Заточение

Глава 1

Сидор, как всегда по утру, со скрипом затворил темно-зеленую деревянную дверь в дом. Дорогу к старому сараю за ночь снова замело. «Обычное дело», – подумал Сидор и крепче сжал в руках широкую лопату. Солнце только встало, а потому его радостные лучи превратили заснеженное поле в сверкающее золотом полотно. Крупный нос шумно затягивался свежим морозным воздухом. Иногда казалось, что эта леденящая прохлада, прокатываясь до самого твоего нутра, обновляет чувства, мысли и тело. Он вдыхал этот воздух каждый день уже на протяжении около трех лет. Кажется, единственное, что по-настоящему не надоедало. Сидор покрепче перехватил березовую рукоятку и принялся, кряхтя, выдыхать объемные клубы пара.

Очень скоро путь был расчищен, на неряшливой мужской щетине осел иней, а щеки раскраснелись, повторив цвет шерстяной рубашки. Сарай имел вид важного боярина: стоял, словно подбоченившись и был одет в пышную снежную шапку. Сидор никак не сподобился ее стряхнуть. Внутри строения стоял запах сырости и дерева. Свет просачивался в камерный полумрак через прорехи между серыми досками. У дальней стены мужчина, в очередной раз, увидел старомодную поленницу, которую кто-то заботливой рукой заполнил сосновыми дровами – это всегда угадывалось по приятному запаху. Набрав несколько сучковатых чурок – Сидор любил их за то, что они чаще других потрескивают в печке – он захлопнул за собой дверь. Мужчина знал, завтра поленница снова будет забита доверху.

Сидор неторопливо хрустел валенками по свежему настилу, приближаясь к дому. Изба из сруба производила двоякое впечатление: с одной стороны, она была простым ухоженным домиком, с другой, стояла здесь, словно тысячу-другую лет. Внутри ждал Гриша – слюнявый и нервный ризеншнауцер. Собака всегда радовалась Сидору как в первый раз, даже, если тот отлучался всего-то на минуту. Спустя несколько поворотов секундной стрелки была растоплена печь, а на чугунной сковородке в масле зафыркала пара яиц с щедрым ломтиком ветчины. Еще один кусок, брошенный Грише, моментально исчез в зубастой пасти черной зверюги.

Сегодняшнее утро подавало надежды. Яичница, приправленная только солью, была прекрасна в своей простоте – с этим понятным вкусом контрастировала подрумяненная ветчина, положенная на свежий хлеб. Даже солнце, кажется, было теплым. Сидор потянулся на стуле и сделал большой глоток крепкого черного чая. При прочих равных можно было подумать, что жизнь удалась. Быстро расправившись с завтраком, он открыл дверь на улицу тоскливо лежащему на циновке шнауцеру – «Иди уже давай» – и собака с искренним задором рванула на снежные просторы по своим надобностям. Мужчина подошел к запотевшему окошку, чтобы проследить за Гришей. Довольная псина, по обыкновению, поскакала справлять нужду у облезлой ёлки.

Удовлетворенный, Сидор подошел к своему импровизированному календарю. «Ну да, три года и четыре месяца», – вздохнул про себя мужчина, достал шершавую трубку, снова опустился за стол и начал задумчиво забивать табак. Он совсем не помнил ничего из прошлой жизни. Сейчас его вселенная состояла из уютной старой избы, Гриши и заваленной по утрам дорожки до сарая, а ведь когда-то он был… А кем, он, собственно, был? Имел ли он состояние или экономил даже на мелочах? Была ли у него холостяцкая берлога или дружная семья? Сидор даже не мог вспомнить, был ли он благодетелем, отпетым мерзавцем или обычным человеком со своими страстями, иными словами, ни рыбой, ни мясом. Однако, видимо, питал большую любовь к собакам: ризеншнауцер искренне радовал мужчину даже в самые трудные дни.

Еще тогда, три года назад, первым делом, Сидор, начал исследовать окружающую территорию. Опытным путем было выяснено, что дрова в сарае не заканчивались, в холодильнике всегда находилась еда (причем, каждый день разная) и в многочисленных тумбах, шкафах и стеллажах избы чего только было не найти. Однажды он неудачно порезался и, пошарив по ящикам, не без труда, но таки обнаружил перекись водорода, йод и пластыри. Кроме того, мужчина любил с улыбкой вспоминать, как несколько месяцев подряд поглядывал в морозное окошко в ожидании признаков весны. Увы, потаенный надеждам не суждено было оправдаться.

Сидор очнулся в облаке задумчивости и табачного дыма: «Черт, Гриша, наверное, заждался». Открывая скрипучую толстую входную дверь, он всегда видел одно и то же: бесконечную белую равнину, куда ни брось взгляд. Глаза начинало колоть от серой ряби, которая появлялась там, где неровное сверкающее покрывало соприкасалось с небесной гладью. Сверху начал сыпаться крупный снег. Гриши не было. Обычно он черным пятном маячил около сарая, но сейчас...

– Твою мать… Гриша!

«Куда, черт возьми, делся этот пес?».

– Ко мне, Гриша!

Реакции не последовало. Слова утонули в окружающем молоке, а вместо ответа ему в лицо задул колючий ветер.

– Гриша, мать твою!!

Довольная лохматая морда выглянула из-за угла избы.

– Ах ты, гад слюнявый, – почти улыбаясь выдохнул Сидор, – давай домой, быстро!

Мужчина старался не отходить далеко от места, где ел и спал – в любой момент могла случиться «встряска». В такие моменты небо резко темнело, поднимался буран, над облаками прорезались глубокие черные полосы, а земля начинала переворачиваться. Это не было землетрясением в привычном смысле слова. Мир будто всего лишь несколько раз наклонялся в разные стороны.

Когда Сидор только попал в это чистилище, любопытство дернуло его в «экспедицию». Он выскреб свой новый дом дочиста, на скорую руку сделал для Гриши накидку и отправился вперед. Не было дорог, правил и направлений. Единственным ориентиром стала плешивая ёлка, по которой Сидор почему-то определял для себя север.

Напарники шли несколько дней. Сидор грустил, Гриша не унывал. Погода практически не менялась, и всегда оставался одним и тем же пейзаж. Безжизненная долина холода и ветра, где в избытке только одна субстанция – снег. Мужчиной завладевала усталость и злоба, а от однообразия он начинал терять душевное равновесие: иногда в тундре будто бы кто-то кричал, и на краю поля зрения водили хоровод черные точки. Можно сказать, что встряска тогда спасла их. Поднялся чудовищный ветер, небо почернело, мир наклонился, и… вскоре, Сидор обнаружил себя лежащим недалеко от избы. Подле него поскуливал Гриша, а из-за вереницы облаков то и дело проглядывало солнце.

Вечер подкрался незаметно: по снежной долине разливался вишневый сок заката. «Пора подумать об ужине. Наверное, поджарю картошку с мясом грибами. После ужина погуляю с Гришей. Вот и все, еще один день в Зимнем королевстве», – записал Сидор в дневнике. Сегодня был хороший день. Сегодня он заснет спокойным.

***

Светловолосый мальчик только-только проснулся. Приятно было потягиваться в кровати под лучами горячего летнего солнца. Внимательный детский взгляд остановился на небольшом стеклянном шарике, который пылился на полке. Если потрясти такой в руке, поднимется настоящая буря! Ему нравилось, как в маленьких снежинках терялись фигурки небольшой двухэтажной избушки, мужчины в куртке и большой черной собаки, застывшей позади хозяина.

Сидор, как всегда по утру, со скрипом затворил темно-зеленую деревянную дверь в дом. Дорогу к старому сараю за ночь снова замело.