и ей совершенно не хотелось оставлять племянницу одну.

— Уже давно не аргумент. К тому же она Блэквуд. И это территория Блэквудов, не Донованн. Позволь ей самой разобраться со своим вторым «я». В конце концов, если план Морея не сработает, с этим жить ей, а не ему или тебе.

Старые страницы

Протяжный гудок клаксона за окном выдернул юношу из дремы. Он подскочил, не сразу сообразив что зашуршало под носом, пока не понял, что это был прилипший к щеке лист бумаги. Он вяло стащил его с лица и по чуть смазанным буквам понял что типографская краска, вероятно, отпечаталась под глазом. Потянувшись на скрипнувшем стуле, молодой человек зевнул и обвел взглядом свою каморку. Солнце настойчиво пробивалось сквозь давно не стиранные и некогда белые шторы. Летний ветер помогал иногда проникать свету, колыхая оконную ткань своими порывами. Пара исписанных листов, шурша, сбежали со стола и осыпались на пол.

Юноша, окончательно просыпаясь, еще некоторое время посидел на стуле и последний раз зевнув, пошел к выходу. Как только провисшая деревянная дверь с мутным стеклом была открыта, молодого человека едва не сбила с ног небольшая ватага беспризорников, шумно пронесшаяся мимо.

— Значит, миссис Тодд уже на работе. — Приятная женщина сорока лет была секретарем в соседнем офисе своего же мужа и постоянно брала на работу мальчишек. У нее всегда можно было угоститься кружкой кофе и домашней выпечкой. Потерев глаза юноша мысленно уже витал вокруг не своего завтрака, но направился вниз, на первый этаж, к таксофону. Вчера он засиделся над своими исследованиями и не отзвонился своему приятелю Ори с находкой. Обсудить было что. По пути и на лестнице ему то и дело попадались работники и жители этого здания. В одном коридоре скворчала разогретая сковорода с жирными ломтями бекона, в другом играла музыка из отремонтированного патефона: хрипло, надрывно, едва не скуля она выдавала модный джаз.

Выудив из кармана пачку сигарет молодой человек закурил, возвращая упавшую за ночь подтяжку брюк на место. Проверил что телефонный аппарат на первом этаже все еще не отремонтирован и наконец вышел из кирпичного здания. Он прищурился от яркого света и пожалел что не захватил свою кепку со стола. Солнце палило нещадно. Пройдя половину квартала блеснула знакомая будка. Пошерудив еще по карманам, он выкинул окурок, скопившийся мусор и выудил наконец пару завалявшихся жетонов. Дождавшись пока ему ответит телефонистка, назвал код и терпеливо ожидал ответа, отмахиваясь от мухи у лица. В надежде, что назойливое насекомое станет меньше докучать, снова закурил.

— Алло — сонно прохрипели на том конце провода- кого надо?

— Ори, привет дружище, забыл вчера тебе сообщить кое-что, сможешь приехать? Поверь, тебе понравится.

— А, Рей, это ты. Который час?

— Черт его разберет, не посмотрел, но наверно уже почти полдень. Сам только проснулся. — Рею удалось шмякнуть муху о стекло и та вяло начала биться в дюйме от открытой дверцы.

— Опять вырубился у себя в конторе? Что-то важное или можно проснуться?

— Боюсь что у тебя не выйдет построить глазки той девице в кафе.

В трубке повисла тишина. Орион понял что дело как минимум интересное.

— Ладно, есть у тебя что пожрать?

— Только кусок пирога миссис Тодд — Рей затянулся сигаретой и добавил — только его еще нужно попросить.

— Объедаешь бедную женщину — посмеялся Ори — хорошо, уже собираюсь.

Повесив трубку Рей затушил бычок о спекшееся на солнце насекомое и вышел из будки, возвращаясь к своей каморке. Купив по пути газету он бегло пробежался по заголовкам: «Стычка бутлегеров прошлой ночью», «Великие герои великих сражений». Воспоминания колыхнулись не зажившей раной и Рей, поджав губы, свернул свой будущий материал для самокруток в тугую трубку.

Перепрыгивая через ступень, молодой человек быстро поднялся на свой третий этаж и закинул в кабинет газету. Он прихватил сверток с утренними принадлежностями, и пошел в туалетную комнату привести себя в порядок. Едва глаза его встретились со своим отражением, легкость позднего утра улетучилась.

— Молодой человек. — Хмыкнул себе в щетину Рей. Ему было немногим за двадцать, но из зеркала на него смотрел мужчина, начавший свой четвертый десяток. Рано поседевшие волосы, осунувшееся лицо, неровно растущая борода.

— Конечно лучше, чем пять лет назад, но все же не Рудольф Валентино.

Побрившись и пригладив влажной расческой волосы, Рей подмигнул своему отражению

— А вот так уже ближе.

Шумно пообщавшись с миссис Тодд, выпив кружечку кофе, позабавив ее мальчишек парой рассказов с фронта и дав им новый материал для игр, Рей с тарелкой куриного пирога вернулся к себе в офис, где его уже поджидал щегловато нарядившийся Ори, от скуки крутивший в руках свой портсигар.

— Ты так к пирогу быстро ехал?

— Конечно, не к тебе же я спешил — ухмыльнулся Ори закуривая сигарету спичкой и метким щелчком отправляя ее в мусорное ведро. «Вот он точно Валентино» -мелькнуло в голове Рея, когда он с лёгкой завистью бросил взгляд на густую, черную шевелюру друга, уложенную по последнему писку моды. Да и в принципе сержантские погоны не испортили в нем претендента на светскую жизнь, разве что добавили пару залегших морщин в уголках губ.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— О том, какой краской для волос ты пользуешься, а то у меня вся смывается через пару дней. — Отшутился Рей, ставя тарелку перед Орионом.

— Секрет фирмы — развел руками в стороны Ори. Пепел с сигареты упал на стол Рея.

— Не спали мне мои труды, пожалуйста.

— Труды? И о чем же они?

— О них и хотел поговорить. — Рей сел на свое место и придвинулся к столу поближе. — Смотри что я смог узнать о нашей находке. — Мужчина протянул приятелю несколько пожелтевших листов.

Ори вальяжно протянул руку, но едва его глаза пробежали по первым строчкам, переменился в лице и от безмятежности осталась лишь зажатая в зубах сигарета. Рей крутил карандаш в руках и терпеливо ждал пока Ори прочтет. Тот сосредоточенно изучил написанное, затем бегло пробежался по заинтересовавшим местам ещё раз. Закончив, вытащил из зубов успевшую истлеть сигарету и внимательно посмотрел на Рея.

— Ты понимаешь что это значит?

— Если бы не понимал, не давал бы тебе прочитать.

—… — Орион откинулся на стуле и ошарашенно посмотрел на друга. — Это мы с тобой два идиота?

Рей закивал, растягивая улыбку до ушей. Орион вскочил с места, бросил листы на стол, попытался затянуться потухшей сигаретой, выругался, закурил новую и начал нервно расхаживает по кабинету

— Это что, еще и мой отец все это время был прав?

— А еще значит что твоя голова в заднице, да. Возможно немного моя. Сколько из фонда на поиски тратил?

Ори остановился, начал прикидывать суммы, глаза по мере исчислений становились все шире и шире. Наконец он схватился за волосы и взвыл недобитым зверем.

— Да я в заднице целиком и полностью! — После чего Орион нервно засмеялся — Что мне теперь с этим делать?

— Сказать Амброзиусу что прочесываение Арагонского леса было бесполезным? Признать ошибку и уговорить его на поиски в Массачусетсе?

— Ох, приятель, давай не будем так вперёд забегать. Для начала нужен совет как прикрутить свою голову обратно после того, как ее оторвут.

— Это можно сделать несколькими способами. Ни один из них мне не нравится.

— Потому что тебе за них попадет?

— Ты удивительно прозорлив.

Орион тяжело рухнул на стул и уперся кулаком в висок. Его взгляд блуждал где-то за пределами конторки Рея. Наконец, вернувшись из странствий, глаза Ориона остановились на приятеле:

— Откуда ты вообще это взял?

— У Донованна, старого знакомого.

— И это достоверная информация?

— Когда увидел, тоже не поверил, но изучил все, до чего мог дотянуться и да, информация достоверная. Мы были именно там.

Они снова замолчали. Рей откинул крышку зажигалки, щелкнул колесиком и закурил. За дверью послышались восторженные, детские крики изображавшие звуки выстрелов. Кто-то с разбегу влетел в дверь кабинета, отчего та задрожала и тихо звякнула своим мутным стеклом. Голоса громко ойкнули и убежали в конец коридора. Рей глубоко затянулся и понаблюдав за вяло растекающимся облаком дыма задумчиво проговорил:

— На самом деле не думаю что твой отец будет против. Да, он был прав, а мы тупицы, но проблему с твоими голосами в голове надо решить. К тому же это будет явно дешевле чем снаряжать поисковые отряды в овраг Шарлево.

— Да, я понимаю — вздохнул Орион и тут же усмехнулся, выпрямляясь — Ну хотя бы нашли место, верно?

— Абсолютно — улыбнулся Рей. — И надо же было тебе родить ежа, чтобы открыть дорогу через полмира. Поразительно.

— А ведь мы стольких тогда могли вывести — Орион снова потерял точку опоры и посмотрел куда-то на тысячу ярдов.

— Ори! — Окликнул друга Рей и громко щелкнул крышкой свой зажигалки, чтобы привлечь его внимание — Не могли. Ты знаешь.

— Знаю. — Серьезно ответил Орион — но перестать думать об этом не могу. Вдруг такое возможно. Возможно открывать пространство дольше чем на пару секунд. Проходить больше, чем одному. Дальше чем сотня миль.

— Мы не потусторонние. — пожал плечами Морей

— Но у меня же это как-то вышло — Развел руками Ори.

— Все просто: ты дуболом.

— Согласен, не поспоришь.

Снова повисла тишина, прерываемая лишь шелестящей от ветра газетой на столе. Орион придвинул к себе тарелку и отломив еще кусок пирога начал его медленно жевать. Проглотив, он снова заговорил:

— Так каков наш план, едем туда, устраняем потустороннего, радуемся снятому проклятью, которое я подцепил, чтобы это ни было? Черт, да это пожалуй впервые когда я был бы рад другому проклятью привезенному из Франции.

— Да, а потом радуем наших папаш что с этой эпопеей мы закончили.

— Твой точно вздохнет спокойно. Хотя у меня есть чувство что он был бы не против извести нашу семейку.

— У них какие-то личные дрязги, но да, он будет рад и вилке, если ее разрешат законно всадить в горло Амброзиуса. Насчет тебя возможно подумает.

— Черт возьми, придет время я покончу с этими бредовыми именами… — Пробубнил Орион.

— Ты знал что мое было вообще «Майрон»? Записали неправильно. — Улыбнулся Рей.

— Да у тебя карт-бланш! — Хохотнул Ори. — Хрен к тебе подкопаешься. Поди разбери за какое цеплять наговор. Твой старик хитер.

— Нет — улыбался Морей, туша сигарету — просто секретарь был пьян. Вообще смысл в этом есть…

— Утрачен в современном обществе — с набитым ртом перебил его Ори, отряхивая руки. — очередная дань былой напыщенности. Ты ведь знаешь как нарекли моего Джо? Клеархом, мать его. Клеархом! Издевательство, а не имя. Нет, я точно положу этому конец.

— Не зарекайся раньше времени. — Рей взял оставшийся пирог и мотнул головой в сторону листов. — Нам еще с этим нужно не на словах разобраться.

В коридоре снова пронесся топот и гам мальчишек, кто-то вновь упал, на этот раз громко зарыдав. Из соседнего кабинета строго промаршировали шаги миссис Тодд и игра озорников быстро прекратилась под ее раскатистые причитания и всхлипы самого младшего. Все стихло. Тишину двух задумавшихся мужчин прерывал лишь шелест газеты на столе.

***

Ветер пробился сквозь едва приоткрытое окно и листы бумаги, не выдержав тягучей паузы, ринулись со стола всполошив вязкое молчание сумрачного кабинета.

— Дальше — едва слышно прохрипел один силуэт, практически слившись с креслом

— Уверен?

— Дальше. — Тверже прорычала блеклая оболочка.

Второй человек лишь выдохнул и чиркнул спичкой. Всполох пламени на краткий миг выхватил из темноты груду книг, пустых бутылок, свитков, пока не погас под пристальным взглядом покрасневших глаз в кресле, вцепившихся в огонек с животной жадностью.

***

Заморгав от дыма, Орион яростно потер глаза и выругался:

— Ну почему всегда в мою сторону!

— Ты еще ближе лицо в костер сунь, не только дыма наглотаешься. — посмеялся Морей и устало привалился о дерево, наблюдая как вскипает вода в котелке.

— В следующий раз когда я решу что ночевать под открытым небом отличная идея, будь добр, тресни меня посильнее.

— Если бы у нас был выбор, мой друг. Если бы был выбор…

— К слову о выборе. Когда ты уже пригласишь мою кузину на танцы? Вивьен ведь ждет данного обещания — ехидно улыбнулся Ори, как кот растягиваясь у костра и закусывая сорванную травинку. Морей поджал губы, в смущении взъерошил волосы и забормотал:

— Думаю что она найдет партию получше. У нее ведь немало поклонников. Да и вообще, я хотел пригласить, но когда пришел, не стал тревожить, она общалась с каким-то парнем на пороге. Не буду же я сцен устраивать. Да и Вивьен потом ему объяснять что тот все не так понял…

— Н-да? — протянул Орион и задумчиво почесал подбородок — а когда приходил-то?

— Ну может дня четыре назад.

Орион задумался, но его глаза очень быстро сверкнули в догадке:

— Рыжий был? Долговязый?

— Знаешь, не присматривался, мне вообще без разницы с кем она там, — отмахнулся, делая вид полного безразличия Морей- ну вроде да, еще под пиджаком был шарф атласный в синюю клетку и брюки даже не погладил.

Орион хохотнул:

— Ну ты, Рей, и осторожный же остолоп! Неглаженные брюки запомнил, а чемоданы нет? Пастор из церкви, квартиру затопило, вот на пару ночей его и пустили.

Морей резко повернулся к другу

— Мне откуда это было знать?

— О, шейх дамских сердец, подойти и спросить.

Рей пригладил волосы и угрюмо уставился в темнеющий лес.

— Не к слову, но к делу! — Довольно вспомнив что-то, Орион порылся в своем вещмешке и выудил тряпичный сверток. — Тебе понравится. Сам делал!

Скептически посмотрев на протянутый узелок, его спутник нехотя его взял и удивился весу, покачав полученное в руке. Ори с нетерпением ждал. Морей начал разворачивать ткань, пока под вечерним солнцем не блеснул металлический барабан револьвера.

— Ну насчет сам делал я сомневаюсь, тут все еще клеймо «Смит и Вессон», — непонимающе поднял бровь Морей.

— Ну сам револьвер понятно, — отмахнулся Ори — суть в том что это новый шаг! Новый способ для потусторонних. Долой чертовы арбалеты и самострелы, луки и прочий каменный век, на дворе новая эпоха и мы должны идти с ней в ногу.

— Ты попридержи свои лозунги для отца, давай конкретнее, — оборвал его Морей, не решаясь полностью развернуть оружие. Слишком неприятно его было держать в руках.

— Я зачаровал сам револьвер…

— И теперь у тебя одноразовый пистолет для определенной нечисти. Что-то не похоже на шаг вперед.

— Да погоди ты! Помимо револьвера зачаровал патроны, которые реагируют на катализатор! А? Как тебе такая модернизация? — Орион воодушевленно смотрел на друга ожидая реакции.

Морей отложил в сторону оружие и потянулся к огню. Сняв котелок, он разлил кипяток по жестяным кружкам. По поляне разлился аромат натурального кофе, прогоняя воспоминания о растворимом напитке, которые навеял железный «шаг вперед» Ориона:

— А чем это отличается от того что мы с арбалетами делаем? Ведь получается, ты просто сменил тип орудия.

— А тебе нравится арбалетные болты по округе собирать? Мне вот не очень. Не говоря уже о том, что огнестрел как минимум быстрее. — Пробубнил Ори, дуя на свою кружку и осторожно из нее отпивая.

— Пули собирать, конечно же, интереснее, — скривился Морей, — они ведь такие заметные.

— Не пули… — растянул губы в улыбке Орион. — Гильзы! И сам револьвер не готовил для того, чтобы он был оружием, он, — ткнул пальцем Ори в сверток, — сейф.

Морей потряс головой:

— Немного не понял твоей идеи. Сейф для чего? Стреляных гильз? Так они и так там остаются. Выстреливает же именно пуля.

— Вот именно! Она перенимает свойства катализатора. Точнее сначала впитывает гильза, и передает импульс в пулю — Нетерпеливо перебил Морея Орион и воодушевленно взмахнул рукой так, что чуть не расплескал горячий напиток — Я все голову ломал, почему у нас дурацкое правило что пистолеты не используем. А потом до меня дошло, теперь же в огнестрелах есть куда сохранять отпечаток потусторонних! Гильза, чертова гильза! Конечно, когда у тебя ствол и бумажка с порохом тебе приходилось рыскать, искать пулю и проще сказать что с огнестрелом провальная затея для ищеек. Но сейчас можно ведь и не искать, оставить гильзу на месте!

Морей, переосмысляя привычный уклад, растянулся на земле, закинув руки за голову.

— Черт. А звучит реально ведь неплохо. Ты сам до такого дошел?

— Почти. Собственно когда были во Франции, помнишь Эмилию?

— Какую из твоих Эмилий? Не следил.

— Ее семья тоже в этой работе и показала над чем трудился ее отец.

— А! Вспомнил, это когда ты в одних портках по мостовой бежал. Точно-точно, за тобой еще гнался крепкий мужик и орал что скормит тебя телесным.

Орион махнул рукой, продолжая улыбаться, кажется, еще больше, довольный тем что Рей оценил задумку с револьвером.

— Получается, каждую пулю отдельно зачаровывать под определенную цель…

— Нет, зачем. Просто скопом делаешь из них готовые к катализатору болванки, а потом, что нужно используешь. Сказал же, будут перенимать свойства. Просто потом гильзы вытряхиваешь и чистишь с катализаторами как обычно. Оуш! — Охнул Ори, все-таки обжегшись о кофе

Морей подскочил и прислушался куда-то в чащу леса.

— Ты чего?

Рей без единого звука приложил палец к губам, а затем указал в сторону своей тревоги. Орион насторожился и легкая безмятежность слетела с каменного лица сержанта. Отреагировав на безнадежно въевшиеся в голову сигналы, мужчина, медленно, отработано не выдавая ни звука, взял револьвер и лег на землю, целясь в пока невидимого противника. Морей также не спеша и без резких действий двинулся вперёд, зажав в руке нож, бесшумно выскользнувший из голенища сапога. Внимательно вглядываясь в сумеречный лес, Рей искал глазами ту тень, что вызвала у него беспокойство.

С самого утра плутая по оврагам и буреломам они не сразу нашли заветный грот, оказавшийся разрушенным фундаментом дома с глубоким развалом куда-то вглубь. Приступить к изучению им помешали усталость и подкравшийся закат солнца. Их план остановиться неподалеку и поутру спокойно исследовать был неплох, но оба знали что слабо достижим. Слишком неспокойная местность. Даже с парочкой барьеров. Однако, решив испытать удачу, приятели разбили небольшой лагерь, лелея надежду, что ночь на иголках у костра приятнее ночи в неизвестных катакомбах.

И все же бывший грот, кажется, решил с ними познакомиться первым. Морей продвигался дальше, вглядываясь в сгущающиеся тени.

Тени посмотрели на него выжженными веками и белесыми глазами. Морей замер.

Не дойдя до края их защитного круга он медленно развернулся и вытаращив глаза на залегшего в засаде Ориона провел пальцами по шее, молясь, чтобы Ори понял. Стараясь даже не дышать, он начал еще медленнее и тише пробираться обратно к костру. Ори, увидев в сумерках лишь знак друга нахмурился и начал взводить курок. Рей покрылся холодной испариной и еще активнее замахал рукой перед шеей: «Опасно, убьет!». Кричало все его нутро и он был сам готов орать: «Ори, придурок, ни звука!». От вопля останавливал только леденящий страх.

Щелчок.

По щеке Морея скатилась капля пота.

Глаза Ориона округлились от увиденного.

Поляна вокруг ищеек наполнилась скрипящим воем, Рей со всех ног кинулся обратно к костру, Ори пытался врасти в землю, барьер содрогнулся от невидимого удара, пустив по поляне голубоватое мерцание.

— Твою мать, твою мать, твою мать! — Причитал Рей, как безумный вороша их пожитки.

— Черт, черт, черт! — Не уступал Ори, доставая и надевая все кольца подряд.

— Ори! — взревел Рей — часы, шкатулка, да что черт возьми угодно!

— Ты рехнулся?! — Резко повернулся Ори, моментально поняв чего хочет приятель.

— Котелок! Где крышка?

— Больной?!

— Либо да, либо сейчас сдохнем! — Словно в подтверждение отчаянного вопля Морея один из защитных кругов с едва заметной вибрацией разбился. В метре от носа Ориона заклубился черный дым, разлагая все живое вокруг и белесые глаза уставились на мужчину. Из непроглядных заволок замахнулись десятки когтистых лап, обрушивая злобу и ярость на их небольшое убежище.

Орион взвыл и кубарем отскочил от края неминуемой погибели. Не чувствуя рук он бешено зарыскал по карманам, моля чтобы было хоть что-то похожее. Под пальцами очутилась цепочка и холодный овал. Орион бросил кулон в сторону Рея. Тот, отбросив котелок, дрожащими руками подхватил кулон и раскрыв начал что-то шептать. Ори, на ватных ногах рассыпал вокруг них из кисета оставшийся барьерный порошок. Встав к спине друга он судорожно сдернул с шеи кожаный шнур с рунами, обмотал им руки и тоже начал бормотать заклинание.

Дрожал, казалось, весь лес. Мужчины дрожали вместе с ним. Скрежет и вой наполнял пространство.

— Сейчас! — крикнул Морей. Орион открыл глаза и хлопнул ладонями одновременно с последним всполохом барьера. Они успели улизнуть в подпространство. Их швырнуло куда-то вниз, в непроглядную, лишенную звуков бездну. Казалось, застыло даже время. Наконец прозвучал тихий шепот Морея:

— Я дам тебе цель.

Орион повернулся на приятеля. Раскрыв кулон тот стоял напротив замершей, еще не родившейся гончей. Декорации леса безжизненно и неподвижно окружали колыхающийся дым. Еще не истлевшая душа способна была испытывать смятение и нерешительность.

Дым шелохнулся, сгустился, обрел форму. В едва заметный круг их барьера вступила уродливая лапа, когти которой казались лезвиями воткнутыми насильно. Жесткая шерсть иглами топорщилась, в груди, словно в клетке, полыхнуло холодное, пожирающее все пламя. С пасти закапали хлопья черной пены и слепые глаза смотрели в упор на Морея, с раскрытым в его дрожащих руках кулоном

— Я дам тебе силу, — залязгал ответ.

***

Щелчок захлопнутой крышки затушил пламя свечи.

— Дальше, — сиплый шепот раздался из тени кресла, выдавливая просьбу.

Человек в комнате с тяжелой тоской посмотрел на утонувшего во мраке и прислушался к тихим всхлипам за стенкой.

— Ты сейчас нужен в другом месте.

— Дальше, — процедила тень, крутя в руках поблескивающую зажигалку.

С бессильным раздражением человек резко притянул к себе огарок свечи, вытащил новую спичку и маленький всполох огонька, дрожа, вновь добрался до фитиля. Грубо потревоженная стопка пошатнулась и одна из книг съехала набок.

***

Старый фолиант с глухим стуком упал на толстый ковер библиотеки

— С этим поаккуратнее, — спокойно произнес Морей, поднимая и бережно протирая упавшую книгу.

— Прости, пап, случайно, — не отрываясь от чтения протянул юноша сидя на старой лестнице словно воробей на жердочке.

— Что ты так старательно ищешь? — оглянулся мужчина, понимая что от былого порядка остались выстроенные на полу стопки и горы книг, а шкафы щербато улыбались темными пустотами на месте изъятых томов.

— Да так… — Молодой человек быстро пролистал еще пару страниц своего чтива, захлопнул и запихнул его обратно на полку. Недолго подумав он оттолкнулся от стеллажа и библиотечная лестница с легким скрипом прокатила его дальше.

— Возможно я помогу тебе справиться с этим быстрее? — Мужчина начал расхаживать между раскиданными знаниями. Он пытался понять интересы своего сына, но не мог ухватить направление, слишком разрозненная была выборка. Сын притих на своей позиции. Зацепился локтем за ступеньку и обернулся:

— Ты мне говорил, что уже изучал вопрос и не нашел ответ, — осторожно проговорил юноша и посмотрел на седого отца. Закусив губу, он ждал его реакции. Не вытерпев, выпалил: — Я нашел.

Морей задумчиво раскрыл попавшую под руку книгу. Он десятки раз читал ее. Ее и все те, что начал изучать Менелай. Он прекрасно понял про какой вопрос говорил его сын.

— Действительно помогу быстрее, — выдохнул мужчина и положил книгу на свое место, — нет ответа. Прибери тут, будь добр.

— Ты даже не выслушаешь? — возмутился Менелай, приподнявшись и с вызовом посмотрев на отца.

Морей с тоской взглянул на сына:

— Я нисколько не сомневаюсь в твоих способностях, но поверь мне, я двадцать лет мучал свою ошибку прошлого. У гончих, чьи жертвы мертвы, завершается жизнь. Их цель: исполнение последней воли измученной души…

— Да, я знаю, но… — попытался перебить Менелай.

— … Но очень мало трактатов, трудов, собраний на вопрос действительно ли эти существа воплощение лишь ярости, лишь суть последней воли еще живого человека, а те что есть-противоречивы.

— Их тоже читал, да…— Менелай быстро спустился с лестницы

— И есть лишь размытые крупицы знаний о том, что бывает если гончая остается в этом мире, воплощается уже после кончины своих мучителей. Почему не смогла этого ранее и отчего не покинула мир, уйдя в ничто, отчего душа так долго не истлевала и что послужило причиной воплощения…

— Пап

— Менелай. -Повысил голос Морей, — Я ищу ответ на вопрос так долго, что уже забыл зачем. Абсолютно все что известно говорит об одном. Я дал гончей цель, которой она была лишена, она зависла между реальностью и ничем, отголоски души держались за этот мир, а ярость гончей не получила выхода. И я дал цель. Цель прожить свои тринадцать циклов. И об этом старые трактаты не врут.

В библиотеке повисла тишина. Морей понял что камень его груза стал чуточку легче. Менелай ощутил как на его плечи водрузили тяжелый рюкзак. Он читал эти труды ветхих исследований. Тринадцать циклов- тринадцать обидчиков. Последний будет из рода который наделили силой.

— И ты уже…? — Прохрипел юноша Морей повернулся к сыну и сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить.

***

— Ты издеваешься надо мной? — прохрипела тень в кресле

— Ты сам идешь такими путями — отчеканил второй голос. — я лишь помогаю не утонуть в воспоминаниях. Если решился прошерстить память, тогда затолкни жалость к себе поглубже в задницу. Определись уже что ты хочешь видеть и зачем.

— Я хочу лишь понять где была моя ошибка

— Ее здесь не было, Рей. Мир вокруг тебя не крутится. Да, ты осел! Но Менелай погиб не из-за того что было в Массачусетсе.

— Я уверен это связано, — прошипел Морей.

— А я уверен что ты идиот, который ищет смысл там, где его нет — навис над столом Орион — Ты винишь себя за то, что сделал, потому что так и не нашел способа остановить все на себе, но черт возьми, Рей! Даже если так, время вспять не вернуть, это произошло, это ужасно, но это уже случилось! И, вместо того чтобы сидеть и нажираться как последняя свинья, жалеть себя, подумай о том кто остался, Рей!

Морей хотел возразить, но Орион махнул рукой, пресекая его:

-Заткнись! Думаешь ты один пострадал от этого?! Разуй глаза, вытащи дерьмо из ушей, у тебя сейчас нет права даже думать о том, чтобы жалеть только себя. Вивьен как проклятая горбатилась эти месяца, пока ты заперся у себя и страдал, отвернувшись от всех кто нуждался в тебя как никогда, она тоже потеряла сына, Рей. Яков и Лори лишись отца. Не тебя одного коснулось это горе. Но почему-то ты один решил что имеешь право на скорбь

— Не твой сын погиб — зло прохрипел Морей.

Орион побагровел и перегнувшись через стол схватил Рея за гудки, встряхнув его. Со стола звонко попадали бутылки. Ори прошипел:

— Ты теперь еще и меня винить вздумал?

— Убирайся. — Сипло выплюнул Рей. — Вон из моего дома.

Орион на миг замер, словно ослышался. Он выискивал в глазах Блэквуда своего доброго приятеля. Но видел только безвозвратно поглотивушю его злость и ненависть. Морей дрожащими руками вцепился в кисти Ориона и будто хотел прожечь место где стоял Бенедикт. Тот разочарованно скривил губы и с силой толкнул вчерашнего друга в кресло.

Морей мешком упал обратно и тяжело задышал, продолжая сверлить взглядом главу семьи Бенедиктов. Орион тяжело и грустно усмехнувшись, не веря происходящему, вышел из кабинета. Морей, едва остался один, понял как сильно трясутся руки. Он закрыл лицо ладонями и слушал постепенно утихающий от торопливых сборов дом.

Он сидел так пока глухо не хлопнула входная дверь и стало непривычно тихо. Все голоса, всхлипы, движение- все ушло вместе с Орионом. В уши впервые за долгое время ударила тишина.

Морей дотянулся до полупустого стакана и осушил его. На столе тоскливо валялась опрокинутая свеча.