Зато они не тонут

Глава 1

После эвакуации разрешили вернуться. Многие остались, рассчитывая на новое жилье в будущем. Света решила возвращаться, очень хотелось домой. Предупредили, что могут быть повреждения и ремонтировать придется за свой счет. Но Света не собиралась и дальше жить в вагончике-времянке, по талонам ходить в биотуалет и ездить раз в неделю в баню в соседний город. Тем более что Тиша все время болел, а в бане каждый раз закатывал истерику. Квартира выглядела так же, как и до эвакуации. Дом тоже, только оказался почти пустым. В Светин подъезд вернулись, кроме них с Тишей, только Воробьевы с четвертого этажа. В остальных трех подъездах было, по Светиным прикидкам, от силы семей восемь, жаль до эвакуации не принято было знакомиться. Еду и воду заказывали у комиссара, раз в неделю приезжающего с проверкой в их дом. Тиша радовался тому, что его больше не таскают в противную баню, но теперь истерил по другому поводу — на площадке было не с кем играть. Света таскалась с ним по всему городу в поисках детей, но безуспешно. Большинство площадок пустовали, а там где им удавалось найти людей, дети были или сильно младше, или же мамы и папы сразу начинали собираться домой. Вообще было ощущение, что люди одичали и побаиваются друг друга. Никто не спешил переходить улицу, чтобы пообщаться, встречая редких прохожих. Комиссар ничего не объяснял, только туманно обещал, что все скоро наладится. Света переживала, что Тише идти в первый класс, а школа стоит безглазая, с заколоченными дверями. Она пыталась узнать, будет ли организовано обучение во временных лагерях и можно ли им с Тишей туда вернуться. Комиссар очень странно посмотрел на Свету и не ответил, а больше она не знала, к кому обратиться. Управа закрыта, здание мэрии вообще исчезло, как будто его и не было. У Воробьевых дети учились в старших классах, но к ним Света не пошла, потому что вернулись они без детей. Они с Тишей стали ложиться пораньше, и утром Света сына не будила, пусть спит, делать то все равно нечего. Она бы и сама с удовольствием спала подольше, чтобы быстрее проживать эти безрадостные пустые дни. Света заскучала по вагончику. Пускай тесно и туалет общественный, зато вокруг люди. И она стала обдумывать, как убедить комиссара, что им нужно обратно в лагерь. Потом случилось странное. Света выбрасывала мусор и, открыв крышку бака, не поверила собственным глазам. Бак был забит живыми рыбами, которые пучили на Свету глаза, хлюпали ртами. Она захлопнула крышку и побежала обратно в подъезд, забыв про ведро в руке. — Сделали для них мусоропровод, все равно со своими погаными ведрами бегают на улицу, — ворчала на лавочке тетя Зина с девятого этажа.Уже нажав кнопку лифта и услышав громыхание кабины, Света поняла, что, во-первых, лифт заработал, а во-вторых, вернулась тетя Зина. Света снова выбежала на улицу.— Здравствуйте, теть Зин, — Света чуть не кинулась обниматься.— Чего это ты такая веселая с утра пораньше?— Вы вернулись? — продолжала блаженно улыбаться Света. — А чего мне до смерти там сидеть что ли? Тут своя кровать, унитаз свой, прости Господи.Света дальше не слушала толком, вертела головой. На дороге сигналила машина, мимо прошли несколько человек, мужчина на перекрестке деловито поправлял галстук. Света распихала Тишу, сунула ему бутерброд вместо привычной каши, сама наскоро выпила кофе, велела одеваться побыстрее. Если людей стало больше, может быть открыли школу. Пока бежали, Света робко представляла, как вернется на работу. Надо будет напечь булочек с изюмом, все обожают ее булочки с изюмом. Охранник в школе отчитал, что опоздали, спросил, какой класс и где сменка. Света растерялась и чуть не заплакала, они так ждали, а их даже не вызвали на торжественную линейку. Охранник по спискам нашел Тишу, выдал бахиллы и отвел его на второй этаж. Света пожурила себя за мелочность и побежала в офис. Катерина Робертовна была как всегда при идеальном макияже, собрала всех в конференц-зале, где долго и самозабвенно рассказывала сотрудникам о планах по расширению филиальной сети. Ни слова не было сказано про вынужденные длительные отпуска, и выговора за пропуски Света тоже не дождалась. Обедать пошли, как обычно, в столовую универа, где было очень дешево и просто, зато сытно. Света радостно удивлялась тому, как много студентов снует по коридорам. Как будто ничего и не было. Света болтала с девчонками из снабжения, когда позвонили из школы. Она совсем забыла про Тишу, молчала, сгорая от стыда. Учительница предложила оставить Тишу на продленке, и Света благодарно согласилась, с облегчением уговаривая себя, что ребенок соскучился по общению еще больше, чем она. Вечером она долго слушала захлебывающегося от эмоций Тишу. И когда он неосторожно спросил «а у тебя как прошел день?», не смогла удержаться и вывалила на него все свои впечатления и восторги, на заботясь о том, понимает ли он хоть что-то. Ночью Света проснулась от испуга, а вдруг возвращение старой жизни ей просто почудилось. Она даже порывалась разбудить Тишу. Ворочалась до утра без сна, вздрагивая от барабанной дроби собственного сердца. Утром подняла Тишу, старалась не торопить его и сама спокойно передвигаться по квартире. На лестничной площадке Света прислушалась. Она даже зажмурилась и задержала дыхание, чтобы уловить звук открываемой дверцы холодильника, взмах руки, ныряющей в рукав пиджака, гул смываемой в унитазе воды. Было непереносимо бесшумно, хотелось взрезать криком эту тишину. Дрожащими пальцами Света утопила кнопку вызова лифта, приклеилась к ней. — Мама, ты чего? — донесся снизу плаксивый Тишин голос.Света оторвала руку от кнопки, та нехотя мигнула красным, и через мгновение на Свету обрушилась разноголосица грохота, треска, пения, шуршания, кряхтения и много чего еще, от которой Света разрыдалась. По дороге в школу Света успокаивала Тишу, что за маму волноваться не нужно, просто плохо спала, теперь все отлично. Тиша недоверчиво притих, косясь на материну неестественную улыбку. От школы Света пошла на работу пешком, через мэрию. По хорошо знакомому адресу на Свету таращился фальшфасад. Наверное, отстраивают заново. Шли дни, Света перестала вскакивать по ночам в панике, а утром бояться выйти из квартиры и обнаружить безлюдный мрак города. Когда схлынули первые приступы эйфории, Свете захотелось обсудить с кем-нибудь все, что с ними произошло. — Где вы жили? — спросила она у Верочки, с которой они даже не успели попрощаться перед эвакуацией. — Когда? — непонимающе посмотрела на Свету подруга.— До возвращения... — Света замялась, не понимая, как об этом говорить.— Твоего? Мы не переезжали никуда.— Вы остались? — теперь удивилась Света, ей даже в голову не приходило, что кто-то мог не подчиниться.— Ну, Свет, ну не все могли себе позволить, — и Верочка раздраженно развела руками. Свете расхотелось дальше расспрашивать.Она зашла к Воробьевым с четвертого, туманно объяснив, что собирается поменять свою однушку на более просторную двушку или даже замахнуться на трешку, как у них, но не хочет далеко уезжать, поэтому присматривает планировки по знакомым. Отец семейства равнодушно выслушал Светины путаные объяснения, но в квартиру пустил и сразу же ушел, оставив ее одну в темном коридоре. Света уже хотела незаметно ретироваться, но решила, что это будет совсем глупо, и робко шагнула в просвет. На кухне хлопотала худенькая Софья, мечась между плитой и столом, на котором жались друг к другу пузатые банки, набитые разноцветьем овощей, некоторые блестели пустые, готовые принять в себя янтарную гущу абрикосового варенья.— А, Светочка, заходите, заходите. Я тут немного, видите, занята, — Софья виновато улыбнулась и резво схватила с плиты огромную кастрюлю. — Ох, вы такая молодец, — решилась вступить Света, — я вот ничего этого не умею, да и Тиша не любит.— Ребята тоже не охотники, это я для Левочки. Свекровь меня всем рецептам обучила, теперь Левочка даже иногда говорит, что вкуснее, чем у мамы, — Софья горделиво задрала подбородок.Глаза у нее блестели как-то нехорошо, Света даже испугалась, но все равно продолжила, изображая непринужденную улыбку.— А ребята что едят? Софья сосредоточенно заливала рассол в овощи, что-то бормоча себе под нос. Потом подняла голову и долго смотрела на Свету. Света съежилась и как будто замерзла. Софья вытерла руки полотенцем, которое висело у нее на плече, кинула его на стол и вышла на балкон, оставив дверь открытой. Порыв ветра занес на кухню белую крупу поземки и с грохотом захлопнул дверь. Света кинулась к балкону, за снежным туманом Софьи не было видно совсем. Света дергала дверь, но та не поддавалась, подпертая выросшим на глазах сугробом. Света побежала за Левочкой. Его почему-то нигде не было. Вернувшись на кухню, Света обнаружила Софью, выносящую из темного и пустого балкона кадушку.— Давно в магазине живой рыбы не покупала. Сейчас вот зажарю парочку. Хотите? — и сунула кадушку Свете под нос. Рыбы жалобно хлюпали ртами и пучили на Свету глаза. Она тут же вспомнила мусорный контейнер и, не попрощавшись, выбежала от соседей.Несколько дней они с Тишей не выходили из квартиры. Запас воды и еды просто оказался под их дверью. Тиша ничего не спрашивал, тихо сидел за столом и без остановки заполнял прописи. Света лежала, подогнув колени, и пялилась в кратер облупившейся краски на стене. Мысли были как загустевший кисель, Света начинала одну и увязала в ней, пока не запутывалась окончательно и не бросала, не додумав. Когда в дверь позвонили, Света решила, что это у нее в голове. Тиша, не спросясь, пошел открывать. На пороге стояла тетя Зина.— Разлеглась мамаша твоя, да, Тишенька? — ласково пропела она и прошла прямо в комнату.Света села на кровати.— А вы разве? Вы на самом деле что ли приехали?— Вот чудачка. Да я сюда как на курорт приезжаю. Тут же ж благодать. Этих противных Зыряновых нет. Да что там, вообще народу то нет, ни шума тебе, ни грязи.— А к нам зачем пришли?— Так я смотрю, вам коробку принесли, а она стоит и стоит. Сначала боялась, что своруют. Потом думаю, кому воровать то? Но все равно, чего она стоит, как бесхозная. Что-то нужное небось. Всякую ерунду то больше не возят. Больно дорого. Да и ни к чему.Тетя Зина продолжала говорить, кажется, ругала кого-то, но Света уже легла и отвернулась, и незаметно уснула под распев соседской жалобы.Свету разбудил Тиша. Он стоял одетый, в куртке, шапке и перчатках, на спине школьный рюкзак.— Наконец-то! Я уже опаздываю в школу. У тебя телефон сейчас треснет. Я коробку открыл, думал, там что-то интересное. Или хотя бы полезное.Света потрясла головой, пытаясь со сна понять, что происходит. А Тиша уже закрывал за собой входную дверь. Света еще посидела на кровати, спустив ноги и нашаривая ими тапочки, по полу неприятно тянуло холодом. Очень хотелось есть. Но любопытство пересилило, и Света поплелась к расхристанной коробке на подоконнике. Пестрые блики резали глаза. Света подошла ближе и запустила руку в эту покатую радужную гладь. Стеклянные рыбки. Много, разных цветов, форм и размеров. С хрупкими торчащими плавниками и хвостами. Они грелись на солнце, палящем сквозь окно, но оставались ледяными. Света посмотрела на улицу. Люди куда-то спешили, превращая снег в грязную кашу. Если она сейчас соберется и выйдет, они исчезнут, утонут в этой каше? Света стала выбрасывать рыбок из коробки, послышался звонкий треск битого стекла. Все они оказались полые. Пустые внутри. На дне коробки была открытка. «Зато они не тонут». И подпись начальницы. Света взяла открытку и пару уцелевших экземпляров и поехала в офис. Автобус тащился в пробке минут сорок, вместо десяти. Света устала стоять, повиснув на поручне, и у нее замерзли ноги. Вдобавок какой-то дед, недовольный тем, что ему никто не уступает место, всю дорогу падал на Свету и выразительно пыхтел, когда она отпихивала его локтем. Может быть, ты вообще не настоящий, и в автобусе Света одна. Зачем тогда она едет стоя? Света попыталась присесть.— Ты че, рехнулась совсем? — как только Света коснулась чего-то мягкого, оно заголосило высоко и визгливо. Света встала и почему-то подумала о том, как не соответствует этот писк внешности рыхлой тетки, расплывшейся по сидению.В офисе было людно, никто не хотел работать удаленно, мест не хватало. Но Света и не собиралась искать свободный стол, она направилась прямиком к начальнице. — Катерина Робертовна на больничном, — объяснила секретарша, как только Света зашла в приемную. — Какой у вас вопрос?— Личный. Наверное, — Света присела на стул у двери, положила рыбок на колени. — Надолго она на больничном?— Трудно сказать, — усмехнулась секретарша, кивая на рыбок.Света подскочила к столу, нависла над испуганной девушкой, стала тыкать ей в лицо рыбок и открытку.— Что это? — допытывалась Света. — Что это такое? Это что, смешно? Где Робертовна, черт возьми?— В психушке, — оторопело выдохнула секретарша и зачем-то уточнила, — которая на Революции.На проходной Света наврала, что она двоюродная сестра пациентки и специально приехала из другого города. Ее отправили в третий корпус, усохший двухэтажный барак, в котором в былые годы лечили от инакомыслия. Палата тем не менее выглядела вполне современной, из шести коек занята была только одна. То ли душевнобольных стало гораздо меньше, то ли для Катерины Робертовны, как для заметного человека в городе, выделили отдельную палату. Она была без привычного макияжа, но на тумбочке Света заметила несколько баночек с кремами и сыворотками. Робертовна сидела у окна, подперев ладонью лицо, в каком-то воздушно-бирюзовом одеянии, как царевна из сказки, и даже не повернулась на производимый у двери шум. Света подошла и присела рядом.— А, Светочка, я так и знала, что вы придете, — пропела Катерина Робертовна.— Зачем вы мне это прислали? — решила не поддаваться Света и сунула рыбок Робертовне под нос.— А, эти, не обращайте внимания. Это я еще до больницы. Теперь все хорошо со мной. Почти. Иногда еще бывают галлюцинации, но врач говорит, медицина сильно шагнула вперед, таблетки очень хорошие, скоро все пройдет, насовсем. — Какие галлюцинации? — Света не могла просто так уйти.— Не стоит об этом. Ментальное расстройство конечно не вирус, но все равно, зачем вас будоражить зря, — Робертовна говорила спокойно, но выглядела немного пришибленно. — Вы меня уже взбудоражили своей посылкой, хуже не будет, я думаю.Робертовна задержала взгляд на рыбках в Светиных руках, потом встала, порылась в тумбочке. — А давайте, Светочка, пиво пить, а? — Робертовна спросила нарочито громко, широко улыбаясь. В одной руке она ловко держала две бутылки пива, а на другой у нее болталась связка сушеной рыбы. — Вам пиво разрешают? — удивилась Света.— И музыку давайте включим повеселее.Робертовна поставила все припасы на тумбочку, а сама взобралась на стул и выкрутила наполную ручку допотопного приемника, висевшего прямо у нее над кроватью. Оттуда полилась какая-то духоподъемная дрянь, весьма энергичная и почти радостная. Спустившись, Робертовна деловито стукнула по крышке, предусмотрительно прислонив бутылку к краю тумбочки, протянула Свете. Затем открыла свою и жадно припала к горлышку. Выпив примерно половину, Робертовна взялась чистить рыбу. Тут только Света заметила, что начальница беззвучно шевелит губами. Воспроизвести дословно то, что та говорила, Света бы не смогла, но смысл до нее доходил. И чем дольше она смотрела на движение губ Робертовны, тем больше понимала отдельные слова и целые предложения, и тем меньше хотела это понимать. Света не решилась пробовать пахнущее валерьянкой пиво, поставила бутылку обратно на тумбочку. Плоская, блестевшая масляным рыба кокетливо примостилась на углу. Света взяла ее и положила в карман пальто. Молча вышла. В коридоре было тихо, только из палаты Робертовны доносилась барабанная дробь, и мужской хор предлагал отдаться чувствам. Света никого не встретила ни до выхода с территории больницы, ни после. У зияющей дыры, где раньше была мэрия, она свернула на набережную и села на ступени, ведущие к воде. Отпустила согретую в кармане рыбу в реку. Надо идти кормить Тишу. И записаться у комиссара на мандарины к новому году.