Затмение

Глава 1

- Миш, тут что-то не так.

Я локтем толкнул в бок соседа по парте. Тот поморщился.

- Ты о чём?

- Посмотри на Ирку, и Вадик какой-то странный. Они с большой перемены себя так ведут.

Девочка, сидевшая на передней парте, и правда вела себя необычно. То поправляла волосы, то озиралась, будто всматриваясь в лица окружающих. Взгляд у неё был блуждающий, потерянный.

Миша присмотрелся и пожал плечами.

- Ну, бледная чуть, и что? Может, ей нездоровится, может, не выспалась.

- Да дело не только в ней. Я сегодня всё утро такое замечаю. Все будто больные или… даже не знаю, как объяснить. Блин, да ты на Вадика посмотри, он уже час в учебник слюни пускает. И учителю хоть бы хны. Вот, прям, боком чую – что то не то. Заторможенные все какие-то…

Товарищ скептически обвёл класс взглядом и мотнул головой.

- Не нагнетай. Денёк весенний, вчера, небось, все тусили до ночи, а теперь…

- Блин, что прям все тусили? И Павел Аркадич? – я махнул рукой в сторону «зависшего» у доски учителя физики - пол класса как мухи травленные ползают всё утро.

- И где ты умудрился паранойю подцепить?

- Сам понаблюдай – я отвернулся, устав доказывать что-то упёртому Мишке.

Безо всяких преувеличений, сегодня большинство людей вели себя, по меньшей мере, неадекватно. Возле столовой стоял парень из параллельного. Он уткнулся в оконное стекло и странно вывернул шею. Так и стоял всю перемену. И таких сегодня пол школы. Вот никак не мог я избавиться от нарастающей тревоги.

Оторвав от мыслей, мне в бок уткнулся локоть Мишки.

- Смотри!

Я взглянул на Вадика. Тот поднялся из-за парты и, слегка отклонившись назад, сипло задышал. В то же время раздался крик Оленьки, нашей отличницы. Я вскочил и увидел, как Ирка, схватив ту за волосы, рывками лупит её головой о парту. И всё это под непрекращающийся, монотонный бубнёж учителя. Тут крик донёсся с задней парты у окна. Настя, заслоняясь учебником, пыталась оттолкнуть от себя Олега, а тот широко раскрыв рот, просто навалился на неё всем своим немалым весом. Борец он у нас.

- Теперь веришь?

Мишка подскочил на месте от моих слов.

- Верю, делать то что? Надо же звонить куда-то? – в него резко вселилась паника.

- Бежим на вахту, к тёте Алле. У неё телефон городской стоит.

- Учительская ближе, давай туда…

Мы синхронно рванули, чуть не сбив с ног Васю Коваля, не вовремя вскочившего из-за парты. В коридоре было пусто, но вот из холла, там, где были ступеньки, ведущие к столовой, уже доносились наводящие ужас крики. У меня по шее и спине пробежал нервный холодок.

- Давай в обход – и Мишка ракетой устремился к переходу в другое крыло.

Проносясь мимо дверей, мы слышали вопли, от которых хотелось бежать ещё быстрее. Переход преодолели, как показалось, за пару секунд. Думаю физрук, увидев наш спринт, легко согласился бы на годовые пятёрки. Поворот и в конец коридора. Крайняя дверь налево, учительская. Дверь оказалась открытой.

То, что мы увидели внутри, пожалуй, и с бывалым хирургом сотворило бы панику. Завуч Маргарита Евгеньевна лежала распластанной на столе, а над ней навис вышеупомянутый физрук с окровавленным обломком графина в руке. Он ритмичными движениями полосовал не двигающееся тело, вырывая клочья одежды и кожи. Вся мебель вокруг была покрыта изрядным слоем крови. Физрук яростно хрипел, брызгая слюной сквозь плотно сжатые зубы.

Не знаю, что удержало меня в сознании. Я с такой силой дёрнул Мишку за рубаху, что ткань затрещала, а пара пуговиц сдалась, решив катапультироваться. Он оступился и рухнул на меня. Гранитный пол больно саданул по локтю. Физрук, услышав нашу возню, резко, с хрустом повернул голову и, рыкнув совсем как животное, в один прыжок оказался у двери. Ужас хлестнул по нервам так, что мы оба подскочили из практически лежачего положения и кинулись назад, к переходу. За спиной слышалось яростное сопение. Я, зацепившись за приоткрытую створку дверей, помог себе вписаться в поворот. Мишка не успел…

Сначала раздался глухой удар и хруст. Обернувшись, я увидел, как физрук, схватив рукой голову моего друга, впечатывает её в угол колонны, как разлетаются кровавые брызги, и закатывается под подёргивающееся веко глаз. Тут же на меня кто-то навалился, вцепился в волосы и попытался оторвать голову. Рывок был сильный. Шея хрустнула, а в спину отдало такой болью, что в глазах забегали чёрные точки. Извернувшись, я оттолкнулся от подоконника ногой. Зазвенело оконное стекло и мы, на секунду замерли, пытаясь удержать момент баланса, а затем рухнули вниз.

Бетонная дорожка приняла меня резкой, холодной темнотой.

Думаю многим знакомо то чувство, когда выныриваешь из сна, рывком, будто упав с высоты и только потом понимаешь, что это была лишь иллюзия. На тумбочке едко пищал будильник, поставленный заботливой мамой. На гладильной доске лежала школьная форма. Знакомые обои и обшарпанный коричневый шкаф. Идиллическая, уютная картина родной комнаты. Всё портило ощущение страха и мокрая от пота подушка. Я дома и это был всего лишь сон.

Глава 2

Прохладный душ и завтрак выветрили тревогу из головы. Подхватив собранный с вечера рюкзак, я на секунду застыл в дверях комнаты, обернулся и всё же сунул в карман мобильник. Школьными правилами не приветствовалось ношение гаджетов, но пусть будет, на всякий случай.

По дороге невольно оглядывался и пытался разглядеть в лицах людей ту самую бледность. Но всё было даже слишком заурядно.

В классе ещё не успел стихнуть гам после звонка. Я проскользнул на своё место и сделал вид, что был тут с самого начала.

- Ну что, смотрел матч вчера?

Мишка протянул мне руку. Весёлый и живой. Это окончательно развеяло все опасения.

- Нет, поздно с тренировки вернулся. Нас вчера по усиленной гоняли. Пришёл и отключился сразу.

Только в этот момент я обратил внимание на сгрудившихся у окон одноклассников. Судя по мальчишеским смешкам и редкому сдавленному оханью девчонок, за окном происходило нечто невероятное. Ради этого зрелища все они рисковали навлечь на себя гнев Ирины Ивановны, но строгая географичка вывешивала на доске карту и никак не реагировала на нарушение дисциплины. Мишка не сдержался, пригнулся и, обойдя средний ряд, уставился на что-то за окном. Секунду спустя он замахал мне.

Как оказалось, половина класса наблюдала за дворником. Тот стоял у решётчатых ворот и странно дёргал руками, будто в приступе эпилепсии. Мне показалось, что он пытается сделать шаг сквозь ворота, абсолютно их не замечая. А потом он обернулся…

На бледном лице тянулись несколько кровавых потёков. Он резко, рывками завертел головой, будто сломавшийся робот из старых фильмов.

У меня подкосились ноги от резко вернувшегося ощущения ужаса. Я медленно обернулся высматривая Иру. Она сидела на своём месте, раскладывая принадлежности.

- Максим, ты чего? – девушка слегка смутилась, когда я подошёл и уставился на неё в упор, – Ты бледный какой-то.

Лицо у неё было нормальное, может слегка заспанное, но не более.

- Ир, ты себя как чувствуешь? – я присел на свободный стул, ноги не держали.

- Нормально, а чего?

Она явно была в порядке. Ни следа той потерянности, что была во сне. Но тогда что с дворником?

Я выбежал в коридор, позабыв обо всём. На первом этаже кричали.

- Матвеев, звонок уже был, почему не в классе?

Этим голосом мне заморозило позвоночник. Позади стоял физрук. Только вот был он нормальным. От лестницы снова долетел пронзительный крик.

- Евгений Викторович, там кричали...

Учитель дёрнулся от резкого звука и бегом рванул с места, бросив напоследок «назад в класс!». Но до лестницы добежать не успел. Из распахнувшейся двери соседнего класса вырвалась растрёпанная женщина. Со слипшихся багровыми клочьями волос, разлетались мелкие брызги крови. Сейчас, в этом существе с дёргающимися плечами отдалённо угадывались черты математички. Она влетела в физрука, да так, что буквально снесла его. Мужчина средних лет, подтянутый, крепкий ничего не смог противопоставить той ярости и напору, которые на него обрушились. Женщине в какой-то момент удалось ухватить Евгения Викторовича за ворот и несколько раз сильно приложить головой о ребристую чугунную батарею. Сначала я услышал мерзкий хруст, а затем увидел расползающееся по олимпийке кровавое пятно.

Внезапно стало страшно дышать. Маленький, осторожный шаг назад... Затем, ещё один... Выскочивший в коридор, как чёртик из табакерки, Мишка во всю глотку заорал:

- Макс!

И тут же замер, увидев страшную картину. Моё сердце сбойнуло, я оцепенел, но в мозгу, тут же, аварийной сиреной взвыла мысль: «БЕЖАТЬ!». Женщина в залитой кровью блузке среагировала мгновенно, подскочила и, издав нечто среднее между шипением и писком, кинулась на нас.

Лучшей мотивации для спринта и представить было нельзя. Мы дали дёру по коридору, подгоняемые цокотом каблуков. Влетев на запасную лестничную клетку, где иногда любили «засосать» сигаретку наши одноклассники, я пропустил Мишку вперёд, а сам захлопнул дверь и подпёр её ногой. Ударившая тараном в дверь математичка едва не смела меня. В приоткрывшемся проёме мелькнуло её перекошенное от ярости лицо. Ей даже удалось просунуть руку и ухватить меня за рукав, но тут подоспел Мишка. Он с разбегу впечатался в дверь плечом. От омерзительного хруста к горлу подкатил ком, а от последовавшего вопля заложило уши. Но у нас получилось захлопнуть дверь. Правда, на неё с новой силой обрушилась барабанная дробь ударов. Ситуация вышла подвешенная. Хотя нет, вру, мы проигрывали. Под таким натиском нам долго не выстоять. Но отпустить дверь и попробовать сбежать я не мог. Страх совсем отобрал ноги.

- Представляешь, – Мишка всё ещё пытался отдышаться, а потому говорил сбивчиво, – там Вадик тоже, ну таким вот стал. Сначала стоял у окна, смотрел в никуда, а потом накинулся на Олега. Тот вроде и не маленький, а ничего сделать не смог. И он его в окно, это, вышвырнул, как пушинку.

- Кто кого?

- Вадик Олега. Схватил за грудки, приподнял, и прям в закрытое окно и выкинул.

- Да ладно!..

Мысль о том, что мой сон оказался вещим, не давала покоя. Да, главные действующие лица поменялись, но адовости ситуации это не убавило. И из этого самого ада теперь нужно как-то выгребать.

Стук в дверь прекратился. Судя по далекому девчачьему визгу, взбесившаяся учительница нашла более доступную добычу.

Мишка поднялся и со словами «я ща» ускакал вверх по ступенькам, перепрыгивая сразу через три. Я хотел было крикнуть ему в след, мол, давай потише, но опомнился, ибо сам чуть шуму не наделал. Он вернулся с длинной жердью в руках и довольной ухмылкой на лице.

- Помнишь, Данилу перепало за опоздание? Это я дверь ею подпёр, – кивнул он на отломанную от перил планку.

- За что в пятак и схлопотал потом, – напомнил я товарищу продолжение истории.

Мишка поморщился. Данил ему тогда и вправду знатного «леща» отвесил. Собственно, это был далеко не первый случай, когда выкрутасы моего товарища приводили к подобным последствиям. Хотя по большей части это были шалости, и только.

Жердь мы поставили так, чтобы один её конец упирался под ручку двери, а второй в стойку перил. Длинны хватило впритык, чему я был рад без меры. Мне нужна была передышка от напряжения.

- Что дальше делать будем?

- Погоди, Миш, дай отдышусь.

- Чего ждать то? Надо на помощь звать. Вон, на крышу поднимемся, покричим, позовём кого-то.

- Ага, позовём «кого-то», а прибегут эти, – я кивнул головой на дверь, за которой всё не утихали крики. Это мы здесь проход закрыли, да и то наспех. А второй и первый этажи?

Мишка почесал в затылке.

- Так, а как тогда?

- На улицу надо, и в полицию.

Спускаться по лестнице было жутко. Каждый звук вынуждал замирать и прислушиваться. Всё время казалось, что вот-вот дверь распахнётся, и на нас накинется очередной взбесившийся, а то и не один.

Шли медленно. То и дело слышались топот и возбуждённые крики. Мы вжимались в стену, но продолжали спускаться.

За приоткрытой дверью первого этажа, открывался обзор на часть холла с колоннами. Я присел и немного высунулся, что бы осмотреться. В глубине коридора, уходящего к корпусу младшей школы, промелькнула пара фигур. До спасительного выхода на улицу оставалось около десятка метров. Но по закону подлости не могло всё быть так просто.

- О, тётя Алла! – Мишка дёрнулся, пытаясь привлечь внимание вахтёрши, но я успел закрыть ему рот ладонью.

- Не ори! И присмотрись повнимательней.

Вот так, чуть не попали. Алла Васильевна стояла, уставившись в потолок и беспорядочно дёргала плечами. А чуть в стороне от неё, за колонной пряталась стайка младшеклассников.

Я высунулся чуть дальше из проёма. У входа никого, но вот пол изрядно усыпан осколками стекла. И это плохо. Выскочить незаметно уже не получится. Хорошо бы отвлечь, но как?

- Что там? – любопытный товарищ потянул меня за рукав.

- Да погоди ты, она проход загородила, а там, – я указал на колонну, – малявки прячутся. Не хватало их подставить ещё.

От лестницы донёсся сильный грохот, будто в железное ведро колотили. Спасибо этой доброй душе. Алла Васильевна сорвалась с места с невообразимой для пожилой женщины скоростью. Стайка младшеклассников чуть выждала, и как только вахтёрша скрылась в коридоре, гуськом направились к выходу. Мы тоже не мешкали.

Одна из створок была выгнута дугой. Это какой же дурью надо обладать, чтоб вот так наказать алюминиевый каркас? Ведь как из пушки долбанули. В результате школу мы покидали почти ползком.

Оказавшись на улице, дети бросились врассыпную. Мы же, добежав до ворот, уселись на парапет, пытаясь сообразить: куда бежать и кого искать? Вспомнив про прихваченный сегодня мобильник, я обшарил карманы. Пусто. Или в классе забыл, или в суматохе потерял. Жалко, конечно, но выбрались и то ладно.

Мишка присел рядом. Дышал он тяжело, хотя и я, наверное, не лучше. Начинало накатывать осознание случившегося: люди взбесились и убивают.

- Нет, нет, нет, нет! – застонал Мишка, глядя мне за спину.

Из школы выбежал, выбежала, выбежало нечто. Одежда разорвана в лоскуты. С головы до ног уделано в кровищу, только бельма бешенных глаз контрастируют на красном. Уже хорошо знакомые подёргивания головой и плечами. Озирается, хрипит.

Мы синхронно нырнули в ближайшие кусты. Затаились. Надо бы бежать, но ноги опять подводят. Я вроде и занимаюсь альпинизмом, но сейчас даже пару шагов не осилю. Руки трясёт, в голове пульс грохочет, а перед глазами то и дело белая пелена накатывает.

От школы долетел звон разбившегося стекла и крик. Именно он заставил меня немного прийти в себя. Там ведь люди умирают, а мы тут сидим, в затылках чешем.

- Миш, надо бегом в полицию, и по дороге у людей телефоны спрашивать, обзванивать всех, кого можно. И не рассказывай о том, что увидел, за психа примут. Просто кричи, мол, террористы в школе.

Товарищ лишь кивнул.

Наша школа располагалась на окраине города, и в основном была окружена новостройками. Новый микрорайон потихоньку обрастал домами, но люди в них только начали заселяться. Поэтому мы не сразу осознали масштаб беды.

Первым лужи крови на тротуаре заметил Мишка. Где-то неподалёку во дворе громко кричали, звали на помощь. Последней каплей стала картина двух сцепившихся людей, вылетевших из окна седьмого этажа.

Так и не добежав до пешеходного перехода, мы встали, как вкопанные, поражённые развернувшейся картиной. Под искорёженным столбом, по машине со вмятым передком прыгал озверевший мужик. Не обращая внимания на разбитые в лохмотья кисти рук, он всё продолжал долбить ими в погнутую крышу. Возле одного из магазинов лежало несколько неподвижных тел. А дальше по улице фигура в чёрном пыталась выковырять кого-то из ларька. Звенело стекло, мы слышали, как трещит пластиковая облицовка, и как истошно вопит сопротивляющийся.

Мишка медленно повернулся ко мне и растерянно спросил:

- Макс, если так везде, то кого звать на помощь?

Затем он резко попятился с расширяющимися от ужаса глазами, а я, перед тем, как мир померк, ощутил резкую боль в затылке и услышал мерзкий хруст собственного черепа.

Глава 3

Будильник резанул по ушам, и мне понадобилось несколько секунд, что бы осознать: я дома. Рука сама собой потянулась к затылку. Никаких следов от удара, лишь слипшиеся от пота волосы.

Послевкусие от безумного сна когтями впилось в сознание. Меня трясло, разболелась голова, а при мысли о школе хотелось забаррикадироваться в квартире, залезть под кровать и сидеть там.

Немного успокоившись, налил чаю, вышел на балкон и некоторое время просто наблюдал. На улице всё, как обычно. Люди идут по своим делам. Никаких криков, паники, беспорядков и крови.

С высоты седьмого этажа видна детская площадка с ползающей по ней малышнёй в сопровождении суетливых мам. Чуть дальше небольшой магазинчик, а слева от него зазеленевший сквер. Весна. Почти конец учебного года. Теплынь.

Зазвенела посудой соседка тётя Лида, потянуло вкусным, жаренным. Загалдело радио. С пятого этажа, видимо в отместку, заиграл «тяжеляк». Это Женька проснулся.

Часам к десяти соседи затихли, а я всё сидел на балконе, жевал бутерброд и допивал уже пятую кружку чая. Казалось бы, страх поутих, но стоило задуматься об отвратном сне, как спина снова становилась липкой от пота.

Пошёл в свою комнату, разложил на столе тетрадки. На кровать кинул первый попавшийся учебник. На случай, если вдруг мама вернётся раньше, будет легче оправдаться за прогул. Вспомнил, что собирался ей перезвонить. Опять короткие гудки. И вроде бы всё хорошо, только вот почему нарастает предчувствие беды? Решил отвлечь себя, достал томик Майн Рида «Морской волчонок» и улёгся читать.

Дело шло к двенадцати, когда услышал, как дёргают за ручку входной двери. Вспомнил, что ключ по привычке вставил в замочную скважину, когда мусор выносил.

Почти уже сорвавшееся «Привет, мам!» так и застряло в горле. В проёме распахнутой двери стоял сосед по площадке, дядя Вова. В полумраке я не сразу заметил, что он весь в крови. Зато мгновенно распознал те самые, характерные, подёргивания головы и плеч.

Захлопнуть дверь он мне не дал. Рывком прыгнул, сильно толкая меня в грудь. Уже в падении я заметил в его руке большой кухонный нож, а спустя секунду его рукоятка уже торчала из моего живота, чуть пониже рёбер. Дурная, резкая боль тут же лишила силы воли. Хотелось убежать или, хотя бы, уползти, но… В глазах начало темнеть. По ногам пробежала короткая судорога, после чего я перестал их чувствовать. А дядя Вова продолжал наносить удар за ударом, тыча ножом куда попало, пока моё сознание окончательно не погасло.

Глава 4

Из кровати я вывалился, держась за живот, где ещё секунду назад торчал нож соседа. Боли не было. Одеяло лежало рядом бесформенным комком. Сердце колотилось так, что я чувствовал пульс на кончиках пальцев.

Что же со мной происходит? Ведь так не бывает, чтоб кошмар находился внутри другого кошмара. Долбанная матрёшка из сновидений. Или это выкрутасы сознания пытаются свести меня с ума? А может я уже рехнулся и пора вызывать скорую? Но ведь всё происходящее вокруг кажется таким реальным.

Делать ничего не хотелось, и я продолжал сидеть на полу. Взгляд мазнул по продолжавшему пищать будильнику. Ну да, пятое мая. Четвёртый раз подряд. Занятно, что и ощущения от смены дней нет, и самочувствие такое, будто не спал неделю. Я со злостью ударил кулаком в пол. Больно. Нормальная такая, настоящая боль.

Минут пятнадцать размешивал чай, уставившись в одну точку. Пару раз набирал скорую, но останавливался и сбрасывал. Осторожно выглянул с балкона. Ничего не происходит. Люди живут нормальной жизнью, спешат по делам, гуляют, ходят по магазинам. Один я тут, похоже, умом подвинулся.

- Батя дома? – голос соседа, высунувшегося с балкона, того самого дяди Вовы, заставил меня издать не совсем человеческий и уж точно не пацанский вскрик.

Я медленно повернул голову, ожидая наткнуться на озверевший взгляд с полопавшимися от безумной ярости сосудами. Но нет. Дядя Вова был обычен, добродушен и не выражал ни малейшего желания напластовать меня в моей же прихожей.

- Н-нет, – чуть заикаясь, ответил я, – он из командировки ещё не вернулся. Через неделю будет.

- А ты чего не в школе? Приболел?

На моё растерянное «да», сосед сдвинул брови. Его явно обеспокоил мой вид.

- Максим, может тебя в больницу отвезти?

- Да нет, не надо. Спасибо, дядь Вов, я просто отлежусь.

- Ага, ну, смотри сам.

Я вернулся на кухню и смочил остывшим чаем резко пересохшее горло. Набрал маму. На этот раз пошли длинные гудки, только вот трубку она не взяла. Проверил входную дверь, так, на всякий случай.

Услышав за окном крики, рванул на балкон. На проходящей вдоль дома дорожке стояла девочка и голосила на всю округу. Она вцепилась в рукав рубашки мужчины и надрывно рыдала, повторяя: «Папа, папа, очнись!?»

Руки мгновенно вспотели. Даже отсюда я видел, что мужик, уставившись в одну точку, слегка подёргивает плечом. Крик вырвался сам собой.

- Беги от него, быстрей!

Для пущего эффекта я замахал руками. Девчонка увидела меня, но не обратила внимания. Зато с пятого этажа показалась голова Женьки.

- Чего орёшь? Ваще сдурел?

На объяснения не было времени. Ощущение, что вот-вот случится непоправимое, нарастало с каждой секундой. И я просто закричал ещё громче.

- Да что случилось-то? – между моими воплями снова вклинился Жека.

- Он на неё сейчас нападёт, у него с головой беда!

Было поздно. Вышедший из «зависания» мужик дёрнулся, отбросив пискнувшую девочку в кусты. Он выгнулся, захрипел и начал медленно поворачивать голову на звук плача. Я от бессилия взвыл.

Справа, из-за дома, выскочила тётка, размахивая сумкой. Она кричала что-то про полицию. Мужик, забыв о девочке, рванул в сторону женщины. Та, не ожидая такого поворота, да ещё и подстёгнутая моими криками, развернулась и побежала назад, за дом.

Всё это время я продолжал орать, пытаясь заставить девчонку встать и бежать подальше отсюда. А через секунду заметил, что к моему голосу присоединился ещё один. Жека, сообразив, что ситуация действительно какая-то нездоровая, принялся помогать.

Тем временем, на углу дома завязалась настоящая свалка. Двое проходивших мимо парней, лет двадцати, не остались равнодушными, видя, как странно выглядящий мужик навалился на беззащитную женщину. Только вместо того, что бы оглушить, они принялись его оттаскивать. Я увидел, как один из них вывалился из образовавшегося клубка, держась за шею и пытаясь сдержать бьющий из горла фонтанчик крови. Сделав пару неуверенных шагов, он осел на тротуар и медленно завалился на бок.

Его друг, растерявшись на мгновение, тут же схлопотал несколько ударов по голове, а затем, уже в падении, ещё один. Взбесившийся мужик пнул его в рёбра с такой силой, что парня подбросило и несколько раз крутануло вокруг своей оси.

В какой-то момент я осознал, что звуки расползающегося по району хаоса уже доносятся отовсюду. Истошный вопль долетел со стороны сквера, но разглядеть, что там происходит, мешали деревья. Из небольшого магазинчика, справа от сада, вывалилась пара сцепившихся людей. Один из них, спустя секунду перестал сопротивляться и замер. А победитель схватки сорвался с места, не поднимаясь с четверенек, и скрылся за кустами. И вот неужели это всё может быть плодом моего воображения?

Обстановка накалялась с каждой секундой. В голове сплошная паника. Меня отвлёк крик Жени:

- Макс, что вообще происходит?

Не дождавшись ответа, он на секунду пропал из виду. Послышались возмущённые крики, обращённые к кому-то в квартире. А затем глухой удар и звон стекла. Окно лопнуло осколками, выплёвывая из себя тело парня. Следом в проёме показалась нервно дёргающаяся голова. Я рывком спрятался, успев разглядеть ползущую вдоль кустов девочку. Заметить её было тяжело, и это вселяло надежду. Если у неё получится добраться до дырки в заборе детского сада, она сможет там спрятаться.

Мощный удар во входную дверь заставил меня подпрыгнуть и выскочить в коридор. На секунду всё стихло. А затем дверь заходила ходуном. На пол посыпалась штукатурка, а с одной стороны отвалился наличник. Я понял, что если так продолжится, то эта преграда долго не выдержит. А значит, меня убьют. Снова.

Среди всей мешанины в голове промелькнула шальная мысль. Дело в том, что после недавней поездки в горы, я не успел сдать снаряжение, и оно так и лежало в сумке возле кровати. И уж если единственный выход перекрыт, то самое время бежать через окно.

Привязав верёвку к кухонной батарее, швырнул бухту с балкона. Страховку надевать не стал, ибо скрежет металла, доносившийся из коридора, ясно давал понять – жить двери оставалось пара мгновений. Перемахнув через плиту, я не удержался. От ощущения падения спёрло дыхание. Повинуясь страху, руки сжались мёртвой хваткой. В результате меня с силой впечатало в деревянную раму на пятом этаже. Задребезжали стёкла, послышался хруст, но конструкция выдержала. Чего не скажешь про моё бедро. Оно разразилось дикой болью. Выровнялся, сделал пару глубоких вдохов.

Когда до земли оставалось несколько метров, прямо над моей головой кто-то захрипел. Привлечённый звуком, я увидел, как на меня с балкона уставился какой-то мужик. Он по-собачьи вывернул голову и несколько секунд не мигая смотрел. Затем исчез, чтобы через мгновение снова высунуться. Его короткое движение рукой я разглядел, а вот понять, чем он в меня кинул – не успел. Сильный удар в лицо вынудил руки разжаться. Из мира снова исчез свет.

Глава 5

Мишка сидел и долго, вдумчиво ковырял вилкой в уже пустой тарелке. Затем он будто очнулся и, почесав в затылке, спросил:

- Даже если допустить, что я поверил, получается, ты попал в День Сурка?

- Не совсем так. Да, люди сходят с ума, но не всегда одни и те же. Меняются обстоятельства. Даже если я повторяюсь в действиях, то результат может быть разным. Пробовал уже. Поэтому нет смысла запоминать всё и строить планы.

- Ладно, давай-ка ещё раз! Каждый день, около одиннадцати часов начинается этот дурдом, верно?

- Да, - ответил я.

- И ты каждый раз умирал и просыпался, начиная этот день с начала?

- Да.

- Люди в случайном порядке превращаются в зомби и начинают убивать?

- Да блин, Миш, ну какие зомби? Достал ты уже. Психами они становятся, до жути сильными. Мне один входную дверь с нескольких ударов внутрь вогнул. И соображают отлично, и слух у них отменный, да и вообще чутьё. Я как только не пытался от них сбежать. Одна маленькая оплошность и всё – ты труп. В смысле, я труп.

- И сколько ты раз уже, ну это… - Мишка замялся, было заметно, что он отнёсся к делу со всей серьёзностью.

- Умирал? Сегодня моё сорок второе пятое мая.

- Капец!

Товарищ на несколько минут затих. А затем потемнел лицом и, видимо, что-то осознав, уточнил:

- И я умирал?

Я просто кивнул.

- Сколько раз?

- Четыре. Насколько мне известно. Каждый раз, когда я пытался тебя вытащить из школы, это заканчивалось плачевно. А сегодня вот, повезло.

- И как это было?

- Трижды от рук бешеных, а последний раз, в общем, там, возле школы самолёт рухнул.

- Хе! Наверное, феерично было, - в нервном смешке товарища не было ни намёка на веселье.

- Не то слово.

- А я в психа превращался хоть раз?

- Нет, такого не видел. Но наблюдал, как сходят с ума младшеклассники. От одного такого убегать пришлось. Мерзкая картина.

- Макс, а ты отбиваться-то пробовал?

- Само собой, но тут сразу несколько проблем всплывает. Во-первых, как я уже говорил, они сильные и не реагируют на боль. Я соседу с третьего этажа клюшкой лицо рассёк, да так, что кусок щеки отвалился, а ему хоть бы хны, - Мишка поморщился, а меня передёрнуло от воспоминаний.

- Слушай, а ведь у тебя отец охотник? Чего ружьё не возьмёшь?

- А это, как раз, второй пункт. Они любят шум и сбегаются на него толпами. И если, допустим, одного мне удастся завалить ножом, по-тихому, то на выстрел их налетит столько… да они дом сравняют с землёй. Третье – они никогда не сидят на месте. Постоянно рыщут в поисках жертвы. Мне один раз удалось отсидеться до ночи, и тогда я застал момент, когда они собрались в огромную стаю. Точно не скажу, но думаю, больше тысячи набежало. Кстати, тогда же и про их слух узнал. Зацепился штаниной за гвоздик на ящике, так они треск ткани услышали метров с трёхсот, представляешь?

- Смутно. Ну а друг с другом они как? Своих убивают?

- Могут устроить драку за добычу, но в основном - нет.

Помолчали.

- У меня есть парочка идей, - продолжил я. - Первая и основная – это дожить до «завтра». Возможно, если получится увидеть рассвет шестого мая, всё закончится. Но в городе это сделать нереально. Вообще стоит держаться подальше от любых населённых пунктов. Я пытался сбежать, но времени всегда не хватает. Так ни разу и не получилось добраться до безлюдных мест. Постоянно что-то мешало.

- Погоди-ка, - друг подскочил с табуретки, - так, а чего мы сидим? Надо же что-то делать? Сколько сейчас?

Он уставился сначала на настенные часы, а потом медленно перевёл взгляд на меня.

- Мы не успеваем?

Я покачал головой.

- Нет, Миш, сегодня уже всё. Скоро завертится.

- Так, а зачем ты меня к себе притащил? Почему сразу не… - товарищ задумался.

- Во-во. Ты бы мне поверил? Вот так, сходу. Да и пытался я уже. А дальше всё заканчивается, как обычно. Но сегодня мне нужно проверить ещё одну теорию.

За четыре десятка дней я успел испытать целую гамму чувств. Было и отчаяние, и злость, и безразличие к происходящему. Но больше всего давило бессилие. В школе учат, что все явления имеют причины и следствия. Своих мозгов разобраться во всём мне не хватало. А когда я пытался обратиться за помощью ко взрослым, то получал ответ в духе «богатая у тебя фантазия, юноша». Прошло двадцать дней, прежде чем меня посетила идея искать совпадения и ненормальности. То есть такие ненормальности, которые даже на фоне происходящего выглядели бы абсурдом. Нужно было найти хоть какую-то зацепку. И чем больше попыток оказывались безрезультатными, тем сильнее хотелось опустить руки. Но сегодня я внезапно понял, что сам являюсь такой аномалией.

- Макс, так а от меня что нужно?

- Мне нужно, что бы ты меня убил.

Друг по инерции ещё раз согласно кивнул, а потом мотнул головой и уставился на меня, как на человека обделённого разумом.

- Чего сделал?!

- Убил меня.

- Э, нет. Это без меня. Мне и так трудно поверить во всё это, а уж такое делать точно не стану.

- Это ВАЖНО! Понимаешь? Знаю, всё это звучит, как идиотизм, но вариант, когда меня убивает обычный человек, я ещё не пробовал.

- Ага. А если это сработает, и ты умрёшь, только на этот раз навсегда?

- А что если это единственный выход из петли? Вдруг всё прекратится? Вдруг именно во мне проблема? Я тоже не знаю, что думать, но каждый раз подыхать от рук этих тварей уже сил нет. И если это выглядит и звучит безумно, то может в безумной ситуации и сработает? Может, я проснусь завтра, в своей кровати, взгляну на часы, а там будет шестое мая и без всех этих ужасов?

- Нет, других поищи, - Мишка помотал головой.

- Вчера пробовал. Меня сначала скрутили и в приёмный покой отправили. Там сделали нехороший укол. А очнулся я от того, что меня потрошил добрый доктор с ошалелым взглядом. Миш, кому, как не тебе, можно доверить такое?

Товарищ засопел, пытаясь сдержать слёзы.

В подтверждение моей истории с улицы донёсся взрыв и истерические крики. Товарищ метнулся на балкон. Он увидел, как из-за соседних домов поднимаются клубы чёрного дыма, как неподалёку от магазина сцепились сразу несколько человек, а под самыми моими окнами озверевшая бабка яростно терзает уже почти не сопротивляющуюся девушку.

- Значит, всё правда? – Миша был бледный. - И ты действительно хочешь, чтобы я…

- Да. Всё так. И сделать это ты должен сам. Представь, если получится, то всего этого не будет. Будет нормальная жизнь. Все останутся живы.

Я видел, что друг уже принял происходящее, как данность, но всё ещё не может решиться. Похоже, что его неуверенность отчасти передалась и мне. Рука моя заметно дрожала, когда я протянул ему нож. Мишка его взял, но тут же отступил на шаг и чуть ли не взвыл.

Скорее всего, он так и не решился бы, но в этот момент входная дверь загремела, зашаталась. Увидев моё перекошенное, умоляющее лицо, товарищ подобрался, перехватил нож и…

Чёртов будильник, как же я тебя ненавижу. Чудовище, созданное искоренять в человеке человеческое. Снова пятое мая. Но отчаиваться ещё рано, ведь, может, уже всё исправлено.

Звонок в дверь, сопровождаемый градом ударов и приглушённой руганью, заставил меня дёрнуться от неожиданности. Открыв дверь, я уставился на запыхавшегося Мишку.

- Ты жив!

И его поведение, и эта фраза могли значить только одно – он всё помнил!

Глава 6

- Миш, мы уже пробовали туда сунуться, ничего хорошего не вышло.

Мы сидели за кухонным столом, на котором лежала распечатанная на нескольких листах карта города. На ней красными кружками были обведены несколько зданий и районов. За каждой такой пометкой стояли жизни. Наши с ним жизни.

По неизвестной причине Мишка больше не терял воспоминания, и у меня появился напарник. Каждое утро этого проклятого дня теперь начиналось с его появления у меня на пороге, даже если смерть настигала нас в разное время.

Покидать город больше не было необходимости. Несколько последних попыток лишь подтвердили давно поселившиеся в мозгу подозрения – это творилось повсюду. И сейчас все усилия были направлены на выживание. Дни проходили по схожему сценарию. Мы готовились и шли на разведку в поисках безопасного места, где можно было бы пережить всё это.

Изменчивые обстоятельства вынуждали приспосабливаться. Мы плотно занялись подготовкой оружия. В ход шло всё, что можно было найти или сделать самостоятельно. При этом нужно было уложиться в четыре часа. А значит, приходилось шустро соображать, где и чем разжиться.

Мало того, мы учились всё это применять. Как показал опыт, не достаточно просто ткнуть бешеного копьём. Если не попасть в критически важные точки, то эффект получался обратным: озверевший подранок выбивал из нас дух с удвоенной силой. И мы тренировались. Одной из самых сложных задач было попасть в горло. Это лишало тварь возможности кричать, призывая на помощь собратьев. Перебить ногу – хорошо. Проломить череп – великолепно! Но главное в этом деле - скрытность. Выдашь себя, и тебя тут же разорвут толпой.

Как-то раз мне удалось подкрасться к одному озверевшему мужичку. Несмотря на хлипкую комплекцию, тот выдержал прицельный удар битой по затылку. А вот его атаки я не пережил. Но больше всех пострадал Мишка. Ему пришлось наблюдать, как мне отрывали голову. В прямом смысле. С тех пор его иногда трясёт на вылазках.

И, пожалуй, самое важное: мы изучали город. Каждый куст, каждый забор и стена могли спасти жизнь. У нас получилось проложить несколько маршрутов и заучить передвижение по ним «от зубов». Даже будучи слепым, любой из нас мог пройти по ним, не издав ни звука. Видимо, был прав мудрец, что сказал: лучший бой тот, которого удалось избежать.

- Макс, нам пригодился бы хороший лук, нормальный, а не вот это, - друг указал на лежащую в уголке поделку из лыжи и капроновой нити.

- Да дался тебе этот лук! И ладно бы магазин открыт был, так нет же, нас угораздило застрять в понедельнике, когда у них выходной. Мы не знаем ни обстановку, ни входы-выходы. И даже если мы доберёмся туда без приключений, то пока взломаем дверь, нехило так нашумим. А дальше ты сам знаешь, что будет.

- Слушай, нам всё равно нужно разведывать тот район. И вдруг найдём что-то полезное.

Я поморщился и потёр резко занывшие виски. Появилась у меня с недавних пор такая особенность: незадолго до начала всеобщего сумасшествия приходила головная боль.

- Что, начинается? – спохватился товарищ.

- Да.

На часах и в самом деле была уже половина одиннадцатого.

- Ты видел?! Видел?! Что за…

- Да тише ты!..

Мишкино удивление было понятно. С такими экземплярами нам встречаться ещё не доводилось. Шкафоподобное существо, с перекачанными, бугристыми мышцами. Даже на его гладко выбритой голове вздулись ломаные линии вен. Он весь был покрыт глубокими, кровоточащими бороздами, будто его пропустили через мясорубку. Местами кожа свисала рваными лоскутами. Из левой голени торчал острый обломок кости, пробивший шкуру и штанину. И что самое обидное, этот изуродованный «Мистер Олимпия» статуей замер как раз у входа в нужный нам магазин.

- Охренеть! – сдавленно выдохнул я.

- И как нам это обойти, Макс?

- Миш, ты сам хотел сюда идти, меня уговорил. Вот и решай.

Нам удалось незаметно ретироваться и вскарабкаться на крышу соседнего ларька. А спустя пару минут мы поняли, что оказались в ловушке. Позади располагалось здание больницы, и там сейчас творился ад. Слева – школа. И пусть в ней самой движения особо заметно не было, но рядом, на небольшой спортплощадке, крутилось несколько «дёрганых».

Мы не успели ничего сообразить, когда в сотне метров от нас на тротуар выскочила машина и, вспахав клумбу, врезалась в мусорные баки. Брызнуло стекло, взвился разлетающийся мусор. Всего секунда промедления сыграла с нами злую шутку. Бугай дёрнулся, будто разом вынырнул из транса, и безошибочно уставился в нашу сторону.

Поняв, что мы раскрыты, Мишка подскочил. Коротко шикнуло, оглушительно хрустнуло, и друг завалился лицом вниз. В его спине с левой стороны зияла настоящая пробоина. Секунду кровь еще будто решалась, а потом брызнула сразу несколькими обильными фонтанчиками, заливая меня и всё вокруг.

Я на мгновение замешкался. Мимо меня просвистел очередной снаряд, проделав внушительного размера дыру в пластиковой вывеске. Полетели осколки. Где-то вдалеке раздался рёв нескольких глоток. И не мудрено – столько грохоту. Через минуту сюда весь микрорайон сбежится. Краем глаза я видел: громила у магазина наклонился, поднимая с земли новый «боеприпас». Ждать не стал, просто прыгнул, стараясь не свернуть шею.

Далеко убежать не получилось. Когда мне почти удалось добраться до школьного забора, мир кувыркнулся, а затем на секунду в глазах потемнело от удара головой о бетон. Последнее, что я увидел – приближающуюся к моему лицу ногу чудовищного размера.

- И чем он меня так приложил?

Мишка залпом влил в себя второй стакан воды.

- Да, похоже, обломком от бордюра, прикинь. И меня у школы нагнал почти сразу.

- А зачем ты бежал?

- Ты же видел это чудовище. Кто-бы не побежал?

- Ну что, ещё попыточку?

- Нет, в магазин мы больше соваться не будем. Забудь. Глупо тратить на это время. Ты, может, и не заметил, но там – железная дверь и на окнах решётки. Предлагаешь тащить с собой болгарку? Так и вижу, как ты стоишь, пилишь тихонько так, а сзади толпа бешеных просто ждёт. Как любит говорить батя: всё это - артель «напрасный труд». Лучше продолжим поиски.

Мишка насупился и пару минут усиленно скрежетал мозгами. Затем всё же согласился.

- Ладно, будем работать по старому плану. Но я хочу проверить ещё одну идею.

Это был первый раз, когда нам удалось дожить до глубокой ночи. И сейчас город больше походил на съёмочную площадку фильма про постапокалипсис. Пока мы поднимались на крышу этой высотки, вдоволь насмотрелись на ступеньки, залитые кровью, на разорванные тела. Никогда раньше здесь не бывал, но уверен, что в обычный день отсюда открывался отличный вид. А теперь…

Дымящиеся и догорающие остовы машин. Лежащие повсюду трупы. На фоне всего этого кошмара особенно грустно смотрелась оторванная, но продолжающая мигать вывеска аптеки. И сейчас, там внизу, в темноте бродили толпы «дёрганых». Сбившись в небольшие стаи, они патрулировали обезлюдевший город.

Рука легла мне на плечо, и даже зная, что это Мишка, я всё равно дёрнулся. Товарищ жестами просил пойти за ним, показывая то на глаза, то куда-то в сторону.

С другого края крыши открывался вид на небольшой сквер с фонтаном в центре. И то, что сейчас там творилось, не поддавалось никаким объяснениям. Несколько бешеных активно стаскивали трупы в кучу. Парочка других просто наблюдала за ними, изредка взрыкивая. Будто надзиратели погоняют рабов. Всё это действо продолжалось около получаса. После чего все синхронно опустились на колени вокруг образовавшегося холма из тел и замерли. Тут мне будто тисками сдавило голову. В ушах загудел, набирая обороты, реактивный двигатель. По всему телу прошёл спазм, заставляя меня выгнуться. Прежде, чем упасть, я увидел, как в ночном небе на миг проявилось почерневшее солнце.

Глава 7

Странный какой-то звук у будильника. Обычно он трелями разливается, а тут просто сплошной писк. А, это у меня в ушах звенит. Чёрт! В голове мысли, будто миксером взбили.

- Макс! Макс! Вставай!

Мишкин голос слышен, как из-за стенки. Получается, я проспал? Нет, что-то не так.

- Макс! Да, блин!

Как он в квартиру попал и зачем меня трясёт?

Глаза открылись тяжело. Почему темно-то? Утро же.

- О! – обрадованный Мишка ещё раз дёрнул меня за грудки.- Давай, быстрее очухивайся!

- Миш, ты как в квартиру попал?

- В какую квартиру?.. – товарищ на секунду подвис. - А! Нет, мы живы. Пока, во всяком случае. Ты просто в обморок упал.

- Так мы ещё на крыше?

- Да. Давай вставай быстрее. Там такое!

Не без труда я поднялся и потряс головой, в которой теперь «ураганил» громкий треск. Мишка настойчиво тащил меня к краю крыши. И каково же было моё удивление, когда я понял, что слышу звук двигателей, а в голове отдаются автоматные очереди.

По дороге медленно катили три бронированные машины. Из проемов в бортах беспрерывно били короткие вспышки. На крыше последней грохотал массивный пулемет. Его ствол вертелся, заливая свинцом набегающих со всех сторон бешеных. Колонна на мгновение скрылась за пятиэтажкой и вынырнула уже на кольце, возле центральной площади. Очутившись на открытом пространстве, кавалькада принялась наворачивать круги, не останавливаясь, не давая к себе приблизиться ни единой твари. Бойницы попеременно затихали, но уже через секунду вновь встраивались в общий стрекот. В ночной темени слабо светился раскрасневшийся пулемет.

Дерганые продолжали стекаться на шум. Но теперь они перестали бездумно ломиться на врага. Как раз под нами, на углу здания, их скопилось целое полчище. В какой-то момент мы увидели, как от толпы отделилась группа. Они в несколько нечеловеческих скачков оказались у заваленного микроавтобуса и принялись его выталкивать из двора на проезжую часть. Метнуть бы сейчас в них пару гранат! Накатила холодная злость и желание отомстить за все мои смерти.

Военные явно проигрывали. Чем дольше длилась эта карусель смерти, тем хуже становилось их положение. Только вот они об этом пока не знали. Свет от редких фонарей позволял рассмотреть часть поля боя, по периметру которого уже образовались завалы из трупов. Да и сама площадь, где крутились машины, уже изрядно была усыпана телами.

- Гляди! – Мишка дёрнул меня за рукав.

Один из броневиков будто поскользнулся. Водитель постарался выйти из заноса, но не успел. Фонарный столб со скрежетом и звоном завалился. Машина наскочила на бетонный «пенёк» и забуксовала, меча из-под колёс комья земли. Открылась задняя дверь, вывалилось несколько человек. Они тут же заняли круговую оборону. Я видел, как один махнул рукой, и метрах в тридцати полыхнула вспышка. Грохнуло, поднялось облачко дыма. Крики бешеных стали громче, яростнее. Внизу, под нами, заукали, подобно раззадоренным обезьянам. Несколько десятков мутантов ринулось в сторону побоища.

Поток их усилился, некоторые падали, не добегая всего пары шагов. Даже мы уже поняли, что военным не устоять. Одна из оставшихся на ходу машин обогнула площадь широким полукругом, разметав несколько тел, и остановилась вплотную к месту аварии. Разом застрекотало больше десятка стволов. И вот оно, казалось бы, спасение.

Но того, что случилось дальше, не ожидали ни солдаты, ни мы. Из-за здания торгового центра показалась огромная стая. Военные тут же перевели огонь на них, но эффекта не было. Те шли, как ни в чём не бывало. И как только первые показались в свете фонарей, стало понятно, почему. Они тащили на себе разный металлолом. Кто-то прикрывался автомобильным капотом, кто-то – листом железа с рваными краями, а кто – и вовсе дверью, снятой с петель.

- Офигеть, – выдавил Мишка, - они теперь ещё и броню используют.

Как эти безумные твари допёрли прикрываться? Почему действуют так слажено? Неужели то, что мы видели на сквере, не единичный случай, и у них реально появляются командиры? В таком случае, не только эти военные, но и мы все обречены.

Словно подтверждая мои мысли, взревели сотни, а может, и тысячи глоток, и вся толпа, что выжидала, резко сорвалась с места. Из каждого переулка, подъезда, подворотни и перехода потекли ручейки, сливаясь в единую живую лавину.

В этот же момент, как назло, сдох пулемёт. Бархатистые раскаты стихли, и это лишний раз подстегнуло дёрганых.

Натиск вышел таким мощным, что буквально за минуту все три машины были погребены под телами. С той лишь разницей, что последняя по инерции успела пропахать "мясную" гущу метров на двадцать.

Мы видели, как отлетела пулемётная башня, как один из бешеных, издав рык, выдернул из люка солдата и швырнул его в толпу. Я уверен, что различил во всей этой какофонии человеческий визг. Возле поваленного фонаря несколько раз гулко хлопнуло. Живое море всколыхнулось и с новой силой навалилось на отбивавшихся. Спустя несколько коротких очередей сопротивление захлебнулось. На дымящуюся машину вылез здоровенный амбал, изгвазданный кровью, и в победном жесте вскинул руку, держа в ней оторванную голову в шлеме. Толпа слитно завыла. Ощущая себя опустошенным, я опустился на корточки и прижался к бортику спиной. Ведь если даже обученные военные не смогли ничего противопоставить такому напору, то что делать нам? Да, мы не ставили себе целью истребить всех бешеных, старались прятаться и избегать любой драки. Но если всё настолько безнадёжно, то чего ждать? Надеяться-то на что?

Пока я предавался размышлениям, Мишка перетащил наши рюкзаки и оружие, достал из кармашка замотанные в пакет бутеры и, разломив один, протянул половину мне. Есть не хотелось, особенно после увиденного, но «спалиться» из-за не вовремя заурчавшего желудка – глупее смерти и не придумаешь.

Внизу всё ещё продолжалась вакханалия и крики, когда со скрипом открылась металлическая дверца, и на крыше появился дёрганый. Судя по форме, ещё с утра он был обычным полицейским, а теперь одежда была разодрана в лохмотья и пропиталась кровью.

Скрыться на ровной площадке было негде, и неожиданный гость сразу нас заметил. Издав хриплый приглушённый рык, он метнулся к нам. Каким-то чудом я успел выставить перед собой импровизированное копьё. Да так удачно, что тварь напоролась на него шеей. Брызнула кровь. Палка, она же – бывшая рукоятка швабры, захрустела под напором. Тварь с остервенением замахала руками, всё глубже насаживаясь на примотанный к древку большой кухонный нож. Подоспел Мишка, влупивший точно по затылку шипованной битой. Бешеный покачнулся и начал заваливаться на сторону. Тут копьё не выдержало и с хрустом переломилось. Я крутанулся, уходя от размашистых ударов, а тварь по инерции перевалилась за бортик и ухнула вниз, мелькнув на прощанье ногами.

- Десять баллов за нырок, – прокомментировал Мишка.

Вот уж кому всё было по барабану. Похоже, товарищ начал воспринимать происходящее как шоу или игру. Может, это у него защитный механизм так срабатывает?

- Уходить надо, а то сейчас набегут, – я покачал головой.

- Куда валим?

- Как можно дальше.

Но разве бывает всё просто? На восьмом этаже нас уже ждали. Мы едва не налетели на пару озверевших тёток. Мишка отскочил от неожиданности в сторону, а я встал как вкопанный.

Сознание затянуло пеленой. Накатила безудержная злоба. Она будто задвинула меня в тёмный угол, лишив собственной воли, отобрав управление телом. Время почти замерло. Уверен, что услышал, как паровым молотом загрохотало моё сердце. И этот грохот становился всё громче, пока в ушах снова не появился знакомый мерзкий свист. Голова непроизвольно дёрнулась. Захрустели сжимаемые кулаки.

- Мааакс! – такой далёкий крик Мишки.

Нет! Это не я! Не Я! Это не моя рука вцепилась в приоткрытый рот оказавшейся передо мной бабы. Не мои мышцы рванули с силой вниз, с хрустом вырывая челюсть. Не моё тело метнулось в пролёт, в прыжке подгибая колени и вбивая ими тело другой твари в стену.

Дикая волна ярости огненным вихрем в секунду испепелила сомнения. Труп с раскуроченной грудной клеткой – это враг. Это уже не человек. И я должен их убить. Всех до единого.

- Мааакс!

Стоило мне повернуть голову, как тот, кто кричал, отступил на пару шагов назад, выронив из дрожащих рук старенький рюкзак.

- Миша? - В моём голосе нет ничего моего. Это полурык, полувой.

Но я знаю этого человека, он не враг, он вообще не в счёт. Меня волнуют лишь те, кто сейчас шлёпает по ступенькам на нижних этажах.

Ведомый этой кровавой жаждой, я сиганул сразу через все ступени, что бы тут же, нос к носу столкнуться с очередным уродом. Его голова лопнула, как гнилой орех, вдавленная между прутьями перил. Следующий схватил меня за руку и тут же лишился своей. Оторванной конечностью я влепил в лоб очередному дёрганому, сбив его с ног и вынудив кубарем скатиться по ступеням. Прыжок – и ступни плющат череп, а его содержимое разлетается, будто кто банку с помидорами уронил.

На первом этаже целая стая устроила засаду. Но теперь я не один. В моей руке железный прут. Трещат лопающиеся кости, разлетаются веерами алые капли, на стенах образуется кровавый узор.

Сильная боль в боку подстёгивает. Нога не слушается? Плевать! Я до всех доберусь.

Навалившийся толстяк явно меня недооценил. Арматура беспрепятственно вошла под подбородок. Лёгкое круговое движение, и глаза твари совершили оборот вокруг оси.

…Палка, брызнув щепками, сломалась о мой затылок. Руку дёрнули с такой силой, что щёлкнул сустав и рукав куртки разошёлся по шву. И когда это я успел потерять кусок мышцы на ноге? Ничего. Это всё мелочи… Я их всех…

Глава 8

Видимо, у меня проявился стокгольмский синдром: мой будильник на этот раз не вызывал желания раздолбать его чем-то тяжёлым. Более того, я был рад этому пищащему изуверу. После такой ночи, после всех событий, очнуться у себя дома, в уютной постели казалось блаженством.

Мишка заявился с опозданием и в нехарактерном для него состоянии крайней задумчивости. Он с минуту неуверенно мялся у порога, прежде чем решился зайти, а потом ещё и поглядывал на меня с опаской. Торопить его не стал, да мне и самому нужно было до конца всё переварить. Но он не был бы собой, если бы утерпел дольше десяти минут.

- Макс, ты, может, расскажешь, что там произошло?

- Как только сам узнаю – расскажу, – полушутливо ответил я.

- Ты сначала в обморок грохнулся и бредил что-то про чёрное солнце, а спустя полчаса превратился в одного из этих и принялся их же рвать в клочья. Я успел насмотреться на натюрморты, что после тебя остались.

- Миш, ты сейчас практически всё и пересказал. Даже немного больше, чем я сам знаю. На крыше мне действительно солнце привиделось. Но как бы это объяснить? Его будто чёрной краской замазали. И, если можно так сказать, оно светилось. Как, что, почему и куда бежать – вопросы не ко мне, сам ничего не понял, - выдал я на опережение, видя, как товарищ открыл рот. – А то, что случилось дальше… Попробуй представить, что тебя кто-то разозлил, сильно разозлил. И усиль это ощущение в разы. Мне не было больно или плохо. Вообще ничего, кроме дикой злости, не было.

- Но ты же не кинулся на меня? Ты пошёл вышибать мозги им.

- Не знаю, Миш. Сам не понимаю. Может быть, это явление изменило меня не так, как других. Что толку от теорий? На тебя, как видишь, это вообще не повлияло. У тебя случайно нигде не завалялось желания кидаться на людей?

Товарищ быстро замотал головой, выпучив глаза.

- Ну вот.

Помолчали.

- Надо придумать, чем сегодня будем заниматься. Хотя у меня лично даже желания двигаться нет, - вздохнул я.

Мишка ушёл в мою комнату и некоторое время жужжал принтером. Затем вернулся и принялся обводить все изученные нами места на карте. В общем, подхватил знамя энтузиазма. Я же в это время готовил бутерброды и заливал чай в термос. Монотонная, привычная работа успокаивала.

- Давай сегодня сюда попробуем, вдруг выживших найдём? – Мишка ткнул пальцем в район новостройки.

- А что там?

- Вот тут вышка сотовая стоит. С неё обзор обалденный. Сможем понаблюдать.

- Ты не забывай, что и нас на ней легко заметить.

- А мы для начала с крыши вот этого дома всё разведаем, потом - на магазин и на вышку.

- Чего-то сложно. Смотри. Сначала здесь придётся обойти садик, - я тоже принялся водить пальцем по карте. - А пройди чуть дальше – и на открытое пространство попадаешь. Хотя…

Пришлось напрячь мозги, чтобы вспомнить обстановку в том дворе:

- Если здесь перелезть через забор, а здесь обойти площадку, можем выбраться к арке между домами. Наткнёмся на патруль – так там спуск в подвал, можно спрятаться.

План потихоньку вырисовывался, и к половине одиннадцатого всё было готово.

Как преодолеть незамеченными три квартала города, битком забитого бешеными кровожадными тварями? Хотелось бы сказать – «Да легко!». Опытным путём мы выяснили, что на некоторое время врага может отвлечь мобильный телефон с записанной на диктофон речью. Оставляешь такой манок неподалёку от места, где ошивается патруль, а сам – в обход и ждёшь. Благо, у меня дома валялась пара стареньких гаджетов. Мишка однажды притащил портативную колонку, так мы с её помощью дёрганых со всего района собрали. На мои вопросы, где он такое счастье упёр, он отвечал мутно, мол, само нашлось.

По выверенной стратегии первые несколько часов мы отсиживались у меня. В этот период, бешеные обычно гоняли людей по улицам, сбивались в стаи, не уделяя внимания квартирам. Если вести себя тихо и постоянно бдеть в обстановку, то дожить до вечера не было проблемой. А дальше – как повезёт. Случалось, что они на что-то отвлекались, и нам удавалось быстренько прошмыгнуть, куда надо.

Сегодня нам катастрофически не везло. На выходе из подъезда нас поджидал одиночка. Пришлось пускать в ход оружие. В потасовке мне сильно досталось по ребрам, и теперь боль вынуждала дышать через раз. Мишка красовался подбитой бровью. Но враг был повержен быстро, а главное – без шума.

Затем, в нас едва не влетел обезумевший от страха таксист. И мало того, он ещё и ларёк снёс, чем изрядно нашумел. Пришлось линять во дворы и прятаться по кустам, пока водителя выковыривали из груды мятого металлолома.

Я и сам успел наделать дел: случайно зацепил древком машину, за которой прятался. Заорала сигналка. И снова бег.

В итоге через час мы оказались совсем не там, где планировали. Не покидало ощущение, что сама судьба решила над нами поглумиться. Вынырнувший из подворотни очередной патруль вынудил нас свернуть в ближайший подъезд.

Одно из выработанных правил гласило: без проверки в здания не соваться. Но тут выбор встал ребром. Оставалось только надеяться, что эта группа сейчас не свернёт сюда же.

Хоть тут пронесло. Бешеные, сопя и озираясь, прошли мимо. А мы наконец-то смогли немного отдышаться и осмотреться. Поднялись на пару этажей. Почти все двери распахнуты или выломаны. На площадках местами валяются вещи. Немного сбило с толку почти полное отсутствие следов кровавых расправ. Вроде как люди просто в панике съехали, все и сразу, побросав пожитки.

На четвёртом этаже синхронно замерли. Выше по лестнице кто-то тихо и монотонно бормотал.

Я никогда прежде не слышал, чтобы бешеные говорили, поэтому немного растерялся. В основном они общаются рыками и фырканьем, как животные, а тут…

- Так не может быть! Так не может быть! – и эта фраза повторялась, лишь изредка сменяемая тихим подвыванием.

Мишка жестами показал, что присмотрит за лестницей. Я кивнул и осторожно поднялся выше. Площадка пустовала. Слева чисто, двери широко раскрыты, в коридорах квартир движения не видать. Фраза повторилась. Точно, справа. Медленно, стараясь не шуршать одеждой, потянулся копьём и мягко толкнул дверь, отмеченную следами вандализма. Та приоткрылась неожиданно тихо.

В длинном коридоре на полу сидел пожилой мужчина. Схватившись руками за голову, он покачивался взад-вперёд и тихо подвывал. Прямо перед ним, из проёма, ведущего на кухню, растеклась чёрная густая лужа. На стене – смазанный след от ладони, похоже, детский. Я думал, что уже всё повидал, что научился не принимать происходящее близко к сердцу, но эта картина…

За спиной закопошился Мишка. Я замер и прислушался. Внизу кто-то шаркал по ступеням. Действовать пришлось быстро. Главное - не промахнуться. Свинцовое грузило, заблаговременно срезанное с отцовского спиннинга, усвистело в приоткрытую форточку. Кидал я его не прицельно, но повезло попасть по машине. Грохот заставил бешеных, рыщущих на нижних этажах, выскочить из подъезда и ломануться к источнику звука. Пару минут мы выиграли.

- Миш, ты поднимись выше, проверь, – шёпотом я выдал указание, а сам осторожно вошёл квартиру к этому странному мужику.

Тот так и сидел, ничего не замечая вокруг себя, пока я не потряс его за плечо. Он перевёл на меня отстранённый взгляд... А потом опомнился, глаза его расширились, и он, как сидел, так и пополз назад. Я успел приставить указательный палец к губам и, состроив испуганную физиономию, шикнул. Мужчина неожиданно замер и растерянно кивнул.

Мне едва удалось сдержать рвотный позыв после короткого взгляда на кухонный пол. Единственное, что удалось опознать сразу – это оторванная по локоть рука с зажатым в ней ножом, лежащая под обеденным столом. Всё остальное даже фрагментами назвать было сложно.

Именно по этой причине я никогда не искал маму. Боялся увидеть нечто такое, что развалило бы мой рассудок. В городе, где половина жителей сбрендила и охотится на вторую половину, шансы уцелеть не велики. Да, я – трус, и каждое утро пытался заставить себя думать иначе, но так и не победил этот страх. Не смог.

Я повернулся к незнакомцу и махнул рукой, призывая идти за мной. Он медленно стал подниматься. И тут же снова чуть не рухнул, стоило Мишке нарисоваться за моей спиной. Товарищ потыкал пальцем вверх и, не дожидаясь нас, вернулся на лестницу. В лямку рюкзака вцепилась морщинистая рука. Я обернулся и понял, что понадобится моя помощь: мужчину не держали ноги.

Как выяснилось, Мишка отыскал брошенную квартиру с уцелевшей стальной дверью. Ввиду пополнения в команде пришлось воспользоваться временным укрытием. А вообще апартаменты оказались очень даже. Всюду ковры и люстры. Все три комнаты обставлены бытовой техникой. Ремонт модный, красота.

Дверь баррикадировали тихо и тщательно, предварительно заложив матрасом для звукоизоляции. Окна плотно завесили одеялами. Пусть мы тут ненадолго, но лишний раз привлекать внимание ни к чему.

Кто куда, а Мишка первым делом полез в холодильник. Вот уж плодожорка! Незнакомец удалился в ванную, а я уселся на пол прямо в коридоре и перебирал найденные мобилки. Две из трёх оказались в рабочем состоянии и даже неплохо заряженные. Связь, как и всегда, отсутствовала. Пошарив по тумбочкам, отыскал мощный фонарик с длинной рукояткой, несколько ножей, а в зале под кроватью наткнулся на большой чёрный футляр. В нём лежал навороченный лук с блочным механизмом и десяток стрел к нему. Знаю я тут одного фаната луков, все уши мне изъездил. Вот будет ему презент.

Затем расселись там же, в коридоре. Бледный мужик всё никак не мог унять дрожь и пытался украдкой смахивать слёзы. Человек в одночасье потерял всё… Мы не знали, чем ему помочь. Поэтому просто сидели и разгребали находки, распихивая их по карманам и рюкзакам.

- А меня Миша зовут.

Товарищ решил разбавить тишину настолько внезапно, что и я, и незнакомец вздрогнули.

- Олег Павлович.

- Максим, но лучше Макс. Так привычней.

- Олег Павлович, а как вам удалось спастись?

Мужик потёр виски, собираясь с мыслями.

- Сам не знаю. По дороге домой пришлось троих сбить. Они прямо под колёса выскакивали. У самого города машину бросил. Больно уж шум привлекает этих, - он кивнул в сторону окна. - А как домой попал, почти не помню. Бежал, прятался, снова бежал. Очнулся уже на пороге квартиры…

Его глаза снова налились слезами. Он сжал кулаки и мотнул головой.

- Кто же знал, кто же знал? Ведь никто из нас и предположить не мог, что так обернётся. А теперь даже прощения просить не у кого.

- Вы это сейчас о чём? – меня до того насторожила его фраза, что сердце заколотилось. Мишка тоже подобрался и обратился в слух.

- Да вот, ребятки, видимо всё это мы и устроили.

- Как так? – спросили мы почти хором.

- В нашей лаборатории произошло ЧП, – Олег Павлович вздохнул. – Чего теперь-то уже…

- Вы можете рассказать подробнее? – попросил я, шумно сглотнув.

- Могу, конечно. Я работаю старшим научным сотрудником в лаборатории при нашем институте, может, знаете, в Нежинске который.

Мишка помотал головой, а я утвердительно кивнул.

– Так вот. К нам из Африки привезли некий экспонат, древний артефакт, найденный на раскопках. Мы его осмотрели. Ну, табличка и табличка. Небольшая, каменная, тяжёлая. Со вкраплениями из минерала и хитрым узором. Хитрым, потому что сразу определить, чем он выполнен, не получилось ни у одного из специалистов. Было решено провести стандартные анализы, включая спектрографический.

В течение рассказа Олег Павлович постепенно успокаивался.

– Мы выяснили, что находка эта продуцирует какое-то излучение, но крайне слабое. Причём оно то появлялось, то исчезало. Один из младших сотрудников обнаружил связь излучения с активностью на солнце. Стали регулярно проводить замеры, даже привлекли к делу гелиобиолога. Вам знакома эта профессия? Нет? Ну, это человек, который изучает влияние активностей солнца на биологические процессы. Руководство лаборатории предоставило несколько весьма дорогостоящих и высокоточных приборов, но поставило условие – «расшевелить» артефакт побыстрее. Как известно, приказы начальства не обсуждаются. И вот, сегодня в половине одиннадцатого стартовала первая фаза эксперимента. В первые же секунды все приборы сошли с ума. А затем Евгений Петрович, мой коллега, стал бормотать что-то про затмение или чёрное солнце, я так и не понял.

В этот момент мы с Мишкой переглянулись.

- Спустя минуту повсюду творился хаос. Леночка, наша лаборант, кинулась на профессора Довжанского и проломила ему череп. Не поверите, голыми руками проломила! Персонал через одного свихнулся. Мне сильно досталось по рёбрам, но я успел выбежать и спрятаться в кладовке с инвентарём. А когда взбесившиеся люди убежали, добрался до машины и помчался сюда, к семье.

На последних словах голос Олега Павловича дрогнул. А вот я… Я к моменту окончания рассказа испытывал смешанные чувства. Тут была и радость от наконец-то найденного ответа. Была и злость за то, что эти учёные наворотили целый апокалипсис, и нам с Мишкой пришлось двести с лишком дней переживать один и тот же кошмар.

Неожиданно для всех и для самого себя я расхохотался. Всё, что накопилось за последнее время, всё, что мне довелось держать внутри себя, насмотревшись на безумные картины расправ, вся безнадёжность и уныние выплеснулись в безудержном истерическом смехе, до одышки, до колик в животе.

Мишка с растерянной улыбкой переводил взгляд с меня на Олега Павловича, а тот и вовсе перестал понимать, что происходит.

- Миша, принеси воды, быстрее! Ему, похоже, плохо.

Товарищ выскочил в кухню, но пока он там копался, я начал успокаиваться.

- Ничего, всё в порядке. Если задуматься, новости-то хорошие, – через минуту мне стало совсем легко.

- Ты о чём, Макс? – старший научный создатель конца света даже опешил от моих слов.

- О том, что завтра мы наведаемся в вашу лабораторию и разнесём там всё к чёртовой матери. Мы не дадим вам запустить то, что погубило людей. И нет, я не ошибся со временем, – пояснил я, глядя как округлились глаза Олега Павловича, – всё так и есть: мы завтра остановим ваш эксперимент, погубивший человечество сегодня.

На этот раз хохотать начал Мишка. Он понял мою задумку. А от следующей его фразы у Олега Павловича должны были возникнуть сомнения в собственном душевном здоровье.

- Тогда пошли с балкона выпрыгнем и будем готовиться? – друг выдал это с такой беззаботностью, что учёный замотал головой и вскочил, перегородив нам путь.

- Не переживайте, Олег Павлович, он так шутит, хотя Мишка прав – это самый быстрый способ перезапустить день.

Всё! Окончательно уничтоженное здравомыслие учёного сдало все позиции, ноги подкосились, и он тихо переспросил:

- Перезапустить день?

- Да.

На то, чтобы вкратце пересказать события последних двухсот четырнадцати дней, ушло почти два часа. Мишка периодически подключался к рассказу, напоминал или уточнял некоторые моменты. А Олег Павлович сидел и слушал, уставившись в пол. Стоит отдать должное любопытству учёного: он частенько переспрашивал и искренне пытался во всём разобраться. Его скептическое отношение постепенно исчезало, а в глазах загорался огонёк надежды. Ведь если то, что с нами происходит, можно отменить, то и его семья может быть спасена.

- Только в вашем плане, молодые люди, есть проблемное место. Наша лаборатория очень хорошо охраняется. Дорогое оборудование, редкие реагенты, ценные экспонаты. Вас туда никто просто так не пропустит.

- Насколько хорошо? – уточнил я.

- Системы сигнализации, вооружённая охрана, камеры в каждом помещении и закутке. Не знаю… Разве что у вас есть под рукой взвод военных, готовых идти на штурм… И не забывайте, если вы сорвёте эксперимент, могут возникнуть проблемы с законом. Понимаю, вы хотите как можно скорее решить проблему, но нельзя же так безрассудно лезть на рожон.

Мы с Мишкой притихли, а я ощутил укол стыда.

- Но, полагаю, есть другой вариант. Судя по вашим утверждениям, Максим, спровоцированное нашим экспериментом явление наделило вас аномальной способностью перезапускать день. И эта способность при определённых условиях передалась Михаилу, верно? А поскольку у меня есть допуск в лабораторию, то можно попробовать воспроизвести те события и…

- Убить меня?

Олег Павлович замялся. Понятно, что эта идея была ему не по душе. Но я ни секунды не сомневался.

- Согласен! Даже если не получится, мы всегда можем попытаться сами. И ещё, вот мой номер, и адрес, - я быстро написал на листке, вырванном из блокнота, свои данные и протянул его мужчине, - постарайтесь запомнить, мы очень будем ждать вестей.

Мысли о семье, о возможности всё исправить придали уверенности Олегу Павловичу, отчего мне не пришлось долго ждать смертельного удара…

- Макс, как думаешь, у него получилось? – Мишка качался на табуретке и нервно вертел в руках складной нож, щёлкая замком.

- Не знаю, – я и сам уже был на нервах.

Мы сидели на кухне и по очереди смотрели на настенные часы. Как же долго тянется время! Но упрямо молчащий телефон раздражал больше.

- Мне надо отвлечься, – заявил товарищ и удалился в комнату.

А я вышел на балкон. Привычка – сильная штука. Слух всё так же старался уловить призывы о помощи или крики бешеных. Подкатывало до боли родное чувство тревоги.

- Мааакс! – крик Мишки из комнаты смогли бы услышать даже в соседних домах.

… - На месте работает несколько пожарных бригад. Людей выводят из здания. Наш корреспондент сообщает, что пламя уже перекинулось на соседний корпус, и его всеми силами стараются изолировать. Руководство лаборатории опровергло предположения о неисправном оборудовании и отказалось от дальнейших комментариев по поводу случившегося…

- У него получилось! – заорали мы хором.

А спустя несколько часов, когда город продолжил своё мирное существование, когда вернувшаяся с работы мама попыталась устроить взбучку за прогулянный день, когда я обнял её, окончательно сбив с толку, та самая туго сжатая где-то внутри меня пружина, исчезла.

Олег Павлович, наконец-то отпущенный следователями, позвонил мне на третий день и назначил встречу в кафе неподалёку от его дома. Я был этому очень рад, так как сильно переживал о судьбе вот так внезапно ставшего близким человека. Хотелось разузнать больше о том, как ему удалось всё провернуть. Мишка тоже обещал быть.

Тёплый весенний день, цифра восемь на календаре, шумный город и дурацкая улыбка на моём лице. Иначе как счастьем это не назвать.

…выскочившая ниоткуда машина на полной скорости снесла меня с пешеходного перехода, заставив пролететь несколько метров. Чёрт! Нависшее надо мной испуганное лицо женщины, крики, всё утонуло в подступающей темноте.

Где-то вдалеке разразился трелями осточертевший до зубной боли будильник…