Заветная

Глава 1

Хорошо. Спокойно. Шуршит каменная крошка, хрустит песок, осыпается. Тихо внутри. Уютно. Сонливо. Дремота смыкает веки, тянет вниз. Улечься, свернуться, забыться и спать. Год, полвека, век, столетия. Какая разница. Хорош-ш-шо…

- А ты точно уверена? Поможет?

- Кисунь, я тебе сто раз говорила. Гарантия! Помнишь, Ксюха с Даничкой здесь отдыхали? Ну, не то, чтобы отдыхали. Здесь один местный туристические походы организовывает, так они решили тоже пойти. Хотя Даничка тот ещё экстремал. Ну, так вот. Ходили тут, с природой знакомились, костры жгли, и набрели на одно место. Местный им каких-то баек наплёл, что оно особое. Попроси – и сбудется. Ну, она и попросила. И всё! Всё!!! Даничка бросил свою артистку и переехал к Ксю. Его даже ребёнок не остановил. Хотя, может, это и не его ребенок. Кто там этих артисток знает? Я вот слышала, что... Ай! Мамочки!

Колёса большого, сверкающего серебром джипа вильнули в яму. Машина ухнула вниз, пассажирки подскочили вверх, принялись в четыре руки ловить руль.

- Блин! Я губу прикусила! Чёртовы дороги! – длинноволосая блондинка за рулём провела холёными пальцами по губам, плаксиво скривилась и от досады чуть не бросила руль – теперь уже специально: - Болит как! Может, там кровь? Кровь есть? Течёт?

Сидевшая рядом подруга убрала с лица такие же длинные локоны, почесала ноющую макушку, бросила раздражённое:

- За дорогой следи! А то мы не в твой заповедник приедем, а в канаву! И вообще! Может, не надо никуда ехать? Не верю я. Да и дорога эта! Перевернёмся!

- Истерить в салоне будешь. Когда тебе шатуш с балаяжем перепутают! – блондинка уверенно цапнула руль и принялась крутить его, стараясь избежать ям и рытвин. – А сейчас, будь добра, не ори, а то я сверну куда-нибудь ещё.

- А навигатор?

Блондинка презрительно фыркнула, сморщила носик и на всякий случай стрельнула глазами в зеркало, чтобы запомнить выражение. Пригодится для селфи. Можно, конечно, и сейчас сделать, но вот губа! Дорога!

- Навигатор, кисунь, помер ещё девяносто километров назад, как с трассы ушли. Телефон тут тоже бесполезная вещь.

- Как? – ужас пополам с удивлением заставил накрашенные ресницы судорожно биться. – Как помер? А как же мы найдём? Как назад выберемся? Подруга, ты с ума сошла?

- Выберемся, - уверенно проговорила блондинка. – Мне Ксюха всё подробно рассказала. Хотя мне её рассказы, знаешь, особо не нужны. Я здесь в детстве была. В школе в походы ходили. Спортивное ориентирование, то, сё. Вот я как раз экстремал настоящий, не то, что этот Даничка. Иначе бы я сюда ни-ни. Шутка ли – два дня пути. Это хорошо, что Макс на свою рыбалку умотал, не до меня ему.

- Ты что, совсем рехнулась? – в этот раз ресницы застыли в параличе.

- Да брось, - блондинка остановила машину, покрутила головой, поправила пряди и победно вскинула острый подбородок. – Так. Порядок. Кисунь, всё сходится. Сейчас мы объедем вон эти деревья и на месте.

- На месте, - испуганным эхом повторила подруга.

- Да не тушуйся! Пока катим, лучше продумай всё до мелочей! Ничего не упускай. А в том, что получится – можешь не сомневаться. Ксюхой проверено.

Только что спокойно урчащий джип рыкнул и рванул вперёд по грунтовой, пересыпанной хвоей и мелкими камнями, дороге.

Сухо, тихо, спокойно. Лежать спокойно, ворочаться с боку на бок спокойно, видеть сны спокойно. Хорошие сны, неторопливые. Думать тоже хорошо. Приятно. Мысли переходят в сон, бегут неспешно. Некуда им спешить. Год, полвека, век, столетия. Какая разница. Хорош-ш-шо… Ш-ш-то там ещё… Шум. Мешает, мельтешит, отвлекает. Кто там ещё…

- Да потом отправишь. Говорю же – здесь нет интернета!

Блондинка бодро выбралась из кожаного салона, поправила шортики и снова нырнула в салон за рюкзачком и подругой.

- А вай-фай есть? – та нервно теребила тонкий, в стразах, телефон.

- Кисунь, это не кафе. Дошло? Ты здесь, чтобы изменить свою жизнь. Понятно? Пошли, нам нужно подойти к этой каменюке. Так Ксю говорила. А ей – тот дядька, что по лесу вёл.

Подруга передёрнула плечиками, закинула ненужный гаджет в сумочку, перекинула её через плечо, вышла из машины и последовала за блондинкой. Несколько шагов до раскидистых ёлок, чуть влево, пыльная – привет, новые брендовые мокасины! – насыпь, кривые сосенки, коряги какие-то.

- Загадывай. Пришли.

- Так это и есть то самое место? – разочарованно протянула подруга. – Вот ЭТО может исполнять желание? Ты шутишь.

Блондинка закатила накрашенные глаза к небу. По синему полотну были разбросаны комочки – белые, пушистые, весёлые. «Надо будет себе такое платье присмотреть. Мне пойдёт этот цвет», - обозначилось в голове. Подруга между тем молча осматривала то, что должно было улучшить судьбу. Сделать жизнь лучше. Дать все необходимые для счастья блага.

Камень. Одинокий – мелкие камешки рядом не в счёт – валун в полтора человеческих роста. Почти гладкий, как будто отполированный. И тёплый. Девушка прикоснулась к нему и тут же отдёрнула ладонь. Не просто тёплый.

- Он горячий!

- Кисунь, конечно горячий! Поторчи под солнцем весь день, и ты нагреешься. А вообще, хватит ходить вокруг да около. Давай займись делом. Как я учила? Помнишь?

- А ты?

- Уж будь спокойна! Я не для того свою новую машину по этим ямам гробила, чтобы уехать ни с чем, - проговорила блондинка и, скинув на землю рюкзак, подошла к камню, обхватила его гладкий бок. С другой стороны к валуну прижалась подруга.

- Обними его, - нараспев произнесла блондинка, - обними, почувствуй энергию, пусти её в себя, позволь ей обновить твои силы… слышишь меня?

- Да, слышу, - так же напевно отозвалась подруга, - это легко, как на занятиях по йоге.

- Доверься силе камня, и она обновит тебя. Чувствуешь? Хоть что-нибудь?

- Да-а, - раздалось с другой стороны валуна.

- Тогда загадывай.

- Хочу выйти замуж за Марка, свадьбу на Мальдивах, путешествие на яхте. У его дяди есть яхта, он не откажет любимому племяннику. Хочу жить в Европе, во Франции. Или в Италии. Нет, Милане. Милан – столица моды. Тошик будет кусать локти. От злости, от ревности. От бессилия, что упустил такую девушку… А Ленка от зависти…даже не знаю, что она сделает. Наверное, сначала перекинется на Тошика, а потом, потом…

- Ты что? Одурела? – напев сменился привычным тоном. – Какой Тошик! Самое главное нужно загадывать! По-другому не сбудется!

- Свадьбу! С Марком! – моментально прилетело в ответ, а следом частое: - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста-а!

На какое-то время повисла тишина. Только ветер шумел, кричали где-то птицы да звенела, мельтешила безвредная мошкара. Потом от камня отлепилась блондинка. Одёрнула маечку, шорты, подобрала рюкзачок, бросила деловитое:

- Ты всё?

В ответ донеслось громкое «Да!» и приглушённое «Ну, пожалуйста, пожалуйста, чего тебе стоит!». Наконец вторая девушка оставила гладкий бок в покое, шагнула к блондинке и достала из сумочки телефон.

- Сфотаю на память. На свадьбе буду всем показывать, - объяснила она, вытягивая руку с блестевшим в неё прямоугольником.

После десятого или одиннадцатого селфи вдруг обернулась к блондинке, вскинула брови:

- А ты ничего не загадывала?

Блондинка тряхнула гривой:

- Кисунь, мне бизнес нужно вытягивать! На соседней улице новый маникюрный салон открылся. Конкуренты! Так что мне нужно думать, как оставаться на плаву. Теперь останусь. Уверена. Это ж не просто камень. Место такое. Народ зря такие вещи говорить не станет. Да и Ксюхе помогло. Хотя, зная её, шельму… Ладно. Давай назад. Ехать сколько, потом ещё машину на мойку гнать. Да и Макс волноваться будет. Если, конечно, раньше меня приедет.

- Ага, - весело улыбнулась подруга, и скоро серебристый джип, качаясь на ухабах, скрылся за поворотом.

Люди. Опять люди. Снова. Постоянно. Не сидится им дома. Приходят сюда. Раз за разом. Изо дня в день. Из года в год. Отвлекают. Мешают спать. Мешают думать. А думать так хорошо… Спать хорошо. Люди не спят. Люди приходят и просят. Люди вытаскивают из сна, отгоняют мысли.

Много снов назад приходили редко. Боялись. Страшно отгонять сон, страшно будить, страшно просить. Приходили особые. Заклинали знающие. Просили посвящённые. Молили подготовленные. Сейчас просят все. Требуют все. Я сплю. Я могу проснуться, я могу перестать мечтать, я могу перестать слушать шорох, но мне так уютно. Так тихо. Так хорош-ш-шо.

- Пётр Петрович, а правда, что пятьдесят лет назад в этих местах упал метеорит?

- Не просто упал, а оставил в земле длинный след. И какой! Пропахал треть тайги, но при этом не одно живое дерево не пострадало!

- Тут ещё лесозаготовки велись. Но как упал, сразу эту территорию засекретили. Сейчас тоже не пускают.

- А мы тогда как здесь оказались? – улыбнулся невысокий кряжистый мужчина, которого только что забросали вопросами двенадцать человек, с самого начала похода величавшие его почему-то исключительно по имени-отчеству.

- В смысле?

- Если бы здесь была закрытая территория, то нам бы дорога сюда была заказана. А на деле – ничего подобного. Байки всё это. Про метеорит, про «секретку». Понапишут чепухи в газетах…

- В Интернете.

- Не знаю, тут его нету. Мне газеты как-то ближе. Хотя я их тоже почти не читаю, - Пётр Петрович обвёл взглядом группу, которую он должен был провести лёгким маршрутом.

На большие подвиги подопечные не тянули, потому что у всех напрочь отсутствовали навыки выживания в суровых условиях. «Одно слово – городские», - хмыкнул про себя Пётр Петрович и ещё раз посмотрел на туристов. Студенты. Девять парней и три девушки. Две из них ему нравились. Походка, манера держаться, внутренний стержень с головой выдавали в них отличную спортивную подготовку. Третья не очень нравилась. Во-первых, статью – мелких и вертлявых проводник на дух не переносил, а во-вторых, она была неразлучна с длинным патлатым парнягой. Просто виснем висела. Спутник от такого беспокойного груза не отказывался, но вёл себя сдержанно. То ли привык, то ли ему было всё равно, что его подруга постоянно хватает его под руку, вешается на шею, старается достать губами небритой щеки и поминутно требует внимания.

Представителей сильной половины человечества Пётр Петрович особо не изучал. Отметил только, что пятеро из них вряд ли выживут, если их забросить в лес. Не в этот. В самый настоящий. Или в деревню. Привыкшие к гаджетам пальцы, тонкие кисти, сутулые спины и узкие грудные клетки к труду были не приспособлены, хотя глаза – здесь проводник был приятно удивлён – охотно таращились на окружающий пейзаж. Остальные парни оказались и выносливыми, и подготовленными, что не могло не радовать не только Петра Петровича, но и девушек-спортсменок, которые следили за ними с олимпийским спокойствием.

Единственное, что объединяло всю эту разношерстную компанию – это огромное количество вопросов, которыми они засыпали своего проводника с самого первого дня путешествия. «Вот настырные», - морщился непривычный к такому гомону Пётр Петрович, но на вопросы отвечал. И не потому, что желал услышать хорошие отзывы о своей работе. Включалось какое-то древнее чувство, которое заставляло бывалого человека передавать знания молодым и неопытным. Мало ли… Может, кто-нибудь из этих желторотых оставит благоустроенный город и приедет сюда.

- Пётр Петрович, а скоро мы придём к заповедному камню? По карте он где-то здесь должен быть, - подал голос один из парней.

- Да, почитай, пришли, - отозвался проводник, убирая за ворот выбившийся на волю шнурок с подвешенным кругом. – Вон за тем сосняком как раз этот камень и находится.

- Волшебный? Правда? Мы увидим чудеса? – округлила глаза вертлявая и принялась теребить рукав своего спутника. – Дим, это просто великолепно! Чудеса!

Пётр Петрович поморщился, как от кислой ягоды, сказал спокойно:

- Никаких чудес вы не увидите. Вы не в гостях у сказки.

- Но вы же сами говорили, - тут же вскинулась вертлявая, на какое-то время даже оставив своего флегматика в покое, - что камень заповедный!

- Я ничего такого не говорил, - медленно, чуть ли не по слогам проговорил Пётр Петрович. – Я сказал, что за деревьями находится камень. Там же будет и наша остановка. Не привал. Остановка. Немного передохнём и отправимся дальше. Там лагерь и разобьём.

- А почему здесь нельзя?

- Вы не сказали про чудеса, но вы же не стали спорить, что камень не заповедный! Значит, заповедный? Да?

- Может, это и есть тот самый метеорит?

- Точно, точно! Если хочешь что-то спрятать, положи на видное место. Вот он тут и лежит!

Пётр Петрович неслышно вздохнул и зашагал вперёд. Гомонящая, требующая ответов молодёжь потянулась следом, и скоро вся группа оказалась на поляне перед гладким валуном. Не такой уж и большой, чуть выше человеческого роста, камень между тем выглядел внушительно и даже как-то солидно. Наверное, сказывалось то, что рядом не было высоких деревьев, только чахлые кривули.

Спокойно. Уютно. Сон обволакивает. Сон убаюкивает. Сон уносит. Далеко. Так было год назад. Пятьдесят лет назад, сто. Не важно. Не нужно. Шуршит каменная крошка. Я прислушиваюсь. Тихо? Громко? Не понимаю. Другие звуки мешают. Другие голоса отвлекают. Зачем? Мешает спать. Спать… Хорош-ш-шо…

- Один – ноль в пользу метеорита, - парень с большим и явно дорогим фотоаппаратом деловито обошёл валун, на каждом шагу щёлкая затвором. – Взять хотя бы тот факт, что рядом нет ни скал, ни точно таких же камней.

- Вон же они, скалы, - тут же отозвался кто-то из толпы, тыча рукой в сторону, где за зелёными и сизыми макушками виднелась каменная гряда.

- Далеко, - возразил парень с фотоаппаратом и покосился на проводника.

Тот сидел под кривулей, старательно не обращая внимания на оживлённо галдящую молодёжь, которая кружила под валуном не хуже детворы под новогодней ёлкой. Только что хоровода не было. Зато были фотоаппараты и телефоны. Последние потеряли связь с миром, но кадры делали исправно. Пётр Петрович почесал колючий подбородок и ухмыльнулся, представив, как там, дома, ребятки будут таращить глаза на смазанные пятна вместо чётких снимков и пытаться сообразить, как же так получилось, что хорошие фото через несколько дней и безо всяких причин стали невзрачными картинками.

- И всё-таки не метеорит, - донеслось от валуна. – Иначе бы фонило.

- А ты уверен, что не фонит? Измерял? Докажешь? Умник нашёлся!

- Девочки, несколько кадров на память. Э, толпа! Двигайте сюда! Сейчас только таймер выставлю, - покричал фотограф.

Молодёжь загудела, принялась кучковаться. Кто-то вспомнил проводника:

- Пётр Петрович! Давайте с нами! Мы вам потом пришлём как-нибудь!

Проводник и ухом не повёл. Неожиданно от толпы отделилась одна спортсменка, подошла к кривуле, села неподалёку.

- Я тоже не хочу, - сказала тихо.

Пётр Петрович насторожился, покосился на девушку. Та перехватила взгляд и в свою очередь посмотрела на проводника серьёзными серыми глазами.

- Там что-то есть. Или кто-то. Я чувствую, что смотрит.

- Это от усталости, - как можно безразличней проговорил Пётр Петрович.

Девушка улыбнулась. Текучим движением убрала со лба чёлку:

- Я не устала, - ответила она просто, без малейшего желания понравиться. – У нас и не такие нагрузки бывают. Особенно перед сборами. И я точно могу сказать – на меня смотрят. Кожей чувствую.

Пётр Петрович принялся шарить в карманах, как это он часто делал, когда не мог сходу сообразить, что ответить. Ничего полезного не нашёл, зато придумал, как уйти от странного разговора.

- Конечно смотрят. На таких девушек нельзя не смотреть.

Спортсменка шутку не оценила. Или не заметила.

- Не на меня. На всех нас. И ещё, - тут девушка впервые смутилась, но всё-таки договорила до конца: - Этот кто-то… или что-то. Не знаю. Но он очень сильный.

- Добрый или злой? – спросил проводник и чуть не подскочил на месте от того, что задал такой вопрос вслух.

- Не могу сказать, - покачала головой спортсменка. – Но я бы хотела уйти отсюда, чтобы не беспокоить его. Здесь такое место… такое. Не нужно нам здесь находиться.

- Не нужно, - сиплым эхом повторил проводник, и через пять минут вся группа дружно топала в сторону Бурого гора.

На привале студенты снова насели на проводника с вопросами. Первое время Пётр Петрович успешно отбивался от настырных, приставучих, как комары, туристов, но потом плюнул и решил, что немного информации пойдёт на пользу. Во-первых, наслушаются и отстанут. Во-вторых, передадут другим желающим поглазеть и позагадывать. В общем, без работы он, Пётр Петрович, не останется.

Подтащив к себе банку с перловкой, проводник ковырнул еду ложкой и обвёл взглядом молодёжь.

- Метеорит, говорите. Упал? – проговорил он, отыскивая взглядом сторонника космического происхождения камня. – Ну, может, и упал. Только так давно, что никто и не скажет. А вот то, что камень просят, многие подтвердят.

- Как просят? О чём? Шаманизм? Ритуалы? – сразу же послышались голоса.

- Все, кому не лень. И о чём угодно, - последовал ответ. – Моя бабка сама к нему ходила, рассказывала, что её родители тоже просили. Соседи, знакомые. О чём? А что обычно просят? То, что нужно. Что требуется. Помощи. Здоровья. Удачи на охоте. Богатства.

- И как? – подала голос вертлявая.

- Что «как»? – не понял проводник.

- Как просили? Что делали? Кланялись камню или, там, жертвы всякие приносили?

Пётр Петрович пожал плечами. Отвечать на глупые вопросы вертлявой не хотелось. Хотя бы потому, что спрашивала она громко, нагло и всякую чушь. Но рядом с ним сидела спортсменка. Та самая, которая сказала, что чувствует кожей. Со спокойной улыбкой. И от одной мысли, что она рядом, что смотрит серьёзными серыми глазами, хотелось говорить.

- Никто не знает. Место особое, заповедное. В такие места толпами не ходят. Но жертв точно не было. Не помню я, чтобы про кровь говорили.

- Срабатывало? – теперь уже спрашивал кто-то из парней. – Результат был?

- Просто так бы не ходили. Значит, кому-то точно помогло.

- Это как цепочка. Одному повезло, другой решил попытать счастья, третий – за ним, четвёртый вдогонку, мол, чем я хуже. Пятый за компанию, - засмеялся фотограф, - А камень помог или обстоятельства так сложились, никто разбирать не станет.

- А вдруг точно помогает? – задумчиво проговорила вторая спортсменка. – Мы там были, дурачились, думали о чём-то, а потом это – бац – и исполнится.

На какое-то время все замолчали и уставились в костёр. Пытались вспомнить, что в голове было-то? Там, у камня? О чём думали? Чего желали? Хорошее в голове держали? Или, наоборот, дурные мысли? Даже вертлявая – и та притихла и почему-то испуганно покосилась на патлатого спутника.

- А вы?

Пётр Петрович вздрогнул. Сероглазая. Спросила.

Проводник растерялся. Надо же. Сколько людей по этим местам водил, сколько историй рассказал, сколько баек на ходу придумал, а тут сидел дурак дураком и не представлял, что ответить. Но вот что нужно сделать, знал.

Спокойно. Шуршит мелкий камень, хрустит песок, осыпается. Тихо внутри. Уютно. Сонливо. Все ушли. Ходят. Смотрят. Спать мешают, слушать мешают. Всегда так. Год назад, пятьдесят лет, сто, века. Просят. Всегда просят. Все просят. Нехорош-ш-о…

Хрустит камень. Громче, ближе. Я выбираюсь из сна. Покидаю дремоту. Прогоняю мечты. Чувствую горячие руки на серых, отполированных боках. Дрожат. Дрожат руки. Дрожит голос. Дрожит вечерний, пропитанный смолой и хвоей воздух.

- Ничего не нужно. Ничего не прошу. Ничего. Сероглазая…

Кричу неясытью. Сшибаю холодным ветром. Пугаю. Не помогает. Человек только крепче прижимается к серому боку. Я хочу спать. Я хочу слушать шорох. Хочу думать. Не пускает. Что-то рядом со мной не даёт мне уйти. Не даёт заснуть.

Дрожащая рука рвёт ворот куртки, царапает шею, взмывает вверх. В кулаке костяной резной круг. Застывшая паутина. Кружево. Вспыхивает осенней звездой, слепит, мерцает.

Отбрасываю сон. Швыряю мечты. Мету прочь песок и каменную крошку. Просыпаюсь, и века с шорохом опадают с меня, слетают вниз, к земле. Туда, где у каменных боков стоит посвящённый.

И я отзываюсь на его слова.